Александра Новикова

Чужие под одной фамилией

Глава 1

Александра Новикова

Мне всегда казалось, что моя жизнь скучная. Нет, правда. Обычная школа, уроки, люди вокруг. Даже наши вечеринки были какими-то правильными. Словно по расписанию приходишь, пьёшь газировку или дешёвое вино, которое кто-то умудрился пронести, танцуешь и смеёшься над шутками, которые забудешь утром. Всё предсказуемо. Всё в пределах нормы. Никакого риска или драйва, один и тот же сценарий из раза в раз.

Но иногда мне кажется, что это не моя жизнь, будто я случайно попала в чужую историю и боюсь пошевелиться, чтобы никто не заметил, что я тут лишняя. Словно я актриса, которая забыла слова, но продолжаю улыбаться, надеясь, что зрители не заметят подвоха.

— Ника, ты вообще меня слышишь? — Алиса, обернувшись с передней парты, щёлкнула пальцами у меня перед носом.

Я вздрогнула и отвела взгляд от окна, пытаясь стряхнуть с себя это странное оцепенение. Мы сидели в классе, последние минуты перед звонком тянулись мучительно долго. Тим что-то писал сидя рядом со мной, а я залипла, глядя на осенний пейзаж за окном.

— А? Что? — переспросила, стараясь казаться невозмутимой.

— Ты опять в облаках летаешь, — закатила глаза подруга. — Уже планируешь вашу свадьбу? — с улыбкой добавила.

— Тише ты! — шикнула я, чувствуя, как щёки моментально обдало жаром.

Тим не заметил нашего шёпота. Конечно. Он же идеален. Отличник, красавчик, спортсмен. Ему всё даётся легко: контрольные на пятёрки, шутки удачные, и рубашки никогда не мнутся. А главное его всегда окружают люди. Будто он солнце, а мы все просто планеты, вращающиеся вокруг.

— Ой, да расслабься, — Алиса махнула рукой. — Если не ты, то какая-нибудь другая "фанатка Тима" его скоро заграбастает. Вот увидишь.

Внутри неприятно кольнуло. Обида была дурацкой, но ощутимой. Легко отпихнула подругу от своей парты, заставляя развернуться, и тихо пробормотала "Отстань".

Я закусила губу и уткнулась в свою тетрадь, стараясь скрыть лёгкий румянец. Мы с Тимом встречались уже 5 месяцев, с конца 9-го класса. Он был первым с кем я целовалась, и первым кого по-настоящему любила. Возможно, это немного наивно, но иногда я действительно представляла нашу свадьбу и совместную жизнь. Мне нужен именно он, со всеми его правильными чертами лица, идеальной жизнью и этим его дурацким полуулыбчивым взглядом, от которого внутри всё переворачивается, заставляя на секунду забыть, как дышать.

Громкий стук заставил меня вздрогнуть. Дверь распахнулась, и в класс вошёл Ян.

Наступила тишина. Даже учительница замерла на секунду, а потом раздражённо вздохнула. Ян, конечно, даже не подумал извиняться за опоздание, просто пошёл к своему месту в самом конце класса с таким видом, словно он здесь хозяин.

— Принцесса, — усмехнулся Ян, проходя мимо моей парты и слегка склоняя голову в шуточном жесте.

Дойдя до своего места, он плюхнулся на стул и закинул ноги на парту. Я физически почувствовала, как по классу поползло напряжение. Старалась не смотреть в его сторону, но кожей ощущала его взгляд.

Бесит, когда он так говорит!

Из его уст это всегда звучало как издёвка, а не комплимент.

— Придурок, — прошипел Тим.

Ян как-то ухитряется вывести из себя кого угодно, оставаясь при этом совершенно спокойным.

Чёртов болван. Почему он не может оставить меня в покое?

— Он всё время тебя задирает, — Алиса снова обернулась. — Может, у него на тебя зуб? Или ты ему нравишься?

— Да, он издевается надо мной, потому что влюблён. Логика железная, — я закатила глаза.

Подруга фыркнула, но замолчала.

— Тогда, пусть страдает от неразделённой любви, — произнёс Тим и обнял меня за плечи, прижав к себе.

От его жеста по телу разлилось привычное тепло, но я всё равно невольно покосилась на последнюю парту. Впрочем, это было неважно. Ещё два года в Воронеже, и я, наконец, смогу вырваться. Уеду в Москву — отец ещё с детства говорил, что я буду там учиться, а в дальнейшем и жить. Не могла дождаться того момента, когда все школьные проблемы перестанут существовать, словно их стёрли ластиком.

Вскоре прозвенел звонок. Перемена проходила как в тумане. Алиса что-то рассказывала о новой учительнице истории, но я слушала вполуха. Мой взгляд то и дело соскальзывает на Тима. Он стоял у окна с парой ребят из футбольной команды, склонившись над телефоном. Отсюда мне не было слышно их разговора, но Тим выглядел напряжённым, губы сжаты, а в голубых глазах мелькало что-то резкое, почти злое.

— Сходим сегодня после уроков в ТЦ? — отвлекла Алиса.

— Не могу, — я грустно покачала головой, — Папа сказал, что сегодня к нам придёт кто-то из его знакомых на ужин. Так что я должна присутствовать.

Очередной деловой ужин, где мне нужно сидеть с прямой спиной и изображать идеальную дочь. Скука смертная.

Подруга немного надула губы, но ничего не сказала. Мы стояли у наших шкафчиков, и я лениво листала ленту в телефоне, пока Алиса рыскала по своей сумке в поисках жвачки. Рядом мелькали знакомые лица: кто-то смеялся, кто-то спешил к учительской.

И вдруг тишина. Воздух в коридоре будто сжался, натягиваясь, как струна. Мгновение — и я поняла, в чём причина.

Ян.

Он шёл по коридору так, словно это была его личная территория, отвоёванная в бою. Шаги были тяжёлые, чуть ленивые, но в них сквозила угроза. Так движется хищник, который не спешит настигнуть добычу, зная, что та никуда не денется. Потёртая кожанка сидела на нём так естественно, словно вторая кожа. На фоне наших идеально выглаженных пиджаков и брендовых худи Ян казался чужаком — грубым, неправильным и пугающим. Тёмно-каштановые волосы были растрёпаны, а на скуле виднелся синяк, который я не заметила на уроке — свежий, тёмно-лиловый.

Снова подрался.

Ян прошёл мимо, задержав на мне взгляд.

— Скучаешь принцесса? — бросил он почти шёпотом, но я отчётливо услышала каждое слово.

Я сделала вид, что не замечаю его, хотя сердце предательски пропустило удар.

— Оригинально, — пробормотала Алиса, закатив глаза. — Может, он просто забыл твоё имя?

Я нахмурилась, но не успела ответить.

— Ян, что, очередная драка? — раздался голос Тима.

Только не здесь.

Тим стоял у шкафчиков, скрестив руки на груди, а рядом выстроились его друзья — плотная стена из дорогих парфюмов и уверенности в себе. Ян остановился, медленно повернув голову, словно ему было лень реагировать.

— Тебе-то какое дело, мажор? — ответил он лениво, но голос его прозвучал с той самой хрипотцой, которая выдавала готовность ввязаться в драку при

— Просто интересно, кто на этот раз сделал из твоей рожи абстрактное искусство, — Тим кивнул на синяк.

Коридор замер в ожидании драки.

Тим, замолчи, просто дай ему уйти.

— Ревнуешь? Хотел сам попробовать? — усмехнулся Ян, приближаясь к Тиму.

Тим замер, добела сжав кулаки. Они сверлили друг друга взглядами, словно хищники перед броском. Воздух наэлектризовался, и у меня внутри всё болезненно сжалось.

— Хватит, — произнесла я.

Оба повернулись ко мне. На их лицах отразилось удивление, но Ян тут же ухмыльнулся.

— Слушайся принцессу, Тимоша. А то вдруг обидишь её нежную душу.

"Тимоша"... Ян знал, куда давить, чтобы задеть Тима сильнее всего.

— Да пошёл ты, — рявкнул Тим.

— Уже иду, — бросил Ян, и развернувшись, ушёл.

Его удаляющаяся спина излучала такое равнодушие, что мне захотелось его пнуть. Коридор мгновенно заполнился шёпотом и смешками — зрители уже вовсю смаковали свежую сцену. Тим, закатив глаза, подошёл и собственнически притянул меня к себе, но даже через это успокаивающее объятие я остро ощущала его напряжение.

* * *

— У меня для вас новости, — объявила классная руководительница, захлопывая журнал. — Через две недели, то есть пятнадцатого сентября, вся старшая школа отправляется в лагерь.

По классу пробежал оживлённый шум. Кто-то радостно перешёптывался, кто-то недовольно кривился.

— Поездка обязательная, — добавила Ирина Михайловна, предугадывая возможные возмущения. — Это часть образовательной программы, так что готовьтесь.

— Ну, хотя бы уроки пропустим, — вздохнула Алиса, сидя передо мной — Хоть какая-то польза.

— Угу, — промычала в ответ, хотя на самом деле мне было всё равно.

Мысли были где-то далеко, они блуждали вокруг тех двух фигур, которые только что чуть не сцепились в коридоре. Оглянувшись через левое плечо, взглянула на Яна. Он сидел, закинув ногу на ногу, и выглядел так, будто ему плевать, и он вообще находился где-то не здесь. Настоящий мастер пофигизма. Я повернулась назад и посмотрела на учительницу, которая отвечала на какой-то вопрос одноклассника.

Лагерь. Несколько дней вдалеке от дома, школы, и привычной жизни. Может, это даже к лучшему.

После уроков Тим подбросил меня до дома. Мы немного поболтали, пока он не притянул меня к себе за талию. Я зарылась пальцами в его волосы, углубляя поцелуй.

Чёрт, он целовался просто божественно.

Пришлось буквально заставлять себя оторваться от него и уйти. За калиткой меня встретил привычный пейзаж: просторный двухэтажный особняк из светлого камня и идеально ухоженный сад.

