Что я должен был сказать

Глава 1

Р. Л. Аткинсон

Что я должен был сказать

Информация

Привет! Это фанатский перевод, выполненный для ознакомления. Все права принадлежат авторам, поэтому, удалите файл после прочтения.

Все, что происходит в книге осуждается переводчиком.

Прошу не быть строгим к переводу, все выполняется одним человеком.

И пожалуйста, не распространяйте русифицированные обложки.

Если вы хотите выложить где-то мой перевод, то указывайте обязательно ссылку на телеграмм канал.

Переводчик:mercenary files

Приятного чтения, шалунишка, проверь, что никто за тобой не подглядывает;)

Также ищи меня в ВК

Всем девушкам, жаждущим романтики с перчинкой, от которой эмоции бьют через край, но при этом такой, чтобы и мама осталась довольна.

Тихий звон колокольчика раздался, когда я толкнула тяжелую дубовую дверь причудливого антикварного магазина. Стоило мне переступить порог, как в нос ударил затхлый запах дерева и истории, витавший в воздухе подобно пылинкам, кружащимся вокруг меня в тусклом свете. Помещение было уставлено покрытой шеллаком винтажной мебелью и подержанными вещами. Словно у гончей, взявшей след, по моей спине пробежала тревожная дрожь предвкушения. Это были мои любимые места, хранившие воспоминания, давно забытые прежними владельцами каждой вещи.

Пока я бродила между разрозненными нагромождениями товаров, среди витиеватых пурпурных, глубоких коричневых, выцветших розовых и поцарапанных серых оттенков, на заднем фоне тикали напольные часы — пыльный страж, брошенный в углу. Я обогнула очередную кучу небрежно сваленной мебели и едва не столкнулась с улыбающимся владельцем магазина.

— Здравствуйте, мисс, — сказал он писклявым голосом, поправляя круглые совиные очки, примостившиеся на самом кончике его птичьего носа. — Могу я вам сегодня чем-нибудь помочь?

Я приветливо улыбнулась. — Просто смотрю, но спасибо. — Он многозначительно кивнул и необычайно быстро заморгал.

— Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится, — ответил он и провел жилистыми пальцами по редеющим волосам. Одернув подол клетчатой рубашки на пуговицах, он поспешил вглубь магазина, скрывшись за прилавком-витриной, сверкавшим красивыми украшениями. С нетерпением, наступающим мне на пятки, я переключила свое внимание на стоящий передо мной ряд книг.

Утешительный запах старой бумаги, которую веками перелистывали пальцы, пронизывал воздух и успокаивал душу. Вокруг царило такое умиротворение. Пока я осматривалась, тяжесть на сердце немного отступила. Возможно, переезд сюда был не таким уж пугающим, как мне казалось раньше.

Я провела рукой по корешкам книг в твердых переплетах, когда снова услышала звон дверного колокольчика. Нырнув за очередной ряд темных шкафов, я растворилась в мире, который всегда дарил мне спокойствие. Я не искала ничего конкретного, но знала, что пойму, как только увижу. В прошлый раз, когда я заходила в подобный антикварный магазин, мне удалось найти прекраснейший набор ламп, которые теперь украшали пространство по обе стороны от моей кровати. Может быть, я найду к ним новую пару подходящих тумбочек.

До моих ушей донеслись приглушенные голоса, пока я продолжала бродить, заправляя за ухо волнистую прядь пепельно-каштановых волос. Сняв заколку-крабик с жестких прядей, я поправила пучок и медленно собрала волосы обратно на затылке.

Нарушая тишину момента, снаружи раздался странный шум. Внезапно воздух пронзили крики, и каждый мой нерв натянулся до предела. Адреналин хлынул по венам, покалывая иголочками под кожей, пока я осторожно пробиралась мимо беспорядочно расставленной мебели к входной двери.

Что-то было не так, и мне нужно было убираться отсюда.

Крики приближались к маленькому магазинчику, в котором я находилась, усиливая мое отчаянное желание уйти. Мужские голоса заполняли паузы между воплями, и несколько пар тяжелых ботинок протопали мимо по тротуару. Я остановилась за книжным шкафом из красного дерева, уткнувшись носом в затхлые книжные корешки, и напрягла слух, когда всё вокруг стихло.

