Дамир на мою голову или Вишенка на торте

Глава 1

Дамир на мою голову или Вишенка на торте

Сколько в жизни каждый из вас слышал, что любовь — странная штука? Что она не поддаётся никакой логике, никаким законам и для неё не существует никаких разумных объяснений? Ну, не десятки раз. Потому что люди влюбляются, увы, не так часто. А может это и к счастью, для кого как. Всю необъяснимую природу этого явления я испытала на себе.

Да, я влюбилась. Это чувство не было новым. За свои двадцать два года я уже влюблялась и не раз. В одноклассника, в красивого соседского мальчика, в кинозвезду и даже в героя книжного романа. В своего первого парня. Это закономерно. Это нормально. Что ненормально, так это испытывать любовь к предмету, с одной стороны, неодушевлённому. И не надо так скептически выгибать бровь. Да, я сумасшедшая, не спорю. Потому что предметом моей страсти стала… машина. Обычная легковая тачка.Обычнаядля всех остальных. Для меня она была самой красивой машинкой на свете.

Я видела её почти каждое будничное утро, когда шла на остановку маршрутного такси, чтобы добраться до работы. Спортивная малышка невообразимого красного цвета занимала своё почётное, ну или не очень, место рядом с кирпичной трансформаторной будкой. Просто, я думала, что такой красавице впору стоять защищённой от других машин. Но спряталась бы она в глубине парковки, я бы её не заметила. Так что, пусть уж лучше красуется тут. Спросите, почему для меня ее цвет такой невообразимый? Тут тоже всё просто. Вот возьмите все возможные в палитре оттенки красного. Клубничный, цвет подошвы Лабутенов, самой насыщенной и яркой губной помады, спелую вишню и смешайте всё это. Не слишком светлый, в меру тёмный. Но назвать этот цвет «транспортный красный» у меня лично язык не поворачивается. Эта, именноэта, для меня она была девочкой, Hyundai sonata стала «вишенкой». Такой сочной. Такой притягательной. Такой… любимой. Ох, только вслушайтесь в эту музыку для моих ушей: гладкие, но в то же время дерзкие обтекаемые формы; чёткие линии кузова, хромированные детальки, что сияли и подмигивали мне; фары, радиаторная решетка… короче, перед вами полностью свихнувшийся экземпляр прекрасной половины человечества. То есть я.

Ой, да, позвольте представиться, Милана Ланская. Невысокая зеленоглазая брюнетка с не совсем спортивными формами. Мечтательница и неисправимый романтик, с бурной и неиссякаемой фантазией. Эта фантазия рождает в моей голове сотни чудесных сказок о принцах и принцессах, в которых добро всегда побеждает зло. И эти сказки обожают слушать мои подопечные. Забыла сказать, что я работаю в детском саду.

Простите, отвлеклась. Так вот, моя вишенка.

Но я правда влюбилась в эту машинку. Завидовала той, кому она принадлежала. Была уверена, что у этой тачули красивая спортивная хозяйка, слегка за тридцать, вполне успешная бизнес-леди. Ну, потому что кто ещё выберет для себя такую крошку? Да, дорогую. Для меня неимоверно дорогую. Но только девочка будет так сильно любить эту вишенку. Я ни разу не видела малышку грязной. Никогда. Если на других машинах, что стояли на парковке, была пыль, скопившаяся за целый день, то предмет моего обожания подставлял солнцу сияющие отполированные бока. И, да, я совершенно случайно заглянула в салон. Только женщина могла держать его в такой идеальной чистоте.

Ну, вот вам вкратце клиническая картина моего безумия. Но, уверяю вас, если бы увидели эту красавицу своими глазами, а не скажем с монитора компьютера или на фото в газетах и журналах, и вы бы испытали те же самые чувства и эмоции, что прошли по мне, словно асфальтовый каток.

И вот почти каждое утро с тех пор, как впервые увидела эту «вишенку», я прохожу мимо неё. Могу незаметно помахать ей рукой, улыбнуться и сказать «привет». Благо, этого почти никто не видит, так как в семь утра не очень-то и много тех граждан, кто уже проснулся и спешит на работу. И мне казалось, что машинка отвечала мне. Нет, она не подмигивала внезапно включившимися фарами, не сигналила, просто… просто отвечала и все. Мы стали подругами, я так решила. И по тому, что она всегда, практически, стояла на одном и том же месте, не самом удобном, даже проходном, я догадывалась, что её хозяйка поздно возвращается с работы. Когда все другие места уже заняты. Но, вполне возможно, она видит её из окон своей новой квартиры.

В общем, я и завидовала этой дамочке и радовалась за неё. Потому что, повторюсь, мне такая машина не светит никогда, даже в необозримом будущем. Если бы мне с неба свалились на голову несколько миллионов, я бы всё равно не потратила их на машину. Но миллионы на меня не свалятся. А сама я их вряд ли заработаю. Потому что, как когда-то сказал один очень высокопоставленный чиновник, в своё время руководивший страной, что и учителя, и преподаватели — это призвание. А если хочется деньги зарабатывать, то есть масса прекрасных мест, где сделать это быстрее и лучше. А поскольку я работаю с детьми, то, стало быть, это призвание, за которое платят мало.

Ну вот как-то так. Или, надо рассказать о себе что-то ещё? Да? Мы же только знакомимся? Ладно. Я живу с мамой и старшим братом. Правда, Ярослав редко бывает дома. Он контрактник, служит во внутренних силовых структурах и командировки для него дело частое. Но он лучший старший брат на свете. И мама у меня тоже лучшая. В меру принципиальная, в меру строгая, с прекрасным чувством юмора. И мы отлично ладим. Она для меня как лучшая подруга, но при этом мама. А вот отца после развода я вижу не так часто. Но недостаток мужского внимания со стороны старшего поколения мне компенсирует мамин друг. Серьёзный и солидный силовик в отставке, Павел Александрович, или просто дядя Паша. Нет, он не живёт с нами. Он живёт двумя этажами выше, с сыном, ровесником Ярослава. И с Денисом мы дружим с самого детства. Точнее, Ярослав и Денис лучшие приятели ещё со школы. А вот я всегда была где-то между ними, потому что за мной требовался присмотр. И я не знаю, как так получилось, что наши родители сошлись. Но я этому очень рада. Хотя, сейчас не об этом. Вернёмся к моей вишенке.

Я так привыкла видеть её на одном и том же месте почти каждое

У нас с мамой есть своеобразная традиция, — на старый новый год мы гадаем. Но в этот раз что-то пошло не так.

— Миланка, извини, — я застала маму в прихожей перед зеркалом. Она поправляла прическу и наносила на губы прозрачный блеск. — Давай перенесём, а?

— А ты далеко?

— Паша мне сюрприз приготовил. У нас же не получилось встретить новый год вместе, так вот он сегодня… Ты не обидишься?

— Нет, — и это правда. Я была рада за маму. — Юльку позову, устроим с ней девичник.

— Это замечательно, — снимая с вешалки шубу, мама быстро чмокнула меня в щеку. — Только квартиру не спалите.

— Мы постараемся, хотя, — я мечтательно закатила глаза, — приедут бравые мускулистые пожарные и спасут нас. Предел мечтаний.

— Не предел, — вытирая помаду с моей щеки, мама усмехнулась. — всё, я побежала. Если что, я рядом. И на связи.

— С наступающим. И дяде Паше привет.

И вот пару часов и две бутылки игристого напитка спустя, Юлька заставила меня скомкать газету и положить образовавшийся бумажный шар на поднос.

— Значит так, это все прогорает, я подсвечиваю тебе фонариком, а ты смотришь на тень, поняла? — я кивнула. — Ты уверена, что это самое верное и самое точное гадание? Просто, тут же настоящая игра воображения. Что захочешь, то и увидишь.

— Мы с мамой так гадаем каждый год, — я икнула, потому что колючие пузырьки ударили мне в нос, — так что оставь свои психо-штучки за кадром.

Юлька закончила психфак, и работала в кадровом агентстве. Занималась подбором персонала. Но никогда не упускала случая сопоставить одно событие с другим, рассматривая его с точки зрения великой науки о человеческой природе.

— Оставлю, — она чиркнула зажигалкой и подожгла газету. — А «Гори-горя ясно» петь не будем?

— Обойдёмся, — я поднесла тлеющий бумажный ком к стене, — свети.

Крутя поднос из стороны в сторону, мы разглядывали четкие тени, что отражались на кафельном фартуке кухни.

— Горы, — Юля задумчиво пожала плечами. — Ну правда горы! Видишь? Может, мы летом к морю поедем, а? Ну, ка, поверни вот так, — она перехватила поднос, — главное же, кто бумагу комкал, да? Точно, горы, а вот тут, внизу, я думала море будет, а тут, — разочарованно вздохнув, Юля увлеченно продолжила, — как будто город невысокий. Ой!

Догоревшая бумага как-то сама перевернулась, и сначала на стене мы увидели четкий контур… машины.

— Да, ладно! Твоя вишенка, не иначе.

— Похожа, — я наклонила голову к плечу, — а вот и её хозяйка.

Мой указательный пальчик обвел силуэт человека. Но мужчина это или женщина понять было трудно, — рука подруги дёрнулась, смещая свет от фонарика и размазывая четкий контур тени.

— А толпа к чем? — я выпятила нижнюю губу. — Ты же толпу видишь?

— Ага, как будто ресторан, — я не думала, что подругу настолько увлечет это дело. — А вот сейчас, видишь, да?

— Девушка убегает.

Газетный шар развалился, в самом деле показывая в созданном театре теней иллюзию того, что кто-то отделился от толпы. И этот кто-то был в платье и с длинными волосами. И на этом всё, на подносе осталась только горстка пепла.

— Ну, я вот что думаю, — Юлька комкала газету для себя. — Ярик и Денис вернутся из командировки. Кто-то из них купит машину. И мы все вместе поедем отдыхать на море. Без гостиниц и отелей, дикарями. И пойдём в ресторан, и там он сделает тебе предложение. А ты…

— С чего ты взяла? Может, это Ярик. Сделает предложение тебе. Вы наконец-то дозреете до откровенного разговора и…

— И мы гадали тебе.

— Ну, нет, — я фыркнула, включая подсветку на смартфоне. — Только не Денис. Ты в своём уме? Он же, он мне брат почти. Или станет им, сводным братом. Это всё равно что родственник.

— Вот именно, что «почти». А чтобы убедиться окончательно, вот давай, сунь руку и вытащи бумажку. Ну!

В холщевый мешочек были спрятаны записки с буквами. Юля сама нарезала и сунула их туда. И я выполнила её просьбу.

— И? Что там?

— «Д», — пятая буква алфавита вогнала меня в ступор. — Бред какой-то. Это ничего не значит, — но довольная усмешка на круглом личике Юльки говорила об обратном. — Знаешь, сколько имен начинаются на эту букву? Даниил, Дмитрий, Давид…

— И Денис! Ланка, ты ему нравишься. Я это вижу.

— Ну да, видишь. А то, что ты можешь нравиться Ярославу не допускаешь.

— Это другое. Я для него всегда была твоим довеском, назойливой подругой. Он меня не замечал.

— Всё меняется, — я неоднозначно пожала плечами. — Ну давай, твоя очередь…

В ворохе повседневных дел я забыла об этом гадании. И не вспомнила бы о нём до определённого случая. Но, сейчас не об этом.

Новогодние праздники остались позади. Я каждое утро проходила мимо своей вишенки отмечая, насколько чудесно она выглядит в сравнении с другими машинами. Всегда идеально чистая, отполированная, блестящая. И даже после снегопадов на ней не высилась белая снежная шапка. Так, кепочка. И это всегда удивляло. Неужели хозяйка этой красавицы не спала по ночам и, ни свет ни заря, выбегала из дома, чтобы почистить свою крошку? Был ещё вариант, что она платила

Но так или иначе для меня это было тайной. И это как нельзя лучше подпитывало мою фантазию. Пока… пока я не увидела того, кому вполне возможно на самом деле принадлежала эта крошка.

Я выходила из сетевого магазина, спускалась по ступенькам с пакетом в руках, когда моё внимание привлекла машина, что быстро и резко встала на парковочное место. С шиком я бы сказала. Да, не удивляйтесь, у нас не такой уж большой город, и тем более не тот район, в котором перед магазинами создают огромные парковочные площадки. Так вот, вишенка, а это была именно она, остановилась практически у меня под носом. Водительская дверь открылась, выпуская, нет, не спортивную молодую женщину в деловом костюме, а… высокого худощавого мужчину, в чьих жилах явно, ну или не очень, текла кавказская кровь.

Да, я впала в ступор. И не знаю почему, но хорошо его запомнила. Он был не типичным представителем гордого народа. Скорее, наоборот, кавказский бог, что сошел к нам, грешным, со страниц модного журнала. Стильная стрижка, характерная щетина на лице, очки-авиаторы. И мне показалось, что на висках блестели редкие нити седины. Темные джинсы и светлая рубашка, верхние пуговицы которой расстегнуты. И сверху куртка из чего-то натурального, нараспашку. Ну и да, до блеска начищенные ботинки. Как будто на улице вовсе и не январь, и не крещенские морозы, и люди вокруг не кутаются в теплые огромные пуховики и не прячут носы под шарфами.

Но не это выбило меня из колеи. Джигит? Вы смеётесь надо мной? Джигит в моей вишенке? Нет, ну как так?

Глава 2

Ох, ну да, меня как будто не просто спустили с небес на землю, а хорошенько так пнули под зад, не подстелив соломки на место приземления. Джигит прошёл мимо, даже не повернув королевской головы в мою сторону. Всё правильно, чудо ростом метр с кепкой в самом обычном пуховике болотного цвета таких как он не интересует. И слава богу. Потому что, как ни крути, но эти предубеждения относительно лиц кавказской национальности засели в моей голове прочно и надолго. Да, это плохо. Да, не толерантно. Но такова жизнь. И дело не в этом обидном невнимании. Хотя обидно было, но не за себя, за вишенку.

И несколькими часами позже мы сидели с Юлькой у неё дома за сетом роллов и бокалом белого полусладкого и мусолили эту новость.

— Не пойму, что тебя не устраивает или задевает? Ну прошёл он мимо тебя, и что? Он не наш типаж.

Отложив в сторону нурибаси[1], которые сама подарила подруге на новый год в наборе посуды для суши, я поджала губы.

— Дело не в этом, понимаешь.

— А в чём?

— Мне обидно. За вишенку. Это крах моей веры, да.

— Жизнь вообще несправедливая штука.

После бокала вина Юльку тянуло на философию.

— Я же… Ну как тебе объяснить? Для меня владелица вишенки была… недосягаемым идеалом, вот. В моём воображении она сама строила свою жизнь, свою карьеру. Сама выбрала эту красавицу, и сама ухаживала за ней. А теперь что получается?

— А что получается?

— А то, что вполне возможно, этот джигит ей вишенку подарил. Подарил, понимаешь? Не она сама, а она сама, но не так! Короче, ты въехала.

— Ну, как бы да, — подруга усмехнулась. — Из крутой успешной дамочки твой идеал скатился до обычной «сосиськи». С мягким знаком в середине.

Поднимая указательный палец, Юля многозначительно выгнула бровь. Она знала мою болезненную, скорее даже маниакальную зависимость от грамотного письма.

— Поясни, почему?

— Да потому что она умеет сосать, и у неё есть сиськи!

Не выдержав, мы обе одновременно расхохотались. И благо что сидели на полу за низким кофейным столиком, иначе свалились бы со стульев.

— Ну, вообще-то, сиськи есть и у меня, — не переставая смеяться, я стиснула свою, чуть больше троечки, грудь, выпячивая её вперёд. — И попа.

— Но у тебя нет такого рта, — вытирая нижние веки фалангой указательного пальца, Юля пыталась выровнять дыхание. — А у неё губы наверняка увеличены. Или она просто натренировала их, а, как думаешь?

Последняя фраза была сказана со всей серьёзностью. И именно поэтому мы снова катались по полу от смеха.

— Может, — я лежала на спине, держась за живот, — может на фитнес запишемся? Клуб как раз через дорогу. Или в бассейн?

— Не-а. Парочка таких приступов и у нас будет стальной пресс. Чёрт, мышцы и правда болят.

— А, знаешь, — эта догадка так некстати посетила мою голову, — ведь это не она ухаживает за вишенкой. А он. Представляешь, каждый день отвозит её на мойку; полирует, заправляет полный бак. А потом ставит на место.

— То есть ты уверена, что этот твой джигит подарил вишенку «сосиське»? А ты не допускаешь, что это его машина? И что нет никакой… грудастой дамочки с длинными ногами.

— Не знаю. Нет, я так не думаю.

— Ой, Ланка, всё! Выброси это из головы. Посмеялись и хватит. И дай мне слово, — Юля села, поджимая под себя ноги и уставившись на меня, — дай слово, что ты никогда и ни за что не станешь…

— Искать с ним встречи? — я фыркнула и закатила глаза. — Ты за кого меня принимаешь? Нет! Точно нет. Потому что, хоть я видела его мельком, но я его… боюсь.

И это была правда. Но проходя утром мимо вишенки я сочувственно ей улыбалась. Как мог такой мужчина, как гордый джигит, выбрать для себя эту машинку? Да ещё такого цвета. И чтобы развеять все сомнения и доказать самой себе, что я, я была права, и яркая красавица может принадлежать только женщине, полезла в интернет.

Зря я это сделала. Вишенка была спортивной машиной. Ну, судя по её характеристикам точно. Быстрый разгон до ста километров, невысокое потребление топлива… С одной стороны, мне это не говорило ни о чём. Но вот брат, когда мы общались по видео связи и я случайно спросила у него про эту марку, присвистнул от восторга:

— За двенадцать секунд до сотни? Мартышка, это очень круто.

Мартышка. Да. Это прозвище приклеилось ко мне ещё с детства. Ну какой старший брат не обзывает младшую сестру? Вот

— И что в этом крутого?

Я смотрела на экран смартфона, подпирая голову ладонью.

— Ну, ты представь, что вот ты стартуешь, плавно нажимаешь на педаль газа и сокращаешь время поездки от места старта до места назначения.

— У нас нет скоростных магистралей, — я усмехнулась, — а в городе скорость ограничена. Ну так и к чему всё, если эта красавица не может продемонстрировать свои способности в полную силу? Чисто для выпендрёжа?

— О чём спорите? — за спиной брата замаячила фигура Дениса. — Привет, мелкая.

— И тебе не скучать, — я показала ему язык.

— Миланка стала интересоваться спортивными тачками, — Ярослав усмехнулся, — не иначе встретила какого-нибудь мажора.

— Я никого не встретила, прекратите так улыбаться вы оба! Просто, просто увидела на парковке красивую тачку вот и…

— Ладно, скоро мы домой приедем, вот и покажешь нам свою тачку. И хочу сказать, — Ярик обернулся и посмотрел на друга, как будто ждал его одобрения, — вас всех ждёт большой сюрприз.

— Да? — я оживилась. Даже на стуле заёрзала от нетерпения. — И какой? Денис встретил девушку?

— Девушку, — виновник разговора хмыкнул, — бери круче.

— Ему собаку служебную предложили. У нас в подразделении таких несколько, но видимо мало.

— Денис! — я была готова сорваться с места и прыгать, хлопая в ладоши. — Значит ты собаку привезёшь?

— Щенка.

— Ярик, а ты? Ты почему не взял?

— Потому что у меня характера не хватит воспитать его правильно. Достаточно на тебя, баламутку, посмотреть и станет ясно, что псину, тем более служебную, мне никто не доверит…

Так припираться и подшучивать друг над другом мы могли бесконечно долго.

В конце января ребята вернулись из командировки, и Денис гордо представил нам с Юлей щенка восточноевропейской овчарки, которому дал гордую кличку — Гром. И этот кудлатый красавец полюбился всеми. И гуляли мы теперь по вечерам все вместе, вчетвером. Вот только мне и Юле было строго-настрого запрещено баловать псину. А так хотелось.

Но дело не в этом. А в том, что Ярослав всё чаще задирал Юлю по поводу и без. И мне казалось, да нет, я была уверена, что это неспроста. Что подруга нравится брату. Только вот вели они себя как полные придурки. А Денис… Денис смотрел на меня как на младшую сестрёнку. Собственно, таковой он меня и считал. И это не расстраивало, нет.

Расстраивало меня совсем другое. За эти две недели я ни утром, ни вечером не видела вишенку на стоянке. А я высматривала её, каюсь. Но… но облегченно выдохнула в середине февраля, когда спортивная красавица, сияя на морозном солнце, снова заняла своё постоянное место напротив трансформаторной будки. Значит, владелица малышки не переехала. Ну или джигит не забрал у неё свой подарок.

Впрочем, мне на это наплевать. Ко мне вернулось отличное настроение. И я снова каждое утро здоровалась с вишенкой и едва заметно махала ей рукой. И она мне «отвечала».

[1] Нурибаси — многоразовые палочки для еды, искусно украшенные.

Глава 3

Я не люблю долгую зиму, вот честно. Что по мне, так снег должен выпасть в середине декабря, создавая новогоднее настроение, а к концу зимних каникул растаять. За это время вполне можно успеть и слепить снеговика, и поиграть в снежки, и накататься с горки на санках или тюбинге. Для любителей зимних видов спорта у нас в лесопарке прокладывали лыжню, которую поддерживали в отличном состоянии весь сезон; во дворе заливали каток и каждый был обязан придерживаться расписания для фигуристов и хоккеистов. Ну и в нашем микрорайоне располагался горнолыжный комплекс, где любители сноуборда, спуска на лыжах со склона и с трамплина могли насладиться всем этим по полной программе.

Даже малышня в детском саду к середине февраля стала уставать от зимы.

Поэтому все, и я в первую очередь обрадовались пусть и обманчивому, но яркому солнцу. С крыш стали свисать длинные сосульки. Снег проседал и становился рыхлым, а к вечеру сугробы вдоль пешеходных дорожек покрывались морозной корочкой. Такой, что так здорово, с хрустом, ломалась, стоило несильно ударить ладонью. И вообще в воздухе пахло весной.

И я обожаю именно вот эти дни в самом начале марта, как я их называю «предчувствие ранней весны». Когда как раз перед женским праздником в городе снег заметно тает. Солнце не только светит, но греет. На асфальте появляются лужи. А из густого кустарника, что тянется вдоль проезжей части, воробьиный гомон слышен на всю округу. И да, главное, это множество стихийных и спонтанных торговых точек, где продают мимозы, тюльпаны и гиацинты. Последние в горшочках.

Но, это в центре города. А район, где живу я, спальный. Он хоть и перспективный в плане развития, но находится на окраине. И здесь на аллеях вдоль домов ещё лежит снег, и ужасно скользко по утрам. Но сегодня для меня это не имело никакого значения. Потому что утренники для мам и бабушек были позади. Сегодня я была полностью расслаблена. Завтра всех нас ждал короткий рабочий день. Так почему было и не зайти в магазин и не купить свой любимый «Киевский» тортик? Тем более что нам дали пусть и небольшую, но премию. Ярослав, Денис и Гром ещё не вернулись из очередной командировки. А стало быть, нам с Юлькой больше достанется. И, да мы любим сладкое.

И вот я вышла на остановке напротив сетевого магазина и рядом со ступеньками, на месте, где обычно разгружают фуры с продуктами, увидела её, свою вишенку.

То, что случилось дальше и к чему в итоге всё привело… Не знаю, какое определение тут подойдёт точнее? Наваждение? Провидение? Случай? Почему вместо того, чтобы сразу направиться прямиком к ступенькам, что ведут ко входу в магазин, я решила обойти их, сделав небольшой, но всё же крюк? И всё для того, чтобы мысленно сказать вишенке насколько она красивая? Ведь каждый прекрасно представляет себе дороги в самом начале весны. Грязь, брызги, летящие во все стороны, и вследствие этого машины, с непонятного цвета ватерлинией по всей нижней части корпуса. Но только не

И я собиралась это выяснить. Ну интересно же, магия это или просто такой аккуратный стиль вождения? Я почти перепрыгнула лужу под задним капотом машины. Почти развернулась, шагая спиной к злосчастным ступенькам; точно не видела и не замечала никого и ничего вокруг кроме вишенки, как меня кто-то довольно ощутимо толкнул в правое бедро. Не хило так. Такой приглушенный звук, а потом и удар, от которого я потеряла равновесие. И всё бы ничего, если бы под снежной кашей, что образовалась по краям лужи, не притаился коварный лед, на который я, естественно и наступила. Возможно, схватись или обопрись я рукой о капот малышки, я бы смогла удержаться. Но тут меня явно решили добить: ещё один толчок. Я, даже не пытаясь устоять, подворачиваю ногу, падаю в лужу и ударяюсь головой о стоп-сигнал вишенки. Господи, всё, на что я надеялась, что не разбила его. Возможно, с владелицей я ещё как-то сумею договориться, но что, если за рулём тот джигит?

Я пыталась встать, честно, но ноги как-то странно разъезжались. Я барахталась в луже, стоя на четвереньках, и не понимала, почему у меня мало места для такого простого манёвра. Разворачиваясь, прямо перед носом я увидела блестящий бампер другой машины. Слишком тесно, и я почти зажата двумя автомобилями. И от неожиданности просто плюхнулась попой в коричневую смесь воды и талого снега. Ну ни фига ж себе… Это я так? Или меня?..

И тут понеслось:

— Ох, человека сбили!

— Девочка! Девочка под машиной!

Вокруг меня начала собираться толпа, охая, причитая и ругая невнимательного водителя. А я, стаскивая с руки перчатку, коснулась лба, что так отчаянно пульсировал в одной точке. Кровь. На пальцах осталась кровь. И всё странным образом вдруг стало закручиваться в одну цветную спираль с шумом, криками и руганью. А я сидела, таращилась на свою ладонь, понимая, что промокла не просто с головы до ног, но и до самых трусов, и думала только о том, как я дойду до дома? Грязная, мокрая, с болячкой на лбу? И только бы не встретить никого из знакомых или соседей.

— … курица! Права купила, — в голове ужасно шумело, но я попыталась поднять глаза и разглядеть тех, кто толпился вокруг. — Зеркало тебе для чего? Губы красить?

— Да я… я не видела её, — ага, сбила меня молодая женщина. — Господи, да как ты вообще тут оказалась? Помогите, помогите ей встать кто-нибудь. Она мне бампер не помяла?

— Бампер! Тут полицию надо…

Вот только этого не хватало. Нет, пора валить отсюда. Уползти, да. Только бы все эти люди расступились. И я была готова так сделать, если бы не услышала прямо над головой волнующий глубокий голос:

— Что здесь происходит? Это моя машина.

О, матерь божья… Прости, что не хожу в церковь и не ставлю свечки тебе во славу. Но я исправлюсь, честно. Может быть. Если, если этот джигит, который присел передо мной, оставит меня в живых.

— Ты как? Цела?

Он наклонял голову то к одному плечу, то к другому, не спуская с меня внимательного взгляда своих зелёно-карих глаз. И он говорил практически без характерного акцента четко произнося каждое слово.

— Я? Д-да… а вот машина… я же не разбила? Я не хотела…

Виновница ДТП, (или так правильнее назвать меня?), встала за спиной джигита:

— Эта ваша машина? Понимаете, я не думала, не хотела… так получилось. Мы с подругой не заметили… Не понимаю, как она?..

— Внимательнее надо быть.

Как в замедленной съемке, потому что для меня это выглядело именно так, владелец вишенки достал из кармана куртки телефон и стал делать снимки. Мои, мать его, снимки! А потом и вовсе стал снимать видео, захватывая и капот своей машины, и хозяйку сбившего меня авто, и её машину.

— Что? — я пыталась протестовать и закрыть лицо ладонью. — Что вы делаете? Если это попадёт в интернет…

— Я пытаюсь снять место преступления. И тебя, как пострадавшую. А вы, — он поднял глаза на молодую женщину, — оставьте мне свои данные. И тут камера есть на магазине, так что имейте в виду…

— Скорую, скорую надо, — какая-то бабулька, завывая и растягивая гласные, наклонилась надо мной. — И полицию…

— Скорую не надо, я врач.

Меня обволакивал удивительный аромат мужской туалетной воды. Я даже знала её название, потому что оторвала пробник из модного журнала. Мяты, пряные травы на верхних нотах и жасмин на нотах сердца… Удивительно, да? Почему именно в такие моменты память подбрасывает тебе эти знания? Сейчас совершенно не нужные и бесполезные…

— Встать сможешь?

Это мне? Я неуверенно кивнула, но это простое действие отдалось в голове жуткой пульсирующей болью.

— Так… ясно. Открой глаза. А вы расступитесь. Смотри на меня, — я пыталась. Но силуэт джигита уплывал, становясь расплывчатым. — Сколько пальцев ты видишь?

— Один, — его рука раздваивалась. Нет, множилась в геометрической прогрессии. Вращалась и ускользала. А я пыталась её схватить, но цепляла воздух. — Или четыре? Может шесть?

— Понятно, — а вот досадливый вздох я различила хорошо. — Дорогу нам дайте и проезд освободите. А ты руку давай, обопрись и вставай, осторожно.

Я попыталась. Но к головокружению и пульсации прибавилась острая боль в ноге. И мало мне этого унижения, так я ещё и разревелась.

— Не могу, встать не могу.

— А держаться за меня сможешь?

Я кивнула. И, наклоняясь и подсовывая руки под спину и колени, джигит так легко поднял меня на руки, будто тортики, пироженки и шоколадки не оставили в моём теле пару лишних килограммов. И да, я обняла его за шею.

— А, а куда…

— В машину.

— В вишенку? Нет, нельзя, я же… грязная. А она, она такая…

Но меня усадили на переднее, обтянутое кожей, сиденье. Пристегнули. Захлопнули дверь, и на пару секунд оставили одну. Ох, если бы не моё состояние, я бы сполна насладилась запахом салона. И тем, что я внутри вишенки. Мечта. И её надо сохранить за закрытыми веками.

— Не спи! Открой глаза. Тебя не тошнит?

— А? — я чувствовала, что мои губы растягиваются в блаженной улыбке. — Не-а.

— Постарайся сосредоточиться на чём-нибудь.

— Хоро… хорошо…

Но на повороте

Глава 4

Запах лекарства не то, чтобы резкий, но неприятный, словно откуда-то издалека, раздражал обоняние. А когда лба коснулось что-то мокрое и холодное, я вздрогнула, цыкнула и нехотя открыла глаза. И прямо перед собой увидела лицо джигита.

— Не дёргайся, — левой рукой он удерживал мою голову. В правой держал какую-то медицинскую штуку, похожую на ножницы и пинцет одновременно. И его сосредоточенность пугала. — Мне надо осмотреть рану. Но сначала промыть. Будет щипать. Совсем немного.

— А, а что у вас там? — мой голос не просто хрипел, он царапал сухие связки. — Что за?..

— Обычная перекись, — он поменял тампон на чистый и продолжил свои докторские манипуляции. — Помнишь, что с тобой произошло?

Я поморщилась от небольшого жжения, но кивнула. И получила в ответ неодобрительное цоканье. Ну да, мне же велели не дёргаться.

— Помню. Шла, поскользнулась, упала, очнулась, — посмотрела на свою ногу, под которую для удобства был подставлен мягкий пуфик, — очнулась, а на лодыжке лёд.

То, что лёд был завёрнут в полотенце меня не удивило. А вот то, что нога была, э, голая… Точнее так, джинсов на мне не было. Как и куртки, и свитшота, и… Что на мне было, так это мужской банный халат.

— Вы, вы что? Вы меня раздели?

— Не дёргайся! И, да, раздел. Ты сидела в луже. Простуда тебе сейчас ни к чему.

Чёрт! Раздел… Голова снова закружилась, а к щекам прилила кровь. И могла поклясться, что под этим огромным халатом из нижнего белья на мне был только лифчик. Ох, матерь Божья, за что я так тебя прогневала?

— Вы, вы точно врач?

— Точнее не бывает, — отложив длинную металлическую фигню с тампоном в сторону, джигит взял в руки марлевую салфетку и, обильно смочив её какой-то вонючей жидкостью, снова принялся обрабатывать рану. — Я хирург-травматолог, работаю в приёмном покое БСМП.

— А, понятно, — но «понятно» не было. Было жутко неловко. — И сколько, сколько времени я была в отключке?

— Недолго. Мне хватило чтобы тебя раздеть и убедиться, что с ногой всё более или менее в порядке. Обширная гематома на бедре болеть будет долго. Ногу ты подвернула, не сломала. Не думаю, что там разрыв связок. Так что полный покой пока. А там уколы и мазь…

— У… Уколы?

Да, я их боюсь. И что такого? Запросто могу грохнуться в обморок от одного вида острой иглы.

— Да, — джигит не обратил на мой страх никакого внимания. — Так, рана не глубокая, думаю, швы накладывать не придётся.

— Швы? На лоб? — ну этого еще не хватает. — Ну, нет! Нет.

Зелёно-карие глаза уставились на меня:

— Тогда сейчас сиди спокойно, поняла? Я заклею рану и наложу пластырь.

— Это больно, да?

— И что ж у тебя такой низкий болевой порог, — джигит усмехнулся. — Как рожать-то будешь?

— Рожать. Рожать я ещё долго не собираюсь. Ай!

Медицинский клей изрядно щипал рану, но эта боль была несравнима с тем унижением, что пришло с осознанием, что он практически полностью раздел меня. Я вцепилась в края халата в тот момент, когда мой доктор-спаситель прятал рану под пластырь. И зажала подол коленями.

— Не переживай, — и снова открытая усмешка была адресована мне, — я сначала надел на тебя халат, а потом снял трусики. Я не видел тебя.

— Спасибо.

— Ну, всё, можешь расслабиться. Только не вздумай уснуть, тебе нельзя. Несколько часов это точно. А ночь лучше провести в вертикальном положении.

— В вертикальном, это как? Сидя что ли?

— Именно.

Джигит собрал свои инструменты и использованные материалы в лоток, и встал. И только тогда я поняла, что место, в котором нахожусь и отдаленно не напоминает больницу.

— А, а где я?

— У меня дома.

Кухня-гостиная открытой планировки позволяла видеть всё, что он делал, не вставая с кресла.

— А почему? Не проще было в больницу?

— Не проще. До моего дома ближе, это раз. Два, ты потеряла сознание, если не забыла. Три, у меня сегодня вроде как выходной, первый за три недели. И вернись я в больницу, проторчал бы там до завтрашнего ночного дежурства. А это противоречит моим планам.

— Я нарушила ваши планы?

— Не особо, я собирался зависнуть дома и выспаться.

— Ну, тогда, — я попыталась осторожно снять ногу с пуфика, — тогда мне, наверное, пора. Спасибо вам за помощь. Я, я только позвоню подруге, можно? Она мне одежду принесёт, и…

— Никуда ты не пойдешь, останешься на ночь у меня. Я должен быть уверен, что с тобой…

— С чего бы?.. Всё со мной в порядке. Почти. И мне на работу завтра.

— Ты на больничном, на две недели. Твоей маме я позвонил и, смягчая краски, всё объяснил. И, Милана, я не люблю беспочвенные истерики.

—Милана? Откуда вы знаете?..

Ну, точно, маньяк. Вот же я влипла.

— У тебя паспорт в сумочке. А в нём СНИЛС. А номер мамы записан как связь в экстренных случаях.

Этот умник стоял, опираясь бедрами о столешницу и скрестив руки на груди, и смотрел на меня, словно на маленькую неразумную девочку.

— Вы, вы что? Вы в моих вещах рылись, да? Да как вы?..

— Пойми, это было необходимо. И у тебя красивое имя, очень. Но вот только, — и снова эта дерзкая усмешка исказила его лицо. — Если Милана это милая и, какая, ласковая? То…

— Да, да вы!.. Уверена, что ваше имя, оно переводится как, как «несносный»! Или «упёртый».

— Почти в точку, «железный», и одновременно, «несущий мир и спокойствие». Дамир, — всё так же нагло ухмыляясь, он взял со стола свои ключи. — Сбежать у тебя не получится. Куртка ещё в сушилке, а остальная одежда в стиральной машинке.

Он подошёл ко мне, снял с ноги полотенце со льдом, и я невольно закрыла глаза, потому что меня снова окутало это облако туалетной воды Hugo Boss Hugo. И почему мне запомнился именно этот запах? Такой дурманящий и обезоруживающий.

— Вот пульт от телевизора. Я скоро. А ты постарайся не уснуть.

Если этот железный человек

Как только дверь закрылась, я встала с кресла и, стараясь не наступать на больную ногу, допрыгала до своего телефона, что спокойно лежал на столе. На видном месте. Всем своим видом показывая, что Дамир и не думал скрывать тот факт, что копался в моей сумочке.

Странно. Дамир. Не спорю, имя джигиту очень идёт. Но вот только уместно ли мне так его называть? Просто по имени. Должно же у него быть какое-то отчество? Так было бы правильнее и не только потому, что он старше меня, но и потому, что он врач. И пришёл мне на помощь. И привёз домой. К себе. А мог бы вызвать скорую и отправить в больницу. Ну или просто отпустить. Но кто поймёт этих горячих кавказских парней? Точно не я.

И, стараясь затолкать как можно глубже чувство стыда за то, что я не была достаточно благодарной, я позвонила маме. Первым делом стоило успокоить её. Ну мало ли что там наговорил ей добрый доктор-травматолог? Я скажу ей, что всё не так. Эх, была бы она сейчас здесь, а не в командировке, примчалась бы за мной и накостыляла этому…

— Миланочка, детка, ты как?

С места в карьер. И так она делает всегда.

— Всё в порядке, мам, честно. Просто врач, — я вздохнула и скорчила рожу, — считает, что сегодня мне лучше остаться под наблюдением.

— Да, это просто чудо, что Дамир проходил рядом и помог тебе, когда ты поскользнулась и упала. С ногой правда всё хорошо?

Поскользнулась и упала? И не слова о том, что меня, э, как бы немножечко так сбила машина?

— Да, не переживай. Утром я уже буду дома. Отлежусь на праздниках и пойду на работу.

Черта с два я буду сидеть дома две недели. Может это джигиту деньги не нужны, а мне так очень. Не хочу и не буду сидеть на шее у мамы и брата.

— Я прилечу послезавтра, ранний рейс. Паша встретит…

Мама ещё что-то говорила, а я стояла и думала, кто из нас сбрендил больше? Я лично с трудом представляла, как этот подавляющий великан-Дамир под два метра ростом звонит моей маме. Интересно, она хоть представляет, сколько ему лет? Впрочем, увидеть её реакцию будет весьма забавно. Благо, мама свернула разговор, сказав, что ей пора. А вот моей неуёмной фантазии было где разгуляться.

Я вытащила свою куртку из сушилки, пихнула туда остальную одежду, представляя, как удивится хозяин квартиры, когда обнаружит, что меня нет в кресле. Что я ослушалась его высочайшего приказа. А что он хотел? Я не из тех, кто позволяет спокойно управлять собой. Но если честно, я ершилась и перечила ему скорее потому, что ужасно его боялась. Его и его как я уже сказала подавляющего характера. Густые насупленные брови и складочки на лбу, когда он строго смотрел на меня, прося сидеть спокойно, внушали страх. И ещё голос, такой глубокий и уверенный, но пробирающий до костей. Именно такой, что грохотал в прихожей.

— Все святые вместе взятые, я велел тебе оставаться… Милана! — я вздрогнула и с дуру перенесла вес тела на больную ногу. Звезды в полнолуние светили на небе не так ярко, как только что засверкали у меня перед глазами. Только бы не закричать. И устоять на месте. — Где ты есть?

— В… в ванной.

— Какого?.. — косматый и сердитый, источающий ярость джигит полностью занял собой дверной проём. Он был великаном, что способен раздавить меня и переломить, словно сухую травинку. — Клянусь, первое что я сделаю, отшлепаю тебя! Так, что ты несколько дней будешь помнить об этом! — ага, размечтался. — Что ты тут делаешь?

— Я, я хотела принять душ. Я всё понимаю, но, пожалуйста. Вся эта жижа, липкая, мне до сих пор кажется… и ещё запах лекарства. И голову бы помыть. Пожалуйста, — я, словно брошенный котёнок, заискивающе посмотрела на него, только что губу не выпятила. — А потом, потом сможете продолжить свои воспитательно-карательные меры в сочетании с лечебными процедурами.

Опустив голову и тяжело выдохнув, Дамир подошёл к шкафчику и открыв боковую дверцу, достал аптечку. Что-то там нашёл и направился ко мне.

— Волосы со лба убери, — а что ещё мне оставалось делать? Стоя, словно цапля, я пятернёй зачесала спутанную чёлку назад, соображая, что едва достаю этому великану до подбородка. — Вот, непромокаемый пластырь. Теперь можешь залезать.

И я была готова так сделать. Взялась за узел на поясе халата, но вовремя обернулась, — Дамир стоял на месте и смотрел на меня.

— И что ты медлишь?

— Я? А вы? Вы выйти не хотите? Или вы что, — догадка колючим холодком приподняла волосы на затылке, — собираетесь тут стоять и наблюдать за мной?

— Я собирался тебе помочь. Там вода, — он указал на высокий поддон душевой кабины, — скользко. Хочешь упасть в очередной раз? Только уже легким сотрясом и растяжением не отделаешься.

— Угу, — я кивала, поджав губы и борясь с искушением послать его матом и подальше. — А вы, стало быть, мне помощь и поддержку окажете. Может ещё и присоединитесь?

— В идеале это был бы вполне разумный вариант, — и снова его ухмылка бесила и сводила с ума. — И время бы сэкономили. Мне бы тоже не мешало душ принять.

— Да вы!.. Вы издеваетесь, да? Убирайтесь отсюда! Если мне понадобится ваша помощь, то…

— То я услышу грохот падающего тела, я понял.

Глава 5

Он ушёл. А я добрых пять минут пыталась справиться с гневом. И ещё с головной болью, что пульсировала под пластырем. Допрыгать несколько шагов, опираясь рукой обо все возможные поверхности до душевой кабинки было не так-то и легко. И перешагнуть высокий борт, пытаясь не свалиться и не снести всё вокруг. И вот за что мне это? Не понимая такой несправедливости, я разревелась прямо под струями тёплой воды. Я хотела домой, в свою постель, к любимым подушке и одеялу.

Закутавшись в полотенце, я пыталась в ограниченном пространстве ванной комнаты встать перед зеркалом над раковиной так, чтобы рассмотреть синяк на бедре. Но не выходило ничего. Или я такая мелкая, или зеркало висит слишком высоко. И обида снова застила

— Милана? — ритмичный стук в дверь и глубокий голос отвлекли от грустных мыслей. — Всё в порядке? Я могу войти?

Ну зачем ему входить? В его присутствии я и так ощущаю себя не совсем уютно, как будто он правда меня подавляет, а я пытаюсь защититься от этого любыми способами. И я не понимаю, почему так на него реагирую. Все время хочется сбежать или хотя бы очертить свою зону комфорта и не позволять заступать за эту линию. А тут… куда я денусь от него в ванной?

— Да, я, я сейчас.

Но дверь открылась. Дамир едва переступил порог и избегал прямо смотреть на меня.

— Вот, я думаю, тебе лучше переодеться в это. Мои шорты и майка.

— Спасибо, — но и я опасалась того, что пересекусь с зелёно-карим взглядом. — Так будет лучше, да. Я только… сейчас сушилка остановится…

— Я всё достану сам, не утруждай ногу.

— Но там мои… — я сдалась, — мне, итак, безумно неловко от того, что вы раздели меня и пихнули всё в стирку. Ну, ладно джинсы и свитер, но… трусы?

— Торжественно клянусь, — Дамир приложил ладонь к груди, но вот улыбку скрыть не пытался, — что не буду рассматривать пёстрых бабочек, что вышиты…

— Боже! — я вырвала у него из рук вещи. — Сегодняшний день войдёт в историю как день моего унижения.

— Прости. Не хотел тебя обидеть, но… Мне тоже надо принять душ. Выметайся.

Я так и сделала. С той быстротой, на которую была способна, едва наступая на мысок больной ноги. Мамочка, роди меня обратно. И избавь от встречи с этим… джигитом.

Почему мне нравился запах мужского шампуня, что затерялся в волосах? Я пыталась пятернёй расчесать спутанные пряди и не думать о том, чтоегоаромат теперь и на мне. Дичь, не иначе? Стоило разбить голову о стоп-сигнал вишенки, чтобы начать бредить её хозяином. Но у меня было такое чувство, будто этим нехитрым действием я украла частичку Дамира для себя. Нелепейшие мысли. Глупые. Плохие. Лучше переключить их. Например, подумать о том, не слишком ли плотно сидят его спортивные шорты на моей попе? И майка. Точнее моя грудь в этой майке?

— Милана, — я ойкнула, дернув себя за спутанные волосы, — иди сюда.

«Сюда», это назад в гостиную открытой планировки? А почему нельзя остаться в спальне? Закрыть дверь, отгораживаясь от него? И я вот честно не знаю, не уверена, что лучше: халат, полы которого вечно разъезжаются в стороны, или одежда, что намеренно выделяет мои пышности на бедрах и груди? Но делать нечего, уж лучше я к нему, чем он ко мне.

— Садись.

Мне было коротко указано на высокий стул за кухонной стойкой. Ладно, тут есть перекладина, так что я смогу это сделать. Без очередного падения лицом в грязь. А когда, пододвинув самый обычный стул Дамир сел напротив, кладя на свои колени мою израненную ногу, я хотела испариться, исчезнуть прямо сейчас. Немедленно. Вцепилась руками с сиденье табурета и отвернулась. Ладно, плевать. Педикюр я делала недавно, а вот ядовито-салатовый цвет ногтей никого, кроме меня, не касался. Верно же?

Но эта чёртова ухмылка! С превеликим удовольствием стёрла бы её с этого красивого лица.

Добрый доктор ощупывал распухшую лодыжку, крутил и вертел, причиняя небольшой дискомфорт. И любопытство взяло верх, я посмотрела на его манипуляции. Не вовремя. Дамир достал ампулу с лекарством и шприц. И все предметы вокруг стали терять свои чёткие контуры.

— Что, что вы?.. Укол?

— Догадалась. Думал обойтись без него, но ты своим геройством… Связать тебя надо было. Жаль сообразил поздно.

Я почти не слушала его. В голове опять зашумело. А от маленького фонтанчика, что вырвался с конца острой иглы, меня затошнило.

— Может, может таблетки?

— Так будет надёжнее и быстрее, — Дамир не смотрел на меня. — Готова?

— Нет, — я же честно ответила. Но уточнила: — В попу?

— Как вариант. А что?

— Просто, это же надо встать… И вы… увидите… она большая.

Блин блинский, вот кто дергал меня за язык? И снова усмешка.

— Что по мне, то в самый раз. Очень соблазнительная. И аппетитная.

Но мне показалось, что он и сам только сейчас сообразил, что ляпнул. Ладно, не я одна страдаю неуместным словонедержанием.

— Возможно, будет немного больно. Но так лекарство подействует быстрее, — кожи рядом с гематомой коснулась холодная ткань. И в комнате сразу запахло спиртом. И, стараясь зацепиться за этот запах, я закрыла глаза. — Этого ещё не хватало. Прям детский сад, трусы… в бабочках. Отвернись. Давай, держись за стул и говори со мной.

— О чём? — я заметила на столе фирменный пакет из модного в городе ресторана кавказской кухни «kIвал». Попасть в него без предварительной записи было невозможно. — Ты сделал заказ на доставку, да? Ой, ой-ой-ой! — я зашипела сквозь стиснутые зубы.

— Не дёргай ногой.

— Я же не дёргаю той, в которую ты… вы… я другой. Да, я боюсь уколов, боюсь, и что?

— Уже ничего, — я приоткрыла один глаз. На место ушиба Дамир наносил какой-то охлаждающий гель. — Сейчас впитается и закую тебя в бандаж.

Ох, нет, ну вот честно, это прозвучало весьма… сексуально. А я же не могу этого испытывать. Просто не имею права. Не к джигиту. Но я поёрзала на месте. И он, конечно, это заметил. Темно-синяя фиксирующая повязка плотно охватила стопу и лодыжку. А я как последняя идиотка, прикусив губу, наслаждалась видом того, как длинные мужские пальцы справлялись с липучкой.

— Цвет улётный, — а? он что-то сказал? — Жаль не сочетается. В следующий раз выбери синий.

Хорошо, выберу. В другой жизни. Или в этой, не важно. Важно держаться если не холодно, то отстранённо. И не пялиться на его колени. Кстати, а когда он успел переодеться? Тоже в шорты и майку, только без рукавов. И ему жарко? Или это «умный дом, класс А», ну такая табличка виднелась на фасаде у каждого подъезда, не скупился на отопление?

— Ну, вот. Теперь тебе надо поесть.

— Я не голодна.

— Поесть, — он чеканил приказы. — А потом выпить лекарство.

Передо мной появилась миска и ложка. А ещё через секунду из фирменного пакета Дамир извлёк термос и аккуратно

— Хлеб нужен?

— Нет, — аппетит проснулся только от одного запаха.

— Зря, в ресторане свой тандыр, настоящий, дровяной, — половина небольшой лепёшки опустилась рядом с моей тарелкой. — А какие там делают овощи на гриле, и мясо. Не пробовала?

— Шутите? Там бронь на месяц и, — и не говорить же ему, что меня просто некому туда пригласить, — и мне не по карману. Но название красивое. У ресторана. Хотя я и не понимаю, что оно значит.

— Дом. «kIвал» с лезгинского переводится как «дом».

— Дом, символично.

Дамир сидел боком ко мне, опираясь локтем о край столешницы и вытянув ноги. И залип в планшете. Наверное, ничего удивительного не должно было быть в том, что к вечеру щетина на волевом подбородке стала заметнее. Я смотрела на его волосатые икры и… странно, но мне не было противно или неловко. Мне это нравилось, и было интересно, какие они, эти волоски, по ощущениям. И отличаются по жесткости волосы на ногах и руках. И хирургам-травматологам нужны такие сильные руки?

— Что за «родительский чат» в твоём телефоне? У тебя есть ребёнок?

— Простите, что? «Родительский чат»? Как вы, как вы туда попали? Вы весь мой телефон облазили? Так-то у меня пароль стоит.

Если так, то он мог видеть фото своей вишенки. И как я это объясню?

— Ага, Face ID, ничего сложного, особенно когда владелец телефона рядом. И? Ты на мой вопрос не ответила.

— У меня нет ребёнка. «Родительский чат» — это буквально родительский чад, я работаю в детском саду.

— И почему я не удивлен? — и снова мне безумно хотелось стереть с его лица довольную ухмылку.

— Да какое вам дело? Ваши командирские замашки… Как вас только ваша девушка терпит.

— У меня нет девушки, — что? Я не ослышалась? А как же, как же та «сосиська», что мы придумали с Юлькой? Стало быть точно, он единоличный владелец вишенки. — И нет отношений.

— Оно и не удивительно.

— Но, если у меня нет отношений, это не значит, что у меня нет секса.

Это что? Это меня сейчас вот так отшили? Провели границу? И я что, я набивалась ему? Вела себя вызывающе? И как, проясните, пожалуйста? Просто пялилась на его ноги? Да пошёл он! Аппетит пропал окончательно.

— Я наелась. Могу я помыть посуду?

— Нет, сам сделаю. Тебе надо отдыхать, и не напрягать ногу. Подожди минуту.

Не иначе у славного джигита ПМС. А что? Как ещё объяснить эти перепады настроения? То он милый, ласковый и заботливый. То шутит надо мной. То командует. А сейчас, сейчас просто с цепи сорвался. Я не просила его привозить меня сюда. Не просила возиться со мной. Я хочу домой и не скрываю этого. Так какого чёрта?

— Идём.

— Куда? — я старалась не обращать внимания на протянутую руку.

— Устрою тебя в спальне, так будет удобнее.

Лучше не спорить. А утром улизнуть при первой возможности. Желательно до того момента, как суровый надзиратель проснётся.

К высокой спинке кровати было прислонено несколько подушек. Вероятно, для того, чтобы, как Дамир и говорил ранее, я спала сидя. Или не спала. Он молча усадил или уложил меня, не знаю, как тут правильнее, а под лодыжку подложил маленькую подушку.

— Постарайся расслабиться, ты напряжена так… Я скоро приду.

— Придёте? Зачем?

— Затем что спать тебе нельзя. Буду тебя караулить.

Караулить. Значит, и он собрался бодрствовать со мной неизвестно сколько времени? А как же ночное дежурство? Чувство стыда проснулось так некстати. И когда Дамир устроился на другой половине кровати, строча что-то в своём планшете, я сдалась.

— Я вам выходной испортила. Я не хотела, честно. Вы не выспитесь… Я принесла вам столько беспокойства. И ещё мой характер… Может было правильнее отвезти меня в больницу? Или, лучше, отпустить домой?

— С больницей может было бы и правильнее, но не так интересно. Извинения приняты. Так какой фильм будем смотреть? Трансформеры или супергерои?

— Может, ужастик?

— Ты уколов боишься.

— Зато так я точно не усну.

— И я потом буду ответственен за твои ночные кошмары? Нет уж. Будем смотреть «Доктор Хаус».

И мы смотрели. Серии две, не больше.

Утром я проснулась первой. Не помню, как так получилось, что я в самом деле спала сидя. Вот только опиралась спиной не на гору подушек. В объятиях Дамира было удобно, мне по крайней мере. Он обнимал меня, сцепив пальцы под грудью. Так надёжно и спокойно. И голова не болела. И боли в ноге я не чувствовала, потому что пострадавшая лодыжка лежала поверх волосатой мужской ноги. Честно, я бы осталась так лежать весь день. Но надо было избежать неловкости, которая непременно будет когда Дамир проснётся. И я тихо и осторожно попыталась выбраться из кольца его рук. И у меня получилось.

Глава 6

Я вернулась домой. В тихую пустую квартиру с пакетом лекарств и локтевым костылём в придачу. Старалась запомнить все те чёткие инструкции по приему таблеток, обработке раны на лбу и соблюдении постельного режима. Старалась. Потому что не верила, что я сижу в салоне вишенки; могу касаться рукой обивки сидений; смотреть, как светятся датчики и дергаются стрелки приборов на передней панели. Я попала в свою ожившую мечту, ощущая себя настоящей принцессой, что проедет в золотой карете триста метров от замка принца до своего дворца.

— Ты всё усвоила?

— А? Ну, да. Вы же всё расписали на листочке и на каждой коробочке. Признайтесь, спёрли мне эти препараты из больницы?

— Мой дед натёр бы твой язык жгучим перцем, чтобы в следующий раз ты сначала думала, а потом открывала рот. Я всё купил в аптеке, единственное, что взял напрокат это костыль. Вернёшь его, когда придёшь на приём.

— Хорошо. Ладно, простите. Но я вам за лекарства должна.

— Ты всегда такая невыносимая?

Я только пожала плечами. А что я могла сказать ещё? Между нами и так всё утро чувствовалась какая-то напряжённость и недосказанность. Но я не знала, как произнести «спасибо» за то, что всю ночь проспала или просидела в его объятиях. Наверное, и он что-то хотел сказать и тоже не знал, как. Поэтому, лучше было делать вид что ничего не случилось. И

Вот тогда его настроение испортилось окончательно. Он даже яичницу не доел. Пробубнил, что если я так решила, то…

И вот через двадцать минут я сидела в машине напротив своего подъезда, и выслушивала лекцию о правильном лечении и периоде восстановления. Но мысли были далеко. И почему-то ужасно хотелось плакать. Нет, не от слов, что яневыносимая, а просто, по непонятной причине.

— Я все поняла, — я постаралась сделать глубокий вдох. — Ещё раз простите за… за беспокойство.

— Медсестра позвонит тебе за день до приёма, напомнит. И перестань извиняться. Вот, — Дамир протянул мне ещё один листок. — Это номер моего телефона. Звони, если… если что-то случится. Или если боль будет… Ну, ты поняла.

— Да, конечно, спасибо большое, — кусая губы я взяла записку, — если что, то конечно…

— Я провожу тебя до квартиры.

— В этом нет необходимости, но, спасибо. У нас тут и пандус, и…

Я медлила, тянула время, потому что не могла понять, чего мне хотелось больше: остаться тут, с ним ещё на несколько минут или рвануть с места и забаррикадироваться в своей квартире. Но и Дамир сидел, стучал пальцами по рулю, как будто решался на что-то. И повернулся ко мне как раз в тот момент, когда я открыла дверцу вишенки…

И вот я сидела на кухне в тихой квартире. Позвонила маме. Позвонила на работу и сказала, что мне достаточно нескольких дней, чтобы прийти в форму. Да, торчать дома я не собиралась. И только хотела врубить телевизор и улечься на диване, как услышала настойчивую трель дверного звонка.

Сердце замерло на несколько секунд. И да, я отчаянно надеялась увидеть… Дамира. Но на пороге стояла взволнованная и растрёпанная Юля.

— Ланка, ну ты с ума сошла? — с букетом тюльпанов и тортиком в руках она вихрем ворвалась в квартиру. — Ну почему не позвонила-то? Ничего не сказала… Да если бы я дядю Пашу на остановке не встретила… Рассказывай, давай, что случилось.

Она вовсю хозяйничала на кухне. Цветы уже стояли в вазе, чашки и тарелки на столе, в чайнике закипала вода. И как это получалось у моей подруги, быть сразу везде и одновременно, для меня оставалось загадкой.

— Ну что ты стоишь? Нога болит, а она стоит. Садись, давай.

— Тебе же это всё на работе подарили, да? Так зачем ты?.. Неси домой.

— Отнесу. Вот по кусочку съедим и отнесу, — она дождалась пока я устроюсь на стуле, заварила чай и села напротив. — Ну, не тяни, что случилось?

— Ай, ничего серьёзного. Поскользнулась и села в лужу.

Я попыталась отмахнуться, но куда там, как будто я не знала Юльку. Но было то, о чём не хотелось рассказывать даже лучшей, нет, единственной подруге. Что Дамир, мой добрый доктор-спаситель, и был тот самый джигит и единоличный владелец вишенки.

— А лоб чего заклеен? О сосульку ударилась?

— Не, — я отхлебнула чай, запивая им торт, — сосулька сама мне на голову свалилась. Представляешь, как точно? Ещё бы парочка миллиметров и всё.

— Значит, ты в травму попала, да? Туда на скорой, а обратно? Ланка, ну я бы могла примчаться за тобой и забрать. И ночью одна… а если бы что случилось? Если бы плохо стало? Травма головы — это не шуточки тебе! Это… вот будешь в старости под себя ходить, вспомнишь тогда.

— Всё не так страшно, правда. Думаешь, меня бы отпустили, если бы… Мне ещё и больничный выписали.

— Мама твоя когда приезжает?

— Возможно вечером, а может и завтра утром.

— Ну, значит я с тобой остаюсь. Где там все твои назначения? Попрактикуюсь на тебе, вдруг, когда и пригодится.

Неиссякаемый источник энергии бурлил внутри Юльки всегда. Она никогда не могла усидеть на месте. Вот и сейчас сама взяла пакет с лекарствами. Сама читала то, что написал Дамир, и умудрялась комментировать не только свои действия.

— Подчерк красивый, на удивление ровный и разборчивый. Так, это противовоспалительные. Это гель, втирать и дать полностью впитаться. Рана на голове… только менять пластырь. Обезболивающие… А это что? — как в руках подруги оказался голубой стикер я не представляла. Вроде же убрала его в сумку. — Чей это номер?

— Это, — я вздохнула, придется сказать правду. Нет, часть правды. — Номер врача. Он сказал звонить, если что.

— Он? Нет, ну ты посмотри на неё! — Юля всплеснула руками. — Шпионка недоделанная! Это же самое главное! Хочу знать всё: кто он, сколько ему лет и какая перспектива в развитии ваших отношений.

Я поперхнулась чаем. Этот Суворов в юбке не только Альпы перешёл, но всю Европу завоевать успел. Если я была просто неугомонной и ершистой, то Юля невероятно напористой. Где угодно, вот только не там, где нужно. Моему брату о своих чувствах она так ничего и не сказала, и говорить не собиралась.

— Перспективы нет никакой. Потому что… потому что он… врач, вот. А я его пациентка.

— Ой, подумаешь. Сколько книг написано и фильмов снято вот про такие отношения, а? А в войну так вообще… Он красивый?

— Ну, да. Да. Тебе его описать?

— Ещё спрашивает, — Юлька обиженно фыркнула.

— Высокий, темные вьющиеся волосы. Нос прямой. Глаза зелёно-карие, вот и всё. Ему немного за тридцать или около того.

— Хм, разница в возрасте, — Юля вздохнула. Она была твёрдо уверена, что нормальные отношения можно построить только со своим ровесником. Ну плюс-минус пять лет разницы. Причем «плюс» в его сторону. — Ещё факты?

— Он считает меня невыносимой. Точнее мой характер.

— И хрен с ним, — щедрой рукой, не раздумывая, Юля отрезала нам еще по куску торта. — Знаешь, нет, он нам не подходит. Он врач.

— И что?

— И то. Ты же Вику, мою двоюродную сестру, знаешь? Так вот, она медсестрой работает в больнице. Они так, — Юля наклонилась ко мне, как будто сообщала крайне секретную информацию, — они, эти докторишки, трахают там всё, что движется, ага. Вика и сама с дежурным врачом в ночную смену отрывалась. Так что…

«Если я не в отношениях, это не значит, что у

Вот, стало быть, как? Ну и, ну и пожалуйста, не больно то и хотелось. Просто обидно, вот и всё. Хотя с чего бы? Никакого повода он мне не давал. И намёков не делал. А то, что я там надумала в своём воображении, это только моя беда. Но торт, почему-то, перестал быть вкусным.

А день продолжал радовать сюрпризами. Дверь в квартиру распахнулась и на пороге, бросая дорожный баул в сторону, появился мой дорогой и любимый братец.

— Ну офигенный сегодня денёк! Дэн, они тут обе две!

Не успела я вскочить с места и на одной ноге допрыгать до Ярослава, как в кухню, вращая хвостом и едва не сбив меня с ног, ворвался Гром. Подросший пёс наделал столько шума, не переставая радостно лаять и прыгать вокруг нас, что совершенно не было слышно, о чём говорили Ярик и Денис.

— Гром, ко мне. Сидеть, мальчик.

Пёс ещё несколько секунд беспокойно смотрел то на нас с Юлькой, то на хозяина, но в конце концов решил, что с Денисом лучше не спорить. И смиренно сел у его ног.

— Девчонки, одевайтесь. У нас сюрприз.

Сюрприз. Странно и интересно. Наверное грандиозный, потому что эти двое даже не захотели сменить военную форму на гражданскую. Хотя обычно делали именно так.

— Сюрприз? И что за сюрприз? Какой? — Юля уже застёгивала молнию на высоких сапогах. — И почему он на улице?

— Потому что, — Ярослав усмехнулся. — Миланка, а ты чего стоишь? Давай быстрее.

— Быстрее я не могу. И вообще никак не могу. Вы потом мне расскажете. У меня вот, — я вытянула ногу, демонстрируя синий бандаж.

— Не, ну ты глянь! Что, мартышка, растеряла свои навыки? Или лианы рядом не было? Не за что было уцепиться? Мы подождём, одевайся.

Я поджала губы, думая, во что обуться? Вспомнила, как утром я влезала в свои ботильоны на высокой платформе, стараясь не стонать от дискомфорта и глупо улыбаться. И как не выдержал Дамир, присел и помог, так аккуратно поддерживая стопу и обувая меня. И ворчал, что эти чёртовы каблуки стоило бы выбросить, что все беды из-за них. И как я тогда сдержалась не знаю. Господи, снова я вспомнила его. И представила хмурый взгляд…

— Там же не очень холодно? И не мокро? Если я в спортивных тапках пойду? Мы же не долго?

— Не, нормально, если что, мы тебя с Дэнчиком на руках перенесём.

Я оделась. Но когда достала свой костыль, все трое уставились на меня, не скрывая тревогу и удивление.

— Ланка, точно всё нормально?

— Ага, или будет. Ой, да перестаньте вы, это всего лишь небольшое растяжение.

Мне и самой хотелось в это верить. Как и в то, что голова кружилась от радости, от приезда брата и Дениса. А не от того, что я устала.

Со ступенек подъезда меня, подхватив под руки, спустили, и привели на парковку возле дома. Где среди прочих машин стоял серебристый Chevrolet Traverse с транзитными номерами.

— Ну вот, любуйтесь, — Ярослав широким жестом указал на машину. — Нравится?

— Это твоя? — первой от шока отошла Юлька.

— Ага, но Денис вписан в страховку.

— Вот, — подруга повернулась ко мне, — вот, говорила я тебе, что мечты сбываются! И все, что мы там нагадали… Классно!

Она завизжала от радости и кинулась на шею, угадайте к кому? К Денису. А я проковыляла к брату:

— Большой. Я думала, ты выберешь что-то более спортивное.

— Хотел. Но подумал, что мы тут все вчетвером разместимся с комфортом. Да и маме с дядей Пашой по даче все равно помогать придётся, так что… Ну? Ты что скажешь? Тебе нравится?

— Очень. Дорогая игрушка наверное?

— Я поднакопил. Ну и премия там была. Справимся, — Ярослав почесал затылок. — Зато, если с отпуском выгорит, на море махнём, да?

Да… Если бы всё было легко и просто. И если можно было заставить себя по щелчку пальцев забыть всё, что со мной случилось. И не испытывать непонятной тоски по совершенно чужому человеку. Я думала о Дамире. Каждый день. Улыбалась, вспоминая наши перепалки, его суровый взгляд и наглую усмешку.

Перед сном вертела в руках бумажку с номером телефона и хотела позвонить, но всякий раз пасовала и не решалась. Меня останавливали его слова: «Позвони мне, если что-то случится». А ничего же случилось. Я чувствовала себя вполне нормально. Несколько дней провалялась на диване, а потом не выдержала и решила, что смогу выйти на работу. Тем более, что Ярослав и Денис взялись возить меня в детский и сад и забирать в конце дня поочерёдно. Но всякий раз выходя из дома я невольно оглядывалась по сторонам, с опаской и надеждой увидеть вишенку и её хозяина. И клянусь, его взбучке я была бы рада. Ну а что такого? Он мог не сразу от своего дома свернуть на дорогу, а проехать через наш двор. Так сказать, проявляя любопытство и заботу о пациентке. То есть обо мне. Но чудо и не думало случаться.

Пару раз я уже заносила палец над экраном смартфона, готовая смахнуть в сторону зелёную кнопочку. Я бы просто услышала его голос и всё. И сбросила бы вызов. А если бы Дамир перезвонил, то… то сказала бы что совершенно случайно набрала его. Но гаденькая «я», живущая внутри, ехидно улыбалась: «Ага, так он и поверит в эту чушь. Сразу раскусит, что ты сделала это специально. Что соскучилась и набиваешься ему. Что такого, что он дал тебе свой номер, записанный на бумажке? А вот если ты, как говоришь, набрала его случайно, то, стало быть, сразу вбила в список контактов. Так что… Остынь, подруга!»

Но остыть было не просто. Ровно до одного звонка.

— Добрый день. Могу я услышать Милану Игоревну?

— Да, это я.

— Я звоню, — девушка представилась, — чтобы напомнить вам о завтрашнем приёме у хирурга-травматолога. Адрес я скину вам в сообщении.

— Хорошо, конечно.

— Приём назначен на пятнадцать тридцать. Постарайтесь приехать немного раньше.

И всё. Коротко, ясно и лаконично. Сказала, как отрезала. Вот так вот, собралась ему позвонить? Случайно? А он просто взял и перекинул меня бездушной регистраторше.

Все мои мечты разбились, как мартовский утренний тонкий лёд на большой луже. Будто я сама наступила ногой на краешек, но

Глава 7

— Точно этот адрес? — Денис ещё раз сверился с навигатором, что металлическим голосом сообщил, что мы прибыли в конечный пункт назначения. Реальное трёхэтажное здание, напротив которого мы остановились. — На больницу скорой медицинской помощи как-то не очень похоже.

— Ну, да, — я пожала плечами, — улица Циолковского, 67.

— «Медицинский центр 'Астро», один из лучших в городе. И один из самых дорогих.

— Насколько «дорогих»? — я схватилась за свою сумочку, соображая, сколько у меня наличных денег и каков остаток на карте.

— Ну, от двух тысяч за приём. Я отца сюда возил на днях. Эй, — Денис посмотрел на меня, — не переживай, прорвёмся. У меня деньги есть. Давай, помогу вылезти. Пойти с тобой?

— Не знаю. Да, если можно. Хотя бы до регистратуры.

А лучше до кабинета. Потому что, если джигит не думал обо мне, пусть знает, что и я о нём не думала. Да, скверно использовать своих друзей в качестве буфера, но… мне это было необходимо.

Доставая злосчастный костыль, которым уже не пользовалась, я очень надеялась, что никто не заметит на нём следы зубов Грома. Пес считал, что палка должна принадлежать ему. Как игрушка, или как трофей, добытый в нелёгкой борьбе со мной. Хватался за него и, упираясь всеми лапами, норовил выхватить. Пару раз у него получилось, но вот только длину новой игрушки он не рассчитал. И костыль вставал поперёк дверного проёма, не давая Грому насладиться победой. Нет, надо было купить новый. Или покрыть лаком этот. И почему умная мысль вечно опаздывала? Может забыть его? Случайно? А потом привести в порядок и отдать. Да, так и надо сделать. Не давая себе времени передумать, я пихнула костыль обратно в салон и, опираясь на руку Дениса, пошла в клинику.

Вы наверняка видели по телевизору рекламу какого-нибудь крутого медицинского центра с огромным светлым холлом и приветливым персоналом, что всегда рад вас видеть и готов оказать любую услугу? Так вот, на первый взгляд «Астро» был именно таким. За стойкой регистратуры сидела девушка, сошедшая не иначе с подиума или разворота модного глянцевого журнала. Идеальная причёска, безупречный макияж и белозубая улыбка. Не то чтобы я не готовилась к визиту, но не до такой степени.

— Здравствуйте, — она обратилась ко мне спокойным голосом. А взгляд её был прикован к Денису. — Вы у нас впервые?

— Да, впервые, — я, несильно, заехала Денису локтем в бок.

— Какой именно врач вас интересует?

Я бы так и выпалила, что Дамир, но вовремя прикусила язык. Я грезила этим джигитом, вот только ничего, совершенно ничего о нём не знала. Кроме адреса и того, что он хозяин прекрасной вишенки. Да и если честно, я знала только номер дома и подъезд. На квартиру и этаж не обратила никакого внимания. Ну не дура ли? И из этой нелепой ситуации надо было как-то выпутаться.

— Мне, мне звонили, а потом сообщение скинули, вот.

Я сунула под нос администратора телефон. Ей хватило и одной секунды, чтобы понять в чём дело.

— Одну минуту. Можно ваши документы? В карте заполнены не все данные, — то, как она повела плечиком, извиняясь, вот только не передо мной, а перед Денисом, начинало бесить. — Спасибо.

Мне вернули паспорт и полис, а вместе с ними выдали устные инструкции:

— Двадцать первый кабинет, проходите, пожалуйста.

Ага, прохожу. Не понятно к кому. И я развернулась, и сделала шаг, когда услышала над ухом:

— Миланка, я это… ничего если я тебя тут подожду, а?

— Конечно, — моя ехидная улыбка была способна растопить вековые льды. — Предатель.

Нет, мужикам доверять нельзя. Вообще никаким, будь он хоть… хоть храбрый джигит, хоть твой лучший друг. Но пока я шла по коридору отыскивая нужный мне кабинет, мой гнев сменялся на страх. И сердце с такой бешеной скоростью билось о рёбра, что в глазах начало темнеть. Так, сделать глубокий вдох, потом выдох. Остановиться, посмотреть на табличку на двери, и успокоится.

Хирург-ортопед

Гириев

Дамир Исматович

Дамир, да, наверное, то, что мне нужно. Или тот, кто мне нужен. Я плюхнулась на один из стульев, что стоял напротив двери, и стала ждать. Кивала и что-то отвечала любопытному мужчине, что сидел напротив. Он-то и пояснил, что тут всё строго по времени и по записи, и что меня вызовут. И нечего так волноваться, ну, подумаешь…

— Ланская Милана Игоревна.

В раскрытой двери я увидела ещё одну модель в костюме медсестры. Вот только эта больше напоминала актрису из фильма для взрослых: большая грудь, тонкая талия, длинные ноги и красная помада. Ну, да, всё понятно. Точнее понятно, почему он сам не позвонил ни разу. Когда рядом такая «сосиська», все другие, особенно такая как я, казались обычными и ненужными. И пухлыми. Даже несмотря на то, что и у них была грудь.

Подавляя глубокий вздох разочарования, я встала. А медсестра отошла, пропуская меня. И когда я переступала порог, смотря под ноги, то совершенно не ожидала, что упрусь лбом в твердую мужскую грудь. Крепки руки легли мне на плечи, словно удерживали от очередного падения. А всё, что я видела перед глазами: светло-зелёную ткань медицинской униформы. Ровно до того момента, пока Дамир не отступил. То, что это он, я была уверена: знакомый запах сразу коснулся ноздрей, окутывая и успокаивая. И вот тогда я подняла голову и посмотрела на него.

Дамир улыбался. Такой широкой открытой улыбкой, что моё сердце пропустило удар. И я впервые увидела на нём очки. Тёмная роговая оправа с широкими дужками. Вот и всё, я пропала. Мужчины в стильных очках это мой ещё один фетиш. А в этом мужчине их и так было слишком много.

— Привет, — тихий, уверенный, но такой стальной голос. Ещё одна галочка. — Решил тебя встретить. Присаживайся.

Он указал мне на стул, что стоял сбоку стола, а сам занял своё место. Я чувствовала, как усмехается «сосиська», глядя на меня. И от неловкости стала рассматривать кабинет, ожидая, что будет дальше. Ослепительно белый кафель, шкаф с книгами и папками, и медицинский шкафчик со стеклянными дверцами отвлекали меня от желания всё время, без остановки, смотреть на строгого и сосредоточенного врача.

— Вика, спасибо, я знаю анамнез, — он вот так просто отмахнулся от Вики,Вики, будь она неладна. И переключил внимание на меня. — Как ты себя чувствуешь? Начнём с головы?

Оказывается, его стул был на колёсиках, потому что через несколько секунд Дамир сидел прямо напротив меня. И тут я, кажется, впервые осознала, что он действительно врач. Бамс! Галочка. И ещё одна влажная фантазия.

— Сядь ближе к краю, — я выполняла его команды, плотно сжимая колени. — Голову приподними.

Тёплые пальцы с осторожностью и заботой коснулись моего лба, убирая чёлку, а я закрыла глаза.

— Ну, почти ничего и не видно. А со временем маленький шрам и вовсе рассосётся. Тошнота, головные боли? Что беспокоит?

— Ничего.