Отец всегда очень любил этот дом. Хоть мы жили лишь втроём, но к нему часто приезжали разные знакомые и партнёры по бизнесу. Для него это здание всегда было символом статуса, а не просто местом для жизни.

Зайдя в дом и сняв обувь, я прошла в гостиную. На душе было спокойно и тепло после поцелуя Тима.

— Привет, пап, — произнесла я, улыбнувшись.

— Садись, — его голос был холодным, без привычной заботы.

Я села на краешек дивана. На душе стало тревожно, но не понимала, почему. Взглянула на маму: она стояла у стены, губы были сжаты, а в глазах неприкрытая тревога. Она смотрела на меня с такой болью, что у меня сжалось сердце.

— У нас проблемы… — продолжил отец. — С деньгами.

Я молчала, пытаясь переварить эти слова, которые не вязались с привычной картиной мира.

— Но есть способ их решить, — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Кирилл Николаевич Озёров предлагает сделку. Он списывает мне долг, а ты выходишь за него.

Я не сразу поняла, что он сказал. Слова просто зависли в воздухе, отказываясь превращаться в смысл.

— Что? — вопрос прозвучал слишком глупо.

— Ты выйдешь за него замуж, — повторил отец, будто объяснял маленькому ребёнку.

— Это какая-то шутка? — я уже была готова рассмеяться, ведь принять тот факт, что родной отец тебя продал, было просто невозможно.

— Нет, Вероника, не шутка.

— Нет, — резко встала, колени дрожали, но я заставила себя стоять прямо.

— Это не обсуждается, — отрезал отец, в его голосе не было ни капли того тепла, к которому я привыкла с детства.

— Это ещё как обсуждается! Я не собираюсь выходить замуж за какого-то мужика, которого даже не знаю!

— Ты его знаешь, Кирилл, часто ужинал с нами последние полгода. — продолжил отец.

Кирилл. Перед глазами тут же всплыл его образ: высокий, крупный, с тёмными волосами и синими глазами. Он всегда казался мне неприятным и мутным, но теперь всё стало ещё хуже. Я виделась с ним пару раз на ужинах с родителями, он много говорил и всё время смотрел на меня так, что хотелось съёжиться. Теперь я поняла, что это был за взгляд: он оценивал товар.

— Ты издеваешься? Он же старый! — прошипела я, подходя к папе.

В голове лихорадочно крутились мысли, я пыталась зацепиться хоть за какой-то аргумент, лишь бы разрушить этот абсурдный план.

— Ему всего тридцать восемь, он в полном рассвете сил.

— Всего?! — не выдержав, я сорвалась на крик, в ушах звенело от собственного голоса.

Отец тяжело вздохнул, а я вдруг осознала, насколько крошечная на его фоне — и это при моих ста семидесяти сантиметрах.

Кто этот человек? Где мой папа?

— Ты сделаешь так, как я сказал, — отрезал он.

— Нет!

Звонкая пощёчина оборвала мой протест. Мир на мгновение качнулся и замер, оглушённый тишиной. Левая щека вспыхнула, пульсируя тупой болью, но этот жар был ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Там, где ещё секунду назад жили любовь и доверие к самому близкому человеку, теперь зияла лишь чёрная обугленная пустота. Отец опустил руку и посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было ни капли сожаления.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — произнёс он совершенно спокойно, и этот тон пугал сильнее любого крика.

Где-то за спиной мама громко вздохнула, но промолчала.

Мама... Ну скажи же хоть что-то!

Смотря на отца, я начала понимать: выбора действительно не было. Вся моя прошлая жизнь, все мечты о Москве, Тим — всё это только что рассыпалось в прах под тяжёлой рукой.

— Через час приедет Кирилл Николаевич, и ты будешь вести себя как порядочная девочка. Улыбаться, разговаривать, и не спорить! Ты меня поняла? — зло спросил отец.

— Поняла, — я всё ещё находилась в ужасе от всего происходящего, но злить отца больше не хотелось.

На меня впервые в жизни подняли руку. Удар вышиб не только воздух, но и всё понимание того, как устроен мой мир. Пока щека горела, пульсируя в такт сбивчивому сердцу, отец уже потерял ко мне всякий интерес. Вернувшись в кресло, он сделал глоток виски — для него этот разговор был

— Можно я пойду? — голос предательски дрогнул.

Отец кивнул, не оторвав взгляд от стакана. Мама продолжала молчать и это равнодушие жгло сильнее пощёчины. На ватных ногах я выбралась из гостиной и поднялась к себе. Щелчок замка отозвался в тишине призрачной иллюзией безопасности. Только тогда я позволила себе осесть на кровать и обхватить голову руками.

— Это просто идиотский сон, — зашептала, пытаясь убедить саму себя. — Сейчас я проснусь, наступит обычное утро, и папа позовёт меня завтракать...

Но горящая щека была слишком реальным доказательством того, что кошмар только начинается.

* * *

Ужин проходил на удивление спокойно, хотя это и пугало больше всего. Мы сидели в просторной столовой. Огромный обеденный стол из тёмного полированного дерева отражал свет хрустальной люстры. Тяжёлые бордовые шторы на окнах поглощали все звуки, создавая ощущение герметичности и удушья. В воздухе витал запах дорогой еды и коньяка.

Отец сидел во главе стола — собранный, в безупречном костюме, его лицо было непроницаемо. По левую руку от него расположился Кирилл Николаевич. В свои тридцать восемь он выглядел значительно старше: крупные руки, тёмные чуть жирные волосы, и этот отталкивающий, масляный блеск в синих глазах, а на запястье поблёскивали тяжёлые золотые часы. Мама, сидела напротив папы. На ней было элегантное черное платье, но её обычно безупречный макияж немного поплыл, а руки нервно теребили салфетку.

Отец и Кирилл разговаривали о делах, сделках и прочем, но вскоре разговор перешёл в другое русло.

— Итак, — произнёс Кирилл, глядя прямо на меня. — Не могу дождаться нашей свадьбы, Вероника.

Я закашлялась водой, которую только начала пить.

— Мне только шестнадцать, так что придётся немного подождать со свадьбой, — старалась говорить максимально мягко и спокойно, хотя внутри меня всё клокотало.

— Ну... Думаю это не станет проблемой, не так ли Сергей? — он посмотрел на отца, и к своему ужасу, я увидела, как тот кивнул.

— Конечно, с разрешения родителей можно выйти замуж в шестнадцать, — сообщил папа и улыбнулся.

Как ты можешь улыбаться, продавая меня?!

Я бросила отчаянный взгляд на маму.

— Мам? — одними губами позвала я, пытаясь найти в ней хоть каплю здравого смысла.

Мама вздрогнула, её взгляд на секунду встретился с моим, но там был страх не за меня, а за себя или за отца. Она тут же отвела глаза и тихо пробормотала:

— Сергей знает, что делает, Ника.

Моя последняя надежда распалась на куски. Остаток вечера проходил как в тумане. Какие-то разговоры, планы, поездки… а я просто была товаром, который обсуждали будущий и нынешний владельцы.

— Кирилл, — отец привлёк его внимание. — Через две недели Вероника с классом едем в лагерь.

Кирилл, сидевший прямо напротив, медленно откинулся на спинку стула, не сводя с меня взгляд.

— Лагерь? — уточнил он, с интересом наблюдая за моей реакцией.

— Да, и я тут подумал, может и ты тоже поедешь, там и познакомитесь поближе? — предложил отец таким обыденным тоном, словно приглашал Кирилла на чашку чая.

Он кивнул, делая глоток вина и глядя на меня поверх бокала. В этом взгляде было столько неприкрытой похоти, что мне захотелось немедленно вымыться.

— Что? — вилка выпала у меня из рук, с резким звоном ударившись о фарфор тарелки.

— Вот и отлично, — сказал отец, словно не слыша меня. — Кирилл поедет с тобой.

— Но это лагерь для школьников! — я старалась говорить спокойно, но чувствовала, как начинает бешено колотиться сердце. — Кирилл слишком взрослый.

Там же будет Тим, будут все мои друзья! Как я объясню им присутствие этого человека?

— Никаких проблем не будет. — Кирилл улыбнулся, так, точно всё уже было решено. — Я могу поехать в качестве вожатого. Или организатора. Уверен, Сергей всё уладит.

— Разумеется, — согласился папа, даже не глядя в мою сторону, он продолжал резать стейк, словно речь шла о погоде, а не о собственной дочери.

— Ты не можешь этого сделать, — прошептала, пытаясь найти в его глазах хоть каплю прежнего отца, но в нём была только холодная решимость.

— Уже сделал.

Я сжала кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони, а к горлу подступила тошнота от парфюма Кирилла, который, казалось, заполнил всю столовую.

Когда ужин подошёл к концу, папа попросил меня проводить Кирилла, а сам направляясь в кабинет бросил маме:

— Елена, дорогая, распорядись насчёт кофе в кабинет.

Мама лишь кротко кивнула, и поспешно скрываясь на кухне.

Я стояла в коридоре, чувствуя себя безжизненным манекеном, пока Кирилл надевал своё пальто. Дорогой кашемир, запах табака и чего-то сладковато-приторного. Подойдя ко мне ближе, он резко и грубо схватил меня за челюсть, заставляя посмотреть на него. Пальцы были холодными и сильными, больно впиваясь в кожу.

— Надеюсь, ты не будешь устраивать сцен в лагере, — сказал Кирилл с лёгкой усмешкой, и в его глазах плясали искры превосходства.

— Что? — с раздражением прошипела я, пытаясь вырваться, но он только крепче сжал пальцы.

— Я не идиот, Вероника. Ты не хочешь, чтобы я ехал, но как ты уже заметила, тебя никто не спрашивал. Так что не строй из себя жертву. Тебе это не идёт.

Он на мгновение задержал взгляд на моих губах, и по коже продрал ледяной ужас, что я едва не задохнулась. Я вырвалась из его хватки, резко дёрнув головой в сторону. Кожа на челюсти горела от прикосновений, и мне хотелось немедленно содрать с себя это ощущение.