Тишина была оглушительной. Ни единого крика не доносилось из внешнего мира, ни одного вопля, исполненного ужаса, больше не раздавалось в воздухе. Что бы это ни было, казалось, оно миновало, но любопытство цеплялось за кончики моих пальцев, подгоняя вперед. Я кралась по проходу, держась ближе к книжным полкам; каждый вдох царапал горло, словно наждачная бумага, и почему-то я просто знала, что эта пауза лишь временная.

Пара теней, почти таких же широких и высоких, как дверной проем, мелькнула мимо входа в тот самый миг, когда я снова оказалась в передней части магазина. Они грубо ввалились внутрь, едва не сорвав колокольчик с крючка.

Мое дыхание перехватило, и я застыла.

Двое крупных небритых мужчин с каплями пота, стекавшими по их лицам и затемнявшими воротники их черных футболок, сразу же заметили меня. Уставившись на мою застывшую фигуру, они бросили на меня мрачный, тяжелый взгляд своих глаз-бусинок. Страх пронзил меня насквозь, притупив все остальные чувства.

Спасения не было.

— Детка, ты чего такая напуганная? — приторно-сладко прошипел один из них, пока его напарник защелкивал замок на двери позади них.

Надежды не было.

Затем он наставил пистолет мне в лоб. Шок пронесся по моим венам, когда мой взгляд сузился на пустом дуле, таившем в себе смерть всего в одном вздрагивании пальца.

— Пора шевелиться, сука! — Он махнул дулом в сторону задней части магазина. Мое сердце судорожно сжалось, а желудок свело от тошноты.

Я отшатнулась на пару шагов, выронив заколку-крабик, которую так и не успела вернуть обратно в волосы.

— ПОШЛА! — рыкнул он, шагнув ко мне и прижимая дуло к моему виску. Кивнув, я втянула голову в плечи и позволила давлению пистолета направлять меня.

Снаружи антикварного магазина завыли полицейские сирены, пока я брела вперед, опустив голову. Каждый крошечный вдох, наполнявший грудь, отдавался болью, пропитанной паникой. После всего, вот так я и умру! Я едва осознала тонкий, кошачий писк, сорвавшийся с моих губ.

Двое мужчин шли по пятам. Обогнув несколько стеллажей, они оттеснили меня подальше от окон и двери, пока я бросала последний взгляд на то, что они, должно быть, уже и так знали — полицейские машины и офицеры заполняли улицы.

— Шевели задницей! — снова крикнул мужчина, снимая пистолет с предохранителя. Лед сковал мои вены, тысяча крошечных иголок вонзилась в кожу, пока мы вместе неслись в дальний конец магазина. А затем чья-то рука резко схватила меня за волосы, сбив очки набекрень. Пот выступал из каждой поры, тело дрожало, а страх переворачивал с ног на голову каждую рациональную мысль в моей голове.

— Блядь! Блядь! Блядь! — взвизгнул нападавший позади меня.

Он ударил меня под колени, повалив на пол. Я рухнула,

— Ай, — невольно вскрикнула я. И врезалась виском в стеклянную витрину с украшениями.

— ЗАТКНИСЬ, СУКА! — заорал он.

Моргая сквозь головокружительную пелену, я нерешительно поправила очки и подняла глаза на мужчину, стоявшего ко мне ближе всего.

— Что нам делать? — заныл он, обращаясь к своему напарнику. Он раскачивался на месте в панике.

Более крупный мужчина подошел так, чтобы они оказались лицом к лицу, и тихо, но угрожающе произнес: — Только не вздумай мне тут срываться. Ты обещал, что с тобой не будет проблем. Возьми себя в руки, СЕЙЧАС ЖЕ! — Он покачал головой, явно раздраженный напарником, и ударил большой черной спортивной сумкой, которую нес, себе по ноге. Несколько пачек денег вывалились из расстегнутого верха, привлекая мое внимание, когда они рассыпались по полу, и тут в голове всё сошлось.

Им нужна была не я. Прямо через дорогу находился банк.