Я ответила слишком поспешно. И дёрнула головой так, что рука Дамира соскользнула мне на щеку, а подушечка большого пальца задела уголок губы. Непонятная волна от этого бесхитростного движения зародилась где-то в районе груди и прошла по всему телу, заставляя меня распахнуть глаза и задастся вопросом, а что это было?

— Ты в порядке? Давай измерим давление.

— Лучше не надо. Я, я просто…

Но и Дамир прокашлялся и слишком поспешно вернулся за стол, хватая ручку и делая какие-то записи в моей карте.

— Тогда, проходи за ширму и раздевайся, — в его голосе появились льдинки.

— Раздеваться? Как? И зачем?

Но тут на помощь пришла секси-медсестра.

— Милана Игоревна, ну у вас же травма не только головы, но и ноги. Обширная гематома, вывих в купе с растяжением связок. Полностью раздеваться не надо, только от пояса вниз.

— А, понятно.

И как я забыла, что в этом стерильном кабинете мы были не одни? Но, раздеться, вот так? Здесь? И стоять с голыми ногами? Нет, это не интимно и вовсе не прикольно. Это стрёмно. Хотя да, я понимала, что он видел меня практически голой, когда избавлял от грязной одежды. И когда осматривал бедро, но это не считалось. Вот только выхода не было.

Я взялась за пуговицу на поясе джинсов, надеясь, что блузка довольно длинная, и что она прикроет задницу. Но в это самое время его величество доктор Дамир подкатил ко мне на своём троне.

— Достаточно приспустить их, но потом. Разувайся и давай сюда свою ногу.

Я снова плюхнулась на жесткую кушетку, наклонилась, чтобы расстегнуть ботильон, и снова услышала недовольное ворчание.

— Опять эти чёртовы каблуки?

— Мне в них удобнее, — я пожала плечами, — ходить. Да и на ногу наступать не так больно.

— Десять раз пожалел, что не положил тебя в больницу.

Дамир осматривал щиколотку, проделывая все эти врачебные манипуляции, а я смотрела на него.

— Почему десять раз?

— Потому что сегодня как раз десятый день…

Ох. И как после таких слов мне оставаться спокойной? И как реагировать на такую знакомую ухмылку, по которой я, честно говоря, успела соскучиться.

— Темно-синий, значит?

Ну, да, через капроновый носок был прекрасно виден новый педикюр.

— Один знакомый доктор посоветовал, чтобы под цвет бандажа.

— Хороший доктор, — Дамир помог мне обуться, а потом молча наблюдал за мной. — И, чего мы ждём? Джинсы.

— А, а может не надо? Ну чего его смотреть, этот ушиб? Синяк как синяк, уже жёлтый почти.

Раздеваться вот так, когда он сидел напротив и смотрел, было непросто неловко, было крайне жутко и стыдно. И тряслись не только ноги, но и руки. А ещё присутствие в кабинете этой секси-медсестры, что оказалась невольной вуайеристом.

— Отвернитесь хотя бы.

Дамир выполнил мою просьбу, даже покинул границы, очерченные ширмой. И я слышала, как он о чём-то переговаривался с этой Викой. Интересно, а это такая карма имени? Что ни Вика, то обязательно секси-медсестра? Но я не успела подумать над этим, как мой экзекутор вернулся. А джинсы я успела приспустить только до середины бедра.

— Помочь?

— Справлюсь.

— Ну, как знаешь. Опыт у меня уже есть.

Ага, я чуть не ляпнула какой именно опыт. Но меня бесцеремонно развернули боком и принялись изучать как некий объект исследования. И всё это было вполне терпимо ровно до того момента, как я снова встала лицом к Дамиру. Тёплые пальцы осторожно коснулись фиолетово-желтых границ синяка, неспешно прощупывая каждый миллиметр, поднимались по бедру. Но мне показалось, что в какой-то неуловимый миг процедура осмотра переросла в нечто более интимное. Ласковые прикосновения вызвали ответный трепет. Я прикрыла глаза и убрала руки за спину опасаясь того, что мои шаловливые пальчики вполне смогут запутаться в густых волнистых волосах Дамира, притягивая его голову ближе. Я хотела, чтобы он прислонился лбом к моему животу. Хотела почувствовать его тёплое дыхание на своей коже. Хотела…

— Кружева.

Его шепот обжигал меня. И, боясь застонать, я кусала губу.

— Дамир Исматович, у вас там всё в порядке?

О, матерь Божья!.. Я распахнула глаза, испуганно смотря на Дамира и оттягивая вниз подол блузки. А он поспешно отъехал. Но я видела, как проступила испарина у него на лбу.

— Да, Вика, всё… Надо сделать дополнительные назначения, я сейчас продиктую. Милана, — он обратился ко мне уже из-за своего стола, — одевайся и садись сюда.

Легко сказать. Но как справиться с предательской дрожью? И выровнять дыхание? И как делать вид что вообще ничего не произошло? Но я справилась. Вот только избегала любопытного взгляда Вики.

— Посмотрите, всё верно? — косясь на меня и многозначительно усмехаясь, она протянула Дамиру распечатанный бланк.

— Да, всё так.

— Тут подпись главврача нужна. Я пойду, поставлю?

— Конечно.

Мы остались одни. И я могла поклясться, что слышала, как воздух между нами трещал от напряжения.

— Всё, всё в порядке? — я прокашлялась, с трудом узнавая свой голос.

— Да. Потребуются физиопроцедуры. Но по полису ты сможешь их пройти в своей поликлинике.

— Хорошо, — я кивала, — тем более, что она… в нашем доме… на первом этаже.

— Направление я сейчас выпишу.

— Ну, тогда я…

— А, да, — он делал вид, что занят заполнением моей карты, — я провожу.

— Не стоит.

Дебильная, неловкая ситуация, из которой ни у кого из нас не получалось выйти с достоинством. Я встала первой, почти дошла до двери. И услышала:

— У меня остался один пациент. И смену надо закрыть, — его

Можем. Но я по инерции открыла дверь и столкнулась с Денисом.

— Ланка, ты долго. Я волноваться начал.

Я выпалила первое, что пришло в мою затуманенную голову:

— Это Денис, он мой…

— А, понятно, — во взгляде обращенных на меня зелёно-карих глаз я видела злость. — Пойдём, отдам тебе твой больничный. А вы, Денис, следите за ней лучше.

Он молча протянул мне бумаги у стойки регистрации и, не говоря ни слова, развернулся и ушёл. А мне безумно хотелось заплакать. Но борясь со слезами я подошла к окну регистратуры.

— Сколько, сколько я должна за приём?

— Ничего, — менеджер снова смотрела мимо меня, на Дениса, — всё уже давно оплачено.

— Это не я, — Денис поднял руки перед собой. — Честно.

— Ну и ладно, — я на миг прикрыла глаза и глубоко вдохнула. — Идём.

Но настроение было испорчено. Хотелось закрыться в своей комнате и реветь. И никого не видеть. Что там говорила Юлька? Что я нравлюсь Денису? Ха! Тогда какого чёрта он флиртовал с администратором? Вот и стоял бы там с ней. Так нет же, вспомнил, припёрся за мной. Да и вообще, пошли все эти мужики с их непонятными знаками куда подальше. И этот джигит в первую очередь.

Глава 8

Возможно мы, женщины, склонны излишне драматизировать и создавать проблему на пустом месте? Но ещё нам во что бы то ни стало надо докопаться до сути этой проблемы. Пусть не логическим способом, а чисто интуитивным. Именно этим я и занималась на протяжении двух с лишним недель. Всё пыталась понять, что это было? Не могла же всё себе придумать? Знаки были слишком очевидны.

Широкая улыбка, с которой Дамир встретил меня на пороге своего кабинета. Теплота и забота во взгляде. И эти касания. Они не очень-то напоминали медицинский осмотр. И то, что предложил поехать домой вместе… Так что же случилось? Что я сделала такого, что всё это исчезло в один неуловимый миг? Неужели причиной явился Денис? А судя по всему, выходило именно так. Но Дамир даже не дал мне договорить. Не выслушал, сам сделал поспешные выводы и вот.

Да, было обидно. До слёз в подушку по ночам. Но я не собиралась сама искать встречи с джигитом и всё ему объяснять. Сам виноват. И где гарантия, что прояви я желание прояснить ситуацию, не окажусь в глупом положении? Что, если услышу в ответ: «Девочка, ты о чём? Ты всё выдумала».

А может, я и правда всё выдумала? Нафантазировала и приняла желаемое за действительное? Может, это в правилах есть такой пункт, что всех пациентов надо встречать с широкой улыбкой и оказывать столько внимания, чтобы они захотели пользоваться услугами только этой клиники? Я не знала. Но заставить себя перестать думать о Дамире я тоже не могла. А я пыталась.

И я не из тех людей, что будут специально или преднамеренно подстраивать якобы случайное столкновение с человеком. Но и бегать от проблем я тоже не буду. Менять привычный маршрут или идти на другую остановку, только чтобы избежать встречи с Дамиром я не собиралась. И нет, я не пыталась вспомнить или представить, на каком этаже и куда именно выходили окна его квартиры. И не фантазировала, как он стоит у окна и смотрит вниз, на редких утренних прохожих. Совсем нет, совершенно. Просто с каждым днём я злилась всё больше и больше.

Мне не было больно видеть вишенку на привычном месте. Я по-прежнему здоровалась с ней, но если вы думаете, что я просила спортивную малышку устроить владельцу какую-нибудь неприятность или подставу, то ошибаетесь. Я наоборот уговаривала её быть внимательнее и осторожнее; не превышать скорость и не нарушать правила дорожного движения. Как будто она в самом деле могла это предотвратить. Проходя мимо, я мысленно просила:

— Береги его, я уверена, ты можешь.

Глупо, да? Сама знаю насколько. Но влюблённость странная штука, она не поддаётся ни логике, ни другим правилам разумного поведения. И всё это глупость, что Земля маленькая и люди непременно встречаются. Нет. Мы с Дамиром за месяц не столкнулись ни разу. Вообще никак. А ведь жили в одном микрорайоне, в паре сотен метров друг от друга. Но это и к лучшему.

Я даже придумала себе теорию, что влюблённость — это болезнь, которая пройдёт со временем. Чуть дольше, если эту заразу не лечить и всё пустить на самотёк. А вот если взяться за дело с умом то, то избавиться от чувств к человеку запросто даже можно. Кто-то же придумал пословицу, что клин клином вышибается?

Правда, тут случилась загвоздка. Настоящий тупик. Вот, с одной стороны, хочешь забыть человека, погрузись в работу с головой. Ну, в принципе, я так и сделала: проводила с детьми занятия, готовилась к выпускному утреннику и даже театральный кружок организовала. Короче, втянулась в творческий процесс по самый не балуйся. Но с другой стороны, чем больше у тебя работы, тем меньше времени оставалось на личную жизнь. И тогда вопрос, а как и где, в таком случае, найти этот «клин»? Тащиться в пятницу после работы в клуб, когда ты вымотана и выжата как лимон, ни сил, ни настроения, ни желания уже нет. В субботу хотелось выспаться ну или просто поваляться в кровати чуть дольше. Да и дела по дому никто не отменял. А в воскресенье мы тусовались своей компанией. Вот и выходил замкнутый круг. Эх, не ту профессию я выбрала, в детском саду свою вторую половинку не встретишь.

Поэтому, я решила плюнуть на всё и просто наслаждаться жизнью. Радоваться за своих друзей. За то, что мой брат начал оказывать Юльке знаки внимания. И за то, что Денис как-то спросил у нас, не будем ли против, если он познакомит нас с милой Женечкой, той самой ходячей рекламой, что сидела за стойкой регистрации в клинике «Астро». Нет, конечно, мы не были против. Мы, это Юля и Ярослав. Я воздержалась. Просто мило улыбнулась. И старалась не обращать внимание на виноватый взгляд своей подруги.

Я наслаждалась весной. Бурной и неудержимой. И любимым апрелем. Удивительным, просто волшебным месяцем. Вот только неделю назад я шла на работу в зимнем пуховике и ботинках, подошва которых не была скользкой. На следующий день достала из шкафа лёгкое пальто, удивляясь тому,

И знаете, хочу вам сказать, что есть ряд преимуществ в том, что мой путь до работы проходил от одной конечной остановки маршрутки до другой. Да, через весь город. И да, я могла бы найти что-то и ближе к дому, не спорю. Но, опуская некоторые не столь существенные подробности, дорогу мне оплачивали. Хотя речь не об этом. Важно то, что я «примелькалась» и знала почти всех водителей нашего маршрута, ну и естественно, они знали меня. А с некоторыми мы сдружились. Для кого-то из них я была внучкой, для кого-то дочкой. А для одного, — приятной пассажиркой, с которой он болтал о чём угодно. И я компенсировала ему этот недостаток внимания тем, что просто вовремя кивала, делала удивленное выражение лица, иногда скептическое. Но этого было достаточно, чтобы Вадим, а именно так звали моего «приятеля», продолжал травить байки или делиться со мной проблемами повседневной жизни.

Но, весна творит чудеса. И когда я, закончив рабочий день, пришла на остановку, Вадим сам подошёл ко мне.

— Домой?

— Ага.

Я видела его оценивающий и заинтересованный взгляд. Мне это льстило и не сказать, чтобы не трогало. Было приятно.

— Никогда не думал, что ты такая мелкая. Если не спешишь, может, пропустишь одну машину? Я следующий.

— Пропущу, — я кивнула, — двадцать минут погоды не решат.

И вот я ехала в приятной компании. Как всегда, вовремя кивала, задавала наводящие вопросы и улыбалась. И когда до дома оставалось всего пара остановок, мне позвонила мама.

— Миланочка, тут вот какое дело. У меня отгулов много накопилось, и погода стоит отличная, так что мы с Пашей на дачу уедем, пока на неделю, а там посмотрим. Ничего что я тебя одну брошу?

— Мам, я взрослая девочка. Обещаю, что наделаю кучу глупостей. А чтобы было не так скучно, Юльку позову.

— Юлю это хорошо, отдохните, развейтесь, а то ты в последнее время какая-то сама не своя ходишь.

— Ой, ну хватит, всё хорошо, честно. Вы там сами на этой даче отдыхайте, а то знаю я вас, небось припашешь дядю Пашу.

— А что плохого в свеженьких овощах, прямо с грядочки, и молодой картошке? А ягоды? Это витамины, между прочим.

— Мам, хватит, я поняла. Обещаю вести себя хорошо, Ярика покормлю и прослежу, чтобы он спать лёг вовремя и один.

— А мальчишки завтра с дежурства сразу к нам приедут, помочь обещали. Так что…

— Отдыхай, мам, — я улыбнулась, — и дяде Паше привет.

— Что? Случилось что-то? — Вадим внимательно на меня посмотрел.

— Случилось, — я кивнула, — свобода случилась, на все выходные.

— Значит, никуда спешить не надо? Тогда, может ещё со мной пару кружочков сделаешь?

А почему бы и нет? И я согласилась.

— Ну, вот, — высадив всех пассажиров, Вадим посмотрел на часы на экране смартфона, — половина восьмого. С тобой время быстро пролетело. Не устала? — я покачала головой. — Сейчас от вас последний рейс и домой.

— Тогда и я пойду. Спасибо за кофе, и за мороженое. Я давно так не смеялась.

— Может, тебя довезти? Тут же дворами, да?

— Нет, спасибо. Вот именно что… дворами.

И в этот самый момент, огибая автобус, мимо проехала… вишенка. Свернула к дому и встала на своё привычное место, напротив трансформаторной будки. Я прекрасно видела всё. Не хотела, но не могла не наблюдать, как Дамир вышел, откинул в стороны полы пиджака, сунул руки в карманы брюк и повернул голову в нашу сторону. Но не это для меня было главным. Я ждала, когда откроется пассажирская дверь. Или, когда он сам её откроет. Несколько секунд показались мне вечностью, и выдохнула я только тогда, когда поняла, что он один.

— Ладно, я пойду, — я повернулась к Вадиму, — там на остановке уже и пассажиры собрались.

— Тебе спасибо за компанию. И сиди, я помогу выйти.

И помог. Опираясь на его руку, я спрыгнула и успела разглядеть, что Дамира уже не было около машины. Вот и отлично. Потому что пересекаться с ним желания не возникало, абсолютно никакого. Это одно дело в голове строить план мести как пройти мимо с гордо поднятой головой и даже не посмотреть в его сторону. И совсем другое думать, как себя вести в реальной ситуации. Сделать вид что не заметила? Или коротко кивнуть и отвернуться? А может просто свернуть в магазин, что находился в соседнем доме? То есть как раз напротив меня. И вот скажите мне на милость, если у джигита в двух шагах есть супермаркет другой торговой сети, то какого хрена?..

Но думать об этом сейчас мне было некогда. Я должна успеть прорваться через линию окружения и не столкнуться с противником. Ну, это образно говоря. И удача была на моей стороне, — Дамира нигде не было видно. Мысленно прося прощение у вишенки, что не пройду мимо неё, а обойду дом с другой стороны, я быстренько свернула в сторону двора, детских и спортивных площадок, совершенно не думая о том, что подъезды в этом умном доме сквозные. И услышала:

— Милана.

Я зажмурилась и вцепилась в ремешок сумочки, что висела на плече. Мне бы идти дальше, но ноги будто приросли к земле.

— До… Добрый вечер, Дамир Исматович.

В вечерних сумерках мужская фигура, нависшая надо мной, имела устрашающий вид. Вот только на меня это оказало совершенно противоположное действие. Я гордо распрямила плечи.

— Это кто?

— Это? — я прекрасно поняла о ком он спрашивал. Значит увидел. — Знакомый водитель, — я не оправдывалась, нет. Я провоцировала. — А вам какое дело?

— Абсолютно никакого, — он сделал шаг ко мне, думая, что я отступлю. Как бы не так. — Интересно просто, как Денис, так кажется зовут того молодого человека? Как он относится к тому, что ты… вот так, да ещё и…

— Денис? А как он должен к этому относиться? Его, как и вас, это

— Сводный брат?

А вот сейчас я испугалась. И даже втянула голову в плечи. Но сильная мужская рука сжала мою ладонь и потянула за собой.

— Куда вы…

— Ко мне домой, нам надо поговорить.

Я не видела, какую комбинацию цифр набрал Дамир на кодовом замке. Смотрела на то, как мои пальчики утонули в большой руке. Чувствовала тепло, что распространялось по телу. И очнулась только в лифте.

— Седьмой этаж? И я живу на седьмом. А о чём мы будем говорить? Если о моей ноге, то всё отлично, — я попыталась выдернуть руку, но куда там. Ладонь сжали ещё сильнее. — Нет, ну правда, ничего не болит и я не хромаю. И…

Дверь в квартиру распахнулась. Меня пропустили вперёд, а потом резко развернули. Широкая ладонь легла на поясницу; подтолкнула так, что я врезалась в тело Дамира. Бедром к бедру. Настолько близко, что не могла не почувствовать… О, господи! Я вытаращила глаза, упёрлась ладонями в крепкую мужскую грудь и тряхнула головой. Нет, этого не могло быть. Просто не могло.

Но усмешка Дамира и то, как он толкнулся в меня, не оставляя между нами и миллиметра, заставили меня сделать судорожный вдох.

— Видишь, что ты творишь со мной?

Видела, чувствовала. И мелкая предательская дрожь охватила всё тело. Горячей волной разлилась по венам, скручивая все внутренности в один тугой узел. Я не верила, не могла поверить, что все это реально и происходит со мной. Голова закружилась. Я хотела что-то сказать, но не успела, губы Дамира обрушились на мой рот.

Робкий, нежный, изучающий поцелуй перерос в дикий, выжигающий воздух в лёгких. Руки, жадно исследующие, вдавливающие, как будто было важно не просто соприкасаться телами, но и прорости друг в друга. Вот только не одному Дамиру этого было мало. Я тоже хотела коснуться его волос на затылке. Быть ближе к нему. Но даже с каблуками мне не хватало роста. Я потянулась и почувствовала, как сильные пальцы сжали мою попу, подтолкнули вверх, заставляя обхватить ногами крепкий торс. И всё это не разрывая поцелуя.

Сумочка упала на пол. А меня усадили на край невысокого столика в прихожей. Мы с Дамиром оба тяжело дышали и смотрели друг на друга. Я тонула в зелёно-карих глазах и видела в них своё отражение. Не могла поверить, что всё, что происходило сейчас, правда. Сон? Наваждение? Игра моего воображения? И пусть? Я прикрыла глаза и медленно, боясь спугнуть удачу, дотронулась до колючего подбородка. Плевать, что руки дрожали и что дыхание сбилось. Только коснусь, почувствую, каково это, а потом…

Я вздрогнула и распахнула глаза, когда тёплые губы захватили в плен мой указательный палец. Чертовски соблазнительная и сексуальная ухмылка, горящий взгляд, контраст ослепительно белых зубов и отросшей за день густой щетины на лице, вот и всё, что мне было нужно, чтобы ощутить сильную пульсацию между ног. Словно маленький кролик, что попал под гипнотизирующий взгляд большого и коварного удава, я, не моргая, смотрела на Дамира. Боялась дышать, боялась спугнуть непонятную гамму чувств и эмоций, что захватили меня. Его ладонь сжала мою коленку; пальцы медленно двинулись вверх, обжигая и заставляя плавиться. Я втянула живот, распрямила плечи и прикусила губу, когда мужская рука обрисовала узор резинки чулок на границе с кожей.

— Это для него?

Медленно покачав головой из стороны в сторону, я замерла. Как объяснить этому пугающему и одновременно сводящему с ума мужчине, что я оделась так, повинуясь внезапному порыву? Это как интуиция, как, то самое шестое чувство.

— Ты не представляешь, что делаешь со мной.

От тихого шепота сердце с бешеной скоростью билось о рёбра, словно загнанная в клетку птичка. Боясь упасть, боясь лишиться чувств, я вцепилась в лацканы пиджака и упёрлась лбом в мужское плечо, когда Дамир так уверенно и настойчиво коснулся атласной ластовицы моих трусиков. Он не мог не почувствовать, насколько они промокли. И снова усмешка, довольная, победная, что краской смущения затопила моё лицо. И неужели это я, сама, ерзая, придвинулась к нему ближе, шире разводя ноги? Я, никогда особо не испытывавшая острого желания и возбуждения, сама приглашала его? Открывала доступ? Была готова хныкать и умолять, честно. Возможно, с кем-то другим я бы чувствовала себя до крайности неловко, потому что с моим крохотным сексуальным опытом никогда не то, что не умела, не могла четко и ясно, не стесняясь и не запинаясь на каждом слове объяснить, чего я хотела и что мне нравилось. Но не с Дамиром.

Этот мужчина всё делал сам. Брал, а мне оставалось только следовать за ним, утопая в море чувственного наслаждения. Где грубость смешивалась с нежностью; где нетерпение граничило с томной медлительностью. Где мне ничего не надо было делать, только отдаться во власть поцелуев, прикосновений и ощущений.

Впервые в жизни я хотела мужчину настолько сильно, что была готова отбросив стыд и неловкость попросить Дамира не медлить. И плевать, что будет потом. Если он, если мы… если даже не будет продолжения. Главное утолить этот непонятный голод.

Отодвигая трусики в сторону, пальцы Дамира коснулись моих припухших складочек. Я замерла, боясь дышать и наслаждаясь этими прикосновениями. Такими робкими и несмелыми, словно сейчас со мной был совершенно другой человек. Куда пропал весь напор? Всё дикое желание? У него. У меня его было в избытке. Я дрожала и терзала губу, буквально сгорая от того, как он выписывал замысловатые узоры на клиторе. Помедлил, кружа около входа, и наклоняясь ко мне и кусая мочку уха, спросил:

— Ты девственница?

Ох, это был тот самый момент сожаления, когда ты понимала, что отдала себя не тому мужчине. Но, сделав усилие я покачала головой:

— Нет. Это, это плохо?

Широкая улыбка осветила собой небольшое пространство в полутёмной прихожей.

— Сейчас нет. Потому что меня бы не хватило на нежность, — одновременно с этими словами его палец проник в меня, заставляя задохнуться от нахлынувших ощущений. — ты такая… узкая. Я не могу терпеть. Безумно хочу тебя. Так давно…

Прислонясь затылком к стене, я старалась не стонать громко. Просто впитывать всё то, что Дамир давал мне сейчас. Кружил, растягивал, задевая какую-то точку, отчего я поджимала пальчики на ногах, борясь с желанием скинуть туфли. Я слышала какую-то возню, но мне не было до этого дела. Я

— Расслабься, — пальцы Дамира запутались в моих волосах на затылке. Он нежно касался губами моих губ, делая медленные короткие толчки. — Посмотри на меня. Я постараюсь не причинить тебе боли, но ты такая…

Его руки обхватили мою попу. Подталкивая к краю столика, Дамир уверенно и напористо вошел в меня. Весь. Вышибая дух. Это, это было… не так как в первый мой раз. Слишком наполнено. Слишком… хорошо и больно одновременно. И, упираясь ладонями в его грудь, я попыталась отстраниться.

— По… Подожди. Дай мне… две секунды, или минуты… Мне надо, — я не могла сделать нормальный вдох, легкие разрывало от нехватки воздуха, — привыкнуть. Да, две минуты. Лучше, два часа.

Я чувствовала эту чертову ухмылку на его лице. Самодовольную. Но вместо ехидства услышала в голосе Дамира сладостную теплоту и заботу. Он продолжал ласкать, целовать, но начал двигаться.

— Двух часов будет много. Я не выдержу. Держись,къуш.[1]

И я держалась. Ну, по крайней мере старалась удержаться на грани двух миров. Реального, где цеплялась за Дамира, скидывая с плеч пиджак и сквозь тонкую ткань рубашки ощущая крепкие мускулы на его плечах. И мира, что испытывал на прочность мои чувства, эмоции и впечатления. Когда в ушах звенело, когда всё вокруг погрузилось во тьму и только яркие вспышки света не давали отключиться. Да, в моей жизни было не так уж много секса. Обычного. А вот такого тем более. Точнее нет, такого не было никогда. Переполненного и физически, и эмоционально. И я сдалась… Отпустила себя, крича, кусая Дамира, мотая головой и улыбаясь одновременно. И отдалась тому теплу, что затопило меня с последним сильным выпадом.

Я обмякла, как будто из тела разом пропали все кости. И, прислоняясь щекой к плечу Дамира, закрыла глаза.

[1] Къуш — с лезгинского, «маленькая птичка», «пташка».

Глава 9

Сильные руки удерживали, гладили по спине. Я чувствовала, как тёплое дыхание пряталось в волосах на макушке. Как мягкие губы, осторожно касаясь виска, что-то шептали на непонятном мне языке,.

Так значит, это всё не сон? Это было, это есть и происходило на самом деле? Я и хозяин вишенки… И наш секс в… в прихожей. Жаркий, страстный, спонтанный, но такой… Чувство неловкости снова накатило, заставляя посмотреть правде в глаза. И что теперь? Что мне сделать? И, главное, как к нему обращаться? На «вы»? Или уже можно?.. Нет, выкать в такой ситуации глупо. Тем более, я поёрзала и округлила глаза, понимая, что он всё ещё во мне.

— Ты как?

Широкая ладонь обхватила лицо, приподнимая и заставляя посмотреть в зелено-карие глаза. Сказать правду?

— Ещё не поняла, — но предательская улыбка выдала меня с потрохами. И, прокашлявшись, я стерла её с лица. — Что, что будет дальше?

Мне надо было знать, чтобы в случае чего, выйти из положения с достоинством. Хотя, «выйти» в данной ситуации стоило бы ему.

— Дальше? Я раздену тебя.

И в подтверждении своих слов, Дамир поднял сначала одну мою руку, расстегивая манжету на джинсовке, потом другую. Куртка приземлилась на пол. Он в самом деле избавлял меня от одежды. Снял платье, а я словно впала в ступор, не думая возражать. И была готова к разочарованию, что могло появиться в его взгляде. Да, у меня красивое нижнее бельё. Но это не два лоскутика и тонкие ниточки между ними, это трусики с высокой посадкой и бюстик на широких лямках.

— Такая красивая, — я чувствовала, как дрожали пальцы Дамира, едва касаясь кожи над кружевной отделкой лифчика. — Тебе ещё интересно, что будет дальше? — я нерешительно кивнула. — Я отнесу тебя в ванную. Мы примем душ, потом я приготовлю ужин, и мы поедим, потому что нам понадобятся силы. Я собираюсь любить тебя всю ночь.

Ох, это было горячо. Очень. Я поюлила попой, опустила глаза и выразительно посмотрела вниз, на точку, как это правильнее сказать сейчас? Соприкосновения и проникновения наших тел?

— Тогда, тогда… может стоит… выйти?

Нелепая и безумно неловкая ситуация. И снова его ехидная усмешка, обжигающая ухо:

— Мне нравится быть в тебе. Я так давно мечтал об этом. Ты мне снилась.

— Правда?

Знаю, глупый вопрос, но слова Дамира наполняли сердце необъяснимой радостью. Ответа не последовало: меня подхватили на руки, удерживая под ягодицы, и понесли в ванную…

Я стояла, прислонясь пятой точкой к столешнице тумбы с раковиной, вцепившись ладонями в её края, и наблюдала за тем, как Дамир раздевался. По правде сказать, мне безумно хотелось сделать это самой. Расстегнуть каждую пуговичку на его рубашке. Провести ладонями по мужской груди, освобождая от ткани. Мне хотелось рассмотреть его, всего. И я это беззастенчиво делала. И, ох, мамочка… Этот мужчина следил за собой? Широкие плечи, узкая талия, жесткий пресс, пусть и без ярко выраженных шести кубиков, но с такими косыми мышцами живота, что я невольно облизала губы. И он это заметил. Ненавидела его усмешку и, в то же время, просто таяла от неё.

Наши взгляды вцепились друг в друга намертво. Я надеялась, что Дамир подойдёт ко мне, но он остался на месте. Наклонился, снимая носки, но не отводя от меня своих глаз. Взялся за пояс брюк, и так я узнала, что он носит плавки. Простые черные мужские плавки. И то, что они скрывали, было весьма внушительным даже в полурабочем состоянии. Ох, ты ж… неудивительно, что мне потребовалась передышка. И надо перестать пялиться на него, но я не могла. И, чтобы хоть как-то отвлечься, завела руки за спину, подцепляя крючки на застёжке лифчика.

— Я сам.

Да, сам, конечно. Вот, казалось бы, ну чего стесняться? Он уже видел меня. Более того, он побывал во мне. Но, нет, необъяснимое, неловкое чувство. Вот я стояла, полуголая, перед полностью обнажённым мужчиной, с которым у тебя была близость, отводила взгляд в сторону. И думала, как бы и чем прикрыться.

— Когда-нибудь я трахну эту грудь.

— Что?

Я стала заикаться от такого неожиданного и весьма откровенного признания. Хотела скрестить руки, но Дамир, обхватив запястья, завел их за спину:

— Трахну

Дамир присел, аккуратно снимая с меня чулки. Его взгляд не просто обжигал. Он как будто чиркнул спичкой и поджёг меня изнутри. Я плавилась, таяла как свечка. И воск белой вязкой капелькой стекал по внутренней стороне бедра. И, да, мой джигит это видел. Но и я не могла не заметить его эрекцию. Ух, дорогая моя вишенка, это я, я вызывала такое желание у твоего хозяина? Я, а не какая-то длинноногая «сосиська»?

— Готова?

— Ку… куда? И для чего? — я нервно заправила за ухо прядку волос.

— Принять со мной душ?

— Да, вот только… мне бы резинку, волосы подобрать. Она в кармане джинсовки.

Указательным пальчиком я выписывала узоры в воздухе, соображая, насколько будет уместным разгуливать по квартире Дамира голышом? Или стоило прикрыться полотенцем?

— Я принесу, — он выпрямился, — а ты пока регулируй воду.

Твою ж… ну за что такая несправедливость на мою голову? Даже его задница была великолепна. Не плоская, а такая… Ну почему этот мужчина так совершенно сложен? А я готова сказать тортикам и вкусным булочкам прощайте навеки. Потому что не уверена, чтоэтоне одноразовая акция, а пожизненный абонемент.

Я разбиралась с температурой воды, думая свалить отсюда. Задавая вопрос о том, что будет дальше, я хотела знать, нет, мне важно было знать, что все это не флирт, и не интрижка. Что Дамир хотя бы чуточку влюбился в меня. Что, конечно, ему с одной стороны важно, как я выгляжу, но с другой, он принимал меня такой какая я есть, со всеми моими недостатками. И фигуры в том числе. И…

Сильные руки переплелись у меня под грудью. Мягкие губы коснулись макушки:

— Хватит думать. Ты со мной? Тут? Или уже мысленно сбежала?

— С тобой.

Я развернулась. Стояла и изучала рельефную грудь, боясь встретиться взглядами. Вот сейчас, стоит только набраться смелости, протянуть руку и… я коснусь этой самой груди. Взаправду, а не во сне. Главное не трусить. Но пальцы как на зло, то тянулись к нему, то испуганно сжимались. Странные ощущения. Перестал ли Дамир меня пугать? Нет, внутренне я всё ещё содрогалась и робела перед ним. Пасовала. Но не могла и не хотела показать это ему. Наверное, именно поэтому все делала на внутреннем сопротивлении, как будто бросала вызов самой себе. Вот и сейчас знала, что должна и не могла.

— Милана?

— А?

— Сделай это.

И я сделала. Удивительно гладкая, тёплая и мокрая кожа так необычно ощущалась под подушечками пальцев. И оказалась немного солёной на вкус. Да, я поцеловала его. Вот только не могла понять, почему реакции не последовало. Почему Дамир стоял и просто смотрел на меня, сверху вниз. Не поцеловал в ответ? Не, не занялся со мной сексом снова?

— Скользко и неудобно, — в удивительных глазах плясали искорки смеха. Я же не спросила вслух? — Поэтому, давай побыстрее покончим с этим.

Я только кивнула. Но не могла хотя бы мельком не посмотреть на его внушительную эрекцию. И как он с этим боролся? Считал в уме до десяти? До ста? Мне эта математическая операция нисколько не помогала, я хотела секса. Именно с Дамиром. Но он потянулся к полочке, вылил на ладонь щедрую порцию геля для душа и, снова усмехаясь, коротко скомандовал:

— Развернись, — я так и сделала, — ладони положи на стену, так будет удобнее.

Эротический массаж, не иначе. Когда тяжелые веки сами опускались от чувственных поглаживаний. Когда мускулистые руки нежно скользили по телу, задевая эрогенные точки и пробуждая. Когда я сама прижалась спиной к крепкой груди, наслаждаясь происходящим.

— У тебя есть табу в сексе?

Табу в сексе? Он реально думает, что мне сейчас так легко сообразить о чём он? И ответить? Табу… Что мне не нравилось? Вот его руки на моей груди мне нравились. И тёплая вода, что лилась сверху. И щека Дамира на моей макушке.

— Я, я не глотаю, если ты понимаешь, о чём я.

Короткий кивок, а потом вопрос:

— Почему?

— Потому что это не блюдо дня и не изысканный десерт, — я пожала плечами, — мне это не нравится. И ещё у меня рвотный рефлекс, вот.

— Возможно, те кто, — Дамир замолчал, и я чувствовала, каким напряжённым он стал. — У них была неправильная диета. Многие факторы влияют на вкус…

Я усмехнулась, странный разговор.

— Возможно. Хочешь попробовать? Вот только имей в виду, что меня может стошнить. Да. Именно так и произошло с моим первым и единственным парнем. Он настаивал на этом, кажется, в наш второй раз. Но, его не было, этого второго раза, и мы расстались. И да, последствия я убирать не буду, так как предупредила.

Длинные пальцы легко скользнули вниз, к развилке ног, дразня и лаская.

— Лично я собираюсь попробовать тебя. Вкусить всю, — мои колени дрогнули. — Что-то ещё?

Ещё? Быть с ним откровенной до конца? Ладно.

— Никакого анального секса. Никогда и ни с кем.

— Ты пробовала?

— Нет. И этого не будет.

От ощущения твёрдого члена между половинками задницы я вздрогнула, но не испугалась. Какое-то странное и непонятное тепло затапливало меня. И я сильнее вцепилась в предплечья Дамира.

— Тебе понравится, — он снова усмехнулся. — И мы попробуем.

Поджав губы, я покачала головой, вывернулась и, отойдя на шаг и упираясь лопатками в кафель, скрестила руки на груди.

— Тебя, вообще, интересует моё мнение? Зачем ты спрашивал, если… Что это за?.. Новомодные штучки, когда просят сказать о том, что тебе неприятно и что ты делать не хочешь, а потом выводят из зоны комфорта? Так вот, мне вполне удобно и уютно в моей зоне. На то она и «комфортная», — я показала воздушные кавычки, — что в ней я чувствую себя расслабленной и в безопасности.

И, не давая себе шанса передумать, я вышла из душевой кабинки. Всё, вполне достаточно. Я в принципе всегда знала, шестым чувством понимала, что мы разные, что мы не подходили друг другу, и что мне стоило держаться от джигита подальше. Убедилась. Снимая

— Прости. Ты права, я… не знаю, как объяснить, — он схватил полотенце и обмотал его вокруг бедер. — Мне хочется попробовать с тобой всё.

— Ага, — я кивнула, — стало быть, у тебя табу в сексе нет? — Дамир покачал головой. — Тогда, может поделишься, не знаю чем? Например, отрицательными сторонами своего характера? Что мне ждать от тебя?

— Я ужасно ревнивый. Понял это только сегодня, с тобой, — то, как быстро он сократил расстояние между нами, как легко приподнял и усадил меня на край тумбы, вызвало лёгкую дрожь. Пояс на халате был развязан так же стремительно. — Это всё моё. Ты моя. Мне не нравится, когда мою девушку подвозят до дома другие мужчины, даже если вы просто друзья. Никакого флирта, ни с кем. Тем более…

Мой глупый мозг во всей этой тираде акцентировался только на одном:

— А, а я твоя девушка?

— После того, что было, ты ещё сомневаешься? Да, ты моя девушка.

— И, и мы что? Мы будем встречаться? — в горле пересохло.

— Уже начали, с этого момента. И мне нравится твоя довольная улыбка.

— А, а как же все те, ну, сексапильные медсестры? И во время ночных дежурств…

Да, я буровила всякую чушь, но не спросить не могла. Трудно было поверить во все происходившее.

— Хочешь знать, когда у меня секс был в последний раз? — я кивнула, кусая губу и ожидая ответа. — В самом начале марта. До того, как я встретил тебя.

О, Боже! Это всё, о чём я успела подумать, пока губы Дамира не обрушились на меня.

— Сиди здесь, — мне было указано на стул, — я сейчас.

— Я бы поспала, — усаживаясь, я вытянула руку вдоль стола и опустила на неё голову, — никогда не думала, что секс может быть настолько выматывающим.

Искренний смех Дамира заставил меня приоткрыть один глаз. Он стоял, одетый в трикотажные брюки и белую футболку, и застегивал молнию на спортивной куртке. Мокрые взъерошенные волосы, такие тёмные, такие густые и такие вьющиеся, контрастировали с белозобой улыбкой. Широкие плечи и узкие бедра… О, теперь я знала его тело, мускулистое и поджарое, спортивное. И, кажется, стала от него зависимой. И пусть в ванной ничего кроме тисканья и обжимания не было, не считая страстных поцелуев, я была выжита как лимон. Наверное, поэтому меня его смех не задел.

— Мне нравится твоя искренность и непосредственность. Я скоро.

Дамир направился к двери, вот только мне оставаться одной в квартире не очень-то и хотелось. Тем более я не знала, как надолго.

— А ты?..

— Забыл кое-что в машине, — он обернулся, — позвони пока домой, скажи, что взрослая девочка сегодня ночевать не придёт.

— А меня сегодня никто и не ждёт, — я не поднимала голову, — мама уехала на дачу на все выходные, брат и Денис на дежурстве.

— А у нас ещё есть брат?

— Угу, — веки сами опустились, — старший.

«Кое-что» как оказалось было очередным фирменным пакетом из «kIвал». Аромат трав и специй коснулся моего носа, вызывая аппетит. А вид колдующего у плиты Дамира — совершенно иной голод. Но мозг всё ещё был в отключке, потому что ничем другим я не могла объяснить свой вопрос:

— Интересно, врачи, работающие в муниципальных больницах, много зарабатывают и могут позволить себе доставку из лучшего ресторана в городе?

— Достаточно, — Дамир хмыкнул, — на пару раз в месяц хватит. Но у меня завтра выходной и я решил себя побаловать. Имею право.

— Прости, не то, чтобы я интересовалась твоим благосостоянием, нет. Мне это неважно, просто…

Глупо было оправдываться, но судя по квартире и её обстановке, не говоря уже о шмотках, вишенке и пресловутой доставке, моему джигиту хватало не просто на хлеб с маслом, но и на бутерброд с икрой.

— Ты не вегетарианка? Мясо ешь?

Благо, хозяин квартиры тему своего достатка решил замять. Обиделся или нет, я не знала. Или счёл меня кем? Меркантильной и корыстной?

— Мясо ем, — я понуро кивнула, стараясь избегать любопытного взгляда, — но курицу и рыбу люблю больше.

— Ты просто не ела правильного мяса, приготовленного правильным мужчиной.

Выключив плиту и накрыв сковороду крышкой, Дамир поставил на стойку большую тарелку с овощами гриль. У меня слюнки потекли только от одного вида кружочков баклажанов, ломтиков перца и помидоров. И это всё приготовил он сам? Вот это да, сказка, а не мужчина. Я, давясь слюной, потянулась к блюду, в надежде схватить и сунуть в рот маленький кусочек, но получила по рукам.

— Умей ждать.

— А если я проголодалась и хочу есть?

— Три минуты ничего не решат.

Он снова усмехнулся, продолжая выставлять на стол баночки с соусами, еще одну тарелку, но уже со свежими овощами и травами, и корзиночку с лепешками.

— Мне это порезать? — я указала на помидоры и огурцы, вид которых говорил, что они были собраны с грядки не так давно. — И где тридцатого апреля можно найти такое?

— Это секрет. Резать не надо, так ты не почувствуешь всего вкуса, надо откусывать и есть, — он снова повернулся к шкафчикам и открыл один, доставая из него тяжелый хрустальный графин и два бокала. — Думаю, пять граммов коньяка будут кстати.

— О, подарок от благодарных пациентов? Вот только, я не люблю коньяк.

— Попробуй, — янтарная жидкость огладила стенки бокала. — Это лучший в мире коньяк, потому что его делает мой отец.

— Пахнет вкусно, — я склонилась над напитком. — Чем-то терпким. Твой отец, он любитель? Делает только для себя?

— Он профессионал. У него свой небольшой винный завод, который перешел к нему от моего деда. Дед решил отойти от дел, нет, он присматривает за процессом, как технолог. Но бизнес отдал в руки отца и моего старшего брата, — и, перед тем как сесть, Дамир поставил передо мной тарелку с мясом, которое выглядело так, словно сошло с кулинарного постера. — За нас?

За нас… Коньяк обжёг горло и осел на языке вкусом спелого терпкого винограда. Естественно, я поперхнулась. Не особо люблю крепкие напитки, шампанское мне нравилось больше. Но чувствуя, как тепло

— Это божественно.

— Рад, что тебе нравится, — я старалась игнорировать пристальный взгляд. Если ему не по душе, с каким аппетитом я ела, то, это его проблемы. Вот только почему, если мне нравилась еда, я должна это скрывать и ковырять вилкой в тарелке? — Так значит, ты работаешь в детском саду?

Это что? Лёгкая светская беседа или стремление узнать меня получше? Я пожала плечами:

— Да, музыкальным руководителем. Знаешь, утренники, праздники, развлечения. Но я не массовик-затейник, нет. Я учу детей любить и понимать хорошую музыку, мечтать, думать. И просто отпускать себя и снимать стресс, танцуя под ритмичные биты, пусть они и положены на незатейливый мотивчик с приставучим текстом. И мне не просто нравится моя работа, я люблю её.

— Это здорово. Стало быть, ты владеешь инструментом? Играешь на пианино?

— Ну, — я тянула гласную, смакуя то, как он сказал, что я владею инструментом. — Да. Читаю с листа.

— Очень круто, моя тётя умеет это. Ты поёшь?

— Совсем немного. Стать профессиональным исполнителем в мои планы никогда не входило, — я продолжала наслаждаться отличным мясом, но этот взгляд зелёно-карих глаз и довольная усмешка не давали покоя. — Что ещё? — я отложила столовые приборы. — Если ты, если тебя смущает, я смущаю… я, пожалуй, пойду.

И я была готова поступить именно так, уже сползла со стула, но Дамир остановил.

— Нет, ничего такого. Наоборот, мне нравится смотреть как ты ешь. У нас в семье принято наслаждаться едой. Просто, — он помедлил, — не могу не спросить, джигит это я, тут и гадать не надо. А вишенка? Ты?

Вишенка? Я сглотнула и потянулась за водой, но, не глядя, опрокинула в себя остатки коньяка одним махом. Кашляя и давясь слезами, пыталась сообразить, когда сболтнула лишнего. То, как быстро Дамир оказался возле меня, протягивая стакан воды и помогая восстановить дыхание, уже не удивляло. Но он ждал ответ, и мне не оставалось ничего иного, как сказать ему правду.

— Вишенка, нет, это не я. Это твоя машина. Я, она такая красивая и… Я прохожу мимо неё каждое утро. Но что ты её хозяин не знала до недавнего времени, вот. А откуда ты?..

— Ты болтаешь во сне, ты знала это? — мужские ладони обхватили моё лицо. Большой палец оглаживал нижнюю губу. — Возможно, на тебя так подействовали обезболивающие. Ты говорила о маленькой вишенке, и о том, что несносный джигит один владеет ею. А я хочу владеть тобой.

Его губы коснулись моих. Легко и невесомо, скорее даже целомудренно, первые пять секунд. И я хотела наслаждаться этим, приоткрыла рот, но тут его язык ворвался внутрь, заявляя свои права и захватывая. Он дразнил, пробовал, сводил с ума. Одна рука Дамира переместилась к моей шее, другая так крепко обхватила задницу, толкая ближе и позволяя ощутить, как твердый член прижался к бедру. Голова кружилась, и не только от выпитого залпом коньяка. Больше от понимания, что это я делала с ним. Я. Никто другой. Точнее, никакая другая. И от осознания этого мои внутренности превращались в желе и таяли под горящим взглядом и не менее горячим натиском.

— Идём.

Прерывая поцелуй, Дамир взял меня за руку и повёл в спальню. Не знаю, изменилось ли что-то в этой комнате с тех пор, как я была тут. Разве что кровать была застелена. И подушки не были прислонены к изголовью. Рассматривание интерьера, увы, не избавило меня от ощущения непонятной неловкости и растерянности. Не то чтобы я не знала, что будет дальше. Просто… ну вот как себя вести? Лечь на кровать самой или?.. Почему так всегда? Не важно, первый ли это раз с новым парнем или нет?

Но Дамир отвлек меня, улыбаясь, он потянулся к поясу халата и развязывая его наклонился, оставляя поцелуй на щеке. От этого простого действия у меня закружилась голова. Чувствовать его дыхание на лице, его тело рядом с собой, наслаждаться всеми запахами сразу доставляло удовольствие. И неловкость пропала.

Сейчас всё было по-другому. Всё чувствовалось совсем иначе. Нежные касания, внимательный взгляд, как будто Дамир не просто изучал, исследовал моё тело, стараясь запомнить реакцию на каждое прикосновение. Его мягкие теплые губы, властные пальцы, сводили с ума. Заставляли кипеть кровь, сбивали дыхание и томным протяжным стоном вырывались из груди.

Я была наполнена этим мужчиной, чувствовала его глубоко внутри, закрывая глаза и забывая сделать вдох. Сейчас не было спешки, не было дикого необузданного желания утолить голод. Было наслаждение простыми движениями; безупречным трением внутрь и наружу; серьёзным взглядом, в котором я тонула; словами, на незнакомом мне языке, что заставляли улыбаться и чувствовать себя желанной даже несмотря на то, что я не понимала ни одного из них.

Удовольствие медленно скручивалось в тугую пружину, усиливало чувствительность, пока на первый план не вышла одна единственная мысль, что мне просто необходимо кончить. Но как бы сильнее и быстрее не закручивалась эта спираль, полностью сжаться, а потом выстрелить у неё не получалось. Не хватало лишь пары миллиметров, но ведь они на самом деле не так уж и важны. Важно вот это чувство единения. И потом, оргазм, он же… я не должна испытывать его каждый раз?

Вдруг, совершенно внезапно и неожиданно, Дамир ударил ладонью по моей заднице. Довольно сильно, потому что вспышка боли пронзила меня: от места шлепка, вверх и вниз, до кончиков волос на голове и ноготков на пальчиках ног. И ещё раз. И ещё. Я закричала, не в силах справиться со всеми нахлынувшими разом эмоциями. Внутри всё сжалось, пружина выстрелила, унося меня в темноту и вынуждая упасть на грудь Дамира.

— Вот так, моя хорошая, — он кончал со стоном, глубоко внутри меня. — Моя маленькаяциIцI. Стрекоза…

Было плевать, что мы оба потные. Что лёгкие горели от нехватки воздуха. Важны были крепкие объятия и нежные, почти невесомые поцелуи. Мы перевернулись, точнее, Дамир перевернул нас. Теперь я практически лежала на нём, но поменять позицию не было ни сил, ни желания. Но хватило меня ненадолго.

— Жарко, — я потерлась кончиком носа о мужскую грудь, пытаясь отодвинуться и лечь головой на подушку.

Но усмешка Дамира запуталась в волосах. А руки сильнее сжались вокруг моего

— Терпи. И привыкай. Мне тоже непривычно, но, не хочу никуда отпускать тебя. И я с тобой ещё не закончил.

Глава 10

Привыкай.

Не так-то это легко и просто. Особенно учитывая тот факт, как быстро всё закрутилось. И стакан холодный воды, что я держала в руках, собраться с мыслями не помогал.

Дамир уснул, а я, осторожно выбравшись из-под его руки, ускользнула сначала в душ, а потом на кухню. Ко мне сон, как ни странно, уже не шёл. Я привела в порядок всё вокруг, убрала остатки мяса и овощей в холодильник, упаковав их в контейнеры, и вот сейчас сидела, восстанавливала водный баланс и размышляла. Наверное, стоило одеться и уйти. Ну мало ли, что он там сказал, что не хочет меня отпускать? Это всего лишь слова. А на деле…

Я сползла со стула и выдохнула, стараясь не обращать внимание на дискомфорт в теле. Секс — это хорошо, это здорово и классно. Это феерично. И несколько оргазмов это умопомрачительно. Но после него, не знаю, как там у мужчин, а у нас, милых, нежных и прекрасных, от трения двух тел возникают некоторые неудобства.

Дамир лежал на животе, согнув одну ногу и подсунув руку под подушку. Скорее всего, привычная для него поза. Свободная, вольготная. Поперёк кровати. Так что моё решение уйти сейчас абсолютно верное и правильное.

На носочках, боясь нарушить мужской сон, я потянулась за своими вещами, что висели на спинке стула. Бельё и платье. А вот где были чулки? И принесла ли я их сюда, вот в чем вопрос. Приседая и убирая волосы на одну сторону, я заглянула под стул и услышала над головой:

— Сбежать не получится. Клади всё назад и возвращайся.

Я вздохнула, но прикусила губу, стараясь скрыть довольную улыбку. Получается, что для счастья и отличного настроения нужно не так уж и много? Всего-то несколько слов, сказанных сонным голосом. Вещи вернулись на стул, но вот только я не спешила. Но Дамир ухватился за кончик пояса халата и тянул меня к себе.

— Прости что уснул, день был чертовски напряженным, внеплановая операция.

— Так может, может тебе лучше?.. А я пойду?

— Пойдёшь, ко мне в кровать.

Кивнув, он подтянулся к узлу, но я отпрыгнула и вцепилась в ворот. Всё равно тушевалась перед Дамиром и ничего не могла с этим поделать.

— Не одолжишь мне какую-нибудь из своих футболок? Мне так будет удобнее.

— А вот мне нет. Раздевайся, — из его глаз почти пропал зеленый цвет; карие радужки затягивали в свой омут. — Мне нравится твоё тело. Нравится держать тебя в своих руках. Но ещё больше нравится, когда ты подо мной. Нет, когда я в тебе. Быстро.

Я и не думала, что, во-первых, эти слова приятным румянцем отразятся на моих щеках. А, во-вторых, что так отреагирую на тихий глубокий голос и подчинюсь. Я юркнула под одеяло, снова прижимаясь щекой к мужской груди. Его сердце стучало ровно, а рука лениво двигалась вниз и вверх по моей спине, расслабляя. Ещё чуть-чуть, и я точно усну. Но… важно думать и том, что будет после? Поэтому я приподняла голову.

— И все же, я лучше лягу на подушку.

— Почему?

— Потому что, — наполняя воздухом лёгкие, я выпалила, — потому что вот я усну, расслаблюсь и… и обслюнявлю тебя. Что? — видеть, как дрожат его ресницы и как он сжимает губы, было унизительно. — Все люди расслабляются во сне, уж тебе ли, как врачу этого не знать? И… и я не хочу… Скажешь, что твоя подушка всегда остаётся идеальной, когда ты спишь вот так? И что ты смеёшься?

— Ты можешь быть серьёзной?

— Могу, но не всегда. Хотя сейчас я абсолютно серьёзна.

Я насупила брови, от обиды. Но то, как быстро Дамир навис надо мной, перекидывая ногу через моё тело, и быстро чмокнул в кончик носа, отодвинули обиду на второй план.

— Мы с тобой, наши тела то есть, обменялись куда более значимыми жидкостями, чем какие-то слюни.

И вот тут меня торкнуло. Это не давало мне покоя весь вечер, ускользало, отодвигалось на второй план, уступая место страсти и сексу. А вот сейчас. Наверное, я побледнела, потому что Дамир напрягся. Свёл брови в одну линию и молча изучал меня.

— Что случилось, стрекоза?

— Мы, — слова застряли в горле и царапали голосовые связки. Только не паниковать. — Мы не… не предохранялись, да?

— Нет. Я подумал, что и я, и ты работаем в таких учреждениях, где плановые медосмотры дело привычное. Тем более ты сказала, что у тебя давно никого не было. И у меня. Так что мы оба чисты.

— Дело не в этом, — мои ладони упёрлись в мужскую грудь. — Ты не использовал защиту. А я, я не на таблетках.

— Упс, — Дамир опустил голову и запутался пятернёй в густых волосах на затылке. — А вот это уже проблема.

— Ещё какая.

— Ты доверяешь мне?

— Честно? — я хмыкнула.

— Я решу это, даю тебе слово врача. Но в будущем нам надо уладить это дело. У тебя есть гинеколог?

Тревога так до конца и не отступила. Как он собрался все решить сейчас? Уже после того, как? Напомнить ему глупую пошлую шутку, что член не нос, назад не шмыгнешь? Или? Он что, на что он намекает, спрашивая про гинеколога?

Но, наверное, на моём лице всё было написано, потому что Дамир уточнил:

— Противозачаточные. Их назначает врач.

— Пф, они продаются в аптеке в свободном доступе.

— К подбору любого лекарства следует подойти основательно, — ох, я была готова закатить глаза. В следующий раз стоит напомнить себе не связываться с докторами. — Ладно, и это моя забота. Я постараюсь больше тебя не подводить, — мягкие губы коснулись моих губ, успокаивая и распаляя одновременно. Но Дамир неожиданно отстранился. — Это может стать проблемой.

— Что именно?

— Моя работа.

Господи, помоги мне сдержаться. Не помог. Я усмехнулась, закатывая глаза:

— О, да. Уже стала. Выслушивать вот такие лекции всякий раз? Увольте.

— Я не о том. У меня не получится всё спланировать заранее. Точнее, получится, но в последний момент может сорваться. Приёмы в «Астро» ещё куда ни шло, но вот смены и дежурства в больнице,

— То есть, — я улыбнулась, ерзая под ним, — ты все-таки на полном серьёзе предлагаешь мне встречаться?

— Ай, женщина! — Дамир перевернулся, меняя нас местами. Теперь я была сверху. Села, опираясь ладонями о мышцы его груди, и сдула волосы с лица. — Я уже сказал, что ты моя. Моя! Поняла? — я неуверенно кивнула.

Я лежала, смотрела на переплетённые пальцы наших рук, и старалась дышать ровно. Неужели всё это правда? Я в квартире Дамира. В его кровати. Ночь, проведённая с ним. Возможно, когда он проснётся, всё будет совсем иначе? Исчезнет лёгкость и снова появится чувство неловкости, только уже взаимное? Но разве тогда стал бы он обнимать меня вот так всю ночь, прижав спиной к своей груди? Ну, ладно, не всю, мы ещё занимались любовью. И это было сродни чистому блаженству, что огненной лавой растекалась по венам. Этот мужчина знал женское тело. Моё так точно. Возможно, тут большую роль сыграла его врачебная практика? Ну, он же изучал анатомию. Или же богатый опыт с другими женщинами? А вот об этом думать было неприятно. Хотя, глупо ревновать человека к его прошлому. К прошлому, в котором меня не было и в помине.

Но вот как вести себя дальше? Со взрослым мужчиной? Может стоит уйти? Быстро и по-тихому? И обойтись без напрасных ожиданий? И, не зная, что делать и как поступить, я лежала и кусала губу пока не почувствовала на плече влажный след от поцелуя. Ох, это заводило. Сильно.

— Привет, — теплота его голоса окончательно прогнала сон. — Ты как себя чувствуешь?

— Привет, — я не могла сдержать радостную, но глупую улыбку. — Морально и эмоционально великолепно.

— А физически?

Я вздохнула, что мне сказать? Что за все те оргазмы, что испытала ночью, я готова смириться с небольшим дискомфортом? Хотя, как небольшим? Болело все тело, и я не удивлюсь, что не смогу устоять на ногах, потому что мышцы ныли от интенсивной физической нагрузки. Наверное, стоило записаться на занятия по пилатесу.

— Понятно, — Дамир усмехнулся, так и не дождавшись моего ответа. — Теплая расслабляющая ванна будет как раз кстати. С меня завтрак, а потом решим, что будем делать дальше.

Что будем делать дальше…

Я не знала, что под этим подразумевал Дамир. Делать что-то вообще? Как планы на день, на вечер? Или глобально и касательно наших отношений? Если они, конечно, эти отношения, у нас были.

Высокая чаша в душевой кабинке была достаточно глубокой. Но меня все равно хватило только минут на пятнадцать. Лежать и просто смотреть в потолок особого желания не было. А бороться с мыслями, что лезли в голову, я могла только занимаясь чем-то физически. Например, соображая перед зеркалом, как привести в порядок себя и свои волосы, не имея под рукой нормальной расчески и косметички? Собрать пятернёй высокий хвост и закрутить его в узел я ещё могла. Но вот без туши для ресниц тяжеловато.

Я вышла на кухню одетая в платье, но босиком, и наткнулась на внимательный взгляд хозяина квартиры. Он даже перестал разливать чай, как мне показалось, неодобрительно сведя брови в одну линию.

— Даже так?

Речь явно шла о том, что я пренебрегла его футболкой. Но я только пожала плечами:

— Подумала, что у тебя есть планы на остаток твоего законного выходного дня, и что мне лучше…

Но меня перебили. Указали на стул за накрытым к завтраку столом.

— Остаток своего законного выходного дня я хотел провести с тобой. Ешь, это яичница с помидорами. Зелень, если любишь, добавишь сама, — он кивнул на разделочную доску, — так что выбираешь? Можем остаться дома и посмотреть какой-нибудь фильм, а можем погулять по городу.

Остаться в квартире с Дамиром? Сидеть рядом, на диване, как влюблённая парочка? Тискаться и обжиматься? Целоваться, зная, куда и к чему поцелуи могут привести? Ответ очевиден, разве нет? Но гулять с ним, держаться за руки, совершенно ни о чем не думая и никого не стесняясь? Закусив губу, я посмотрела на Дамира.

— А что предпочтешь ты?

И снова дерзкая ухмылка отразилась на его лице.

— Странно, да? Даёшь женщине право выбора, а она тут же его делегирует, отдавая себя во власть мужчины, — он отложил вилку и отпил из чашки. — Конечно, я хочу остаться с тобой дома, но боюсь, точнее уверен, что на данный момент это не лучший вариант. И дело не в том, что ко многому ты ещё не готова, — от этих слов волна электрического тока прошлась по моему телу. Интересно, что он имеет в виду? — А потому что мы не совсем правильно начали. Я должен ухаживать за тобой, водить на свидания, баловать. Так что…

— Хорошо, — не скрывая улыбки, я соскочила со стула, — тогда пойду собираться.

— Сколько тебе нужно на это времени? — Дамир шёл за мной в спальню.

— Ну, думаю, если остаться в этом платье и просто причесаться и почистить перышки, то… полчаса или около того.

Я знала, что Дамир стоял за моей спиной, в дверном проходе, прислонясь плечом к стене, и наблюдал, как я раскатывала чулки по ноге, поставив мысок на край кровати. Да, я дразнила его, но мне это было необходимо. Необходимо ощутить его влечение, его похоть и желание обладать, чтобы быть уверенной в себе.

— А если ещё и переодеться?

— Тебе не нравится моё платье? — быстрый взгляд из-за плеча сказал мне о многом. Его горячий взгляд.

— Мне не нравится, что при одном неосторожном движении твоё платье задерётся и каждый сможет увидеть то, что принадлежит мне. А именно твои ножки в чулках и твою умопомрачительную задницу. Которую я безумно хочу.

Последняя фраза была произнесена шепотом, но я услышала. И кровь вскипела в жилах. Поднимая руки вверх, я закружилась на месте прекрасно зная, что юбка взлетит возмущенной волной, выставляя на обозрение и мои ноги в чулках, и попу в кружевных трусиках.

— Вот так?

Перехватив ладонь, Дамир провел меня под рукой, быстро и резко прижимая спиной к своей груди и перехватывая поперёк талии. Прикусил мочку уха, заставляя вскрикнуть и тем самым, вынуждая сосредоточиться на нём. Тихий голос звучал грозно:

— Не играй со мной.

— Почему?

Это он погорячился. Последствия, что прекрасно ощущались даже через грубую ткань джинсов, мне очень даже нравились. Я не знала, когда Дамир успел надеть штаны, но я сама, оттопырив задницу, прильнула к заметной выпуклости. Сердце в груди качало кровь с неимоверной скоростью, а в голове шумело так, что я не могла дышать ровно. И, господи, мне надо было унять бешеную пульсацию между ног. Такую горячую. Облизав пересохшие губы, я чуть наклонила голову:

— Ты намеренно пугаешь меня? — наверное, мне следовало бояться такого незнакомого Дамира. Вот только адреналин подстёгивал к противоположным действиям. — Мне стоит бежать от тебя?

— Я не пугаю, а предупреждаю, — длинные пальцы втиснулись между моих плотно сжатых коленей, уверенно двигаясь вверх по внутренней стороне бедра. И если бы твердая рука не держала меня, я бы рухнула. — Это моё, — я застонала, стоило Дамиру коснуться влажных трусиков, — я долго ждал, потерял надежду и вот…

— Давай, — закатив глаза и облизывая губы, я юлила задом, подставляясь под дерзкие ласки. — давай никуда не пойдём, пожалуйста.

Моя просьба была похожа на скулёж жалкого котёнка, и я знала, что Дамир довольно ухмылялся, но мне было всё равно. Я впервые испытывала такую потребность в сексе. Наверное, я просто стала зависимой от секса именно с этим человеком.

— К дьяволу всё! — он отстранился, и я слышала, как вжикнула молния на джинсах. — Коленями на край кровати, — подол платья взлетел вверх, ворохом ткани опускаясь на спину, как только я выполнила его просьбу. Или приказ? Удерживая за талию и приподнимая, Дамир избавил меня от белья. — Ноги шире, упрись вытянутыми руками в матрас. И держись, стрекоза. Это будет быстро, но, прости, не уверен, что нежно.

Сильная рука опустилась на моё бедро, удерживая на месте и направляя. Дамир двигался размеренно, с каждым толчком постепенно, но уверенно проникая в меня. Почти вышел, замирая и наполняя лёгкие воздухом, я слышала его тяжелый вздох. А потом…

— О, Боже!

Резко и быстро, одним движением он достиг предела. Мир рассыпался на сотни радужных осколков в накрывшем меня оргазме. Словно временная воронка затягивала в непознанную глубину космоса. И я не знала, вернусь ли обратно.

Глава 11

Говорят, что влюблённого человека легко узнать по рассеянному взгляду и блаженной улыбке. По медлительной походке и вечному витанию в облаках. Была ли я такой? Не знаю. Во мне кипела энергия. Хотелось творить и вытворять. Носиться с ребятнёй на площадке, играя в салочки, или хихикать, зажимая рот ладонью и прячась за углом веранды, в ожидании, когда меня застукалят. И было странно, что на работе ко мне прилипло новое прозвище. «Вот стрекоза неугомонная!», — пожилая воспитательница улыбалась, качала головой, но была довольна, так как подвижные игры на прогулке я взяла на себя.

А дома было немножко грустно и тоскливо, и два дня, проведенные с Дамиром, казались сказкой, фантазией или сном. Конечно, я ждала, что он позвонит, что захочет встретиться снова и начнёт ухаживать «правильно». Свидание в кино или кафе, обычная прогулка, как тогда, в парке, но вечером. Но вместо этого были только смс по утрам и вечерам. Нет, кто бы спорил, что приятно получить сообщение о том, что он хочет, чтобы я ему приснилась. Или что он скучает. Но живого общения я жаждала больше. И не понимала, что происходило, между нами, на самом деле.

И это моё подвешенное состояние не укрылось от Юльки. Рассказать ей всё, честно и откровенно я не могла хотя бы потому, что сама не до конца была уверена в ситуации. Но ещё каким-то шестым чувством я понимала, какой будет её реакция на Дамира. Она не кинется ко мне с радостными объятиями, она одарит меня скептическим взглядом, наклонив голову к плечу. У каждого человека свои стандарты счастья. Наши когда-то совпадали. Но всё менялось в этом мире. Или всё зависило от человека, с которым ты рядом? Но в том, что она не поняла бы меня и вряд ли поддержала, я была уверена. Поэтому и молчала. И старалась не смотреть и не поворачивать голову в сторону вишенки, если она вечером стояла на своём привычном месте.

Мы почти каждый день, ближе к закату, выводили на длительную прогулку Грома. Делали большой круг, направляясь в сторону «Алешкиного» пруда, местной достопримечательности. Искусственный водоём в виде сердца. По пути пёс мог свободно побегать по полю, а Денис отработать с ним команды. А возвращались, проходя как раз мимо дома Дамира. Его машина не всегда стояла на месте и мне оставалось только гадать, где он мог быть. Но в те вечера, когда я видела вишенку, сдержать улыбку получалось с трудом. Странно, я радовалась машине и злилась на её хозяина.

— Это она?

Юлька толкнула меня плечом, кивая на спортивную красавицу. Сегодня мы гуляли вчетвером, без Женечки. И это радовало, потому что её присутствие в нашей компании немного давило на меня. Я чувствовала себя тем самым ненужным и лишним пятым колесом в телеге. Мой брат и Денис всегда были лучшими друзьями. Сейчас, наконец-то, Ярик и Юля поняли, что всё время нравились друг другу, и строили отношения. Но они всё чаще стали устраивать двойные свидания, а мне там не было места.

— Угу, — я вздохнула, тоскуя по несносному джигиту. Заявиться что ли к нему вот так, нежданно и негаданно? — Правда, красивая?

— Ну, она отличается ото всех, — Юлька скривилась, — такая же дерзкая, как и её владелец.

— А, а ты его знаешь? — я остановилась, гадая, что имела в виду моя подруга.

— Нет, конечно, но ты же говорила мне, что это джигит. А они все такие, наверное, самоуверенные и не из робкого десятка.

Был ли Дамир именно таким? Скорее всего, если судить о нём по первому впечатлению. Но, к счастью, Юлька никогда не тонула в глубине его удивительных глаз.

— Я поговорить с тобой хотела, — Юлька крикнула парням, чтобы они шли вперёд и не ждали нас, и взяла меня под руку. — Ярослав пригласил меня 9 мая на шашлыки, на дачу к дяде Паше и твоей маме.

— И что в этом удивительного? — я фыркнула. — Это традиция, и потом, ты бываешь там с нами каждый год.

— Ну, сейчас всё

— Это здорово! И наконец-то, честно! — я сжала подругу в своих крепких объятиях, искренне радуясь за неё и брата. — Давно было пора. Я так рада!

— И я. Но, — останавливаясь и поворачиваясь ко мне, она вздохнула. — Денис Женю пригласил, с той же целью.

— О, а вот это новость, — стараясь не показывать замешательства, я невольно перевела взгляд на вишенку. — Быстро у них всё.

— Да, но дело не в этом. Женечка, она хоть и хорошая, но я за тебя переживаю.

— А что за меня переживать? — передёргивая плечами я вымучила из себя улыбку. — Рада за них.

— Ну, понимаешь, мы же будем парами, а ты, ты одна. И на салют потом…

Да, в нашей семье были свои традиции празднования этого дня. Когда были живы бабушка и дед, мы собирались дома за празднично накрытым столом как раз перед «Минутой молчания». Минута молчания осталась, а вот праздничный стол переехал на дачу, где мальчишки, во главе с дядей Пашей, стояли у мангала и жарили мясо, открывая дачный сезон. И мы по-прежнему чтили память тех, кто погиб на фронтах в годы Второй мировой. А потом возвращались домой, переодевались, и ехали смотреть салют. Но уже года два или три мама и дядя Паша оставались за городом, а мы, молодёжь, шли гулять. Вчетвером. Но, не в этот раз.

— Да всё нормально. Я могу и не ходить, не мешать вам. Но от шашлыков не откажусь, не надейся, — было обидно. — Я поеду к своей маме, на дачу, которая принадлежит ей.

— Ланка, да я вовсе не это имела в виду, — Юля старалась приблизиться ко мне, но я упрямо отступала от неё. — Как объяснить-то? Ну, вот раньше нам же было хорошо всем вместе. А сейчас эта Женечка. Я люблю Дениса, но, прости, он сделал неправильный выбор. Может ты как-то позаигрываешь с ним что ли?

— Это выбор Дениса и вмешиваться в него ни я, ни ты не будем. И не переживай, у меня всё хорошо.

— Но, Лана…

— Всё хорошо!

Я оборвала подругу на полуслове, развернулась и стремительно направилась к дому. Закрылась в своей комнате и лежала, глядя в потолок. Глупо чувствовать себя лишней, но так и было. И ещё какой-то ущербной. Ну почему со мной всё не так? Ярослав с Юлькой, Денис с Женечкой. Интересно, если бы я осмелилась пригласить Дамира, как бы он повёл себя? Нет, я понимала, что ещё рано загадывать, но… Согласился бы или нашёл дурацкий повод для отказа?

Телефон запищал. Поворачиваясь на бок, я вытянула руку, пытаясь нашарить смартфон.

«Видел тебя и твою подругу. В окно. Всё в порядке?»

Довольно ухмыляясь, почти как Дамир, я закатила глаза: проницательный, блин. Раз так переживает, мог бы и спуститься. Но вместо этого я настрочила:

«Всё в порядке».

«У меня сегодня дежурство на скорой. И завтра. Птенчик, я ужасно соскучился».

И я соскучилась. Но в ответ, вытирая влажные щёки, написала всего два слова:

«Приснись мне».

Я закрыла глаза, наслаждаясь тем, как мелодично скрипели, раскачиваясь, садовые качели и наслаждалась тишиной и покоем майского дня. Плевать мне было на всех и вся; на эти влюблённые парочки; на довольные взгляды наших родителей, обращенные в сторону Ярослава, Юльки, Дениса и Женечки. И на немного сочувствующий, предназначенный мне. Ну, не смогли мы увидеться с Дамиром в эти майские каникулы и что? Наверное, на то были причины. Он же сказал, что с его графиком…

— Малышка, — выбираясь в реальность из своих беспорядочных и хаотичных мыслей, я повернула голову в сторону мамы, что присела рядом со мной, — я беспокоюсь о тебе. Почему не пошла с ребятами к ключу?

Если выйти за нижнюю границу нашего дачного посёлка, пересечь неглубокий овраг и луг за ним, то можно выйти к родникам, что мощно били из-под земли. Раньше, ещё будучи детьми, мы всё время ходили к ним, а потом и к Оке; спускались с высокого, почти обрывистого берега по извилистой тропинке, и купались. Но сегодня я предпочла остаться и не мешать влюблённым голубкам наслаждаться красотами местной природы.

— Не хочу, устала, — я легла, устраивая голову на коленях мамы. — Лучше побуду с тобой. Мне вообще надо было приехать сюда, к вам с дядей Пашей на несколько дней. Тут спокойно.

— Ты же не ревнуешь Дениса?

— Нет, — сердито усмехаясь, я покачала головой. — вот точно, нет. Я за него рада. И за Ярика с Юлей. За них особенно. Уж не знаю, кто первым из них решил объясниться, а то так и ходили бы всю жизнь, тупо строя друг другу глазки и доканывая меня своим нытьём.

Несколько секунд мы молчали. Мамины пальцы, совсем как в детстве, перебирали прядки моих волос. И от этого на душе было легко и свободно. И мирно.

— Ну а ты? Что на личном фронте у тебя?

— Пока ничего.

— Миланочка, я знаю тебя. И знаю твой взгляд. Ты влюбилась, но что-то тебя беспокоит. Не хочешь поговорить?

— Хочу, но пока не о чем, честно. Но, как только, даю честное пионерское!

— Ладно, пионерка, поверю тебе на слово. А сейчас пойдём на стол накрывать, минута молчания скоро.

Мы задержались на даче и поэтому времени на то, чтобы заехать домой и переодеться не было. И этот факт расстраивал только Женечку, потому что и я, и Юлька, и ребята брали с собой сменные вещи. Кто же виноват, что Денис не удосужился сказать об этом своей девушке? И потом, как бы дядя Паша ни усовершенствовал дом, подведя к нему все удобства и душ в том числе, она знала, куда ехала. Но почему-то её жалобы, пусть и тихие, бесили и раздражали только меня.Прическа растрепалась, платье помялось, маникюр испорчен, а завтра на работу.Я буквально прилипла носом к боковому стеклу машины, вжавшись в заднее сиденье, и старалась абстрагироваться от всего происходящего. Нет, я не ревновала Дениса, боже упаси. Просто нам же было так здорово в нашей тесной компании. Вот только почему-то чужой сейчас чувствовала себя я. Ярослав одной рукой

— А ты не думала сменить работу?

Замерев, я повернула голову на умилительный голос Женечки.

— Нет. С чего вдруг мне это делать?

— Ну, ты одна. В детском саду нормального парня не встретишь, — она усмехнулась, — разведенца в лучшем случае, да ещё с багажом в виде жены и парочки детишек.