— Очень скоро это прекрасное тело станет моим, — ухмыляясь и буквально пожирая меня взглядом, произнёс Кирилл.

От его тона, такого обыденного и одновременно липкого, по спине поползли мурашки. Я отступила на пару шагов назад, как раз в тот момент, когда Кирилл всё-таки развернулся и пошёл к выходу, бросив на прощание:

— До скорой встречи, Вероника.

Я стояла неподвижно, пока не захлопнулась тяжёлая входная дверь, и только тогда сорвалась с места. Влетев в комнату, я судорожно провернула ключ в замке и рухнула на кровать. Хотелось бежать — прямо через балкон, вниз, по ночным улицам Воронежа к Тиму... куда угодно, лишь бы подальше от дома, который в одночасье перестал быть моей крепостью. Я уткнулась лицом в подушку, заглушая всхлипы.

Вероника…

Раньше это была просто нелюбимая форма имени, теперь же оно ощущалось, как метка, которую Кирилл поставил на меня, не дожидаясь согласия.

Глава 2

Первые дни после ужина прошли как под стеклянным колпаком. Я исправно отыгрывала свою роль: вовремя вставала, завтракала, болтала с Алисой и гуляла с

Кирилл:

"Я буду вожатым твоего отряда."

13:27

Кирилл:

"Не могу дождаться свадьбы. Уверен ты будешь очень сексуальна в белом платье."

16:00

Кирилл:

" Ты быстро привыкнешь к новому образу жизни, Вероника. Уверен, тебе понравится быть хозяйкой в моём доме."

22:01

Каждое сообщение вызывало лишь новый приступ тошноты и дрожи в руках. Я не узнавала родителей: мама, которая любила меня больше жизни, онемела; отец, стал моим палачом. Чтобы не сталкиваться с ними за ужином, я выдумывала любые предлоги, превращая свою комнату в добровольную одиночную камеру. По ночам тишина в доме становилась оглушительной. Лёжа в темноте, вслушиваясь в тиканье часов, чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. По началу я считала дни, потом перестала, но стало только хуже.

Я раз за разом прокручивала в голове сценарии побега: рюкзак, наличные, телефон — в мусорку, чтобы не отследили. Но каждый план разбивался о реальность. Куда идти? В двадцать первом веке продажа человека звучит как бред сумасшедшего, в который не поверит ни полиция, ни опека. Даже добрая, но катастрофически наивная Алиса решила бы, что я пересмотрела мелодрам.

Тим… он бы поверил. Бросился бы меня защищать, я знала это. Но против влияния моего отца и ресурсов Кирилла его семья — лишь мелкая помеха. Я не могла подставить его под удар, поэтому продолжала играть свою роль. Молчала, когда Тим целовал меня у школы, когда Алиса щебетала о лагере, и даже когда Ян в очередной раз цеплял своим "Принцесса". Глядя в зеркало, я искала прежнюю себя — ту, что мечтала о Москве и спорила до последнего. Но на меня смотрела незнакомка с потухшим взглядом и серыми тенями под глазами. Я не умерла, нет, просто превратилась в пустую оболочку, ожидающую своего часа.

* * *

Я стояла посередине огромной спальни. За окном была ночь, а на мне пышное белое платье в пол.

— Какая ты красивая в этом платье, жёнушка, — сказал Кирилл, подходя ко мне.

Я резко обернулась и испуганно посмотрела на него, не в состоянии вымолвить и слово. Кирилл был в чёрном костюме, тёмные волосы аккуратно уложены назад, а мелкие морщины стали глубже.

Он грубо развернул меня к себе спиной и начал расстёгивать молнию. Платье было без лямок, и оно легко соскользнуло на пол.

— Пожалуйста, — сквозь слёзы умоляла я.

Кирилл не слушал. Он обошёл вокруг, рассматривая, и шлёпнул меня по попе. Я непроизвольно дёрнулась, стоя в одних кружевных трусиках, и прикрывая грудь руками.

— Убери руки, — приказал он.

Я замерла, не в силах пошевелиться, и только слезы жгли щеки. Моё оцепенение привело его в ярость: короткий, хлёсткий удар тыльной стороной ладони заставил голову мотнуться в сторону.

— Я сказал убери руки! — прошипел, хватая меня за волосы и заставляя вскрикнуть.

Резкий рывок — и я отлетела на кровать, ударившись о матрас. Я попыталась отползти, вжимаясь в подушки, но Кирилл оказался быстрее. Его пальцы сомкнулись на моей лодыжке мёртвой хваткой, и он рывком потянул меня назад, сминая под собой остатки моей воли.

— Кирилл, пожалуйста, не делай этого, — но сколько бы я его ни умоляла, он не останавливался.

Одним резким движением он сорвал с меня трусики, оставив полностью обнажённой перед ним. Быстро раздевшись, притянул меня к краю кровати, и встал между моих ног, поглаживал свой уже вставший член. Его мерзкие руки блуждали по моему телу, остановившись на груди. Он сжал её до боли, оттянув сосок.

— Готовься малышка, это будет очень долгая ночь, — произнёс Кирилл, и направил свой член прямо в меня.

— Нет!

Я вскинулась на кровати, задыхаясь от собственного крика. Горло саднило, по щекам градом катились слёзы, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, выбьет рёбра. Взгляд метался по углам: знакомые стены, мягкий свет ночника, тишина. Я одна.

Это просто сон. Всего лишь кошмар.

Я попыталась сделать вдох, но лёгкие будто заледенели. Это не был просто сон — это была демоверсия моего будущего. Меня никто не спасёт. Никто даже не знает, что нужно спасать.

* * *

Лагерь встретил нас запахом хвои, дымом костров и обманчивым уютом деревянных домиков, рассыпанных по лесу.

— Это будет весёлая поездка! — сказала Алиса, закидывая сумку на плечо.

Я лишь выдавила подобие улыбки. За эти две недели я перебрала сотни вариантов, но реальность всегда била наотмашь: без денег, связей и не совершеннолетняя я оставалась лишь собственностью отца. А собственность всегда возвращают хозяевам.

— Добро пожаловать, ребята! — Послышался сзади знакомый голос. — Меня зовут Кирилл, и я ваш вожатый.

Воздух в лёгких мгновенно закончился. Кирилл смотрел на меня в упор, и в этой вежливой улыбке читалось неприкрытое торжество. Если раньше между нами были стены дома, то здесь, в лесу, я оказалась на его территории. Теперь он не просто тень из моих кошмаров, он мой надзиратель.

— Ника, ты чего? — прошептала Алиса.

— Всё нормально, Лис, голова болит, — выдавила я.

Кирилл стоял в центре круга, излучая обаяние идеального наставника. Глядя на его открытую улыбку, никто бы не поверил, что за этим фасадом скрывается владелец моей жизни. Моё молчание стало моей тюрьмой — правда была слишком абсурдной для этого солнечного утра.

Расселение по домикам принесло искру надежды. Нас распределили по пять-шесть человек, смешивая параллели, и мой статус "королевы школы" наконец сыграл на руку. Пока остальные делили общую комнату, мне досталось крошечное убежище на втором этаже. Маленькая комнатка с видом на глухой лес и декоративным балкончиком стала моим островком безопасности.

* * *

Первый день проходил спокойно. Официальные мероприятия, знакомство с территорией, и какие-то глупые игры. Все расслабились, наслаждаясь тёплым сентябрьским днём. Кирилл мастерски держал дистанцию, играя роль образцового вожатого, но его взгляд следовал за мной повсюду, как невидимый поводок. Яна не было видно, и это давало призрачный шанс дотянуть до вечера, не сорвавшись. Он слишком хорошо умеет выводить из себя.

Ближе к вечеру началось веселье: костёр, гитары, смех. Я сидела в объятиях Тима на деревянной скамейке недалеко от костра, пока Алиса вовсю флиртовала с кем-то из параллели. Треск поленьев хоть немного заглушал мои мысли.

— Ты точно в порядке? — негромко спросил Тим, целуя меня в макушку.

— Точно, — я выдавила улыбку, в которую он явно не поверил.

— Принцесса… — раздалось за спиной, разрушая

Ну как так вышло то?! Только подумала, как хорошо, что он не попадается мне на глаза, и вот!

Ян стоял чуть в стороне, в полумраке. На лице лёгкая ухмылка, а зелёные глаза сверкают в отблесках огня.

— Ян, проваливай, — резко бросает Тим.

— Расслабься, мажор. — усмехнулся Ян. — Я просто решил поздороваться.

— Ян, иди к чёрту, — я закатила глаза, надеясь, что он просто исчезнет.

Он театрально прижал руку к сердцу и сокрушённо выдохнул:

— Ах, как грубо, принцесса.

Я уже собиралась встать и уйти, но Ян внезапно оказался совсем рядом, склонившись к моему уху.

— Ты ужасно выглядишь, — произнёс он едва слышно.

Прежде чем я успела что-то ответить, он развернулся и скрылся в тени деревьев.

— Не слушай этого идиота, ты прекрасно выглядишь, — проворчал Тим, крепче сжимая мои плечи.

Я лишь кивнула, не находя что ответить. Так старалась скрыть своё состояние от друзей, что единственным, кто хоть что-то заметил, оказался Соколов.

* * *

Ночь наступила быстро, и воздух мгновенно наполнился прохладой. После костра лагерь притих, все разошлись по своим домикам. Алиса с девчонками внизу увлечённо играли в "Уно", но мне не хотелось ни играть, ни поддерживать их пустую болтовню.

Стараясь быть незаметной, я вышла из домика и проскользнула на кухню. Там было пусто, только холодильник тихо гудел в углу, а сквозь окно пробивался бледный лунный свет, расчерчивая пол тенями. Я открыла шкафчик и только нащупала стакан, как тишину разрезал голос:

— Поздно гуляешь, — раздалось из угла.