Потертые носы пары ботинок в армейском стиле внезапно скрылись за обтянутыми джинсовой тканью коленями, появившимися на уровне моих глаз. Холодный металл с силой уперся мне в лоб, отвлекая мое внимание от сумки. — Здесь есть другой выход? — рявкнул более мелкий грабитель, втирая дуло мне в череп, с безумными глазами загнанного в угол лиса.

— Я-я-я не знаю, — заикаясь, ответила я, игнорируя тупую пульсирующую головную боль и сердцебиение, зашкаливающее в красной зоне.

Я попала в ловушку. Они тоже попали в ловушку, и единственным рычагом давления, который у них был, была я.

— Забери ее телефон, — наконец сказал второй мужчина, который был более плотного телосложения, чем тот, что направлял на меня пистолет.

Дуло пистолета сильнее вонзилось мне в висок, и я заскулила.

— Давай его сюда, — прошипел он. Я порылась в сумочке, выхватила телефон и бросила в его сторону. Ничто из этого не стоило моей жизни, даже если я уже сомневалась, что выберусь отсюда живой.

Я судорожно вдохнула, когда металл перестал касаться моей кожи, и мужчина рядом со мной встал. Он бросил мой телефон тому, кого я считала главарем этой парочки, и в раздражении покачал головой. — И знаешь, что еще я хочу знать? Как полиция оказалась здесь так быстро? Я выслеживал это место...

— Заткнись! Я пытаюсь думать, — прорычал его босс и со стуком бросил сумку. — Иди подбери пачки денег, которые вывалились, — скомандовал он, впиваясь в меня взглядом черных дыр, заменявших ему глаза.

Тот, что стоял рядом со мной, качнул головой вбок, его шея хрустнула, как сухая ветка, и я воспользовалась этим секундным отвлечением, чтобы отползти в угол, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между нами. Мужчины поменялись местами. Мой первый мучитель опустился на корточки рядом с сумкой, а его босс присел на корточки передо мной.

Темные, безжалостные глаза вонзились мне в душу, а затем его рука взметнулась вверх и сомкнулась на моем горле. Рванув меня на себя, он спросил низким рыком: — Здесь есть… другой выход?

Я покачала головой, отчасти потому, что не знала, но в основном от отчаяния в попытке вырваться из его хватки. Впиваясь пальцами, он усилил давление на мою трахею, и я поморщилась, увидев вспыхнувшие искры из глаз. С хрипом, через оставшийся узкий просвет, моя грудь молила о воздухе. Запах алкоголя и едкого пота обжигал ноздри с каждым напряженным вдохом кислорода.

Зловещий смешок вырвался из его груди. — Что ж, я надеюсь—

Глухой стук позади него прервал фразу.

— Какого хуя? — Его рука исчезла с моего горла, когда он резко обернулся.

И огромная фигура вылетела из тени, сбивая моего похитителя с ног.

Я рухнула на пол, хрипя, пока свежий, чистый воздух наполнял мои легкие. Я с болью глотала кислород, в котором так нуждались мои клетки, наконец-то почувствовав некую ориентацию в пространстве, когда искры исчезли из виду. По мере того как ко мне возвращались чувства, звон бьющегося стекла и грохот падающих книг переключили мое внимание на грабителя, тщетно отбивающегося от незнакомца. Двое огромных мужчин, дубасящих друг друга в полумраке, напоминали сцену из антиутопического фильма.

Пятясь назад, я попыталась отдалиться от жестоких кулаков, обрушивавших ад на лицо грабителя; быстро становилось ясно, кто одерживает верх.

Я оттолкнулась от пола и тут же сдержала крик при виде второго грабителя банка, лежавшего скомканным и неподвижным позади меня, без сознания. Его тело распласталось рядом с сумкой, а руки безвольно раскинулись по бокам. Аккуратно поверх расстегнутой сумки, набитой деньгами, лежал черный пистолет, который еще недавно был прижат к моей голове.

Был ли он…?

Я заставила себя не думать об этом.

Мое сердце колотилось, глаза метались по антикварному магазину, просеивая тени, пока тело наполнялось надеждой. Я должна бежать. Это был мой шанс на спасение. Кто-то пришел спасти меня, и я была свободна.