— Спасибо за беспокойство обо мне, но, я уж как-нибудь сама разберусь с этим. Мне моя работа нравится. Не думала, что ты решила стать администратором в частной клинике только потому, что там можно подцепить «нормального парня».

— Ну, нам неплохо платят.

— И мне вполне хватает на жизнь. Не понимаю, к чему ты ведешь?

— Миланка, — я перехватила в зеркале заднего вида взгляд своего брата, — не ершись.

— И не думала.

Хотя, думала. Не понимала, к чему милая Женечка завела этот разговор, но для себя уже решила, что по-тихому сольюсь из этой компании. Видимо раздражение было взаимным. И я собиралась дать отпор, но в этот самый момент телефон в моей руке завибрировал. Вытаращив глаза, я смотрела на имя, что высветилось на экране, и глупая улыбка расползалась по лицу.

— Мы уже почти приехали? — прижимая смартфон к груди, чтобы никто не мог увидеть экран, я обратилась к брату. — Мне нужно ответить, можно я выйду, а ты пока поищешь место для парковки.

— Хорошо, только никуда не уходи.

— Не уйду.

Я выскользнула из машины, уверенная в том, что свободное место Ярик будет искать долго. Половина города была перекрыта; на площадь, где сейчас шёл праздничный концерт, а потом и должен был состояться салют, пропускали только через рамки металлоискателя, что были расставлены по всему периметру. Но сейчас мне это было совсем не важно.

Я поднесла телефон к уху и борясь с волнением ответила:

— Да?

— Скажи мне, что вы с ребятами решили сходить на салют, — в голосе Дамира слышалось беспокойство.

— Скажу, только что приехали. А что такое?

— У тебя паспорт с собой?

— Дамир, ты… С собой, но я не понимаю.

— Поймешь, когда придёшь ко мне. У центрального входа в парк, под аркой, передвижной медпункт.

— Но, — я оглядывалась по сторонам, отыскивая машину брата, — но меня не пропустят, наверное.

— Пропустят, я договорюсь, вот для этого и нужен паспорт. Давай, птенчик, лети ко мне, я жду.

О, Боже! Да я прямо сейчас была готова сорваться с места и, пробираясь сквозь толпу, лететь к Дамиру. Но не предупредив ребят я этого сделать не могла.

Влюблённые парочки стояли возле внедорожника, спинами ко мне, и о чём-то оживлённо спорили. И когда до моих ушей долетел разговор, обида с новой силой скопилась в уголках глаз. Свои доводы приводила Женечка, а остальные, и Юлька в том числе, молча её слушали.

— … она всюду таскается за нами, точнее, вы её таскаете. Найдите ей кого-нибудь, потому что мне не нравится, как она смотрит на нас с Денисом.

— А может и правда стоит Ланку с кем-нибудь познакомить, а, — такого я от лучшей подруги не ожидала. — Ярослав, ну есть у вас на службе свободные парни?

— Юля, о чем ты говоришь? Милана моя сестра! Чтобы я сводил её с кем-то?

— А что такого? — и снова Женечка. — Ну давайте я познакомлю её. У нас в клинике есть практикант, он стажируется и учится, вполне такой ничего себе. Ну, может он не совсем впишется в нашу компанию, так оно и к лучшему?

— Дэн, угомони свою девушку, — и тут я дала о себе знать. — Милана? Всё в порядке.

— Да, — я избегала испуганного взгляда Женечки и немного виноватого Юльки, — тут такое дело, — повертев телефон в руке, я продолжила, — мне знакомые звонили, они тоже здесь. Так вот, я к ним пойду.

— Сестрёнка, — Ярик протянул ко мне руку, — ты не должна. Ты…

— Всё в порядке, правда. Телефон у меня под рукой, так что…

— Ну какие у тебя тут могут быть знакомые, — Денис сбросил с плеча руку своей девушки и направился ко мне. — Кто-то с работы? У вас коллектив не совсем твоего возраста, так что…

— Ну, ладно, — я закатила глаза, но не от досады, а надеясь на то, что противные слезинки закатятся обратно. — Не знакомые, а знакомый, — отмахиваясь от Юльки, я развернулась к Жене. — Я не нуждаюсь в твоей «благотворительности», — это слово было заключено в воздушные кавычки, — у меня есть… хотела сказать «парень», но это не совсем уместное слово, молодой человек, да. Просто, хотя, это не твоё дело. И, к сведению, Ярослав мой родной брат, Денис — сводный, и находиться с ними я имею гораздо больше прав, чем ты. Но, теперь мне и самой это не нужно. Счастливо оставаться.

Махая рукой, я развернулась и направилась в сторону парка стараясь не обращать внимания на брата, который звал меня. Кажется, они там все начали ссориться, но плевать. Мне были нужны утешительные и ободряющие обнимашки от Дамира. Срочно. Но увидев его в темно-синей форме с серыми светоотражающими полосками, строгого и собранного, поняла, что в паре метров от меня стоял взрослый мужчина. Врач. И что я, ну вот никак ему не подходила.

И снова стушевалась перед ним. Вцепилась в ремешок сумочки и нерешительно топталась на месте. Пока он первым не заметил меня и не поманил к себе. И всё, я утонула в его объятиях, вдыхая запах лекарств и успокаиваясь от тёплого поцелуя в макушку.

— Я соскучился, прости, что всё так получилось.

— И я соскучилась, — задирая лицо, я всматривалась в зелёно-карие глаза. — Ты же говорил, что твоя работа…

— По идее не должна мешать моей личной жизни. Но, не всегда всё бывает так, как мы хотим. Идём, я познакомлю тебя со всеми.

И познакомил. Другие врачи, медсестры, водители скорой; охрана в виде полицейских. Все так тепло и с пониманием отнеслись к сложившейся ситуации, потому что сами побывали в ней и не раз. Эти люди не могли провести с родными и близкими выходной, такой значимый для всей страны, потому что принесли клятву верности обществу. Кто-то

— Дамир, у нас травма, — медсестра кивнула в сторону полицейских, что под руки вели мужчину, по лицу которого текла кровь, — и не одна.

Компания мужчин средних лет, со сбитой и содранной на костяшках кожей, и среди них один бедолага, которому досталось больше всех.

— Его возьмём. Зоя Павловна, обработаете остальных?

— Конечно, — пожилая женщина вздохнула и покачала головой, натягивая на лицо медицинскую маску. — И ведь умудрились же алкоголь пронести через посты, ни о ком не думают.

Пострадавшего провели, усадили внутрь шатра у смотрового столика. А я, как дура, шла за ним, всё ещё держа в руках чай и пирожок. Дамир, непонятно, когда и как успевший надеть поверх костюма защитный халат их тонкого нетканого материала, в перчатках, маске и пластиковых очках, направил на бедолагу яркую лампу. Он что-то спрашивал у пациента, показывал пальцы и ждал ответа, пока медсестра обрабатывала рану. И он не видел меня, но его строгий окрик заставил вздрогнуть.

— Выйди отсюда.

— Но, может я помочь смогу?

— Выйди я сказал! Нина, дезинфицирующего раствора больше, я пока набор возьму, — но я все так же нерешительно топталась на месте. И, покачав головой, Дамир кивнул в сторону какого-то белого бокса. — Антисептик на столе, протри руки и открой мне стерилизатор.

Я так и сделала, сияя довольной, до ушей, улыбкой. И только хотела сказать, что могу быть полезной, как на меня снова цыкнули:

— А теперь брысь отсюда.

— Но, но почему?

— Да потому, — Дамир покосился на пациента, а потом наклонился ко мне, — что у него рана глубокая, мне ему швы наложить придется без анестезии, она его просто не возьмет с таким количеством алкоголя. А учитывая то, что ты была готова грохнуться в обморок только от одного вида шприца… Кого мне или Нине откачивать в первую очередь?

— Ой, да… Я, я поняла, буду там.

Я пробыла в одиночестве минут пятнадцать или чуть дольше. Отвечала на сообщение брата, что со мной всё в порядке, когда рядом пристроился Дамир.

— Ярослав?

Новые интонации в его голосе заставили усмехнуться: этот мужчина ревновал меня. И, закатывая глаза и не скрывая восторга, я ответила:

— Это мой брат. Честно, — но зелено-карие глаза недоверчиво смотрели на меня из-под хмуро насупленных бровей. — Ну стала бы я переписываться с кем-то, когда я с тобой, подумай сам. Мы немного повздорили, и он переживает, вот и все. Я не играю с тобой, честно. Хотя мне и не совсем понятна природа наших… отношений, если они есть.

Вставая, Дамир протянул мне руку; заключил в кольцо рук, прижимая спиной к своей груди и, проводя кончиком носа по волосам на макушке, тихо произнёс:

— Они есть, не сомневайся. Я обещаю что-нибудь придумать, — пауза, что повисла в воздухе, не была неловкой. — Твои волосы пахнут костром.

— Да? — я смутилась. — Значит, не выветрился запах… Мы на даче были, дядя Паша жарил шашлыки, это своеобразная традиция. И что ты снова ухмыляешься? Скажешь, что это были неправильные шашлыки, из неправильного мяса и приготовленные неправильным мужчиной?

— Не знаю, я их не пробовал. Но сейчас ты мыслишь стереотипно. Скажу тебе по секрету, что не каждый кавказский мужчина умеет жарить мясо на открытом огне. Я так точно нет. На гриле, дома, другое дело. Но если ты хочешь правильного мяса, то тебе стоит попробовать его. Мой дядя в этом большой мастер, мы обязательно сходим к нему.

— Правда?

Как реагировать на то, что мужчина, с которым ты встречаешься без году неделя, собирался представить тебя своей семье я не знала. Но трусила заранее.

— Да. После салюта будем собираться, — слишком быстро он сменил тему. — Поедем ко мне? Правда, тебе придётся подождать, пока я сдам смену.

— Но, но завтра рабочий день и…

— Спасибо, что не отказала, — Дамир чуть крепче сжал меня, целуя в кончик носа.

Да и как бы я смогла или успела? Похоже, этот мужчина умел манипулировать мной.

Если бы я была философом, или физиком, или не знаю, кем, то сказала бы, что время и пространство удивительные штуки. И что они взаимосвязаны. Хотя, наверное, это и так очевидно для нормально функционирующего человека. Но если мозг в отключке или в полусонном состоянии, как у меня, то все казалось немного необычным и непривычным. Как будто стрелки часов, перешагивая за полночь, превращались в волшебные палочки, способные творить чудеса. Хотя вполне возможно, что было и разумное объяснение тому, почему сейчас квартира Дамира казалась мне какой-то загадочной. Особая тишина, особое освещение только от небольшого бра на стене в прихожей, особый запах.

— Твоя зубная щетка на полочке в ванной. Где полотенце ты знаешь?

— Моя?

Снимая кроссовки, я опиралась рукой о стену, боясь упасть. И точно грохнулась бы, потому что этот мужчина умел удивлять. Он только равнодушно пожал плечами, будто это самой собой разумеющий факт, что у меня в его доме была своя щетка.

— Она тебе необходима, так что я купил. Иди в душ, я пока разберу постель.

Сонные бабочки расправили свои крылышки от такого простого жеста заботы и внимания к моей скромной персоне. Они умудрились разбудить мою женскую логику, которая выстраивала свою цепочку: купил щетку, значит думал обо мне, рассчитывал на встречу и на то, что я останусь у него на ночь, значит, он строил планы на наше будущее. Ох, шаловливые мыслишки.

Много времени мне не понадобилось. Завернутая в полотенце, я стояла у раковины и вяло водила зубной щеткой, когда в ванную вошёл Дамир. Отрегулировал воду, наполняя небольшое помещение горячим паром, и, не стесняясь меня, разделся. И естественно я не могла упустить возможность открыто поглазеть на его поджарое тело. Посещал ли он спортзал для меня оставалось вопросом. Не могло же ему достаться все это просто так, в подарок от природы? Было бы крайне несправедливо. Почему одним всё, а другим стоит забыть о вкусных пирожных?

— Я оставил тебе футболку в спальне.

— У? — я очнулась, понимая, что меня застукали на месте преступления с открытым ртом, полным пены от зубной пасты. — Да,

Но я не была уверена, что Дамир слышал меня. Смывая шампунь, он упёрся ладонью в стену, наклонив голову и расслабляя мышцы под мощным напором льющейся сверху воды. Уменьшенная копия атланта, что целый день держал на своих могучих плечах небо, а сейчас смывал усталость и груз земных забот. Я бы могла притаиться за дверью и наблюдать за ним вот так целую вечность, гадая, почему меня тянуло к этому мужчине. Впрочем, стоило только представить довольную ухмылку Дамира, как желание пропало молниеносно.

Поставив будильник на час раньше обычного, я забралась под одеяло, уверенная в том, что дождусь своего джигита. Но стоило только голове соприкоснуться с подушкой, как мысли стали путаться и блуждать по лабиринту извилин. Купил зубную щётку. Интересно, а Ярик купит щётку Юльке? И если купит, то какого цвета? Моя сиреневая, такая нежная… А Денис? Хотя, нет, Женечка выберет себе щётку сама. И скорее всего сама принесёт её в нашу ванную. Поставит в стаканчик… и пасту сама себе купит… хотя, почему в нашу в ванную? Пусть несёт её в квартиру Дениса.

— Не волнуйся, — тихий, насмешливый голос щекотал ухо, — никакой Женечке, кем бы там она ни была, я не позволю оставить щетку в нашей ванной.

Сильные руки взяли меня в свой плен, прижимая к горячему телу. И я успокоилась:

— Обещаешь?

— Клянусь…

Не прекращающийся зуммер будильника невероятно раздражал. Просыпаться не хотелось. Вставать не хотелось. Не хотелось что-либо делать вообще. Вот ещё пять минуточек, или десять, и тогда можно открыть один глаз, осмотреться, понять, что я не у себя дома и проснуться окончательно. Увидеть прямо перед собой спящего Дамира, улыбнуться, а потом тяжело вздохнуть. Ну почему сегодня не выходной? Почему я не могла остаться тут, рядом с ним?

Стараясь не заплакать от обиды, я осторожно выползла из кровати и, собрав свои вещи, вышла в гостиную. Одевалась и думала о том, как поступить? Оставить записку? Отправить сообщение или же разбудить и сказать, что ухожу.

Но все решилось само собой:

— Милана? — я обернулась на сонный голос. Дамир стоял в дверном проеме, в одних трикотажных шортах, что сползли на берцовые косточки, и скрестив руки на груди. — Думала улизнуть по-тихому?

— Нет, я бы оставила записку.

— Ещё рано, пойдём, — он подошёл ближе, протягивая руку, — я отвезу тебя на работу.

— Не могу, — отступая, я боролась с соленой влагой, что жгла уголки глаз. Уходить от него не хотелось. — Мне надо зайти домой, надо переодеться и голову помыть…

Бубня что-то на своём родном языке, Дамир порывисто притянул меня к себе, упираясь подбородком в макушку:

— Нам нужно решить столько проблем, мне нужно… — и подавив тяжелый вздох, добавил, — и презервативов у меня всё равно нет. И в прошлый раз всё обошлось? Прости, забыл спросить.

— Да, — я мычала ему в грудь, потому что по-другому не получалось, — всё в порядке. Мне пора.

— Подожди, — тёплые объятья ослабли, оставляя чувство холодной пустоты, — я дам тебе денег на такси.

— Нет, — я упрямо замотала головой, — я не возьму. И не потому, что вот я такая, а потому… Ну ты хоть представляешь, как это выглядит? Или ты каждой девушке, с которой провёл ночь, утром вызываешь такси?

— С моей точки зрения это выглядит проявлением заботы о тебе. Выбирай, — играя денежной купюрой, Дамир, щурясь, смотрел на меня, — или такси, или я отвезу тебя сам.

— Такси, — вырывая деньги у него из рук я закатила глаза. — Просто, это лишнее, и я не привыкла…

— Ты ещё глупая девчонка, — подойдя ближе, Дамир провел рукой по моим волосам и легко коснулся губ своими губами. — Перестань брыкаться и привыкай. И спасибо за ночь.

— Но ничего же не было.

И снова усмешка приподняла уголки красиво изогнутых полных губ:

— Ты была. Лети, стрекоза, иначе я за себя не ручаюсь. И всё будет, обещаю.

Я осторожно открывала дверь, надеясь, что Денис не остался на ночь в нашей квартире, и что Гром не перебудит всех своим лаем. К счастью, удача была на моей стороне. И только когда я, с тюрбаном из полотенца на голове, включила чайник, на кухню вошел мой брат:

— Ты уже проснулась? Я не решился будить тебя ночью. Ланка, прости меня.

— За что?

Доставая две чашки, для себя и Ярослава, я села за стол. Почему-то было легче от понимания, что брат думал, что я ночевала дома.

— За вчерашнее. Я сразу должен был… Они не имеют никакого права совать свой нос в твою личную жизнь.

— Всё нормально, — я махнула рукой. — Но ты прав, в мою личную жизнь никто соваться не должен, и ты в том числе. Чай будешь?

— Буду, — Ярик хмыкнул. — И я один, без Юльки.

Глава 12

Личная жизнь. Красивое сочетание слов. Вот только я не уверена, что у меня личная жизнь была. Но и имитировать её перед другими мне не хотелось. Ну, знаете, когда сидишь в компании и переписываешься не важно с кем с глупой улыбкой на лице. И на вопрос, кто тебе пишет, отвечаешь, неопределенно и загадочно пожимая плечами: «Да так, не важно». Мне было проще сослаться на работу и остаться дома, отказавшись от ежевечерней прогулки с друзьями, чем объяснять причину своего немного подавленного настроения. Да, сообщений и смайликов мне было мало. И если Дамир имел в виду именно такие отношения, то… то пошло всё оно в лес по грибы, да по ягоды. И, да, я та глупая девчонка, которая мечтала не просто влюбиться, но быть со своим парнем все время. Ну или хотя бы в конфетно-букетный период.

Так что я была готова бросить всё, сама позвонить вечером Дамиру и сказать, что меня это не устраивает. И я сидела в детской спальне во время тихого часа обдумывая свою пламенную речь, когда телефон в руке неожиданно завибрировал.

Спонсор моих бессонных ночей, как всегда, без предисловий перешел прямо к делу:

— Во сколько ты сегодня заканчиваешь?

— В принципе я уже свободна.

— Отлично. Скинь мне геолокацию.

— Зачем? — я ничего не понимала. А Дамир и не спешил

— Организую твоё похищение.

Звучиало заманчиво. Если бы только можно было исключить тот факт, что «похищение» произойдет под окнами детского сада, под любопытные взгляды нескольких человек, то я была бы «за» двумя руками. Но мне не хотелось сплетен и лишних вопросов. Но, как на зло, вышла я не одна, это раз, и два, вишенка стояла так, что пройти мимо не получалось. Я специально замешкалась, делая вид, что рыскаю в своей сумочке, и отказалась от предложения коллеги подвезти меня до центра города. И как только её машина вырулила с парковки, быстро юркнула в салон, сползая вниз по пассажирскому сиденью.

— Привет, — знакомая усмешка промелькнула на лице Дамира, — прячешься?

— Немножко, — я не могла поверить, что вижу его тут, сейчас, перед собой. — У тебя сегодня выходной?

— Не совсем, я поменялся сменами в «Астро» и вот…

Поджав губы и кивая, я закончила за него. Так себе признание, не радостное вовсе:

— У тебя появилось окно, и ты вспомнил обо мне. Понятно.

— Не так, — Дамир повернул ключ в замке зажигания, — я думал о тебе и поэтому отдал свои смены другому врачу. Я соскучился.

— И я соскучилась.

Сосредоточив всё внимание на руках Дамира, что вальяжно лежали на рулевом колесе, я не заметила, как он свернул в какой-то двор и припарковался. Несколько секунд сидел и просто смотрел на меня, а я, как всегда, тушевалась, не зная куда себя деть и как разбавить повисшую тишину.

— Повернись.

Почему он всегда заставал меня врасплох?

— Куда? К тебе или?..

— К окну, и убери волосы, — у меня для тебя есть подарок.

— Подарок? — сердце в груди стало биться чаще. — В честь чего?

— Просто так, — прохладный металл коснулся кожи на шее, — чтобы ты знала, что ты моя.

Краснея, я накрыла ладонью небольшой камушек, что лёг как раз в ярёмную впадинку. Сферическая, на ощупь, подвеска на тонкой цепочке. И мне хотелось её рассмотреть хотя бы в маленькое зеркальце в пудренице.

— Так красиво, — просто и со вкусом, то, что я любила, маленький почти прозрачный камушек на цепочке из белого металла. — Спасибо. Это фианит, да? Скажи, что это ничего не стоящая безделушка, мне так будет спокойнее.

— Пусть будет фианит, — Дамир усмехнулся. — Нравится?

— Ещё бы. Очень! — я потянулась к его губам. — Спасибо.

Как у него получилось так быстро и ловко отстегнуть ремень безопасности и перетащить меня к себе на колени, я не понимала. Но ничего не имела против пылкого поцелуя и проворных рук, что уже тискали мою попу под подолом летнего платья.

— Куда отправимся?

Мне нравилось то, как Дамир одновременно говорил и целовал меня. Вот только я витала в облаках, почти ничего не слыша и не желая возвращаться на землю.

— Ты о чём?

— Ну, у нас вроде как свидание. Кино, парк, кафе? Выбирай.

О, нет, я хотела совершенно другого.

— Поедем к тебе.

— Будешь отрабатывать подарок?

Едкая усмешка быстро отрезвила меня. Толкая Дамира в грудь, я собралась вернуться на своё место, но сильные руки удержали. А зелено-карие глаза не мигая сверлили строгим взглядом.

— Я следую твоей логике: дать утром девушке денег на такси, а потом и заставить потрудиться по полной в кровати. Так, по-твоему, должен поступить мужчина? Никакой романтики, только трезвый расчет.

— Ладно, я поняла. Была не права. Давай в парк, или в кино, всё равно. И я не хотела задеть тебя, прости.

— А задела, — Дамир вздохнул и прижал мою голову к груди. — Милана, пойми, ты мне нравишься. Очень сильно. И я стараюсь всё делать правильно, но, — он снова усмехнулся и накрыл моей ладонью внушительную выпуклость на своих брюках. — не могу. С ума схожу по тебе. И что с этим делать не знаю.

— Знаешь, — сжимая сильнее каменную эрекцию, я улыбнулась, — наверное это такой заразный вирус, потому что я тоже…

Но договорить мне не дали, вернули на пассажирское сиденье.

— Всё, домой. Да, и ночуешь ты сегодня у меня.

Рука в руке. Я смотрела на переплетение наших пальцев и чувствовала будоражащее волнение; возбуждение, что волной мелкого электрического тока проходило через тело, заставляя переминаться с пятки на носок. Кабинка лифта казалось очень тесной и третий пассажир, сосед Дамира, пожилой дядечка, не пытавшийся скрыть свою улыбку, был тут не просто лишним, а совершенно ненужным.

— Ну-с, молодые люди, всего доброго.

Кабинка, вздрогнув, остановилась на нашем этаже и Дамир, потянув меня за руку, оглянулся и быстро буркнул:

— А, да, и вам, — и уже доставая ключи добавил, — не думал, что в этом старичке столько прыти, к лифту мчал, как молодой сайгак. А по улице передвигается еле-еле. Это всё из-за тебя.

— Я тут при чём?

Меня вжали в стену, заставив поднять руки над головой. Тяжело дыша, я не могла отвести взгляда от тёмных, загадочных и немного пугающих глаз. Колени дрогнули, когда его свободная рука накрыла мои уже влажные трусики. Длинные пальцы скользили по кружевам, заставляя лоно пульсировать. Я закрыла глаза, сделала судорожный вдох и подалась навстречу насколько это было возможно: мои запястья были в плену джигита, внимательно наблюдавшего за мной. За каждой, пусть и маленькой реакцией моего тела на его поглаживания.

— При том. В душ, живо, — мужские губы прихватили почти прозрачный камушек на моей шее, — десять минут и ты на моей кровати, голая.

— С какой стати ты командуешь? Кто дал тебе?..

Да, я хотела подразнить его и не ожидала честного и прямого ответа.

— Ты, потому что тебе это нравится.

Быстро выскальзнув из ослабевших объятий, я поспешила в ванную, оборачиваясь и показывая Дамиру язык. Надеялась, что он не успел заметить, как раскраснелись мои щеки, потому что, да, его ответ был правдивым. Мне нравилась стальная нотка в его характере. Нравилось то, какими темными становились его глаза, и как твердо, но в то же время бархатно и волнующе звучал его голос. Поэтому спорить и пререкаться с ним было той защитной реакцией, которая мне необходима, чтобы окончательно не попасть под магнетизм восточной натуры; не согласиться на всё, чтобы он ни предложил.

Но минут через десять я сидела в середине кровати, скрестив ноги и подтянув

— Тихая послушная пташка, — он провел рукой по моей щеке, откидывая волосы за спину, — моя пташка.

Полотенце упало на пол. Я смотрела на довольно внушительный, покрытый синими реками вен, член. Если Дамир хотел, чтобы я попробовала, то я, пожалуй, могла бы. Интуитивно провела кончиком языка по губам и уже почти протянула руку, чтобы коснуться его, но не успела.

— Не сегодня. Отложим это удовольствие, — наклоняясь, Дамир схватил меня за лодыжки и потянул вперёд на себя так, что я упала навзничь. — Сегодня ты моя любимая игрушка. Моё лакомство.

Я оказалась на самом краю кровати, с широко разведёнными ногами и лицом Дамира между ними. И вот это было так непривычно, совсем, и заставляло смущаться. Раньше мне даже не намекали на такое. И быть полностью раскрытой перед мужчиной? Отдаться ему? Но едва теплые губы коснулись внутренней стороны бедра, оставляя влажный след, я потерялась в ощущениях. Ненадолго. Всё было на грани, но и как будто чего-то не хватало, не доставало. Или это я не могла дотянуться до той точки, коснувшись которой разум отключался, уступая место эмоциям и ощущениям. И конечно Дамир почувствовал это.

Мне хотелось прикрыться, стиснуть колени, но кто бы сомневался, что мне этого сделать не позволили. Звенящую тишину разрезал суровый голос:

— Милана, что не так? Только не юли и не говори, что всё нормально. Ну?

— Я не знаю. Может спишем это на то… ну, что это у меня в первый раз и я не… — ответ Дамира не удовлетворил. И гадать не надо, что стоило только мне приоткрыть один глаз и посмотреть на него, как увижу хмурую складочку между бровей. — Ну и ещё светло, и ты видишь меня такой…

— Раскрытой и невероятно желанной.

— … и я не могу расслабиться полностью. И за стеной соседи, может и дети. Что, если я не выдержу и закричу? Короче…

— Кричи, — горячие губы обожгли тонкую кожу на внутренней стороне бедра. — Я хочу, чтобы ты кричала, чтобы отпустила себя. Хочу видеть, как ты кончаешь. Хочу узнать твой вкус. И не важно, день сейчас или ночь. Доверься мне.

Поддаться на уговоры было так легко. А что, если у меня не получится?

Дотянувшись до прикроватной тумбочки, Дамир достал самую обычную маску для сна:

— Давай поиграем. Создадим тебе иллюзию ночи, — он встал и задернул шторы, а потом протянул мне свои беспроводные наушники. — Это помогает расслабиться, как ты понимаешь, мне важно выспаться в любое время суток. И отключиться ото всего неважного во время операции. Думаю, вот этот плейлист подойдёт. Просто фоновая музыка.

— Ты оперируешь? — я была искренне удивлена.

— Не меняй тему и не сбивай настрой.

Помогая мне справиться с маской, Дамир наклонился и прошептал:

— Положи ладони на груди, поиграй с ними, и мы посмотрим, сколько раз ты сможешь кончить.

Один? Ну, два. Разве нет? Практически полная изоляция от внешнего мира и слова, произнесённые моим джигитом несколько секунд назад, заставляли меня совершенно по-другому ощущать своё тело. А стоило Дамиру вновь коснуться меня и всё, я воспарила над землей. Плыла на пушистом облаке, кутаясь в мягкую нежность. Извивалась, когда влажный теплый бриз скользил по моим складочкам и вздрагивала, когда, сливаясь с ритмами мелодии, что звучала в наушниках, мужские пальцы проникали внутрь. Слишком много всего во мне было затронуто сейчас. Все органы чувств и даже больше. И я не могла контролировать ничего. Только сильнее сжать пальцами ставшие твердыми соски и кричать, отпуская себя, как и просил Дамир. Легко, свободно и немного дико. Вот только зря я надеялась, что всё обойдётся одним разом. Волны моего оргазма с шумом продолжали накатывать на берег, помогая выровнять прерывистое дыхание, когда властные губы взяли в плен пульсирующий и гиперчувствительный комочек нервов.

— Ох, блинский ты ёж! Нет, Дамир, пожалуйста, нет, — я была в панике, потому что умереть от секса не входило в мои планы. — Я не выдержу больше, я не смогу…

— Сможешь, моя горячая девочка, — довольный смех в его голосе мало успокаивал. — Еще разок и тогда ты точно будешь готова принять меня. И кончить со мной, ещё раз…

— Я мокрая как мышь, — совершенно лишенная сил, я лежала на груди Дамира, пытаясь собраться с мыслями и перестать глупо улыбаться. — И так не бывает, просто не может быть. После такого люди не выживают. Вот почему у тебя не было длительных отношений. Ты затрахивал всех женщин, и прятал их бездыханные тела.

— Ты очаровательна, — усмехаясь, Дамир оставил легкий поцелуй в моих волосах. — И под действием секса твоя болтливость зашкаливает, и я, если захочу что-то у тебя выведать, воспользуюсь этим оружием.

— Буду иметь в виду и постараюсь молчать, секси-мэн.

Правда, и сейчас у меня это выходило с трудом. А если так будет каждый раз, то мне стоило просто зашить рот.

— Ты мне льстишь. И я не хочу тебя разочаровывать. Такой секс у меня был далеко не с каждой.

Утыкаясь лбом в мужскую грудь, я не могла не ляпнуть:

— Спросить бы, сколько их было?

— Не так много, как ты думаешь.

— Тогда тем более, я не понимаю…

— С ними не хотелось подобного, — я видела, как Дамир равнодушно приподнял плечо, размышляя над своими же словами. — с ними всё было просто: снять напряжение, практически не затрагивая чувств. С тобой иначе. В тебе есть какая-то магия. Мне надо полностью обладать тобой и отдать тебе всего себя одновременно. Подчинить, но не подавлять, не знаю, — он снова улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. — Обычно и я не бываю столь болтлив. Это всё ты.

— Мне стоит быть польщенной тем, что я особенная? — он кивнул. — Мне это нравится. Вот только… не знаю, как сказать или спросить? Нам надо поменять постельное бельё? Потому что…

— Потому что отличный секс всегда бывает грязным, — Дамир навис надо мной, — это нормально. Так и должно быть. Я не хочу скучного чистого секса с тобой. И этого не будет. Тебя отнести в ванную?

— Попробую дойти туда сама.

— Это что?

— Ты сказала, что тебе не хватает свежего белья. Вот.

Ага, всего делов-то. А если я в следующий раз скажу, что мне не хватает вишенки, он мне её подарит? Но отбросив в сторону язвительное замечание я не удержалась и сунула любопытный нос в каждый пакет поочередно. В то, что комплекты были красивыми, сомневаться не приходилось. Как и в том, что они были дорогими. Но ещё, и это удивляло, все вещи были подобраны профессионально: бюстгалтеры с поддерживающим эффектом, придающим груди соблазнительные формы. И как мужчина, с которым до сего дня я переспала всего один раз, смог так безошибочно определить размер, мне оставалось только гадать. Но представив себе Дамира, праздно слонявшегося в магазине среди всего этого великолепия, я усмехнулась.

— Тебе не нравится?

Я как раз держала в руках короткую ночнушку с твердым лифом, расшитым серебряной нитью.

— Не нравится? Да ты с ума сошёл! Просто, — мне не терпелось примерить нежно-голубое чудо, — ты всё выбирал сам? В магазине?

— По каталогу. Ну и кое-что уточнил лично у директора. А вообще, на будущее, имей в виду, мужчинам не нравятся такие вопросы.

— Ладно, хорошо, учту, — я кивала, что тот китайский болванчик, едва сдерживая улыбку. — А «кое-что» это мои размеры?

Потому что не приходилось сомневаться, что мне в пору будет всё, чтобы я не выбрала в данный момент. Надеть, выйти к Дамиру и посмотреть на его реакцию? Если я сама возбуждаюсь только от одного прикосновения к гладкой материи, то что будет с ним? Бутик «Доминика» явно знает, как польстить женщине и угодить мужчине. Но представляя себе, как Дамир листал каталог, во мне взыграла ревность. Сексуальные модели во всей красе: длинные ноги, стройные тела и соблазнительные позы…

— Что не так? Ты нахмурилась.

Слишком поспешно убирая ночнушку назад в пакет, я опустила глаза, не решаясь открыто посмотреть на джигита.

— Ничего, так просто, — но гнетущая тишина слишком давила на психику. — Ладно, мне не очень приятно думать, что все эти девушки в каталоге… что ты…

— Магазин принадлежит моей тёте Доминике, — тихий голос с намёком на смех ситуацию не улучшал. — Я позвонил ей и сказал…

— Тёте Доминике? Я думала, что это просто красивое название. Доминика, с одной стороны такая властная обольстительница и нежная, мягкая, как сочная ягодка, с другой.

— Она такая и есть. Смотреть за домом и детьми, помогать мужу и вести своё дело требует стойкого характера. Так что в чем-то ты права.

— А как она отреагировала на твою просьбу?

— Удивилась, а потом обрадовалась. Не переживай, ты ей понравишься.

— Я и не переживаю, вот ещё.

Но в душе кошки острыми когтями драли обои. Это что же? Он хотел познакомить меня со своими родственниками? Как-то всё слишком быстро. Где, скажите мне, написано, что за простыми знаками вежливости и внимания прятался переход на новую ступеньку наших отношений? Ну и потом, кто сказал, что это произойдёт прямо завтра?

Чтобы скрыть свои смущение и волнение, я вернулась к подаркам.

— Может, примеришь что-нибудь?

— Примерю. Только какой в этом смысл? Ты всё равно потом заставишь снять.

— Могу не заставлять, — обольстительная улыбка едва приподняла уголки полных губ. — Сама снимешь. Будем ужинать?

— Будем, но, — я выудила длинный шелковый халат и быстро накинула на плечи, отворачиваясь и избавляясь от полотенца, — тебе не кажется, что ещё рано для ужина?

— Самое то, учитывая, что анализы лучше сдавать натощак.

— Какие анализы? — застыв с мокрым полотенцем в руках я таращилась на Дамира.

— Надо решить вопрос с контрацепцией.

— Хорошо.

— И всё? Ты согласна и не требуешь объяснений?

— Ты же врач, тебе виднее. Только, пожалуйста, избавь меня от скучной и нудной лекции о том, что к подбору противозачаточных следует подойти серьёзно, а не купить в аптеке первые попавшиеся. Я поняла.

— Вот и отлично, хорошая девочка.

«Хорошая девочка»? Недолго думая, я запустила в него мокрым полотенцем. Да, знаю, порывистый детский поступок, и пусть. Но Дамир ловко поймал его:

— Отнесу в ванную. Но в следующий раз тебе просто так это с рук не сойдёт.

Глава 13

Конечно, я ещё плохо знала человека, что сидел за столом напротив меня. Но его искрящийся взгляд и широкая улыбка говорили о том, что у него прекрасное настроение. Так могла ли я упустить такой случай? Было похоже, что у нас сегодня не просто вечер сюрпризов, но и откровений.

Пережёвывая отлично приготовленное мясо, я набралась смелости и спросила:

— Ты говоришь без характерного акцента. Прости, если задела или сболтнула лишнего.

Пожав плечами, Дамир помедлил перед тем, как ответить:

— Я вырос здесь, в этом городе, — я и не надеялась на продолжение, но… — У меня большая семья. Старший брат, Аслан, живёт и работает с отцом и нашим единокровным братом Хабибом в Дагестане. Я говорил тебе, что они занимаются виноделием. Ещё у меня есть младшая сестра, — Дамир вздохнул. — Когда мне не было ещё и четырёх лет не стало мамы. Отец привёл в дом новую женщину, у которой был сын, мой ровесник. И да, Хабиб сын моего отца.

— О, Господи! — отложив вилку я таращилась на Дамира. — Это, это ненормально с моей точки зрения. Твой отец изменял твоей маме?

— Он жил на две семьи, — то, насколько будничным тоном это было сказано, шокировало. — Зара уже была женой отца, а нам, как он считал, нужна мать. Вот только он не учёл того, что ей не особо были нужны чужие дети. Аслану было семь. Он старший сын, наследник и правая рука отца; всюду ходил за ним. А я оставался дома с Зарой и Хабибом. Мы, как могли, ладили с братом, — Дамир замолчал и перевёл взгляд на стену, — понимаю, что это детская обида, но, если Хабиб падал и

— Тебе не хватало материнской любви, — я не сразу поняла, почему предметы вокруг стали расплываться.

— Дело не только в этом. Отец больше верил Заре, а не мне. Синяки, царапины, укусы. Хабиб рос задиристым ребёнком. Но однажды, в отсутствие отца, к нам зашёл дед и стал свидетелем того, как… Он взял меня за руку. Сказал, что если я сам не знаю, как быть мужчиной и постоять за себя, и если мой отец не может или не хочет меня этому научить, то это сделает он. И сделал. Дед забрал меня к себе. Потом привёз сюда, к своему младшему сыну, моему дяде. Они только осваивались здесь, и им было нелегко, но тётя Нико… она заменила мне маму, оставила у себя, хотя Рустаму тогда едва исполнилось три. Так что я вырос здесь. Закончил школу. Поступил в Первый медицинский, а потом вернулся.

— Не остался в Москве?

— Нет. Здесь моя семья, ещё одна. Понимаешь, это важно. Я бываю у отца в Дагестане, но не так часто, как ему бы хотелось. Дед мне важнее и роднее. И последнее слово всё равно остаётся за ним, так у нас заведено. Я ездил к отцу в феврале.

— Так вот почему вишенки не было на привычном месте?

— Прости, что?

Вот же ж! Я опять ляпнула то, что не предназначалось для ушей Дамира.

— Ничего. И не смотри на меня так, я за тобой не следила. Я вообще не знала… Только вишенка, — мне было необходимо быстро сменить тему. — А твой дед, он живёт тут?

— Нет, он не любит городской шум и суету; предпочитает поезд самолёту. Когда он приезжает сюда, то чаще останавливается у моего дяди. Теперь твоя очередь.

— Моя, что?

— Очередь. Расскажи мне о себе.

— Да нечего рассказывать, — я поёрзала на стуле. — У меня самая обычная жизнь. Родители развелись. Мама много работала, не столько затем, чтобы обеспечить нам с братом счастливое детство, сколько… У неё карьера пошла в гору, а меня не то, что скинули на плечи старшего брата, просто Ярик и Денис сами всюду таскали меня за собой. Даже в секцию каких-то там мудрёных восточных единоборств. Но когда я в классе врезала мальчишке за то, что он меня обзывал, мама решила, что мне пора становиться девочкой. Что ты смеешься? Я почти сломала однокласснику нос!

— Я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Ну и меня отдали в музыкальную школу. Вот, — я вздохнула, — а там романтические мелодии, рассказы о великих композиторах и их музах, либретто к операм и балетам…

— Сделали из тебя кисейную барышню? — Дамир усмехнулся, но потом опустил глаза и барабаня пальцами по столу, спросил: — И что Денис? Как он?.. Ты всегда считала его братом, а он тебя сестрой?

Забавно было видеть ревность в глазах моего джигита. Забавно и приятно.

— Всегда, почти. Родители Дениса часто ругались, а он приходил к нам. И это стало настолько естественно, видеть его каждый день, что… Он лучший друг и одноклассник Ярослава. Мы вместе с соплей.

— Он был твоим первым парнем?

— Что? Нет! Правда, Юлька до сих пор считает…

— Юлька?

— Моя лучшая подруга. И девушка моего брата.

— А как считаешь ты?

— Я? — кусая губу, я слезла со стула. Обошла стол и встала напротив Дамира. Мне казалось важным поступить именно так. — Я знаю, какова цена предательства и измены. И я не смогу так поступить с человеком, который мне очень нравится. Я не поступлю так с тобой, только если ты сам…

— Обещаю быть честным. И вряд ли я смогу отказаться от тебя, только если…

Но что скрывалось за этим «если» я так и не узнала. Гладкий шёлк скользил вверх по бедрам под руками Дамира, вызывая весьма приятные ощущения. Мои пальцы запутались в густых волосах загадочного восточного мужчины, а я сама, опустив веки, наслаждалась ощущениями, которые мне дарили его губы. Удивительное сочетание колючей жесткости от щетины на подбородке и нежности теплого поцелуя.

— Я не могу решить, — широкая ладонь скользнула в вырез халата, оголяя грудь, и мой сосок мгновенно превратился в твёрдый камушек, стоило только Дамиру дотронуться до него. — Хочу быть с тобой и грубым, и нежным одновременно.

— Тогда, — шипя, я втянула воздух в лёгкие. Едва ощутимый укус заставил колени дрогнуть, а голову кружиться, — тогда может не стоит себя сдерживать?

— А если я спугну тебя?

— Возможно, — откинув голову, я уплывала в невесомость, крепче вцепляясь в непослушные вихры. — Но мы этого никогда не узнаем, если не попробуем.

— Къуш, — я слышала довольный смех в его голосе, — ты только что дала мне «зелёный свет»? В спальню, быстро!

Быстро, легко сказать, а вот как идти, когда твои ноги подгибались? И не от страха, нет. От предвкушения.

Одним рывком Дамир сорвал с кровати одеяло и отбросил его в изножье. Следом отправились подушки. А я стояла и теребя узел на поясе халатика смотрела на эти поспешные действия.

— Сядь на пятки, лицом к стене. Вытяни руки и положи их на спинку кровати.

— Зачем? — заикаясь и медля, я во все глаза таращилась на нового, властного Дамира. — Я не хочу.

— Идёшь на попятную, — коварно улыбаясь он быстро справился с узлом.

— Нет, то есть да.

— Не бойся, я помню все твои табу. Давай, стрекоза, живее.

Лёгкий шлепок подтолкнул меня к краю кровати. О том, чтобы забраться грациозно и речи быть не могло, но и карабкаться как каракатица тоже не хотелось. Поэтому я просто прошла прямо к тому месту, на которое мне было указано. Села, борясь с волнением, и постаралась выдохнуть. Успокоиться до конца всё равно не получалось, ни с таким грохочущим сердцем и прерывистым дыханием. И что делать дальше я не знала. Сидеть и смотреть на стену или всё же можно обернуться и узнать, что затевал Дамир?

Матрац прогнулся под весом его тела. Сильные руки легли на мою талию, подтолкнув вверх.

— Опустись на мои колени, ноги разведи как можно шире, вот так. Руки вверх, мне на затылок, и

Простая просьба, выполнить которую оказалось не так-то легко: от напряжения руки казались деревянными. Но я справилась. И поняла, что абсолютно раскрыта для Дамира. И находилась в его полной власти.

— Удобно?

Тёплый выдох обласкал каждый шейный позвонок, возбуждая оголённые нервы и чувства. Облизав пересохшие губы, я поёрзала, пытаясь скрыть волнение. Жёсткие волоски на мужских бёдрах покалывали кожу ягодиц, даря необычные и непривычные ощущения. А горячий твёрдый член, что располагался как раз между моими влажными лепестками, сбивал дыхание.

— Удобно.

Закрыв глаза, я не удержалась и потерлась о него. Так отчаянно захотелось почувствовать Дамира внутри себя, быть заполненной им.

— Сиди спокойно, — его ладони путешествовали вверх и вниз по моему телу, не задевая груди и низ живота.

— Я не могу, я хочу…

— Ай, какая нетерпеливая пташка, — его усмешка заводила ещё больше. — Непослушная девочка, которая ждёт наказания.

Мои груди оказались в мужских ладонях. Пальцы сжали соски настолько сильно, что я вскрикнула. Но боль была приятной, и если это наказание, то я не просто согласна, я хотела ещё. Чувствовать, как все внутренности сплетались в один стальной канат, а между ног пульсировало так, что в ушах шумело, и темнота не просто окутывала, а манила за собой.

— Тебе это нравится. А так?

Длинные пальцы уверенно играли с моей грудью, пощипывая, выкручивая и поглаживая. Я стонала, горя одним желанием — хоть как-то облегчить эти эротические пытки; свести ноги, даря передышку пульсирующему комочку нервов.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Пальчики на ногах поджимались, и я была готова сорваться с места и рвануть неважно куда. Но Дамир оставался глух к моим просьбам. Он ничего не говорил, только касался губами плеч и шеи, оставляя горячие влажные поцелуи. Но когда его пальцы заскользили вниз по моему животу, а потом медленно и лениво обласкали ставшую невероятно чувствительной промежность и, как будто ненароком задели клитор, я закричала. Темнота накрыла меня плотным шёлковым одеялом, расшитым сверкающими звездами. Парить в безвоздушном пространстве, видеть, как взрывались и тут же рождались новые небесные тела, что могло быть лучше? Только голос Дамира у самого уха, шептавший что-то на непонятном мне языке.

— Моя маленькая пташка. Возвращайся ко мне. Давай ещё разочек, вместе.

— Я не смогу.

Но твердые руки, удерживая под попу, помогли мне приподняться. Дамир медленно заполнял меня, растягивая до предела. И я, прогибаясь, вцепилась руками в спинку кровати. Мне хотелось двигаться самой, глубже впуская его в себя. Но жгучий шлепок заставил взвизгнуть и замереть.

— Я сам! Хочешь быстрее? — я кивнула. — И жестче?

— Наверное.

— Держись, малышка.

Должно быть, именно так чувствовал себя человек, попавший в воронку торнадо. Когда мысли спутаны, когда ты терялся в водовороте не то, что, забывая, а не имея сил сделать живительный вдох. Когда тебя скручивало в тугую пружину, а ты несмотря ни на что, наслаждался эйфорией, которая накрывала с головой. Что будет дальше? Да не всё ли равно? Даже если я умру вот прямо сейчас, в этот неповторимый миг. Хотя, уверена, Дамир поможет мне родиться вновь.

— Жива?

С трудом отрывая глаза, я осматривала погрузившуюся в полумрак спальню. Прижатая спиной к горячей груди Дамира, лежала и наслаждалась теплом, лаской и заботой, в которые он укутывал меня.

— Ещё не поняла, — я усмехнулась так внезапно пришедшей в голову мысли, — если бы девушки знали, какими на самом деле могут быть мужчины, в чьих жилах бурлит кавказская кровь, то… к вам бы очередь выстраивалась.

— Возможно, не все стереотипы беспочвенны, — Дамир потёрся колючим подбородком о мою макушку. — Да, мы умеем любить и уважать своих, — он подчеркнул последнее слово, — женщин. Но мы бываем жестоки и бескомпромиссны и, как правило, всегда добиваемся своего.

— Это предупреждение или скрытая угроза?

— Это простая констатация фактов.

Наверное, мне стоило задуматься над этой «простой констатацией фактов», но мозг в данный момент отказывался рационально воспринимать информацию. Я стояла, наслаждаясь горячим душем, и блаженно улыбалась. Думала, что Дамир не такой, что из любого правила бывают исключения. И сейчас я могла бы поспорить со своим институтским преподавателем, который говорил, что исключений как раз и не бывает. На них просто распространяются другие правила.

Но я могла привести с десяток примеров. Один из них, вот он: я засыпала в крепких, но таких нежных объятиях, наслаждаясь мягким дыханием, что, даря тепло, приподнимало волосы на макушке. А то, как он называл меня. По-особенному, не банально «солнышко» или «зайка», а… Кстати!

— Почему я птенчик?

— Пташка. — фирменная усмешка слышалась даже в сонном голосе. — Ты постоянно щебечешь, без умолку. И такая же неугомонная, как стрекоза. Всё, спи.

Глава 14

— Сегодня ты почти справилась.

Прислонясь головой к спинке пассажирского кресла и вымучивая из себя улыбку, я открыла глаза и посмотрела на Дамира. От его внимательного взгляда веяло теплом и заботой. И я правда была благодарна, что он не оставил меня наедине с пожилой медсестрой, которой не терпелось побыстрее взять у меня кровь и работать дальше. Мой джигит, как мог, отвлекал, не обращая внимания на неодобрительный, пусть и любопытный, взгляд коллеги. Но полностью абстрагироваться у меня, увы, не вышло.

И вот я тут, сидела и чувствовала себя паршиво. Слабачка, которая так боялась уколов и не совсем понимала, почему в свежесть майского утра помимо терпкого, но ещё не такого тяжелого запаха черёмухи, вплетался резкий запах лекарства. Точнее, нашатырного спирта. Но переведя взгляд на руки Дамира, я всё поняла.

— Почти не считается. Если бы я знала, что кровь будут брать из вены…

— Это бы что-то поменяло? — выпрямляясь во весь рост, он тряхнул рукой и посмотрел на часы. — Тебе надо плотно позавтракать, а я не успеваю за этим проследить. Отвезти тебя на работу?

— Домой.

Садясь за руль и уже почти заведя мотор, Дамир повернулся ко мне:

— Всё так плохо? Милана, я очень надеюсь, что ты от меня ничего не скрываешь. А если так, то я это выясню. Почему домой?

— Потому что я сегодня работаю на замене. Почти лето, отпуска. Музыкальных занятий сегодня нет, и я на группе, с детьми, ровно до восемнадцати ноль-ноль. Если, конечно, никто из родителей не задержится. Так что у меня есть время

— Это не должно быть делом привычным, потому что это ненормально. И я этим займусь, — он остановил машину на перекрестке и включил правый поворотник. — А то, что ты работаешь до шести вечера, очень даже хорошо. Сможешь приехать в «Астро» к половине седьмого?

— Попробую, но ничего обещать не могу.

— Я скину тебе деньги на такси, не спорь, — казалось, что Дамир внимательно наблюдал за не таким уж плотным трафиком, но я с уверенностью могла сказать, что он следил за мной. И моей реакцией. — Так быстрее. Я как раз закончу приём в клинике. Но у меня ночное дежурство в больнице.

— Тогда зачем?..

Надо сказать, что от «Астро» до нашего района при отсутствии пробок ехать всего минут десять, ну максимум пятнадцать. В спорах с Дамиром время пролетало с ужасающей быстротой. Прибавьте к этому то, что данный экземпляр мужского рода умел делать несколько дел одновременно. Да, не каждому это под силу, но… Поэтому, я почти не удивилась, услышав сигнал своего телефона, — мне на карту уже капнули деньги.

— Это много. Такси столько не стоит.

— Угостишь меня мороженым, надеюсь, на это у нас останется время, — Дамир наклонился, целуя меня в щеку. — Я люблю пломбир. До вечера,къуш.

И вот вечером, даже на двадцать минут раньше, такси остановилось недалеко от клиники. Улыбаясь, я вспомнила кабинет Дамира, и даже его сексапильную медсестру, вот только сейчас во мне не было ни капли ревности. Не учла я только одного, точнее забыла, что в «Астро» работал не только мой джигит, но и милая Женечка. И да, на последних словах, даже учитывая то, что я произнесла их про себя, у меня свело зубы. У Женечки тоже. Ну, увидеть меня она точно не ожидала.

— Милана? — её звонкий голос, взлетевший на несколько октав, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. — Что ты тут?.. Ты на приём? Не помню, чтобы я видела запись.

— Я? — я впала в ступор, не зная, что ответить. Спалиться и сказать, что пришла не на приём, а на свидание? Благо, я успела отправить Дамиру сообщение. — Ну, я, в общем… Да, на приём.

Выгибая бровь, Женечка ещё раз полезла проверить расписание. И я не удивилась её недоумению. Конечно, такая как я, в простом платье из масс-маркета, балетках и с растрепанной косой, не вписывалась в статус пациентов этой клиники.

Не зная, что делать дальше, я решила набрать ещё одно сообщение. Уткнулась в телефон, когда услышала:

— Дамир Исматович, тут какая-то накладка или ошибка, простите. Я не вижу записи в компьютере.

— Нет никаких накладок, Евгения, не переживайте. Я это улажу, — я повернулась как раз в тот момент, когдаДамир Исматовичостановился в двух шагах от меня и коротко кивнул: — Пойдём.

Святые ёжики, я не была готова увидеть его снова в униформе и в очках. Колени дрогнули, а все внутренности завязались в тугой узел. И не судите меня, как будто вас ни разу не посещали влажные фантазии с участием сексуального доктора. Немного властного, немного надменного, и, несомненно, профессионала в своём деле, к которому обращаются исключительно по имени и отчеству. И которого не просто уважают, но и боятся. Последнее было видно по Женечке: бедняжка старалась не смотреть на него и покраснела, словно рак. Да, гнусно с моей стороны, но я злорадствовала. Один-ноль, в мою пользу.

Нетерпеливое и многозначительное покашливание вернуло меня на грешную землю. Дамир сделал широкий жест рукой, показывая направление. Ну, я могла бы подождать его и здесь, идти за ним было вовсе и необязательно, ведь так? Ох уж эта конспирация! Держать всё в тайне и не раскрыться перед Женечкой. Я же пришла «на приём», и, следовательно, должна на этот приём топать.

— Да, Дамир Исматович, — я пыталась сдержать улыбку, обходя его. — Здравствуйте, ещё раз.

Тихий шепот у самого уха пробирал до гусиной кожи:

— Назовёшь меня по имени и отчеству снова, и я за себя не ручаюсь.

— Заводит? — не поддеть его я не могла.

— Ты не представляешь, насколько. И мы как-нибудь, — он обогнал меня, обрывая себя на полуслове. — А, вообще, сегодня наш день. Ты смогла приехать раньше, и у меня последний пациент отменился. Так что, прошу.

Мы остановились у двери кабинета с табличкой, которая вогнала меня в ступор.

— Гинеколог? — невольно я сделала шаг назад, борясь с сухостью во рту и липким потом. — С какой?..

— Проходи, там всё объясню.

Мне это не нравилось. Точнее не просто не нравилось, а бесило. Радостное и игривое настроение улетучилось полностью, словно в сердце попал осколок зеркала Снежной королевы.

Переступив порог, я холодно осматривала пустой кабинет, топчась у двери. Долбанное кресло для осмотра сразу бросалось в глаза, пугая, словно гильотина.

— Зачем мы здесь?

— Тебе нужен осмотр.

Дамир был спокоен, впрочем, как и всегда. А вот во мне закипала злость.

— Зачем? Я здорова. Тебе медкнижку показать? Или ты хочешь убедиться лично? Что я, что? Соответствую тебе и твоим критериям или чему-то там ещё? Знаешь, как это выглядит для меня? Как будто я прохожу какой-то непонятный тест именно в той клинике, где ты работаешь. И ты напротив каждого пункта ставишь жирную такую галочку, типа, ага, тут всё в норме, едем дальше. Это низко.

Резко развернувшись, я дернула ручку и толкнула дверь. Но она оказалась заперта. А подлый обманщик спокойно сидел на краю стола и наблюдал за мной.

— Милана, — он произнёс моё имя на выдохе, как будто имел дело с глупой капризной девчонкой.

— Почему ты мне утром ничего не сказал про, про это?

— А ты бы пришла?

— Пф! Разумеется, нет.

— Ну, вот и ответ, — Дамир подошёл ко мне почти вплотную. Убирал от лица растрепавшиеся пряди и говорил. — Я хочу, чтобы ты поняла, что очень важна и дорога мне. И что я отношусь серьёзно ко всему, что касается тебя и твоего организма. Я хочу быть уверен, что те противозачаточные препараты, которые мы подберем, не нанесут вреда твоему здоровью. Пожалуйста, давай не будем терять время и покончим с этим.

— Я не, я не готова. Не могу. Я

— И вот, — из кармана Дамира, как из шляпы фокусника, появились две упаковки салфеток: влажные и сухие, и носочки. И все медицинские, все стерильные, все «правильные». — Думаю, за ширмой…

— Ты не отступишь?

— Нет, — Дамир усмехнулся, — поторопись, я жду. Платье можешь не снимать, будет достаточно избавиться только от трусиков.

Если бы взглядом можно было убить, или, как лазером, порезать человека, то от сексуального доктора, о котором я мечтала всего несколько минут назад, не осталось бы и мокрого места. Хотя нет, именно мокрое место бы и осталось. Ладно, чёрт с ним, осмотр, так осмотр, но потом уйду. И обижусь.

— Надеюсь, этот твой врач, «она»? Или «он»? Если второе, то я… — опасливо выглядывая из-за ширмы, я смотрела на Дамира.

— Думаешь, я смогу доверить тебя другому мужчине? Или вообще кому бы то не было? Я всё сделаю сам, иди сюда.

— Как, сам? Ты же хирург.

Но этот «хирург» уже сидел на стуле как раз напротив злосчастного кресла и раскладывал на специальном столике пугающие медицинские инструменты.

— Ты сомневаешься во мне? — в зелёно-карих глазах одновременно читались и насмешка, и упрёк. — Курс общей практики я прошёл с отличием, даже думал выбрать специализацией именно гинекологию, так что… Не тяни, малышка, я планировал ещё поужинать с тобой до дежурства.

Он откатился, давая мне возможность пройти к месту осмотра. Вот только легче мне все равно не стало. Я села на самый краешек, сведя ноги вместе и цепляясь за подол платья.

— Это, это неловко, я не могу. Ты, ты мой… мужчина, и мы спим вместе. Ну и встречаемся. И я…

Сильная рука обхватила правую лодыжку, приподнимая ногу, а теплые губы оставили влажный след на коленке.

— Я твой, твой мужчина, который по чистой случайности оказался врачом. Хотя, я в случайности не верю. Я мог оказаться кем угодно. Но тебе повезло, ложись, — но я медлила, хотя одна нога уже находилась в подколеннике и была зафиксирована мягким ремнём. — Я знаю тебя, знаю эту красивую вагину, знаю твой вкус. Расслабься, — ага, легко! Особенно, когда ты привязана к пыточному креслу, — можешь положить руки за голову, вот так, — губы Дамира легко коснулись тонкой кожи на внутренней стороне бедра. — Подожди минутку, поговори со мной, о чём угодно.

Я слышала, как шуршит, разрываясь, полиэтиленовая упаковка; как Дамир натягивает латексные перчатки; как легко, ненавязчиво, скрипят колесики стула. Только слышала, потому что упорно смотрела в потолок, кусая губу и чувствуя не столько напряжение, сколько возбуждение от происходящего. И это было как-то неправильно что ли. Ну, в моём представлении немного смахивало на сцену фильма из категории «восемнадцать плюс». А ещё было несколько кринжово от того, что от Дамира это моё состояние скрыть не получится.

— Немного покатаемся, — под негромкое жужжание мотора кресло дернулось и опустилось вниз на пару сантиметров. И тут же яркий свет от большой лампы вынудил меня прикрыть глаза ладонью. Ну всё, я была на виду, вся. Никуда не скрыться и не спрятаться. — Отлично. Теперь сделай глубокий вдох и выдох.

Не буду рассказывать обо всех манипуляциях, что совершал Дамир. Я старалась не думать о дискомфорте, сосредоточившись на ощущениях. Не таких уж и неприятных, скорее даже наоборот. И я чувствовала вибрации воздуха от довольной усмешки:

— А тебя это заводит.

Глупо отрицать очевидные факты.

— Да, — я сделала ещё один глубокий вдох, надеясь, что на этом всё закончится, — потому что это ты. Ну, ты понимаешь. Кстати, почему мы ни разу, дома?.. Эта твоя униформа и очки… Может как-нибудь?..

— Как-нибудь обязательно, а пока, — Дамир повернулся к стеклянному столику, возясь с какими-то инструментами, — можешь расслабиться.

— Всё? — я облегчённо выдохнула, вцепилась в металлические подлокотники, приподнимаясь и шевеля ступнями, — тогда развяжи эти штуки.

— Не всё, опускайся обратно, — мой строгий врач снова развернулся ко мне, но только уже встал, выпрямляясь во весь рост. Задирая подол платья до груди, он положил одну руку на самый низ моего живота и подмигнул мне: — Совместим приятное с полезным?

Спросить, что он имел в виду, я не успела. Один его палец легко проник в меня, кружа по стеночкам. Если каждый приём у врача был бы именно таким, то… Закатывая глаза и терзая губу, я со стоном выдохнула:

— Был бы ты гинекологом, я бы тебя убила, из ревности. О, да, пожалуйста, не знаю, куда ты там нажимаешь, но сделай так ещё раз. И не смейся…

— Поверь, мне не до смеха, — тёплые губы коснулись моей коленки. Дамир убрал руку с моего тела. Я чувствовала давление уже двух пальцев; слышала какую-то возню и не хотела, чтобы это прекращалось. — Такая невероятная, горячая, моя девочка.

Он наклонился, и его эрекцию не ощутить было невозможно. Всемилостивый Боже, как же справиться с этим? Наверное, это было недопустимо и неправильно, что я хотела секса сейчас, в этом кабинете, но…

— Мокрая, готовая, жаждущая, — губы Дамира обжигали своими прикосновениями. — Знаешь, какой самый большой недостаток этой клиники? — выгибаясь и подаваясь, насколько было возможно, ближе к нему, я мотала головой. — Здесь невероятно тонкие стены, поэтому ты должна быть тихой. Тихой, поняла?

— У меня не получится, — дыхание сбивалось, а перед глазами кружились разноцветные светлячки. — Лучше остановиться.

— Остановиться не получится. Потому что тебе нравится этот экстрим. И я хочу тебя. Хочу кое-что попробовать. Мы сделаем это здесь и сейчас. Помни, Милана, ни звука, — да он издевался. Как быть тихой, когда на меня разом обрушилось столько ощущений? Когда из-за частого сердцебиения и шума в голове я себя не слышала? Но Дамир не отступал, дразнил, распалял и медлил. — Лишняя смазка нам не помешает.

Я почти потерялась в эмоциях и впечатлениях, балансируя на грани сознания, и не сразу поняла, когда моей попки коснулся влажный и холодный палец. Пыталась увернуться, но боялась, что та невесомость, в которой я плавала, исчезнет, что пройдёт всё возбуждение. Но когда этот самый палец оказался внутри, распахнула глаза и уставилась на Дамира. Это не было больно. Это было неприятно, давяще и дискомфортно.

— Что ты?..

— Лежи спокойно, — его усмешку, — наглую, самодовольную, — хотелось не просто стереть, а выцарапать. —

То, как он одновременно сильно и плавно заполнил меня, одним уверенным толчком, заставило мир покачнуться. Полностью забыть о том, что за стенами кабинета бурлила обычная больничная жизнь было невозможно. Но именно этот факт придавал ощущениям остроту и новизну. Как будто мы не просто изолировались от мира, а балансировали на остром пике самой высокой горы. Я так точно. Всё воспринималось иначе: ярче, сильнее и резче. Слишком наполнено во всех смыслах этого слова. Я не знала, как Дамиру удалось поймать тот момент, когда затянутая до предела пружина была готова выстрелить, но мой крик потонул в его поцелуе, увлекая в тёмную бездну…

— Моя маленькая пташка, — я сидела на коленях Дамира, укутанная в крепкие объятия. Отголоски сильнейшего оргазма не отступали. — Ты как?

— Отлично. Но это не значит, что я поверила тебе. И простила. Кстати, с тебя извинения.

— Их не будет, — в голосе Дамира слышался неприкрытый смех. — Возможно, новые ощущения поначалу были тебе не совсем приятны, но… тебе понравилось.

— Мне до сих пор не совсем приятно. Обещай, что кроме твоего пальца в моей… больше ничего никогда не будет.

— Без твоего согласия, обещаю, никогда и ничего, — его выдох потерялся в волосах на моей макушке. — Если мы хотим успеть поужинать, то нам надо выбираться отсюда.

— А который час? Клиника всё ещё работает?

— Работает, — Дамир ухмыльнулся. — Прошло минут двадцать, не больше. Давай приводить себя в порядок.

— Не хочу, — мой лоб упрямо упирался в плечо Дамира. — Мне нравится тут. Можно я останусь?

— Думаешь, мне так просто оторваться от тебя? Я никогда не думал… — но он оборвал себя на полуслове. Поставил меня на ноги и легко подтолкнул к ширме. — Давай, Милана, не будем терять время и нарываться на подозрения.

— Чёрт! — я остановилась, запрокидывая голову и закатывая глаза. — Подозрения! Я не смогу выйти отсюда. Никогда.

— Почему? — я повернулась как раз в тот момент, когда Дамир смотрел на меня через плечо, наводя порядок у смотрового кресла. — У тебя получилось быть тихой, не думаю, что нас кто-то слышал.

— Дело не в этом, а… тамЖенечка. Она, если ты помнишь, девушка Дениса. А Денис…

— Лучший друг твоего брата. Надоела мне эта конспирация. Но если тебе так спокойнее, я дам тебе ключи от машины, она стоит на служебной парковке, и Женечка тебя не увидит. Подождёшь меня там.

— В вишенке? — Дамир улыбнулся и кивнул. — Хорошо, только постарайся побыстрее.

Через несколько минут я выходила из кабинета Дамира, с зажатыми в кулаке ключами от вишенки. Шла к выходу, стараясь не смотреть по сторонам. Мне казалось, что все глазеют на меня, прекрасно зная, что за осмотр был в кабинете гинеколога. Но Женечка, будь она неладна, не могла меня не окликнуть.

— Милана, ты домой?

— Ну, да, — я обернулась, пряча руки за спину.

— Подождёшь немного, за мной Денис должен заехать, мы и тебя подхватим.

— Э, тут… я не сразу домой, мне ещё надо успеть забежать кое-куда по делам, так что… Но, спасибо. Ещё увидимся. Денису привет.

Но я чувствовала напряженный и любопытный взгляд, направленный мне в затылок. Было плевать, поверила мне Женечка или нет. Главное, дойти до парковки так, чтобы никто не заметил. И мне почти удалось, пока мой локоть не оплели сильные мужские пальцы:

— Как насчёт пиццы?

Передавая Дамиру ключи и не скрывая изумления, я усмехнулась:

— Разве врачи не радеют за правильное питание?

— Сегодня можно сделать исключение, — он галантно придержал для меня дверцу машины. — Тем более, что я не успеваю. Ну так что? Только не говори, что ты любишь «Гавайскую».

— А я люблю «Гавайскую», — я показала Дамиру язык. — Но не откажусь от сырной или мясной. Я ужасно хочу есть. И я должна угостить тебя мороженым.

— Сегодня не получится, — он сам потянулся за моим ремнём безопасности, защёлкивая его в карабин. — Послезавтра я приглашаю тебя на свидание, — я таращилась на него, открыв рот. — На наше первое настоящее свидание. И ничего не планируй на следующие выходные, я забронировал домик за городом.

И как, скажите на милость, я могла оставаться равнодушной к этому неоднозначному мужчине?

Глава 15

«Свидание? Настоящее? Это когда красивое платье и жутко неудобная обувь?»

Я отправила Дамиру сообщение и стояла, глупо улыбаясь и прижав телефон к подбородку. Наше первое настоящее свидание. Та прогулка в парке не в счёт. А вот сейчас… Конечно, было интересно, куда меня поведёт мой джигит. Сюрпризы — это хорошо, главное этим сюрпризам соответствовать.

«Свидание. Настоящее. Платье необязательно, а вот обувь должна быть жутко удобной. Мы будем гулять»

Платье необязательно, сказал мне тот, кто в повседневной жизни выглядел как модельмен, только что сошедший с обложки модного журнала. Кто джинсам предпочитал брюки, а удобным толстовкам и футболкам с длинным или коротким рукавом классические рубашки и пиджаки. И мне хотелось ему соответствовать. Не то, чтобы я сомневалась в себе, вовсе нет. Но видеть жадный и похотливый блеск в глазах Дамира мне было важно. Важно было знать, что его взгляд загорается не тогда, когда он видит милую Женечку или свою секси-ассистентку Вику, а меня. Поэтому и задержалась у зеркала, совершенно забыв о времени, хотя жуть как не люблю опаздывать.

Мне казалось, что ноги сами несли к назначенному месту. Что я летела, легко ступая, почти не касаясь асфальта, даже не пытаясь скрыть радостной улыбки. Заметила Дамира ещё издалека, у входа в городской парк, что стал в последнее время модным местом для семейного отдыха и прогулок. Отреставрированный Музей Космонавтики и возведённый к нему новый корпус притягивал не только туристов. На широкой набережной, что тянулась вдоль городского водохранилища, тусовалась молодёжь. Здесь были и спортивные зоны, и скейтпарк, и

Мой джигит стоял, беспокойно посматривая на часы и не обращая внимание ни на кого вокруг. А на него девушки засматривались, проходили мимо, шушукались и оборачивались, обмениваясь оценивающими взглядами. Но он ждал меня. Меня! И от этого голова шла кругом и хотелось петь и танцевать, наплевав, что обо мне подумают другие.

Но так себя чувствовала не я одна. Увидев меня, Дамир растянул губы в широкой улыбке, размашисто провёл по волосам, но, наклонив голову к плечу, недовольно цокнул языком, как только я подошла.

— Опоздала.

— Всего на десять минут, это даже не считается.

— Выбирала платье? — хитрая улыбка не могла испортить моего настроения.

— Скорее жутко удобные спортивные тапки. Так куда мы пойдём?

— Хотел сводить тебя в планетарий, но, каюсь, не учёл тот факт, что он принимает посетителей только в выходные дни. Если ты не против, давай просто погуляем. Или пойдём в кино?

— Просто погуляем, — я приподнялась на носочки, — как на самом настоящем первом свидании.

Но я и охнуть не успела, как Дамир заключил меня в свои объятия:

— Я соскучился по тебе, сильно. И хочу тебя поцеловать.

И я соскучилась, но он сам затеял всё это, решив придать немного правильности нашим отношениям. Кокетливо захлопав ресницами и строя из себя невинную овечку, я выдала:

— А я на первом свидании не целуюсь.

Громкий смех привлёк к себе внимание любопытных прохожих:

— Подумаю, как это исправить. Идём.

Разворачиваясь ко входу в парк, Дамир, приподнимая плечи, сунул одну ладонь в карман брюк, а вторую протянул мне. Идти с ним вот так, рука в руке, было не просто приятно, а здорово. Мне это нравилось, как нравилось и то, какой невероятно маленькой смотрелась моя ладонь в больших, сильных и длинных пальцах Дамира. Пальцах, которые несколько дней назад были во мне, даря невероятные ощущения. Воспоминания об этом гудящим роем обрушились на мою голову, вызывая сухость во рту и делая ноги ватными. И, кажется, мне надо было захватить с собой запасные трусики.

— Милана, всё в порядке?

— А? — мне надо перестать пялиться на наши руки, точнее на руку Дамира. — Да, вполне.

Но я прекрасно знала, что от этого мужчины утаить ничего не возможно. Он действовал на меня непостижимым образом. Его близость, аромат его тела, его голос. Всё это в совокупности отключало мой мозг, и он переставал воспринимать окружающую действительность. Иначе как ещё можно объяснить, что кто-то снова врубил звук на полную катушку, и я стала слышать и щебет птиц, и радостные крики и визги детворы, и обрывки разговоров прохожих? Кусая губу, я огляделась вокруг и увидела своё спасение.

— Мороженое! — я кивнула на лоток с десертом и кинулась к нему. — Чур, я угощаю. Хотя, понимаю, что это формально, поскольку деньги перевёл мне ты, но… Сливочный пломбир, пожалуйста, — я, словно маленький перевозбуждённый ребенок, не могла устоять спокойно на месте, делая заказ продавцу. — И фисташковое. В вафельном рожке или в стаканчике?

— В стаканчике.

Лукавый блеск зелёно-карих глаз вынудил меня нервным движением заправить за ухо прядь волос. Плевать мне, что мой джигит всё знал и всё понимал. Он не испортит мне настроение и эту чудесную прогулку. Потому что я знала, какой властью над этим мужчиной обладала я. Достаточно бросить взгляд на его брюки в районе ширинки и увидеть, как вздыхая Дамир одергивал полы короткого пиджака.

— Не смешно, — он взял наше мороженое и кивнул в сторону свободной скамейки на открытом солнечном пространстве. — И ты знаешь, что я отыграюсь.

— Ну, я могу сказать то же самое. Хочешь попробовать?

Присаживаясь, я протянула ему ложечку фисташкового блаженства…

Это был удивительный вечер милых разговоров и откровений, и узнавания друг друга. Книги, фильмы, музыка, казалось, мы говорили обо всём. Меня удивило то, что в плотном графике Дамир находил время на спортивный зал.

— У хирурга должны быть сильные руки, — он сказал это между делом, а я снова посмотрела на его длинные пальцы и широкие ладони.

— И нежные.

— Что? Прости, не расслышал, — но его фирменная ухмылка говорила об обратном.

— Ничего, не важно. Идём.

Я тянула его дальше, к фонтану, а потом и к лестнице, ведущей от музея космонавтики к набережной водохранилища. Гуляли, держась за руки и не замечая никого и ничего вокруг. Во всём мире были только мы, тихий уютный вечер, спокойная водная гладь и… мой урчащий от голода желудок.

— Мне сказали, что здесь неплохо готовят.

Дамир кивнул на шатёр местного ресторанчика, а я закатила глаза:

— Скажи, что ты ничего не слышал.

Но он улыбнулся в ответ:

— Я упомянул, что забронировал столик? Какое свидание без ужина?

Ну да, столик на двоих, у окна, с видом на водную гладь. Романтика.

Я листала меню удивляясь, что в этом ресторане готовили практически всё. Бургеры, картошка фри, салаты, паста и мясо на гриле. Ну и десерты. Конечно, они заключили договор с небольшой пекарней или кондитерским цехом, а как иначе? Оставалось надеяться, что все вышеперечисленные блюда делались не из полуфабрикатов и не на скорую руку.

Но внимательный, изучающий взгляд Дамира снова заставил меня поёрзать на стуле.

— Ты так придирчиво изучаешь что? Цены?

— Нет, — я фыркнула, — я знаю, что платишь ты. И я не феминистка, тем более на первом правильном свидании. Просто я думаю, что они могут не испортить.

— Салат? — скептически изогнутая бровь насмешила меня.

— А что выбрал ты?

— Мясо. Заказал при бронировании и себе, и тебе. Знал, что ты не откажешься.

Это да, я любила вкусно поесть, и плевать мне, что об этом думал Дамир. Хотя, он это знал, и не раз говорил, что ему доставляло удовольствие видеть, как я ем. Странный мужчина, да? Вечно стремящийся накормить свою девушку. Но подразнить его я могла. И сделала это.

Перелистнув страничку, я, поверх папки, посмотрела на него:

— А я выберу салат. Тут написано «Горячий, с треской в панировке».