Я вздрогнула так, что стакан едва не выскользнул из пальцев. Кирилл стоял у стены, небрежно скрестив руки на груди, почти сливаясь с темнотой, и наблюдая за мной с пугающим спокойствием. Я замерла, чувствуя, как по спине пополз холод.

— Хотела взять пить, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал буднично и смело.

Кирилл сделал шаг вперёд, и его глаза хищно блеснули в лунном свете. Он смотрел на меня так внимательно и долго, будто проверял, насколько надёжно сидит на мне эта маска безразличия.

— Ты не слишком дружелюбна, Вероника, — произнёс он, намеренно растягивая имя.

Я до боли сжала стакан в руке. В голове вспыхнула безумная мысль — разбить его об эту самоуверенную физиономию.

— Мы ещё не женаты, — процедила я.

— Всё ещё веришь, что свадьбы удастся избежать? — он саркастично выгнул бровь.

— Надеюсь на это. У меня есть парень.

В ту же секунду его лицо закаменело. Кирилл двинулся на меня так стремительно, что я едва успела отшатнуться, но через мгновение уже была прижата спиной к холодной стене.

— Послушай, — шипел он. — Ты всего лишь товар. Сделка. И я не собираюсь позволять каким-то ублюдкам портить то, за что я заплатил.

Кровь оглушительно стучала в висках, перекрывая все звуки.

— Отойди от меня, — голос предательски дрогнул, выдавая мой страх.

Кирилл даже не шелохнулся. В следующую секунду его ладонь обхватила мою челюсть, грубо заставляя вскинуть голову. Шершавые пальцы до боли впились в кожу, подавляя любое моё сопротивление.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Я пыталась вырваться, но его губы накрыли мои. Глубокий, настойчивый поцелуй вызвал мгновенную волну тошноты. Я отчаянно колотила его кулаками в грудь, но он словно не чувствовал ударов, продолжая удерживать моё лицо левой рукой, пока его правая бесцеремонно и грубо сжала мою грудь.

Попытка закричать сделала лишь хуже: как только мой рот приоткрылся, Кирилл нагло толкнул внутрь свой язык. Пока он мял мою грудь, мне оставалось лишь захлёбываться слезами и бессильно отбиваться. Слёзы жгли щеки, но ему было плевать, он брал то, что считал своим по праву.

Наконец он медленно отстранился, впиваясь взглядом в моё лицо. Ему явно доставляло удовольствие видеть меня такой раздавленной.

— Мы ещё не закончили, — бросил он напоследок.

Он убрал руки и, как ни в чём не, бывало, скрылся в темноте коридора, оставив меня одну. Я замерла в тени, прижатая к стене собственным страхом. Сердце грохотало где-то в горле, а слёзы продолжали стекать по лицу, оставляя влажные дорожки.

— Принцесса?

Я дёрнулась так резко, что ударилась плечом о стену. В дверном проёме едва различимый в полумраке, стоял Ян.

— Чёрт, Ян, — вырывалось у меня вместе с судорожным выдохом.

Он застыл, рассматривая меня в лунном свете.

— Что-то случилось? — в его голосе впервые не было издёвки.

Моя грудь ходила ходуном от сбитого дыхания, а внутри всё клокотало от пережитого унижения.

— Не называй меня так, — голос прозвучал сорвано.

— Чего? — Ян нахмурился, не понимая моей реакции.

— Принцесса! — я почти сорвалась на крик, чувствуя, как истерика подступает к горлу. — Я не принцесса! Никакая я не принцесса!

— Ты чего? — он медленно подошёл ближе.

Я попыталась отступить, но ноги наотрез отказались слушаться.

— Всё это… Это просто… — захлёбывалась всхлипами, бессильно махая руками.

Ян заметил мои слёзы. И впервые за всё наше знакомство он выглядел по-настоящему растерянным. Ян подошёл вплотную и почти невесомо коснулся моего плеча.

— Эй... — тихо позвал он, и в этом звуке не осталось ни капли его привычного высокомерия.

Я больше не могла это выносить. Силы просто кончились, и я рухнула на пол, захлёбываясь рыданиями. Ян мгновенно опустился рядом, так близко, что наши колени соприкасались. Какое-то время я просто содрогалась в плаче, а потом сама потянулась к нему, утыкаясь лбом в его грудь и до боли в пальцах сжимая ткань футболки. В этот момент мне было плевать на нашу вражду, мне просто нужен был кто-то живой рядом. Я всё ещё чувствовала прикосновения Кирилла, и от этого становилось тошно.

Я просто его вещь.

Ян замер, явно не ожидая такого порыва, но вскоре его руки уверенно и бережно сомкнулись вокруг моих плеч. Никаких допросов, никаких попыток разобраться. Он просто позволил мне выплеснуть всё, что копилось неделями. Я задыхалась от слёз, плечи содрогались, а дыхание сбивалось в рваный свист. Ян не шевелился, лишь едва заметно поглаживал меня по голове, упираясь подбородком в мою макушку.

Я вжималась в его грудь, пытаясь спрятаться от реальности. Страх сдавливал внутренности так, что хотелось выть. После того как Кирилл насильно впился в мои губы и смял грудь, пришло окончательное осознание: он никогда не спросит моего согласия. Ему будет плевать, больно мне или страшно, он возьмёт меня при первой же возможности, как вещь, купленную у отца. От этого осознания желудок скрутило, и я лишь плотнее прижималась к Яну. Никогда не представляла, что буду чувствовать себя настолько растоптанной и жалкой. Но сейчас тепло Яна и его крепкие руки были единственным, что удерживало меня

В какой-то момент слёзы просто иссякли, то ли выплакала всё, то ли силы окончательно покинули меня. Я медленно отстранилась от Яна, и его руки тут же соскользнули с моих плеч к локтям, но он не спешил уходить. В полумраке кухни его зелёные глаза изучали моё лицо с пугающей внимательностью. Наконец он поднялся и протянул мне руку, помогая встать. Ноги подкашивались, меня всё ещё била мелкая дрожь, и, если бы Ян не придержал меня, я бы снова осела на пол.

— Я провожу, — негромко произнёс он.

Я лишь кивнула, не в силах даже спорить. Мы вышли из главного корпуса в сырую ночную прохладу. Лагерь спал, воздух пах мокрой хвоей и лесной сыростью. Ян шёл рядом, не пытаясь завязать разговор или что-то выяснить, и я была благодарна ему за эту тишину. Когда до моего домика осталось всего несколько метров, он остановился. Я замерла следом, чувствуя, что он не хочет подходить ближе. Не решаясь взглянуть ему в глаза, я лишь слегка повернула голову.

— Прости, — прошептала я в пустоту.

— За что? — он слегка нахмурился.

— За это… за то, что… — я осеклась, не зная, как облечь свой хаос в слова.

За то, что обрушила на тебя всё это. За то что вцепилась в тебя, заставляя сидеть со мной.

— Всё в порядке, — спокойно ответил он.

Не знала, верить ему или нет, поэтому просто коротко кивнула.

— Спасибо, Ян.

Развернулась, пошла к двери, продолжая чувствовать его взгляд. Ян не двигался, оставаясь тенью в ночи, пока я не скрылась в доме. Внутри было подозрительно тихо — видимо, за те несколько часов, что провела на полу кухни, все вымотались и уснули. Я на автопилоте поднялась в свою комнату и без сил рухнула на кровать. Глаза горели, тело ломило, как после боя. Я провалилась в тяжёлый сон раньше, чем успела подумать о завтрашнем дне.

Глава 3

Утро ворвалось в комнату слишком бесцеремонно. Я почувствовала его тяжесть ещё до того, как открыла глаза: тело ломило, словно по мне проехался поезд, а в голове царил полный хаос. Голоса за окном и топот внизу возвещали о начале нового дня, к которому я была совершенно не готова. Кое-как добравшись до раковины, я попыталась остудить лицо холодной водой. Вид в зеркале был плачевным: воспалённые глаза и бледная кожа. Пришлось экстренно спасаться косметикой, замазывая следы вчерашнего кошмара.

В столовой стоял привычный гул, пахло кашей и чаем. Я опустилась за стол к Алисе и Тиму, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Доброе утро, — Алиса тут же впилась в меня подозрительным взглядом.

— Доброе, — я выдавила улыбку.

— Ты поздно легла? — Тим внимательно следил за каждым моим движением.

— Да, что-то не спалось, — уставилась в тарелку, чувствуя, как внутри всё сжимается от их внимания.

— Ник, ты плакала? — Алиса подалась вперёд, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Я закатила глаза, стараясь изобразить лёгкое раздражение от не нужной заботы, и тут же уткнулась в тарелку.

— Просто не выспалась, вот и всё.

Тим продолжал изучать моё лицо. Было видно, что ответ его не устроил, но давить не стал. Я заставила себя смотреть в тарелку, хотя от одного вида еды желудок скручивало узлом. Тошнота подступала к горлу при каждой мысли о том, что Кирилл стал первым мужчиной, который так грубо меня коснулся. И пусть между его ладонью и моей кожей были лифчик и свитер — это ничего не меняло. Я чувствовала себя непоправимо испачканной самим его присутствием.

Пытаясь вынырнуть из этих мыслей, пока они окончательно меня не добили, я подняла взгляд и тут же столкнулся с Яном. Он сидел через два стола, вальяжно откинувшись на спинку стула и лениво крутил в пальцах ложку. Он не ел, лишь неотрывно смотрел на меня. Вчерашняя сцена на кухне теперь казалась огромной ошибкой. Ян видел слишком много, и узнай он подробности, превратил бы мою жизнь в ад. Он бы с удовольствием выставил меня подстилкой Кирилла перед всем лагерем.

У человека с таким количеством приводов в полицию за драки и разбои, нет сострадания к другим.

От этой мысли ком застрял в горле, и я поспешно уткнулась в тарелку, пряча глаза.

— Сегодня будут соревнования, — Алиса заговорщицки наклонилась ко мне, явно пытаясь вытащить из оцепенения. — Бег, верёвочный парк, эстафеты. Ну что, участвуем?

— Не уверена… — запнулась я, но Тим бесцеремонно перебил:

— Конечно, будем.

— Тим, я не хочу, — бросила на него недовольный взгляд.

— Тебе просто нужно отвлечься, — отрезал он и коротко поцеловал меня в губы.

Я раздражённо откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри закипает бессильный протест. Они видели во мне капризную девчонку, которой нужно "развеяться", а не человека, чей мир рушится на глаза.

— Будет весело, ну же, Ника. — подмигнула подруга.

— Ладно, — я обречённо выдохнула.

Алиса расплылась в улыбке, а Тим довольно закивал. Я мельком глянула в сторону Соколова, но стол был пуст.

* * *

После завтрака всех собрали на площадке перед главным корпусом. Я слушала вожатых вполуха: бег по пересечённой местности, канаты, эстафеты... Вся эта затея казалась мне бессмысленной и пустой, но переспорить Алису было невозможно. Хотя желание соревноваться у меня было таким же "огромным", как и желание снова увидеть Кирилла.

— Разбиваемся на команды! — выкрикнул высокий вожатый с дежурной дружелюбной улыбкой.

Вокруг тут же началась суета. Тим по-хозяйски встал рядом со мной и Алисой, притянув ещё двоих парней из одиннадцатого. Я огляделась по сторонам, пока не наткнулась на Кирилла. Он стоял поодаль, вальяжно скрестив руки на груди. Его улыбка была не просто уверенной, она была торжествующей. Меня передёрнуло от этого зрелища, и я резко отвела взгляд, стараясь вернуться в реальность.

— Ты в порядке? — вполголоса спросил Тим, нежно поглаживая мою щёку.

— Конечно, — я выдавила подобие улыбки.

— Мы всех порвём, обещаю. А вечером останемся только вдвоём, — прошептал он, едва касаясь губами моего уха.

Боже, как же я хотела просто быть с ним. Как раньше — таять от его нежности, тонуть в этих голубых глазах и целоваться каждую свободную секунду. Но я не могла. С того дня, как узнала о свадьбе, сердце билось в бешеном, рваном ритме, и никакие успокоительные не помогали. Каждый вдох ощущался как лезвие в лёгких. Я не могла есть, не могла спать, я вообще больше ничего не могла. И чем дольше

Моя смерть…

— Ладно, — я натянуто улыбнулась и легонько боднула его головой в плечо, стараясь не расплакаться прямо здесь.

* * *

Первым был кросс. Нам предстояло преодолеть полтора километра по лесной тропе и передать эстафету. Я не любила бег, но после старта внутри будто щёлкнул переключатель: мышцы разогрелись, дыхание выровнялось, а ноги сами поймали нужный ритм. Я не оглядывалась, лишь слышала чьё-то тяжёлое дыхание за спиной и далёкий смех впереди. Когда тропа нырнула вглубь леса, мне наконец стало легче дышать — здесь не было ни лагеря, ни Кирилла, ни Тима с его вечными подозрениями. Только я и дорога.

Но тишина длилась недолго. Тяжёлые, уверенные шаги приближались слишком быстро, и вскоре со мной поравнялся обладатель знакомых зелёных глаз.

— Ну что, принцесса, сдаёшься? — ухмыльнулся Ян, легко прибавляя ход.

— Не дождёшься, — пробормотала и рванула вперёд, обгоняя.

На финише я едва не задохнулась, но всё же победно улыбнулась, увидев, что опередила Соколова. Пусть всего на пару шагов, но это была победа.

— Твоё эго выдержит поражение? — усмехнулась я, хватая бутылку воды.

Ян фыркнул, картинно оправдываясь:

— Это не ты выиграла, просто я решил поддаться.

— Конечно, конечно, — язвительно отозвалась, искренне наслаждаясь этим моментом.

Сделав глоток ледяной воды, я почувствовала, как чья-то рука по-хозяйски легла мне на плечи.

— Ты молодец, — Тим с сияющей улыбкой заглянул мне в глаза.

— Спасибо, — выдохнула, чувствуя, как радость от победы медленно угасает под его опекой.

* * *

Соревнования растянулись на весь день. Мы бегали, карабкались по канатам, и впервые за почти три недели я почувствовала, как меня отпускает. Азарт захлестнул с головой, вытесняя все остальные мысли. К вечеру объявили итоги: наша команда взяла золото. Когда вожатые вручали дипломы, Алиса в порыве радости буквально повисла у меня на шее.

— Мы победили! — смеялась она, сжимая меня в объятиях.

— Лис, ты меня задушишь, — засмеялась я.

Общее веселье было заразительным. К десяти вечера официальная часть закончилась, и началось самое уютное — вечер у костра в честь победителей. Вожатые раздали пледы, принесли горячее какао и маршмеллоу. Я сидела между Тимом и Алисой, глядя на пляшущие языки пламени и наконец-то дыша полной грудью. Моя голова покоилась на плече Тима, а его рука лениво и нежно поглаживала моё плечо.

— Пойдём, — тихо шепнул он, поднимаясь и протягивая мне ладонь.

— Куда? — спросила я, но послушно пошла за ним.

Тим завёл меня за угол главного корпуса и, развернув к себе, мягко прижал к стене.

— Как же я соскучился, — произнёс он, прежде чем вовлечь меня в долгий, настойчивый поцелуй.

Я ответила, обвив его шею руками. Тим был таким родным, от него пахло дымом и чем-то знакомым, домашним.

— Идём ко мне, пока все у костра? — шептал в перерывах между поцелуями, его руки блуждали по моей талии и пояснице.

— Не лучшая идея, — выдохнула я, пока он покрывал мою шею поцелуями.

— Да брось, Ника, — он слегка прикусил мою кожу, и из груди невольно вырвался тихий стон.

Я окончательно растаяла в его руках, когда резкий, ледяной голос разрезал тишину:

— Что тут происходит?! — голос Кирилла заставил меня вздрогнуть.

Тим резко отпрянул и обернулся на голос.

— Извините, всё в порядке, не о чем беспокоиться, — быстро проговорил он, глядя на подошедшего Кирилла.

— Мне что-то так не кажется, быстро разошлись!

Тим ушёл первым, даже не оглянувшись, и оставил меня один на один с Кириллом. Я смотрела ему в след, совершенно не понимая, какого чёрта он просто бросил меня в такой момент.

— Я ведь предупреждал, что не потерплю, чтобы всякие ублюдки портили мой товар, — Кирилл начал медленно надвигаться.

— Эй! Вот ты где, — голос Алисы прозвучал как спасение.

Она приобняла меня и перевела взгляд на вожатого, пытаясь понять, что происходит. Я кивнула через силу, и поспешила уйти вместе с ней, оставив Кирилла в темноте.

— Я думала ты ушла с Тимом, — зашептала подруга, когда мы отошли подальше.

— Да, но как только появился Кирилл, он свалил.

— Что это за хрень? — непоняла она.

— Сама в шоке, — устало произнесла. — Слушай, день был слишком длинным. Я просто не хочу сейчас ни о чём думать.

— Пошли в домик, девочки уже там, но все тоже уставшие, так что долгих посиделок не будет.

— Отлично, — я тяжело вздохнула и поплелась по тропинке вслед за Лисой, чувствуя, как внутри всё выгорает.

Глава 4

Прошло несколько дней, в течение которых я превратила свою жизнь в бесконечную игру в прятки. Стоило Кириллу появиться на горизонте, как я тут же сворачивала в другую сторону. Если его взгляд задерживался на мне слишком долго, я до боли в глазах делала вид, что не замечаю этого. Я упорно игнорировала его присутствие, выстраивая, между нами, невидимый барьер. Но Кирилла это не задевало. Напротив, я чувствовала, как он смакует мой страх, преследуя меня своим тяжёлым взглядом.

В начале шестого реальность напомнила о себе коротким уведомлением.

Папа:

"Нам нужно поговорить, Кирилл будет ждать тебя через 20 минут в вожатской. "

17:20

Я застыла, уставившись в экран в жалкой надежде, что просто неправильно поняла слова. Грудь сдавило так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. Я не хотела этого разговора, не хотела ничего слышать, но меня, как и прежде, никто не спрашивал.

Войдя в комнату отдыха, увидела Кирилла, сидевшего за массивным деревянным столом, и воплощая собой само спокойствие. Снаружи ребята орали на баскетбольной площадке, а здесь царила гробовая тишина.

— Ты долго, — бросил Кирилл, не меняя позы.

— Не была уверена, что хочу приходить.

Он лишь коротко усмехнулся:

— Но пришла.

Я промолчала, не находя слов. Кирилл не спеша включил видеозвонок, и через пару секунд на экране появилось лицо моего отца.

— Наконец-то, — недовольно обронил он, даже не взглянув в мою сторону.

Отец разговаривал с Кириллом так, словно меня вообще не было в этой комнате. Словно я не живой человек, а просто товар, передача которого уже юридически оформлена.

— Ты уже всё подготовил? — спросил отец.

— Почти, — спокойно отозвался Кирилл.

— Хорошо. Свадьба состоится через три дня после вашего возвращения.

У меня перехватило дыхание. Я уставилась на экран, в тайне надеясь, что просто ослышалась.

— Что?.. — сорвалось с моих губ.

Отец недовольно взглянул на меня, словно я вмешалась в разговор, который меня не касался.

— Ты прекрасно всё слышала, через 5 дней свадьба. Ещё 2 дня вы в лагере, и 3

— Но… — я сглотнула, пытаясь выдавить хоть одно слово, — это слишком быстро…

— Не тебе решать, — произнёс отец собираясь отключиться, но в последний момент добавил. — Твоё платье уже тоже выбрали, всё будет по высшему разряду.

Голос был холодным, бескомпромиссным. Разговор закончился так же внезапно, как и начался. Мой телефон завибрировал, отец прислал фотографию платья. Я смотрела и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Оно было практически такое же, как и в моём кошмаре. Белая, атласная ткань, пышная юбка, обтягивающий верх с вырезом в виде сердца и без лямок. По щеке скатилась слеза и я подняла глаза на Кирилла.