— Как хочешь, — беспечно приподнятое плечо, словно ничего сверхординарного не произошло, немного удивило. — Но мясо у них сегодня будет особенным.

—

— Они знают моего дядю, — впечатляло то, что стоило Дамиру слегка опустить подбородок, как к нашему столику подошел официант. Вот только странно, что это был мужчина средних лет, а не парень или девушка, что обслуживали других посетителей. — К моему заказу добавьте еще горячий салат из вашего сезонного меню.

В ожидании ужина я осматривалась вокруг. Зажала ладони коленями и почему-то избегала внимательного и изучающего взгляда джигита, направленного на меня. Я не знала, о чём он думал. Но мне казалось, что меня сканировали и исследовали, вот только на предмет чего?

— Со мной что-то не так?

Его ответ, как всегда прямой, обескуражил:

— Мне нравится смотреть на тебя.

Чтобы скрыть эмоции от этих слов, я потянулась к бокалу красного вина, что так вовремя принёс официант. И только после того, как на столе были расставлены все блюда, я заметила, что алкоголь пью только я.

— А ты? Где твой бокал?

— Я за рулём, — Дамир расправил льняную салфетку на коленях.

— И что? — я скептически взглянула на него — Не сделаешь даже одного глоточка?

— Ко мне, во время ночных дежурств, увы, нередко попадают пострадавшие после «пьяных» аварий. Ещё вопросы будут?

Замотав головой, я вздохнула:

— Ты не любишь говорить на эту тему.

— На эту, нет. Приятного в ней мало. Алкоголь вообще штука коварная. Поэтому я прошу тебя ограничиваться одним бокалом. А лучше пить только в моём присутствии, когда я могу тебя контролировать.

— Звучит угрожающе.

— Так и есть, — усмехаясь, Дамир подцепил из тарелки с салатом кусочек рыбы. — Вполне неплохо. Но никакая рыба не сравниться с мясом, приготовленным на углях, — отрезая от своего стейка, он обмакнул кусочек в какой-то пахнущий травами соус, и протянул вилку к моему рту. — Попробуй. И запомни вкус.

— Говядина, — мясо было нежным, вот только… — Я люблю шашлык из свинины. Но похоже, пока я с тобой…

Договорить мне не дали. Сурово сведенные на переносице брови оборвали меня на полуслове.

— Что значит «пока»?

— Ой, хорошо, — я фыркнула, закатывая глаза, —когдая с тобой, насладиться вкусом свинины мне не грозит. Так?

— Так…

Впервые в своей жизни я отказалась от десерта.

Когда на набережную опускались влажные сумерки, мы вышли из ресторана, сытые, довольные и ленивые. Неторопливо брели назад, когда я тяжело вздохнула:

— Боже, лестница. Сколько в ней ступеней, а? Убей меня здесь, — рассекая воздух рукой, я понуро опустила плечи. — Я не смогу подняться.

— И не надо, — Дамир повернулся ко мне, — я оставил машину на соседней улице.

Вскакивая на высокий бордюр, я раскинула руки, кружась на месте и радостно улыбаясь:

— Ты лучший!

— Хотелось бы верить, что так думаешь именно ты, а не выпитое вино.

— Так думаю я, — опередив Дамира на несколько шагов, я развернулась и, дождавшись, когда он подойдёт, подалась вперёд, падая, но упираясь в его плечи. — Я с тобой почти одного роста, даже немного выше. И мне не надо тянуться, чтобы поцеловать тебя.

И я поцеловала его, наслаждаясь тем, как сильные руки оторвали меня от земли, подхватывая под попу.

— Ты привёз меня домой?

За всё время короткой поездки я не переставала любоваться Дамиром. И да, мне хотелось продолжения. Более того, я на это продолжение надеялась.

— Это же было наше первое настоящее свидание, — в зелёно-карих глазах плясали бесята, — а ты, итак, уже нарушила своё правило.

— Какое?

— Ты целовалась со мной, — Дамир наклонился. Его дыхание, его слова выжигали воздух в лёгких. — Моя маленькаякъуш,думаешь, я не хочу тебя? Я заберу тебя в следующую пятницу, на все выходные. Сейчас я делаю всё для этого.

— Все выходные? Наедине? А что, если у нас не получится?

— У нас всё получится, не сомневайся, — легкий поцелуй остался на моих губах. — Но сегодня я допустил оплошность.

— Какую?

— Я пришёл без букета.

— О, и правильно. Ну подумай сам, во время нашей прогулки цветы бы только мешали. Я бы не знала, куда их деть, это раз. Потом они бы начали увядать, и мне бы их стало жалко, но и выкинуть бы их я не решилась, так что…

— Так что я исправляю эту ошибку, подожди минутку.

Он вышел первым, обошёл машину, открыл багажник и что-то достал из него. И только потом распахнул дверцу мне. И я обомлела: в руках Дамира был нехилый такой букет бело-розовых роз.

— Ты! Ты с ума сошёл!

— Справишься?

— Я постараюсь, — и да, букет был тяжёлый.

— До пятницы.

Глава 16

Двадцать пять шагов, ровно столько от парковки до моего подъезда. И семь ступенек наверх. Ладно, про ступеньки я знала, а вот шаги считала, про себя, глупо улыбаясь. Топала, не обращая внимания, кто там сидел на скамейке, и уже почти добралась до первой ступеньки, как услышала за спиной голос лучшей подруги:

— Милана!

Зажмурившись, чертыхаясь и перехватывая тяжелый букет, я обернулась:

— Юлька? А ты чего тут?

— Тебя жду. Красивые цветы, — я кивнула. — Я видела тебя, на набережной, — Юля мялась, как будто думала, продолжать дальше или замолчать. А я напряглась. — Может, пойдём к тебе? Поговорим?

— Хорошо.

Но в душе у меня «хорошо» не было, и я заранее, даже без видимых причин, выстраивала вокруг себя оборонительные сооружения.

— Ярика дома нет, они с Денисом зависают. Рубятся в приставку, — мы вошли в пустую квартиру, и я первым делом стала искать вместительную вазу. — Мы так давно не говорили друг с другом, не откровенничали.

— Думаешь, я в этом виновата? Я всё понимаю, — шикарные розы красовались в высокой вазе, — вам удобнее парочками, а я не хочу быть третьей лишней. Ты хочешь поговорить о вас с моим братом? Или посплетничаем о Дэнчике и Женечке?

Ох, как я мечтала, чтобы Юлька уцепилась за одну из предложенных тем. Но удача в данный момент была не на моей стороне. Блин, с сексом обломали, подсунув вместо него неприятный разговор. Ну кто так делал?

— Нет, я хочу поговорить о тебе. Я сказала, что видела тебя

— Высокий, — я согласно кивнула. — Ты поэтому решила меня подождать?

— Не только, — Юлька тяжело вздохнула, а потом выпалила, — я видела, как вы подъехали на машине. Скажи мне, только честно, это же вишенка?

Я поверить не могла, что Юлька, моя Юлька, сидела и караулила меня. Это по крайней мере выглядело низко и подло. Ощетинившись, я гордо вскинула подбородок:

— Да, вишенка.

— Вишенка, — лучшая подруга эхом вторила мне. — А стало быть… Вот это гоголь-моголь! Нет! Этого!.. Скажи мне, что ты не преследовала этого джигита, хозяина машины? Что не выслеживала и не караулила…

— Юлька! — тут не выдержала я. — Ты за кого меня принимаешь? То, что я и Дамир… Это чистая случайность. Помнишь, накануне восьмого марта я повредила ногу? Так вот, я увидела вишенку и… и я попала…

— Ты попала под колёса именно этой машины, что спокойно стояла у магазина? — в голосе подруги сквозило недоверие.

— Если ты думаешь, что я специально, то… уходи! Я не намерена оправдываться перед тобой, но… Меня сбили, толкнули под задний бампер вишенки, сдавая назад. И так уж получилось, что Дамир работает врачом. Думаешь, я и это подстроила?

— Дамир, врач… Стало быть, Женечка права и у вас с этим врачом, что работает в «Астро», тайный роман…

— Не такой уж он и тайный, — я усмехнулась. — Хотя, для тебя, для всех вас, да. Но я знаю коллег Дамира, так что…

— Ланка, — Юля плюхнулась на стул, — понимаешь, я просто никогда не могла подумать, что ты свяжешься сДамиром, — она выделила имя моего джигита, явно намекая на его национальную принадлежность. — Да ещё и с врачом. Почему ты мне ничего не сказала?

— Может как раз потому, что предвидела твою реакцию? Ты сделала выводы обо мне, едва увидев, что я приехала домой на вишенке. О Дамире, совершенно не зная его. Видишь ли, как оказалось не все врачи трахают во время ночных дежурств всё, что движется. И не все выходцы с Кавказа наглые и самодовольные утырки. Я редко встречала мужчин, столь же внимательных, заботливых и романтичных, как Дамир. Да, он харизматичен, и в нём чувствуется мужественность. Но это далеко не мускулы или чёртова брутальность. В нём есть стержень, понимаешь? Характер. И мне плевать, что об этих отношениях думаешь ты, или Женечка, или мой брат. Моя жизнь никого из вас не касается.

— Я, я понимаю, — Юля запиналась, как будто тщательно подбирала слова. — Наверное он такой. Просто я боюсь за тебя, понимаешь? Переживаю. Вы же, по сути, из разных миров. Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. Или не дай Бог разбил сердце.

— Дамир вырос в нашем городе. Здесь окончил школу, отучился в Москве, а потом вернулся назад.

— Хотелось бы мне верить, что это что-то меняет, но, кровь, не водица… Что если это только красивые широкие жесты, — Юля махнула рукой в сторону букета. — У него по отношению к тебе серьёзные намерения?

Удержаться от смеха не получилось:

— Юлька! А ты, у тебя с Яриком серьёзные намерения? Вы встречаетесь столько же, сколько и мы. И что, мой брат сделал тебе предложение?

— Нет, но, я надеюсь на это. В будущем.

— А я пока не загадываю так далеко.

Серьёзные намерения. Даже произносить эти слова про себя без смеха было невозможно. Хотела ли я выйти за Дамира, когда-нибудь? Ну, не знаю. Мы вместе не так уж и много времени. Но понимала ли я полностью все мотивы поступков и сам характер джигита, я сомневалась. Да, могла предугадать, когда на его лице заиграет фирменная ухмылочка. Или, когда он дразнил меня, смотрел сурово, а в глазах искрился смех. Но сто процентной уверенности не было. И это стало пугать. Наверное, нормально сомневаться в себе и в своём партнёре? Но слова подруги меня задели.

Благо, Юля сама перевела разговор:

— Как так случилось, что мы, лучшие подруги с самого детства, стали отдаляться друг от друга? Перестали секретничать, шушукаться и сплетничать о других? — вскакивая с места, она стиснула меня в своих объятиях. — Мне так не хватает тебя, Ланка. Прости меня, а? С Женечкой, с ней просто удобно, потому что Ярик и Дэн всегда вместе. Но с ней нет такого родства и понимания. На фиг всех! Давай хотя бы раз в неделю, как раньше, только ты и я. Что скажешь?

Я пожала плечами:

— Только мы? Без Женечки?

— Ну а то! Как мы иначе перемоем ей все косточки, а?

— Если только так.

И я скучала по Юльке, потому что только ей могла доверить самые сокровенные тайны. Но вот была ли я готова узнать интимные подробности из жизни своего брата? Сомневалась.

— Шикарный букет, — Юлька пересела на своё место и, подперев щеку кулачком, восхищалась розами. — Вот умеют они ухаживать красиво. А он, этот твой Дамир, кстати, имя такое благородное, симпатичный?

— Ну, да, — мечтательная улыбка приподняла уголки моих губ. — Я вас познакомлю.

— Ланка, это ж… он врач, ты пациентка, — Юля многозначительно поиграла бровями, — хотела бы я попасть на приём к горячему доктору. Расскажешь, что у него там и как?

— Нет! Потому что не хочу в ответ услышать подробности о размерах моего брата. Юля! Ну, всё! Хватит! Бррр…

— Да, было б проще, если бы Ярик и ты не были… Знаешь, если опустить анатомические подробности, то иногда твой братец бывает слишком властным. И эти его командирские замашки…

— Бла-бла-бла, — я заткнула уши и, качая ногами, старалась перекричать Юльку, — я ничего не слышу. Но если ты сейчас расскажешь мне всё, будь уверена, я не упущу шанса припомнить Ярославу все его косяки и заскоки до конца наших дней. Это ж такой компромат!

— Припоминай, — подруга махнула рукой. — Главное, будь на моей стороне. Потому что я всегда буду стоять горой за тебя. И если этот джигит допустит хоть один прокол, то я сама надеру ему задницу.

— Спасибо, — я невольно

Мы помирились, правда, мы и не ссорились. И снова объединились против целого мира. Мужского мира.

Но как оказалось, и женского.

Так бывает в самом начале лета, что на безупречно синее небо вдруг забежит какое-нибудь невесть откуда приблудившееся серое облачко. Погуляет, подплывёт к одному своему пушистому собрату, потом к другому. Спросит, как бы невзначай, как тут у них дела обстоят, как солнце, светит и греет? И погодка вроде ничего, тепло, жарко почти. А белые и пушистые заносчивыми окажутся и вредными. Толкаться начнут, недовольство высказывать; окружат серого пришельца со всех сторон, спор устроят такой, что ветер сильный поднимут. И что несчастному делать останется? Молчать? Вот и он щеки раздует. Но не сдержится, заворчит, а потом как бабахнет громом и молнией! И вот по окнам хлещет сильный дождь. А белые и пушистые разбежались кто куда, затаились и отнекиваются. Мол, а мы чего? Мы ничего, это серый брат сам первый начал.

Но это так, лирическое отступление.

А на деле, из-за этого дождя мы засели на нашей кухне, впятером. Это стало делом привычным, пока мама и дядя Паша на летний период перебрались на дачу, ребята стали зависать тут, у нас. Почему не у Дениса, не знаю. И сей факт честно сказать меня немного напрягал. Нет, не из-за влюблённых парочек, а из-за нарушения моего личного пространства. В частности, этой кухни.

Мы готовили ужин, самый простой: паста с соусом болоньезе и салатом из свежих овощей. Спагетти занималась я, Ярослав соусом, а Женечка и Юля кромсали салат. Вполне возможно, что я была предвзята, совсем немного, по отношению к Женечке, но чего ж так мять несчастный помидор? Чем он провинился? Тем, что я, простите, достала не ту салатницу и не вытащила мамин сервиз? Ну, извините. Я могу компенсировать это дело тем, что любезно уступлю право вымыть посуду, потом.

Видимо, Женечка чувствовала моё настроение. Ну или же она сама не пылала ко мне дружеской любовью, что более вероятно, потому что её вопрос застал меня врасплох.

— Милана, а почему ты не приглашаешь к нам своего молодого человека? Мы с ним так и не познакомились.

Мы с Юлькой переглянулись. Чего добивалась эта стервочка? Что я вот так, с потрохами, выдам себя и Дамира?

— Не думаю, что он впишется в нашу компанию.

— Почему? Чем мы так плохи?

— У него другие интересы. И он много работает.

— А, понятно, — я спиной чувствовала, как от этой издёвки сочит ядом. — Кстати, премиленький кулончик. Подарок твоего парня?

— Да, — я усердно ковыряла длинной ложкой для спагетти в кастрюле, — так, ничего особенного, безделушка.

— Ну, да, недорогая. И которую легко можно купить в любом магазине с бижутерией.

Я медленно развернулась, невольно сузив глаза:

— Ты на что намекаешь? Что я сама купила себе? И всё выдумываю?

Юлька уже была готова ринуться в бой и встать грудью на мою защиту, но я вовремя сумела одернуть её. А вот Женечка ехидно хмыкнула. И кто бы мог подумать, что мне на помощь придёт мой брат. Ярик наклонился ко мне, подцепил пальцем прозрачный камушек и цокнул языком.

— Безделушка? Ну не скажи. Это алмаз.

— Алма… Что? — кажется, я потеряла дар речи. Но придя в себя была готова рассмеяться в лицо брату.

— Алмаз, бриллиант.

— Да с чего ты взял? Обычный фианит или циркон.

И снова злобная ухмылка промелькнула на физиономии Женечки, типа: ну я же говорила, купила сама, раз знает, что это за камушек.

— Женя, подожди смеяться. Дэн, а ты угомони свою девушку. Мы же говорили с тобой об этом и не раз, пусть не цепляет мою сестру.

— Она и не цепляет, просто…

Но теперь и Денис как-то странно смотрел на меня. А я зажала в кулачке маленький камушек, отказываясь верить брату. Быть такого не могло. Бриллиант. С чего бы Дамиру дарить мне?.. Это ж куча денег, даже за такой маленький.

— Ты ошибся, братишка, — я вымучила улыбку. — Не думаю, что…

— Хочешь, докажу? Вот Юльке, — он вздохнул и подмигнул своей девушке, — прости, малыш, на брюлики я ещё не заработал, но всё будет, обещаю. Так вот, Юльке я подарил серёжки с фианитом. Сними одну, и ты, Ланка, давай сюда свою драгоценность.

Далее последовали химические или физические опыты и эксперименты.

— Вот, смотри, — мы все склонили головы к предмету исследований, — даже внешне фианит отличается от бриллианта. Видишь, сколько граней у твоего камушка? И как он преломляет свет?

— И что? — почему-то по позвоночнику к макушке крался неприятный холодок. — Просто хорошая обработка.

— Тогда подыши на свой подарок. Юля, а ты на свой. У кого камень запотел?

У Юльки, но это же случайность? Думая об этом, я не слышала объяснений брата, почему так происходило. Настоящий природный камень не потеет. А ещё, если и не режет, то основательно царапает стекло.

Мать моя, зубная фея! Во что же я вляпалась? Настоящий бриллиант.

— … так что, Женька, ты не права. Моя сестра, пока во всяком случае, не сможет купить такую «безделушку» самостоятельно. Но мне бы очень хотелось познакомиться с тем, кто тебе, Ланка, такие подарки делает. Тайный миллиардер или мажор?

— Что? А? Нет, он… у него обычная зарплата, должно быть.

— Я надеюсь, что он никак не связан с криминалом.

— Пф, нет, конечно! — я рассчитывала, что моя бравада выглядела натурально. — Ой, макароны!

— И соус, — Ярик застонал, поворачиваясь к плите. — Ужин мы испортили. Скидываемся на пиццу?

Но аппетит у меня пропал бесследно. Я могла думать только о том, насколько хорошо я знала Дамира. И Юлькины утешительные объятия мне мало помогали.

Ворочаясь ночью в кровати, я, зажав в руке злосчастный камень, сопоставляла все имеющиеся в моём распоряжении факты. Дорогая машина, квартира в элитном доме, вечные доставки из самого престижного ресторана в нашем городе, вот такие подарки… Так сколько же на самом деле зарабатывал врач муниципальной больницы, даже если он подрабатывал в частной клинике? Достаточно для такой шикарной жизни? А что, если Дамир правда связан с криминалом? Возможно, стереотипы о выходцах с Кавказа не такие уж и беспочвенные? Ну, они или работают на стройке, или таксуют, или соглашаются на

Холодный пот тоненькой струйкой стекал по виску. Теперь мне стали понятны слова о том, что Дамир никогда не пойдёт против своих родных; примет любое их решение. А ещё его дядя…

«Мясо будет особенным… Они знают моего дядю…»

Моя неуёмная фантазия рисовала мне картинки одну, ужаснее другой. Где во главе клана был неизвестный мне дядя Дамира. А сам Дамир жестоко и хладнокровно расправлялся с врагами кавказской группировки местного разлива.

Едрена кочерыжка! И что мне делать? Бежать? Спрятаться и затаиться? Уехать из родного города? Струсить? Нет. Я не я, если не выясню всё и до конца.

Говорят, что с возникшей проблемой или чем-то там ещё не менее важным нужно переспать ночь. Но на утро моя готовность вывести Дамира на чистую воду не уменьшилась. Наоборот, я была полна решимости поставить точку в этом вопросе.

Сегодня я не спешила на работу. Выпускной утренник прошёл; никого из воспитателей замещать не нужно. Так что я решила не откладывать дело в долгий ящик и, с трудом дождавшись девяти утра, набрала Дамира.

— Привет, — я старалась держаться уверенно. — Тебе удобно говорить?

— Пташка? Не поверишь, но я сам собирался набрать тебя. Я дома, только что встал, варю кофе, так что мне удобно говорить.

— Дома? — я не верила своей удаче.

— Да, у меня вечером приём в «Астро», а потом ночное дежурство.

— Тогда, можно я зайду?

— Даже нужно. Давай, я жду.

Ага, ждёт. Но он не знает, что ждёт его.

Рука дрожала, когда я стояла перед зеркалом и расчёсывала волосы. Поморщилась от спазма внизу живота думая, что эти периодические боли станут для меня хорошим отвлекающим манёвром. От неотразимых чар Дамира. Но, усмехаясь своей шутке, я выдавила из блистера две болеутоляющие таблетки. Пройдя на кухню, закинула их в рот и запила водой. Всё, я была готова к бою. Только на всякий случай настрочила сообщение Юльке:

«Иду к Дамиру. Хочу всё выяснить раз и навсегда».

Глава 17

— Привет, — Дамир встретил меня у порога. Легко поцеловал, но, явно почувствовав, насколько я напряжена, положил ладони на плечи и настороженно изучал. — Милана, всё в порядке?

— Ну, и да, и нет.

— Проходи, — он пропустил меня вперёд, жестом указывая направление. Стол на кухне был накрыт на две персоны. — Ты завтракала?

— Нет.

— Вот и отлично. Составишь мне компанию, а потом мы займёмся делом.

— Каким делом? — я присела на краешек стула, наблюдая за Дамиром. Он выглядел вполне спокойным, подходя к плите и снимая крышку со сковороды.

— Вчера пришли результаты твоих анализов. Я посоветовался с гинекологом насчёт оптимального и эффективного препарата. Передовой, современный, побочные действия практически равны нулю… И я решил, что инъекция будет надежнее таблеток. Так что давай не медлить и сделаем это сразу после завтрака. У тебя же как раз начались месячные?

— Что? — вот тут я опешила. — Откуда ты? Откуда ты знаешь? Ты что, следишь за моим циклом?

Приподняв плечо так, как будто это дело само собой разумеющееся, он пояснил:

— Я обязан это делать, если не хочу подвести ни тебя, ни себя, — раскладывая пышный омлет по тарелкам, Дамир подмигнул мне. — Не бойся, я всё сделаю сам. Один маленький укол, ты даже ничего не почувствуешь. И ты приняла обезболивающие?

— Приняла. Но, господи, это так… Я чувствую себя твоим подопытным кроликом. И подожди ты со своими уколами, они могут и не понадобиться.

— Почему? — кофейник в его руке замер, зависнув над чашками.

— Потому, — я набрала полную грудь воздуха и выпалила на одном дыхании, — потому что мне надо с тобой поговорить.

Резко вставая с места, я обошла кухонную стойку, чтобы держать дистанцию между мной и Дамиром. Вцепилась одной рукой в край столешницы, а другой дотронулась до маленького камушка, что так уютно расположился во впадинке на шее.

— Это не фианит, да?

Усаживаясь на стул, но поворачиваясь ко мне всем корпусом, Дамир оперся локтем о край стола и фыркнул:

— Я бы никогда не подарил тебе искусственные камни.

— Значит, бриллиант, — я испуганно выдохнула. Но отступать было некуда. — Скажи мне, откуда у тебя деньги на всё это? Не думаю, что у врачей такая огромная зарплата, что её хватает и на шикарную машину, и на квартиру, и на дорогие подарки.

— Есть предположения? — он снова с усмешкой смотрел на меня.

— Есть. Но мне страшно об этом думать. Вдруг это правда? Ты… Твой дядя… У вас какой-то семейный клан, да? Что-то типа мафии, которая контролирует город? Ты сам сказал, что его все знают и…

— И какую роль, по-твоему, в этом клане играю я?

Мне бы заткнутся, но…

— Ну, ты врач. Я не хочу в это верить… Ты же не расправляешься с этими… с кем там? Кто против вас? Инъекции, а потом просто расчленяешь трупы и…

Я не могла понять, смеялся Дамир или же просто сокрушенно качал головой, смотря в пол. Но когда наши взгляды встретились, мне стало не по себе.

— И как ты догадалась? Как это пришло в твою светлую голову. Можно сказать рассекретила и вывела на чистую воду ОПГ. И что мне теперь с тобой делать?

— А что со мной делать? — я отступала, пока не уперлась спиной в холодильник. — Отпустить?

— Отпустить уже не выйдет, ты слишком много знаешь. Слышала, как говорят, что хороший свидетель…

Продолжать фразу Дамир не стал.

— Я, я правда никому ничего не скажу. Я буду… не буду…

— Поздно, — Дамир встал и направился ко мне, — мне не остаётся ничего другого, кроме как…

— Как что? — я надеялась, что мой голос не дрожал.

— Как перетащить тебя на тёмную сторону. Заставить работать на нашу семью. Или же прямо сейчас усадить в машину и увезти в Дагестан. Запереть в подвале дома. А лучше в моей спальне. Так ты точно будешь под контролем и не наделаешь глупостей.

Я вжала голову в плечи и зажмурилась. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от неосознанного страха. Но вдруг, резко и неожиданно Дамир сгрёб меня в свои объятия. Прижал к плечу и зарылся пятернёй в мои волосы. Его тело сотрясалось. И, кое-как сумев задрать голову, я поняла, что он смеяся.

— Ты?..

Коснувшись щекой макушки, Дамир перевёл дыхание, но угорать не перестал:

— Видела бы ты себя со стороны. Ты, правда, поверила во всё это?

— Ты выглядел очень убедительно. Хочешь сказать, что всё не так?

— Всё не так. Идём, — моя рука утонула в его большой ладони. Усадив меня обратно за стол, Дамир занял свой стул. — У моего дяди вполне легальный бизнес. Он ресторатор, «kIвал» принадлежит ему. И да, я помогаю дяде: его сотрудники проходят профосмотр в «Астро» практически бесплатно. И я тот семейный доктор, который всё время на связи. О бизнесе моей тёти ты знаешь. Если помнишь, я говорил тебе, что в нашей семье умеют зарабатывать деньги.

— Да, твой дед и отец, — я снова тушевалась перед Дамиром, — и брат… винный завод…

— Так что, уверяю тебя, наша семья никак не связана с криминалом.

— Правда? — серьёзный взгляд зелёно-карих глаз не позволял усомниться в произнесённых словах. Но на всякий случай я переспросила: — Или ты просто хочешь успокоить меня?

— Правда, Господь мне свидетель.

Не думала я, что Дамир настолько верующий.

— Но получается, что это не совсем твои деньги, — видимо вовремя заткнуться не мой конёк.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ресторан принадлежит дяде. Винным заводом управляет твой отец и старший брат. Это они дали денег на всё это?

— Нет. Машину и квартиру я купил сам. Да, пока учился, мне помогал дед, но потом, — Дамир вздохнул. — Не думал, что ты устроишь мне такой допрос. Брак моих родителей был выгодной деловой сделкой для двух семей. Не округляй глаза, браки по сговору у нас не редкость. Так вот, у деда был завод, но мало земли под виноградники. У родителей мамы была земля, и они хотели вложиться в бизнес деда. Когда я учился на последнем курсе, трагические события унесли жизни родителей моей мамы. Она была единственным ребёнком в семье. Наследство, очень солидное, досталось мне и Аслану. Брат построил дом и предпочёл вложиться в семейное дело. А я осел тут и открыл свой бизнес.

— Свой бизнес?

Дамир коротко кивнул:

— Я являюсь совладельцем «Астро», выкупил долю, когда получил диплом. Правда, не весь персонал клиники в курсе этого.

— Поняла, — теперь была моя очередь кивать. — Но тогда… Если ты… Зачем владельцу собственной клиники работать простым врачом в муниципальной больнице?

— Опыт. Практика. Я хочу стать хорошим оперирующим хирургом. Да, в «Астро» более современное и дорогое оборудование, но этого мало. Не знаю, как тебе объяснить?

— Ограниченный круг профессиональной деятельности, — улыбнувшись, Дамир кивнул. — Мне это знакомо.

— Как видишь, я и моя семья сами зарабатываем на жизнь. Честно. И так, что хватает не только на рис к плову, но ещё и на мясо. Можешь не переживать.

— Я не переживаю, ну, немного, — зажав ладони коленями и опустив голову я еле слышно пролепетала. — Мне стыдно. Простишь меня?

— За что? За безнадёжно испорченный завтрак?

Ну да, омлет осел, а кофе остыл. Я не знала, можно ли было этот разговор считать нашей первой ссорой или размолвкой, и получится ли сгладить ситуацию. Да, я виновата, не спорю, но Дамир и сам мог бы рассказать обо всём гораздо раньше. А так получалось…

— Ты мне не доверяешь?

— Милана, — он не вздыхал, не качал головой, он просто смотрел на меня, — я не думал, что в наших отношениях это важно. Мы постепенно узнаём друг друга. И если бы я тебе не доверял, не рассказал бы всего.

Не раздумывая, я подошла к Дамиру. Обнимая его за шею, оседлала колени и улыбнулась, когда большие ладони стиснули попу.

— Как мне загладить свою вину? Приготовить новый завтрак?

— Если бы не первый день цикла, я бы затащил тебя в душ и трахнул.

— О, — казалось, я была готова кончить только от этих слов. — Ну, тогда…

Сползти вниз грациозно не получилось. Я села у ног моего джигита и, не отрывая от него взгляда, достала из заднего кармана джинсов резинку для волос. Собрала высокий хвост и слабо улыбаясь, выдохнула. Опустила ладони на колени и провела вверх, по мускулистым бёдрам, не оставляя ни капли сомнения в том, что именно я собиралась сделать.

Между суровых бровей залегла глубокая складочка:

— Ты уверена?

— Ну, да, — я ухватилась за резинку его спортивок, — мы же ещё этим не занимались. Я хочу попробовать. Конечно, если ты не боишься пасть жертвой моего предыдущего опыта. Так что лучше заранее…

Но договорить я не успела. Резко дернув за руки, меня вернули обратно на мужские колени.

— Никогда, слышишь, никогда не упоминай при мне свой прошлый опыт! Ты моя! Только моя! Была, есть и будешь. Не было никого.

— Ты такой ревнивый, — я широко улыбнулась, прильнула к Дамиру, обнимая и кладя голову на плечо. — Мне это нравится, быть только твоей.

— Мне бы набраться терпения. Но я отыграюсь на наших выходных, по полной.

— Не по полной, ты обещал.

Его усмешка запуталась в моих волосах:

— Я помню, но гарантировать ничего не могу. А сейчас давай, занимай моё место, от инъекции тебя никто не освобождал.

Закатывая глаза, я вздохнула:

— Мне бы терпения, и тогда я бы отыгралась на наших выходных…

Громкий смех Дамира подсказывал мне, что я прощена.

Глава 18

Первое что я увидела, приоткрывая глаз, это улыбающееся лицо Дамира. Подперев голову ладонью, он наблюдал за мной.

— Ты смотрел, как я спала? — он продолжал молча изучать меня. — Это немного пугает с одной стороны. А с другой, я тут вся такая… неприглядная.

— Очень милая, нежная и настоящая. Мне понравилось просыпаться и видеть тебя рядом. Я

Сморщив нос, я укрылась одеялом с головой, скрывая глупую улыбку. Это признание не пугало. Мне и самой понравилось спать с Дамиром. Спать и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Пугало то, что я становилась зависимой от этого мужчины. От того, как быстро он сорвал с меня одеяло и отбросил его. От тяжести его тела и той силы, с которой оно вдавливало меня в матрац. От поцелуев, что из нежных стремительно превращались в страстные, ненасытные. От того, как мало требовалось ему времени, чтобы пробудь во мне желание и заставить мои органы хаотично меняться местами. Сердце ухало внизу, как на американских горках, а душа была готова взлететь и парить нам миром.

И вот я уже крепко обвивала Дамира ногами, цеплялась за волосы на его затылке и, задержав дыхание, кусала чуть солоноватую кожу во впадинке ключицы, пытаясь приспособиться к молниеносному и энергичному вторжению.

— Моя дикарка, — одно движение, и он поменял нас местами. Теперь я была сверху. — Давай, пташка, объезжай.

Мои губы сложились в идеальную «О», а глаза округлились. Так мы ещё никогда не занимались сексом. Объезжать. И как? А что, если ему не понравится? Но задиристая пичуга, что сидела внутри меня, сдаваться не привыкла. Объезжать. Ну, ладно. Подняв руку вверх, я, коварно улыбаясь, изобразила как будто закручиваю в воздухе лассо. Издала лихое: «Йуху!» и только собиралась щелкнуть воображаемым хлыстом, как… Как щелкнули меня. Точнее, шлёпнули и достаточно остро.

— За что?

— Сейчас нет места шуткам. Хочешь поиграть, мы сделаем это потом.

— Но я не…

— Двигайся, — широкие мужские ладони огладили мои ноги, следуя вверх, до места соединения наших тел. Одно прикосновение, и я томно опустила веки, наслаждаясь этим мгновением. — Найди свой темп. Пойми, что и как нравится тебе, твоему телу. Танцуй.

Танцевать. Медленно, позволяя себе прочувствовать каждый миллиметр его длины, пытаясь забыть о том, что Дамир внимательно отслеживал каждое движение. И нет, не контролировал, а подмечал малейшую реакцию.

— Да, девочка, давай, — его пальцы, раздвигая влажные и припухшие складочки, сжали клитор, — ещё немного. То, как ты ощущаешься…

За закрытыми веками закружились непонятно откуда взявшиеся светлячки. Порхали, прикасаясь своими крылышками к коже и дарили невероятные ощущения. А потом, в какой-то момент, подхватили и унесли с собой, ввысь. И я парила в невесомости, пока эти маленькие создания не собрались в один большой светящийся рой, а потом разлетелись, вмиг. И я разлетелась на сотни частиц вместе с ними. И если бы не приземлилась на твёрдую грудь Дамира, то моё бренно тело наверняка собирали бы по частям в этой огромной кровати.

— Будем вставать?

— Да, ты можешь, — я повернула голову, прислоняясь к Дамиру другой щекой. — А я останусь тут. Полежу, поваляюсь, может даже посплю ещё чуток, потому что сил нет. Никаких.

Последнее слово я произнесла по слогам, надеясь, что меня оставят в покое. Но куда там. И откуда в Дамире было столько энергии, оставалось только гадать. Обнимая меня, он сначала сел, а потом, подхватывая и удерживая под попу, встал.

— В душ.

— Хорошо, но ты первый. Я потом.

Моя попытка увернуться не увенчалась успехом. Впрочем, как обычно. Но иногда мне нравилась такая властность: тебя берут, несут, ставят под струи горячей воды и даже плавно и нежно распределяют по твоему телу гель для душа. А ты стой и получай удовольствие. И плевать, что Дамир подшучивал надо мной, называя сонной, мокрой, растрёпанной пташкой. Я сама себя ощущала именно так. Но я была счастлива, абсолютно. Так что, плевать на всё.

Взявшись за руки, мы медленно шли по центральной аллее базы отдыха. Внушительную территорию обойти за один раз не представлялось возможным. Парковая зона, зона отдыха с беседками, оборудованными мангалами, детские и спортивные площадки, велодорожки и, в довершении всего, собственный, прекрасно оборудованный пляж. Конечно, я слышала об этом месте отдыха, видела рекламу в местных СМИ, но и подумать не могла, что всё здесь настолько масштабно.

— Тебе удалось меня впечатлить, — я обхватила плечо Дамира, прислоняясь к нему щекой. — Мне тут нравится. И я даже не буду спрашивать, сколько это стоит.

— У меня здесь хорошая скидка, которая действует круглый год. Это база принадлежит моему лучшему другу, мы не разлей вода с первого класса. Я тебя с ним познакомлю.

— Ну, да, — не удержавшись, я хмыкнула. — У тебя все приятели такие?

— Ефим мой единственный настоящий друг, не считая двоюродного брата. И эту базу в девяностых купил его отец, а Фима продолжает дело. Кстати, он ждёт нас в ресторане.

До входа в двухэтажное здание, выполненное в эко стиле, оставалось всего несколько метров. Но моё внимание привлекла компания парней атлетического телосложения. Да и одеты они были в спортивные костюмы. Стояли кучкой и смотрели на нас. И от этих взглядов по спине пополз холодок. Наверное, моё состояние уловил Дамир, потому что крепче сжал руку и поцеловал в висок. А я улыбнулась ему, беспечно пожимая плечами. Пока не услышала злобного шипения:

— Сука. Подстилка еб***я. Дала этому уроду во все дыры? И чего вам в своих парнях не хватает?

Конфликта было не избежать, тем более, когда Дамир развернулся и, расправляя плечи, осторожно снял мою руку со своего плеча:

— Милана…

— Нет, — я буквально повисла на нём, — нет, пожалуйста. Не обращай внимания. Им просто надо кого-то задеть. Меня или тебя. Но мне всё равно, потому что они ничего, ничего не знают.

Но ребята провоцировали конфликт, в котором перевес сил был на их стороне. И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы к нам не вышел мужчина, одного возраста с Дамиром. На полголовы ниже, плотнее и коренастее. Тёмно-русый блондин с немного крупными чертами лица, одетый в обычные футболку, джинсы и кроссовки.

— Ребята, вы где потерялись? Я вас жду-жду, — он мгновенно оценил ситуацию и, похлопывая Дамира по плечу, повернулся к спортсменам. — Парни, лишние проблемы не нужны никому, так? Вы мои клиенты, а это мои гости. Так что держитесь в рамках и не заставляйте меня сообщать руководству о…

— Мы поняли, Ефим Борисович, — тот самый провокатор коротко кивнул, не поднимая головы.

— Вот и хорошо. Идём, — подталкивая Дамира, Ефим напряженно выдохнул. — Остынь, ладно? Лучше познакомь меня со

— Да, прости, — я чувствовала, что просто так отпустить ситуацию Дамир не готов, но сдался ради друга. — Это Милана.

Притворятся, что слова ребят не задели меня, было тяжело. Но я должна была это сделать. Наступить на свою гордость ради Дамира. В прошлые выходные мы с ребятами ездили на дачу к родителям. Только мы, втроём. И тогда за обедом я решилась и всё им выложила.

— Мам, я должна тебе сказать… вы все должны узнать это от меня, а не от кого-то ещё. В общем, я тут встречаюсь кое с кем, — да, я нервничала, не без этого, — точнее, с… Его зовут Дамир. И говорю сразу, я не знаю, насколько у нас всё серьёзно.

— Дамир? Интересное имя, — за столом повисла напряжённая тишина.

— Да, он, он лезгин, но вырос в нашем городе. Отучился в Москве, а потом вернулся.

— Лезгин? — Ярослав беспокойно смотрел на меня, — тот самый, что дарит тебе такие подарки? Я хочу с ним познакомиться. Мы хотим, да Дэн?

— Да, — Денис прокашлялся и покосился на своего отца. — Это не помешает.

И тогда в разговор вмешался дядя Паша:

— Дочка, ты уверена в том, что делаешь?

— Уверена. И вас уверяю, что Дамир не замешан ни в каких криминальных делах. Но у него есть деньги, наследство от мамы. И есть хорошая работа. Да, и Денис его знает.

— Серьёзно, — Дэн хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Не припомню среди своих знакомых людей с таким именем.

— Помнишь, ты возил меня в «Астро», когда я подвернула ногу? Дамир тот самый врач.

— Да? Вот, чёрт! Выходит, — парни играли в непонятные мне гляделки, — Женька была права? Яр, помнишь она говорила?..

Но я перебила Дениса:

— Я не в курсе, что вам сказала Женечка. Может вам стоит послушать меня? И спросить у меня?

— Подожди, — мама накрыла мою ладонь своей рукой. — Тот самый доктор, что звонил мне, когда ты?.. Никогда бы не подумала… у него совершенно нет своеобразного акцента. Но Ярослав прав, нам всем не мешает познакомиться с ним.

— Да, мам, конечно. Не думаю, что это будет проблемой.

А позже, когда мы вернулись домой, Ярик зашёл в мою комнату.

— Ланка, ты только пойми меня правильно. Я переживаю за тебя. Может, он и хороший человек, твой Дамир, но… Люди вокруг нас разные, с разными взглядами и суждениями. И не каждый человек сможет понять и принять… Я не хочу, чтобы ты пострадала морально. Не хочу, чтобы эти отношения стали токсичными для тебя из-за чужого мнения. Но этому своему в любом случае передай, если что, я ему голову вместе с яйцами снесу одним махом.

Тогда я не придала особого значения словам брата. Ну кому какое дело до того, с кем именно я встречалась? Но вот сейчас… Я обернулась, стараясь внимательнее рассмотреть воинственно настроенную компанию, но не успела.

— Миланочка, — Ефим широко улыбнулся мне, — не представляешь, как я рад, что ты появилась с жизни этого Эскулапа. Иначе я бы его к себе так и не вытащил. Вот наш столик, — он любезно придержал для меня стул. — Жаль, что Любаша, моя жена, такое событие пропустит, она у мамы гостит. Ну да ладно.

Хозяин базы отдыха оказался очень милым и гостеприимным человеком. И я уверена, что он был душой любой компании. Удивляло меня только одно, совершенно разные люди называли себя лучшими друзьями. Молчаливый и суровый Дамир и безостановочно травящий байки хохмач Ефим.

— Почему «Эскулап»? — пыталась выровнять дыхание после очередной смешной истории. Сдула чёлку с глаз и ждала ответа.

— Так Дамир же у нас врач, вот и Эскулап. А меня в школе дразнили знаешь как? — я замотала головой. — Гипс. И всё из-за него, — Ефим кивнул в сторону Дамира. — Этот джигит с первого класса был ко всем воинственно настроен. Драчун и забияка, чуть что, сразу с кулаками на всех кидался. Кровь у него кипела.

Я представила маленького мальчишку, воодушевлённого словами деда о том, что он должен уметь постоять за себя. И как ему, внешне отличному от других, приходилось отстаивать свою правду с кулаками.

— Она и сейчас кипит, — я заметила, как Дамир сжал кулаки.

Но Ефим постарался слова друга проигнорировать:

— Он мне руку сломал.

— Тогда скажи за что.

— Ладно, каюсь, заслужил. Я, Миланочка, сам, первый, Дамира в школе больше всех задирал. И вот поздней осенью, этот «мамой клянусь, я тебя сделаю», вызвал меня на кулачный бой. Ну и как итог, — Ефим усмехнулся. — Мы тогда перепугались оба. Вроде пальцами шевелить могу, а рука болит. И Дамир потащил меня к нему домой. Стянул шину с детской коляски, разрезал её и наложил мне на руку. Это только вечером и мои и его родители спохватились что к чему, когда отец меня в скорую вез. А там врачи смеялись, что маленький Эскулап так сумел все сделать. Ну вот, а я Гипсом стал. С того дня мы с Дамиром лучшие друзья.

— Значит, ты поэтому решил стать врачом? — подперев щеку кулачком, я смотрела на своего джигита. Он сидел, сжимая вилку в руках, с отрешенным взглядом. Ситуацию не отпустил. И отпускать не собирался. — Дамир?

Я осторожно коснулась пальцами его побелевших от напряжения костяшек.

— Миро, — Ефим, прокашлявшись, посмотрел на друга, — Ты…

— Мне не за себя обидно. Они оскорбили мою женщину, понимаешь? Ты бы спустил на тормозах, если бы кто-то посмел Любу?..

— Нет. Но я думаю, как можно другим способом погасить этот конфликт. Они мои клиенты. Спонсоры этого футбольного клуба заключили со мной контракт на проживание и спортивное питание команды во время летних сборов. Вышвырнуть я их не могу. Но могу поговорить с владельцем клуба. Твоя семья в городе очень уважаемая. Если эти придурки извинятся перед тобой и Миланой? А ещё они могут заключить договор с «Астро».

— Ты мешаешь дружбу и бизнес.

— Я проявляю деловой подход.

Чью принять сторону, я не знала. Хотя, интуитивно должна была поддержать Дамира. Что я и сделала.

— Знаешь, а врежь ему, а? Нет, я видела тебя сердитым, но мне интересно, как ты дерёшься. Только знаешь,

Широкая улыбка расползлась по лицу Дамира. А у меня камень с души свалился.

— Ты не сможешь. Ты грохнешься в обморок только от одного вида, — одним рывком он перетащил меня к себе на колени, обнял и пояснил Ефиму:

— Жутко боится крови и уколов. Теряет сознание. А всё туда же, спасательница моя. Кстати, — наклонив голову, Дамир заглянул в мои глаза, — спасибо, что напомнила. Надо записать тебя на несколько тестов.

— О, боже! — я закатила глаза, — вот же ляпнула на свою голову.

Двое друзей смеялись надо мной. Без злобы, без колких подначек. Как над девчонкой, которой требуются мужские внимание и забота, и небольшой контроль, потому что «они старше и им виднее». Пусть так. Всё лучше, чем видеть напряженность в глазах Дамира.

А ситуация разрешилась сама собой.

Тихий вечер на диване, под фоновый шум какого-то приключенческого фильма. С милыми обнимашками, что стремительно перерастали в страстные. Горячие поцелуи и петтинг; тяжелое дыхание и рваные вздохи, когда кислород выгорал не только в лёгких, но казалось, что и в комнате его становилось меньше.

— Устала?

Пальцы Дамира растирали влагу по ластовице моих трусиков, в то время как моя рука крепко обхватывала его член. Дразнился? Он забыл, что тут могли играть двое? Не скрывая лукавой улыбки, я медленно сползала на пол, выпустив из рук мужское достоинство, но прихватив резинку свободных спортивных штанов.

— Смотря для чего.

Садясь ближе к краю, Дамир шире развел ноги. Широким жестом убрал растрепавшиеся волосы от моего лица и, не скрывая ухмылки, спросил:

— Уверена? Сделаешь это, птенчик?

— А то! — Я сжала яички, внимательно наблюдая за реакцией моего джигита. — У этого органа есть же медицинское название?

— Хочешь, чтобы я прочитал тебе лекцию о парных мужских половых железах, в которых вырабатываются половые клетки?

— Сперматозоиды, да? — улыбаясь, Дамир кивнул. — Да. Так как?..

— Тестикулы. Продолжим урок анатомии?

Облизывая пересохшие губы языком, я провела кончиком пальца по бордовой, налитой кровью головке. Ох, да, мне хотелось его попробовать.

— Думаю сразу перейти к практике.

Горячий и на удивление приятный на вкус. Ну не противный, точно. Такая солёная карамель с терпким привкусом имбиря. И почему я раньше не решалась? Я делала это чересчур энергично как мне казалось. Словно держала в руках хрустящий рожок со стремительно тающим мороженым и мне было жалко даже маленькой капельки пломбира, что могла упасть на пол. Но ещё больше не хотелось дать размякнуть вафельному стаканчику. Ох, ну и ассоциация. Я хихикнула от сравнения, что возникло в моей голове, и услышала хриплый стон Дамира:

— Твою ж… сделай так ещё раз.

Поднимая на него глаза, я видела, как джигит откинулся на спинку дивана, облизывая губы и что-то шепча. Не выпуская член, хотела спросить, как именно сделать, но до меня долетело:

— Милана, ты меня убиваешь. Так быстро кончить я ещё никогда не был готов.

Эти слова и польстили, и задели одновременно. Ох уж эта растреклятая женская логика. Конечно, в его жизни был не один минет, но… И от обиды и досады я его укусила. Не сильно.

— Маленькая злючка, — Дамир подался ко мне. На его губах играла улыбка, а вот в глазах искрилась опасность. — Что мне с тобой сделать?

Мужское эго покинуло мой рот с хлюпающим звуком. Только я собиралась ответить, как в дверь энергично постучали.

— Ну, вот, наказание само настигло тебя, — не ёрничать я не могла. — Не рой яму другому. Мне продолжить?

Но стук повторился.

— Кого припёрло? — вздыхая Дамир коснулся затылком подголовника дивана.

— Это может быть только Ефим, больше некому, — поднимаясь с колен, я схватила свой халатик и, завязывая пояс, была готова направиться к двери, — я открою.

— Я сам.

— О, — да, в моём фырканье было полно ехидства, — посмотри на себя. Твой… штурмовик если не протаранит любую преграду, то…

Эрекция и не думала ослабевать. И натянутые треники ситуацию не спасали, а наоборот, усугубляли, придавая ей комичности.

— Я сказал, что открою сам! Если там Ефим, но он всё поймёт сразу и свалит. Милана! — голос Дамира грохотал в небольшом пространстве гостиной. — Я велел тебе вернуться!

Зря он это сказал. Цокая языком и выставляя указательный пальчик, я замотала головой:

— Да фиг там плавал! Даже если ты мой мужчина, ты не можешь «велеть» мне что-то делать! Так что засунь своё веление…

И я широко распахнула дверь. И остолбенела.

— Ты? Какого хрена тебе тут надо? Проваливай!

Один из спортсменов, что провоцировали конфликт, сейчас стоял прямо передо мной. Да, и он был удивлен не меньше. А от его оценивающего взгляда, мне стало не по себе. Черт, я представила, как выгляжу: волосы растрёпаны, босая, да ещё и губы опухли…

— Я, это… Мне сказали, что в этом номере живёт врач.

Сердитый врач стоял за моей спиной, положив одну руку мне на поясницу, а в другой держал у уха телефон. И я чувствовала, что его гнев был направлен на меня. Плохо дело.

— Я врач. Что случилось?

— Тут это, такое дело, — парень избегал прямого взгляда, — у нас в команде ЧП небольшое. Травма. Мы там на площадке с отдыхающими в волейбол играли… Вроде вывих у Артёма, а вроде и нет. И наш врач сегодня отпросился. А в больницу далеко. Может, посмотрите? Я понимаю, что вы вправе…

— Я посмотрю.

Но теперь сердилась я. Развернулась к Дамиру и выпалила:

— Нет! Нет, ты не посмотришь! А что, если?.. Я не доверяю этому… Это подстава, западня!

Положив руки мне на плечи, Дамир посмотрел на меня:

— Мне только что звонил Ефим. Это он сказал ребятам, где мы остановились. Ему ты доверяешь?

— Ефиму? — да, он хороший парень, и мы прекрасно общались. Я была уверена, что наша дружба продолжится, но сейчас моё воображение рисовало совсем другие картинки: связанный Ефим, телефон у его уха и приказ позвонить Дамиру. Да, триллер, согласна. И согласна, что смешно, но… — Ефиму, да. Или нет. Я не знаю!

— Ты сейчас успокоишься, переоденешься, и принесёшь из машины мой чемоданчик. Поняла?

Я нервно кивнула. А Дамир обернулся к парню:

—

— Иван.

— Вот, Иван тебя проводит. Давай, пташка.

Было бы у меня под рукой что-то тяжелое, без раздумий швырнула бы в спину Дамира. Но вместо этого я прошла в спальню и влезла в джинсы и толстовку. И уже по пути к вишенке, напустив на себя грозный вид, вычитывала Ивану:

— Если что, имей в виду, у меня отчим бывший военный. А братья служат в росгвардии. Так что…

— Да нет, там правда травма. Ребята в вестибюле главного корпуса, у ресепшена. А ты и этот?..

— «Этот» — один из лучших травматологов города. А вот ты!..

— Так себе футболист, я знаю.

— Не мне об этом судить, — я нажала на брелок сигнализации, — я не видела, как ты играешь.

Если это парень думал, что я буду с ним любезной, то фиг он угадал. Раньше думать надо было. Сейчас, впрочем, как и всегда, когда я была рядом с вишенкой, всё моё внимание было отдано ей. Я не могла не улыбаться, проводя ладонью по капоту машины, и не могла не прошептать: «Привет, малышка».

— Клёвая тачка, — Иван стоял за моей спиной, — вот почему так? Почему у них и деньги, и такие машины, и девчонок наших они… пользуют. Поиграют «в любовь», а дальше что? В жены они берут своих.

Мне нечего было на это ответить. Отойдя в сторону, я кивнула на чемоданчик:

— Вот, бери, он достаточно тяжелый, так что твоя сила спортсмена очень пригодится. И надо поспешить.

К главному корпуса мы шли молча. В вестибюле и правда толпились футболисты. За стеклами больших панорамных окон было оживлённо. Но я заходить внутрь не собиралась.

— Передашь чемодан Дамиру?

— А ты?

— А я вернусь в номер.

— И что, даже не поможешь своему?..

Скрещивая руки на груди, я ухмыльнулась, отводя взгляд в сторону:

— Нет.

— Потому что не хочешь помогать тем, кто оскорбил тебя? Прости, мы не…

— Твоему другу нужна помощь. И не заставляй Дамира ждать.

Я развернулась и была готова уйти, как услышала голос Ефима:

— Милана, всё в порядке? — я кивнула. — Идём, я провожу тебя.

Спрятавшись за плотной портьерой, я наблюдала, как Ефим и Дамир подошли ко входу корпуса, в котором находился наш номер. Как стояли и говорили о чём-то несколько минут; как пожали друг другу на прощание руки, и как потом Дамир кинул мимолётный взгляд на наше окно. Что ж, судя по тому, что его руки были свободны, он отнёс вещи в машину, а значит времени у меня не так уж и много. Я предпочла притвориться спящей, и это было меньшее из двух зол, точнее из всех зол, зная характер джигита. То, что я открыла дверь, проигнорировав его «веление», на тормозах он не спустит. А слушать лекцию не важно на какую тему, мне не хотелось.

Я правда начала засыпать, когда под тяжестью мужского тела с другой стороны кровати просел матрас. Запах свежести и геля для душа приятным бризом коснулся моего обоняния.

— Можешь не притворяться, — мягкие губы оставили влажный след на плече, — я знаю, что ты не спишь.

Знай, на здоровье, а я помолчу. Но, куда там, через мгновение я оказалась на спине, а Дамир нависал надо мной:

— Почему я терплю всё это? Твой характер? То, что ты постоянно перечишь и норовишь сделать по-своему, вопреки моим просьбам?

— Просьбам? — я не выдержала. — Ты не просишь, ты приказываешь. И можешь не терпеть, я не заставляю.

— Я привык, что моя женщина всегда…

— Привык? Ты был женат или состоял в отношениях, когдатвоя женщинажила с тобой? Так вот, это не привычка. Это мужской стереотип, шовинизм с восточным уклоном. Так что…

Договорить мне не дали. Широко улыбаясь, Дамир провёл большим пальцем по моим губам:

— Болтливая пташка. Есть только один способ заставить тебя замолчать.

И заставил, обрушившись на меня страстным поцелуем. С продолжением…

Глава 19

— Я в отпуске! В отпуске!

Подняв руки над головой, я пыталась танцевать на переднем сиденье вишенки, подпевая старой как мир испанской группе Baccara. И мне было плевать, что Дамир смеялся надо мной. По правде сказать, я таяла от его счастливой улыбки.

— Cara Mia, mine, the stars are gonna shine forever

Cara Mia, mine, the moon is looking down on you

Lend your heart, beg steal, or borrow

Lend your heart again tomorrow

Cara Mia why should diamond eyes be blue.

Сейчас эта песня как никогда соответствовала моему настроению.

— Ты будешь рядом, когда я буду плакать? — не знаю почему, но мне был важен ответ на этот вопрос.

Дамир улыбнулся:

— Твой вздох пагубно влияет на меня. И я желаю страстных ночей.

— О, так ты знаешь, о чём эта песня?

— Я вполне сносно знаю английский, так что, да. Какие планы на отпуск?

— Самые грандиозные! Учитывая, что этот отпуск у меня продлится всего неделю, я планирую, — я стала демонстративно загибать пальцы: — выспаться, съездить к маме и дяде Паше на дачу. И, надеюсь, что ты пригласишь меня на свидание. И, да, завтра день рождения у Юльки, так что мы намерены оторваться в клубе. И ты в числе приглашённых.

Надо сказать, что Дамир довольно легко нашёл общий язык с Ярославом и Денисом. Юлька оценила его на твердую десятку, как она выразилась: «по всем параметрам». А вот Женечка чувствовала себя неловко и, растеряв свои колкости, отмалчивалась по большей части. Хотела бы я сказать, что мне было плевать, но… да, я плохая девочка, потому что в тот момент я ощущала своё превосходство. И я утёрла ей нос.

— Прости, пташка, у меня завтра дежурство, ничего обещать не буду. А в какой клуб вы пойдёте?

Я фыркнула, вспоминая, как Ефим расспрашивал меня о самых популярных местах в нашем городе.

— Ты тоже хочешь расширить свой бизнес? Скорее всего в «Жару», приличный клуб, в баре которого подают горячие закуски. И там работает отличный диджей.

— Я могу рассчитывать на твоё благоразумие?

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но, да.

Зелёно-карие глаза смотрели на меня оценивающим взглядом, как будто их хозяин решал, можно мне доверять или нет. И, вздохнув, сменил тему разговора:

Пожав плечами, я ответила, не вдаваясь в подробности, почему шла на такие уступки:

— Потому что разрывной. И потому что сотрудники хотят провести лето с детьми. А меня вполне устраивает большой отпуск в сентябре. Ещё неделя останется на потом. Так что…

— Буду иметь в виду. И я отвезу тебя к родителям, только скажи мне заранее, хорошо?

Совершенно не зная, что сказать на это, я сидела, открыв рот. Что это могло значить? Что Дамир решил познакомиться с мамой? Вот это новость.

Потрясённая, я не заметила, когда мы подъехали к дому, и когда Дамир успел припарковать машину на привычном месте. Усмехаясь, он вышел, чтобы открыть дверь для меня. А я подалась вперёд, кладя ладони на переднюю панель:

— Вишенка? Ты это слышала, да? Он, что, он правда?.. Ой, мамочка!

— Иногда мне кажется, — Дамир склонился, протягивая мне руку, — что вишенку ты любишь гораздо больше, чем меня.

От этих слов я поперхнулась собственным дыханием:

— А, а кто тебе сказал?.. С чего ты взял?..

— Что ты меня любишь? Ну, влюблена точно, — порывисто обнимая меня, Дамир прошептал, обжигая ухо своим дыханием: — Я влюблён в тебя, Милана. Сильно влюблён. Можешь ничего не отвечать сейчас, я знаю, что мои чувства взаимны.

Ох… Сказать, что это признание шокировало меня, не сказать ничего. Влюблён. Так быстро. И вот странно, это не пугало. Это окрыляло, делало тело невесомым настолько, что казалось, будто я парю над землёй в объятиях Дамира. Откинув назад голову, я тонула в любимых глазах:

— Влюблена, точно, — моя улыбка могла затмить солнце, — вот только что с этим делать? Это пугает.

— Пугает, не спорю. А что с этим делать, решим.

Он подмигнул мне, взял за руку и повел к себе домой.

Идея отпраздновать Юлькин день рождения дома, а потом метнуться в ночной клуб пришлась по душе всем.

— Едим и пьём здесь! — именинница указала на стол. — А в баре возьмем по коктейлю, так, для вида, — и подмигнув моему брату, добавила, — и нам ещё скидос сделают в честь днюхи, главное не забыть об этом напомнить.

У нас собралась вполне приличная компания: привычные «мы» и две девчонки с Юлькиной работы, со своими парнями. Без пары была я одна. Меня это не угнетало, но напрягало новеньких.

— А ты без парня, да? — одна из девушек так сочувственно посмотрела на меня, что я невольно прыснула со смеху. И Женечка вслед за мной. — Если хочешь, у Тимы есть друг…

— Нет, не хочу, — выставляя на стол контейнеры с ролами, я мило улыбнулась. — И не понимаю, почему для того, чтобы быть счастливой, надо обязательно иметь рядом с собой лицо мужского пола? Мне и так хорошо, вот сейчас точно.

Девушка непонимающе фыркнула и отошла. А Женечка шикнула, наклоняясь ко мне:

— Дамир на дежурстве? — я кивнула. — Не придёт?

Когда сурового врача не было рядом, Женя называла его просто по имени. Но стоило Дамиру появиться в нашей компании, как он превращался в Дамира Исматовича. Администратор клиники чувствовала себя в компании начальника неловко и обращалась к нему исключительно на «вы». Её трудности.

— Возможно, придёт, — я посмотрела в сторону Юлькиных подруг, — но им об этом знать необязательно.

— Это точно…

— За мою лучшую подругу! — я вытянула руку с зажатым в ней бокалом с коктейлем и ждала, когда к моему тосту присоединятся остальные. — С днём рождения и идёмте танцевать!

Пытаясь перекричать громкую зажигательную композицию, я поставила почти нетронутый напиток на стол и первой пошла на танцпол, как ни странно, ровно и уверенно держась на высоких каблуках модных, но жутко неудобных босоножек. Но когда музыка завладевала моим сердцем, когда пульс совпадал с ритмом танцевального хита, разгоняя кровь по венам, становилось всё равно, как я выглядела и что делала тут, на танцполе. Я там, в своих мечтах и фантазиях, и плевать, кто и как двигался рядом с мной.

Как так получилось, что я оказалась в центре небольшого круга, не знала. Улыбнулась своим девчонкам; поняла, что парни остались сидеть за столиком, но наблюдали, не выпуская нас из поля зрения. Хотя, всё это было не так важно.

Бум! Бум! Бум-бум-бум! Я поймала эту волну, вскидывая руку вверх, а потом подпрыгнула, подпевая словам знакомой песни. И тут мир как будто замер, ну замедлил движение, оставаясь со мной в этом прыжке, в отрыве от пола и потере гравитации на крошечный миг. Но и его хватило, чтобы обернуться и увидеть высокого темноволосого мужчину, что шёл к нам. Уловить приглушенные вздохи и услышать, как одна из коллег Юльки произнесла на выдохе:

— Будь я здесь одна, я бы его трахнула.

Эти слова меня не задели. Хотя нет, они послужили допингом в моём личном превосходстве над этой девушкой. Мой мужчина шёл ко мне, удачно лавируя среди дёргающихся под музыку тел. И да, он невольно приковывал к себе взгляды всех вокруг. Он отличался ото всех. Классические джинсы, светлая рубашка, верхние пуговицы которой были расстёгнуты, пиджак и туфли. Его одежда выглядела так, как будто он только что достал её из шкафа и снял с вешалки. И я была уверена, что он видел только меня одну, был сконцентрирован на мне, но при этом сканировал пространство вокруг.

— Привет, — его ладонь по-хозяйски опустилась на мою поясницу, а губы легко коснулись виска.

— Привет, — широко улыбаясь, я подняла голову, напрашиваясь на поцелуй. — Ты смог приехать. Как ты нас нашёл?

— Ты сказала, что будешь тут.

— Я ужасно рада тебя видеть. Потанцуй со мной.

— Хорошо, — Дамир не отнекивался, что не умеет, не искал причину присоединиться к ребятам. Он просто ближе притянул меня к себе. — Только без этих твоих прыжков. Мне нравятся, как твои груди подпрыгивают с тобой, но бесит, что на это смотрят другие.

Хихикнув, я обвила руками крепкую мужскую шею, и сама легко и быстро поцеловала Дамира в губы:

— Забыла, каким ревнивым ты бываешь, — ладонь Дамира скользнула ниже, огладила попку и сильно сжала. — В этих джинсах у меня классная задница, да?

Густые брови на мужском лице сошлись в суровую линию. Будь я трезвой,

— Милана, сколько ты выпила?

— Здесь? — я прищурилась. — Один коктейль полностью и к одному почти не притронулась.

— И это всё? — он недоверчиво выгнул бровь.

— В клубе? Да, — я кивнула, глупо улыбаясь и топчась под музыку в объятиях Дамира. — А дома я пила вино.

— Понятно. Мы уходим.

— Почему? Ты устал?

Ничего не отвечая, Дамир взял меня за руку и потянул за собой. Сначала поздоровался с девчонками, поздравил Юлю, сказав ей, что подарок и цветы оставил на столике, а потом повел меня к ребятам. И всё это время не выпускал мою ладонь из своей руки.

— Ярослав, мы уезжаем. Кого-то подвезти?

— Нет, спасибо, — брат понимающе усмехнулся, косясь на меня, — мы такси возьмём. Ланка, всё в порядке?

— Более чем, — я подняла вверх большой палец. — До завтра.

Ночная тишина оглушала. Белый шум после громких басов клуба кружил голову. Или это происходило от вполне объяснимого предчувствия, что будоражило меня? Слишком быстро мы с Дамиром покинули увеселительное заведение. Значит, ему так не терпелось остаться наедине? Если бы он знал, как этого хотела я.

Пристёгиваясь, сразу развернулась в пол-оборота к водителю и наблюдала, каким серьёзным и сосредоточенным он выглядел. Ноль внимания мне. Лицо, не выражающее эмоций. Никаких. А где же маленькие прелюдии и игры уже здесь, в машине? Не выдержав, я протянула руку и провела ноготком указательного пальца по внутреннему шву джинсов, почти дотрагиваясь до мужских гениталий.

— Ты, ты такой…

— Подожди немного, и ты узнаешь, какой я, — было обидно, что мою игру не поддержали. Вздыхая, я откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Не хотелось показывать досаду и разочарование. — Не вздумай уснуть.

— И в мыслях не было, — я хмыкнула, — пока не узнаю, какой ты.

Молчаливое напряжение щекотало нервы. Всю недолгую дорогу до дома в машине и в лифте Дамир молчал. Казалось, что он едва сдерживался. И я представляла себе, как переступив порог квартиры, он, если не накинется с животной страстью сразу, в прихожей, то немедля унесет в спальню. Глупые, дикие фантазии. Но лично на меня мелкие разряды электрического тока, что проносились по телу, действовали лучше любого афродизиака.

Как только за нами захлопнулась входная дверь, Дамир, вставая прямо напротив, взял меня за руки. Его строгий и внимательный взгляд должен был насторожить, но мне было смешно. Алкоголь, как оказалось, вещь весьма опасная, и действительность, что была вокруг, под его действием становилась иллюзорной. Я думала о сексе. Я хотела его, хотела Дамира. Страстно, почти невыносимо, и не понимала, почему он медлил? Что за игра, которая не просто возбуждала, но и взвинчивала?

— Милана, ты помнишь, о чём я тебя просил?

Вкрадчивый, медлительный голос пробирал до мурашек так, что у меня в горле от волнения пересохло. О чём он вообще? И что я должна помнить? Но я кивнула:

— Конечно.

— И? Тогда я не понимаю, в чём дело? Ты играешь со мной?

Дамир спиной шёл в спальню и я, как послушная овечка, шла за ним, полная предвкушения.

Он сел на край кровати, широко разведя ноги, и всё так же внимательно смотрел на меня. Как долго могла продолжаться эта игра в гляделки? Первой сдалась я, сняла через голову блузку, отбрасывая её в сторону, и повела плечами, демонстрируя моему джигиту красивый кружевной лифчик. Он хмыкнул. Медленно пропустил пуговку на поясе моих джинсов через петельку, а потом резко, практически одним движением, спустил их вместе с трусиками по бедрам. Одно моё «ох», и я уже лежала животом на коленях Дамира. Сказать, что текла, как та восковая свеча, не сказать ничего. Во мне всё горело от желания. И сейчас я была готова на всё, буквально. Что бы Дамир ни сделал или ни предложил, я бы на всё ответила «да».

Он развернулся так, что моя грудь оказалась прижатой к холодной простыне. Провел ладонью по одной ягодице, потом по другой, так нежно, что я прикусила губу, боясь застонать в голос. Надавил мне на лопатки, вынуждая задрать попу ещё выше. Когда его палец скользнул внутрь, раскрывая набухшие складочки, я была готова кончить. Сотня разноцветных искр заплясала перед глазами в этот момент. Я вытянула руки, закрыла глаза, и замерла.

— Я говорил тебе, чтобы ты не играла со мной, — пустота, потеря и разочарование, вот что я испытала, когда пальцы Дамира покинули моё лоно. До сознания слабо доходил смысл его слов. — Тебе это не понравится.

Что мне не нравилось, так это то, что Дамир медлил. Я хотела его, я ждала, и получила… смачный, жгучий, отдающий болью шлепок по заднице. Это было настолько неожиданно.

— Что, что ты делаешь?

Повернуть голову не удалось. Вывернуться из цепкой хватки тоже. Рука Дамира коснулась места шлепка, заставляя вздрогнуть. Алкоголь выветривался, уступая место страху от тихого, пугающего голоса.

— Я просил не пить без меня больше одного бокала, — мужская ладонь обрушилась на другую ягодицу, заставляя меня вскрикнуть. — И что? Ты ослушалась. И так каждый раз, — ещё один шлепок солёной влагой скатился по щеке. — Ты никогда не делаешь того, о чём я тебя прошу.

— Дамир! Перестань! — я пыталась вырваться, юлила и брыкалась, но все попытки были тщетны. — Мне, мне больно. Мне это не нравится!

Но он не останавливался. И я не думала, что считала эти удары. Семь? И будет ещё?

— А разве наказание должно нравиться? Но как ещё донести до тебя, что должна и не должна делать моя женщина? Как себя вести? Ты знаешь, насколько я ревнив, и что? То пойдёшь открывать дверь в тонкой футболке, под которой ничего нет. То крутишь своей задницей в клубе перед другими…

Наказание?

Донести доменя?

Правила поведения дляегоженщины?

Я делала попытки освободиться, вертелась и лягалась ногами, но всё было тщетно. И совершенно не понимала, что творилось со мной и моим сознанием. Нет, не то, чтобы мне это нравилось. Но какой-то эротически-извращённой части меня это доставляло удовольствие. Плотское, первобытное, неподвластное никакой логике. Мужской шовинизм, доведенный до абсурда творил удивительные вещи с женской натурой. Твой мужчина заявлял на тебя свои права, пусть и таким, совершенно диким способом.

И

— Я так и думал. Моя маленькая пташка…

Невероятный, сумасшедший, безумный и такой необыкновенный секс, когда ни разум, ни тело, ни эмоции тебе не подвластны, был у меня впервые. Хотя, да, с Дамиром у меня всё было впервые. Он открывал новую меня. Но вот могла ли я сама принять себя такую, я не знала. Это пугало.

Две противоречивые натуры боролись во мне. Одна упрямо мотала головой и твердила, что я не такая. Что мне не должно это нравиться, что это неправильно. Ненормально. Другая скептически ухмылялась и, рассматривая новый маникюр, изощрённо выгибала бровь и убеждала, что если это доставляло мне удовольствие, то кому какое дело что происходило между двумя людьми за закрытыми дверями спальни? Вот только я была согласна как с одной, так и с другой. И если бы так сильно не саднила задница, безоговорочно приняла сторону демонессы-искусительницы. Но было одно «но», которое перечеркивало всё.

Искусно подводя меня к линии обрыва и давая наклониться над пропастью так, что дыхание перехватывало, спрыгнуть мне не дали. Каждый раз, когда мне казалось, что вот, развязка близка, Дамир останавливался и замирал, охлаждая моё возбуждение. Короче, кончить мне не позволили. Намеренно, сомнений не было никаких. После всего он оставил меня ни с чем.

Горькое унижение соленой влагой щипало уголки глаз, когда Дамир отстранился от и отошел на пару шагов, приводя себя в порядок. А я рухнула на кровать, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекала его сперма. Физическую боль от наказания я бы смогла пережить, в конце концов, она перерастала в боль эротическую. Вот только ощущения от того, что меня просто использовали, а потом равнодушно оставили усваивать урок, тяжелым камнем давило на грудь. Как будто душу изнасиловали.

Собрав волю в кулак, я смогла кое-как сползти с постели. Плевать что рухнула на пол, путаясь в спущенных джинсах. Едва не застонала в голос, когда саднящая задница приземлилась на холодный, жесткий паркет. Мне было по фиг. Зло смотря на джигита, потянулась к застёжке босоножек; избавилась от обуви, а потом и от штанов. Встала, и, собирая в кучу свои вещи, прижала их к груди.

— Милана…

— Заткнись! — Дамир встал и протянул мне руку. Но я отшатнулась от него. — Не подходи! Не смей приближаться ко мне! И засунь свою ревность и свою горячую кавказскую кровь знаешь куда?

— Ты, ты всё не так…

— Не так поняла? О, я поняла именно так, как до меня донесли. Никто и никогда не наказывал меня и уж тем более вот так.

— Но как ещё?.. Мне неприятно… В моей семье женщина всегда поступает так, как ей велит мужчина.

— Мне нечего на это сказать, кроме одного, — я вытерла щеки, только сейчас понимая, что плакала, — я не такая женщина.

Не говоря больше ни слова, я гордо развернулась и направилась в ванную. И только когда закрылась на щеколду, позволила себе разреветься. Ну почему? Почему так? Почему вечер, который так чудесно начался, закончился полным крахом? И что делать дальше?

Стараясь избегать своего отражения в зеркале, забралась под горячий душ. Было плевать и на испорченную причёску, и на потёкший макияж, это я пережить могла. А вот жгучую боль от сильного напора, нет. Задница болела. А душа кричала. Я даже мягким полотенцем вытереться не смогла. И как влезть в джинсы и чувствовать себя при этом комфортно тоже не представляла. Вот и отдохнула в отпуске. Позагорала у мамы на даче. И как объяснить ей всё, если она увидит? Было обидно, очень. И всё из-за какой-то глупой, совершенно необоснованной ревности. Да пошёл Дамир к чёрту! А может и подальше.

Приведя себя в порядок, я взглянула на пару босоножек, что сиротливо лежали у двери. Нет, каблуки сейчас я точно не вынесу. Уж лучше дойти до дома босиком, не так уж и далеко. Наклоняясь за обувью, я тихо взвыла: задница ныла нещадно. И благо у Дамира хватило ума оставить меня сейчас одну.

Но открывая дверь я едва не споткнулась о него. Прислонившись к косяку, Дамир загораживал мне проход. И обойти его не представлялось возможности.

— Милана…

— Оставь меня. И дай пройти.

— Хорошо, конечно, — он отступил, поднимая руки, — только вот, держи.

— Что это? — я смотрела на пузырёк с таблетками, что Дамир зажал в кулаке.

— Обезболивающее. И ещё вот, — из кармана он извлёк небольшую тубу, — мазь с анальгетиком. Давай я…

— А давай не будем делать вид, что ничего не произошло.

— Выслушай меня.

— Не думаю, что это будет иметь смысл или что-то изменит.

— Когда мы занимались любовью, сексом, трахались, и я…

Должно быть, моя дерзость зашкаливала, потому что я решилась назвать вещи своими именами:

— И ты шлёпал меня.

— Да, — Дамир согласно кивнул, — ты не была против. Я был уверен, что тебе это… что это обостряло ощущения.

— Тогда, да, но сейчас? Наказывать меня физически, как маленького ребенка? Хотя нормальный родитель никогда не поднимет руку на… Я бы смогла это пережить, но ты… Ты поступил более жестоко.

— Не позволив тебе кончить? — твою ядрёну кочерыжку! Он не раскаивался, ни капли! — Комбинированная терапия сработала.