— Кирилл… — голос дрожал. — Это слишком рано. Может, стоит… подождать?

— Подождать? — усмехнулся он.

— Мне просто нужно время.

— Я не собираюсь ждать, Вероника, — прошептал мне на ухо Кирилл, схватив за запястья. — Не могу дождаться, когда ты станешь моей, когда смогу сорвать с тебя всю эту дурацкую одежду…

Я не выдержала.

— Так зачем ждать?! Возьми меня прямо тут! — я резко выдернула руку, и схватив со стола какую-то книгу кинула ему под ноги. — Я устала бояться! Раз так хочешь меня, то, чего ждать, бери! — бросила в него толстой тетрадью, подойдя в плотную. — Я тебя ненавижу! — процедив это, развернулась и быстро вышла из комнаты.

На лице Кирилла застыло замешательство, короткий миг, когда его уверенность дрогнула, точно трещина на идеально отполированном стекле. Возможно, только это и позволило мне уйти. Не сбежать, нет, уйти, с тем самым ледяным спокойствием, которое приходит лишь когда страх достигает предела.

Я шла по коридору первого этажа, шаги гулко отдавались в голове. Свет ламп раздражал, стены казались слишком узкими, а воздух душным. Как только свернула к уборным и захлопнула за собой дверь, меня буквально вывернуло наизнанку. Упёрлась руками в холодный край раковины, уставившись в зеркало.

На меня смотрело чужое отражение. Бледное лицо, расширенные зрачки, дрожащие губы, с растрёпанными волосами.

— Чёрт… — прошептала я, и голос сорвался. — Чёрт, чёрт, чёрт!..

Я стиснула зубы и несколько раз с силой ударила по раковине, отчаянно сдерживая рыдания. Горло сводило судорогой. Хотелось замахнуться, разбить вдребезги собственное отражение и уничтожить всё, что напоминало о реальности. Некоторое время просто стояла в тишине, слушая своё бешеное сердцебиение.

Когда дыхание наконец выровнялось, я выпрямилась и снова посмотрела на себя.

Всё, хватит. Я не могу прятаться вечно.

Я вышла на улицу, прохладный воздух ударил в лицо, и на мгновение показалось, что мир стал чуть тише и спокойнее. Но внутри по-прежнему зияла мёртвая пустота. Каждый вдох давался с трудом, и каждый шаг ощущался как движение сквозь воду. Не успела пройти и нескольких метров, как тишину разрезал знакомый, резкий голос:

— Ты вообще нормальная?!

Тим не кричал. Но в его тоне было столько злости, что я застыла. Он стоял передо мной, весь напряжённый. Глаза горели, челюсть сжата.

— Какого хуя я узнаю о твоей свадьбе от своего отца?!

Я не сразу поняла, что он выкрикнул. Мозг просто отказался воспринимать смысл этих слов.

— Ч… что?.. — голос дрожал и почти не слушался, превратившись в жалкий шёпот.

Тим резко провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать раздражение, но только сильнее вспыхнул.

— Отец получил приглашение полчаса назад. Официальное! — он шагнул ко мне вплотную, глаза полыхнули гневом. — Свадьба через пять дней, Ника! Ты вообще собиралась мне рассказать?!

Я застыла, не в силах выдавить ни звука. Весь мир вокруг словно поставили на паузу. Тим сверлил меня взглядом, требуя объяснений, а я… Я просто не могла их дать. Как объяснить то, что сама до конца не осознавала? Как передать весь тот ужас, который сковывал меня каждую секунду?

— Тим, — я рванула вперёд, судорожно хватая его за руку. — Прости, я должна была рассказать, не думала, что всё произойдёт так быстро. Я не хочу этой свадьбы, меня заставляют!

Он замер, нахмурив брови. Гнев сменился растерянностью, а взгляд стал колючим и недоверчивым.

— Что? — тихо выдохнул он.

— Отец... — я с трудом сглотнула ком вставший в горле, — Он всё решил за меня.

Наступило тяжёлое молчание. Тим долго всматривался в моё лицо, и его растерянность медленно перетекла в острую, почти физическую боль.

— Как… как можно заставить тебя выйти замуж?

Я опустила глаза, чувствуя, как горячие слёзы мешают говорить.

— У отца проблемы в бизнесе. Эта свадьба сделка. Я… я просто её часть, — выдохнула, судорожно вытирая щёки дрожащими пальцами. — Он гораздо старше меня, Тим. Я не хочу этого, но меня не спрашивают.

Он резко отступил на шаг, глядя на меня так, будто видел впервые в жизни.

— Ника, — на его губах вдруг заиграла злая, почти издевательская усмешка, — Так вот почему ты не соглашалась спать со мной?

Я вскинула голову, не веря своим ушам:

— Что?

— Мы встречались почти полгода! — Тим горько усмехнулся, но в глазах полыхнула настоящая ярость. — Каждый раз, когда я пытался быть ближе, ты отталкивала меня. Теперь понятно для кого ты себя берегла.

— Тим, ты… — внутри что-то окончательно оборвалось. — Как ты можешь так думать…

Но он уже не слушал, отвернувшись, и до белизны сжав кулаки, словно сдерживаясь. Тишину взорвал пронзительный визг Алисы:

— Это правда? Свадьба?! — почти закричала она, привлекая внимание всех, кто был поблизости. — Ты реально выходишь замуж?!

— Алиса, не кричи, пожалуйста, — взмолилась я, но подруга не слышала.

— Ника, ты в своём уме? Как тут не кричать?! Тебе шестнадцать, какая, к чёрту, свадьба?!

— Свадьба? — тут же послышался заинтригованный шёпот со стороны.

— Какая свадьба?

— Нихуя себе, а кто жених? — на крики Алисы начали подтягиваться и другие ребята, превращая мой личный ад в публичное шоу.

Я молчала. Лишнее внимание давило на не хуже самой свадьбы. Переводила взгляд с Тима, который демонстративно отворачивался, словно я действительно ему изменила, на Алису, чьи крики резали по живому. Внутри всё рушилось с оглушительным грохотом. В эту секунду меня больше не существовало — была только пульсация в висках и ледяная пустота в груди.

Мне нужно выбраться. Сейчас же.

Воздуха катастрофически не хватало, лёгкие горели. Тело приняло решение раньше, чем я успела сообразить: резко развернувшись, я бросилась прочь, в сторону леса.

Слышала, как Тим что-то крикнул мне вслед, но звук тут же растворился в гудении крови в ушах.

* * *

Я бежала. Просто неслась вперёд, не чувствуя собственное тело. Тёмный, глухой лес обступил меня плотной стеной, словно молчаливый свидетель моей агонии. Колючие ветки впивались в одежду, били по лицу, цепляясь за волосы, но я не замедлялась. Холодный, воздух обжигал лёгкие, я

Каждый шаг отзывался тупой болью в груди, но страх гнал меня дальше. Если остановлюсь — меня поймают. Вернут в тот ад, заставят нацепить это проклятое белое платье.

Я не могу… Не могу стать женой Кирилла.

— Господи… — сорвалось с губ хриплым мольбой, — пожалуйста… пожалуйста.

Я не разбирала дороги, знала лишь, что мне нужно найти реку. Там, за деревьями, должен был быть мост, который заприметила ещё на прогулке. Один шаг с него — и всё закончится. Пустота вместо обязательств, тьма вместо Кирилла.

Под ногами чавкала грязь, мешая двигаться. Откуда-то издалека донёсся надрывный крик — моё имя или просто стон ветра. Споткнувшись о выпирающий корень, я с размаху рухнула в грязь. Колено пронзило острой болью, но я вскочила, игнорируя её. Нельзя останавливаться. Земля уходила из-под ног, перед глазами всё плыло, а сердце колотилось в рёбра, готовое вот-вот разорваться.

Не думай, просто беги.

Не знала, как далеко зашла, но паника внутри разрасталась, словно ядовитое пламя, прожигая до самых костей. В какой-то момент лес изменился: стал тише, темнее. Здесь не пели птицы, не было даже шорохов — только мои хриплые вдохи и удары сердца, отдающиеся в ушах.

Я остановилась, обхватив себя руками в жалкой попытке согреться, и остро ощутила: я совершенно одна. Лагерь, люди, Алиса, Тим — всё это стёрлось, оставив меня наедине с этой тьмой.

— Пожалуйста… — мой голос звучал чужим и надломленным. — Ну, где же ты?.. Я же видела... Я видела реку...

Сделала шаг вперёд, потом ещё. Ветки под ногами трещали, как кости, а каждый вдох отдавался болью. Ветер бил по лицу, поднимая листья, будто хотел втолкнуть меня куда-то дальше, вглубь. Земля под ногами шаталась, а глаза щипало от пота и слёз.

Единственное, что я чувствовала, это был страх. Такой сильный, что он становился частью дыхания.

Ты не выберешься. Ты пропала. Ты никому не нужна…

Перед глазами всплыло лицо Кирилла, его самодовольная усмешка и голос, от которого хотелось выть: "Я не могу дождаться, когда ты станешь моей". Эти слова эхом пульсировали внутри. Зажав уши ладонями, я закричала в пустоту:

— Замолчи!.. Замолчи!..

Крик отразился от деревьев и вернулся пугающим эхом. А затем снова наступила абсолютная тишина.

— Я больше не могу…

В этот момент пришло странное успокоение. Мне стало всё равно. Лишь бы это наконец закончилось.

Глава 5 Ян

Лес вонял сыростью. Мокрая земля охотно липла к подошве кроссовок. Я стоял чуть поодаль, у самой кромки леса, где наступающие сумерки уже вовсю пожирали бледный свет фонарей. Куртка нараспашку, майка навыпуск, а между пальцев тлел тусклый огонёк сигареты.

Дым вырывался изо рта длинной плавной линией, растворяясь в предзакатном небе. Затянулся глубже, и дым привычно обжёг горло, принося странное удовольствие. Эта горечь во рту была единственным, что заставляло чувствовать себя хоть немного живым. Не то что эти все вокруг: улыбаются, фоткаются, поют сопливые песни у костра и старательно разыгрывают из себя нормальных. Я нормальным быть не умел. Да и, честно говоря, не хотел.

Телефон в кармане настойчиво завибрировал. На экране высветилось имя единственного друга.

— Чё надо? — буркнул я в трубку.

— Проверяю, жив ли ты, — хрипло отозвался Никита, на фоне у него привычно стучал молоток. — Нравится в лесу?

— Ага, — фыркнул, выдыхая дым. — Рай, блядь. Тихий, воспитанный и с комарами.

— Слышь, не бурчи. Ты ж сам согласился.

— Я не соглашался. — я устало потёр переносицу. — Меня классная вынудила.

Никита заржал в трубку, его смех на мгновение перекрыл шум стройки.

— Ну, хоть хавчик нормальный?

— Если тебе нравится варёная резина под соусом из тоски — тогда да, заебись.

Друг засмеялся громче, но мои губы даже не дрогнули. Я вообще редко улыбаюсь — не для кого.

— Ты хоть с кем-то там общаешься?

— Да, — снова затянулся, — С комарами. Иногда с сосной перекидываюсь парой слов, когда совсем скучно.

— Ян, ты псих.

— Не, просто мне неинтересно обсуждать маникюр, сериалы и кто кому лайк поставил.

Он замолчал, а я почувствовал, как пальцы сильнее сжимают корпус телефона. Сигарета догорела до фильтра; я швырнул окурок в траву, с силой вдавив его кроссовкам, тут же прикуривая новую.

— Когда батя сдох, я думал, станет легче, — признался я.

— И стало?

— Нет. Просто стало тише.

Тишина такая, что приходя после работы хочется застрелиться.

— Ну, хоть весело там? — спросил Некит, меняя тему.

— Весело… — я с размаху пнул камень. — Особенно, когда эти мажоры начинают строить из себя королей.

— А она там? — в голосе друга послышалась хитрая ухмылка.

Я замолчал. Дым привычно обжёг лёгкие.

— Кто "она"?

— Не включай придурка, Ян. Ты прекрасно понял, о ком я.

— Здесь, — чуть смущённо выдохнул.

— И что, хоть разговариваете? — не унимался Никита.

— Не особо.

— Так подойди, скажи что-нибудь нормальное.

— Нормальное? — я невесело усмехнулся. — Я? Что я ей скажу? "Привет, я столько лет ебал тебе мозги и цеплялся, но давай забудем и пообщаемся?" Да она, блять, испугается и убежит.

— Может, она не такая уж и стеклянная, как ты думаешь, — фыркнул Некит.

— Она из другого мира, — произнёс тише, чем хотелось бы. — Глаза такие… чистые, словно не видели, ни единого ужаса этого мира. Ей нельзя касаться грязи, а я сплошная грязь.

На секунду в трубке повисла тишина.

— Ты сам себя гробишь, брат, — серьёзно отозвался он.

— Я просто реалист, — отрезал, выпуская дым в темнеющее небо. — Она пару дней назад плакала, — мой голос прозвучал глухо, почти чужой для меня самого.

— Из-за чего?

— Хуй знает. Я зашёл ночью на кухню, в столовой, а там она. Дёрнулась, когда позвал её, а после и вовсе рухнула на пол и разрыдалась.

— Нихуя себе, а ты что?

— Ахуел, — выдохнул густое облако дыма, вспоминая ту ночь. — Сел рядом, а она потянулась ко мне... Вцепилась в майку и рыдала, уткнувшись лбом в мою грудь.

— И? — Никита явно ожидал подробностей.

— И всё. Я же не психотерапевт, не умею успокаивать.

— Не знаешь, что её так расстроило?

— Не-а, она была не в том состоянии, чтобы говорить, да и вряд ли решила бы со мной поделиться, — Я чуть помедлил. — Лишь в конце, когда проводил до домика, она извинилась, и поблагодарила меня.

— За что извинилась? — не понял друг.

— Хз, видимо за то, что, разревелась передо мной.

— Какая она милая, — хмыкнул Никита.

— Угу.

— Ладно, — тон Никиты стал мягче. — Просто не делай глупостей.

— Я никогда не делаю глупостей, — усмехнулся, потирая переносицу.

— Ага. Это говорит человек, который

— Это не глупость, — я снова усмехнулся. — Это воспитание.

— Перерыв закончился, — он устало вздохнул. — Не лезь никуда, не хочу опять тебя из ментовки забирать.

— Ладно, давай, постараюсь, — я сбросил звонок и резким щелчком отправил окурок в землю.

Тяжело вздохнув, я сунул руки в карманы и побрёл по территории. Вокруг кипела жизнь: кто-то рубился в волейбол, кто-то возился у костра. Я не искал ничего конкретного, просто надеялся найти хоть какое-то вменяемое занятие, чтобы развеяться.

И вдруг — голоса. Сначала неразборчивый гул, а потом слова ударили по ушам:

— Свадьба через пять дней, Ника! Ты вообще собиралась мне об этом рассказать?! — грубо шипел Тим.

Я замер и прислонился спиной к дереву, продолжая слушать их разговор.

— Тим, я не хочу этой свадьбы! Меня заставляют! — голос Ники ломался.

Что блять?!..

Подался в сторону, чувствуя, как кора дерева царапает ладонь, но было плевать.

— Отец решил за меня… — она говорила всё тише, слова тонули в судорожных всхлипах. — Он гораздо старше меня, Тим. Я не хочу этого, но меня не спрашивают.

— Ника, — в голосе мажора прорезалась мерзкая усмешка, — Ты из-за этого не соглашалась спать со мной?

Нихуя себе, это блять единственное, что его сейчас волнует?! Ублюдок!

Я чуть высунулся из-за ствола. Ника стояла, заламывая руки, её буквально колотило, а по щекам сплошным потоком текли слёзы.

— Что? — она смотрела на него в полном недоумении.

Тим горько усмехнулся, но в его глазах полыхала чистая злость:

— Мы встречались почти полгода. Каждый раз, когда я пытался быть ближе, ты отталкивала меня. Теперь понятно для кого ты себя берегла.

— Тим, ты… — голос Ники окончательно надломился, превратившись в едва слышный шёпот. — Как ты можешь так думать…

Пиздец!

Я слышал слова, но они не укладывались в голове. Тим продолжал что-то выкрикивать, обвинял, орал — в своём репертуаре. Вскоре прибежала Алиса, а на их крики начали стягиваться остальные, превращая всё в дешёвый цирк.

И вдруг пазл в моей голове сложился. Мерзкий, чёткий пазл. Её слёзы той ночью в столовой, как рыдала, задыхаясь... Теперь я понял, что именно её тогда сломало, но от понимания стало только хуже.

А потом — звук быстрых шагов. Ника сорвалась и побежала в сторону леса. Я видел, как её силуэт мелькает между стволами. Она бежала не оглядываясь, но никто даже не дёрнулся пойти за ней. Тим постоял, перекинулся парой фраз с Алисой, и они оба пошли в противоположную сторону.

Никто за ней не пошёл... Она настолько всем нужна, что ни одна скотина, за ней не пошла...

Тяжело выдохнув, я зашёл за корпус и, обогнув его, рванул в чащу. Ей и так хреново, не хватало ещё проблем от того, что я сорвался за ней на глазах у всей школы. Я бежал, надеясь наткнуться на след. Ветер хлестал по лицу, под ногами с треском ломались ветки, а дыхание сбивалось.

— Ника! — кричал, срывая голос. — Ника!

Тишина. Я в панике начал крутить головой, заглатывая холодный воздух, как утопающий.

Куда ты убежала, Ника?

Мысль о реке резко ударила в голову. Если она там...

Блять, Ника, не вздумай!

— Ника! — я орал во всю глотку, но лес поглощал мой голос.

Рванул к воде, перемахивая через спутанные корни, не чувствуя ударов веток по лицу. Лишь бы только успеть.

Мост возник внезапно — старый, скрипучий. Я вылетел на открытый берег и замер… Пусто, ни души. Только тёмная, маслянистая вода безмолвно несла отражения туч.

— Ника… — выдохнул, всматриваясь в зловещую гладь.

Мир словно затаил дыхание. Я сделал шаг к перилам, глядя вниз — ничего. Либо я опоздал, либо её здесь и не было...

Чёрт, Ника, ну, где же ты?!

Я пытался отдышаться, дико озираясь, и когда из глубины чащи долетел её надрывный крик. Сердце пропустило удар.

— Замолчи!.. Замолчи!..

Я бросился на звук. Она стояла на поляне, затравленно крутясь на месте с распахнутыми глазами, и хватала ртом воздух, словно тонула на суше.

Господи, живая...

Шагнул вперёд, и прижал её к себе, одной рукой фиксируя затылок, другой — прижимая лопатки. Она дёрнулась, начав биться в моих руках.

— Нет, Ян, отпусти... — рыдала, задыхаясь.

— Эй... Эй, тише, — я старался говорить мягко, хотя сам был натянут, как струна.

Ника не слышала, продолжая вырываться. Губы посинели, грудь ходила ходуном, а кислорода всё равно не хватало.

— Я не могу, не могу, Ян!

Это отчаяние в её голосе прошибло меня насквозь. Я не шевелился, держа её мёртвой хваткой, пока Ника наконец не обмякла. В следующую секунду её пальцы вцепились в мою куртку с такой силой, что даже при желании, не уверен, что смог бы оторвать её от себя. Ника рыдала, захлёбываясь слезами, и всем телом умоляя не бросать её.

— Мне страшно, Ян.

Внутри меня что-то окончательно надломилось.

— Я знаю, — тихо выдохнул ей в макушку.

— Каждый день, каждую минуту, — голос дрожал от слёз. — Всё что я чувствую, это страх и беспомощность.