— Что? А не пошёл бы ты, добрый доктор, по известному адресу? Я не твоя игрушка, Дамир. Не зверушка, на которой ты ставишь опыты. То, что происходит между нами в спальне…

— Я облажался, перегнул палку. Всё, о чём я прошу сейчас, прими обезболивающее.

Он отступал на кухню, а я, как последняя идиотка, шла за ним. Сентиментальная размазня, которая не решалась поставить точку, хлопнуть дверью и уйти.

— Только обезболивающие, — я закинула в рот две таблетки и взяла стакан воды, что протянул мне Дамир. — Даже то, что мы вместе не даёт тебе никакого права вот так поступать со мной. В клубе я была с подругами и с братом. А то, что рядом со мной танцевал какой-то парень… Ты настолько не доверяешь мне? Думаешь, что я смогу что? Изменить?

— Знаю, что ты не сделаешь этого.

— Тогда что? В чём моя игра? В том, что я флиртовала и кокетничала с тобой в машине? Я просто хочу знать.

Дамир сделал

— Я всё исправлю, птенчик, обещаю.

— Мне… Я лучше пойду домой.

Но сделать это было ой как нелегко. И что самое ужасное, Дамир это чувствовал. Моя ладонь оказалась в его руке. Одно касание, одно движение, и теперь я сделала шаг к нему. Тёплые губы оставили невинное прикосновение на лбу.

— Пойдёшь, но не сегодня.

— Почему не сегодня? А когда?

— Завтра, — длинные пальцы запутались в волосах. Несильно надавливая на затылок, Дамир прижал мою голову к своему плечу. — Я не думал…

— Попа болит, — почему-то в его объятиях боль утихала.

— И это исправлю. Идём, — горячее дыхание обжигало кожу у виска. — Моякъуш.

И я шла за ним, как ягнёнок на заклание, лишенная воли. Да и не было у меня никакого желания сопротивляться. Любовь не просто глупая штука, это весьма страшное испытание для собственной личности. И его не всегда удаётся пройти.

Глава 20

Следующие две недели прошли в атмосфере полной эйфории и чистого блаженства. Я чувствовала себя принцессой, с которой сдували пылинки и стремились предугадать все желания. Не спорю, что так Дамир пытался загладить свою вину, отчасти. Но тот взгляд, что я порой ловила на себе, приводил меня в замешательство: немного задумчивый, смущенный и удивлённый одновременно. Как будто открылась моя другая сторона, о которой Дамир и не подозревал, и рад был изучить и исследовать новый для него материал. Ну а я просто наслаждалась этим вниманием.

Сегодня, зная, что Дамир на дежурстве, я проводила тихий и спокойный вечер дома, как почти все нормальные ну или не очень девушки моего возраста, — скроля ленты социальных сетей. Ну и болтала со своим врачом по телефону.

— Так что ты делаешь завтра вечером? Надеюсь, свободна?

— Ох, подождите минутку, — я усмехнулась, — мне надо посмотреть мой ежедневник. Так, работа, потом маникюр… Во сколько, вы говорите?

— В семь вечера.

— Ну, если передвинуть тут, а вот тут…

— Милана!

— Не дави на меня. Я пытаюсь составить график, а это трудно, между прочим.

— График которого нет. Ну так? И не смей закатывать глаза.

— Ой, ладно, я свободна, — но глаза демонстративно закатила, всё равно же не видел. — Если ты заранее спрашиваешь, свободна ли я завтра, то? Что это значит?

— Только то, что я приглашаю тебя на свидание.

— Хорошо. Скажешь, что это будет?

— Это будет сюрприз. Но ты можешь приодеться. И если понадобиться ещё что-то, помимо маникюра, делай, я скину тебе деньги.

— Дамир, перестань! Ты же знаешь, как я к этому отношусь.

— Знаю, пташка, — я слышала в трубке насмешливый вздох, — мне пора идти. Заеду за тобой в половине седьмого.

Он повесил трубку, а я не переставала гадать, что всё это могло значить.

На следующий день ровно в назначенное время я спускалась по ступенькам подъезда. Не любила опаздывать. И ещё больше не любила заставлять людей ждать. Но дело не в этом. Мужчина, что шёл мне навстречу, выглядел привычно: свежая отглаженная рубашка, брюки со стрелочками, пиджак и начищенные туфли. Привычный, казалось бы, образ. Но сегодня в Дамире была какая-то торжественность.

— Прекрасно выглядишь, — его комплимент меня смутил, — рад, что ты выбрала это платье.

В простом однотонном платье-трапеции с винтажным кружевным воротником я и сама себе нравилась. Как бы сказала моя мама, скромно и со вкусом. Вложив ладонь в протянутую руку, я улыбнулась:

— Спасибо. Ты сегодня тоже такой необычный. Так куда мы?..

— Ужинать, — Дамир приподнял одно плечо, а потом оглянулся на любопытных соседок, что сидели на лавочке. — Если я поцелую тебя у них на глазах, что будет?

— Мы выиграем титул «Сплетня года», — я знала, что кумушки сверлят мне спину своими взглядами, но было плевать. — А ты очень хочешь поцеловать? — Дамир кивнул. — Тогда, целуй, потому что я тоже этого хочу. Почему я так сильно по тебе скучаю?

Но целовать Дамир не стал, просто открыл мне дверцу вишенки:

— Потому что я о тебе постоянно думаю.

Всю недолгую дорогу до центра города, Дамир держал мою ладонь в своей руке. Я была точно уверена, что он волновался. И это быо полной неожиданностью.

Свернув с центральной улицы в узкий проезд, ведущий к жилому комплексу, он притормозил у шлагбаума, опустил стекло и кивнул охраннику. И тот его тотчас пропустил. Все в городе были в курсе, что это элитный дом, спрятанный в глубине тихого зелёного двора. Но вот то, что Дамир явно приехал сюда не впервые, настораживало.

— Тебя тут знают?

— Да, — он коротко кивнул, — идём.

Но в сам дом мы не пошли. Снова вернулись на центральную улицу и остановились у…

— «kIвал»? — ошеломлённая, я стояла у входа в ресторан. — Ты серьёзно?

Я была готова завизжать и повиснуть на шее Дамира. Вот это сюрприз! И Дамир видел мою реакцию. Его самодовольная усмешка говорила об этом. Протянув согнутую в локте руку, он терпеливо ждал, пока я отойду от первоначального шока. И, сделав глубокий вдох, я постаралась успокоиться. Положила ладонь поверх его руки и коротко кивнула.

Администратор широко улыбнулась нам, немного задержала свой взгляд на мне, а потом улыбнулась Дамиру:

— Привет.

— Привет, Яна.

— Всё готово, проходите.

Она уже хотела выйти из-за стойки, но мой джигит остановил её:

— Не беспокойся, я знаю, куда нам. Спасибо.

Мы прошли просторный обеденный зал, заполненный посетителями до отказа, так быстро, что я толком не успела рассмотреть интерьер, и остановились у отдельной зоны. Отгороженное от других столиков резной ширмой, это место, с одной стороны, выделялось среди прочего, но как бы было в тени. Если я ждала, что тут будет зона для двоих, то ошиблась. За этим столом могли спокойно поместиться человек шесть, а то и больше.

— Можно мне сесть у окна, — я посмотрела на Дамира, который отодвинул для меня стул, стоящий в середине. — Вид очень красивый.

— Как скажешь,къуш, — он улыбнулся и занял место, нет, не напротив, рядом, — где тебе удобнее.

Ожидая официанта, я осматривалась. Да, здесь было шикарно, в полном понимании этого слова. Светлые стены с лепниной и бордюрами

Зажав ладони между коленями, я вздохнула, восхищенная и пораженная одновременно:

— Здесь очень… Всегда мечтала побывать в этом ресторане.

И тут до меня дошло. Точнее, кусочки мозаики стали занимать пустоты. Холодный пот прокатился по каждому позвонку, паникой отражаясь во взгляде, направленном на Дамира:

— Это, это же ресторан твоего дяди, да? Ты говорил…

— Да, — он кивнул довольно буднично. — Ресторан, летняя веранда, спа, гостиница, короче, весь комплекс. Что тебя смущает?

— Почти ничего, — дыхание сбивалось, но я хмыкнула, — комплекс твоего дяди, твоей семьи, и это значит, что…

— Что ты познакомишься с ними.

— Ну, нет, нет! Я не готова, — я была готова вскочить с места; зажмурилась, когда ножки стула противно заскрипели по каменному полу, но Дамир сжал мою ладонь. — Ты должен был предупредить.

— Я и предупредил дядю и тётю, — его усмешка злила. — Милана, успокойся, тут нет ничего страшного. Поверь, я волнуюсь не меньше. И, поздно бежать, — он встал и шагнул навстречу молодому мужчине, на вид немногим младше его самого. — Привет, братишка.

Мужчины тепло обнялись, похлопывая друг друга по спине, и только потом повернулись ко мне:

— Это Рустам, сын дяди Замира и тёти Нико. А это Милана.

Двоюродные братья были и не были похожи. Густые прямые волосы Рустама были стильно уложены и спадали на лицо, прикрывая высокий лоб и выразительные брови. Прямой нос, полные губы и карие глаза, тёмно-карие. Но вот если у Дамира легкая небритость, которая так ему шла, была на всём лице, то у Рустама только по контуру. Он не носил усы. Но это не делало его менее привлекательным. Он первым протянул мне руку, и в его голосе слышался лёгкий акцент.

— Привет. Не сомневался, что мой старший братишка заберёт себе самую красивую девушку этого города. Но если бы я не был помолвлен, я бы тебя отбил.

— Мечтай, — ухмыляясь, Дамир, кладя руку на мою талию, притянул ближе к себе. — Дядя и тётя?

— Сейчас будут, — мы сели обратно за стол, — диде[1] на кухне раздаёт последние указания и руководит процессом. Как же, — Рустам усмехнулся почти так, каки и Дамир, — её Дамирчик привёл девушку. Дах [2] в кабинете, у него срочный разговор. Но он велел поварам приготовить его особый мангал. Чуешь,особыймангал.

Рустам подмигнул Дамиру, кивнув при этом в мою сторону. И я не могла не спросить:

— Что за особый мангал?

— Дядя будет сам готовить сегодня.

— Дах не так часто это делает. Последний раз он жарил мясо, когда дед приезжал.

Давно я не была в центре такого внимания. Это было приятно, но и пугало, и тревожило. Все родственники Дамира будут разглядывать и изучать меня со всех сторон? А что, если я им не понравлюсь? Или сделаю что-то не то? Дамиру запретят со мной дружить? Как в детстве, не водись с этой девочкой, она тебя плохому научит и все твои куличики в песочнице поломает?

Но всё оказалось с точностью до наоборот.

Это было шумно, очень. И весело. Дядя и тётя Дамира могли говорить одновременно, и одновременно обращаться ко мне. А я должна была услышать каждого.

— Я тебе сейчас такой люля приготовлю, — дядя Замир характерно и весьма энергично жестикулировал, — ты такого мяса в жизни не ела? А овощи? Ты любишь баклажаны? Дамир, она любит баклажаны?

— Люблю.

— Любит, дах, Милана всё любит.

— Детка, — тётя Доминика махала на мужа рукой, — ты почему не ешь?

— Я ем, — я наслаждалась тонкой лепёшкой чуду с творогом и зеленью.

— Ты хинкал ешь, и курзе ешь. Дамир, ты кормишь девочку?

— Кормлю, мама Нико.

— Плохо кормишь. Такие красивые формы надо поддерживать.

— Я поддерживаю, я люблю эти формы, поверь.

И он тут же получил смачный подзатыльник. И какую-то гневную речь от Доминики на родном языке. Мне было смешно. И только я собралась спросить, за что ему прилетело, как Рустам коснулся руки Дамира и кивнул в сторону.

— Я сейчас, — мой джигит обнял меня, — перетру с братом.

Говорят, что у некоторых людей сильно развито шестое чувство и имя ему «интуиция». Я не знала, насколько она сейчас обострена у меня, но какое-то непонятное ощущение тревоги действовало на нервы. Я была готова сослаться на что угодно, улизнуть из-за стола, и подслушать, о чём говорили братья. Но Доминика задала мне какой-то вопрос, на который я ответила по инерции:

— Да, тётя Нико.

— Тётя Нико, зови меня мама Нико, как Дамирчик, мне так привычнее. Салат, ты пробовала мой салат? Я дам тебе рецепт…

Стол и так ломился от блюд национальной кухни. Я заметила, что многие посетители с любопытством поглядывали в нашу сторону, подзывали официантов, что-то спрашивали, а потом разочарованно вздыхали, услышав, что, к сожалению, таких блюд сегодня нет в заявленном меню. Но родственники Дамира считали, что приготовили недостаточно. Удивительная семья. Было приятно смотреть на ухоженную и следящую за собой женщину, Доминику, которая выглядела явно моложе своего возраста. И подтянутого, в строгом костюме и классической рубашке, Замира. Теперь мне стало понятно от кого Дамир перенял привычку носить пиджаки.

Братья вернулись через несколько минут. Не знаю, о чём они говорили, улыбка Дамира показалась мне натянутой. Обнимая за плечи и оставляя теплый выдох в волосах на затылке, он наклонился ко мне:

— Милана, нам пора.

— Куда пора? — дядя Замир перехватил взгляд племянника. — Я обещал девочке мясо.

— Думаю, мы наелись.

— Да, — я встала со своего места, — всё было очень вкусно.

— И садись, садись, — Замир жестом указал мне на стул, — так рано никто не уходит. Люля, самый вкусный. Дамир, дорогой, сними пиджак, помоги мне. Рустам, присмотри за Миланой.

Послушный сын сел напротив меня и потянулся за лепёшкой. Отломив кусочек, закинул его в рот и, подмигнув мне, потянулся за соусом.

— Что происходит?

— Ничего, обычный семейный разговор, не обращай внимания.

Оставаться спокойной было трудно. Мне был нужен Дамир. И нужно было

— Я сейчас лопну, — я села в машину и дёрнула ремень безопасности, — надеюсь, его хватит. Твоя семья всегда такая хлебосольная? Удивительно, как им всем удаётся сохранять прекрасную физическую форму?

— Не знаю, — Дамир пожал плечами, ставя на заднее сиденье фирменный пакет ресторана с контейнерами с едой, — они все много работают. И такое у нас не всегда, только по особым случаям. Вот ты особый случай.

— Правда?

— Правда. Всё прошло хорошо, ты зря переживала, — мне показалось, что Дамир подавил тяжёлый вздох. — Поедем ко мне.

В его голосе слышалась просьба. И теперь вздыхать была моя очередь:

— Мне завтра на работу. И я так наелась, что…

— Пожалуйста. Я понимаю, что ты устала. Мы просто ляжем спать. Милана, для меня это важно.

— Дамир? — он повернул голову в мою сторону. — Всё хорошо?

— Всё хорошо, пташка, правда.

[1] Диде — «мама» на лезгинском

[2] Дах — папа, отец

Глава 21

Но «хорошо» не было. Я это чувствовала.

На самом деле, очень легко считать человека не только по его настроению, но и манере поведения, по каким-то едва уловимым сигналам, что заметит только влюблённый.

Вот уже несколько вечеров после памятного ужина в ресторане «kIвал» мы виделись с Дамиром каждый день. Да я практически переехала к нему. Ночные дежурства в больнице стали желанной редкостью: студенты хотели подработать и сделать прицел на будущее, чтобы попасть в ординатуру. Ночи стали «нашими», наполненными такой любовью и нежностью, что мне иногда хотелось плакать. От счастья. От спокойствия и гармонии. Почти. Потому что было что-то в поведении Дамира, что не тревожило, нет, настораживало.

Когда мы занимались любовью, Дамир мог замереть на несколько секунд и попросить меня открыть глаза. Он всматривался в черты моего лица, как будто хотел запомнить, высечь в своей памяти эти моменты. Убирал волосы от влажных щёк и целовал. И медленные ласки перерастали в неистовый секс, такой, что сносило крышу. А потом мы могли долго лежать. Молча, в обнимку. В такие минуты Дамир выглядел отстранённым, а в его глазах я видела обречённость и апатию. Но он отмахивался от моих вопросов, говорил, что я всё себе надумываю.

И в субботний вечер мне это надоело. Я залипала в телефоне, слушая песни моей любимой в последнее время, американской поп-рок-группы, и наблюдала за Дамиром. Он сидел на диване, листая какой-то медицинский журнал. Но руку могла дать на отсечение, что он ни фига не понимал из прочитанного. Или правильнее сказать, не усваивал? Его взгляд был устремлен в одну точку на противоположной стене. И снова этот отрешенный вид.

Отключая наушники, я врубила музыку почти на полную громкость. Дамир отвлёкся, уставился на меня поверх очков, (ох, мамочки, это было так сексуально), и усмехнулся. А я встала, решив потанцевать. Одна. Ну и да, соблазнить этого джигита. Делала вид, что не замечала его, не обращала никакого внимания, двигалась под ритмичные биты, вцепившись в подол майки, что одолжил мне Дамир. Крутила попой, демонстрируя красивые трусики. Правда, держалась на расстоянии от дивана.

— Милана, — Дамир прокашлялся, — что ты делаешь?

— Я? — обернувшись, я улыбнулась. — Развлекаюсь. И развлекаю тебя. Нравится?

— Очень. Я без ума от твоей задницы.

— Знаю, — я шутливо погрозила пальчиком, — только смотреть, руками не трогать. И уж тем более не совать в неё чего не следует.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — журнал был отложен в сторону. — Иди сюда.

— Если обещаешь, что сегодня инициатива будет в моих руках.

— Ты теперь так его называешь?

На двусмысленную шутку и изогнутую бровь я ничего не ответила. Подошла ближе и, перекидывая ногу, оседлала колени Дамира. Положила руки поверх его ладоней, припечатывая их к сиденью дивана, и продолжила соблазнение. Целовала высокие скулы, уголки губ. Зубами прошлась по линии челюсти и колючему подбородку. Насладилась вкусом солоноватой кожи у самого кадыка. И улыбнулась, когда Дамир, легко избавившись от моей хватки, стиснул ягодицы и потянулся к моим губам. Но я увернулась.

— Не-а, так не пойдёт. Сегодня я главная. И пока ты не ответишь честно на мой вопрос, ничего не будет.

— На какой, — знакомая усмешка прямо говорила о том, что мечтать мне не вредно. Что игра в любой момент обернется не в мою пользу.

Но что мне терять?

— Скажи, что с тобой происходит? Если снова отмахнёшься от меня, как от назойливой мухи, то я встану и уйду, — переплетя пальцы рук на шее Дамира, я тонула в омуте таких грустных глаз. — Я же чувствую, что что-то не так.

— Не придавай значения, всё утрясётся.

Я не отступала.

— Ты мне настолько не доверяешь? Не хочешь поделиться со тем, что тебя гложет? Не впускаешь меня в своё личное пространство? Это всё после того ужина? Что сказали тебе твои родственники? Что-то с дедом?

— С ним всё хорошо, — Дамир вздохнул. — Давай оставим всё так, как есть. Я решу эту проблему.

— Всё-таки проблему? — выгибать бровь сейчас была моя очередь. — Расскажи мне, ответь. Я хочу быть рядом, хочу помочь.

— Ответ тебе не понравится, — он снова вздохнул, касаясь затылком спинки дивана. — Взять с тебя обещание?

— Какое?

— Что не уйдёшь, — я была готова рассмеяться, но Дамир, на выдохе, выпалил: — Мне не позволят на тебе жениться.

Ух, ты! Удар под дых, вышибающий дыхание. Я замерла, открыв рот и стараясь собраться с мыслями. Откровенно. И так неожиданно.

— А… А кто… С чего ты… Мы вообще ни разу не заводили речь о женитьбе! — моя попытка встать успехом не увенчалась. — Какая женитьба? Мы знакомы всего… чуть больше двух месяцев! Кто женится?..

Дамир лишь хмыкнул, закатывая глаза:

— Это был вопрос времени.

За эйфорией от этого признания я упускала что-то главное.

— И когда, — я сглотнула, — когда ты собирался сделать мне предложение?

— Теперь это не имеет значения, моя семья не одобрит этот брак.

— Что это значит? Ты же сказал, что я понравилась твоим дяде и тёте.

—

— Что? — я заикалась, пытаясь сообразить, что Дамир имеет в виду. — Я, я не понимаю… Это какое-то средневековье. Дед нашёл тебе невесту? — Дамир кивнул. — И, и ты, ты что? Ты вот так спокойно подчинишься ему?

— Мне придётся. Я говорил тебе, что браки по сговору…

— По расчёту, ты имеешь в виду?

— … у нас не исключение, а скорее правило. Редко кто идёт против воли родителей.

— И ты из их числа? Взрослый самостоятельный мужчина, который… — только сейчас казалось до меня стало доходить. — Ты, ты сделаешь так, как велит тебе дед? Женишься на девушке, которую, возможно, не видел ни разу в жизни? Ты, ты не станешь бороться за нас?

— Милана, ты не понимаешь…

— Не понимаю, нет, — я сползла с колен Дамира, пытаясь устоять на ногах. — Не понимаю, как…

— Я не… но ослушаться воли родителей, все равно что наложить на себя проклятие. От меня отвернутся все. От нас с тобой отвернутся. Словно вырванный с корнем цветок… без друзей, без родных…

— Уверена, не все бы от тебя отвернулись. Ты живёшь здесь, работаешь, владеешь клиникой… ты практически не зависишь от них. Но ты вот так легко перечеркиваешь?..

Не то, чтобы я никогда не мечтала стать женой Дамира, вот только сейчас меня это задевало. Вот такой ответ.

— Я не отказываюсь, — он встал, быстро и стремительно подошел ко мне и заключил в свои объятия. — Я никогда не смогу отказаться от тебя, не смогу отдать. Ты моя. Я найду выход.

— Какой?

— Выполню волю деда, но и тебя не отпущу.

— В смысле? — упираясь ладонями в сильную мужскую грудь, я попыталась заглянуть в глаза Дамира.

— Это ничего не будет значить для нас. Она останется там.

— То есть, — отшатываясь, словно от прокажённого, я вытаращила глаза. — Ты, ты женишься? На той, что нашёл для тебя дед? — Дамир кивнул. — О, господи! А, а как же?..

— Мы с тобой будем жить здесь. Обещаю, что ты никогда не услышишь и не увидишь… я буду изредка наведываться домой, туда, к деду и к…

— Нет, подожди, — делая шаг назад, я выставила перед собой ладонь. — Подожди, я хочу понять. Ты женишься, по всем правилам и обычаям вашей семьи, а я? Я буду ждать тебя здесь? В качестве кого? Любовницы? — мотая головой, была готова истерически рассмеяться над нелепостью ситуации. — Ну ты и… Чем же ты отличаешься от своего отца, который… Это подло, Дамир, подло и низко. И по отношению ко мне, и к твоей… жене. Неужели она согласится безропотно сидеть где-то там в Дагестане и быть вдали от своего мужа?

— Да, думаю. Это воспитание… и у неё будет ребёнок от меня, со временем.

— Ребёнок? Ты, ты серьёзно? Если это примет она, то я нет! И чисто гипотетически, а если ребёнок будет у нас?

— Я признаю его, он будет носить мою фамилию.

— Признаешь, — я не скрывала своего презрения. — А как он будет чувствовать себя? Как будут чувствовать себя другие дети? И что будет, когда тебе наскучит вся эта игра? Когда ты решишь, что устал? Ты вернешься к законной семье? А как же я?

— Милана…

— Ты говоришь, что не сможешь отказаться от меня… А я не смогу делить своего мужчину ни с кем! Как бы я ни любила тебя, но стать твоей любовницей?.. Нет!

— Ты любишь…

— Это, это подло, Дамир, — я вытирала влагу со щек. — Низко. Это предательство по отношению ко всем. Ты готов сделать несчастными столько людей, и всё ради чего? Репутация хорошего сына и благодарного внука? Господи, как же это эгоистично!

Мне хотелось громко хлопнуть дверью, оставаясь в спальне, куда я сбежала, одной. Быть здесь больше я не могла и не хотела. Схватила джинсы и стала натягивать их, не обращая внимания на Дамира, что стоял в дверном проёме. Сняла и отшвырнула его майку, избегая жадного взгляда, что шарил по моей обнажённой груди.

—Къуш?

— Нет, Дамир, всё! Больше нет твоей пташки. Нас больше нет.

— Тебе надо остыть. Подумай…

— Подумать? Я не паду настолько низко. Никогда. И никогда не буду с человеком, который даже не сделал попытки, чтобы бороться за нас. Может, это не мне, это тебе надо подумать? Повзрослеть? Стать мужиком и отрастить яйца?

— Милана! — зрачок практически слился с радужкой. Дамир стиснул зубы и сжал кулаки. Только меня это не остановило. — Не говори того, о чем…

— Не говорить? — я подошла к нему, почти нос к носу. Страха не было. Была злость. — А я скажу. Ты же презирал своего отца за то, как он поступил с тобой, с твоим братом, с твоей мамой. Ты не смог сладить с младшим братом. Ты был несчастен. А сейчас, повторюсь, хочешь сделать несчастными всех? Меня, ту девушку, всех своих детей? Как ты будешь делить себя, свою любовь? Твой дед тот ещё эгоистичный мудак, и ты такой же. И раз смог предложить мне стать твоей… Ты никогда не любил меня, Дамир. Не любил и не знал.

— Я люблю тебя!

— Сейчас мне на это наплевать, — я усмехнулась. — Пошёл ты со своей непонятной мне любовью! Я ухожу.

Стремительно направляясь к двери, я боролась со слезами. А Дамир шёл за мной.

— Милана, — его ладонь перехватила моё запястье.

— Не смей! Не смей трогать меня! Никогда!

И я хлопнула дверью, прямо у него перед носом.

Глава 22

Мир не рухнул. Земля не разверзлась и не поглотила Дамира. Вот только внутри у меня что-то обломилось. Как в самой обычной лампочке: перегорела нить накаливания, и я погрузилась во тьму. Не внешнюю, внутреннюю.

Я лишний раз убедилась, что любовь странная штука, которая не поддаётся логике. Как за такой короткий срок я умудрилась увязнуть в этом чувстве по самые уши? Не скажу, что не влюблялась раньше. Дважды страдала от безответной любви: один раз к

Дома я тихо прикрыла дверь своей комнаты и, сползая по ней, уткнулась носом в колени. Плакала, ругая себя за то, что поверила не тому человеку. Принц на вишенке так принцем и остался, вот только из доброго и благородного превратился в чёрствого и циничного. А меня, бедную, несчастную принцесску выкинул, спустив с лестницы, потому что я не прошла отбор и не подошла ему.

Как такое могло произойти со мной? Как отношения, которые длились два с небольшим месяца, переросли в такие глубокие чувства. Это же, по сути, интрижка. Короткий летний роман. «Отпусти и забудь». Тогда почему же так чертовски больно? Как будто душу вывернули наизнанку?

Всё, чего хотелось, это лечь и уснуть. Проснуться и понять, что ничего не было. Что я никогда не попадала под колеса вишенки, что никогда не знакомилась с Дамиром, что… что не влюблялась в него. Тогда бы эта боль не разрослась до размеров бездонного колодца. Но при всей моей хандре я не собиралась, как трусливая собака, поджимать хвост. Хрен он угадал. Стиснув зубы и высоко задрав голову, я пойду утром на работу своим обычным и привычным маршрутом. Мимо маленькой спортивной малышки. Мы с ней подмигнём друг другу, и она поймет, что её хозяину меня не сломить.

А сейчас, и все выходные мне просто хотелось лежать в своей комнате, уставившись в стенку и слушая грустные треки. Никого не видеть и никому ничего не объяснять. Да, вот такая я вполне себе предсказуемая, сентиментальное ничтожество.

В понедельник утром я, при полном параде, подходила к дому Дамира, прокручивая в голове сценарий. Джигит или притаился в своём подъезде, или присел на капот вишенки, ожидая меня. И как только я появлюсь в поле его видимости, он сорвётся с места и помчит ко мне. И попросит прощение, и скажет, что семье придётся принять его выбор, и он умоляет меня вернуться. Но я, вся такая гордая, отвечу, что всё кончено. Но потом сдамся под натиском врага и капитулирую.

Сценарий не утвердили. Небесная канцелярия должно быть смеялась в полный голос читая его, а потом выкинула в мусорную корзину. Вишенка стояла на своём привычном месте. Вот только Дамир не ждал меня и не караулил. Более того, он так ни разу и не позвонил мне в выходные. Так какого же я ждала и надеялась? Ну и ладно, пусть. Пусть так. Плевать.

На следующее утро вишенки около дома не было. Она пропала. Нет, я не рыскала по округе в поисках места новой парковки. Просто я знала примерно, где ещё она могла стоять, кроме как у трансформаторной будки. И мои глаза невольно сканировали пространство, не более. Машина исчезла. А стало быть, исчез и Дамир. И от этого стало ещё больнее.

Всю неделю я, возвращаясь с работы домой, уходила сразу в свою комнату, отказываясь от компании ребят. Я пыталась понять, пыталась разобраться, что со мной не так? Почему за меня нельзя бороться: пойти если не против семьи, то хотя бы попытаться найти компромисс. Ответов не было. Наверное, так можно было и с ума сойти. Уж если хандрить и вытирать сопли, то делать это красиво. Именно поэтому я уселась за пианино. Да, согласна, любимого Шопена виртуозно и без репетиций по несколько часов в день не сыграешь. Но моим эмоциям требовался выход: медленный, печальный и проникновенный.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

Боковым зрением я видела, как в дверном проёме застыла Юлька. Не, прерываясь, я замотала головой:

— Нет.

Но лучшая подруга на то и «лучшая», что не только читает тебя, но никогда не отстанет, не добившись правды. Ярослав и Дэн ушли гулять с собакой, а Юлька осталась со мной. Славно, ничего не скажешь. Положив локоть на крышку пианино, она упрямо смотрела на меня:

— Ничего? И поэтому ты сидишь тут вся в слезах?

— Ну, это же мой любимый Шопен, — я грустно улыбнулась. — И мой любимый ноктюрн.

— Ой, да брось! Так я тебе и поверила, — недоверчиво фыркнув, подруга пристроилась рядом, подтащив стул. — Ты уже вторую неделю сама не своя. Поругались с Дамиром, да? Тебя так огорчило то, что он уехал в отпуск один?

— А он уехал в отпуск? — «Ноктюрн №2: Ми-бемоль мажор» оборвался на середине.

— Ну да, а ты не знала? Женечка сказала. Так-то у него по графику отпуск в сентябре, но тут сорвался и умотал.

— Женечка, наша вездесущая Женечка, — я начинала злиться. — Что, обсудили меня за моей спиной?

— Ну, не то, чтобы… Просто… Так ты поэтому, да?

— Нет, не поэтому. Плевать мне на его отпуск. И на него плевать. Мы расстались.

— Ой. Мне жаль.

— А мне нет, — врать подруге было легко.

— Он, он что-то сделал, да? Он обидел тебя? Ланка, да плюнь, все мужики козлы.

— Так уж и все? — иронично выгибая бровь, я смотрела на Юльку. — Что, и даже Ярик?

— Он ещё нет. И не дай Бог мне когда-нибудь сказать так о нём, но… Расскажешь, что случилось?

— Нет, потому что ты поделишься с Денисом, Денис передаст все брату или Женечке, причём в искаженном варианте. Нет.

— Ладно, не буду настаивать, — как-то легко она отступила. — Но, если что, я рядом. Вот только, — Юлька вздохнула и взяла меня за руки. — Миланка, ты же знаешь, что страдать так долго…

— Это ненормально. Знаю, мой дорогой психолог. И знаю, что ты мне скажешь дальше. Первое, что переживать из-за расставания человек может несколько дней, а потом он просто сам себя накручивает. Ну дай мне пожалеть себя, — я скорчила забавную моську, — чуть-чуть. Второе, что мы любим не человека как такого, а тот образ, который сами для себя нарисовали. И вот когда мы начинаем узнавать человека реального, то… то нас постигает разочарование. И тут ты права. Вот только… — опустив голову на плечо подруги, я вздохнула. — Мне правда очень тяжело.

— Он того не стоит…

— Стоит, ещё как стоит, — я усмехнулась, — даже несмотря на то, что он так ни разу не позвонил с момента моего ухода.

— Да ещё и уехал. Теперь понятно, почему вишенка не стоит на привычном месте. И, нет, Юля, я не сталкер, просто я хожу мимо каждое буднее утро, ты это знаешь. Я не понимаю, вот честно, не понимаю! Говорил, что любит, и вот… отступил. Наверняка укатил на малую родину, к деду. Он же не может пойти против его воли…

— Да и хрен с ним! Давай ему отомстим. Пойдём купим яиц и как в «Виноваты звёзды», помнишь?

— Помню. Но мы так не сделаем, потому что вишенка ни причем. Разве она виновата в том, что её хозяин… мудак.

Юлька хмыкнула. Несколько секунд мы сидели в полной тишине, плечом к плечу. Но мой персональный психолог не выдержала первой:

— Знаешь, что, Ланка, я даю тебе ещё пару дней, а потом всё, берусь за тебя сама. Будем действовать согласно традициям: клуб, коктейли, танцы и новые знакомства.

Я сморщила нос, к новым знакомствам готова не была. Мне бы старые забыть.

— А может не пару дней, а хотя бы недель, а?

Она собиралась возразить, но скрежет ключа в замочной скважине говорил о том, что Гром нагулялся и ребята вернулись.

— Мы пиццу принесли, — разуваясь, Ярослав крикнул нам, — ужинать будете?

— Будем, — Юлька ответила за двоих, встала и потащила меня за руку на кухню. — И давайте уже обсудим наш отпуск. Когда вы там со сборов возвращаетесь?..

Срок Юлькиного ультиматума подходил к концу, но я не была готова к реализации плана по спасению моего бренного существования. Если бы она знала, как мне не хотелось переворачивать эту страничку своей книги и начинать новую главу. Предыдущая часть, то бишь мои отношения с Дамиром, нарушили все правила создания композиции текста. Не было у нас «зачина», мы сразу перешли к развитию сюжета, и так же быстро его свернули. И не знаю, как Дамир, а вот я почему-то точку поставить не могла, хотя прекрасно понимала, что «стали они жить-поживать и добра наживать» в этой сказке не предвидится.

Но, как и в любой книге, события в моей жизни цеплялись одно за другое приводя к моменту, когда уже или надо прыгнуть со скалистого обрыва, или отступить и остаться жалкой трусливой размазнёй.

Так бывает, что не всех детей забирают из детского сада вовремя. Обстоятельства бывают разные, но видеть в детских глазах боль и страх, что его забыли, оставили, бросили, поверьте, больно. Несчастный малыш сиротливо сидит у тебя на коленях, сжавшись в комочек, и думает, что он сделал не так? За какой проступок родители его наказали? И как всё исправить.

У Мишутки Бочарова к этому выработался иммунитет, он оставался последним довольно часто. Вот только со мной в первый раз. И я переживала больше.

— Ну, что, Михаил Степанович, — мы поднимались по лестнице в группу, держась за руки, — найдём телефон твоей мамы?

— Он над столом висит, на такой бумажке с клеем. Мама часто на работе задерживается.

— А кем она у тебя работает?

Я вбивала номер в свой телефон и отвлекала ребёнка как могла.

— Чьим-то помощником.

Мальчишка беспечно пожал плечами, а я заглянула в тетрадку со сведениями о родителях. Мишкина мама в самом деле была помощником руководителя какого-то отдела в областном министерстве, а там график ненормированный. Но трубку она взяла сразу.

— Добрый вечер, это воспитательница из детского сада… Да, я на подмене… А, вы звонили Ирине Николаевне, я поняла… Да, на правобережье, это вам Ирина Николаевна сказала?.. Домой… Могу, конечно, только адрес мне скажите… ага, записала, первый подъезд, — я зажмурилась: Мишка жил в одном доме с Дамиром. — Ну, если что, мы вас на детской площадке будем ждать. Или я могу Мишутку к себе забрать, у вас мой номер останется… Такси? Нет, не надо, мы так, погуляем, да, Мишка? — паренёк согласно кивнул и улыбнулся. — До встречи.

— На троллейбусе поедем, да? — обрадованный, он кинулся ко мне.

— Да. Пойдем сад под охрану сдавать и домой.

Через сорок минут мы, уплетая по банану, подходили к дому со стороны двора. Мишка болтал без умолку и выглядел вполне счастливым, а вот я очень надеялась, что сдам его на руки родителям и быстренько смотаюсь.

— Пойдём посмотрим, мамина машина стоит на парковке или нет? Если нет, погуляем ещё?

— Давай, — я вздохнула, выходить на другую сторону не хотелось, — давай ты отсюда посмотришь.

Мишка побежал к большой стеклянной двери, что выходила на стоянку, но та открылась сама.

— Мама!

Он повис на шее молодой женщины, которая крепко его обняла и, не переставая извиняться, поцеловала сынишку.

— Милана Игоревна, вы простите меня, так получилось.

— Ничего страшного, я понимаю. Я за Мишутку больше переживала. Если бы знала, что мы с вами рядом живём, то…

— Вот как раз об этом и я хотела с вами поговорить.

Но в этот момент я отвлеклась на движение за темными тонированными дверями. Красная спортивная машина подъехала на свободное место между первым и вторым подъездами. И моё сердце пустилось вскачь. Вишенка. Как всегда такая чистая, блестящая и самая красивая. Глупая улыбка была готова растянуться по моему лицу от уха до уха, когда увидела, как открылась водительская дверь и вышел Дамир. Улыбаясь, он обогнул машину и открыл пассажирскую дверцу. Протянул руку и… помог выйти красивой стройной длинноволосой брюнетке, примерно моего возраста. Она что-то сказала и Дамир, откинув голову, засмеялся. А потом, обнимая за плечи и целуя в лоб, притянул девушку к себе. Отстранился, пропустил сквозь пальцы блестящий локон и покачал головой, не преставая смотреть на свою спутницу. И в этом взгляде было столько любви, заботы и нежности, что моё сердце разрывалось на части.

— … когда вы подменяете? Я буду вам доплачивать.

— Что? — я не слушала, о чем говорили Мишкина мама. — Это не обязательно, я могу и так, мне не тяжело… — всё моё внимание было там, за тонированным стеклом. Зная, что меня не видно, я стояла и подглядывала за Дамиром. За его жизнью с этой новой девушкой не славянской внешности. — Простите, мне, мне надо идти.

Девушка привстала на носочки, потянулась к Дамиру, взлохматила его волосы, а потом, взяв за руку, повела ко входу в дом. И он пошёл с ней, бросив быстрый взгляд в нашу

— Ну, пока, мне пора.

— Пока.

Я видела, как Дамир резко притормозил, и втянула голову в плечи. Нет, никогда он не увидит моей боли, ни за что. Но девушка сжала его руку, и он подчинился. Мишка с мамой пошли к лифту, а вот мне выходить так сразу было нельзя. Не знаю, какому инстинкту я повиновалась, прячась в нише за почтовыми ящиками, и не напрасно. Дверь в подъезд со стороны двора открылась. Быстрые шаги гулким эхом вторили ударам моего сердца. Я слышала такой родной когда-то голос:

— Я не мог ошибиться, не мог? — металлический глас умного дома пожелал Дамиру приятного вечера, а в ответ получил нецензурную брань. И снова шаги. — Девятый… Девятый этаж…

Мишка жил как раз на девятом. Но что там должно было произойти дальше, я не знала. Быстро выбежала на улицу и рванула домой, набирая Юльку. Кусочки головоломки складываясь в четкую картинку. Отсутствие на парковке вишенки, отпуск Дамира, девушка с раскосыми глазами… Стало быть, он не пошёл против воли деда. Сумел оставить прошлое, то есть меня, в прошлом, и двинулся дальше. Так чего я топталась на месте? Нет, не топталась, барахталась в глубокой луже, надеясь на брошенный кем-то спасательный круг? Только круга не было. И спасателя тоже. Я одна, и выбираться мне самой.

— Привет, я тут подумала, а чего тянуть? Клуб, так клуб. Запускаем твою программу немедленно. В пятницу или в субботу?

— В субботу. Миланка, всё в порядке?

— В полном.

Глава 23

Порой мне казалось, что жизнь ша по кругу. Вот мы снова с Юлькой на танцполе ночного клуба отжигали, спина к спине. Руки запутались в волосах, веки полуопущены. И мы подпевали и отдавались во власть ритмичных мелодий. К чёрту всех и вся. Особенно Дамира с его новой девушкой. И сегодня я точно не буду думать, зачем он кинулся за мной в соседний подъезд. «Я не мог ошибиться»… Какая теперь ему разница? Да и зачем? Раз он двинулся дальше, то пусть оставит прошлое в прошлом. Меня пусть оставит.

— Ланка, — Юлька развернула меня к себе лицом и, стараясь перекричать музыку, вытащила из кармана джинсов телефон, — мне ответить надо, думаю, это твой беспокойный братец. Я поищу тихое местечко?

— Хорошо, а я пока возьму нам ещё по коктейлю. Встретимся за столиком.

Пританцовывая, я облокотилась о край стойки и подтянулась, привлекая внимание бармена.

— Ещё два «Роял Дрим».

Парень кивнул, принимая заказ. А я в ожидании глазела на стеклянную стену, уставленную всевозможными бутылками со спиртным. Мне и жизни не хватит попробовать тут всё. И так некстати вспомнилось: «Я просил не пить без меня». Снова Дамир.

— Пошёл ты к чёрту!

— Кто? Я?

Не думала, что пошлю ненавистного джигита по известному адресу вслух, поэтому и вытаращила глаза, оборачиваясь на мужской голос. Приятный молодой человек с короткой стрижкой и спортивного телосложения, широко улыбаясь смотрел на меня.

— Нет, я не тебе. Так, сама с собой.

— Я могу тебя угостить?

— Можешь, — наглость второе счастье, да? — Меня и мою подругу, я уже сделала заказ.

Парень рассмеялся, но жестом показал бармену, чтобы наши напитки записали на его счёт. И пока он это делал, я постаралась рассмотреть его получше. Чуть выше среднего роста, в футболке и джинсах. На запястье массивные часы. Обычный парень. Вот только спортивная форма пошла бы ему куда как лучше.

— Не помнишь меня?

— А должна? — я ещё внимательнее присмотрелась к парню. — Мы знакомы?

— Загородная база отдыха. Я тот самый раздолбай, который нарушил ваши выходные. Я приходил за врачом.

— А, — я хмыкнула, — ты один из тех футболистов, кто вёл себя по-скотски?

— Прости, тогда мы в самом деле выставили себя… Ты очень красивая, и видеть тебя в компании… Короче, проехали, я был не прав. И твой доктор… Кстати, а ты с ним?

— Нет, я с подругой. А ты? Ты с кем?

— С друзьями.

— Нарушаете спортивный режим?

— Немного, — спортсмен, чьего имени я не помнила, усмехнулся, — но мы не пьём. Просто ляжем чуть позже обычного. Так где твой?..

— Дома, наверное.

— Расстались?

— А это допрос? — но дискомфорта от общения я не испытывала. — Может, мы и не встречались, а только проводили вместе выходные.

— Не наговаривай на себя, — густые брови сошлись на переносице, — ты не из таких, сразу видно.

— Серьёзно? В прошлый раз ты и твои дружки говорили совершенно иное, — я забрала коктейли со стойки и решительно направилась к своему столику. Но и парень пошел за мной. — Спасибо за угощение, но я занята.

— Врёшь. А если и так, твой новый парень не стенка, подвину.

— Это кто? — Юлька с любопытством изучала назойливого ухажёра, когда мы подошли к нашему столику.

— Иван.

— Играет в городской или областной, не знаю точно, футбольной команде, — я двигалась по диванчику, надеясь, что Иван сам догадается уйти. — Почти звезда.

— Девчонки, а пойдёмте к нам? Обещаю, никаких домогательств и непристойностей. Мы на безалкогольной диете. У друга день рождения, вот мы и смылись, по-тихому, с базы. Всего на одну ночь. Просто посидим, повеселимся, обещаю.

Юлька наклонилась ко мне, но косилась на спортсмена:

— В принципе, мы ничего не теряем, Ярик нас заберёт. А тебе только на пользу. И он ничего так.

— Возможно, — я обернулась, — но я не доверяю ему. Ты не знаешь, как мы познакомились. И, поверь, ты бы первая врезала ему по морде.

— Я понял, — Иван хмыкнул и подошёл к нам, — настаивать не буду, но на танец тебя пригласить могу?

— Если вспомнишь, как меня зовут.

— А я и не забывал, Милана.

На танец Иван меня пригласил, и я не отказала. Два с половиной коктейля плюс повышенное мужское внимание сделали своё дело. Я чувствовала себя великой соблазнительницей. Почему парням так нравилось, когда девушка танцевала, повернувшись спиной и при этом играла со своими волосами, оставалось не просто загадкой, а великой тайной Вселенной.

— Милана?

Я распахнула глаза, замирая в удивлении. Да что ж сегодня такое? Вечер встречи выпускников? Вот только не из моего класса и даже не из моей школы.

— Ефим?

Лучший друг Дамира стоял прямо перед нами. Нагло и бесцеремонно отодвинул меня от партнёра и, наклоняясь к Ивану, выдал:

— Ты же знаешь, чья это девушка? Не думаю, что тебе нужны неприятности.

— Я не из пугливых.

— Не сомневаюсь, вот только… — Иван был забыт. И строгий дядечка весь свой гнев направил на меня. Взял за руку и потащил с танцпола. — Пойдём со мной.

— С какой стати? Я отдыхаю. А вот что тут делаешь ты?

— Дамир в курсе, как ты отдыхаешь?

Это начинало бесить. Дамир, Дамир, Дамир! Чертов Дамир, что свалился на мою голову. Или я под его машину, не так важно. И благо, Юлька заметила нас и поспешила на выручку:

— Вы какого хрена творите? Я охрану позову!

— И что это за заступница?

— Моя подруга, Юлия, мы с ней вдвоём тусим. Имеем право.

— А, — Ефим улыбнулся, — девичник, стало быть?

— Именно. Это всё? Я свободна?

— Я бы так не сказал, невеста. Поздравить могу?

В какой параллельной реальности я находилась, понять было трудно. И не мне одной, — Юлька тоже открыла рот от удивления.

— С чем поздравить? — я решила уточнить.

— С помолвкой. Сама сказала, девичник. Вот только, не рано? Обычно же накануне свадьбы…

— У нас не тот девичник, о котором ты подумал. И замуж я не выхожу, ну в ближайшем будущем так точно. И, да, знакомьтесь, — я представила друг другу Юлю и Ефима, после чего решила напомнить: — Так что ты тут делаешь? Без жены?

— Работаю, — сунув руки в карманы, Ефим продолжал смотреть на меня. — Я стал совладельцем этого клуба, пятьдесят пять процентов в долевой собственности. Пойдём-ка со мной.

— Куда? — я вперилась взглядом в мужскую руку, что сильно сжала мой локоть.

— В мой кабинет. Поговорить надо.

Идти? С ним? Да с какой стати? Я упиралась, как могла. Думала, что привлеку к себе внимание сотрудников клуба, но не учла, что все они, и охрана в том числе, работали на этого человека.

— Юля, Юля пойдёт со мной!

— Как скажешь, — Ефим улыбнулся и ослабил хватку, — прошу вас, дамы.

В рабочем кабинете, обставленном довольно скромно и просто, было тихо. И эта тишина казалось такой оглушающе непривычной, что даже голова закружилась. Опускаясь на стул возле рабочего стола, я устало прикрыла веки, надеясь, что так всё вокруг перестанет вращаться и встанет на свои места.

— Вот, держи, — перед моим носом оказался стакан воды. Но и Юлю Ефим своей заботой не обделил. — Посиди и приди в себя, я сейчас позвоню… Сколько коктейлей ты выпила?

— Боже, — я невольно закатила глаза, — лучшие друзья настолько предсказуемы в жизни? Одни и те же вопросы. Может, и методы воспитания у вас одинаковые?

Наклонив голову к плечу, совладелец ночного клуба насмешливо смотрел на меня:

— Ты права, это не моя головная боль. Всё что мог, я сделал. Теперь пусть Дамир с тобой разбирается.

Горько усмехнувшись, я перевела взгляд на стену. Странно, что Дамир ничего не сказал своему лучшему другу. Ну, тогда мой долг его просветить.

— Дамира это не касается, его больше не касается ничего, что происходит в моей жизни. Всё, на этом точка.

Наклоняясь надо мной и опираясь рукой о стол, Ефим снова усмехнулся. Его голос был тихим и вкрадчивым:

— Думаешь, что, если ты отказала ему, он перестанет претендовать на тебя? Поверь, Дамир из тех, кто всегда добивается своего.

И тут мне на помощь пришла подруга, что до сего момента скромно сидела и наблюдала за происходящим. Расправив крылья, как та курица-наседка, на цыплят которой собрался напасть большой и злой коршун, она кинулась на Ефима:

— Да хватит вам! Бросаетесь тут пустыми угрозами! Милана и Дамир больше не пара. Они расстались, разошлись. И судя по тому, как ведёт себя Ланка, а я прекрасно знаю свою подругу, виноват ваш дорогой джигит!

— Как расстались? Что за бред? Он же… Он же базу снял на середину сентября, включая банкетный зал. Сказал, что ресторан дяди маловат для такого события… Разве не вы женитесь?

Снежная Королева не пролетела сейчас за окном с осколком волшебного зеркала? Странно, потому что в моё сердце точно угодила злосчастная ледышка. Кольнула так, что дышать стало больно, и, словно морозный узор от теплого дыхания на холодное стекло, стала цвести и расти, замораживая меня изнутри. Сначала сковала ту самую мышцу, что качала кровь, а потом, распространяясь по каждому позвонку, и всё моё тело. И теперь стало понятно, почему Дамир так ни разу не перезвонил. Все верно, он не смог пойти против воли деда. А уж если рубить канаты, то резко и со всего размаха. Какая же я дура! Дура, дура, дура!!!

Собрав волю в кулак и натягивая на лицо улыбку, я встала, держась за спинку стула:

— Дамир женится, но не на мне. Жениться на мне ему не позволит семья. Так что…думаю, дед или отец нашли для него подходящую девушку. А мне… мне твой друг предложил остаться его любовницей. Вот, — я повернулась к Юльке, — теперь и ты всё знаешь. Только, пожалуйста, ничего не говори моему брату. Вообще никому ничего не говори. Прям как в той песне, — горькую усмешку скрыть не получилось: — «Мне говорили, дура, не люби…»

— Вот же мудак!

— Полностью согласен.

Удручённый вид Ефима мне не понравился. Ещё не хватало, чтобы лучшие друзья поссорились из-за меня.

— Послушайте, а давайте оставим всё как есть, а? В конце концов, мы же знакомы всего ничего. И ничего друг другу не обещали, не планировали даже. Это была летняя интрижка.

— Сама-то в это веришь? — Юлька хмыкнула.

— Стараюсь, но дело не в этом.

— Я не понимаю, что происходит, — Ефим устало откинулся на спинку офисного кресла. — С тобой он был… Я

— Так, стоп! Мы не будем это обсуждать, не за его спиной. И вообще, — я встала, кивая Юльке, — нам пора.

Новый совладелец клуба подошёл ко мне:

— Ты как? Нормально? — я кивнула. — Ты только не теряйся, ладно. И не наделай глупостей. А я буду присматривать за тобой.

— Спасибо, но лучше не стоит.

В зал мы уже не вернулись. Юля написала Ярославу, и тот ответил, что заберёт нас минут через пятнадцать.

Ночной воздух приятно бодрил и тело, и мысли. И если бы Юлька перестала ворчать, было бы классно. Но один план мести у неё быстро сменялся на другой.

— Вот говорила я тебе, давай его вишенку разукрасим. Но ты же у нас… Он по тебе как асфальтовый каток прошелся, а ты машину пожалела.

— Вишенку мы трогать не будем! Еще раз говорю, она-то в чём виновата?

— Она ни в чём, но…

Двери клуба открылись и, кивнув охране, к нам спустился Иван:

— Привет. Не помешаю? Честно говоря, думал, что вы уже уехали.

— Ещё нет, но уже скоро.

— Милана, послушай, я… Если приглашу тебя на свидание, придёшь?

Опуская голову и делая вид, что рассматриваю узор из тротуарной плитки, я вздохнула?

— Не думаю, что у нас что-то выйдет, учитывая те обстоятельства, при которых мы познакомились. Слишком много обидных и несправедливых слов. И я не готова к новым отношениям, если честно. Так что…

— Если не попробуем, то и не узнаем.

— А ты настырный, — Юлька устала стоять с стороне. — И на поле такой?

— На поле я ещё и наглый.

Мне было интересно наблюдать за ними, но тут, так невовремя, или наоборот, очень вовремя, за нами приехали. Ярик и Дэн одновременно вышли из машины и уставились на Ивана:

— А это кто?

— Футболист, — впервые за столько времени мне было весело. — А это мои братья. Нам пора.

— Подожди, — Иван поочерёдно пожал руки парням, а потом, похлопывая себя по карманам, спросил. — Можешь помочь? Номер набери.

Пожимая плечами, я достала свой смартфон:

— Ну, диктуй.

И он продиктовал. А потом, широко улыбаясь и пятясь спиной ко входу в клуб, выдал:

— Сохрани. Я позвоню.

От такой наглости я хохотала до слёз. И на некоторое время забыла о Дамире.

Глава 24

Нет, наши отношения с Иваном не развивались со стремительной скоростью. У спортсменов жесткий график тренировок и бешеный жизненный ритм не зависимо от того, в какой лиге находилась их команда. Не знаю, какими правдами и неправдами ему удалось попасть в ночной клуб, но за эту неделю у нас так и не получилось пообщаться нормально. Мы списывались и пару раз перезванивались. И честно говоря, наше общение выглядело натянутым.

Мой домашний психолог говорила, что в этом моя вина. Что это я создала вокруг себя стену, преодолеть которую у Ивана пока не получалось. Что я окружила себя аурой человека несвободного. Что дверь пора уже закрыть и всё в таком духе. Я и не спорила. Но открыться Юльке, что всё ещё любила Дамира, не могла.

Герой одного сериала сказал, что в этой жизни нам предстоит сделать две вещи. Первая, это учиться на своих ошибках. И вторая, смириться с обстоятельствами. Спорное утверждение, для меня по крайней мере. Извлечь уроки из совершенных промахов несложно. Сложно не наделать новых. Смириться с обстоятельствами? Для меня это значило сложить руки и сдаться. Впрочем, в данной ситуации это и правда лучший выход. Не стучать же кулаками в дверь Дамира, умоляя вернуться ко мне, пойти против семьи, культуры и традиций. Тем более не факт, что у нас что-то получится. Так что надо собрать себя, расправить плечи, улыбнуться и двинуться навстречу ветру.

Вот только жизнь та ещё сука. Тебе кажется, что ты перепрыгнешь лужу, которая стала препятствием на пути, и уже берешь разбег, и отталкиваешься, как вдруг… нога подвернулась о незамеченную выбоину и ты сидишь в этой самой луже. Задница мокрая, волосы в грязи, ладони содраны в кровь, и смеешься и плачешь одновременно.

— Миланка, — играя телефоном, Ярослав остановился в дверях моей комнаты, — мы с Дэном идём Грома выгуливать. С нами не хочешь?

— Почему бы и нет, — я отправила ноут в спящий режим, — только переоденусь.

— Мы тебя внизу ждём.

Доставая из шкафа лёгкую толстовку, я жалела, что Юльки сегодня нет рядом. Какими бы взрослыми не были дети, но, если родителям нужна помощь, мы должны помочь. Бросить все свои дела и планы, и лететь к ним по первому зову.

И как бы я не любила Ярика и Дэна, как бы ни привыкла к ним, подруги мне сильно не хватало. Она была тем буфером, что смягчал подколы и шуточки в мой адрес со стороны парней.

Мы уже возвращались домой, сделав привычный для вечерней прогулки круг. Гром набегался по полю и теперь уставший и довольный шёл рядом с нами, зажав в зубах свой поводок. И тут началось.

— Значит, футболист, да?

Я закатила глаза:

— Ой, Дэн, это обычное знакомство в клубе, оно ничего не значит.

— Ага, втирай нам больше про «обычное знакомство». Он тебе постоянно смс-сит, и ты отвечаешь.

Как назло, мой телефон запищал в очередной раз. За последние полчаса.

— И что? Это запрещено законом?

— Он кто: нападающий, защитник, голкипер? — парни продолжали свой допрос. — И нам подарят абонемент на все домашние игры?

— Он полузащитник. И нет, никакого абонемента. Вы не фанаты футбола.

— А ты? Ты станешь фанаткой местного клуба?

— Нет, — я закатила глаза. — Прекратите, у нас с ним даже ещё свидания нормального не было.

Но маленький мерзопакостный червячок, прячущийся в глубине души, напомнил, что с Дамиром сначала был секс, а потом свидание.

— Если он тебя пригласит, пойдёшь?

— Ярик, я не знаю. Хотя, почему бы и нет?

— А на игру? Если на игру позовёт, — Дэн, прищурившись, подмигнул моему брату.

— Только вместе с вами.

— Это здорово, мы его освистим.

— Вот именно поэтому я не… Всё, хватит издеваться надо мной! Вы, вы, знаете кто?

Переглядываясь и понимая друг друга без слов, мальчишки в один голос загундосили детский стишок:

— Раз,

Знаете, наверное,

Раз, два, три, четыре, пять,

Вредность — это скверно.

— Жадность. Стишок про жадность.

— Ой, прости, мы совсем забыли, что имеем дело со специалистом высокого уровня в области воспитания детей.

Дэн примирительно поднял руки перед собой. А вот мой родной брат прокашлялся и посмотрел на дом, мимо которого мы проходили.

— Значит, всё? Строгий и властный доктор получил отставку?

— Мы расстались. И давай без вопросов.

— Давай. Только помни, что ты лишаешь нас права старших братьев разобраться с тем, кто тебя обидел.

— Ага, — я хмыкнула, — не считаешь, что это будут не совсем честные разборки? Вы, два бугая, владеющие приёмами самообороны, против…

И в этот самый момент дверь подъезда, с которым мы поравнялись, открылась, выпуская на свет божий Дамира. Слишком много совпадений, скажу я вам. И надежда на то, что мы останемся незамеченными, таяла с каждой секундой даже несмотря на то, что мой джигит ждал кого-то. А точнее высокого седовласого и седобородого мужчину. Одного, даже беглого взгляда, хватило, чтобы понять, что они родственники, близкие и кровные. Телосложение; схожие черты лица. Вот только взгляд у старшего был холодным и цепким. Устрашающим. Меня во всяком случае он уже пугал до чёртиков. И я предпочла спрятаться за спины братьев. И ещё потому, что надеялась избежать разговора с Дамиром.

Напрасно. Он заметил ребят.

— Привет.

Те что-то пробурчали в ответ, и мы готовы были двинуться дальше, но…

— Милана?

Спрятаться не получилось. Вдобавок грозное покашливание сурового джигита, кем бы он не приходился Дамиру, напугало не только меня.

— Знакомьтесь, это мой дед. А это Милана и её братья, Ярослав и Денис.

— Дед?

— Приятно познакомиться, молодые люди, — в голосе старика слышался лёгкий акцент. Но смотрел он на меня, даже когда обращался ко внуку, — нам надо ехать, твой дядя ждёт.

— Да, я сейчас, одну минуту, — Дамир сделал шаг ко мне, — Милана, нам надо поговорить.

Моё бедное сердечко замерло. Как же я соскучилась по этому голосу, по широкой улыбке, по Дамиру. По объятиям и страстным ночам. По тем незабываемым ощущениям, когда мы становились единым целым. Я боролась с желанием подойти и уткнуться носом в мужскую грудь, сжимая лацканы льняного пиджака. Сделать глубокий вдох и представить, что всё как прежде. Что мы вместе. Что не было слезливых бессонных ночей.

Но, нет. Я видела его с другой. Я слышала от Ефима, что Дамир планировал свадьбу в сентябре. И вот, как доказательство, его дед, и встреча с дядей. Наверняка будут обсуждать детали предстоящего торжества.

— О чём? Всё уже сказано.

Я должна быть сильной. Должна! Поэтому и отступила на шаг. И тут же почувствовала поддержку ребят и Грома. Пёс встал впереди меня, как будто защищая, а Дэн взял за руку, переплетая пальцы наших рук. И именно на это обратил внимание Дамир. Его ноздри раздулись, а слова он цедил сквозь зубы.

— Пожалуйста, не упрямься. Ты же понимаешь, что мы непросто так встретились сегодня.

— Ты об этом? Клянусь, я не ищу встреч с тобой. Мы просто живём в одном микрорайоне.

— Милана.

Я решительно мотала головой, отступая назад.

— Мы расстались. У каждого своя жизнь. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Но кто бы знал, как тяжело мне давалось всё это. Я была готова сдаться, уж освободить руку из цепкой хватки Дэна точно. Но он, словно нарочно, сжал ладонь ещё крепче. И тут вперёд вышел Ярослав.

— Послушай, не знаю, что у вас произошло с моей сестрой, только… если она просит оставить её в покое, лучше так и сделай. Я больше не допущу, чтобы она плакала из-за такого придурка как ты. Проваливай.

— Я не могу, она, нам надо…

— Проваливай!

— Дамир, — властный голос деда пробирал до самых костей даже меня, — нам пора.

— Да, иду, — послушный внук почти развернулся, но не отрывал своего взгляда от меня. — Мы не закончили. Не надейся.

Что это было? Угроза? Открыв рот, я провожала Дамира взглядом, поражённая его наглостью.

— Ты в порядке? — Дэн развернулся ко мне, заботливо растирая плечи.

— В полном. Идём домой.

Но в порядке я не была. Ещё одна ночь без сна вылилась в головную боль, мешки и черные круги под глазами. Вечная слава тем, кто придумал солнцезащитные очки.

Я возвращалась с работы с одним единственным желанием — лечь спать. Укрыться с головой, отгораживаясь от внешнего мира. Уже повернула к подъезду, выуживая из сумочки ключи, как заметила на лавочке мужчину. Он сидел, прикрыв глаза и опираясь на покрытую лаком блестящую трость. Именно трость, не палку и не клюку. Ему бы цилиндр на голову, и он бы походил на английского джентльмена. Одет этот щеголь был именно так: дорогой костюм в тонкую полоску «с иголочки», светлая, могу поспорить, накрахмаленная рубашка с запонками в манжетах и блестящие туфли. Сомневаться не приходилось, что этот грозный старик сидел тут по мою истерзанную душу и пройти мимо него незаметно фиг получится.

Делая глубокий вдох, я остановилась напротив деда Дамира. Одному Богу известно, насколько я боялась этого старика. Но показывать свой страх не собиралась. И поскольку лучшая защита — это нападение, я пошла в атаку первой. Флаг в кулак и ветер в спину.

— У дома, где живёт ваш внук, лавочки новые, дизайнерские, и куда более удобные наших, хэнмейдовских. Или вас раздражает детский смех? Во дворе слишком много малышни?

Приоткрывая один глаз, дед усмехнулся.

— Дерзкая.

— Ну уж какая есть. Что вам от меня надо? Только не говорите, что вы тут совершенно случайно.

— Нет, не случайно. Жду тебя. Поговорим?

— С вами? — я недоверчиво фыркнула. — А есть о чём? Хотя, да, ваш внук. Ну, что ж, давайте поговорим. Здесь или поднимемся ко мне?

— Прогуляемся, если ты не против.

— У меня есть выбор?

Я шла за стариком, невольно подмечая, что трость ему нужна скорее для антуража. И была готова возмутиться, когда услышала:

— Если женщина следует за мужчиной, выбора у неё нет.

Впрочем, я и возмутилась:

— Там, откуда вы родом? Вот только я не такая.

Мы шли по тенистой аллее в сторону сквера Матери. Солнечное место с зелёными лужайками и молодыми деревьями, кроны которых не отбрасывали достаточной тени.

— Вот за тем домом есть удобная скамейка. И вид на город с того места потрясающий.

— И тень?

— И тень, — дед Дамира хмыкнул. — Ты любишь моего внука?

Я остановилась, насупив брови. Что, вот так сразу, с места в карьер?

— А это имеет какое-то значение?

— Пытаюсь понять, что мой мальчик в тебе нашёл, — удобно устроившись на лавочке, старик снова внимательно изучал меня.

— Как мне к вам обращаться?

— Дах, — он хитро прищурился, и кивнул на место рядом с собой, — если испытываешь хоть каплю уважения, чIехи дах. Или просто Алан.

— Хорошо,чIехи дах Алан, — я присела, но смотрела прямо перед собой. — Да, да, я люблю Дамира, только это не имеет никакого значения. Можете не переживать и не волноваться. Я не собираюсь преследовать его, умолять ослушаться вас и вернуться ко мне. Нет. Это его выбор, хотя, обидно, что он… он не подумал бороться за нас. Так просто отступил и уступил. Неважно. Хотя, почему я сижу тут и оправдываюсь перед вами? В чём я виновата? Ну-ка, отмотайте меня назад. Это же вы должны уговаривать меня отстать от вашего внука. И, по всем законам жанра, ещё и предложить некую сумму в качестве откупа. Так что, давайте, вперёд! Я жду.

Старик расхохотался.

— Ай, девочка! Ты мне нравишься. Сумму, говоришь? И ты возьмешь?

— Пф, нет, конечно, за кого вы меня принимаете?

Несколько минут мы сидели в тишине. Не знаю, почему я зависла тут, с этим стариком. Почему не встала и не ушла. Гребаная мазохистка. Можно подумать, что я правда получала удовольствие от того, как трепали мою душу.

— Жизнь в тех краях, где я вырос, где выросли мои сыновья и родились внуки сильно отличается от здешней жизни. И дело тут не только в вере. Всё другое, и всё устроено иначе. Каким бы большим и богатым не был дом, в котором живёт семья, каждый сызмальства приучается к труду. Хочешь иметь достаток — работай, выполняй по дому свои обязанности. А их, поверь, не мало. А когда ты трудишься бок о бок с родными, с дедом, с отцом, с братом, ты учишься уважать старших. Слушать, понимать ту мудрость, что они накопили с годами. Разумный совет никогда не бывает лишним и ненужным, да и багаж не тянет, — старик выдержал паузу. — Я хочу, я прошу тебя, постарайся понять моего внука. Своему старшему сыну я сам нашёл жену. Сговор у нас обычное дело. Мать Дамира была из приличной семьи, скромной, соблюдающей традиции девушкой. И у них была земля под виноградники.

— Знаю, Дамир рассказывал мне об этом. И ещё о том, что его отец привёл в дом новую жену и сына, ровесника вашего внука.

— Исмат уважал Сафи, но не любил.

— Уважал? — я возмутилась. — У нас с вами разные представления об уважении. Уж если ваш сын подчинился вашей воле, то… О каком уважении вы говорите, когда он, он изменял ей! Он предал мать своих сыновей.

— Исмат раскаялся, когда узнал, что Сафи смертельно больна. Но было поздно. А Зара… если бы не я, Исмат выбрал бы её в жены.

И тут меня осенила догадка:

— Ваш сын, он хотел развестись, да? Но узнал, что Сафи беременна Дамиром и… Он же не считает, что Дамир виноват?.. Вы поэтому забрали его к себе, потому что чувствовали свою вину?

— Дело не в этом, умная пташка. Он не был нужен Заре. И мой сын, увы, не находил для него времени. Он развивал бизнес и учил этому своего первенца, Аслана. А мы с женой, упокой Аллах её душу, старались заменить Дамиру отца и мать. Мой внук мне как сын.

— А Замир и Доминика? Их брак тоже устроили вы?

— Они знали друг друга с самого детства. Замира друг позвал в этот город, и Нико заявила родителям, что едет с ним. Она и мать Дамира когда-то были подругами.

Сейчас многое для меня вставало на свои места. Но одного я никак понять не могла.

— Вы нашли невесту Дамиру?

— Думаю, что нашёл.

— Уверены, что он будет счастлив с ней? — я закрыла глаза, вспоминая, как видела его с темноволосой девушкой. — Мы никогда… Дамир… не говорили о нашем будущем. Я не думала… и не ждала, что он сделает мне предложение, но… слишком больно ранили… Не боитесь, что снова наступаете на те же грабли? Что сделаете несчастными… А впрочем, не важно, — я, как могла, сдерживала слёзы. Дрожащей рукой нашла застёжку на тонкой цепочке и сняла ожерелье. На несколько секунд зажала его в кулаке, а потом встала и решительно протянула старику. — Вот, передайте это вашему внуку. Надеюсь, мы с ним больше никогда…

Боль острым ножом снова резала сердце.

— Думаешь, он примет назад свой подарок?

— Мне всё равно. Отдайте.

— Отдай сама, — дед встал. — Я провожу тебя, идём.

— Не утруждайтесь, я ещё помню дорогу.

Усмехаясь, я гордо развернулась и, не оборачиваясь, пошла домой.

К чёрту всех! Сердце можно заставить разлюбить! И я это сделаю!

Первое, что я увидела, открыв дверь, это всю нашу компанию на кухне. Почти всю: не было милой Женечки. Но мне было достаточно брата, Дениса и моей дорогой Юльки.

— Ярик, а планы поехать на море всё ещё в силе?

— Да, Миланка, а что?

— Ну так едем! К солнцу, к морю, которое лечит, к солёному ветру. Надеюсь, в машине на меня найдётся местечко.

— Ланка! — Юлька рванула ко мне, стискивая в своих объятиях. — Здорово то как! Едем, мы вчетвером на машине, а Женя самолетом, — и, наклоняясь к уху, прошептала: — Принцессе карета не подошла, она столько времени трястись в машине не намерена.

Я понимающе закатила глаза. Сочувственно пожала плечами, смотря на Дениса, а потом помогла ребятам с ужином.

Всё, я дала себе слово, что с этой минуты не буду думать о Дамире. И я была намерена это слово сдержать.

И утром, по дороге на работу, опустила конверт

Глава 25

— Белое море, синий пароход. Ну или наоборот.

Мы с Юлькой сидели на песке, вытянув ноги и опираясь на локти, и смотрели вдаль. На силуэты кораблей и прогулочных катеров, что казались игрушечными у линии горизонта. На чаек, что зависали у водной глади, высматривая добычу недалеко от берега. На красавцев бакланов, сидящих на деревянных сваях. Азовское море, мелкое, но невероятно тёплое.

Наши недельные каникулы подходили к концу. Завтра в ночь мы уже будем в дороге домой. А сейчас хотелось просто сидеть и наслаждаться кусочком рая. Почему у моря время как будто останавливается? Забывается всё плохое и прошлое остаётся в прошлом. А ты вот здесь и сейчас. И ничего больше. И никого вокруг. Ну по крайней мере я чувствовала себя немного отрешенно от внешнего мира, не обращая внимания на других отдыхающих: на восторженных детей, на назойливых торговцев, предлагающих либо что-то съестное, либо фото на память и незабываемые впечатления от катания на банане.

Трудно не обращать внимание только на вечно ссорившихся Дэна и Женечку.

Юлька запрокинула голову, пытаясь понять, что опять не так у этой парочки. А я представила, как она видит их перевернутыми, вверх ногами. Денис размахивал руками, недовольно фыркая, а Женя стояла, упрямо насупив брови и сложив руки под грудью.

— Опять?

— Опять, — Юля вздохнула, — она уже и меня бесит, вечно цепляется к нему из-за пустяков. А после твоего преображения, — подруга хмыкнула, подмигнув мне, — как с цепи сорвалась.

— Её проблемы. Дениса жалко.

«Моё преображение», я довольно улыбнулась. Кто же знал, что побочный эффект от страданий окажется таким? Но я была довольна. Я излечилась, и вместе с бессонными ночами отправила в прошлое, как я надеялась, безвозвратное, несколько лишних килограммов. Любовь та ещё сука, но я бы не отказалась ни от одного дня, проведённого с Дамиром.

— Они здесь расстанутся или до дома дотерпят?

Я хмыкнула, неправильные мыслишки, думать надо о позитивном, но…

— До дома. Кто-то же должен будет отвезти капризную принцессу на вокзал.

— Ну а ты? Что ты решила? Дашь шанс этому футболисту или как?

— А вот ты до дома потерпеть не могла, — я притворно вздохнула, — решила добить меня прямо здесь и сейчас? Я не знаю, честно. Понимаешь, я не уверена в Иване. И не могу доверять ему.

— Это после Дамира? Ланка, ну не все парни такие.

— Не все. Но если уж на то пошло… согласись, Дамир не такой уж и козёл. Он прямо и честно сказал мне всё. Мог бы юлить, и врать, и дальше делать вид, что всё хорошо. Параллельно жениться и жить двойной жизнью.

— Ну, если смотреть на это с такого угла, то…

— С Иваном меня настораживает другое.

— То, как вы познакомились? — я кивнула. Я рассказала всё подруге. — Сейчас же всё иначе.

— Не уверена. Думаешь, он смог так быстро переобуться и принять, что я встречалась с мужчиной, как бы это сказать помягче? Иной веры? Национальности? Тогда я видела презрение в его глазах.

— А может это была ревность? Одно свидание, в людном месте. Домой вернёшься на такси. А я всегда буду на связи, обещаю звонить каждые пятнадцать минут. Дай ему один шанс, — я скептически изогнула бровь. — И себе. Все люди достойны шанса, ещё одного. Или двух.

— Не отстанешь?

— Нет, — Юлька довольно усмехнулась и встала на ноги. Приложила ладонь козырьком ко лбу и всматривалась вдаль. — Ярик далеко заплыл. И что у тебя за брат? То пробежки, то заплывы, то ночные марафоны…

— Ну марафоны не без твоего участия, так что…

Нас прервали.

— Если я когда-нибудь ещё решу завязать отношения, пристрелите меня сразу. Это полный отстой.

Денис присел рядом с нами, дотягиваясь до сумки брата и извлекая ключи от машины. Я решила промолчать, я, но не Юля:

— Ты не прав, отношения — это самое прекрасное что может быть в жизни. Просто, ты, — она показала воздушные кавычки и скосила взгляд в мою сторону, — «завязал» их не с тем человеком. И, чтобы ты знал, самые прочные и долговечные, по неумолимой статистике, начинаются с дружбы.

— Значит мои были с самого начала обречены на провал, — я усмехнулась. — Дэн, ты хоть рассматривал меня как свою девушку?

— Прости, Миланка, но ты для меня всегда будешь младшей сестрёнкой, — Денис выпрямился и протянул мне руку, помогая стать.

— Вот видишь, — я наклонилась над подругой. — Я для него сестра, а он для меня брат, и никак иначе. А то, на что ты намекаешь, выражаясь вашим же языком, госпожа психолог, является девиантным поведением. То есть, отклонением от нормы. Минус бал из твоей кармы. И практики. Я плавать. Кто со мной?

— Я пас. Помогу собрать Жене вещи, после ужина отвезу её на вокзал. И мы за вином, а вы не опаздывайте. И Ярику передайте, что мангал за ним. А за вами…

— Всё остальное, — я уже шла к морю. — Увидимся.

Сегодня у нас был так называемый «прощальный ужин», — шашлыки, овощи, приготовленные на мангале, много фруктов и вино. Но сейчас я думала не об этом. А о шансе, который, как сказала Юлька, заслуживал каждый. И я в первую очередь. Но значило ли это, что, если Дамир по какой-то совершенно невероятной причине предложит мне быть снова вместе, я должна дать шанс и ему?

— Хватит думать, — Юля догнала меня у самой кромки, — давай наперегонки до Ярослава и с ним обратно.

— Давай. Кто выиграет, в качестве приза убирает вечером со стола.

— Хорошо, — Юлька смеялась, — но ты мне поможешь, больше все равно некому.

Морская вода приятно холодила разгорячённое тело, и я с разбега окунулась в волны, выбрасывая из головы все мысли. В одном моя лучшая подруга права, я слишком зациклилась на отношениях, которые продлились всего несколько месяцев.

Было так легко сказать самой себе, что я заслуживала шанс на своё собственное счастье. Без Дамира. Но вот сделать это было не просто. Джигит слишком прочно засел в моей голове, и не отпускал. Или я не хотела его отпускать. Так будет точнее. И честнее.

Но в данный момент всех

* * *

Шанс. Знаете, какие синонимы у этого слова? Вероятность, возможность, момент и надежда. Да, это далеко не всё, но… Надежда, вот что меня зацепило. Солнечный лучик на хмуром небосклоне, что пробивался сквозь грозовые облака. И ты веришь, что всё наладится, что буря утихнет и настанет ясная погода.

Я хотела надеяться, что всё именно так и будет. Нет, я была обязана в это верить. Поэтому, когда мы вернулись домой с отдыха, ответила на звонок Ивана и согласилась пойти с ним на свидание.

— У нас начало сезона, но на первой игре я умудрился заработать травму. Лёгкое растяжение, вот только на поле меня не выпустят. В четверг тебя устроит?

— Вполне.

— Я заеду за тобой часиков в семь.

— Нет, — я сделала глубокий вдох и была готова следовать инструкциям личного психолога, — мы встретимся в городе. Погуляем в парке, возможно посидим в кафе, а потом я возьму такси. Нам надо лучше узнать друг друга.

— А наших переписок было недостаточно? — я слышала раздражение в голосе Ивана и это настораживало. — Лучше узнать друг друга. Может пора уже узнать друг друга ближе?

— Давай не будем спешить. Либо так, либо никак.

— Хорошо, — Иван усмехнулся, — в семь у входа в городской парк.

Угадайте, кого я видела в четверг вечером, выходя из подъезда? Совершенно, верно, деда Дамира. Он сидел на лавочке с кумушками и любительницами посплетничать, что жили в нашем доме. И, кажется, даже флиртовал с одной из них. Но, заметив меня, встал, и направился в мою сторону.

— Давно не видел тебя. Загорела. Ездила к морю.

— И вам, здравствуйте, — поскольку мой игнор не сработал, я продолжала идти к автобусной остановке, стараясь не обращать внимания на своего сопровождающего. — Да, была в отпуске. Не знала, что вы скучали по мне.

— Скучал. Прогуляешься со стариком?

— Не могу, — я остановилась на развилке и развернулась, — я должна идти, меня ждут, — и что бы уж точно расставить все точки над «i», добавила, — у меня свидание.

Прищурившись, дах Алам несколько долгих секунд смотрел на меня, а потом спокойно выдал:

— А завтра?

— Завтра? Не знаю, — пожимая плечами, я обернулась в надежде на то, что увижу автобус, но, нет. — А что, ваш внук и его жена? Невеста? Отказывают вам в компании?

— Дамир работает, а его невеста… я пытаюсь наладить с ней отношения. Она хорошая девочка, но иногда бывает упряма.

— Сочувствую вам. Мне в самом деле пора.

— Так что насчет завтра?

— Нет, ни завтра, ни послезавтра, вообще никогда. Согласитесь, так будет правильнее.

Мне показалось, в седой бороде и усах промелькнула улыбка.

— Расскажешь, кто он?

— Не ваше дело, — но и я улыбалась, сраженная настойчивостью Алама.

— Будь осторожна и не наделай глупостей.

— Вы не мой папочка, так что…

Я убежала на остановку, едва завидев приближающийся автобус. Но вот что странно, на свидании я больше думала о старике и не могла не улыбаться, вспоминая хитрый прищур его глаз. Понимала, что это ненормально, что снова наступлю на одни и те же грабли. Что потревожу едва затянувшуюся рану и снова буду страдать, но ничего не могла с собой поделать. Кто бы мог подумать, что глупая, совершенно дурацкая влюблённость в машину приведёт к таким последствиям. Но вишенка тут совершенно ни при чём. Виновата только я, во всём. Мне и распутывать, и проявлять стойкость характера.

А ещё Иван. Ничего у нас с ним не получится. Одно дело переписка, совсем другое — живое общение. Я понимала, насколько мы разные. Да, и с Дамиром мы разные, но тут совершенно иначе… Вот только витая в своих мыслях не поняла, как согласилась на ещё одно свидание. И не просто свидание. В следующую пятницу я должна буду сопровождать Ивана на обед со спонсорами, на котором соберется вся команда.

Глава 26

— Это последняя моя глупость, клянусь, — я стояла перед зеркалом, укладывая волосы в небрежный узел у основания шеи. — Я научусь слушать, научусь говорить «нет», научусь думать.

Сегодня я наряжалась сама для себя. Для своей уверенности. Синее платье из легкой тафты с плотным подъюбником подчёркивало цвет зелёных глаз. А корсет так классно приподнимал грудь и выделял талию, что я безумно нравилась самой себе. Ну а чулки и туфли на шпильке добавляли сто баллов к моей внутренней сексуальности.

Я составила план действий и была намерена строго придерживаться каждого пункта. Потусоваться с Иваном до середины обеда, а потом тихо и незаметно улизнуть. Сесть в такси, которое я предварительно вызову, и умотать домой. И уже в сообщении написать, что нам не стоит больше видеться. Ну ещё чёрный список и все дела. Знаю, глупо и трусливо. Но без подстраховки я могла действовать только так. Ярослав и Денис на сборах, поэтому приехать за мной не смогут. У Юльки не получилось отмазаться от обеда с родителями, а её поддержка мне бы пригодилась. Я заранее, так, на всякий случай, спросила Ивана, могу ли прийти с подругой, и он был двумя руками «за», но… не судьба. Оставалось надеяться и рассчитывать только на себя. А это получалось с трудом. Какое-то непонятное волнение вызывало лёгкий тремор во всем теле. Предчувствие чего-то такого не ужасного, но судьбоносного, когда лучше остаться дома с чашкой чая и любимой книгой.

Хорошая мысль, которой я собиралась последовать, если бы не звонок футболиста. И заверив Ивана, что подъеду к ресторану вовремя, я вздохнула и продолжила собираться.

Ещё через полчаса вызвала такси, вот только решила не топтаться семь минут до приезда машины дома, а подождать у подъезда.

Схватив с вешалки плащ, я широко распахнула дверь и нос к носу столкнулась с мамой. Они с дядей Пашей постепенно сворачивали дачный сезон и возвращались к городской жизни.

— Далеко собралась? — снимая обувь, мама смотрела на меня. — Прекрасно выглядишь.

— На свидание. Скажи мне, что ты устанавливаешь комендантский час и я пообещаю прийти вовремя. Кстати, это будет хорошим предлогом…

— Если ты не хочешь, ты можешь никуда не ходить, — в глазах мамы промелькнула тревога, — Никто не имеет никакого права сделать что-то против твоей

— Конечно, — я улыбнулась и чмокнула маму в щеку. — Не беспокойся. Всё будет. Я побегу, такси, наверное, уже ждёт.

Но машины ещё не было. А вот дед Дамира был. На своём постоянном месте. Сидел в расстёгнутом драповом пальто, широко расставив ноги и опираясь на трость. Этакий кавказский дэнди. Мне было совершенно не до него. Но и пройти мимо я бы все равно не могла.

— Добрый день, — я медленно спускалась по ступенькам. — Что вы тут делаете?

— Сижу. Небольшая передышка. Ты сегодня какая-то особенная.

— Ну, меня пригласили на обед, на свидание, не важно. А что у вас за передышка?

— У нас сегодня большая встреча. Важное событие, почти вся семья собирается. Дамир должен был забрать меня, но задерживается на работе. Внеплановая операция.

— Так позвоните младшему сыну. Уверена, он или сам приедет, или Рустама пришлёт. Ну ещё вы могли бы вызвать такси.

Моя желтая машина уже задним ходом сдавала ко входу в дом.

— Я так доеду.

Старик встал и сделал шаг в сторону. Но я так не могла. Ругая себя на чём свет стоит, я окликнула Алама:

— Я подвезу вас. Идёмте. За мной уже приехали.

— Уверена? Тебе по пути?

— Нет, но какая разница? Сделаем крюк, вы выйдете, а я поеду по своему адресу.

Мне показалось? Хитрый прищур и довольная усмешка отразились на лице старика. Но думать об этом не хотелось. Как и отвечать на его вопросы. Что за обед, в каком ресторане, с кем именно и всё в таком духе. Тоже мне, заботливый родитель. Может так беспокоиться о своём внуке. Нашёл ему невесту, теперь пусть проконтролирует, что внучок точно женится на ней. И с этим семейством пора распрощаться.

Я обернулась к чIехи дах:

— Если водитель притормозит здесь, вы сами дойдёте?

Но старик проигнорировал меня, обратился сразу к шофёру:

— За углом есть въезд во двор ресторана, если вам не трудно. Шлагбаум вам откроют.

И нас пропустили. Вот только выходить престарелый пассажир не спешил. Подался вперёд, кладя руку мне на плечо:

— Милана, зайди и ты со мной. Поздоровайся, если не со всеми, так хотя бы с Замиром и Доминикой. Скажу им, кто меня подвёз, не поверят. Да и у нас так не принято, чтобы без уважения к тем, к кому приехал, относились. И они тебе благодарны будут.

— Я не могу, я спешу, я…

— Одна-две минуты ничего не решат. Сделай приятное старику, дочка.

Я колебалась, видит бог, колебалась и не хотела выходить. Но старик уже открыл дверь с моей стороны и протянуал руку. И тогда я повернулась к водителю:

— Подождите, пожалуйста, я не долго. И всё, что там будет по счетчику за простой…

— Ай, зачем это? — Алам махнул рукой, подзывая к себе кого-то из родственников, — я всё улажу. Идём.

Дальше всё было как в фильме, который поставили на ускоренную перемотку. Череда лиц и имён. Сначала это были мужчины в солидных костюмах, явно пошитых на заказ. Одного возраста с дедом Аламом; ровесники его младшего сына, чуть старше или чуть младше; одних лет с Дамиром и его братьями. Меня представляли им, мне называли их имена. Я улыбалась, даже не пытаясь никого запомнить. Но вот что странно, никто не касался меня физически. Кто-то прикладывал ладонь к груди и говорил, что ему приятно узнать меня или что рад нашему знакомству. Другие складывали ладони домиком. И никаких тебе пошлых «ай, красавица» или что-то стереотипное в этом духе.

А вот с женщинами было иначе. Те, все сплошь в длинных платьях и с платками, под которые были убраны волосы, наоборот, дотрагивались до моих рук, плеч; качали головами или цокали языками, но при этом улыбались и желали счастья, процветания и здоровых детишек. Они оценивали меня как… как племенную кобылу, способную или нет принести здоровое потомство. Уж не знала, почему в голову пришло это сравнение. Наверное, мне бы стоило их бояться, но твёрдая уверенность в том, что я вижу их в первый и в последний раз, наполняло разум пофигизмом.

Отдельно я поздоровалась с дядей Замиром и тётей Нико. А потом старик подозвал к себе ещё одну пару.

— Это мой старший сын Исмат и его жена Зара.

Я вытаращила глаза. Передо мной стояли отец и мачеха Дамира. Исмат походил на огромную скалу: высокий, могучий и суровый. А его жена напоминала миниатюрную плакучую иву, только уставшую.

— Мне, мне очень… это большая честь…

— И нам, дочка. Добро пожаловать в семью.

Исмат взял мои ладони в свои широкие и натруженные руки и несильно сжал, пристально всматриваясь в мои глаза. Как будто испытывал, отведу я взгляд или нет. Я выстояла. Мне плевать, больше я его не увижу. Зара была более сдержанной и немногословной. Как будто ей не было никакого дела. Но строгое покашливание чIехи дах заставило её напрячься, и я едва не рассмеялась, наблюдая за тем, как она буквально выдавливает из себя улыбку.

Но когда вперёд вышел молодой мужчина, с нахальным, не просто оценивающим, а сальным взглядом, я насторожилась.

— Ну, привет. Мне тебя сестрёнкой называть?

— Это Хабиб, — дед Алам перебил наглеца, — мой младший внук. Старший, Аслан, не смог приехать. Его жена на сносях, у меня скоро появится второй правнук.

— Я рада за вас, очень, — сделав глубокий вдох, я медленно отступала к выходу. — Было приятно со всеми вами… Хорошо погулять… Я пойду.

Надо было уйти отсюда. Срочно, немедленно, вот прямо сейчас. Пока не поздно. Почему может быть поздно, я не знала, но чувствовала где-то в глубине души. Кивая, как китайский болванчик, сделала еще пару шагов спиной к двери, резко развернулась и… врезалась носом в каменную грудь.

— Дамир?

— Привет, пташка.

Глава 27

Сильные руки удерживали меня за плечи, не позволяя сдвинуться с места. А широкая улыбка согревала теплом так, что я не могла не улыбнуться в ответ.

— Что ты здесь делаешь?

Зелёно-карие глаза внимательно смотрели на меня. Изучали со всех сторон, как 3D-сканер. Не хватало ещё, чтобы Дамир подумал, что я тут специально из-за него. Нет. Напуская на себя безразличный вид, невозмутимо ответила:

— Помогла твоему деду. Собиралась на встречу, выхожу, а он… вот. Моя миссия выполнена,

— Ты похудела, — хмуро сведённые брови могли напугать, раньше, но не сейчас. Как и то, насколько бесцеремонно Дамир развел в стороны полы моего не застёгнутого плаща.

— Да? Ну, возможно, это единственный плюс из нашего расставания. Хотя нет, не единственный, — я вовремя исправилась, — далеко не единственный, нет. Их много, этих плюсов.

— Мне это не нравится.

— Твои проблемы, — странная тишина окружала нас. Все вокруг делали вид, что чем-то заняты, однако внимательно наблюдали за нами. — Меня там такси ждёт…

— Такси? — Дамир искренне удивился. — Я не видел во дворе машины. Уверена?

— Я не дура, я приехала сюда, мы приехали… я просила…

Стараясь понять, что происходило, я посмотрела на деда Дамира. А тот, как ни в чём не бывало пожал плечами и, опираясь на трость, хмыкнул:

— Возможно, мальчики поняли что-то не так и отпустили водителя.

— Отпустили? То есть как отпустили?

Открывая приложение, чтобы заново вызвать машину, я краем глаза видела, как Дамир переглядывался со своим дедом. И это напрягало.

— Послушай, раз уж так вышло, может останешься с нами?

— Меня ждут, — нарастающее чувство тревоги заставляло сердце грохотать. А ещё ощущение, что я угодила в умело расставленную ловушку. Вот только я обязана была вырваться из неё любыми способами. — У меня свидание, так что… А у вас тут семейный праздник, на котором я буду лишней.

Мой телефон оказался у Дамира настолько быстро, что я открыла рот от удивления. Но играть «в собачку» подпрыгивать и стараясь выхватить его тоже не собиралась. А вот врезать коленом по причиндалам нахальному джигиту на глазах у изумлённой публики, запросто. И плевать на то, что он как мог пытался сдерживать злость. В чём я виновата? В том, что тоже пыталась наладить свою жизнь?

— Лишней ты здесь не будешь никогда, все рады тебя видеть. Не интересно узнать, по какому поводу мы здесь собрались?

— Нет. Но видимо повод серьёзный. Телефон отдай.

— Ещё какой, — Дамир хмыкнул, и сунул мой смартфон в карман пиджака, — ты не должна это пропустить.

— Ты так уверен в этом? И что же?..

Но меня перебили. Смотря поверх моей головы на родственников, Дамир усмехнулся:

— Сдаётся мне, что дед собрал тут всех на сговор.

— На что?

— Сговор, помолвка, сватовство. Мне тут сватают невесту. Хочешь, познакомлю тебя с ней?

И тут я заметила её, ту, с кем так недавно видела Дамира. Ту, на которую он смотрел с такой любовью и нежностью. Ту, кто по мнению его деда и отца, подходила ему больше.

Стараясь проглотить ставший посреди горла ком и не выдать замешательства, я, пользуясь заминкой, выкрала свой телефон и отступила назад.

— Знаешь, может я в чём-то и мазохистка, но не до такой степени. Твоя невеста очень красивая… я желаю вам счастья и всего такого, но…

— Моя невеста? Кого ты имеешь в виду?

— Не делай из меня идиотку, — я кивнула в сторону черноволосой красавицы, что с улыбкой смотрела на меня. — Я видела вас и…

Наклоняясь и снова кладя руки мне на плечи, Дамир прошептал у самого уха:

— Это моя сестра, Иллария, Лари. Идём, я познакомлю тебя с той, кого одобрил дед.

— Ага, разбежалась, — я пыталась высвободить руку из стальной хватки, — пусти, мне надо…

— Идём.

Трудно было не обращать внимание на людей, что столпились вокруг и, улыбаясь и переговариваясь, с явным интересом наблюдали за происходящим. Трудно было абстрагироваться и не думать о том, что я уже это где-то видела. Возможно, не наяву, или не так четко, или картинка была в моём воображении или подсознании, но…

Несколько шагов и мы стояли перед большим зеркалом в резной деревянной раме. Я оцепенела, ничего не понимая и позволяя Дамиру снять с меня плащ.

— Она красивая, правда? С непростым характером. Вздорная, немного заносчивая задира. Озорная девчонка, стрекоза. Моя любимая пташка.

Сердечный приступ, жди меня. О ком сейчас говорил Дамир? Обо мне? Я, я та самая… Да, нет, полный бред. На миг я зажмурилась, а когда открыла глаза, Дамир за спиной уже не стоял. И очень хорошо, путь свободен, я могла уйти.

И я развернулась, но едва не упала на джигита, что опустился передо мной на одно колено. Ох, ядрёна кочерыжка, это не к добру. И точно. Вокруг воцарилась мёртвая тишина, подчеркивающая торжественность момента. Или моего краха. В руках Дамира оказалась красная коробочка с кольцом. Бриллиант на несколько карат, можно было не сомневаться.

— Милана, ты выйдешь за меня?

О, да! Конечно! Ты любовь всей моей жизни. Ты тот, о ком я грезила во снах. Ты мой единственный джигит на красной вишенке. Я готова прожить с тобой всю жизнь в болезни и здравии, в богатстве и бедности? Быть тебе верной до гробовой доски и нарожать кучу детишек?

Он это ожидал услышать от меня? Ну так обломись.

— Нет, — как в том фильме, воображаемая иголка съехала с воображаемой виниловой пластинки, создавая неприятный шум и скрежет. Или это все родственники принялись обсуждать мой отказ в один голос? — Нет, я не выйду за тебя.

И оставляя небольшую этническую группу в полном замешательстве, я сделала два шага к выходу. Два, больше не получилось. Мужская рука сильно сжала запястье. Дамир рванул меня на себя так, что я едва устояла на ногах. В его глазах полыхал гнев.

— Почему?

Мне стоило оставаться спокойной. Я помнила, как Юлька говорила, что в любом споре на противника больше давит тот, кто умеет сохранять хладнокровие и невозмутимость. И не переходит на крик.

— Потому что я никогда не выйду замуж за того, кто… кто подчинился чужой воле. Кто струсил и позволил деду распоряжаться своей жизнью. Кто ждал одобрения и… — нет, я не выдержала, мой голос взлетел на несколько октав. — Кто даже не думал побороться за нас! Всё, всё это время… Ты ни разу, а сейчас!.. Да пошёл ты!..

— Ты многого не знаешь и не понимаешь.

Дамир цедил слова сквозь зубы. А я, оглядываясь вокруг, пришла в ужас. Кажется, я разворошила осиное гнездо или как там называется эта штука? Все вокруг в буквальном смысле гудели. Женщины, смотря на меня, неодобрительно качали головами, перешептывались и я несколько раз отчётливо слышала

Так, мне надо было драпать, и как можно скорее. А эти осы пусть тут хоть до конца света стоят и перемывают мне косточки. И пятясь к двери я была готова рвануть, если бы моё внимание не привлекла непонятно откуда взявшаяся шуба. Норковая, такая блестящая и прям вся такая… с капюшоном… Запредельная мечта любой женщины из девяностых. Хотя, да простят меня «зелёные» о таком мехе мечтала каждая независимо от моды и времени. Но оставим сантименты, я побежала. К чёрту плащ, к чёрту джигита и всю его дружную семейку, главное вырваться из ресторана, а там…

И снова меня ждало фиаско. Шуба, как хищная тварь, опустила свои тяжёлые лапы на мои плечи.

— Вот так.

Земля ушла из-под ног в буквальном смысле этого слова. Меня оторвали от пола и закинули на плечо под одобрительные аплодисменты и радостные возгласы присутствующих. Кто так вообще делает? И если Дамир и вся его семейка думала, что меня так легко сломить, то фиг угадала. Я вертелась и брыкалась как могла, подпрыгивая на каждом шаге. И вопила всю дорогу до лифта, в лифте, и дальше.

— Не смей! Пусти, поставь меня на место. Кто дал тебе право? Я не какой-то там жертвенный барашек и не куль с мукой. Ты не можешь вот так…

— Могу. И право имею.

Всё что я видела, это ковровую дорожку красного цвета с цветочным узором. Потом порог, напольную плитку и… я приземлилась на диван в гостиничном номере. Никогда не задумывалась о том, что при ресторане был ещё и отель.

Я была на грани бешенства. А вот Дамир на удивление выглядел спокойным. И самодовольным. Он достал плечики, снял пиджак и аккуратно повесил его обратно в шкаф. Расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава рубашки по локти. Я делала вид что внимательно наблюдаю за ним, но все мой внимание сосредоточилось на ключ-карте, что лежал на полке встроенной мебели рядом с входной дверью. Это было моей целью. План побега не до конца сложился в голове, но это не имело особого значения. Действовать по обстоятельствам, пусть и спонтанно, и всё получится.

Или я допустила оплошность и задержала свой взгляд на ключе, или же Дамир читал мои мысли, но, усмехаясь и цокая, он выдал:

— Даже не думай.

— Не понимаю, о чём ты?

Для пущей убедительности я даже встала, повела плечами, скидывая шубу. Разулась, но туфли не выпускала из рук. Подцепила петельку на вороте норкового изящества указательным пальчиком и тоже направилась к шкафу. Но проходя мимо своего похитителя бросила мех в него и, скользя по гладкому паркету, метнулась к двери. Если мне повезет, обязательно оставлю отзыв про уборку в номере. Я чувствовала себя коровой на льду, пытаясь устоять на ногах, но шанс на спасение был в моих руках. Небольшой пластиковый прямоугольник. Оставалось только провести магнитной стороной по замку и…

— Так, так нечестно!

Руки Дамира обхватили меня за талию. Он смеялся, пытаясь оторвать меня от дверной ручки, в которую я вцепилась что было сил. Но куда мне против силы джигита. Я боролась, но голова уже кружилась от запаха парфюма, от близости Дамира. И когда он прижал меня животом к высокой спинке дивана, наваливаясь и проводя кончиком носа за ухом, я уже понимала, что сдамся, уступлю.

Мужская ладонь уверенно двигалась под платьем вверх по бедру, пробуждая во мне желание. В голове уже гудело; колени подкашивались, а веки опускались. Ещё немного, и я не смогу сдержать стон. Свести колени не получалось. Я боялась, что Дамир заметит капельку густой влаги, что стекала по внутренней стороне бедра.

— Я так скучал по тебе, моя неугомонная пташка, — слабачка, живущая во мне, уплыла от этих обжигающих слов. — Я запрещал себе думать, тосковать по тебе, но не мог. Ты моя, только моя.

— Дамир, пожалуйста…

— Что, «пожалуйста», Милана? Тоже не можешь ждать?

Его пальцы уверенно коснулись моих промокших трусиков. Он играл со мной, зная, что уже победил. Но готова ли я сдаться?

— Пожалуйста, отпусти.

— Никогда. Ты будешь моей, вся. Сегодня я наконец-то трахну эту задницу.

— Только через мой труп.

Собирая волю в кулак, я ругала себя за слабость. За то, что не могла вспомнить ни одного приёма рукопашного боя. А ведь занималась какой-то там мудрёно названной борьбой наравне с братьями.

— Я не некрофил, — прикусывая мочку уха. Дамир снова усмехнулся. — Тебе пон… Милана, твою ж…

В следующую секунду джигит выпустил меня, сгибаясь пополам. Я не вспомнила приёма лучше, чем со всей силы пихнуть его локтем в живот, прямо в солнечное сплетение. Отбежала и держа перед собой туфли, как самое грозное оружие, сдувая со лба чёлку, выпалила:

— Где ключ? Говори, или я врежу тебе по шарам.

Дамир опустился на пол, вытягивая ногу. Одной рукой он всё ещё держался за живот, другой прикрывал своё мужское эго. Здорово осознавать, что он не усомнился в моей угрозе.

— Ключ в кармане брюк. Но скажи мне, драчунья, что ты собираешься делать?

— Как что? Я уйду.

— Провальный план. В ресторане полно моих родственников. Весь персонал работает на дядю. Думаешь, у тебя получится пройти незаметной? Тебя все равно вернут ко мне. Так стоит ли?

Признавать поражение не хотелось. Да и как знать, вполне возможно, что я, как в шпионских фильмах, спрячусь тут, затаюсь там, и выскользну на улицу незамеченной.

— Стоит. Я хочу попробовать.

— Хорошо, — приподнимаясь, Дамир достал карту и протянул мне. — Бери.

— Кинь её или прокати по полу.

— Не могу, это неуважительно по отношению к тебе. И ты не хочешь поговорить? Не хочешь выслушать меня?

— Разве мы не всё сказали друг другу некоторое время назад? — я крохотными шажочками приближалась к Дамиру. Схватить ключ за самый

Я наклонилась, быстро хватая карту. Но видимо недостаточно быстро и недостаточно сильно. Вот знала же, что не надо верить и доверять джигиту. Дамир обхватил моё запястье и резко потянул на себя. От неожиданности туфли улетели в сторону, а я упала на Дамира. А еще через мгновение оказалась прижатой его телом к полу.

— Думала, я отпущу тебя? — его тягучий взгляд обжигал и затягивал и я, кусая губу, не знала, что ответить. — Глупая. Наивная. Моя.

Мои ладони упирались в стальную грудь, а сердце стучало так сильно, что можно было не сомневаться, что Дамир это слышал. Я была напугана и возбуждена одновременно. Знала, что он никогда больше не причинит мне боли физической, но соврала бы если сказала, что шлёпни он меня сейчас, и я бы не кончила. Быстро и мощно.

Копаться в себе и заниматься самоанализом в данный момент глупо и бессмысленно. Да и нужно ли? Гораздо лучше и правильнее плюнуть на всё. Податься порыву и нырнуть в зелёно-карий омут глаз Дамира с головой. На один день. Или одну ночь, не так важно. Не просто вспомнить как это было, а насладиться снова, сполна. А потом отпустить. Уйти не оборачиваясь. Я смогу. Он же просто моя влажная мечта. А кто откажется от исполнения мечты, даже если она временная? Возможно, в старости, окруженная внуками, я буду вспоминать именно этого мужчину и рассказывать малышне невероятные любовные истории. Пусть и немного приукрашенные. Так что…

Мои руки опустились ниже, вытаскивая полы рубашки из-за пояса брюк. К чему скрывать очевидные вещи? Я хотела его, всего, прямо сейчас. Ладно, сначала поцелуй, а потом и всё остальное. Но какое же это блаженство чувствовать под кончиками пальцев поджарые мышцы его тела. Слышать приглушенный стон и наслаждаться вкусом его губ.

Мужские ладони обхватили мою голову, удерживая на месте. Удивительно, тяжесть тела Дамира не давила, а наоборот помогала воспарить над землёй. Я плыла в невесомости.

— Так просто было бы взять тебя здесь. Вот так. Как в наш первый раз, — я запрокинула голову, подставляясь под поцелуи джигита. — Утолить чёртов голод… Но я хочу смотреть на тебя. Хочу видеть. Идём.

Его протянутая рука… я смотрела на неё и пыталась понять, почему Дамир так действовал на меня? От его голоса всё внутри переворачивалось, словно органы менялись местами в хаотичном порядке. Если бы он только знал, как пугала меня его близость в том плане, насколько быстро я заводилась. Его взгляд, ухмылка, тихий смех и всё, мне конец. Противоречивый и неоднозначный, потому что я хотела соблазнить его, заставить упасть к моим ногам в прямом смысле этого слова. Но и хотела угодить ему. Чёрт знает что.

И я вложила свою ладонь в его.

Глава 28

Ватные ноги, дрожь искушения во всем теле и затуманенные мозги.

Я даже не успела толком рассмотреть ни сам гостиничный номер, ни уж тем более спальню. Закрыла глаза, наслаждаясь близостью, и ещё сильнее прижалась спиной к мужской груди. Выпятила попку чтобы потереться о эрегированный член. Как будто попрошайничала, умоляла. Но сейчас плевать. Потому что настолько сильно жаждала ощутить его внутри, что была готова сойти с ума.

— Для кого это? Это платье, эти чулки, туфли?

До меня не сразу дошел смысл вопроса. Несколько недель назад, зная, как сильно сносит Дамиру ревностью крышу, я бы стала оправдываться, но не сейчас.

— Мы расстались, Дамир.

— Это было твоим решением. Ты могла согласиться на другой вариант.

— Я не поступила бы по-другому. И не собиралась ставить свою жизнь на паузу. Мы будем обсуждать это снова? Сейчас?

— Нет. Потому что мне плевать на него, — сильная ладонь накрыла треугольник у развилки ног, растирая влагу по кружевным трусикам. — Всё это достанется мне, не ему. Это моё. Ты моя.

Его. На эту ночь или несколько дней, не важно. Потому что такое чувство, такая страсть и жажда обладания случается только один раз в жизни. Упустишь, и будешь жалеть до конца дней. Поддашься, и нет никакой гарантии, что поступаешь правильно, не думая о последствиях.

Но сейчас я наслаждалась каждым мгновением. Тем, как Дамир медленно раздевал меня. Любовался, покрывая поцелуями каждый сантиметр оголившейся кожи. Как в его речи плавно переплетались слова русского и его родного, лезгинского, языка.

— Моякъуш.Заз вун кIанзава. Я люблю тебя. Хочу тебя… Моя радость, моя Милана…

Я вдыхала такой знакомый запах его парфюма, прогретого теплом кожи, и, на выдохе, ещё глубже погружалась в крепкие объятия. Горячее признание обжигало, и я не понимала, что именно вытесняло воздух из лёгких: эти слова или тот поцелуй, полный неистового желания, что захватил меня.

Но почему именно сейчас в голову лезли сентиментальные мысли, что важен сам момент. Что его надо запомнить, потому что он наполнен некоей торжественностью, причины которой я не знала, не понимала. Что вот она, та самая химия, когда вы полностью совпадаете с человеком во всех аспектах. Когда забываются стеснения и неловкость. Когда мысли, странно, что не у меня, отходят на второй план, уступая место чувствам. Когда, закусив губу и дрожа от нетерпения, я смотрела как неспешно, дразня и провоцируя, раздевался Дамир. Когда хотелось быть игривой и кокетливой и, одновременно, немного ленивой и пассивной, полностью отдавая себя в руки и во власть этого мужчины. Когда тяжесть его тела, вдавливавшего меня в матрас, казалась такой нужной и правильной.

— Сейчас ты сверху. Хочу любоваться тобой.

Одно движение, один переворот, и я, управляемая надежными руками, приподнималась и медленно опускалась, стараясь не пропустить и оставить в памяти ощущения от сладкого вторжения. Опускала веки, запрокидывая голову, и стонала. И улыбалась, слыша немного грубый голос Дамира. Ругался он или восхищался, мне невдомёк. Но это не важно. Значимым становилось только то, что мы единое целое. Один организм, двигавшийся в унисон. Одно на двоих дыхание, один ритм сердца… И этого достаточно, чтобы взлететь, воспарить над землей, кричать от нехватки воздуха до солёной влаги в уголках глаз. Ощутить счастье, которое просто не вмещалось в тебя, рвалось наружу, взрывая тело и душу, и заставляя рассыпаться на мириады сверкающих искр. И медленно падать, оседая на груди любимого человека, и вновь воскреснуть.

Я почти не дышала, замерла на груди Дамира, кусая ноготь большого

— Далеко?

Мужская ладонь сместилась ниже, а учитывая то, что я всё ещё обнимала Дамира ногами, не очень выгодная позиция для моей задницы. Особенно помня его угрожающее желание.

— Тебе тяжело. Ну и это, не хочу тебя обслюнявить. И мне надо в душ. Одной.

Я добавила это, прекрасно зная, что Дамир последует за мной. Но мне необходимо побыть одной не только потому, что я нуждалась в личном пространстве, но и потому что я, черт возьми, девочка! А девочкам свойственно капризничать и показывать характер. Даже с таким мужчиной, как мой джигит.

Укутанная в один из банных халатов, что я обнаружила в ванной, я гордо, насколько позволяли вконец испорченный макияж и растрепавшаяся прическа, переступила порог гостиной. И замерла, поражённая увиденным: прямо у окна был сервирован небольшой столик. Мясо, зелень, лепёшки и соусы. Сыр на блюде с орешками, мёдом и виноградом. И узкая ваза в центре с величественной белой розой. Никакого вина, только вода, кристальная и холодная судя по капелькам влаги на кувшине. И всё было бы в порядке, если бы не Дамир. Он лежал, закинув руку на спинку кровати, и, улыбаясь, наблюдал за мной. Ага, стало быть, либо он фокусник, либо, что более вероятно, пока я приходила в себя под острыми горячими струями, к нам кто-то заходил.

— Ты собрался ужинать?

— Мы.

В мои планы входило одеться и уйти домой, но кто меня спрашивал? Всё что мне оставалось, стоять и смотреть как Дамир, ни капли не стесняясь, откинул в сторону простынь и, обнажённый, направился в душ, бросая мне через плечо:

— Я быстро, а ты пока располагайся. И заодно подумай, что ты хочешь на завтрак.

Ладно, подумаю. Потом. Я подошла к столу, не садясь разломила пополам лепёшку и в образовавшийся кармашек наложила себе всего и понемногу, приправляя соусом. О, боги! Я закатила глаза, разделяя наслаждение со своими вкусовыми рецепторами. Что ни говори, а восточные мужчины умели готовить.

— Не дождалась, — в таком же, как и на мне халате, босой, Дамир сел за стол. В его темных волосах блестели капельки влаги, и совру, если не скажу, что это выглядело очень сексуально.

— Я хочу есть, — говорить с набитым ртом плохой тон, да? Плевать. — Что в этом такого? — поставив пятку на край стула и поправляя полы халата, я потянулась за сыром. — Я собиралась на ужин, я не обедала, между прочим. Так что… И потом, это очень вкусно, мясо прямо тает на языке.

— Дядя постарался.

— Возвращаясь к теме завтрака, — Дамир замер, а потом сделал судорожный вдох, наблюдая за тем, как я сняла с уголка губ соус и сунула палец в рот, но только равнодушно повела плечом. — Сколько ты планируешь тут пробыть?

— День, два, может и дольше.

— Разве тебе не надо на работу? Точнее, на две твои работы?

— Меня есть кем заменить, — он потянулся за веточкой кинзы, не сводя с меня пристального взгляда, — интерны. А плановая операция у меня назначена на вторник. Так что выходные наши. Что насчёт завтрака?

— Ничего, я намерена вернутся домой, желательно сегодня.

— Ты останешься. И знаю, будешь сердиться, но, — виноватым Дамир не выглядел, — тебе тут писали, и я ответил. Со своего телефона.

— Это как? — виноградина выпала из рук.

— Милана, не… всё высвечивается на экране. Какому-то прощелыге Ивану написал, чтобы он забыл твой номер. Что ему не стоит тебя ждать, потому что ты моя. Заблокируй его, а лучше удали. Юле и твоему брату сообщил, что ты со мной и что у нас всё хорошо. Да, ты правда станешь делиться с нейвсемиподробностями? Она их ждёт.

Мой рот всё ещё был открыт. И слова где-то застряли.

— Господи, я, я не верю! Ты!.. Как ты мог? Я сейчас же…

Он меня не слушал:

— Так что ты будешь на завтрак? Можем заказать доставку сюда или спуститься вниз и поесть со всеми.

— Со всеми, это с твоими многочисленными родственниками? Нет уж, уволь. Да я им в глаза смотреть не смогу, потому что они прекрасно понимают, чем мы тут… занимаемся.

— Они взрослые люди, — усмехаясь и явно потешаясь надо мной, Дамир продолжал есть. А вот у меня аппетит пропал. — И ничто им не помешает подняться утром к нам.

— Что, всей толпой?

— Нет, только дед, отец с женой и дядя Замир с тетей Нико. Выбирай.

— Да с чего ты взял, что я вообще останусь?

— Ты останешься,къуш.Поверь, я знаю тысячу и один способ убедить тебя.

Кто бы сомневался, но мне это льстило, вот честно. Не знала и не понимала почему. А эта властность и строгий взгляд зелёно-карих глаз заставляли тело дрожать от возбуждения. И нет, мне не особо нравился грубый и жесткий секс и все эти штучки с доминированием. Мне нравился Дамир. Какие-то колдовские чары, к которым я не равнодушна. И уверена, он читал это в моих глазах. Чтобы не спалиться ещё больше, я отошла к окну, сцепив руки под грудью и тут мне на глаза попалась злосчастная шуба.

— Почему она всё ещё тут? И чья она?

— Твоя.

Взяв гроздь темно-синего продолговатого винограда Дамир, с хищной грацией направился ко мне.

— С какой стати?

— Это подарок от моих деда и отца.

— Да вот ещё, мы недостаточно знакомы для таких подарков. Я даже думать не хочу, сколько она может стоить.

— Не думай, просто прими, — отщипывая ягоду, Дамир протянул руку к моим губам. — Не обижай их.

— Нет, я не могу, — говорить, когда твой рот наполнен виноградным соком, невероятно трудно. — Это, это неправильно и недопустимо. С чего бы твоим родственникам делать мне такой щедрый подарок? Если только… за этим что-то кроется, да?

Но в меня впихнули ещё одну ягоду. И ещё одну.

— У меня появилась отличная идея, как именно я могу есть этот виноград. Куда положу ягоду. Или как надкушу её, давая соку стекать по

Словно под гипнозом, я смотрела на виноградину, что Дамир зажал между зубами, и надавил на мякоть. С трудом сглотнула, представляя вкус сочного нектара, увлажнившего чувственные губы. И закрыла глаза, когда змей-искуситель приблизился ко мне и поцеловал. Ох, святая ж ты корова, я поплыла. Главное не забыть потом, когда приду в себя, прикрепить стикер на холодильник с напоминанием выписать себе судебный запрет на приближение к джигиту…

Как выглядит счастливая женщина? Хорошо оттраханной это точно. Вместо мозгов кисель с молоком. И тело напоминало десерт «панакота». Вот его положили на тарелку и потрясли. И оно всё такое расслабленное, танцующее. Можно, конечно, назвать меня желе, но само название, «панакота», мне нравится больше. В общем, вот до чего может довести отличный секс со страстным мужчиной.

Дамир…

Мы лежали лицом друг к другу. Я с глупой улыбкой на губах, и совершенно идиотским влюблённым взглядом. И мой джигит более сосредоточенный и собранный.

Вспомнить бы, о чём мы говорили до того, как он соблазнил меня. Но эти ласки, и поцелуи, и такая изощрённая нежность… да, именно изощрённая, потому что слизывать сок с моей груди, прикусывая сосок и сводя меня с ума, мог только Дамир. Сколько оргазмов я получила? Нормальному человеку такое не выдержать. А я смогла, стало быть, я суперженщина. Да. Со сверхспособностями. Вспомнить бы только…

— Эта складочка у тебя между бровей, — вроде бы он только протянул руку, убирая прядку волос с лица, даже не дотронулся, а я уже дрожала, что тот молочный десерт. — О чём ты думаешь? Что-то не так?

— Не знаю. Я пытаюсь вспомнить… Почему мне кажется, что ты всё время отвлекаешь меня от чего-то важного? Переключаешь внимание и…

— Не понимаю, о чём ты.

Ага, как же, прям сама невинность.

— Я тебе не поверила, ни капли. Не-а.

— Я скучал по тебе, — мягкие губы коснулись кончика моего носа.

Моё бурчание с надутыми губами должно быть выглядело забавно:

— Конечно, а сам… Ты, ты так легко отпустил меня. Не остановил. Не позвонил ни разу. И ещё Ефим твой сказал, что забронировал базу отдыха для свадьбы…

— Рустам женится через неделю. Сегодня ты видела только треть моих родственников, а еще родня со стороны невесты. Свадьбы и любые торжества у нас проходят шумно, ресторан в центре города для этого не годится. Да и маловато помещение.

— Правда?

— Да, и мы, естественно, приглашены. Так что ничего не планируй на предстоящие выходные.

— Мы? С какой стати? Нет, Дамир, ты не понял, — я упрямо замотала головой, — нас нет, потому что я больше не твоя девушка. Мы расстались. А то, что было здесь, в этом номере, это, можно сказать прощальный секс.

— «Блажен, кто верует», кажется, так у вас говорят? Я не собираюсь прощаться с тобой.

— Я бы сказала, что это твои трудности, и что ты можешь верить во всё, что угодно, но… я не думаю, что могу тебе доверять, — знала, что эти слова больно ранят, вот только промолчать не смогла. — Да, между нами всё произошло слишком быстро и я не готова ни к тому твоему признанию, ни к сегодняшнему предложению. То, что ты так легко… для меня это равносильно предательству, понимаешь? — Дамир молчал. — Ты в самом деле смог бы вести двойную жизнь, подчиняясь воле отца и деда? Это унизительно и недопустимо, быть чьей-то любовницей. Я бы не смогла делить тебя с другой. Ты ревнуешь меня, а стало быть, представляешь, каково это. Если ты решил, если, как говоришь, не собирался никуда меня отпускать, то… уверена, со временем они бы всё поняли и простили тебя.

Дамир вздохнул, протянул руку и зажал между пальцами прядку моих волос:

—Къуш, всё не так просто. Сейчас ты не видишь во мне мужчину, способного сдержать своё слово. Мне неприятно это слышать. Я обещаю, что всё исправлю, что все сделаю для того, чтобы ты могла доверять мне. И да, мы могли бы пожениться здесь, без согласия моих родителей. Но они бы никогда не приняли тебя, а это… я бы на такое не пошел. Отец, дед и Зара дали бы негласный обед молчания, который мог бы тянуться бесконечно долго. Они бы никогда не заговорили с тобой, поверь, бывает и такое кавказское упрямство.

— Ну, я бы это пережила, один-то раз, — но увидев горькую усмешку, вздохнула, — они бы стали выносить мозг тебе, да? Даже за сотни километров? Или отказались бы?..

— Я был уверен, что всё улажу. А до тех пор… я не имел никакого права звонить тебе и что-то обещать или давать ложную надежду. Но я купил кольцо, для тебя, не для какой-то другой. Постоянно носил его с собой. Решил, что сегодня всё скажу отцу и деду, а примут они нас или нет, не важно. Я смогу позаботиться о своей семье сам, здесь. Но дед опередил меня. И тебе не стоит ревновать, давай этим недостатком буду страдать я.

— Господи, легко сказать, не ревновать, — я перевернулась на спину, — я чуть с ума не сошла! А ещё когда увидела тебя с… твоей сестрой. Я думала…

— Я искал тебя.

Ничего не ответила на это, просто вытерла ладонью щеку. Наверное, глупо топтаться на одном месте, но…

— Мне обидно. Неужели я не достойна того, чтобы?.. Ты бы принял волю деда?

Повернувшись на спину, Дамир тяжело вздохнул:

— Милана… Я пытаюсь тебе объяснить: традиции, уважение, мнение родных… В семье всё решает старший мужчина. Но ты не совсем права. После того, как ты… как я позволил тебе уйти, я поехал к отцу и деду. Честно им сказал, что если и женюсь, то у меня будет две семьи. Что той, кого они для меня выбрали, придётся смириться с этим. Что будет жить только там, в доме моего отца. Что я никогда не смогу забыть и оставить тебя.

— Я бы ни за что не согласилась на это.

— Думаешь, я бы не нашёл способ, как тебя переубедить?

Дамир снова смотрел на меня, иронично выгнув бровь. Плохо он меня знал. Хотя, если честно признаться самой себе, не ему, я бы могла отомстить, насолить, пусть и не себе во благо. Я бы вышла

— Что изменилось сейчас и почему?

— Изменилось всё. Я думал, дед поехал со мной для того, чтобы присматривать, как за неразумным внуком. Боялся, что я наделаю глупостей. Сестра уговорила отца отпустить её с нами. Вот только оставаться в доме, где живут одни мужчины, ей нельзя, она гостила у тёти Нико. Но в тот вечер я её забрал. Какими бы сложными не были мои отношения с Зарой и с единокровным братом, я искренне люблю Лари, скучаю по ней.

— Ей тоже найдут мужа?

— Да, — то, с какой обыденностью Дамир сказал это, поражало. — Но, не думаю, что отец отпустит её куда-то, дальше Дербента. И, скажу сразу, да, Рустам женится на девушке из дагестанской диаспоры. И они виделись всего несколько раз.

— Это жестоко. И неправильно. Почему у женщин так мало прав? И почему никто не считается с их мнением? А что, если Илларии не понравится тот, кого ей выберет твой отец? Если они не сойдутся характерами? Если так и не смогут полюбить друг друга?

— Если Лари не понравится её жених, не внешне, а характером или поведением, она скажет об этом отцу. Они будут общаться, видеться, но не наедине. А любовь… — мужская ладонь накрыла мою щеку, — пташка, любовь приходит со временем. Истинная любовь. И только после того, как двое по-настоящему начинают уважать друг друга; доверять, взаимодействовать, уступать, хотеть делать что-то не просто для себя, и для другого тоже. Понимаешь? — я пожала плечами. — Даже у нас с тобой ещё нетнастоящейлюбви. Симпатия, влюблённость, страсть. Да, любовь, но не такая, что приходит с годами. Согласна?

— Наверное. Это всё так сложно. И вряд ли я смогу до конца понять и принятьвашмир.

— Это не так уж и трудно, поверь. Лучше скажи мне, как ты оказалась здесь?

И снова мне показалось, что Дамир что-то не договаривает и меняет тему. Но это отошло на второй план.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Я ехал с работы на семейный сбор, думал, что все собираются перед свадьбой Рустама. И тут ты врезаешься в меня. Я дышать от радости перестал.

Это признание меня смутило.

— Твой дед… великий актёр. И интриган.

— Почему, как ты думаешь, именно тебя он попросил подвезти его? И как ему это удалось?

— Не знаю. Возможно потому, что он сидел на лавочке возле моего дома и больше никого, кроме меня, не знал? Не верю, что это всё случайность. Я не говорила ему, что собираюсь куда-то ехать именно сегодня. Но и сидеть весь день, не понимаю…

— Не говорила?

— Ну, да, мы виделись с твоим дедом и не раз. Гуляли, беседовали. Ещё скажи, что ты не в курсе, — сдерживая улыбку, Дамир покачал головой. — Вот ведь старый прощелыга! Прости.

— И я его очень люблю. И благодарен ему. Устроил ловушку, и моя пташка попалась в силки.

— Подожди, ловушки, силки? Что, что это значит?

— Ничего, — Дамир потянул меня за руку на себя, — метафора. Старый сводник добился своего, вот и всё.

— Всё?

— Пока, да…

Тихо, стараясь не разбудить Дамира, я одевалась в гостиной. Оставить записку или написать сообщение? Позвонить потом и всё объяснить? Я не знала и заморачиваться с этим сейчас не очень хотела. Моей целью было взять в руки туфли, сумочку и плащ, и выскользнуть за дверь. Но я не удержалась, протянула руку и провела по гладкому меху злосчастной шубы, что всё ещё висела на спинке дивана. Роскошно. Что бы там ни говорили защитники животных, но мех, это мех. Тем более натуральный. Не говоря уже о таком серебристом оттенке. Эх, не носить мне такие вещи.

Но что толку сожалеть о том, чему не суждено сбыться? Отбрасывая сантименты в сторону, я встала, взяла свои пожитки и уже была готова наклониться за туфлями, как увидела Дамира. Он стоял в одних боксерах, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди. И нет, не сердился, улыбался.

— С добрым утром,къуш.Уже проснулась и даже почти собралась? Не хочешь меня подождать?

— Это лишнее, не утруждайся, я вызову такси.

— Такси? Зачем?

— Я собралась домой. Ночь была просто отличной, спасибо, мне пора.

Я, как идиотка, топталась на месте, боясь сделать шаг к двери. Так было бы правильнее, уйти. Вот только разум в любовном поединке всегда проигрывает сердцу. Глупый орган забыл, для чего он предназначен. И вместо того, чтобы качать кровь, умолял задержаться хотя бы ещё на минуточку; дождаться Дамира, поверить его словам, что не отпустит.

Но, щелкнув пальцами и улыбаясь, мой джигит развернулся.

— Домой это отличная идея, — Дамир вернулся в спальню, а спустя пару секунд появился уже в брюках и расстёгнутой рубашке, — поедем вместе, после завтрака. Я поднимусь с тобой и подожду, пока ты соберешь вещи.

— Вещи? Какие вещи и куда мне нужно их собрать? И зачем?

То ли лыжи не едут, то ли я звезданулась? Сбитая с толку я стояла и смотрела, как Дамир совершенно спокойно поправлял манжеты. Прояснял ситуацию, но при этом не смотрел на меня.

— Ты переезжаешь ко мне, это очевидно.

— Очевидно для тебя? Для меня нет. С какого перепуга? — и снова глупый орган не справлялся со своими основными обязанностями, сейчас он замер в испуге или в предчувствии чего-то неминуемого. — Дамир?

Мой голос дрожал. Нет, надо было уйти, не ждать.

— С такого, что муж и жена, вроде как, должны жить вместе, одной семьёй, одним домом.

Дождалась.

— Муж и жена, возможно, — ситуация могла бы выглядеть комичной, если бы не была несколько пугающей. — Но мы с тобой не… Дамир, прости, мне польстило твоё вчерашнее предложение, но я не собираюсь… я не готова. Я никогда не планировал выйти за тебя, ну не сейчас так уж точно.

— Поздно, — он продолжал приводить себя в порядок с невозмутимым видом. И я бы поверила в его спокойствие, если бы не видела, как играли желваки на острых скулах, — тыужемоя жена. Ты же знаешь, что такое бурка? «Баркьар» по-лезгински.

— Имею представление. Только какое отношение?..

— На Кавказе эта одежда несет

Я посмотрела на злосчастный мех, потом на Дамира. Сказать, что на меня вылили ушат холодной воды, не сказать ничего. Снежная королева зависла под потолком, подула мне на затылок, превращая в ледяную статую. На время.

Бесполезный орган очнулся. «Пламенный мотор» заработал с удвоенной силой качая кровь и обогащая её кислородом. Адреналин не просто бурлил, он зашкаливал. Меня обманули, обвели вокруг пальца. Но готова ли я смириться с этим? Ха!

—Къуш?

Если я и была пташкой, то очень рассерженной. Бросая вещи на пол, я взлетела на диван и как следует замахнувшись, врезала Дамиру. Мой гибрид хука и апперкота пришелся как раз на нижнюю челюсть джигита. Но вот, чёрт! Я замерла с немым криком и согнулась пополам, прижимая к груди правую руку. Боль казалось невыносимой. И почему, простите, наконец-то вспомнив своё бойцовское детство, я испытывала боль, а не наоборот? Где тут правда и справедливость? Это я должна сломать каменную челюсть лживого дагестанца. Но чтобы челюсть повредила мою руку, такого уговора не было.

— Да, ёлы-палы! Больно!

— Я ожидал бурной реакции, но не настолько, — хватаясь за лицо, Дамир потёр место удара, а потом строго посмотрел на меня. — Сядь.

А что мне оставалось делать? Если я сломала руку, то виноват только он. Борясь со слезами, я наблюдала как мой джигит достал из мини бара пакет со льдом, взял из ванной маленькое полотенце, а потом присел передо мной. И, да, я кряхтела, стонала и жмурилась.

— Сильный ушиб, — он профессионально осматривал руку. — Кожу содрала до крови. Мне стоит или побриться или отрастить небольшую бороду.

— Это не смешно.

— Не смешно. И сделаешь так ещё раз, уложу поперёк колен и забуду обещание, которое дал. Поняла?

— Поняла. Но можешь не сомневаться, что я сделаю не только так, если ты ещё хоть раз меня обманешь. Я же… я спрашивала тебя вчера.

— Вот поэтому я и отвлекал твоё внимание, — ухмылка сделала его лицо немного мягче.

Кусая губы, я качала головой и закатывала глаза:

— Поверить не могу. Как ты мог? Ну как? И не думай, эти твои традиции, они ничего для меня не значат. Я не…

— Милана, я люблю тебя, — мужская ладонь легла на щеку. В глазах, что смотрели на меня, я видела нежность и заботу. — Ты говорила, что никогда не станешь моей любовницей. Я предлагаю тебе стать моей женой. Единственной в этой и во всех других жизнях.

Эти слова трогали, задевали душу и переполняли эмоциями, что собрались в уголках глаз. Я опустила голову:

— Это так… ещё рано… мы так мало встречаемся, зачем спешить?

— А зачем терять время? В жизни бывает достаточно одного общего вдоха, чтобы понять, что это навсегда.

— У нас был общий вдох?

— Да, когда мы в первый раз уснули вместе.

Я улыбнулась, вспоминая тот мартовский день. Кто бы мог подумать, что моя тайная страсть к вишенке приведёт вот к такому финалу. Я и джигит.

Кусая губу, я вцепилась в свободную руку Дамира.

— Понимаешь, я хочу сказать тебе «да», и ужасно боюсь произнести это слово. Была уверена, что мы расстались навсегда. И вот… Нас не поймут. Меня не поймут. Мама будет в шоке и никогда не пойдёт на это. А Ярик и Дэн, да и дядя Паша, они просто прибьют тебя.

— Больше, чем уверен, что мои дед и отец уже уладили эту проблему. И разве кого-то должна касаться наша жизнь?

— Говорит мне тот, кто был готов подчиниться воле родителей.

— Справедливо, — Дамир вздохнул. — Проблему с моей семьёй мы уладили. Уладим и с твоими. Всё ещё злишься? — хмыканье могло сойти за ответ? — Милана, я люблю тебя. Влюбился в тот момент, когда ты заснула на мне и бормотала что-то про вишенку и про джигита. Попробуем?

— А если ничего не получится?

— Мы будем стараться, — в руках Дамира снова появилась красная коробочка. Несколько секунд он смотрел на кольцо мечтательно и немного задумчиво. А следом за ним извлёк ещё и цепочку, что когда-то подарил мне. — Готова спуститься и встретиться с моими родственниками и, возможно, со своими?

— Нет, — и я была честна.

— Выбора нет. И у меня к тебе огромная просьба, — пропуская локон распущенных волос сквозь пальцы, Дамир улыбнулся, — ты можешь сделать ту же прическу, что была вчера? Она мне очень понравилась.

— Серьёзно? Или это очередной отвлекающий манёвр?

— Она мне правда понравилась. И это, — он почесал ногтем большого пальца кончик носа, — скорее дань традициям.

Опуская голову на плечо Дамира, я уныло выдохнула:

— У нас ничего не выйдет, ничего.

Глава 29

Господи, забери меня из этой жизни в розовом цвете.

Мы пробовали. Пытались. Даже несмотря на неверие в нас.

Я помню недоумённый и растерянный взгляд мамы. Её вопрос уверена ли я в том, что поступаю правильно? И сурово сведенные брови дяди Паши, когда он посмотрел на Дамира и сказал, что неважно родная я ему дочь или нет, ежели что, он за меня любому шею свернет. Это было приятно и так неожиданно. Видеть и знать, что за мной стояли родные и близкие. И что я всегда могу рассчитывать на их поддержку. На Ярослава и Дениса, и даже на Грома, не говоря уже про Юльку. Она налетела на моего джигита прямо у подъезда. Толкнула в грудь и выпалила, что с превеликим удовольствием открутила бы ему бубенцы за всё то,

На нас смотрели настороженно все, в том числе и отец Дамира. С таким снисхождением, как будто был уверен, что его мальчик перерастёт и этот каприз. Натешится, наиграется и успокоится; оставит меня и вернётся к привычному укладу. И только дед Алам довольно улыбался и кивал, как будто только он один знал все тайны Вселенной и что она уготовила его любимому внуку.

В общем мы были тем стартапом, в успех которого никто не верил, но гранд на развитие проекта выделили, поскольку получили указание «сверху». А нам ничего другого и не оставалось кроме как пытаться доказывать и самим себе и другим, что всё у нас получится. Вот только в действительности всё выходило не так красиво и сладко.

Одно дело оставаться у Дамира на ночь или проводить вместе выходные. И совсем другое пытаться наладить совместный быт. Если бы мы двигались постепенно, медленными, но вполне обдуманными шагами, которые привели бы нас к этому решению, скажем, через год. Но нет же, мы форсировали события и поэтому трудно было вдвойне.

Притирка характеров, привычек, вкусов и традиций. Притирка двух разных миров, мужского и женского. И да, как выяснилось, мы многого не знали друг о друге, просто потому что никогда не говорили об этом. Вот, например, знала ли я что поддерживать порядок в квартире Дамиру помогала приходящая помощница? Нет. И поэтому застать в доме постороннюю женщину было для меня шоком. Представьте, что вы возвращаетесь с работы, в руках пакет с продуктами, открываете дверь своим ключом и видите женщину, которая моет полы на кухне. Да твою мать! А по-другому и не скажешь. И это она говорила тебе, что приходит сюда три раза в неделю, наводит порядок и закидывает вещи в стирку. А ты стоишь и соображаешь, точно ли утром кинула свои трусики в корзину с грязным бельём или так и оставила их где-то в кровати? И, стоп! Трусики! Она, эта женщина, запустила их в стирку? Едрён-батон!..

— А вы, стало быть, теперь тут жить будете?

— Что? Да, — я избегала любопытного взгляда, — да, скорее всего.

— Ну, значит, в моих услугах скоро нужды не будет. А так хорошая прибавка была к моему основному заработку.

— Я, я не знаю. Мы с Дамиром Исматовичем, — и тут я зажмурилась, потому что ну вот какого хрена назвала его по имени и отчеству? — мы не обсуждали ещё эту тему.

— Ладно, тогда, что ж, — женщина, которая так не удосужилась представиться, а я и не спросила, как её зовут, вздохнула, — я закончила. Пойду, наверное.

— Да, спасибо. Я вам что-то должна?

— Нет, Дамир мне на карту деньги скидывает. До свидания.

О, Боже… и что делать? Позвонить прямо сейчас и спросить или дождаться вечера? Или сделать вид, что ничего не произошло? Настроение упало так, что мне ужин готовить расхотелось. Хотя кто знал, вполне возможно, что эта помощница ещё и стряпала для Дамира? Было желание навести ревизию в холодильнике, но я удержалась. Просто разобрала пакет: убрала молочку, а яблоки вымыла и положила в вазу на кухонном островке.

Моймуженёкне пришёл с работы в шесть вечера. Не позвонил в половине седьмого. Так что в семь я с не очень спокойной душой ушла с ребятами и Громом на прогулку. А когда вернулась, застала Дамира в прихожей. Он стоял, прислонясь плечом к стене и скрестив руки на груди. Рассерженный и недовольный.

— Где ты была?

Я неспеша сняла легкую куртку, избавилась от кроссовок, и только потом ответила:

— Гуляла с ребятами. У нас традиция, если мальчишки дома, а не на сборах или в командировке, то вечером мы все вместе выгуливаем Грома. Не хочешь в следующий раз присоединиться?

— Ты могла позвонить и сказать мне. Могла оставить сообщение или записку. Мне не нравится, что я не знаю, где ты.

— И мне не нравится, что я не знаю, во сколько ты возвращаешься с работы. И что ты ничего не сказал мне о помощнице, которая убирает квартиру.

— Да, прости, — Дамир вздохнул, отпуская своё напряжение. Сделал шаг ко мне, раскрывая объятия, в которые я с удовольствием нырнула. — Как-то в голову не пришло. Милана, пожалуйста, в следующий раз говори мне, где ты есть, хорошо? — я кивнула. — Голодная? Есть хочешь? Можем заказать пиццу в виде исключения.

— А ты, ты голодный?

— Нет, я редко когда ужинаю. Просто выпью чаю, — он привёл меня на кухню и усадил на высокий стул. — И ещё, всё, что нам нужно, нам привезут из ресторана дяди. Все свежие продукты, натуральные, включая хлеб, фрукты, овощи и молочку. А остальное мы купим вместе. Я хочу ходить с тобой за покупками.

Ох, ну вот как так? Одно предложение и я растаяла. И злость, и обида улетучились. И захотелось сделать Дамиру что-нибудь приятное. И неожиданное. Чтобы он не просто удивился, а был поражён.

И я не придумала ничего лучше, как приготовить ужин. Да, невеликое достижение, но всё же. На следующий день нашла в интернете пошаговый рецепт какой-то кавказской фут-блогерши и к приходу Дамира сотворила кулинарное чудо под названием «теплый салат из баклажанов, перца и помидоров». Это было вкусно, очень. Поэтому, испытывая небезосновательную гордость, я, как открылась входная дверь, крикнула:

— Привет! Мой руки, и я буду кормить тебя ужином.

Дамир руки помыл, но вот за стол сесть не спешил. Подошёл ко мне и, обнимая со спины и целуя в макушку, недоверчиво заглянул в сковороду:

—Къуш, тебе не стоило… это моё упущение, надо было позвонить дяде и попросить его…

То, с какой интонацией он это сказал… Выворачиваясь из сильных рук я отступила на шаг и, стараясь сдержать непрошенные слёзы, спросила:

— Подожди, ты что? Ты так уверен, что я не умею готовить?

— Не то, чтобы не умеешь, но это не твоё.

Предельно откровенно. Вот только спорить или оправдываться я не собиралась. Выключая плиту, достала контейнер и выложила в него весь салат. Выкинуть его мне и в голову не пришло, есть те, кто оценил бы мои старания по достоинству. И, приведя кухню в порядок, игнорируя Дамира, наблюдавшего за мной не скрывая усмешки, сняла фартук.

— Всё, можешь оставаться в своей идеальной кухне, а с меня

— Милана.

Дамир сделал шаг, преграждая мне путь. Вот только я выставила руку и упрямо затрясла головой:

— Нет, и сейчас тебе лучше оставить меня в покое.

Как оказалась, квартира не была такой уж и большой, как это выглядело вначале нашего знакомства. Уединиться было негде. Не запираться же в ванной и сидеть там? И теперь я понимала неумолимую статистику разводов молодых семей, которые на первых порах снимали и покупали для себя студии открытой планировки. Провальная идея.

Вот так и я не знала, куда себя деть. Остаться в гостиной на диване не вариант. Но и уйти в спальню не лучшая идея. Подумает, что я специально лежала и ждала, когда он придет. Нет уж. Поэтому я полчаса стояла на балконе и наблюдала за тем, как загорались ярким теплым светом окна соседних домов. И за каждым своя жизнь, своя маленькая вселенная.

— Милана, пойдём спать.

— Я ещё не хочу. Иди.

Мужские руки легли поверх моих ладоней. Мягкое дыхание запуталось в волосах на затылке:

— Хочешь устроить представление для соседей?

— Какое представление? Не понимаю, о чём ты?

— Я был не прав. Салат, он очень вкусный, я попробовал. И я хочу загладить свою вину, я знаю как. Сначала я буду целовать свою маленькую злую пташку, пока она не начнёт извиваться подо мной и стонать. А потом я буду пить её по капле, — ох, матерь божья, мои ноги превращались в желе, — такую сладкую и вкусную. И выбирать тебе, чем мы займёмся дальше: нежной и медленной любовью или диким и страстным сексом.

— А, а нельзя совместить?

— Можно, — Дамир развернул меня. Взял в ладони моё лицо и перед тем, как поцеловать смотрел долго и пристально, — но только не здесь, в спальне.

И я была готова умереть и возродиться вновь от мощнейшего потока чувств, эмоций и ощущений, что затягивали меня в водоворот, выбраться из которого сама я не могла. Руки Дамира на моей груди, сжимающие, причиняющие сладкую боль. Его рот, атакующий, поглощающий. И я чувствовала себя невероятно сексуальной, дикой, раскованной. И замирала в момент кульминации с открытым ртом и тяжелым дыханием, потому что не могла произнести ни звука.

— Ты понимаешь, что ты моя? — даже за закрытыми веками я знала, видела его дьявольскую улыбку, но только молча кивала, когда Дамир взял мою руку и положил на свой твердокаменный член. — Вся моя, во всех смыслах. Неугомонная пташка.

А дальше он заполнил меня одним быстрым движением, снова сбивая дыхание. И я получила двойное комбо. Потому что этот танец, в ритме которого двигались наши тела, похож на страстный необузданный секс и тягучее занятие любовью одновременно. Ему мало меня. Мне мало его. И я тянулась, сжимая в кулачках густые, черные, как смоль волосы, оттягивала их. Кусала солёную кожу, потому что моя потребность в этом мужчине настолько велика, что её не выразить словами. Мы единое целое, когда каждый из нас и берёт и отдаёт в равной степени. И наши имена, одновременно, на выдохе, зависли в воздухе.

Но даже когда легкие снова смогли работать в привычном режиме, мы лежали в тесном переплетении тел. В своём гармоничном коконе, погружаясь в сон.

Но кто же знал, что сегодняшний вечер окажется громкой прелюдией для большого скандала… Нашей первой крупной ссоры.

Глава 30

Я стояла перед большим зеркалом, встроенным в шкаф, и наносила прозрачный блеск на губы.

— Пташка, тебе ещё долго?

— Пять минут, и я буду готова.

Доставая из шкафа куртку и беря ключи от машины, Дамир обернулся:

— Я буду ждать тебя, — но он не договорил. В отражении зеркала я видела его упрямую челюсть и нахмуренные брови. — Переоденься, в таком виде ты никуда не пойдёшь.

— Это ещё почему? Почему я не могу пойти в том, что мне нравится?

В кое-то веки я могла себе позволить короткие шорты, и вот… Да, сейчас, когда несколько лишних килограммов помахали мне ручкой на прощание, одеваться в мешковатые, бесформенные вещи мне лично казалось кощунством. Плотные колготки, шорты из плотной клетчатой ткани и любимые ботильоны как никогда подчеркивали мои стройные красивые ножки. Так какого лешего?

— На тебе слишком откровенный наряд. Это не годится.

— Почему? Объясни мне, я не понимаю. Что такого вдруг произошло, что я должна…

— Ты замужем, и пора тебе повзрослеть и понять, во что одеваться можно, а во что нельзя. Мне не нравится…

— Э, нет, поправочка, — сделав глубокий вдох, я выставила указательный палец. — Я не замужем, мы только подали заявление. И даже если я выйду за тебя, то имей в виду, ты не праве указывать мне, как и во что одеваться.

— Тут ты ошибаешься. Я вправе, и я буду это делать. Там, где я родился, женщина слушает своего мужчину и подчиняется его воле.

— О, боже! — я не могла поверить в это, — ты серьёзно? И это мне, мне надо повзрослеть? Ну, знаешь!.. Засунь свой кавказский шовинизм себе знаешь куда! — хватая сумку я рванула на себя входную дверь. — И до работы я сама доберусь.

Ждать лифт? Нет, не в моём состоянии.

Я села на заднее сиденье маршрутки и закрыла глаза, отгораживаясь ото всего мира. Ещё успею подумать обо всём и решить, что делать дальше. Сейчас мне хотелось просто успокоиться. Я не видела, как на следующей остановке зашли другие пассажиры. Не обращала внимание на то, что происходило за окном. Поэтому не сразу поняла, почему микроавтобус резко затормозил.

— Эй, брат, зачем так делаешь, а? — за рулем сегодня был еще один представитель гордого народа. — Я людей везу, да?

— Прости, — от знакомого голоса я вжала голову в плечи, — у тебя тут моя жена, я заберу её. Обещал подвезти и не успел. Милана?

Ну и как тут не ругаться матом? И как не встать и не выйти? Потому что устраивать сцену при всем честном народе как-то не вписывалось в мои правила приличия. И я вышла. А Дамир ещё стоял и извинялся перед другими пассажирами.

— Что не так с твоим хозяином? — я села на переднее сиденье, пристегнулась и провела рукой по панели приборов любимой вишенки. — И что не так со

— Спасибо, что не стала устраивать публичных сцен, — Дамир ещё раз улыбнулся, смотря в сторону маршрутки, и помахал рукой. И только после этого тронулся с места. — У меня сегодня приём в «Астро» до восьми вечера, может после работы приедешь ко мне?

— Я сегодня рано заканчиваю. И твои попытки… не делай вид, что ничего не произошло.

— Но и выяснять отношения сейчас не лучшая идея. Если ты добилась своего, — Дамир провёл ладонью по моей ноге от бедра до колена, — это не значит, что я отступил.

Он прав, выяснять отношения сейчас не имело никакого смысла, поэтому я отвернулась к окну. Да, немного по-детски и демонстративно, но… но ни за что не покажу, как сильно он на меня действовал, и как его прикосновения даже сейчас, когда я неимоверно зла, пробуждали неоднозначные и весьма противоречивые чувства.

Можно сколько угодно пытаться сосредоточиться на работе, но в любую свободную минуту мысли о нашей ссоре всё равно лезли в голову. И это было как-то несправедливо. Почему в такой день, когда настроение на нуле, ярко светило солнце и было тепло? Где хмурый осенний дождь, где пасмурное небо? Где вся эта «осенняя хандра»? Мне надо было с кем-то поговорить. Не с мамой, ей не расскажешь откровенно обо всем, какими хорошими и доверительными не были наши отношения. Мне была нужна моя Юлька.

И я ей позвонила. Сначала ходила вокруг да около, говоря обо всем и ни о чём конкретно. Например, о том, что так и не ответила ни на один звонок Ивана, потому что не знала, что ему сказать. И даже не прослушала голосовое сообщение, что он мне оставил. А потом мой личный психолог спросила меня прямо, не выдержав моего нытья:

— Говори, что у вас случилось с Дамиром?

— Ничего особенного, — тяжёлый вздох легким облачком повис в воздухе. — Диагноз предельно ясен: острый разрыв мечты с реальностью.

— Ох, даже так?

— Ну, да.

И я выложила подруге всё.

— Ланка, послушай, — Юля выдержала паузу, — я очень тебя люблю. И поддержу, всегда, какое бы решение ты ни приняла, но… Но я не вправе тебе что-либо советовать, а ты ждёшь от меня именно этого. Во-первых, потому что я твоя подруга и не могу быть для тебя полноценным и объективным психологом. А, во-вторых, ты сама должна принять решение, чтобы потом не искать виноватых. Попробуй разобраться в себе честно и открыто. Чего ты ждешь от этих отношений, от Дамира. И на что готова ради вас пойти ты? Не на жертву, а на компромисс, понимаешь?

— Понимаю. Твоя любимая игра в плюсики и минусы? Терпеть её не могу. Но, да, ты права, я должна сама. Вот только это так тяжело.

— Никакие отношения не бывают лёгкими. А брак тем более. Это работа, совместная. Но если в отношениях ты теряешь себя, если они становятся токсичными, то… Ланка, я очень тебя люблю, но решать тебе.

Конечно мне, вот только как трудно это сделать.

Я сидела на лавочке недалеко от детской площадки. Запрокинула голову, подставляя лицо ласковому сентябрьскому солнцу. Осень как будто извинялась за то, что так резко и стремительно вступила в свои права, отодвинув лето в сторону. Покопалась в своей кладовой, перевернула все полки, просмотрела каждую склянку и среди дождей, пасмурного неба и сильного ветра отыскала несколько теплых приветливых лучиков, что успела закатать под крышку, и решила, что дальше они ей ни к чему. Не по статусу. Вот и откупорила, и выпустила на свободу, даря окружающим радость и красоту.

Почему нельзя просто отключиться ото всего, сидеть, греясь на солнышке и ни о чем не думать? Не принимать никаких решений, не взвешивать, не ломать голову, думая о последствиях? Почему не было такой опции, когда кто-то, какая-то нейронная сеть, просчитывала всё за тебя, а потом просто в виде диаграммы или визуального ряда, выдавала отчет с полным анализом ситуации? Поступишь вот так, и будет то-то и то-то. А сделаешь иначе и можешь надеяться вот на такой результат. И главное, чтобы гарантия что всё будет именно так, как тебе предсказали, была стопроцентная. Потому что, увы, но в жизни ни один четко написанный в голове сценарий, не срабатывал: актёры забывали текс или несли полную отсебятину.

Я могла просидеть тут час или два, хотя, кого я обманывала? Ещё минут десять или пятнадцать. Вот только какой в этом смысл? Надо что-то делать, на что-то решиться. И, вздохнув, я направилась к подъезду. Подбадривала и успокаивала себя тем, что да, мамина лекция не будет такой приятной как хотелось бы. И что «я же тебе говорила, но ты не послушала, всё сделала по-своему, и вот результат», будет одноразовым бонусом. Просто надо её перетерпеть. А потом жизнь наладится.

Но открыв дверь своим ключом и повесив куртку и сумочку на вешалку, я замерла от насмешливого покашливания.

— Дамир? А что ты тут?.. У тебя же приём в «Астро».

Он сидел, вытянув ноги и подперев щеку ладонью. И я снова тушевалась под его пристальным взглядом. И вся решимость испарялась бесследно.

— Я передал пациентов другому врачу. Мы с тобой важнее.

Мы. Хотелось верить в это местоимение, символизирующее и объединяющее нас. Но я упрямо покачала головой, терзая губу и не смотря прямо на Дамира.