Прижал её к себе ещё крепче, медленно поглаживая по волосам, пытаясь хоть немного унять эту дрожь.

— Я пыталась отказаться, пыталась уговорить папу, — оправдывалась она, хотя я был последним человеком в мире, перед кем ей стоило это делать. — Но... он ударил меня.

Ника зашлась в новом приступе плача, буквально вжимаясь в мою куртку. Я никогда не был святым и уж точно не считал себя "хорошим парнем". Но я знал одно: я бы никогда не поднял руку на женщину, тем более на собственную дочь.

Медленно и мягко я опустил нас на поваленное дерево, не выпуская Нику из рук. Она не сопротивлялась, сидела, уткнувшись мне в грудь, и продолжала плакать.

— Мне жаль, — глухо отозвался и, помедлив, всё же решил спросить. — За кого тебя хотят выдать?

Ника вздрогнула так резко, что я сразу же пожалел, что вообще открыл рот. Она напряглась, пальцы сжались, и я понял, что этот вопрос для неё был больнее, чем всё, что она успела рассказать до этого. Хотел было сказать, что неважно, что не буду спрашивать, если она не хочет. Но она всё-таки заговорила:

— Кирилл.

До меня не сразу дошло.

— Кирилл? Вожатый?

Она нервно кивнула.

Пиздец...

— Той ночью, когда ты нашёл меня, — каждое слово давалось ей с огромным трудом, но она упрямо продолжала, не в силах больше носить это в себе. — Он насильно поцеловал меня... И схватил за грудь.

— Что? — мозг на секунду заклинило.

— Я пыталась, правда пыталась, Ян, — она подняла голову,

— Ты не должна оправдываться, ты ни в чём не виновата, — я снова прижал её к себе, успокаивающе поглаживая по волосам. — Мне очень жаль, Ника.

Какое-то время Ника продолжала содрогаться в рыданиях. Солнце окончательно скрылось, и лес утонул во тьме; лишь редкие вспышки лунного света, пробивающегося сквозь облака, выхватывали из мрака стволы деревьев.

— Река, — вдруг резко дёрнулась, испуганно озираясь по сторонам. — Мне надо к реке.

Я мгновенно перехватил её, намертво прижимая к себе и не давая сорваться с места.

— Тебе не надо к реке, Ника, — в голосе против воли прорезалась паника, хоть я и старался звучать уверенно.

— Нет, Ян, ты не понимаешь, — она продолжала вырываться, пока по её щеке стекала одинокая слеза.

— Понимаю, — я заставил Нику посмотреть мне в глаза, лихорадочно соображая, как остановить её. — До свадьбы же ещё пять дней, верно?

— Да, но после возвращения в город, меня не оставят одну, рядом всё время кто-то будет.

— Тогда два, у тебя есть ещё два дня, — произнёс это максимально спокойно. — Если через два дня ничего не изменится, я сам отведу тебя к реке.

— Обещаешь? — всхлипнула Ника, замирая в моих руках.

— Обещаю, — ложь никогда ещё не давалась мне так легко.

Ника судорожно выдохнула и обмякнув снова спрятала лицо в воротнике моей куртки.

* * *

Прошло немало времени, прежде чем её дыхание выровнялось, а дрожь утихла. Ника медленно отстранилась и села ровнее, приходя в себя. Я поднялся первым, протягивая ей руку. Она смотрела на меня снизу вверх — глаза красные, веки опухли от слёз. В груди всё сжалось: мне до смерти захотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы она больше никогда так не выглядела.

Ника вложила свою ладонь в мою, и я помог ей подняться. Не выпускал её пальцев до тех пор, пока не убедился, что она твёрдо стоит на ногах и не упадёт от усталости.

— Пойдём, — негромко позвал я.

Она послушно кивнула. Всю дорогу до лагеря мы не проронили ни слова. Я намеренно выбрал другой путь, уводя её как можно дальше от берега. Если в приступе паники Ника не сумела найти реку, то и не стоило ей знать, где именно она находится.

Я довёл её до домика, остановившись в тени старого дерева.

— Спасибо, — едва слышно прошептала она и поплелась внутрь.

Я не уходил. Дождался, пока за ней закроется дверь, отсчитал пару минут, и только тогда развернулся, уходя к себе.

* * *

Внутри стоял несмолкаемый гул. Вся компания собралась в общей гостиной: Тим, Эрнест, какой-то тип из параллели и пара старшеклассников. Когда вошёл, они едва удостоили меня коротким взглядом, тут же вернувшись к своим делам. Для них я был пустым местом, отбросом, на которого не стоило тратить и секунды внимания. Обычно мне было на это плевать, но сейчас, вслушавшись в их трёп, чувствовал, как в груди вскипает ярость.

Они обсуждали свадьбу. Свадьбу Ники. Так спокойно и буднично, словно речь шла не о живом человеке, а о очередной тупой новости из "Жизни богатых долбоёбов".

Какой-то парень из одиннадцатиклассников скинул в общий чат пригласительное, которое получили его родители, и в комнате поднялся гогот:

— Кто жених-то, есть инфа? — заржал кто-то.

— Хуй знает, — Тим, сидевший на подоконнике, криво усмехнулся.

— Ты вообще с ней говорил? — подал голос другой придурок.

Не вижу смысла запоминать имена всех идиотов, с кем знаком.

— Говорил, — Тим напряг челюсть. — Она несёт какую-то чушь, про то, что её заставляют.

— И ты повёлся?

Тим замолчал, играя желваками.

— Я не знаю, — выдавил он после долгой паузы.

— Ты идиот, — я закатил глаза.

В комнате мгновенно наступила гробовая тишина.

— Чего ты вякнул? — Тим медленно повернул ко мне голову.

— Ты идиот, — повторил, глядя ему прямо в глаза. — Всерьёз думаешь, что девчонка в шестнадцать по доброй воле пойдёт под венец со взрослым мужиком?

— Ты вообще откуда знаешь, о чём мы говорим? — Тим явно начинал злиться.

— Ой, блять, неужели в этой дыре есть хоть кто-то, кто не обсуждает её свадьбу? — Я фыркнул, не отводя взгляда.

Тим скривил губы.

— Ты же вообще с ней не общаешься. С чего вдруг такая забота?

В груди сжалось от злости.

— Тимош, — протянул я медленно, — я понимаю, что твоя голова занята только собой, но, может быть, ты вспомнишь, что она всё-таки твоя девушка?

Он дёрнулся.

— Она богата, — процедил этот придурок сквозь зубы. — В её семье может быть всё, что угодно.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Да пошёл ты нахуй, Ян! Ты чего вообще встреваешь не в своё дело?

Я лишь криво усмехнулся:

— Потому что ты настолько охуел в своём крошечном мирке, что не видишь, насколько ей хуёво.

— А ты значит видишь? — усмехнулся Тим. — Знаешь, мне она не дала, но ты можешь попытать удачу.

Я не стал думать. Просто резко подлетел и со всей силы врезал ему по лицу. Тим отшатнулся, хватаясь за челюсть, и тут же кинулся на меня.

— Хватит, Завязывайте! — кто-то из парней успел перехватить Тима, пока остальные мёртвой хваткой вцепились в меня.

— Ты совсем охуел?! — зло выплюнул Тим, вытирая кровь.

Резким движением скинул с себя чужие руки и, не оборачиваясь, ушёл на верх. На душе было тошно, меня до сих пор колотило от нерастраченной злости. Зайдя в спальню, рухнул на кровать, слушая, как снизу доносятся их приглушённые голоса.

Почему всем плевать на тебя, принцесса?..

Глава 6 Ян

Утром уже весь лагерь стоял на ушах. Вчера они только обсуждали эту долбаную свадьбу в своих компашках, а сегодня, инфа разлетелась так, что даже те, кому обычно похер на чужие жизни, теперь неслись по территории с горящими глазами и обсасывали детали. По дорожкам, ведущим к столовой, толпились одноклассники, перешёптывались, хихикали, словно речь шла не о жизни человека, а о новой серии дешёвого сериала.

Я шагал в столовую, сунув руки в карманы и сжимая кулаки. Внутри всё полыхало от злости. Она колотилась в рёбра, требуя выхода, но я лишь стискивал зубы. Нельзя. Один сорванный на ком-то удар — и меня выставят из лагеря в ту же секунду. А Нике нужен хоть кто-то рядом, даже если ей самой кажется, что она никому не нужна.

Ты нужна мне.

На крыльце столовой стояли трое парней из компании Тима. Платон так и сиял — вся ситуация явно доставляла ему удовольствие.

— Я до сих пор в ахуе, — лениво

Я замер рядом, привалившись к стене. Слушал, хотя должен был пройти мимо.

— Да кому она теперь нужна, — фыркнул Эрнест. — Там же жених… сколько ему? Пятьдесят?

— Сорок, — поддакнул третий. — Возраст, когда мужчина наконец знает, чего хочет.

— Или скорее кого, — со смешком поправил Платон.

Долбоёбы.

Выпрямившись, я вошёл столовую. Привычный гул сегодня казался липким и вязким — повсюду слышалось имя Ники, ставшее общим развлечением. Других тем не существовало. Только Ника и её свадьба — хотя больше походящая на казнь.

Нашёл её взглядом. Ника сидела у стены, зажатая между Алисой и пустым стулом, к которому никто не рисковал приблизиться. Растрёпанная, с красными глазами и искусанными до крови губами. Она не поднимала голову, бессмысленно ковыряя вилкой омлет.

Тим сидел через три стола. Ржал над каким-то видео вместе со своей компанией, даже не оборачиваясь в её сторону. Вчера — любимая девушка, сегодня — досадный факт, который проще игнорировать.

Грёбаный идиот.

Стиснув зубы, я дошёл до своего места у окна и рухнул на стул. В кармане настойчиво завибрировал телефон.

Никита:

"Ты издеваешься? Какая ещё свадьба? Она же ребёнок! Ян, какого хера у вас там происходит?"