— У нас ничего не получается, ничего. Разве ты не видишь? Мы слишком разные, как два инопланетных мира. Культура, обычаи, традиции воспитания… Характеры в конце концов. Я могла бы обвинить тебя во всем смертных грехах, потому что так бывает в любой ссоре: человек видит только ошибки и промахи другого. Но я знаю, что виноваты мы оба. И мы никогда не пойдём на компромисс. Я не могу и не хочу, — зажимая пальцами переносицу, я сделала глубокий вдох. — Ты стремишься подавить меня, подмять, подстроить под себя. У тебя свои шаблонные представления о семье: женщина следует за мужем и во всем подчиняется ему. Но я не такая. Нет, я не хочу, как моя мама, в одиночку тащить на своих плечах двоих детей. Впахивать на двух работах, только чтобы они ни в чем не нуждались; дать им достойное образование. Нет. Я хочу видеть рядом с собой мужчину, который выслушает и поймёт, который будет рядом и поддержит. Того, кто не будет следить за каждым моим шагом и диктовать что

Я всё сказала. Не понимала, почему Дамир ни разу не перебил меня? Стало быть, и он со всем согласен. Так чего тянуть? Сжимая кулаки, я шагнула вперёд, надеясь обойти Дамира и попасть в спальню. Но мой, или уже не совсем мой, джигит развернулся, преградив мне путь. Протянул руку и, перехватив поперёк талии, схватил, усадив себе на колени. Ладно, не очень-то я и сопротивлялась. Но приговорённый к казни может напоследок попировать, а? Наполнить лёгкие запахом мужского парфюма, согретого теплой кожей. Щекой прижалась к твердой груди, закрывая глаза и замирая от нежности, которую дарил мне неоднозначный, загадочный восточный мужчина. Он гладил мои волосы и молчал некоторое время.

— У меня было не мало, но и не так много женщин. С кем-то я пытался построить отношения, с кем-то приятно проводил время. Но только с тобой я узнал, что такое ревность. Дикое чувство, когда любого, кто посмел посмотреть на мою женщину хочется размазать по стенке. А эту самую женщину в лучшем случае запереть дома. Не думал, что я способен на такое, но с ума схожу, когда представляю, как другой мужчина оценивающим взглядом смотрит на эти ножки; как в его мозгу рождаются сальные, непристойные фантазии. Это моё. Ты моя.

— Это, наверное, должно льстить, но, если честно, немного пугает. Я сталкивалась с последствиями твоей ревности, не очень-то приятные ощущения.

— Да, прости. Тогда я… думал, что сумею переломить тебя и твой характер. Но ты вряд ли когда-нибудь подчинишься мне полностью. Место мужчины в доме, в семье… в этом различие наших культур.

— Видишь, — я подняла голову, — в этом вся проблема: я должна уступить тебе. А ты готов меняться? — Дамир молчал. — Не скажу, что мне приятно думать о тех женщинах, что крутятся возле тебя. И что мне по душе то, как они реагируют на твою внешность, все эти умилённые вздохи. Но я доверяю тебя.

— И я не подведу. Никогда…

— А если, — я перебила своего джигита, — если я попрошу тебя уволить сексапильную Вику, которая сидит с тобой на приёмах в «Астро»?

— Хорошо. Может обойдёмся без увольнения? Перевода к другому врачу будет достаточно? И в разные со мной смены?

— Что? — я не могла поверить своим ушам. — Ты, ты серьёзно? Вот так легко и просто согласишься?

— Если тебе это не нравится, если доставляет дискомфорт, то, да.

Ревность, возникшая на пустом месте, я это понимала, застила глаза:

— Подожди, у вас с ней?.. У вас что-то было? Ты поэтому так быстро согласился, да? Что ты смеёшься?

Подхватывая меня под попу, Дамир переместил нас на диван.

— Я не имею привычки гадить на рабочем месте. И вот теперь ты меня понимаешь?

— Понимаю, но всё равно… Я не буду кутаться в длинные бесформенные платья.

— Если я попрошу тебя делать это только в присутствии моей семьи? Давай для них исключим короткие юбки и шорты. Джинсы допускаются. Дед не в счёт. Видишь, я могу идти на уступки.

Я поверить не могла, что Дамир сейчас говорил серьёзно.

— Уступки? И ты, в присутствии моей семьи, готов запрятать свой кавказский темперамент куда поглубже и там его оставить? Без последствий для меня и моей задницы?

— В пределах разумного. Ты же не станешь меня провоцировать?

— Нет. Вот только, — наклонив голову к плечу, я усмехнулась, — это всё напоминает бородатый анекдот про хохлушку и грузина. Когда она должна была угадать его настроение по тому, на каком ухе у него кепка. И это не имело никакого значения, если у неё в руках оказывалась поварёшка, — я вздохнула, упираясь лбом в мужское плечо. — Мы слишком разные.

— Согласен, но это не повод отказываться от нас. Я тебе этого не позволю. Мы вместе, пташка, неважно, стоит печать в наших паспортах или ещё нет. И вот, — он приподнял задницу, залезая в карман джинсов. — Держи.

— Это что? Это ключи от… от вишенки? — мой голос взлетел на несколько октав, а глаза стали похожи на блюдца. — Зачем они мне?

— Я отдаю её тебе.

— Что? Но я, я же водить не умею.

— Научишься.

— А если я, если разобью её?

— Ты этого не сделаешь, — быстрый поцелуй запутался в моих волосах, — ты слишком любишь эту машину.

— Не понимаю, зачем ты так поступаешь?

Ответ меня удивил и рассмешил одновременно:

— Потому что всё моё — твоё. Но что моё, — широкие ладони стиснули мою задницу, — моё!

— Ты неисправим.

— И ещё, запомни, что бы женщина не надела на себя, бесформенное платье или вот такие шортики, мужчина захочет это снять. И снимет.

Надо ли говорить, что от этих слов по моему телу растеклось тепло? Я ластилась к Дамиру как кошка, рассчитывая на продолжение. Вот только оно не последовало.

— Думаю, сегодня нам лучше воздержаться от занятий любовью.

— Это ещё почему? — я смотрела на него во все глаза. — А как же примирительный секс?

Я выставляла себя полной дурочкой, такой похотливой сучкой, которой отказали в доступе к телу. И да, это было не просто обидно, это было унизительно.

— Нам стоит обдумать всё то, что мы сказали друг другу. А это лучше сделать на «трезвую» голову.

— Отлично, — я встала с колен Дамира, зажимая ключи от вишенки в кулаке. — Тогда я сегодня лягу в гостиной. И вообще не вижу ничего плохого в том, чтобы переночевать у мамы. Мне нужно личное пространство, а в твоей квартире его практически нет. Так что

Все расходы на столь торжественное событие взяла на себя семья Дамира. И вовсе не потому, что мы бы это просто не потянули финансово, а потому что дагестанская свадьба обязана быть пышной и богатой, с кучей гостей. Это был своеобразный компромисс: зарегистрируют наш брак здесь, кстати, в загородном клубе Ефима. Но кавказские традиции на свадьбе будут соблюдены. Правда, родственники со стороны невесты будут сидеть за одним столом, в отличии от гостей со стороны жениха.

— Наивная, — Дамир усмехнулся, — я отпущу тебя в ночь перед свадьбой, и то только потому, что по обычаю, должен забрать тебя из дома твоих родителей. И я согласен, нам нужен дом. Рядом с нами строится коттеджный посёлок, что скажешь?

А что я могла сказать? Для начала мне надо прийти в себя.

— Дом? Но я никогда не мечтала жить в своём доме. Пусть он и будет окружён забором и все дела, но… Соседи в нескольких метрах от тебя, а что, если… когда ты на дежурстве, а я одна? Нет, я боюсь, да, смейся сколько угодно! Хочешь дом? Так обдумай вариант с в таунхаусом.

— Я не рассматривал этот вариант, но идея мне нравится. Узнаю, остались ли ещё квартиры в тех, что рядом с нами.

— Дамир, постой, — шок, вот что я испытывала. — Я же сказала это просто так. Вовсе не обязательно…

— Обязательно, — он встал с дивана, направился ко мне, но не обнял, а так, мимоходом, поцеловал в лоб, как капризного ребенка. И уже по пути в спальню добавил. — Если тебе так хочется, так тому и быть. Моя обязанность делать тебя счастливой. Я телефон в спальне забыл, сейчас вернусь.

Глава 31

«Моя обязанность делать тебя счастливой».

Я передразнила Дамира, показывая язык его спине. Пожалуй, надо следить за своими словами, а то в следующий раз ляпну, что хочу дворец, и что? Он мне его построит? Исполнит любое моё желание и любой каприз? Хотя, я разжала ладонь и, улыбаясь, посмотрела на ключи, хотела же я вишенку и вот, пожалуйста, она моя.

Но если его обязанность делать меня счастливой, он мог бы заняться со мной сексом, моей страдальческой душе как раз не доставало эндорфинов. Но, нет, обломись. Видимо всё и сразу получить нельзя. Тут либо мужчина, готовый удовлетворить любой каприз за свои, надо заметить, деньги, либо… И тут меня осенило: а может это очередной урок, проводимый в воспитательных целях? Только сейчас меня наказывали не физически, а… морально? Это я должна подумать обо всём, что мы наговорили? Осознать, осмыслить, и, если хочу, чтобы меня допустили к телу, что? Прийти и извиниться? Сказать, что да, любимый, я всё поняла, конечно, ты прав, хочешь, чтобы я одевалась как монашка? Буду. А ещё закутаюсь с ног до головы в чёрный платок, уволюсь с работы и засяду дома? Ага, конечно. Пусть выкинет свои бзики из головы, от меня такого не дождётся. И, клянусь, ещё сам первый придёт просить прощение.

— Ужинать будем?

То, с какой «понимающей» усмешкой Дамир прошёл мимо меня на кухню, подтвердило мою догадку. Ну, ладно, воспитатель, не на ту напал. Война «хохлушки и грузина» продолжалась. Благо, боеприпасов в виде чулок и красивого нижнего белья он мне подарил в избытке. Но их я приберегу.

— Да, — я мило улыбнулась, — дай мне минуту, я переоденусь и помогу тебе.

Выдвинув ящик комода, я достала футболку и шорты Дамира. Никаких сексуальных вещичек, не сейчас. Я тоже умела воспитывать и проявлять характер. И плевать мне на изогнутую бровь и «всё понимающий взгляд» в мою сторону, когда я кинула на диван подушку и плед. Спрятанные под ними кружевные танго и короткая ночнушка будут ждать своего часа.

— Займёшься овощами?

— А? Конечно.

Но сначала мне надо было ответить на сообщение моей беспокойной подруги, Юлька волновалась, и я должна её успокоить. Действуя скорее по инерции, я нажала на иконку с кучей не отвеченных сообщений от Ивана. Давно пора было это сделать, хотя удалить, не читая было бы правильнее.

То, что я увидела на экране смартфона, повергло меня в шок. Я стояла, зажав рот ладонью и вытаращив глаза. Никогда и ни от кого не получала в свой адрес столько «лестных» эпитетов. И силилась понять, как взрослый мужчина, спортсмен, способен на такое? «Сука, которую надо было вы*бать в туалете ночного клуба», было верхушкой айсберга. Все мои опасения насчёт Ивана подтвердились, я никогда не доверяла ему полностью и, выходит, правильно делала.

«Думаешь, ты была мне нужна, кавказская подстилка? Нет. Но тебе это так просто с рук не сойдёт. Ты сорвала мои планы. Ты подставила меня перед командой. Хочешь знать, что я хотел с тобой сделать? Оттрахать на глазах у всех, во все дыры, а потом пустить по кругу…»

Перед глазами плясали разноцветные мушки. Я ухватилась за край стола двумя руками, потому что пол уплывал из-под ног. За что мне это?

— Милана? — конечно, я не услышала, как Дамир подошёл ко мне со спины. Вздрогнула от поцелуя в макушку. — Ты меня не слышишь? Всё в поряд…

Он вырвал смартфон у меня из рук. Затылком я чувствовала злость, которую мой джигит даже не пытался скрыть. И я впервые услышала, как он ругался матом.

— Твою мать! Бля*ь! Кто он? Кто этот мудак? Ну?

— Да-Дамир, по-жалуйста, — я и сама дрожала, но только не от гнева, а от ненависти и злобы, что сочились с дисплея телефона.

— Пташка? Ну-ка посмотри на меня, — сквозь туман, что постепенно окутывал меня, я слышала заботливый голос Дамира. Чувствовала его руки, что удерживали, не давая уплыть. — Пойдём, потихоньку. Присядь, вот так, я сейчас.

Я откинулась на спинку дивана, закрывая глаза. Всё что мне хотелось и что было надо, это прижаться к Дамиру и утонуть в его объятиях. В мою раскрытую ладонь положили две таблетки.

— Что это?

— Успокоительное. Давай, малышка, тебе надо это выпить, я помогу.

Он придерживал стакан, смотря, как я запиваю лекарство.

— Не знала, что у тебя и это есть.

— У меня есть всё и практически на все случаи жизни. Не забывай, что я врач. Иди ко мне.

Сидеть

— Кто он?

Вздохнув, я сжала в кулачке футболку грозного джигита.

— Футболист. Один из тех… загородная база отдыха…

Наверное, мне стоило начать учить лезгинский, потому что очень хотелось знать, что сказал Дамир.

—Къуш, ну как же так, а? Почему он? Неужели того раза было мало, и ты не поняла, что он за человек?

Соль колола уголки глаз от того разочарования, что я слышала в голосе Дамира. Но когда он сжал мои запястья и попытался отстраниться, сердце пронзила тупая боль. Вот и всё, теперь это точно конец. Перебравшись в угол дивана, я укуталась в плед, прижав к груди подушку.

— Милана, где ключи от вишенки?

Ну, вот, и машину забирал обратно…

— Кажется, я оставила их в спальне, я принесу.

Но мою попытку встать пресекли:

— Тебе надо отдохнуть. Я сам.

Буквально через минуту Дамир вернулся в гостиную, одетый в джинсы и тонкий свитер. Он не смотрел на меня, искал что-то в своём телефоне. Но когда я услышала, кому он звонит, тревога частым пульсом застучала в висках.

— Рустам? Мне нужна твоя помощь. Всё объясню, когда подъеду. Нет, дяде ничего говорить не надо. Буду через десять минут.

— Дамир? Что?..

Но он поднял руку, останавливая меня, и сделал ещё один звонок.

— Привет, Ефим. Найдётся пара минут для меня? Срочно и важно. Жди.

Я должна была успеть привести свой план-перехват в действие до того, как мой упрямый почти муж оказался бы у двери. И я успела. Прислонилась спиной к металлическому полотну. И ничто, ни грозный тяжелый взгляд, ни скрещенные на груди руки не могли сдвинуть меня с места.

— Что ты задумал? Я никуда тебя не пущу. Это того не стоит, он того не стоит.

— Он нет, а ты да.

— Дамир, послушай, пожалуйста…

— Я послушал тебя однажды. А стоило ещё там набить ему морду. Если его родители не смогли воспитать мужчину, ответственного за свои слова, то это сделаю я. Он оскорбилмоюженщину! Для меня это дело чести. Или ты переживаешь за него?

— Мне плевать на него, — ладони упёрлись в сильную грудь. — Я переживаю за тебя. Ты понимаешь какие могут быть последствия? А если, если тебя, если вас посадят? Я, конечно, как жена декабриста последую за тобой на каторгу, но…

Мужские руки уверенно сжали мои плечи. Меня, словно пушинку, оторвали от пола, развернули на сто восемьдесят градусов и переставили подальше от двери.

— Жене декабриста не о чем волноваться, — улыбка смягчила суровые черты лица. — Я не собираюсь подставляться сам и тем более подставлять своего брата и лучшего друга. Всё будет хорошо, пташка, поверь. Ты сейчас вернёшься на диван и будешь ждать меня, да? — но я упрямо качала головой. — Это твои ключи? — Дамир схватил с полки в прихожей мой брелок и сунул себе в карман. — Чтобы ты не наделала глупостей, защитница.

Меня заперли, как провинившегося ребёнка. Но хуже было то, что успокоительное, несмотря ни на что, начинало действовать. Серый туман постепенно превращался в розовый, такой приторно-сладкий, что я могла поклясться, что видела радугу и единорогов. Вот только пусть они гребут ушами в камыши одни, без меня. А если хотят со мной, то пусть скачут на кухню, готовить ужин.

Я не знала, сколько прошло времени, но мы с этими сказочными винторогими успели что-то состряпать. И да, вот смейтесь сколько угодно, но я видела их. Сидела и пила чай, рассказывая им о своём упёртом джигите. И о том, что я звонила ему, и не один раз, но он не брал трубку.

— … игнорит или наказывает, как пить дать, — я услышала, как виновник моего розового состояния открывал ключом дверь. Через пару секунд он стоял, подперев плечом стену, и внимательно наблюдал за мной. Мне было плевать, я продолжала жаловаться на него своим безмолвным собеседникам. — Вот он, собственной персоной, как говорится, прошу любить и жаловать. Хотя нет, только жаловать, любить его буду я. Если, конечно, меня допустят к телу, — я цокнула языком и вытянула указательный палец в сторону одного рогатого коня. — Он меня воспитывает, ага.

— Милана, — кладя локти на стол, Дамир наклонился ко мне, — ты с кем разговариваешь?

— С ними, — я кивнула на противоположную сторону кухонной стойки. — Осторожно, не задень их.

— Кого? — даже в таком состоянии я могла различить смех в голосе Дамира.

— Единорогов, — я произнесла это шепотом и по слогам. — Они сидят на стульях.

— Прямо так и сидят?

— Ага, как люди.

— Так, пташка, — подойдя ближе, Дамир приподнял моё лицо за подбородок; оттянул нижнее веко и усмехнулся, — а жить с тобой становится всё интереснее. Ты не спала?

— Не-а. Мы ужин приготовили. А ты мне свои руки покажи. Дрался?

— Мы поговорили по-мужски, один на один. А то, что футболист пропустит несколько игр по состоянию здоровья, не моя вина. Зря я дал тебе двойную дозу, буду знать. Надеялся, что ты уснёшь.

— Я не могла, меня трясло. Я так боялась за тебя.

Легко подхватив меня на руки, словно маленькую девочку, Дамир направился в спальню:

— Теперь всё будет хорошо. Пойдём спать, а с этим разберёмся завтра.

— Пока, маленькие единороги.

Я помахала своим розовым друзьям, опустила голову на плечо Дамира и закрыла глаза. Вот теперь мне было спокойно. И шутливое ворчание Дамира вызывало улыбку:

— И кто сказал, что я тебя воспитываю? И не, как ты там ляпнула, не допускаю к телу? Я боюсь, что это ты меня не подпустишь к себе. Я так люблю тебя, моя бойкая и неугомоннаякъуш. И любого за тебя порву.

И я, счастливая, уплывала в сон.

Глава 32

Я проснулась с ощущением, что по мне прошелся танк, ну по каждой извилине мозга это точно. Голова гудела и ужасно хотелось пить. И в постели я была одна, так что пришлось собраться и морально, и физически, и топать на кухню.

Стоило открыть дверь спальни, как носа коснулся бодрящий и терпкий аромат кофе. Но вот чего я совершенно не ожидала увидеть, так это

— Привет, — мои голосовые связки хрипели.

— С добрым утром, принцесса, — он улыбался, смотря на меня, и это настораживало.

— А что здесь происходит? «Просто приходил Серёжка, поиграли мы немножко»?

— Ну, если одного из твоих единорогов звали Серёжкой, то, да, — Дамир встал и направился к раковине, но обернулся и спросил: — Ты как себя чувствуешь?

— Ужасно, — взяв протянутый стакан, я сделала несколько жадных глотков, — о каких единорогах ты говоришь?

— О тех, с которыми ты готовила ужин, пока ждала меня, — Дамир сел на высокий стул, а меня притянул к себе. Обнял, коснувшись щекой макушки. — Тебе сегодня лучше остаться дома. Сможешь отпроситься, или нужен больничный?

— Я отпрошусь. Но это всё из-за той таблетки, что ты мне дал.

— Знаю. Вообще, это обычное седативное средство, но двойная доза, не наносящая вред здоровью. Ты должна была уснуть. Правда, я упустил тот факт, что моя неугомонная пташка, или как ты вчера сказала, верная жена декабриста, найдёт, чем ей заняться. Так что сегодня ты отдыхаешь, я всё уберу сам.

— Спасибо, — в сильных объятиях было тепло и уютно. — Единороги, — я хмыкнула, — ничего не помню. Хотя, подожди, — вырвавшись из кольца мужских рук, я взяла лицо Дамира в свои ладони. Внимательно рассматривала его на предмет ссадин и синяков. — Ты ведь вчера не подрался с… с Иваном?

Не стоило сомневаться, что на мой вопрос отвечать не собирались и перевели разговор почти на другую тему:

— Тебе надо удалить его номер, а лучше заблокировать контакт.

— Я это сделаю. Дамир, ответь.

— Ответил ещё вчера. Подними руки, — с меня сняли футболку, а обнажившуюся грудь тотчас накрыли тёплые ладони. — Они великолепны.

Я выгнула спину, подаваясь вперёд и сама подставляясь под ласки. Пропускала сквозь пальцы густые, чёрные как смоль, волосы на макушке своего мужчины, закрыв глаза и кусая губу. Его руки, рот, язык натягивали тонкую струну во мне, готовую разорваться в любой момент. Несколько секунд казались вечностью, и звёзды были уже так близко, но… я вскрикнула и распахнула глаза, когда Дамир довольно сильно и болезненно сжал мой сосок.

— Ты спрашивала?.. Ты всё-таки переживаешь за него, за этого недоумка?

Внезапная смена настроения или чего-то там ещё, вернула меня с небес на грешную землю. Пару секунд я пыталась понять, в чём дело, пока до меня не дошло: речь шла о Иване.

— Ты! Ты… — но грозно сведенные брови и стальной взгляд вынудили меня прикусить язык. А ведь я чуть не обозвала его «куском дебила». — Мне дела нет до Ивана! Я переживаю за тебя, за Рустама, за Ефима. Не сомневаюсь, что вы справитесь с целой командой физически, но последствия могут быть… Боже, какой же ты… дурак!

Отталкивая Дамира, я, цокая языком и качая головой, отошла на шаг. Развела руками, бурча под нос:

— Поверить не могу! Это уже даже не смешно… Дамир!

Он сидел, опустив голову, и я была уверена, улыбался.

— Прости, просто, — одной рукой он зажал переносицу, а другой махнул в мою сторону, — твои… твоя грудь так забавно подпрыгивает.

— О, — это всё, что я смогла выдать, понимая, что стою практически голая. Прикрылась рукой, насколько смогла, и потянулась за футболкой, — рада, что повеселила.

—Къуш, прости, иди сюда, — я смотрела на протянутую руку, но не сдвинулась с места, — я хочу тебя, и хочу этих малышек.

— Ну, твои проблемы. А у меня настроение пропало. И голова болит.

— Ты отказываешь мне в доступе к телу? — ох, знала я, о чём он. Но иронично выгнутая бровь меня не пугала.

— Да. И, заметь, я так делаю в первый раз, в то время как ты…

— Милана, не играй со мной.

— А то что? Мне это снова не понравится? Только попробуй! — но, чёрт возьми, внутри меня уже разгорался маленький костерок. Да, меня это заводило, перепалка с Дамиром. А ещё больше то, как он четко произносил каждое слово. Как будто над его артикуляцией работал опытный логопед. — И я не шучу.

— И я, — Дамир встал, а я отступила. — Я верну тебе настроение. И избавлю от головной боли, поверь, я знаю, как.

Он наступал медленно, словно хищник, учащая моё дыхание и возбуждая. И нет, я не боялась его. Дразнила, зажав зубами губу и надеясь скрыть самодовольную улыбку. Отбросила майку в сторону, но прикрыла грудь ладонями.

— Поймаешь?

— Даже не сомневайся. И тогда берегись, пташка. Я не отступлю.

— Разве тебе не надо на работу? — голова кружилась, но уже совершенно от другой слабости.

— Сегодня я могу задержаться на пару часов.

— А, ну тогда…

Я сделала вид, что сама пошла к нему. Но сумела проскользнуть под рукой и ринулась в спальню, надеясь захлопнуть дверь перед носом джигита. Не успела. Ойкнула, когда крепкая рука перехватила меня поперёк талии.

Спиной была прижата к груди Дамира настолько сильно, что слышала, как билось его сердце. Длинные пальцы скользнули за резинку шорт, накрыли треугольник у развилки ног, сжали, почти болезненно. А когда раскрыли влажные, набухшие лепестки моего естества, я не выдержала и застонала.

— Тебе же нравится это, — горячий шепот обжигал, — нравится дразнить меня. Тебя это заводит ничуть не меньше. Поиграем, пташка?

Дамир сидел на краю кровати, а я оседлала его бедра. Страх и волнение слились в одну опьяняющую смесь, что зудела под кожей. Головная боль прошла. Я не чувствовала ни усталость, ни слабость, только возбуждение. Впервые я позволила себе зайти настолько далеко. Один маленький шаг, пустяковый, но для меня он был чем-то невероятно большим и значимым. Впервые я позволила Дамиру связать мне руки. Красный атласный поясок от халатика на моих запястьях смотрелся как пугающий инопланетный объект. Что я делала? И разве это я?

— Положи руки мне за голову.

Слишком тихий голос, пробирающий до костей. Слишком порочный взгляд, под которым я плавилась. Слишком податливая я, выполнявшая просьбу Дамира. Его поцелуи по линии челюсти ощущались как

— Удобно?

Я кивнула. Смущало только одно, что я полностью открыта для своего джигита, — руки связаны, ноги широко раздвинуты. И ему доступналюбаячасть моего тела. Но то, как пальцы Дамира оглаживали каждый позвонок, ощущалось очень даже здорово.

— Что не так? — дьявол-искуситель отплясывал лезгинку в тёмных зрачках, насмехаясь надо мной.

— Мне не очень комфортно.

Последние слова я произнесла на выдохе. И то, как дёрнулся уголок губы Дамира, говорило, что это ещё не всё, что он ещё что-то задумал. И точно. Чуть надавливая на мою поясницу, Дамир резко и широко развел свои колени в стороны, раскрывая меня ещё больше.

— Ох…

— Что ты испытываешь, — горячее дыхание ласкало кожу, — страх или предвкушение?

— Страх от предвкушения.

— Правда?

Густые брови изогнулись. Дамир сомневался в моих словах. Правой рукой он огладил мою грудь, снизу, приподнимая и наслаждаясь тем, как она чувствовалась в его ладони. Ноготь большого пальца царапал сосок, посылая импульс от такого нехитрого действия по всему телу и заставляя шире распахнуть глаза. Я была сосредоточена только на этом, желая, чтобы он дотронулся до другой груди. Но охнула оттого, как левая рука Дамира медленно опускалась по моей спине, между половинками попы, подталкивая так, что я вынуждена плотнее прижаться к горячему телу и опустить голову на его плечо, раскрываясь ещё больше. То, как ощущались короткие жёсткие волоски, что касались моих твердых сосков, дополнительно стимулируя, являлось отличным бонусом. Я закатила глаза, когда длинные пальцы раскрыли набухшие и влажные лепестки. Скользили, невзначай задевая пульсирующий комочек нервов и вызывая белый шум в голове.

— Тебе это нравится,къуш, — обжигающий шепот коснулся моего уха, -ты невероятно мокрая. Так что смущает?

То, как он умело скользил вдоль складочек, стимулируя, заставляя извиваться и глубоко дышать, отключало разум. Но только до того момента, как влажные пальцы коснулись тугого колечка.

— Это тебя тревожит?

Нерешительно кивнула, запуская пальцы в густую шевелюру на затылке Дамира:

— Я нервничаю, потому что… потому что…

— Боишься, что я возьму тебя всю? — я снова кивнула, — я так и сделаю, но не сегодня. И только тогда, когда ты сама захочешь и скажешь, что готова. И это, — его палец надавил, прокладывая себе путь внутрь, растягивая и кружа по стеночкам. И я задыхалась, ожидая большего, — тебе это приятно, пташка. Тебя это заводит и возбуждает. Ты пульсируешь, сжимаешь мой палец так…

И это правда, которую невозможно утаить. Я стонала от этих слов и от того напряжения, что в тугую спираль скручивало все внутренности.

— Это тест, Милана. Тест для нас двоих.

— Снова урок? — я была готова сама насаживаться на его руку, вращать бедрами, но знала, что делать этого не стоит.

— Урок. Для меня. Я должен заслужить твоё доверие. Чтобы в следующий раз, и в любой другой, ты не просто верила мне, а полагалась, вверяла всю себя без страха. Я люблю тебя, моякъуш, я знаю тебя, читаю твоё тело. Я так долго ждал тебя.

Его рот накрыл мои податливые губы. Поцелуй, выжигающий воздух из лёгких, сводил с ума. Дамир всегда был страстным и нетерпеливым, но сегодня особенно. Погружал меня во что-то новое, неизведанное и манящее, как будто говорил, что именно в сегодняшнее раннее утро он откроет мне дверь в совершенно иную жизнь.

Не прерывая поцелуя, он изменил угол проникновения так, что его пальцы задели во мне какую-то точку, рассыпая под закрытыми веками сноп искр. Пальчики на ногах поджались, я приподнялась, выгибая спину и хватая открытым ртом воздух. И в этот самый момент Дамир шлёпнул меня. Остро, жгуче, но не болезненно, нет. И, чёрт возьми, это было то, что нужно именно сейчас. Электрические импульсы волной разносили тепло по всему телу. Волнительная эйфория, одновременно приносившая спокойствие и взрыв чувств и эмоций.

— Ещё?

Было страшно признаться в этом себе, а открыться Дамиру тем более. Тем не менее я кивнула. И зажмурилась, боясь увидеть довольную усмешку на красивом и одновременно порочном лице джигита.

— Отпусти себя. Не сопротивляйся этому, — губы Дамира два касались моих губ. — С кем ещё, если не со мной, ты можешь быть самой собой? Настоящей?

Отпустить себя. Быть настоящей. Живой. С ним.

Эти слова не просто эхом отразились в сознании, а, как мантра, отпечатались на подкорке. Быть собой с тем, с кем близка по-настоящему, и духовно, и физически. Не с мамой, братом или лучшей подругой. А конкретно с этим мужчиной, с которым собиралась прожить всю свою жизнь; создать настоящую семью, родить детей; ссориться и мириться; вместе принимать важные решения; доверять друг другу. Состариться вместе…

Всё это, плюс действия Дамира, заставили пульс неистово биться. Тело покалывало, а в животе проснулись те самые пёстрые монстры-бабочки. Эти чёртовы создания вынуждали меня сжимать мужские пальцы и умолять о большем.

— Милана, открой глаза. Хочу, чтобы ты смотрела, как я буду любить тебя.

Веки словно налились свинцом, сделав усилие, я выполнила просьбу. Зацепилась за зелёно-карюю дымку и кивнула, когда почувствовала давление. Дамир толкнулся, вошёл сразу, весь, так нежно, болезненно и божественно одновременно. Кусая губы, задыхаясь и не переставая стонать, не отпускала внимательный, сосредоточенный на мне взгляд.

— Ты такая невероятная, моя пташка. Прекрасная, неповторимая, — он произнёс эти слова на своём родном языке, потом, для меня, повторил на русском. — Моя идеальная девочка.

Голова кружилась. Хотелось ухватиться за Дамира, за его руки. Хотелось царапать его спину, но чёртов пояс на запястьях мешал. И это заводило ещё больше.

— Да, пожалуйста, сильнее.

Не знала как, не могла открыто признаться, что хочу снова почувствовать, как мелкие электрические разряды зудящим током разносятся под кожей, когда он шлепал меня. Опьяняющие ощущения. И такие противоречивые, переворачивающие сознание с ног на голову. Это же не я, я не могла, мне не должно нравиться такое. И в то же время такое нужное. Необходимое, уводящее за грань.

— Тебе понравилось, — улыбка Дамира коснулась моих губ, — моя маленькая… созданная для меня.

Он оттолкнулся пятками от пола, скользя по гладкой простыне вглубь кровати, упал на спину и меня потянул за собой. И всё, что мне оставалось, — закрыть глаза и сосредоточиться

Мне бы сбежать, закрыть створки своей раковины и залечь на дно, чтобы разобраться в себе. Но сильные руки крепко обняли, прижимая тело к твёрдой груди. И я оказалась в безопасности, здесь, со своим мужчиной, чувствуя себя любимой и желанной. И, принимая этот факт, счастливо выдохнула. Блаженно улыбалась, паря в невесомости. А потом перешагнула за край, громко крича и освобождаясь, что едва различала признание Дамира:

— Я люблю тебя. Так сильно люблю, моя маленькаякъуш.

Почему, когда ты полностью расслаблен и нежишься в любовном послевкусии, казалось, что время изменило свой ход? Что прошло по крайней мере несколько часов, хотя на самом деле было всё то же раннее утро.

Я лежала в объятиях Дамира, слушала ровный ритм его сердца, и улыбалась, вспоминая, как мне было хорошо. И насколько остро и точно мой пока ещё не муж, знал меня и моё тело. И знал, что мне требовалось на самом деле. И вот это нарушало мой душевный покой. Хотелось укрыться с головой одеялом и спрятаться от чересчур внимательного взгляда.

— Что не так? Милана, не замыкайся в себе. Не сейчас, не после того, чего мы достигли.

Пресвятая Божья Матерь, прости, что я так и не выполнила своё обещание, но помоги мне. Помоги объяснить, сказать всё о чём я думала и что так сильно тревожило. Что на самом деле я не такая, какой была ещё несколько минут назад.

Я нервничала. Накручивала на палец короткие волоски на груди Дамира и молилась, чтобы ему пора было собираться на работу.

— Пташка, я жду. Поверь, чтобы ты не сказала, это ничего не изменит.

— Я сомневаюсь, впрочем, ладно. Мы же… мы собираемся… у нас свадьба в декабре? Да?

Дамир повернулся на бок, но не выпустил меня из своих объятий:

— Если хочешь, можем перенести, надо только всё согласовать.

— Нет, я не хочу. Переносить ничего не хочу. Просто, не знаю как… То, как я… как мы занимались… это всё…

Мой джигит усмехнулся, приподнимая брови:

— Тебе зацепил немного жёсткий секс. Ты отпустила себя. И тебе понравилось, как я тебя шлёпал.

— Да, вот только… в том-то и дело. Ты разочаровался во мне?

— Это с чего? — он опешил, даже замер на какое-то мгновение.

— Ну, наверное, это не те отношения и не тот секс, который должен быть между мужем и женой, вот.

— А что, по-твоему, должно быть между мужем и женой? Какой секс? Без прелюдий, скучный и монотонный? В миссионерской позе?

В голосе Дамира угадывались стальные нотки. И его взгляд, суровый, почти холодный, направленный на меня, раздражал.

— Откуда мне знать? Отношения с тобой это мои первые и сразу вот такие серьёзные.

— Первые и единственные, — сказал, как отрезал. — Так что не так?

— Ну если… твои отец и дед искали тебе милую, скромную, послушную кавказскую жену. А я не такая, чёрт бы тебя побрал, и никогда такой не буду. Да, мне нравится твоя порочность и нравится то, какой порочной я становлюсь рядом с тобой. А это… Смеёшься, снова?

Дамир навис надо мной, убирая от лица спутанные прядки волос:

— Смеюсь. Потому что мне жизни не хватит, чтобы понять и постичь тебя. То серьёзная, рассудительная, то наивная, как глупая девчонка. Никого не касается, что происходит в нашей спальне. Её двери закрыты для всех без исключения.

— А если у нас будут дети? Мы же не сможем…

—Когдау нас будут дети,къуш. Им придётся уяснить, что и для них вход в спальню родителей закрыт, — он опередил мой вопрос, — только в экстренных случаях. И ты не представляешь, насколько я счастлив и насколько сильно горжусь тобой. Сегодня ты была настоящей, живой, понимаешь? — я покачала головой. — Ты доверилась мне. Значит, я всё сделал правильно. Я смог.

— Точно ничего не изменилось? — я с тоской и надеждой смотрела в любимые глаза.

— Всё изменилось. Всё стало более… глубже, интимнее, искренне. Я бы даже сказал, сокровеннее. Или я не прав?

— Прав, — я улыбнулась и потянулась к его греховным губам. — Спасибо, что успокоил.

— Ты моя глупая стрекоза, — Дамир встал, но наклонился, чтобы поцеловать меня. — мне пора, а ты отдыхай.

— Уже не хочу, — я подмяла одеяло под себя, — голова больше не болит. Думаю, пойти на работу.

— Секс лучшее лекарство? — Дамир оглянулся и подмигнул. А я беззастенчиво глазела на его голую задницу. — Да, едва не забыл. Ты говорила, что отгуляла не весь отпуск.

— Есть такое. В середине октября пройдут осенние утренники, и я могу взять… А зачем тебе?

— Мы летим в Дагестан.

Сказать, что опешила, не сказать ничего. Конечно, здорово поехать на малую родину моего джигита и посмотреть, где он родился. Вот только думаю, что там не повыпендриваешься, и свой характер не покажешь. Там я одна, без родных и друзей. В чужой культуре.

— В Дагестан? — я вскочила с постели, укутываясь в простыню, — а ты меня спросил? Может…

— Может, — Дамир даже не обернулся, — не хочешь ехать или боишься?

Как у него получалось так быстро уловить моё настроение?

— Да, боюсь. Боюсь, что ты решишь запереть меня там. Сам же говорил.

— Тогда я пошутил, — он резко затормозил, развернулся, и я врезалась носом в его грудь, — можешь не ехать, если не хочешь, — я не могла поверить, что он сдался так быстро, — вот только этим ты проявишь неуважение к моему отцу. У него день рождения. Твои мама и отчим…

— А что моя мама и дядя Паша?

— Они прилетят. Как и Ярослав, и Денис, и даже Юля. Насчёт Евгении не знаю.

— Что? — заикаясь и таращась во все глаза, я отступала от Дамира. — И Юлька?

— Да, Милана. Мы теперь одна большая семья.

Он развернулся и, как ни в чём ни бывало встал у раковины, открыл воду и потянулся за зубной щеткой. А я не могла поверить, не могла прийти в себя. Но осознав, что это не шутка, бросилась к Дамиру и порывисто обняла, прижимаясь щекой к

— Ты знал, что я люблю тебя?

— Так это «да»?

— Определённо.

—Къуш, ты умеешь удивлять, — я смотрела в зеркало на отражение своего мужчины, — только если продолжишь в том же духе, то…У меня сегодня нет утреннего обхода, и нет плановых операций, только консультации. Но и на них мне не хотелось бы опаздывать.

— Хорошо, поняла, — я как будто приклеилась к его спине, не в силах сдвинуться с места и перестать целовать. И отступила только тогда, когда перехватила лукавую улыбку и насмешливый взгляд джигита. Отошла, придерживая простынь одной рукой и энергично жестикулируя другой:

— Всё, поняла, ухожу и не буду тебе мешать.

Но Дамир отбросил щетку в сторону, повернулся ко мне, что называется «в боевой готовности» и, сокращая расстояние между нами за один шаг, подхватил и поставил лицом к зеркалу:

— Держись, стрекоза, сейчас всё будет быстро.

Глава 33

Мы уже несколько дней гостили в доме отца Дамира. Трехэтажное здание из красного кирпича с высокими арочными окнами и необычной крышей располагалось на окраине небольшого городка южнее Дербента. Вроде бы самый обычный четырёхугольный особняк, без изысков архитектуры, но он заметно отличался о других жилых построек. Надёжная семейная крепость за высоким забором. И что творилось внутри, никому не известно и никого не касалось.

Впрочем, высокие заборы тут были у всех.

Здесь жизнь вообще сильно отличалась от привычной мне. Тихо. Да, все соседи знали друг друга; никто, казалось бы, не совал нос в чужие дела, но в то же время был в курсе этих самых дел. Здесь не было праздно шатавшихся по улице людей. Здесь младшие всегда первыми здоровались со старшими, оказывая последним почтение и уважение. Здесь редко можно было встретить девушку одну, без сопровождения родных. Здесь свято чтили традиции и обычаи. И здесь вы в полной мере могли почувствовать, что значит «кавказское гостеприимство».

Первые два дня мы навещали родных и близких друзей семьи, где меня выставляли как диковинную игрушку, — русскую жену Дамира. В каждом доме столы ломились от угощений, и соблюдался негласный закон, что ни один гость не должен уйти голодным. Мне приходилось пробовать каждое блюдо, мило улыбаться, и надеяться, что всё это скоро закончится. Что Дамир, его отец и братья перекинутся несколькими словами с другими мужчинами, и мы уйдём. Но сама я подойти к нему не могла, потому что, это был ещё один негласный закон; здесь, зачастую, мужчины и женщины сидели за разными столами. А иногда и в разных помещениях. Здесь в домах территории делились на женские и мужские. Здесь остро чувствовалось гендерное неравенство. И для меня это было странно, дико и не совсем понятно.

И здесь Дамир стал другим. Блудный сын, что вернулся в отчий дом. Взрослый сын, которым отец безмерно гордился. Сын, который не мог, и не хотел ослушаться своего отца. Сын, которого уважали все в округе.

Узнав, что хва[1] Исмат приехал в отчий дом, к нему, как к «московскому доктору» потянулись соседи со всей округи. И было совершенно неважно, что его специальность хирургия, здесь он был специалистом широкого профиля, способным излечить от любого недуга. Впрочем, памятуя личный опыт, я нисколько в этом не сомневалась.

Дамир вёл приём во дворе дома, за большим столом под навесом, что примыкал к летней кухне. Я наблюдала за своим джигитом и его работой, сидя в стороне. Мы с Илларией перебирали чечевицу, занимаясь «женскими» делами. И, да, здесь было просто недопустимо сидеть без дела. Мужчины работали, обеспечивая семью, а женщины содержали дом в порядке и чистоте, и создавали уют.

— Дамир, — мы с Лари повернули головы на голос Зары, которая появилась на пороге дома, — пора заканчивать. Скоро вернутся твои отец и брат, ужинать будем.

Я наблюдала, как мой почти муж коротко кивнул и принялся убирать со стола свои записи. Но его последний на сегодня пациент уходить не спешил. Поздоровался с Зарой, покосился на нас, а потом перевёл взгляд на автоматические ворота, что, открываясь, впустили во двор большой черный внедорожник.

— Исмат, Хабиб, — мужчина встал навстречу хозяину дома, — рад видеть тебя в полном здравии. Хотя, с таким сыном… Хорошо, что ты дал ему образование.

Я замерла, видя, как напрягся Дамир, и перехватила злой взгляд Хабиба.

— В этом не только моя заслуга, — Исмат обошёл машину и открыл багажник. Почему-то мне казалось, что этот «пациент» не особенно желанный гость. И едкое замечание подтвердило мою догадку.

— Вот только обрусел твой Дамир. И жену себе русскую взял.

Все замерли, становясь невольными свидетелями не совсем приятной сцены.

— С каким пор, Шато, тебя стала касаться жизнь моего сына? Обрусел, говоришь? Думаешь, что тебе с крыши твоего дома виднее? Тогда ответь мне, чем плохи врачи в большой новой больнице Дербента? Зачем ты к московскому доктору пришёл? Не болячки тебя беспокоят, Шато, а… на невестку мою посмотреть захотелось? Узнать, соблюдает ли она наши традиции? Не тебе об этом судить, но… Дочка, — отец Дамира искренне улыбнулся мне, — помощь твоя нужна, иди сюда.

— Иди, — Лари толкнула меня, — иди, раз он просит. Это честь большая, я потом тебе всё объясню.

Ничего не понимая, я встала. Было тревожно. Но меня успокоил взгляд Дамира и то, как он, улыбаясь, кивнул. Вытирая влажные ладони о платье, я подошла к Исмату, но не знала, как в данной ситуации следует к нему обратиться. А он сам шагнул ко мне, встал рядом, справа, приобнял, положив руку на плечи.

— Пойдём в дом, Милана, хочу тебе кое-что показать, — и уже у входа, обернулся, — береги себя, Шато, и следи за здоровьем.

Исмат привёл меня в свой кабинет. Плотно закрыл дверь, указал рукой на стул, и сам сел напротив за свой стол. Помедлил, как будто испытывал на прочность своим острым взглядом. А потом как-то хитро усмехнулся, достал из ящика стола резную деревянную шкатулку и протянул её мне.

— Эти украшения принадлежали матери Дамира. Я разделил их между братьями. Одна часть теперь принадлежит жене Аслана, а эти твои. Надеюсь, ты со временем передашь их вашим с Дамиром детям.

— Спасибо, но, — я растерялась, — наверное, не стоит.

— Стоит, дочка, не спорь. И отказываться от подарков у нас не принято. Хочу, чтобы ты выбрала

Ох, ты ж, фамильные драгоценности. Прям, семейная реликвия. У меня руки дрожали так, что я боялась выронить шкатулку, а уж тем более открыть её. Не зная, допустимо ли это, я порывисто встала, обошла стол и решительно обняла Исмата.

— Спасибо вам, я, — глаза были на мокром месте. Но удивляло то, что будущий свекор не оттолкнул меня, а обнял в ответ.

Как оказалось, всё было не случайно. Меня приняли в семью. Исмат не просто на глазах постороннего человека взял меня под свою руку, но и заговорил, и ввёл в дом. Здесь такое обращение свёкра к невестке считалось не просто хорошим, а чуть ли не благословением. Вот только от своих строгих правил отец Дамира не оказался. И даже не смягчил их.

Как только мы приехали, он сразу позвал нас за собой, привёл в этот самый кабинет, жестом велел закрыть дверь и одарил хмурым взглядом, как будто был не рад видеть. И начал без предисловий.

— Возможно, я недостаточно верующий человек, намаз не совершаю, но традиций придерживаюсь. И вы, пока находитесь под моей крышей, эти традиции соблюдать обязаны. Для всех вокруг вы женаты, — Исмат неодобрительно покосился на меня, — расписались в ЗАГСе как раз тогда, когда я приезжал к сыну. Из-за несхожести взглядов традиционную свадьбу устраивать не стали. А в декабре нас ждёт торжество, объединяющее наши семьи. Это первое.

— А что за несхожесть взглядов? — я наклонилась к Дамиру, надеясь, что мой шепот расслышит только он. Но Исмат услышал.

— У нас устраивают две свадебные церемонии. Одна в доме невесты. Другая, через неделю, в доме жениха. На последней твои родители присутствовать не смогли бы. Таков порядок.

— Да? А, нет, тогда точно, нет. Если моя мама не сможет быть на моей свадьбе, то, — Дамир крепко сжал мою руку, — я согласна на «несхожесть взглядов».

— Второе, — строгий кавказец перебил меня. — Прилюдное проявление чувств под строгим запретом. Никаких держаний за руки, не говоря уже про поцелуи…

Я была готова не просто возмутиться, а развернуться и бежать из этого дома. Тут, случаем, никто не забыл, какой год на дворе? И «Домострой» давно канул в Лету. Ладонь Дамира снова крепко сжала мою руку.

— Отец.

Но Исмат и сына слушать не стал.

— … Поэтому Милана будет жить в женской части дома, вместе с твоей сестрой. Это не обсуждается. В твоём доме ты, сынок, хозяин, но в моём…

И он ушёл, оставив нас одних.

— Я хочу вернуться домой.

— Милана, пожалуйста, — Дамир встал напротив, обхватывая руками моё лицо и заставляя посмотреть на него, — уважь моего отца. Он высоко оценит, что ты будешь на празднике. Это всего чуть больше недели. А потом мы вернёмся к нашей привычной жизни.

— Оценит, как его сын перевоспитал «непокорную русскую»? Превратил её в послушную кавказскую жену?

— Это не так, — были ли у меня основания верить Дамиру? Я не отвела недоверчивого взгляда, и он сломался. — Ладно, не совсем так.

— Так ты знал? Знал, как всё будет?

— Нет, клянусь. Мы могли бы остановиться у деда, но…

— Но у него будет гостить семья твоего дяди, я знаю. Я не могу так, Дамир. Не могу понять этот мир. Тогда, в ресторане всё было совершенно по-другому. Я не чувствовала разницы между нашими менталитетами.

— Пташка, я очень прошу тебя.

Вздохнув, я отвернулась. Уступить? Но только в этот раз. И то только потому, что я на чужой территории.

— Ладно, неделю я побуду примерной женой. Но не больше.

Не думала, что в этом огромном доме не нашлось бы отдельной комнаты, которую могли бы выделить мне. Меня подселили к Илларии. Да, мы быстро сдружились, могли болтать обо всём на свете почти до самого утра. Но мне, выросшей в другой культуре, было невозможно понять, как Лари так спокойно относилась к тому, что за неё всё решали родители? Настоящая восточная красавица с черными, как смоль, волосами и фигурой, напоминающей песочные часы, она не могла не нравиться мужчинам. Но общалась только с подругами. Получила высшее образование в местном университете и работала на заводе отца, — создавала новые, нетрадиционные для винодельни, купажи; экспериментировала, добавляя в виноградное вино травы, фрукты и специи.

А я, я, в этой чуждой для себя культуре, чувствовала себя потерянной и одинокой. И пусть в семье Гириевых собирались за обедом за одним большим столом, сидеть рядом с Дамиром я не могла. Гребаные традиции, которые мне ни за что не понять и не принять.

Сегодня мы были предоставлены сами себе. Дамир сказал отцу, что покажет мне виноградники, а потом привезёт на завод.

И вот мы стояли в конце виноградной долины. За нами стройными рядами тянулись молодые саженцы, а впереди открывался потрясающий вид. Это казалось нереальным. Такую картину в рамку и на стену. Жаль, что ни один художник не смог бы передать в полной мере, без своей интерпретации, то великолепие, что простиралось перед нами. И пусть золотые и багряные листья уже облетели, и в палитре преобладали больше серые и кофейные оттенки. Но на их фоне белоснежные шапки горных вершин и голубые водоёмы выглядели особенно контрастно. А яркие лучи солнца делали цвета более насыщенными.

— Нравится?

— Очень, — ответила на выдохе, от восторга растеряв весь словарный запас.

— Здесь красиво. Единственное место на земле, где я бы хотел состариться с тобой. Чистый горный воздух, солнце и море. И ты.

— Ну, да, море, — я усмехнулась, — что толку от моря, если в нём нельзя купаться? Ваши закостенелые традиции…

— Когда мы приедем сюда следующим летом, я отвезу тебя в такое место, где нас никто не найдёт и не увидит. Где будем только мы одни. И ты сможешь искупаться.

Горячее дыхание Дамира приподнимало волосы на затылке. А его жадные руки заставляли забыть обо всём на свете.

— Я схожу с ума. Я так соскучился, что готов трахнуть тебя прямо здесь, под ближайшей лозой.

И, судя по тому, что подол моего платья медленно задирался вверх, он именно так и собирался поступить. Оглядываясь по сторонам, я шлёпнула Дамира по рукам. Не то чтобы мне самой не хотелось, но заниматься любовью на территории завода, который принадлежал его семье, то ещё рисковое предприятие.

— Ты сам подчинился правилам своего отца, — я запрокинула голову, стараясь поймать взгляд зелёно-карих глаз. — Почему мы не могли остановиться в гостинице?

— Потому что он мой отец.

— Двадцать первый век, — я горько усмехнулась, — люди много путешествуют и им необязательно останавливаться в доме родственников.

— Не в моём случае.

Сквозь тонкую ткань платья я не могла не чувствовать эрекцию Дамира. Было достаточно тепло, солнечно и безветренно. И трудно поверить, что в центральной России сейчас если не лил нудный осенний дождь, то уж первые ноябрьские заморозки посеребрили землю, это точно. Я и сама хотела секса. Так может, если мы быстро, то никто и не заметит? И нам же не надо обнажаться полностью?

— Почему мы не можем взять машину твоего отца и поехать вечером, после ужина на море? Одни, без твоей сестры? Я не капризничаю, нет. Просто я думала, что это будет наш маленький медовый месяц. Прости, — я уткнулась носом в грудь Дамира, слова давались с трудом. — Я не могу так, это всё не для меня. Не думаю, что выдержу все эти обычаи и традиции сейчас, не говоря уже о следующем лете.

Обхватив ладонями моё лицо, Дамир присел, устанавливая зрительный контакт:

— Обещаю, мы уедем домой сразу после дня рождения. Потому что я тоже так не могу. Пусть болтают за моей спиной и говорят, что я обрусел, плевать. Я хочу держать тебя за руку, хочу обнимать, сидеть рядом, хочу, чтобы ты была счастлива.

Я улыбнулась:

— А как же желание состариться здесь?

— Если мы и переедем сюда когда-нибудь, когда наши дети вырастут и поступят в институт, то будем жить так, как посчитаем нужным, за своим высоким забором.

Могла бы я поспорить на эту тему, но не успела. Порывисто притягивая, мой джигит поцеловал меня. Точнее, завладел не только моими губами, но и душой, и телом. Его страсть и тоска смешались с моим отчаянием. Взрывоопасная смесь, способная обрушить землю под нами. Мир уплывал, растворялся, оставляя только нас одних на краю виноградной долины. И неизвестно, чем бы закончился этот поцелуй, если бы не сердитое мужское покашливание.

Я помнила, что всадников Апокалипсиса было четверо. На нас же надвигалась целая армия, состоящая из мужчин Гириевых. Во главе войска стоял, естественно, дед Алам. Не знаю, кем там были его сыновья и внуки, но мне захотелось спрятаться за спину Дамира. Потому что, хоть «всадники» были и не верхом, но вид имели вполне устрашающий.

Хотя, ладно, справедливости ради скажу, что дед выглядел несколько заинтересованным. Отец Дамира хмурился, как и его старший брат; дядя улыбался, явно забавляясь тем, что застал нас врасплох; Хабиб усмехался, перекидывая в руке ленту из чёток. И только Рустам, двоюродный брат Дамира, светился радушной улыбкой.

— Дамир.

Сухой и строгий окрик Исмата дрожью прошёлся по моему телу, невольно заставляя отступить и спрятаться за спину джигита. Если эти «всадники» и не покарают нас прямо на месте, то вычитают ещё одну лекцию это точно, за публичное проявление чувств. Понять бы только, в кругу семьи, раз мы попались на глаза, это тоже «публично»? Мне терять нечего, и я была готова вступиться не только за себя, но и за Дамира. Вот только он выступил вперёд:

— Отец, мне надо с тобой поговорить, — странно, что руку мою он так и не отпустил.

— Поговорим, сын, мне есть, что тебе сказать.

Назревала ссора. И если бы вышедший вперед с улыбкой и протянутой Дамиру рукой Рустам не разрядил обстановку, нас бы точно высекли публично.

— Братишка, рад видеть тебя, — я отступила, наблюдая за тем, как тепло обнимались братья. Но затем Рустам кивнул в мою сторону: — Можно?

— Конечно, брат.

— Красавица, — в следующую секунду меня крепко, но не сильно обняли, — ты затмила собой солнце. Почему моему брату так повезло, а? И мне повезло, но…

Хабиб перебил Рустама:

— А что, так всем можно было? Обнимать твою… русскую?

Теперь отцовский гнев был направлен на младшего сына. Его отчитывали на лезгинском. Судя по всему, досталось каждому из братьев, потому что они что-то ответили, извинились, и, развернувшись, пошли обратно в сторону винного завода. А мы с Дамиром остались на месте, ожидая приговора. Или его ждала я? Потому что мой «почти муж» первым пошёл в атаку. И я бы с большим удовольствием посмотрела на это сражение, но дедушка Алам подошёл ко мне.

— Прогуляемся? — он тростью указал направление движения.

— Конечно.

Понимая, что выбора у меня нет, я пошла, но оглянулась, ловя обрывки разговора трёх мужчин.

— … ай, брат, оставь мальчика в покое. Пусть живёт, как хочет. Что в этом такого?

— Замир, не лезь в это дело. Я упустил время…

— Отец, я не собираюсь…

Старик, что обгонял меня на шаг, неодобрительно цокнул языком.

— Нелегко быть женой Дамира?

— Женой Дамира быть легко, — я усмехнулась, наклоняясь и срывая травинку, — местами очень даже приятно. Нелегко быть послушной кавказской женой, которая, как оказалось, за мужем не только за Дамиром, но и за всей его семьей.

— Он старается быть примерным и послушным сыном, не всегда понимая, что не стоит слепо угождать даже отцу. Но ты хорошо влияешь на него.

— Я? Хотелось бы мне знать, как это? И верить в то, что это правда. Вот только я так не думаю, это Дамир влияет на меня.

Мы шли вдоль прямых рядов виноградника, не самого большого, что я видела. Но это была частная территория, прилегавшая к заводу. И отчасти становилось понятно, почему земля стала причиной брака родителей Дамира. Размышляя об этом, я старалась отвлечься от тягостного молчания. И от тревоги за своего джигита. Меньше всего мне хотелось быть причиной его ссоры с отцом.

— Твоя семья прилетает сегодня?

— Что? — я снова оглянулась, но Дамира уже не было не только слышно, но и видно. — А, да, у них вечерний рейс. Мы должны встретить их в аэропорту. Думаю, мне лучше остаться на ночь с ними, я соскучилась. Или и на это я должна спросить разрешения?

— Должна, но не у меня, у своего мужа. Это он решает.

— Он, — я усмехнулась. Мой вздорный и упрямый характер не спрятался за

— Если это решение касается большой семьи, то да. Но вам с Дамиром надо устраивать свою жизнь. А нам постараться держаться на расстоянии. В противном случае, — старик вздохнул, — он не захочет потерять тебя. А мы не можем потерять Дамира.

Даже так? Неужели семейство Гириевых готово объявить о капитуляции и вывесить белый флаг? Любимому внуку оставляют его «непокорную русскую игрушку», только бы сохранить пусть и шаткий, но мир в семье? Это из той оперы, где «чем бы дитя не тешилось, лишь бы пальцы в розетку совало»? Видать, сунул. Вот и шандарахнуло джигита, мною.

И только я собралась удовлетворить своё любопытство парочкой бестактных вопросов, как нас настиг Дамир. Точнее, напугал: с налёта схватил меня поперёк талии и, не обращая внимания на визги, закружил на месте.

— Дамир, всё хорошо?

Дед коршуном смотрел на внука. А тот сиял, что начищенное до блеска семейное серебро.

— Всё хорошо,чIехи дах.Спасибо.

— Расскажешь, в чём дело? — я с интересом всматривалась в любимые глаза.

— Потом, сейчас нам надо поторопиться, если мы хотим встретить твоих родителей в аэропорту.

— Кстати, об этом…

И только я собиралась сказать, что хочу остаться на ночь с родными в гостинице, как коварный дед перебил меня:

— Ай, Милана, зачем сейчас говорить? Давай, дочка, поспешим. Мы сегодня все ужинаем в моём доме…

[1] Хва — с лезгинского «сын»

Глава 34

— Я не понимаю, почему я не могла остаться в гостинице с мамой? Или почему мы не могли? — сонная и уставшая, я опиралась на руку Дамира, спускаясь с пассажирского сиденья вместительного минивэна. — Какой смысл возвращаться в дом к твоему отцу? Твоя сестра уже наверняка спит, я разбужу её.

— Все спят, — убеждаясь, что и ворота, и машина поставлены на сигнализацию, Дамир снова взял меня за руку, — идём.

Хихикая, я позволяла вести себя вверх по лестнице. Почему-то это казалось забавным приключением, вот так, в полумраке, пробираться на цыпочках, надеясь, что ни одна ступенька не скрипнет и не потревожит сон обитателей дома. И было странно, что мы миновали площадку второго этажа и не разошлись каждый по своим спальням.

— Куда ты меня?.. — конечно, я догадывалась, куда и зачем именно Дамир направлялся. И кровь бурлила в венах в предвкушении страстного секса. Вот только где?

— Скоро всё узнаешь.

— А если нас застукает твой отец?

— Уверен, он не будет против. Он сам выделил нам эту комнату. Проходи.

Я никогда не была на третьем этаже. Расширенную экскурсию мне никто не устраивал. И сказать, что удивилась, когда Дамир широко распахнул двери большой спальни, не сказать ничего. Стояла и, открыв рот, осматривалась вокруг, почти не слушая, о чём говорил мой джигит.

— Не отрицаю, что на отца повлияли дядя и дед, но и я внёс свою лепту. Прямо сказал, что ценю наши обычаи, уважаю традиции и считаюсь с его мнением. Но в своей семье все решения буду принимать сам, как глава…

Феминистка, жившая во мне и дремавшая на диване с чашкой горячего какао в руках, очнулась ровно после этих слов. Отбрасывая плед в сторону, она резво подскочила и встала в позу.

— Сам? Как глава семьи? Я не ослышалась? Сам⁈

— Да.

Расстегивая манжеты рубашки и снимая с запястья часы, Дамир не выглядел растерянным.

— Я поверить не могу! — всплеснув руками, я уставилась на Дамира. — После всего, чего мы достигли, ты… Нет, такого не будет. Я так не согласна. Или вместе или… Это горный воздух так на тебя повлиял?

— Не понимаю, о чём ты?

— Ой, всё ты прекрасно понимаешь, — я недоверчиво фыркнула, стараясь игнорировать то, как методично Дамир избавлялся от одежды. — Думаешь, я буду вот так безропотно подчиняться и терпеть? Да, мы не совсем типичная семья, и даже пока ещё не семья, и…

Раздетый до боксеров он, с хищной улыбкой направлялся ко мне:

— Как же я соскучился по тебе вот такой воинственной и боевой. И нам обязательно выяснять это сейчас? Недельное воздержание…

— Сейчас, — я отступила, вытягивая перед собой руку, — потому что эти твои отвлекающие манёвры… Ты потом намеренно забудешь. Или мы принимаем все решения вместе или…

— Все решения,къуш? — в один момент я оказалась прижата спиной к твердой груди. Удерживая меня поперёк талии, Дамир накрыл ладонью одну грудь, довольно усмехаясь: даже через легкий шифон платья и кружева лифчика он ощущал, какими твердыми были соски. — Даже если дед соберет всех мужчин семьи?

— Если это будет касаться нашей семьи, — я с шумом втянула воздух сквозь зубы, — да. Иначе никак.

— Обговорим это потом, — он прикусил кожу у меня за ухом, — сейчас раздевайся, живо.

Голос Дамира звучал и грубо, и вкрадчиво одновременно. Колени подкашивались, но я была бы не я, если упустила бы возможность поспорить и немного подразнить.

— Уже поздно, ты так не думаешь? И потом, завтра большой день, и я не хочу выглядеть сонной и уставшей. Так что, просто ляжем спать? Ай!

Меня резко развернули, сначала стиснули попу, давая ощутить животом нехилую эрекцию, а потом расстегнули молнию на спине и быстро стащили платье. Поцелуй не был нежным. Неистовый, настойчивый, нуждающийся. С хрипами, что царапали горло.

— Милана, — меня нетерпеливо толкали к кровати, — ты упрямая, несносная, болтливая пташка, которая сводит меня с ума.

Он помог мне лечь на спину посередине кровати, прямо поверх покрывала. Заморачиваться тем, чтобы разобрать её ни времени, ни терпения не было. Клянусь, меня била мелкая дрожь от желания и предвкушения. Я успела сильно соскучиться по Дамиру, настолько, что думала, что кончу только от одного вида того, как одним слитным движением он снимал боксеры; как гордо и пружинисто рванул вверх его член. И как, кладя руки на мои колени, Дамир широко развёл их в стороны. Вот только я всё ещё оставалась в нижним белье и чулках.

Горячая плоть коснулась ластовицы кружевных трусиков, заставив меня выгнуть спину и что есть силы вцепиться в бицепсы на крепких мужских руках. Дамир растирал моё возбуждение, надавливая с каждым

— Да, Дамир, да, пожалуйста.

Я тянулась к его губам, но смогла задеть только немного колючий подбородок. Целуя меня, Дамир закинул одну ножку на своё плечо, вальяжно сдвинул трусики в сторону, замер, наклоняясь к моему уху и шепча:

— Возможно, завтра ты, в самом деле, будешь выглядеть немного разбитой и уставшей. Но ещё разомлевшей и счастливой. И, возможно, будет немного больно. Но зато все вокруг будут знать, что ты принадлежишь мне, что ты моя. Моя.

С этими словами он резко, одни размашистым движением полностью заполнил меня, вынуждая застонать и в самом деле испытать боль. Но то, как быстро она переросла в чувственную пытку, стирая грани реальности и унося в бездну, немного шокировало.

Всё начиналось с лёгкого, стабильного ритма. С почти полной остановки, когда Дамир был полностью погружён в меня. С горячего дыхания и слов на непонятном мне языке, что впечатывались в кожу. А потом переросло в темп и силу, когда я могла только лежать, неистово мотая головой из стороны в сторону, лепетать что-то бессвязное, царапать спину Дамира и кусаться, сжимая его внутренними мышцами.

— Моя ненасытная девочка. Моя любимая девочка. Моя. Единственная.

Не переставая ритмично двигаться, Дамир положил ладонь на мой затылок, захватив волосы в кулак, немного оттягивая голову назад. Его губы рассыпали бисер поцелуев по шее. А потом настойчивый рот завладел моими губами. Этот поцелуй выжигал воздух в легких. И мне не требовалось никакой дополнительной стимуляции, чтобы оторваться от земли, взлететь и там, в черных и пугающих небесах, рассыпаться звездной пылью, выкрикивая его имя.

— Я думал, ты спишь, — обеспокоенный голос Дамира застал меня врасплох. — О чём думаешь?

Как так? Вроде я старалась лежать тихо, не шевелясь, и дышала ровно, ничем не выдавая себя. Вот только и голос джигита сонным мне не показался.

— Так, ни о чём, — надеялась, что получится отмахнуться, — о всяких пустяках.

Не вышло. Я совсем забыла, что непостижимым образом он умел считывать меня. А может тут имели место какие-то его врачебные навыки? Ну, когда по реакции или отсутствию такой, можно судить о физическом, эмоциональном и каком-нибудь ещё состоянии пациента?

— Милана.

Подавив вздох, я легла на спину, подняла руку, переплетая наши пальцы, и несколько секунд молчала. Ну, правда, мысли, что лезли в голову, были нелепыми, и заострять внимание на них не стоило.

— Ты будешь смеяться или скажешь, что это глупость.

Осторожно высвобождаясь, Дамир повернулся ко мне, подпирая голову согнутой в локте рукой:

— Даже если это будет глупость, смешная глупость, клянусь, я не перестану тебя любить. Ну?

Но я медлила и старалась не реагировать так остро на изучающий взгляд.

— Я думаю, что у нас, в самом деле, огромная страна. Столько национальностей, народностей, и у всех своя самобытная культура, традиции и обычаи. И все уживаются и интегрируют между собой, но при этом сохраняют уникальность. Вот ты и твоя семья.

— И что я и моя семья? — насмешливый вопрос мог и задеть, но я понимала Дамира. Ну, кому посреди ночи приспичит думать о таком?

— Твой дядя переехал, забрал тебя к себе. Но вы, вы не утратили свои корни, понимаешь? Не забыли свой родной язык, своё воспитание. Это удивительно, для меня так точно. Но ещё удивительнее то, что мы вместе. Пусть ты и не всегда готов считаться с моим мнением и принимать ту свободу, к которой я привыкла, но мы пытаемся, — я тоже развернулась, отзеркалив позу Дамира. — Может, есть ещё что-то, обычаи там, о которых мне нужно знать?

— Например?

В лунном свете острые скулы Дамира казались более выразительными. И ярче играла пробивающаяся седина на висках.

— Ну, не знаю. Что-то, что как традиция переходит из поколения в поколение.

— Гостеприимство? Трепетное уважение жены к мужу? — естественно, что я закатила глаза. — Родовой уклад? Это когда под одной крышей проживают несколько поколений. Что ещё? Что имя новорожденному, как правило, дают старшие члены семьи, и, как правило, в честь умерших родственников. Так им передаётся сила, и мудрость, и…

Но я уже не слушала Дамира. Порывисто села на пятки, грозно сведя брови:

— Что? Ну, нет! Этому не бывать, никогда. Никто не посмеет дать имя моему, — я осеклась, — нашему ребенку.

— Хорошо.

Как-то спокойно Дамир отнёсся к моему заявлению.

— И ещё, чтобы ты знал, я уважаю тебя, твою семью, твой народ, но никаких этнических имен.

— И тут согласен, Иван или Василий Дамирович Гириев звучит немного странно. Что ты предлагаешь? Давид?

— Может, — я прикрыла один глаз и насупила нос, — Александр? Вполне интернациональное имя.

— Александр, — мне казалось, что Дамир смаковал это имя, — как великий полководец. Для первенца вполне подойдёт. Имена другим детям тоже будем придумать сегодня?

Я не удержалась и показала язык. Могла и обидеться. Но предпочла праздновать маленькую победу и использовать её себе во благо.

— А если девочка, как бы ты хотел её назвать?

— Сейчас мне в голову не приходит ничего интернационального, — Дамир хмыкнул. — Амина? Или Камила? Сабина?

Сделав глубокий вдох и поёрзав на месте, я зажала ладони коленями. Не знала, как он отнесётся к моему предложению.

— Как тебе София? Только через «о».

Густые брови сошлись на переносице, образуя суровую складку. Дамир приподнялся на вытянутой руке, а потом навис надо мной. Неужели я переступила запретную черту? Назвать дочь в честь его матери, только на более привычный слуху манер?

— Милана, ты, — его голос дрожал, но не от гнева, — ты сделаешь это? — я робко кивнула, кусая щеку. — Ох,къуш, как я могу не любить тебя? Раздевайся! Живо снимай мою футболку.

— А это ещё зачем?

— Затем, что я собираюсь сотворить маленькую Софи внутри тебя немедленно.

Ну твою ж… в голове уже слышался белый шум. Но я должна была сказать. Выставляя руку перед собой, притормозила Дамира:

— Кстати, об этом. Я не знаю, как долго длится действие того противозачаточного препарата, что ты подобрал, но… Может, не будем спешить, а? Нет, я не против, я очень даже за наши занятия любовью. Но,

— И снова ты права,къуш, — Дамир усмехнулся, но сказал что-то на своём родном языке. — Значит, как вернёмся домой, снова пройдём все тесты, и я запишу тебя на приём. Зайдём чуть дальше?

Я понимала, на что именно намекал темный взгляд. Губы вдруг стали сухими.

— Я, я не уверена, что готова. И что соглашусь когда-нибудь. Скорее, поменяю врача.

— Об этом можешь забыть. А в остальном будем двигаться постепенно.

Небольшое замешательство послужило мне на руку. Я сумела легко оттолкнуть Дамира и уложить на спину. Перекинув ногу, оседлала его бедра, наклонилась, оставляя на губах лёгкий поцелуй, а потом медленно, царапая ноготками кожу на груди, сползла вниз, останавливаясь у резинки боксеров. Выгнув бровь, Дамир смотрел на меня.

— Ты уверена?

— Как никогда раньше.

Может, моя бравада со стороны и выглядела глупой, но я не колебалась. В конце концов, пора применить на практике знания, полученные из источников в интернете. Да, я искала информацию на бескрайних просторах всемирной паутины. Конечно, можно было спросить совета у Юльки, но представить, что она делала это моему брату… Фу! Убейте меня сразу. Спросить Дамира, что нравилось ему, и представить, как он занимался сексом с другими. Не знала, что хуже.

И вот что странно, выпуская на свободу Дамира-младшего, имя для него я ещё не придумала, я не испытывала отвращения. И рвотный рефлекс не сжимал горло. Наоборот, мне хотелось попробовать его, и постараться при этом игнорировать любопытный и немного насмешливый взгляд. Пристроив подушку к изголовью, Дамир, закинув руки за голову, наблюдал за мной.

Непонятно почему такие мысли лезли в голову именно сейчас? Например, как такой агрегат, практически достигавший пупка, помещался во мне? И мне совсем чуть-чуть не хватало для того, чтобы обхватить его большим и указательными пальцами.

— Ты растягиваешься, это анатомическая особенность…

— Заткнись. И перестань смотреть. Ты портишь момент. И перестань читать мои мысли.

Дамир хмыкнул и коснулся затылком подушки, когда я решилась провести языком по тёмно-бордовой головке. Капелька смазки оказалась вязкой, но не такой уж и противной. На вкус как хорошо выдержанный твёрдый сыр с ореховыми нотками. Да я, прям, гурман. Хорошо, что джигит не слышал мои мысли. И, вспоминая все советы и наставления, скользя языком по каждой выступающей вене, я постаралась взять его чуть глубже, одновременно одной рукой сжимая крепкий ствол, а другой массируя, как он их там правильно назвал? Тестикулы? Ну, да, согласна, я немного ненормальная, почти идиотка, потому что пыталась доставить удовольствие своему мужчине, одновременно хихикая над собой.

И не знала, уловил ли Дамир это моё несуразное состояние или что-то другое, но его стон и речитатив на лезгинском, удивили. А я не придумала ничего лучше, как, подняв глаза и не выпуская член изо рта, попросить объяснений.

— Милана, — он сгрёб мои волосы в кулак.

В лезгинском языке всего пять гласных, да-да. И около шестидесяти согласных фонем. Практически нет глухих, а силовое ударение падает, как правило, на второй слог. Интернет — незаменимая вещь. И не только в технике минета. С недавних пор это не просто ещё один пункт в списке моих влажных фантазий, это лучше любого афродизиака и медленных прелюдий. Это как эрогенная точка моего мозга, потому что, когда Дамир говорил на своём родном языке во время секса, все мои внутренности сжимались в тугой узел, а маленький комочек нервов наливался кровью и пульсировал так, что я готова кончить в любой момент.

Дело не в этом, а в том, что с моей бубнёжкой с членом во рту, Дамир застонал ещё громче. Я чувствовала, как напряглись мышцы на его бедрах. Слышала, как он выругался, не иначе, и толкнулся в меня.

— Сделай так ещё раз.

Никогда не думала, что его голос может быть настолько хриплым.

— Переведи, — с хлюпающим звуком я, ненадолго, выпустила гордого кавказского парня изо рта. Да, пожалуй, буду звать его так.

— Это не для твоих ушей. Не останавливайся.

Крепче сжимая член в кулаке, я провела ладонью вверх-вниз. Здорово было знать, что сейчас я — главная. И я управляла процессом.

— Научишь меня ругаться на лезгинском?

—Къуш, всевышний мне свидетель…

Минет для любимого мужчины не такое уж и сложное занятие. И мне доставляло удовольствие не просто наблюдать за Дамиром, отмечая, что ему нравилось, а контролировать и его самого, и сам процесс. Я даже вспомнила, чему там учили в умных статьях, чтобы, когда почувствуешь, как набухает член и практически не помещается в рот, расслабиться и взять его глубже. И мне нравилось, когда головка касалась задней стенки горла. И как напрягались мышцы живота под моей ладонью. И да, я хотела, я была готова к тому, что Дамир кончит. Я смогла бы это сделать.

Но внезапно всё поменялось, и я оказалась лежащей на спине. То, что сейчас происходило между нами, это не трах, и не секс. Это любовь. Да, мы занимались любовью. Такой тягучей и сладкой, с примесью благоговения, что я готова заплакать. Наверное, я так и сделала, потому что Дамир наклонился и, не переставая двигаться во мне, слизал солёную каплю со щеки.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, моя проворная пташка.

— А я никогда не смогу насытиться тобой.

Глава 35

Мне казалось, что сегодня всё население небольшого приморского городка собралось в самом большом и известном ресторане. Кавказское гостеприимство, когда каждый мог зайти и поднять бокал в честь именинника, и за столом такому человеку обязательно найдётся место.

Исмата поздравляли, желая ему такого же крепкого здоровья, как коньяк в тех бочках, что стояли в его подвале. И да, я знала, что у одного такого напитка выдержка почти тридцать пять лет. И что был коньяк и тридцатилетней выдержки, эту бочку отец Дамира собирался открыть на нашей свадьбе. Ему желали столько внуков и правнуков, сколько ягод на самой крупной и спелой виноградной грозди. И такого же тепла в семье, какое солнце дарит щедрой земле Дагестана.

Здесь было шумно, многолюдно, но, тем не менее, абсолютно по-домашнему. Когда все друг друга знали, когда разговоры текли рекой. Когда ребятня носилась вокруг, устраивая шумные игры, подбегая к столам и хватая угощения, ведь за это ничего не будет. Когда соседки делились со всеми своими горестями и радостями,

Мы с Юлькой сидели и наблюдали за всем этим не только с удивлением, но и с интересом. А рядом Иллария шушукалась о чем-то с молодой женой Рустама, с которой, как оказалось, они были хорошими подругами.

— Твоя свадьба будет такой же? — Юля толкнула меня плечом, украдкой посматривая на Ярика, что сидел за столом напротив. Кажется, он и Денис прекрасно сошлись с местными молодыми ребятами.

— Хочется верить, что половина родственников Дамира не смогут приехать, — я хихикнула, — вряд ли я вынесу что-то подобное.

— А ты представь, если мы им нашу, традиционную свадьбу устроим? И тамаду позовем, и конкурсы устроим с шариками, апельсинами и карандашами, и бутылками?

— Ага, — от смеха сдержаться было невозможно, — это будет культурный шок.

— Но, скажу тебе, — Юля сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание, — генофонд семьи Гириевых это что-то. Ты только глянь на них. Кто скажет, что отцу Дамира, сколько? Шестьдесят? А деду и того больше. Вот только этот Хабиб, на мать больше похож, и взгляд мне его не нравится.

— Мне тоже. А ещё его наглость, — я даже передёрнула плечами, вспомнив, как на меня смотрел младший брат Дамира, думавший, что этого никто не заметил. — А вот мама подружилась с тётей Нико, а дядя Паша, как ни странно, с дедом Аламом. Не удивлюсь, если он виноград начнёт на даче выращивать, уж очень интересовался.

Мы могли ещё долго сидеть и болтать, но всё изменилось, когда в зал вошли музыканты. Народная мелодия, которую создавали инструменты, названия которых я не знала, трогала душу. Без оркестровой обработки она раскрывала свободу и величие этого края, его первозданную красоту. Можно было закрыть глаза и легко представить, что ты стоишь у самой границы равнины, над тобой бескрайнее синее небо и яркое солнце, за спиной зеленые холмы и Каспийское море, а прямо — сизые, скалистые, напоминающие горцев в бурке и с белой папахой на голове, подножия Большого Кавказского хребта. И ты можешь раскинуть в стороны руки, задрать голову, наполняя лёгкие чистейшим воздухом и крикнуть. И тебе будет вторить эхо.

Но не это главное. А то, что едва зал наполнился ритмичной мелодией, как гости начали вставать со своих мест и в буквальном смысле слова пускались в пляс. Никого не надо было звать и приглашать, старые и молодые, парни и девушки, малышня, что до сего момента просто носилась непонятно, где, постепенно заполняли всё свободное пространство. Как будто в этом танце они открывали свою душу. Лезгинка. Где девушка, словно лебедушка, расправив руки-крылья, плавно скользила по полу, не отрывая от него стоп. И парень, важным гусем выпятив грудь, ходил вокруг неё, отбивая ногами один ритм с ударными.

— Красиво, — я завороженно наблюдала за происходившим, отмечая, что никто никого не касался руками.

— Да, — Юля улыбнулась, а потом наклонилась ко мне, — Ланка, я поговорить с тобой хотела. Ты мне так нужна.

— Что-то случилось? У тебя и Ярика всё в порядке?

— Да, но… не сейчас, шумно очень. Давай сразу, как только домой вернёмся, встретимся.

— Конечно, не вопрос, можем даже девичник устроить, как в старые добрые.

— Когда я на ночном дежурстве, пожалуйста, — мы резко обернулись на голос Дамира, он так неслышно подошел к нам со спины.

Но ещё больше удивило то, что он сел рядом со мной и взял за руку. Некоторое время я, буквально открыв рот, смотрела на него.

— Дамир, всё в порядке? Не думаю, что твой отец…

— Всё в полном порядке,къуш. Мы весь день соблюдали его правила, так что сейчас можно расслабиться. Я соскучился.

Он кивнул Ярославу, что подошёл к нам, и улыбнулся Юле, когда та, вслед за своим парнем, присоединилась к танцующим. Мой брат не обнимал мою подругу, просто держал её за руки, топчась на месте. Но это смотрелось очень мило. А мне хотелось опустить голову на плечо Дамира и почувствовать, как его дыхание пряталось в волосах на макушке. Но, нельзя. Глупые традиции. И всё, что оставалось, это просто сидеть и смотреть.

— А ты умеешь танцевать?

— Милана, — Дамир фыркнул и указал подбородком на маленьких мальчишек двух-трёх лет, что с энтузиазмом отплясывали наравне со взрослыми, — это у нас в крови.

— Тогда, — я оживилась, — потанцуй…

Но договорить не успела. В поле нашего зрения возник Хабиб. Точнее, он встал прямо перед нами.

— Брат, я хочу твою Милану, — мне казалось, что он специально сделал длинную паузу, самодовольно наблюдая, как напрягся Дамир, — пригласить на танец. Позволишь?

Не знаю, что Дамир собирался ему ответить, но, судя по тому, как сильно сжал мою ладонь, и как выпрямил спину, ничего хорошего. И тогда вмешалась я. Робко улыбаясь, цокнула языком:

— К сожалению, я так не умею. Спасибо, но лучше посижу, чтобы не позорить ни тебя, ни себя, ни Дамира.

— Ни за что не поверю, что ты не умеешь двигаться, — то, как он хмыкнул, явно намекая не только на лезгинку, разрушило наш уютный мирок. — Разреши своей девушке потанцевать со мной.

— Жене, Хабиб, жене.

Дамир прокашлялся и был готов подняться с места, вот только для чего? Для того, чтобы устроить драку с братом на дне рождения отца? И чтобы я стала причиной этой драки? Могла ли я допустить такое? Ответ очевиден.

Поворачиваясь к Дамиру, я выдавила из себя улыбку:

— Я потанцую с твоим братом, если ты не против, — и, наклонившись к уху, добавила, — но это ты первым должен был пригласить меня. Мне хочется танцевать с тобой.

— Я исправлюсь, пташка, — нехотя, он отпустил мою руку, — танцуй для меня.

Впрочем, так я и делала. Двигаться мелкими шажками на полупальцах, не отрывая своего взгляда от Дамира было легко. Это шло от сердца. Ровно до того момента, как Хабиб, отбивая ногами сильный ритм, практически вплотную не приблизился ко мне.

— Мой брат танцевал так для тебя? — растерявшись, я покачала головой. — Он кружил вокруг, как гордый орёл?

Я остановилась, не зная, что мне делать дальше, как уйти, не привлекая внимания и не обидев Хабиба. Но он не отступал, наоборот, наступал, вынуждая меня ретироваться.

— Он очерчивал свою территорию? А?

—

— Нет, мой везунчик-брат что тот телёнок, который пасётся на двух лугах.

— Ты не прав.

Рука Дамира тяжело опустилась на плечо брата. И я не сомневалась, что он слышал короткий монолог.

— Уйди.

— Уйти? — Хабиб резко развернулся и сжал кулаки, — да я бы и ушёл, но ты опередил меня. Ты живёшь моей жизнью. Может, и я бы хотел уехать отсюда и жить иначе. Но долг обязывает. Меня, не тебя. Это мне за тобой объедки доедать приходится, и то не всегда.

— Что ты имеешь в виду?

— Не у меня спрашивай, у отца и деда, — я беспокойно оглядывалась по сторонам, прячась за спиной Дамира и так, на всякий случай, вцепившись в его плечо. Но со стороны, наверное, всё выглядело, словно два брата просто разговаривают. — Тебе всё с рук сходит. Вот только мне, за то, что я тут с ними жить вынужден, солнце ярче не светит.

— И поэтому ты вокруг моей жены петухом ходишь?

— Пока ещё она не твоя жена, всё может случиться.

Дамир сжал кулаки и беспокойно огляделся по сторонам. Мне было важно отвлечь его, придумать что-то, что переключит его внимание или успокоит. К чёрту все эти правила, обычаи и традиции, я готова запросто обнять его и поцеловать на глазах у всех. И если бы не Исмат, что уверенной походкой двигался в нашу сторону, я бы так и сделала.

— Мои мальчики, — отец встал между сыновьями, кладя руки им на плечи. И по тому, как вздрогнули братья, можно было не сомневаться, что он поспешил сюда не зря, — мои львы.

— Львята, отец, — Хабиб усмехнулся, — Лев у нас Аслан, ты даже имя дал ему соответствующее. Интересно, а моё имя? [1]

— Тебе имя выбрала мать, сынок, и я не был против. А сейчас, — он сильнее надавил на плечи своих мальчиков, — вы обнимитесь и больше не будете привлекать внимания гостей.

— Хорошо, отец, — Дамир вымучил улыбку, а я отпустила его руку и отошла на шаг, — и, если ты не против, мы с Миланой пойдём. Нам надо успеть собрать вещи.

Мы собирались улететь завтра, после большого прощального обеда.

— Сначала сделаем общее семейное фото, — он подтолкнул братьев друг к другу, шагнул ко мне, но не переставал наблюдать за «примирением». — Дочка, — Исмат взял меня за руку и посмотрел на кубачи — браслет с бирюзой на моём запястье. — Сафи очень любила его, рад, что и тебе эта безделушка понравилась.

— Да, спасибо.

А что ещё я могла сказать? Тряхнуть этого мужчину-скалу и спросить, почему он упрямо игнорирует тот факт, что единокровные братья до сих пор враждуют между собой, а их отец только и может, что раздавать указания, не пытаясь разобраться в причине этой вражды? Но кто я такая? По мнению гордых кавказцев, всего лишь женщина. Так-то терять мне нечего, но не на людях. А вот завтра… Но Исмат прервал поток моих мыслей, нежно притянул к своей груди, обнял, и прошептал:

— Береги моего мальчика и позаботься о нём.

Беречь этого мальчика. Легко сказать, сейчас я даже не знала, как к нему подступиться. Проще говоря, на какой козе подъехать. Этот упрямый восточный мачо шагал к дому с отрешенным видом, никого и ничего не замечая вокруг, и полностью погрузился в свои мысли. Весёлый вечерок мне предстоял, ничего не скажешь.

И даже в нашей комнате он сразу сел в кресло, широко расставив ноги. Локти упёрты в колени, ладони сложены домиком, — да, звучит как инструкция по йоге для позы «размышляющий джигит, который просит оставить его в покое». Но не на ту нарвался, я обязана его разговорить. Протянув руку, я потрясла запястьем перед лицом Дамира, намекая на то, чтобы он помог расстегнуть браслет.

— Что Хабиб имел в виду, когда говорил, что тоже хотел бы уехать и жить иначе? Разве он не может так сделать? Вы же ровесники.

— Как правило, младший остается жить в доме родителей и заботится о них до самой… Он не может уехать и бросить мать и отца. Свою жену он приведёт в отчий дом, который потом достанется ему. И я никогда не задумывался об этом. Так заведено. И Хабиб обязан исполнить свой сыновий долг в отношении отца. Но дед?

— Думаешь, он оставит его?

Я сняла платье и стояла в паре шагов от Дамира только в нижнем белье и чулках, и «нулевая» реакция джигита мне не нравилась. Я рассчитывала на бурное и страстное продолжение вечера, но чёртов Хабиб и тут всё испортил.

— Нет, дед не останется один. Есть мой отец, есть дядя Замир, есть я. И это я обязан…

Зелёно-карие глаза хоть и были направлены на меня, но смотрели, что называется, мимо. Нет, я понимала душевные переживания своего джигита и была готова поддержать его, но чуть позже. И я не верила в то, что собиралась сейчас сказать, но, ладно. Шумно вздохнула и зажмурилась на миг, набираясь смелости, хотя мои слова были искренними и честными.

— Если это так важно для тебя, — я села на пятки перед Дамиром, — давай переедем сюда, к твоему деду. Ну, или можем попытаться уговорить его переехать к нам. И тогда, — я закатила глаза, — да, нам нужен будет дом, а не таунхаус.

Дамир напрягся и подался ко мне. Взял в ладони моё лицо и на выдохе произнёс:

— Ты серьёзно? Ты сделаешь это?

— Да. Конечно, я больше надеюсь на то, что твой хитрый дед согласится на второй вариант. Кстати, надо бы узнать, в наших широтах возможно вырастить виноград? Настоящий, а не декоративный.

— Милана…

Вот теперь Дамир потянулся ко мне. Но только я не хотелаблагодарногосекса. Или секса в благодарность. Поэтому, опираясь о колени Дамира, быстро встала, постаравшись не столкнуться с ним лбами.

— День был долгим, — я отступала к комоду; развернулась, выдвинув ящик и достала из него свою короткую майку, — переоденусь, в душ и спать.

— Снова играешь со мной?

Откинувшись на спинку кресла и расслабившись, Дамир наблюдал за мной, довольно ухмыляясь.

— Нет, — я сняла бюстгальтер, позволив горячему взгляду несколько секунд путешествовать по моему телу, а

Я собиралась, озорно виляя попой, сбежать в ванную. Но, то ли резко развернулась, то ли Дамир действовал на меня так, схватилась за край комода, стараясь не упасть. Комната и всё вокруг, вдруг, закружились перед глазами.

— Ой…

— Милана, — Дамир уже был рядом со мной, удерживал за плечи и сканировал изучающим взглядом, от которого меня бросало в дрожь. — Ты как? Что случилось?

— Ничего, уже всё в порядке.

Но меня усадили на кровать и профессионально измеряли пульс и рассматривали, не расширены ли зрачки. И я хихикнула:

— Ещё лампу мне в глаза направь и устрой допрос с пристрастием.

Но шутку не оценили.

— Всё, хватит потакать тебе всегда и во всём. Как только вернёмся домой, ты пройдёшь полное, слышишь, полное медицинское обследование! То обмороки, то теперь голова кружится. Ты пила вино?

— Нет, не пила. Возможно, это потому, что я почти ничего не ела?

Зря я это сказала, ой, зря. Я даже голову втянула в плечи под цепким взглядом строгого доктора.

— Вот! Вот поэтому, — он что-то говорил на своём родном языке, только меня это не пугало, а, наоборот, заводило, — правила, обычаи… когда я рядом, я могу тебя контролировать, и это главное.

— У тебя бы не получилось, потому что ты не стал бы вытаскивать мелко порубленную кинзу из, практически, всех блюд, так что… Перестань ворчать и, — несильно прикусила колючий подбородок, — научи меня ругаться на лезгинском.

— А больше ты ничего не хочешь?

Дамир хмыкнул, но я видела, что его злость и тревога отступили.

— Хочу, — я встала на четвереньки, лицом к своему джигиту. — Сейчас я очень хочу своего доктора. Мне необходим осмотр.

— Полный? — Дамир усмехнулся, принимая мою игру.

— Самый полный, какой только может быть. А если ты будешь в очках, то… обещаю быть послушной девочкой. Или плохой. Как тебе больше нравится?

— Кого я создал? — выразительно выгибая брови, Дамир шутливо качал головой. — Ложись на середину кровати, быстро. Чулки не снимай, а вот от майки можешь избавиться, моя любимая пациентка.

Я сжимала колени, надеясь немного ослабить пульсацию между ног. Наблюдать за тем, как Дамир медленно снял пиджак и повесил его на спинку стула, а потом так же медленно закатал по локоть рукава рубашки, было выше моих сил. А уж когда он избавился от часов и взял с прикроватного столика свои очки в черной роговой оправе, я была готова кончить. Но чтобы окончательно добить меня, он взъерошил волосы так, что несколько непослушных крупных локонов упали на лоб.

— Нет,къуш, нет, — он неодобрительно цокнул языком, — ноги расставь как можно шире и не смей трогать себя. Руки за голову. Сегодня ты вся моя, и сделаешь и примешь всё, что я тебе дам.

Сердце бешено билось, а в голове шумело так, что смогла только кивнуть.

— Ну-с, приступим, — он сел на колени между моих ног и потёр ладони, — так что вас беспокоит?

— Ух, ты ж, весьма профессионально, — я облизала пересохшие губы, — ну, ладно. А как к тебе обращаются в клинике? По имени и отчеству илигосподин доктор?

— По имени и отчеству, иногда простодоктор, — Дамир наклонился к моему уху, — но, если ты назовёшь менягосподин докторещё раз, клянусь, я в ту же секунду буду глубоко в тебе. Так продолжим осмотр или?..

Нежные, трепетные касания никак не вязались с тем огнём, что горел в темных порочных глазах Дамира. Наши взгляды переплелись в то время, как его руки так сладко и одновременно страстно оглаживали изгибы моего тела. Задержались на грудях, наслаждаясь их тяжестью и играя с жемчужинками сосков, что я невольно выгнула спину и застонала. Только прикосновения, но такие горячие, заставлявшие испытывать нетерпение.

— Дамир, пожалуйста, не медли.

— Не медлить? — он хмыкнул. — Я должен провести пальпацию. Это важный метод медицинской диагностики.

— Скажешь что-то такое заумное ещё раз, и я…

— Лежите спокойно, Милана Игоревна, и позвольте мне продолжить осмотр. Итак, — теплые руки медленно опустились на живот, — на чём я остановился?

Его коварная улыбка сводила меня с ума. Я ёрзала и кусала губу, напрашиваясь на большее и в тайне надеясь, что своим поведением не выдам порочных мыслей, что роились в голове. Как он там сказал, что сделает всё, что захочет? Так чего медлил?

Но Дамир прервался, расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке, снова потер ладони, будто согревал их, а потом продолжил, комментируя все свои действия. Ох, мамочка, ну кто так делал? Я закрыла глаза, готовая тонуть в мягких невесомых облаках. Это заводило даже больше, чем его лезгинский.

— Кладём обе руки на живот в районе пупка так, чтобы ногтевые пластины соприкасались. Мягко надавливаем, проверяя тонус и внимательно наблюдая за реакцией пациента. Теперь левая рука лежит неподвижно, а правая ощупывает… Моя плохая девочка, не знал, что это заводит тебя так сильно. Порочная пташка, лежи тихо и перестань стонать, — я чувствовала довольную усмешку в голосе Дамира, но поделать с собой ничего не могла. Что будет, когда он начнёт пальпацию внутри меня, я боялась представить. — Теперь правая… Нет, подожди, ещё раз, — вдруг его голос стал очень серьезным: — Сделай вдох и медленный выдох, расслабься.

— Зачем?

— Я должен убедиться.

Я открыла глаза и внимательно смотрела на пальцы своего греховного доктора, что ощупывали мой живот вокруг пупка со всех сторон. Потом внезапно ухватился за резинку моих трусиков и рванул её так, что ткань затрещала и порвалась. Отбросив ненужную уже тряпочку в сторону, Дамир раскрыл припухшие складочки:

— Такая влажная, что даже смазка не нужна.

Его пальцы легко скользнули в меня, наполняя и растягивая, и вызывая шквал эмоций. Я вцепилась руками в подушку и подалась к нему, не сдерживая стон. Ну почему он медлил? Почему только пальцы? Но он сильнее надавил на низ живота, тем самым давая понять, чтобы я лежала спокойно. Как будто это так легко, когда все эти манипуляции творили со мной невероятные вещи. На какой-то миг Дамир замер, опустил голову и улыбнулся. Но уже через секунду строго смотрел на меня:

— Милана, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Сказать? Что мне надо

Я едва не расплакалась, когда пальцы Дамира покинули меня, оставляя ни с чем. Я была на грани, была близка к тому, чтобы увидеть небо в алмазах. Так какого лысого ёжика?

— В другой раз, я бы отшлёпал тебя за сквернословие, — легкие, почти невесомые поцелуи, бисером рассыпались по моему лицу, — но не сегодня. Иди ко мне, моя маленькаякъуш. Моя единственная, любимая девочка. Ты получишь меня, всего, на всю нашу долгую жизнь. А я получу тебя.

Почему вдруг всё так резко поменялось? И когда он успел полностью раздеться? Теперь я была сверху, медленно опускалась, наслаждаясь каждой выпуклой веной на таком твердом члене. Самый удивительный, самый непредсказуемый мужчина на свете, которого я никогда не смогу понять и разгадать полностью. Готовилась к страстному, бурному, бешеному сексу. А получила море любви, заботы и нежности, море чувственной ласки. И все алмазы с неба осыпались на меня. Я чувствовала себя самой любимой, самой желанной, и самой счастливой на свете. И заснула в крепких объятиях, под мягкий шепот на непонятном мне языке. Но в полной уверенности, что вот с этого момента всё в нашей жизни будет хорошо. Просто замечательно.

[1] Хабиб — арабское мужское имя со значением «любимый, дорогой»

Глава 36

Почти собранный чемодан лежал на кровати, а я сидела рядом и лихорадочно вспоминала, всё ли упаковала и ничего не забыла. Эх, права была моя бабушка, когда говорила, что лучше составить список и вычеркивать из него пункты. Но, куда там, когда Дамир ходил за мной по пятам. И таких заботы и внимания я понять не могла. Конечно, было приятно, с одной стороны, но и невероятно бесило, с другой. Вот и сейчас он стоял, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за мной. И я не выдержала:

— С тобой всё в порядке?

— В полном, — джигит широко улыбнулся. Но с места не сдвинулся, — к чему ты спросила?

— Тогда что не так со мной? Ты всё утро буквально преследуешь меня. Спустись вниз, помоги отцу, брату, организуй очередной приём «московского доктора», только… не вторгайся в моё личное пространство. И, согласись, но утром, когда ты пошёл вместе со мной в ванную, это уже перебор. И как я только смогла тебя вытолкать? — но я отвлеклась. — Так, джинсы, толстовка, кроссовки… Ты поедешь в аэропорт прямо так? — Дамир кивнул. — Наши куртки? Ты посмотрел прогноз погоды? Дома очень холодно? И документы! Это самое главное.

— Дома терпимо. С самолета мы сразу в машину, замёрзнуть не успеешь, — мы оставили вишенку на платной парковке в Домодедово, — документы и билеты у меня. Хватит так переживать и паниковать. Перепады настроения, — Дамир обнял меня со спины, упираясь подбородком в ключицу, — сейчас типичны, но непривычны. Если ты готова, мы можем спуститься.

Я кивнула, хотя, сказать по правде, идти никуда не хотелось, ни на какой «прощальный» обед. И пусть здесь собирались только самые близкие родственники Дамира, я бы предпочла остаться. А лучше сразу рвануть в аэропорт. Сейчас я завидовала маме и дяде Паше, — они улетели домой ранним рейсом. Это я еще могла побыть пару дней дома, а маму ждали на работе завтра.

Под навесом уже был накрыт стол. Рядом, в хьаре[1] полыхал огонь и выпекались чуреки. От большого мангала, за которым стояли отец Дамира и дядя Замир, исходил аромат мяса, и у меня уже потекли слюнки. Здесь снова все были заняты делом: Зара следила за хлебом, Иллария и жена Рустама суетились вокруг стола и помогали тёте Нико в готовке. Дед Алам возился со старшим правнуком, а рядом с ним, с младенцем на руках, сидела жена его старшего внука. Аслан о чём-то разговаривал с Рустамом, и Дамир присоединился к ним. Не у дел осталась только я. Мне, честно говоря, лезть со своей помощью не очень-то и хотелось.

Приподнимая вытяжку мангала, Исмат взял сразу несколько шампуров и одобрительно цокнул языком:

— Еще минута и всё. Зара? У вас там всё готово? И ты не знаешь, куда я блюдо дел? Я же его с собой брал.

— Ты с ним в подвал спускался, а вернулся без него.

Я видела, как он осматривался вокруг, отыскивая того, кто сможет прийти на помощь. И добровольцем стала я.

Надо же было внести хоть какую-то лепту в этот семейный обед.

— Я принесу, где вы его оставили?

— Помнишь стеллажи с вином, дочка? — Исмат улыбнулся мне. — На столе, кажется, там поставил и забыл.

— Хорошо, я быстро.

Я прекрасно помнила этот подвал, вход в который был сразу за летней кухней. Большая тяжёлая дверь, выключатель с правой стороны на уровне опущенной руки, несколько ступеней вниз. Сначала небольшие дубовые бочки по обеим стенам с домашними вином и коньяком. Потом дверь, за который собственный дегустационный зал, в центре массивный стол. Вот так устанешь от домашних дел и хлопот, спустишься сюда с гроздью винограда, достанешь из холодильника сыр, прихватишь со стены бутылочку вина и… И пусть весь мир отдохнет. Интересно, а у нас, в будущем доме, можно будет устроить такой же? А что? Собственный бар, и никуда с подругами идти не надо, все под рукой.

Я открыла дверь в зал, включила свет и увидела на столе не только большое керамическое блюдо, но и несколько бокалов и начатую бутылку. Наверняка дед и оба его сына успели снять пробу и по достоинству оценить вкус молодого вина. На этикетке значился прошлый год, но вот что удивительно, это было вино из коллекции Илларии, её новый купаж с нотками корицы и местных апельсинов. И, судя по тому, что бокалы были пусты, а в бутылке оставалось не так уж много напитка, вино им понравилось.

Представляя, как шепну эту новость на ухо Лари, я не смогла сдержать улыбку. Но губы растянулись ещё шире, когда я услышала, как открылась дверь в подвал и кто-то, (хотя и гадать не надо, кто именно), спускался ко мне.

— Перестань меня опекать, — я усмехнулась, — да,

Я повернулась к двери, и улыбка медленно сошла с лица:

— Хабиб? Что ты тут?..

Он надвигался на меня, сверля хищным взглядом, словно коршун, нацелившийся на лёгкую добычу.

— Уже перестал надеяться застать тебя одну.

— Застать меня одну? Зачем?

— Затем, что я хочу тебя.

Говорят, что страх и возбуждение идентичны, что это оттенки одного и того же чувства. Наверное. Но сердце в груди грохотало точно так же, как если бы сейчас тут был Дамир и пытался соблазнить меня. Ноги подкашивались, я чувствовала, как холодели кончики пальцев, как морозный озноб сковывал не только тело, но и разум. А в голове звенел белый шум. Я буквально оцепенела, тупо смотря, как Хабиб нагло приближался ко мне. Впечаталась попой в край стола, и отклонялась, надеясь увернуться.

— Давно мечтал об этом. С того мгновения, как увидел тебя в ресторане дяди Замира. Мне пытались сосватать невесту Дамира, ту, которую ему нашёл дед. Но её семья передумала, видите ли, они рассчитывали, что их драгоценная доченька будет женой уважаемого доктора и уедет из села. Я ей не пара. Плевать. А вот ты, — я зажмурилась, ощущая горячее дыхание у своего лица. Дернула головой, не желая терпеть руку Хабиба на горле. — Тебя я хочу. Хочу понять, что в тебе такого, что мой тупой братец готов пойти против семьи. Что дед и отец приняли тебя, лишь бы драгоценный сыночек…

Только не плакать, не показывать свой страх и свою слабость. Я пыталась сообразить, что мне сделать, чтобы остановить Хабиба. Вступить с ним в спор? И почему никто не заметил, что он пошёл вслед за мной? Хотя, никто и не видел его во дворе дома. И мне страшно было подумать, что могло произойти дальше.

Но когда одна ладонь Хабиба накрыла мою грудь, а другая сжала бедро, новая волна страха парализовала сознание.

— Нет, Хабиб, не делай этого, пожалуйста.

— Давай, проси, — он нагло хмыкнул в ответ, — мне нравится, когда меня просят.

— Если, если Дамир узнает о том, что ты собираешься сделать…

— Я непросто собираюсь, я сделаю, — длинные пальцы сжали мою челюсть, вынуждая посмотреть в глаза Хабиба. — А мой братец не узнает, потому что ты ему ничего не скажешь.

— Он, он пойдёт меня искать. Ты плохо знаешь Дамира. И если он увидит…

— Пусть видит. Я хочу этого. Хочу унизить его ещё больше. Ненавижу его, а ты всего лишь орудие мести, которое я хочу трахнуть.

— Хабиб, пожалуйста, перестань, пусти.

Я пыталась сжать ноги как можно сильнее, пыталась оттолкнуть его от себя, даже умудрилась лягнуть Хабиба по голени. Но сделала только хуже. Нет ничего страшнее и неуправляемее разъярённого мужика. В ответ мне прилетела смачная пощечина, такая, что искры из глаз посыпались. Слёзы потекли по щекам, но сдаваться я не собиралась даже тогда, когда одним рывком Хабиб порвал платье на моей груди, а потом приподнял, усадил на стол и подтолкнул по нему, задирая подол юбки. Треск рвущихся колготок, противные, тошнотворные прикосновения. Но я упорно искала выход. Шарила руками за головой и брыкалась. Столкнула бутылку и бокалы, надеясь, что этот шум услышат на улице, совершенно упуская из виду, какие толстые стены в этом доме. Но когда нащупала край того самого блюда, за которым пришла сюда, поняла, что это мой единственный шанс. Я не знала, где взяла силы. Наверное, это всё адреналин. Поднимая огромную керамическую тарелку, я, со всего маху, треснула ею по голове Хабиба. Тот застонал, обмяк и повалился на пол.

Не теряя ни минуты, пытаясь устоять на трясущихся ногах и поправляя разорванное платье, кинулась к выходу. Не удержалась, оглянулась у самой двери, и увидела Хабиба с разбитой в кровь головой. Осколки посуды и злосчастного блюда. Долго дергала ручку двери, скуля и не понимая, почему она не поддаётся, пока не догадалась толкнуть её плечом. И только когда поток холодного воздуха коснулся моего лица, облегчённо выдохнула и зарыдала, не обращая внимания на то, как все замерли и уставились на меня.

— Простите, простите меня, я не хотела.

Первым ко мне кинулся Дамир, на ходу снимая пиджак и накидывая его мне на плечи.

— Милана, что случилось?

— Я не хотела, — я рыдала, вцепившись намертво в рубашку Дамира, — не хотела… это он… я убила его… и разбила ваше блюдо, — отыскала глазами Исмата и извинялась перед ним, — разбила…

— Плевать на это блюдо. Ты поранилась? Что у тебя с лицом? — уверенным и профессиональным жестом Дамир положив руку мне на подбородок, на свету рассматривал ссадину на щеке, — и платье порвала.Къуш, что случилось?

— Давай уедем отсюда, пожалуйста, — от крупной дрожи, что сотрясала тело, я заикалась, — я хочу домой, сейчас.

— Да, конечно, только объясни…

Но объяснения не потребовались. Шатаясь и держась за разбитую голову, из подвала вышел Хабиб. Я не хотела смотреть, но невольно повернулась в его сторону. И встретилась со злобой и ненавистью, что полыхали в чёрных глазах.

— Эта русская сука едва не убила меня. Напала…

Пчелиный рой ожил, загудел одновременно, размахивая руками и переводя взгляд с меня на Хабиба. Этих пчёл, говоривших на своём языке, много, и мне никто не поверил бы, как бы я не пыталась оправдаться. И это угнетало. Но больше пугало то, что мне не мог не поверить Дамир.

Истошный вопль заставил всех разом замолчать:

— Ай, мой мальчик, — Зара, причитая, усадила сына на стул и суетилась вокруг него, пытаясь полотенцем остановить кровь, — Дамир, что ты вцепился в эту девку? Она покалечила твоего брата. Ты же врач, иди помоги… Так и знала, что от этой чужачки будут одни проблемы.

Но мой джигит не сдвинулся с места. Только крепче обнял, целуя в макушку.

— Он ничего не успел сделать? Скажи мне, не бойся, я должен знать.

— Пытался, но я… думала, что убила его. Прости меня.

Если бы я могла стать невидимкой, а ещё лучше, закрыть глаза, оторвать лепесток с волшебного цветка, и загадать желание, что хочу сейчас же оказаться дома. Ощущать спиной колючие взгляды родни Дамира не просто неприятно, это унизительно. И мучительно больно.

— Я верю тебе, — не обращая ни на кого внимания, он нежно поцеловал меня в лоб.

— Почему? — ничего не понимая, я смотрела в зелёно-карие глаза. — Ты? Ты отказываешься от меня?

— Нет, никогда. Я хочу тебя защитить.

— Дамир, что ты копаешься? Ждёшь, пока мой мальчик истечет кровью? Исмат, скажи ему.

Я вздрогнула от громкого окрика Зары. Вот только Дамира это не испугало.

— Вызывай скорую. Пока твой мальчик не объяснит мне, что произошло в подвале, я и пальцем для него не пошевелю. Почему у него расстёгнута ширинка, а у моей жены порвано платье?

— А если, — я нерешительно посмотрела на сурового джигита, — если он… если рана слишком…

— Значит, эта мразь сдохнет, как последняя собака.

— Дамир! Он твой брат.

— Брат, отец? Брат? Ты уверен в этом? Разве брат поступит так с братом? Вы молчите и делаете вид, что ничего не произошло, хотя прекрасно обо всём догадываетесь. Боитесь произнести вслух? Думаете, если Господь не услышал, так и не увидит? А когда услышит, то что? Гнев свой на вас обрушит? Традиции, обычаи… Хабиб пытался изнасиловать Милану. Мою жену.

Казалось, Исмат только сейчас понял то, что было очевидно для всех, как только Хабиб поднялся из погреба.

— Хабиб? — голос главы семейства дрожал. — Это… правда?

— Она сама спровоцировала меня.

— Ай, Зара, ай! — тётя Нико всплеснула руками. — Это всё твоё воспитание. Во всём потакала мальчишке, ещё и Исмата накручивала. И что теперь? Он опозорил весь род.

— Все беды от этой девки, — мачеха Дамира показывала на меня пальцем, — так и знала, что добром это не кончится. Не надо было давать разрешения на этот брак, не надо было привозить её сюда…

— Замолчи, Зара.

Я видела, как встал дед Алам, и как тяжело опираясь на трость, шагнул к невестке. Дамир обнял меня за плечи и развернул к дому:

— Пойдём,къуш, нам надо ехать.

[1] Хьар — лезгинская квадратная печь для выпечки хлеба

Глава 37

— Куда мы едем?

Я рассеянно смотрела в окно. Мы проезжали мимо ресторана, где вчера отмечали день рождения отца Дамира. Тогда я думала, что почти наладила отношения со всеми его родственниками. А вот сегодня, словно побитая собака, уезжала.

— Я сниму номер в гостинице, — Дамир сжал мою руку, — а потом мы с Рустамом вернёмся.

— Вернётесь? — я встрепенулась, косясь на Рустама, который сидел за рулём минивэна. — Что значит, вернётесь? Ты оставишь меня в гостинице, а сам?

— Милана, так надо.

— Знаешь, что мне на самом деле сейчас надо? Чтобы ты был со мной. После всего, что случилось я нуждаюсь в тебе.

— Я знаю, но…

— Милана, — остановившись у входа в отель, брат Дамира развернулся к нам, — пойми, нам надо вернуться. Нельзя спустить такое на тормозах. Хабиба надо наказать. Во-первых, он посягнул на честь женщины. Руку на тебя поднял. А, во-вторых, ты жена его брата. Он семью опозорил.

— И что вы собираетесь делать? Вы же не убьёте его?

— Нет, что с ним делать, решат дед и отец.

— Это же и меня касается, разве нет? — я взяла Дамира за руку. — Почему ты увёз меня, словно это я виновата в том, что произошло? Зачем мы вообще уехали? А если он, если все поверят ему?

— Не поверят, — Рустам зло поджал губы, — это не единственный раз, когда он… На вашей помолвке… если бы не мой отец и не его знакомства, Хабиба бы упекли минимум на пятнадцать суток. И никто не считает, что ты виновата, нет. Мы хотим защитить тебя, оградить ото всего.

—Къуш, давай не будем терять время. Я сейчас сниму номер, закажу тебе обед и горячий чай. А ты примешь душ, поешь, и будешь ждать меня. Хорошо?

— Я подумаю.

Всё, чего хотелось на самом деле, это вернуться домой. Забраться в постель, укрыться с головой одеялом, и лежать.

На стойке регистрации я первой успела схватить ключ от номера и свой паспорт. Постаралась проигнорировать усмешку Дамира и пошла к лифту, не оставляя ему иного выбора, кроме того, как взять чемодан и шагать за мной.

— Милана, — едва переступив порог комнаты, Дамир взял меня за руку и потянул на себя, — я же могу рассчитывать на тебя и твоё благоразумие? Пожалуйста, не делай глупостей.

Обида разъедала уголки глаз. Да, возможно, эгоистичное желание, но плевать мне было на Хабиба и всю семью Исматовых. Мне прямо сейчас был необходим Дамир и его объятия. И слова утешения, что всё будет хорошо. Я выдернула руку из цепкой хватки и отошла на пару шагов.

— И что, никакой подстраховки с твоей стороны?

— В смысле?

— Ты же мастер накачивать меня успокоительными. Так давай! Может, вот именно сейчас они мне необходимы, чтобы забыть всё, отключиться.

— Нет, пташка, — ему хватило одного шага, чтобы сократить расстояние между нами. Дамир взял в ладони моё лицо, и смотрел так нежно и заботливо, — только душ, чай и сон. Я люблю тебя. И я постараюсь всё уладить как можно быстрее.

Он ушёл. А я схватила с дивана маленькую подушку и пульнула в закрытую дверь.

— Пошёл ты к чёрту! Не делать глупости и быть благоразумной? Как? Как это сделать, когда ты нужен мне здесь?

Размазывая слёзы, я вкатила чемодан в спальню и, бросив его на кровать, стала рыться в аккуратно сложенных вещах. К чёрту обед и горячий чай. К чёрту Дамира и его семью. У меня была идея получше: спуститься в бар и заказать себе коктейль покрепче. И не один. И к чёрту платье, много чести этому городу и отелю, я решила, что пойду так, в джинсах и толстовке.

Не утруждая себя тем, чтобы навести порядок в чемодане, я схватила свой маленький рюкзачок, сунула в него паспорт и кошелек с наличкой и кредиткой. Привела себя в порядок, а после этого решительно вышла из номера. И спина к спине столкнулась с Юлькой. Кто ж знал, что наши номера окажутся напротив?

— Миланка? Что ты тут?.. Всё в порядке? Я думала, вы сразу в аэропорт.

— А я думала, что вы уехали уже.

— Нет, решили, что в ночь будет лучше. Ребятам после

Я кинулась к подруге, почти задушив её в объятиях:

— Это хорошо, тогда я с вами.

— Ланка, — отстранив меня на расстояние вытянутой руки, Юля насупила брови, — Ну-ка, выкладывай, что случилось? Снова поссорились? Всё из-за его семьи?

— Мы не ссорились, но его семья… Пойдём в бар, а? Обещаю говорить правду, и только правду. Только дай слово, что ничего не расскажешь Ярославу и Денису.

В баре было тихо и спокойно. Малолюдно. Не сговариваясь, мы выбрали столик у окна и стали ждать официанта.

— Ты есть будешь? — я листала меню, убеждаясь в правоте пословицы, что аппетит приходит во время еды. — Я вот думаю мясо заказать.

— Нет, я только какой-нибудь овощной салат.

— Эй! — я посмотрела на подругу поверх раскрытой папки, — я угощаю, поняла?

Официант подоспел как раз вовремя, Юлька ничего возразить не успела.

— Принесите нам самое вкусное мясо, какое только умеет готовить ваш повар. Овощи, что-нибудь ещё из закусок на ваше усмотрение. И, у вас есть вино с завода Исматовых?

— Да, — молодой мужчина кивнул, — есть традиционные сорта, а есть эксклюзивное, авторское.

— Давайте его, — я наклонилась к Юле, — сделаем приятное Илларии? Только ей, не всей семейке.

— Как скажешь. И воду, пожалуйста. Только воду можно побыстрее?

Заказ был сделан, официант удалился. А вот Юля тотчас налетела на меня:

— Давай, рассказывай, что случилось. И не юли, знаю я тебя. Что опять натворил Дамир?

Я вздохнула:

— Не он, Хабиб…

И я выложила подруге всё.

Первые несколько секунд после моего рассказа царила тишина. А потом Юлька пересела ближе ко мне, стиснула в объятиях так, что я едва могла дышать, и выдохнула:

— Ланка, бедная ты моя. Как ты себя чувствуешь?

— По правде, хреново. Сказать, что вывернута на изнанку, не сказать ничего. Я знала, что справлюсь с Хабибом. Но вот его мать… как будто меня в грязи вываляли. Но хуже то, что Дамир, что его нет рядом. А что, если он поверил, что я сама соблазнила?..

— Нет, мне кажется, он в самом деле хочет тебя защитить, от нападок своей мачехи так точно. Я полностью на твоей стороне, но ты и его пойми, каково сейчас ему? Поступить так гнусно, да ещё надеяться, что всё сойдёт с рук?.. Нет, Хабиб избалованный мудак, который очень даже вписывается во все мыслимые стереотипы о кавказцах. Понимаю, что это трудно, только когда Дамир придёт, выслушай его, хорошо?

— Не знаю. Я ведь не такая уж слабая и никчёмная. Почему он не взял меня с собой? Я могла бы постоять за него. И за себя.

— Я это знаю, — Юля хмыкнула, — позволь этот вопрос решить ему самостоятельно.

— Позволю, — я мило улыбнулась официанту, который принёс заказ. — Но мне необходимо выпить. Хочу всё забыть. Знаю я, что ты скажешь, что это временная амнезия с, возможно, печальными последствиями. Вот только мне это надо. И ещё, ты же понимаешь, что ни Ярослав, ни Денис не должны знать об этом? — Юля кивнула. — И, если Дамир не вернётся до вашего отъезда, я поеду с вами.

— Хорошо.

— Напейся со мной, а?

— Не сегодня, — Юлька слабо улыбнулась мне и сделала глоток воды, — как-нибудь в другой раз.

— Тогда хотя бы поешь. Мясо вкусное, а ты одни листья салата уминаешь, — я повернулась к подруге: бледная, почти серого цвета, она снова отпила воды и сделала вдох, прикрывая нос ладонью. — Ты? Ты отравилась вчера? Ты нормально себя чувствуешь? Давай, Дамир осмотрит тебя, как только вернётся.

— Не надо Дамира, — Юлька схватила меня за руку, — со мной в порядке, просто… тошнит от запаха мяса. Не обращай внимания, скоро пройдёт.

Достаточно было ещё раз посмотреть на подругу, сложить два и два, и обо всём догадаться. Схватить Юльку за руки и суметь сдержаться и не закричать:

— Так ты?.. Ты от этом хотела со мной поговорить ещё тогда? Господи, это же так здорово! Так круто! А Ярослав, он знает?

— Тише ты, не привлекай внимания. Да, я беременна, а вот твой брат не в курсе пока ещё. Я не знаю, как ему сказать и говорить ли вообще.

— Что значит, «говорить ли вообще»? Юлька, ты же не думаешь?..

— Я не знаю, ничего не знаю. Всё так быстро. А вдруг он решит, что я специально?

— А ты специально?

— Пф, нет, конечно. Это твой брат… мы поссорились недели три назад, крупно, а потом помирились, бурно и без… без презика. А я его предупреждала, а он… «Ничего не будет, малыш, успокойся». И вот.

— Я рада, — мы прижались друг к другу и посмотрели на ребят, — и Ярик, я уверена, будет рад.

— А если нет?

— А если нет, то мы с Денисом надерём ему задницу. Не переживай, тебе нельзя, и всё будет хорошо.

Юля вздохнула:

— А если бы ты?.. Дамир бы обрадовался?

— Думаю, да. Смеяться будешь, но мы на днях говорили о детях, даже имена выбрали, — теперь вздыхать была моя очередь: — Дамиру тридцать. И если у меня всё в порядке с математикой, то у его отца в этом возрасте было уже трое сыновей. Но я выторговала у него год, как минимум год. А там посмотрим. Мы сейчас не об этом, а о тебе. Юлька, это же так… Круто! Ты сумела переключить моё внимание и… И ешь, давай! Зажми нос и навались на мясо, не ради себя. Ради моего племянника или племянницы.

— Нет, неугомонная ты моя, мясо точно не буду, только салат.

— Ну и как хочешь, — я сделала глоток вина и переложила стейк из тарелки подруги в свою, а ей выложила салат и овощи-гриль, — мне больше достанется.

— Конечно, не моё дело, но… А у тебя с циклом всё нормально? Просто, ты ешь за двоих, как не в себя.

— У меня всё нормально, я заедаю двойной стресс. Тебе, как психологу, эта проблема должна быть хорошо известна.

— Двойной стресс, — Юлька многозначительно хмыкнула, — ну-ну.

Странно, что за всё время обеда ни мне, ни Юле никто не позвонил и не написал ни одного сообщения. Ну, ладно,

Я вернула официанту папку со счетом, не забыв оставить щедрые чаевые. Впервые в жизни совесть не грызла меня за то, что я расплачивалась картой Дамира.

— Мальчишки в номере?

— Нет, они гуляют по городу, закупаются сувенирами. Обещали ребятам со службы местный колорит привезти, — Юля первой встала из-за стола. — Ланка, ты сейчас куда? К себе в номер?

— Можно я у тебя побуду? Не хочу сейчас оставаться одна.

Хорошо иметь подругу, которая всё понимала. Просто обняла за плечи и вела, ничего не спрашивая.

А вот ребята спросили. Мы встретились с ними у лифта.

— Милана?

— И тебе привет, дорогой братец. Опережая все твои вопросы, скажу, что да, мы с Дамиром немного повздорили, но ничего серьёзного, я на это надеюсь. Что он снял нам, да, нам, номер в гостинице, а сейчас решает кое-какие проблемы со своей семьёй.

— И эти проблемы касаются тебя?

— Отчасти, — вдаваться в подробности не хотелось, — давай не будем об этом. Лучше покажите, что вы там купили?

— Покажем, — Денис подмигнул мне, терпеливо ожидая, пока Юля откроет номер, — выглядишь какой-то усталой. Так что, если ты интересуешься из вежливости, а на самом деле хочешь побыть одна, то…

— Денис, не неси чушь, — Юля пропустила парней, отступив от двери, — если бы Ланка хотела побыть одна, она пошла бы в свой номер. Ей нужна компания. И потом, мы её друзья.

— Кстати, об этом. Сестрёнка, можно тебя на минутку?

— Конечно.

Мы с братом снова вышли в коридор. Завернули за угол и тут, явно нервничая, Ярик достал из кармана небольшую сувенирную коробочку. Ох, не передо мной он должен был раскрыть её, но.

— Вот, — он протянул мне серебряное кольцо, выполненное дагестанскими ювелирами в народных традициях, — как тебе? Увидел тут в одной лавке и не смог удержаться. Думаю, это то, что нужно. Что скажешь?

— Очень красивое. Но это же не мне?

— Нет, — Ярослав сунул руки в карманы, переминаясь с пятки на носок. Таким взволнованным я своего брата ещё не видела. — Скажешь, рано, да? И она согласится? Я подумал, а чего тянуть-то? Вот только…

— Не рано, — не смогла удержаться и не обнять бедолагу, — и она согласится, я уверена. А тянуть и в самом деле не надо. Поздравляю, — чуть не сказала «папаша», но вовремя прикусила язык, — жених. Теперь я могу тебя дразнить? Тили-тили тесто…

— Подожди ты, а вдруг она откажет? И что?

— А ты спроси, и узнаешь.

— Спрошу, но не сейчас. Сейчас того, это, сувениры, ты же хотела посмотреть.

— Хорошо, идём.

Ребята вывалили покупки прямо на диван в гостиной и хвастали купленными сувенирами, среди которых, слава богу, не было магнитиков на холодильник. Я кивала и даже удивленно вскидывала бровь, вот только мысли мои были далеко. И они не касались радостного секрета, в который я была посвящена. Эх, вот что за несправедливость? Хранить тайну очень трудно, тем более от лучшей подруги, тем более что эта тайна касалась её самой. И Дамиру не расскажешь, потому что он сейчас не со мной. А где?

Каким-то странным образом беспокойство о том, почему Дамир не звонит, переросло в непонятную тревогу. Не о нём. Не о наших отношениях, что странно. Почему-то я была уверена, что у нас всё наладится. Волнение, что колючим инеем забралось под кожу, касалось чего-то другого, но чего именно я понять не могла. И пока Денис примерял на себя образ джигита, нахлобучив папаху и демонстрируя сувенирный кинжал, воспользовалась тем, что Ярик и Юлька угорали над ним, и улизнула.

Ходила по комнате, пытаясь понять, что не так. И почему я не могла ухватить то, что лежало на поверхности? Какую-то очевидную вещь, неоспоримый факт, которого я боялась. Вот произнесу вслух, признаю его наличие и всё, дамоклов меч сорвётся с конского волоса.

— Миланка, ты здесь?

Юлька осторожно сунула нос в дверь номера. И, поняв, что со мной всё в порядке и что я тут одна, выдохнула.

— Здесь, — я плюхнулась на диван, — можешь мне помочь? Всего одна просьба.

— И какая? Организовать твой побег?

— Нет. Ты же делала тест, да? — подруга кивнула, понимая, о чём я спрашиваю. — Может, у тебя остался лишний?

— Ланка, ты?..

— Не знаю. Вроде, да, а, вроде, нет. Мне надо убедиться.

— Кажется, один оставался, я сейчас.

Через минуту Юля протягивала мне картонную коробочку с тем самым дамокловым мечом. И уходить она не собиралась. Но мне нужно было сделать это одной.

— Юлечка, прости, но ты не могла бы… Я хочу одна, сама, понимаешь?

— Понимаю. Но я тут, в номере напротив, помни об этом, хорошо? И я всегда на твоей стороне. Хотя, — от досады она топнула ножкой, — это не честно. И не справедливо. Я от любопытства умру.

— А я от всего остального.

Я действовала точно по инструкции. Вот только смотреть на то, как сработает реактив, не могла.

Выключая свет во всем номере, в том числе и в на удивление просторной ванной, но оставляя дверь в неё открытой, я села на коврик, в самом углу. Подтянула колени к груди и постаралась отключиться ото всего. Ни о чем не думать. Что будет, то и будет. Тест никуда от меня не сбежит, я надежно зажала его в кулаке. Вот только чуточку подожду.

Опуская подбородок на колени, я закрыла глаза. И, кажется, уснула.

Глава 38

Открывать глаза и просыпаться совершенно не хотелось, но монотонное брюзжание где-то вдалеке раздражало. Спорили два человека, мужчина и женщина. Не ругались, просто что-то доказывали друг другу. И причиной перепалки была я.

— Её здесь нет!

— Странно, потому что, когда я уходила, Милана тут была!

— По-твоему, где она сейчас?

Ноги затекли, я вытянула их, ёрзая на месте. Вот только вставать было лень, хотя, этот спор между Дамиром и Юлей стоило прекратить.

— Я тут.

— Ну, вот, видишь, — первым на пороге ванной обозначился силуэт моей подруги, — вот она! Ланка, ну а ты… Представляешь, я, значит, выхожу

— Справляюсь, — я хмыкнула.

Хотела добавить, что так даже интереснее, но не успела, Дамир отстранил Юльку:

— Спасибо, можно, теперь я сам? И прости за то, что наехал.

— Ой, ладно, я тоже хороша. А если вам надо остаться вдвоём, так прямо и скажи. Ланка, если что, я тут, рядом, в номере напротив.

— Спасибо, — не уверена, видела ли Юля, как я помахала ей рукой. Мне лично в тёмной ванной комнате было спокойно. Мне, но не Дамиру, он пытался нашарить выключатель. — Нет, свет не включай, пожалуйста.

— Хорошо, здесь не буду, но в комнате могу?

Жёлтый четырёхугольник чётким контуром отразился на полу, тускло осветив небольшое пространство у двери. Я смотрела на Дамира, а он, скрестив руки на груди и выгибая бровь, на меня.

— Давно тут сидишь?

— Не знаю, я время не засекала. Кстати, а который час? Мы на самолёт опоздали?

— Каким-то чудом мне удалось поменять билеты на завтра, даже, без материальных потерь, — в несколько шагов он преодолел расстояние между нами и протянул руку, — вставай.

— Не хочу, — я пошевелила ступнями, — мне тут… спокойнее.

— Ну, раз так, — оглядываясь, Дамир направился к противоположной стене; опустился на пол и, так же, как и я, вытянул ноги. — Прости, что оставил тебя одну. Спрашивать, в порядке ли ты, глупо?

— Глупо, — я кивнула, — хотела напиться, но ограничилась одним бокалом. И ты со своими правилами тут ни причём. У твоей сестры здорово получается создавать новые купажи.

— Она молодец, — в полумраке улыбка Дамира выглядела такой широкой, — и отец по достоинству оценил её старания.Къуш, иди ко мне.

— Лучше посижу здесь, пока ты мне всё не расскажешь. Дрался?

— Да, — от такой честности я опешила, — врезал Хабибу, по-другому не мог.

— Твоя семья возненавидит меня за весь этот раздор между тобой и братом.

— Не думай об этом, потому что это не так. Поступок Хабиба… не могу поверить, что он думал, что ему всё сойдёт с рук. Он опозорил всю семью. Если об этом узнают соседи…

— Надеюсь, вам удалось всё замять? Я, правда, не хочу… Ты ему врезал, и этого достаточно.

— Врезал, — Дамир усмехнулся, — наложил швы, а потом врезал. Я не знал, что он так сильно меня ненавидит. Казалось бы, всё должно быть с точностью до наоборот, но… Как маленький мальчишка может помнить всё, о чём, в сердцах, говорит ему мать? А Хабиб не просто запомнил, он… он уверен, что я лишил его любви отца. Лишил права выбора и свободы. Что дед должен быть забрать его. Что ему не нравится быть на побегушках Аслана на заводе, который никогда не будет принадлежать ему полностью. Что он не хочет всю свою жизнь провести в маленьком городке. Если бы Зара вовремя не сняла платок с головы и не бросила его на землю, не знаю, чтобы ещё он успел наговорить. И во что бы всё это вылилось. Я слушал Хабиба, а смотрел на деда, боялся, что ему станет плохо. Всё-таки, возраст, — Дамир вздохнул, а я снова подтянула колени к груди, — плохо стало отцу.

— А сейчас? Сейчас с ним всё в порядке?

— Да, скорая приехала быстро. И я был рядом. Последствия будут минимальными, сейчас отцу нужен покой.

— Тогда, нам надо остаться, пока ему не станет лучше. И зачем Зара бросила платок?

— Это не обязательно, къуш. Отец поправится. Он сам сказал, что нам не стоит задерживаться здесь. Нет, тут нет твоей вины. Наоборот, папа сказал, что гордится мной. Гордится тем, каким я становлюсь рядом с тобой; как защищаю и отстаиваю свою семью. А Зара… что бы не говорили, у нас уважают женщин, и считаются с их мнением. Какой бы ни была ссора, но, если женщина снимает с головы платок и бросает его на землю между «врагами», распри следует прекратить немедленно. И помириться. Не думаю, что мы с Хабибом станем лучшими друзьями…

— Но худой мир лучше доброй ссоры. Твой отец в самом деле не сердится на меня?

— Он тебя любит, пташка, честно. И он, — Дамир снова усмехнулся, — у моего отца упрямый характер. Скорая уехала, прописав ему полный покой, а от госпитализации он само собой отказался. Но собрал нас всех и заставил выслушать. Он принял решение. Если Хабиб не хочет работать на заводе и продолжать семейное дело, то это его право. Завод унаследует Аслан. Я давно отказался от своей доли, выбрав медицину. Доля Хабиба перейдёт к Илларии, она сможет, если захочет, создать своё дело. А сможет работать вместе со старшим братом, решать ей. И ещё, — Дамир широко улыбнулся, — в связи со сложившимися обстоятельствами, она сама выберет себе мужа.

— А Хабиб? Отец лишит его всего? Он же ещё больше озлобится.

— Папа отдаст Хабибу его деньги, в качестве наследства. Он может делать с ними всё, что захочет, уехать, куда захочет, но больше не получит ни копейки. Отныне он сам волен строить свою жизнь. И Аслан сказал, что намерен сделать всё по закону, поэтому, он выкупит у брата его долю.

— Всё это так… неожиданно, — я была поражена решением Исмата. — А дед? Что он сказал?

— Сказал, что если непокорная русская не против, то он будет частым гостем в нашем доме. Но когда придёт его час, надеется, что мы, вместе с ним, хотя бы на время вернёмся сюда. В его дом. Вот так вот. Что думаешь?

— А что может думать непокорная русская? — я хмыкнула. — Я согласна.

— Спасибо. Я всё рассказал, теперь ты придёшь ко мне? Ну или объясни, почему сидишь тут. И что у тебя в руке?

— Это? — я и забыла про тест. — Это… В общем, мне кажется, что я беременна, вот.

Выпалила на одном дыхании, как приговор, ожидая реакции Дамира. Но он и бровью не повёл.

— Что значит, «кажется»? Тебе не кажется, пташка, ты беременна. Хочешь, чтобы я назвал тебе срок?

— А?.. Откуда ты?..

Дамир встал,

— Хорошо, когда твой муж врач, да? — он подмигнул мне. — Не зря я до последнего колебался с выбором специализации.

— Когда ты узнал? Подожди, — я села, таращась на Дамира. — это когда мы?.. Пару дней назад? Почему ничего не сказал мне?

— Ждал, когда ты сама поймёшь. Так что там, — он кивнул на тест, — две полоски?

— Наверное, я не смотрела.

Довольно ухмыляясь, он лёг на спину, закинув руки за голову. И изучал меня:

— Так как рожать будем, пташка? С твоим-то болевым порогом?

— Не знаю, — я пожала плечами, но не могла не улыбнуться в ответ. — Хорошо, когда у тебя муж врач. Уверена, ты что-нибудь придумаешь.

Кусая губу, я думала о том, что моя мечта о спортивной вишенке и её хозяине, стала реальностью. Наклонилась, убирая волосы за спину, чтобы самой поцеловать Дамира, но и охнуть не успела, как оказалась прижата сильным телом к матрасу.

— Кстати, о замужестве, — мой джигит навис надо мной, — ты хочешь пышную и шумную свадьбу?

— Такую, как была у Рустама? Нет, не хочу. И никогда не хотела. А что?

— Вот и отлично. Стало быть, всё организуем в ресторане дяди, только узкий круг наших друзей и родственников. Через две недели. Я уже обо всём договорился.

— Ты! Ты… несносный джигит! Ты снова всё решил, не спросив меня, да?

— Спросил, и ты согласилась, — за эту улыбку, что осветила его лицо, и за лучики в уголках глаз, я была готова согласиться и не на такое. — Только что.

— Ладно, — изловчившись, я повалила Дамира на спину, оседлав его бедра. — Имей в виду, что я с радостью откажусь от традиционной кавказской свадьбы, но ни за что не откажусь от двух вещей. Первая, белое свадебное платье.

— Замётано, малышка, — Дамир смеялся надо мной, и мне это нравилось. — Вторая?

— Хочу, чтобы станцевал для меня лезгинку.

— Я станцую, с тобой.

— Ой, нет, есть ещё и третье. Мы поедем в ЗАГС на вишенке.

— Только на ней, — и снова мы поменялись местами. Губы Дамира так сладко коснулись моих губ, — этой машине я обязан всем, если бы не свалилась под неё…

— Это ты свалился на мою голову. А вишенка…

— Вишенка, — с меня снимали толстовку, не переставая целовать, — ты моя вишенка, любимая, желанная, единственная. Вишенка на торте.

Эпилог

Эпилог. Интересная вещь. Вроде как, надо рассказать, чем всё закончится, и не сегодня, а, забегая вперёд на некоторое время. И тем самым поставить точку в моей истории. И как это сделать? Разве что, подключить фантазию.

Так, попробуем.

Пусть это будет летом. Нет, в начале мая, спустя два или три года.

И сперва, я думаю, надо рассказать не обо мне.

Начнём с Дениса. Пристигните ремни, потому что мой сводный братец не так давно перевёлся не просто в другую войсковую часть, но и в другой округ. На Северный Кавказ. Догадались, почему? Точнее, из-за кого? Да, уже можно с уверенностью сказать, что у них с Илларией роман. Не просто бурный и страстный, а… ну вот такой, когда мужчина готов пожертвовать собой ради любимой женщины. Мне не нравится слово «пожертвовать». Давайте, я заменю его на сочетание «сделать осознанный выбор». Да, мы все немного в шоке, но, с другой стороны, Лари занимается любимым делом на семейном предприятии. И даже получила какой-то там ценный приз на какой-то там винодельческой ярмарке, которая проходила в Италии. Круто, да? И всё семейство Гириевых гордится ею. Даже Хабиб звонил и поздравлял. Кстати, он уехал в столицу нашей Родины, и его мать, Зара, молится за него каждый день. Потому что та «дагестанская семья», к которой он примкнул и «криминал» — слова-синонимы. Не хочу говорить о нём, вернёмся к Денису. Так вот, он перевёлся в Северо-Кавказский военный округ, потому что решил, что может служить на благо родины и там, а вот Лари заниматься своим любимым делом в Центральной России будет весьма проблематично. Я рада за него. Единственное, что меня немного напрягает, это вот такие тесные семейные связи.

Ярослав и Юлька. Моя лучшая подруга, естественно, не смогла отказать моему брату, когда он сделал ей предложение. У них родился прекрасный мальчишка, маленький Мишутка, очень похожий на своего папу. Они живут в нашей квартире, потому что, наконец-то, моя мама решилась на полноценный переезд к дяде Паше, и я очень за них рада. И, естественно, все они часто бывают у нас дома. Ну а как иначе? У нас просторно, и двум двоюродным братьям, которые родились с разницей в две недели, есть где побегать и пошалить.

О нашем доме я расскажу потом. А сейчас, вишенка.Моя вишенка. Мечтала ли я несколько лет назад, когда проходила мимо спортивной малышки о том, что она станет моей? Никогда. Если помните, я была уверена, что хозяйка у этой крошки строгая и деловая бизнесвумен. Но, теперь вишенка принадлежала мне. У Дамира свой большой и вместительный внедорожник, вполне семейный транспорт. И когда он выходит из него, вальяжно поправляя пиджак и осматриваясь по сторонам, нет, он не красуется, он, как истинный мужчина и заботливый отец, сканирует пространство на предмет безопасности. И я знаю, что в этот момент все женщины в округе, открыв рты, смотрят на него. И, если вначале их взгляд немного скептический, мол, ну-ну, на таком-то джипе и гордый кавказец, всё понятно. Но потом аллегория, что размером своей машины он компенсирует размер своего мужского эго, отпадает. И они уже начинают рассматривать меня и нашего сына. Но мне плевать, честно. Пусть завидуют, потому что я сама завидую себе. Нет, я не стала «знатной мадамой у модном туалете». И я не фитоняшка с подкаченной попой, идеальной фигурой и длинными ногами. Я всего лишь женщина, что сводит с ума своего мужчину. Во всех смыслах.

Да, мы бурно ссоримся, и не менее бурно миримся. Он по-прежнему, если что-то не устраивает, сдвигает свою кепку на ухо, ну а я беру в руки поварёшку, только не как орудие упрямой женщины, а как доказательство того, что могу противостоять его взрывному темпераменту.

Вернёмся к вишенке. Я получила водительское удостоверение будучи глубоко беременной. Остановило ли это меня? Нет. Я сразу села за руль своей красавицы полностью уверенная в том, что мы с ней не просто найдём общим язык, а станем единым целым. Она не только слушается меня, мгновенно реагирует на нажатие педалей или поворот руля, но и оберегает, я в этом уверена. Потому что мне нравится гонять на ней на какой-нибудь загородной трассе, где нет интенсивного движения. Втопить педаль в пол и чувствовать скорость. А ещё стараться не обращать внимание на ворчание Дамира, который всегда рядом. И на его ругань на лезгинском. И на угрозы, что он, несмотря ни на что, уложит меня поперёк колен и отшлепает. Меня это не пугает. Это всего лишь игра, в которой я с удовольствием принимаю участие. Ладно, можете недовольно качать головой и цокать, потому что я часто намеренно провоцирую его. Почему? Потому что могу.

Вот и сегодня я сделаю это.

Люблю начало мая, самое счастливое для меня время. Сначала оно подарило мне Дамира, а спустя год после нашего знакомства — сына. Кто бы что ни говорил, но дети-метисы невероятно красивые. Каким-то чудом они сочетают в себе черты обоих родителей, только берут от них всё лучшее. Представьте себе маленького мальчишку с огромными зелёными глазами в обрамлении невероятно густых и длинных темных ресниц, с копной кудрявых волос, носиком-пуговкой и пухлыми губками. Наш Александр именно такой. А ещё он билингвам, (ударение на вторую «и»), потому что свободно говорит, разделяя слова и мысли, на двух языках, — русском и лезгинском.

Вот и сейчас стоит, задрав голову, и смотрит, как его прадед со знанием дела подрезает виноградные лозы, что растут вдоль границы нашего дома. С ним он говорит на лезгинском, а вот с дедом Пашей, что рядом с ними, на русском. И говорит вполне прилично для своих двух лет.

Мы переехали в этот дом год назад. И сразу же члехи дах Алам посадил вдоль южной границы участка несколько виноградных лоз уникальных, морозостойких сортов. И, как ни странно, они дали неплохой урожай уже в первый год. Я помню, как соседские мальчишки в конце лета повадились, думая, что их никто не видит, обрывать ещё неспелые гроздья. И как старик поймал их за этим занятием и отругал, но только так, как умеет он.

— Ай, зачем воруешь? Зачем неспелые ягоды ешь? Дождись сентября, приди ко мне, скажи, дах Алам, угости виноградом. Думаешь, я не угощу? Угощу, ещё и научу как самому такой вырастить.

И научил. Мне даже кажется, что соседи стали с ним соревноваться, негласно, у кого виноград в этом году будет лучше. А вот сейчас он что-то советует дяде Паше, тот тоже не удержался и высадил несколько лоз на даче. Ой, да, и у меня появилось новое прозвище. Дамир, как и прежде, зовёт меня маленькойкъуш, своей пташкой. А вот дед —Уруссу руш. Если дословно, то это «красивая русская девушка», красавица. Не скажу, что мне это не льстит. Но старый прощелыга каждый раз так хитро щурится и переводит довольный взгляд с меня на Дамира, что я чувствую в этом какой-то подвох.

— О чём задумалась?

Я улыбнулась, чувствуя мягкое прикосновение губ к впадинке на ключице. Сейчас мой джигит напоминал большого дикого кота, что двигался, бесшумно ступая на мягких лапах, настигая свою добычу. А его добыча, то есть я, спокойно сидела в удобном садовом кресле, поставив пятки на край сиденья и обхватив колени руками.

— Так, ни о чём. Просто смотрю на них, — я кивнула в сторону деда Алима.

Но тут маленький мальчишка увидел предмет своего обожания и, забыв про дедушек, бросился к нам.

— Папа!

Дамир подхватил сына и подбросил его высоко над головой, вызывая счастливый, заливистый смех у малыша.

— Мой лекьрен шараг[1], не высоко?

— Нет! Ещё, хочу ещё выше!

— Дамир, не урони его, — у меня сердце замирало каждый раз, когда я наблюдала за этой игрой. — Сашенька, иди ко мне, я соскучилась.

— Нет, хочу летать! С папой хочу.

— Вот так вот, — я притворно вздохнула, — я тебя девять месяцев под сердцем носила, потом рожала, а ты папу любишь больше. И хватит там шептаться на лезгинском. Думаете, я не понимаю, о чём вы? Уж слова «мама», «слушаться» и «любить» я знаю.

— Мам, — зелёный глаза хитро прищурились, — мы тебя любим. Я люблю. Ты больше не сердитка?

— Нет, — я усмехнулась, — ну, чуть-чуть. Если ты меня поцелуешь, то точно всё пройдёт.

— Давай, сынок, поцелуй маму и беги к деду. Скажи, что сегодня к нам дядя Замир заедет, — и только после того, как мальчишка, обслюнявив мою щеку, убежал, Дамир добавил: — Дядя хочет поговорить с дедом. А ещё Рустам с женой сегодня был в клинике, они делали УЗИ. У них будет мальчик.

— Мальчик, — я закатила глаза, — эти ваши гириевские гены, одни мальчишки. Пора разбавить это мужское царство. Вот рожу себе девочку и буду её баловать. Наряжать, как куклу, и играть. И она будет меня любить.

—Къуш, меня она будет любить не меньше, — Дамир присел передо мной, — потому что я буду баловать свою крошку. Значит, дочь? Никаких сомнений? — я кивнула. Да, я была готова. — Тогда, начнём работать над этим сегодня ночью?

Кусая губу и сдерживая счастливую улыбку, я отвела взгляд в сторону.

— Вроде как уже поработали.

— Что? — густые брови выгнулись дугой, а зелёно-карие глаза внимательно изучали меня. — Как поработали? Ты? Ты вот прямо сейчас?.. Уже?.. Ты уверена?

— Я сделала утром тест.

— Тест не всегда показывает верный и точный результат, — меня вынудили опустить ноги. И как только балетки коснулись земли, Дамир положил руки на мой живот. — Нужно записаться на приём к врачу. Хочу быть уверен.

Я была готова не просто закатить глаза, но и сорваться с

— Я уже записалась. Нашла хорошего доктора, не беспокойся. Думаю, он возьмётся вести беременность до самых родов.

— Кто он? Дай мне все его контакты, я должен проверить.

— Дамир, — я усмехнулась, — успокойся. Это очень хороший доктор, я ему доверяю.

—Он? Милана, ты же знаешь… И это не шутки. Никаких мужчин, кроме меня. Будь он хоть светилом медицины…

— Я поняла, поняла. Не стоит так кричать и привлекать к нам внимание. Но тебе совсем неинтересно узнать, кто он?

— Конечно,къуш, ты можешь рассказать. Вот только это ничего не изменит. А вспоминая то, что учудила, когда рожала Александра… Я всё равно буду рядом.

Учудила, ха. Ничего такого я не делала, я не виновата, что этот мальчишка решил родиться на несколько дней раньше срока и прямо в вишенке. Мы катались на машине по загородной трассе, когда начались схватки. Свернула на обочину и предложила Дамиру быстро поменяться местами. Думаю, не стоит говорить, что началось, когда он узнал в чём дело. Но мы успели, и даже врач, с которой была договорённость, оказалась на месте.

— Будешь рядом, если у тебя получится, — я запустила пальцы в темные кудри Дамира, — это очень строгий доктор. И очень принципиальный. Он, практически, не ведёт частную практику, так что записаться к нему на приём та ещё проблема.

— Плевать, — внешнее спокойствие было обманчивым. То, как играли желваки на острых скулах, говорило о том, что ничего хорошо я могу не ждать. — Ты всё равно не будешь у него наблюдаться. Позвони прямо сейчас и откажись. Или продиктуй мне номер.

— Хорошо, я позвоню. Не принесёшь мне мой телефон? С твоего будет проблематично, у меня номер забит в контактах.

Принёс, стоял и смотрел, как я отыскала нужного абонента. И когда у него в кармане завибрировал телефон, только выгнул бровь.

— Я отвечу, а ты не говори с ним без меня.

— Как скажешь, — он не отошел, просто не глядя принял звонок. А я смотрела на него. — Дамир Исматович? Добрый день, понимаю, что гинекология не совсем ваш профиль, что вы редко беретесь за частных клиентов, — ничего не понимая, Дамир убрал телефон от уха и посмотрел на экран смартфона. Коварная улыбка тронула уголки красивых губ, а я продолжила: — мне бы хотелось наблюдаться у вас, но дело в том, что мой вредный и безумно ревнивый муж против. Так что, я прошу у прощение…

— Снова играешь со мной, пташка?

— Играю, — я встала с кресла и направилась к своему джигиту. Обняла, прижимаясь щекой к сильной груди. — И буду играть, потому что могу. И потому что очень сильно тебя люблю.

— И я люблю тебя.

В следующую секунду он подхватил меня на руки и закружил на месте. И, конечно, всё внимание сейчас было направленно на нас.

— Дамир, что случилось?

— Всё хорошо, дед, всё просто отлично. У меня будет ещё один сын.

— Дочь, — я стукнула его по плечу. — У нас будет дочь.

— Будет и дочь, потом.

Он аккуратно опустил меня на землю, но не выпускал из кольца своих рук. О чем-то переговаривался с дедом на лезгинском, потом ответил сыну, и мальчика полетел к нам. Не знаю, как Дамир успел подхватить его одной рукой, той самой, в которой был телефон. Он уже звонил отцу и, сияя счастливой улыбкой, сообщал радостную новость. И я не удивлюсь, если завтра Исмат прилетит к нам со всей семьей. Потому что дядя Замир, едва открыв калитку и поняв в чем дело, набирал тётю Нико, а Рустам звонил своей жене.

— … берите такси и приезжайте. Дамирчик снова станет отцом. Откуда я знаю, когда? Говорит, что через семь месяцев…

И через полчаса наш дом был полон нет, не гостей, а самых родных и близких людей. И это была наша большая семья.

В жизни ничего не происходит случайно или просто так. Одно событие непременно связано с другим, как звенья большой цепи. Я никогда бы не подумала, что моя тайная страсть к вишенке приведёт к знакомству с её хозяином. И что это знакомство перерастет в такие непростые, но такие прочные отношения. А может, всё как раз таки было закономерно? Я не знаю. Можете назвать меня фаталисткой, и будете правы.

Все знают, что на свете есть семь признанных чудес. А для меня чудо лишь одно, и имя ему любовь. Она меняет нас в худшую или в лучшую сторону, тут всё зависит от характера человека и от обстоятельств. Но ещё она дарит нам крылья, силу и веру. Помогает преодолеть всё, даже самые невероятные препятствия. Иначе, как ещё можно объяснить, что мы смогли объединить два совершенно разных мира? Две культуры и религии? Двух таких невероятно разных, упрямых и упёртых людей, как я и Дамир… Ну, ладно, я немного упрямее его.

Так что, если вам на голову свалилась вот такая любовь, доставайте муку, сахар, ваниль и кучу разных специй. И пеките торт. И пусть вишенкой на нём будет любовь.

КОНЕЦ

08 декабря 2022 г.

[1] Лекьрен шараг — орлёнок