Но как бы сильно я ни умоляла свое тело сделать хоть что-нибудь, оно не двигалось. Кричать на саму себя было бесполезно. Мысленно пробиваться сквозь барьеры в собственном разуме тоже. Я оставалась физически обездвиженной, запертой так же надежно, как если бы находилась в тюремной камере страха. Несмотря на все уроки самообороны от моего отца, я не могла заставить себя действовать. Он был бы очень разочарован во мне.

А затем, вместе со звуком ломающихся костей, всё замерло.

Только тяжелое дыхание раздавалось передо мной — в той стороне, куда я не смела смотреть из страха перед тем, что могла увидеть — что могла обнаружить, потому что, как бы я ни отрицала этого, я знала, что́, вероятно, означало отсутствие малейших движений. И что́, скорее всего, означал этот звук.

Беги, Джейн. Беги! — подгоняла я себя. Но мое тело оставалось окоченевшим, пока запах кровавой смерти смешивался с затхлым, сырым воздухом вокруг, а пелена черной паники начала стирать связные мысли. Вот и всё, это был последний миг, когда я сделаю свой последний вдох на этой земле.

Из полумрака появился мужчина и медленно, словно призрак, направился ко мне. Надвигающаяся, безмолвная глыба, двигавшаяся с такой скрытностью, что я была уверена: сам страх пришел бы в ужас.

Мое сердце екнуло, и время возобновило свой ход, вырывая меня из оцепенения ужаса, в котором я оказалась заперта. Мои ноги загрохотали по половицам в обход нескольких заставленных каминных полок. За этой входной дверью меня ждала свобода.

Впереди, сразу за этой последней кучей товаров, по направлению к сиренам, воющим на улицах, находилось мое спасение и безопасность.

Глава 2

Закончив давать показания,

Мой взгляд снова скользнул к этому незнакомцу, который, судя по тому немногому, что я успела заметить, казался слишком уж невозмутимым на протяжении всего этого кошмара. Я же, напротив, продолжала судорожно прижимать к груди сумочку влажными, липкими от пота ладонями. Прошло уже пару часов, а сердце по-прежнему колотилось как сумасшедшее.

Мысли путались. Я чувствовала одновременно и неловкость, и огромную благодарность, но в голове все еще роились мысли о том, как вообще я умудрилась вляпаться в подобную ситуацию, где кому-то пришлось вмешиваться, чтобы меня спасти. А еще меня злило, что меня вообще пришлось спасать, ведь я прекрасно знала, что способна постоять за себя, но при этом застыла, словно кролик перед гремучей змеей.

Я попыталась разгладить свой простенький укороченный свитер, но лишь добавила новых складок на нежно-голубой ткани, когда на меня вдруг упала внушительная тень. Я подняла глаза, прикрываясь ладонью от солнца. Словно вызванный моими мыслями, передо мной стоял он; склонив голову, мужчина смотрел на меня с… сочувствием?

Я удивленно моргнула, пораженная тем, каким мягким казался его взгляд. Я ожидала снисходительности, но вместо этого увидела сострадание в его пронзительном, прямом взоре. Легкая улыбка скользнула по полным губам, гармонично дополнявшим карие миндалевидные глаза. Тени подчеркивали четко очерченную, первобытную геометрию его скул, а темная щетина едва скрывала жесткую линию челюсти. Мой взгляд опустился к его широким плечам и мощной, мускулистой груди, угадывавшейся под рубашкой; сердце затрепетало, как крылышки феи, рассыпающей пыльцу, прежде чем я осознала, что откровенно пялюсь. Я поспешно подняла глаза, чувствуя, как щеки стремительно заливает виноватый румянец. Мне еще никогда не доводилось видеть вблизи никого настолько уверенного в себе и величественного. Настолько пробирающего до костей альфу.

— Держи, — произнес он, протягивая мой телефон и заколку-крабик, которую я выронила ранее. Его низкий голос звучал хрипловато и совершенно спокойно, словно его ничуть не тронула ни только что пережитая нами ситуация, ни мое очевидное разглядывание.

— Спасибо, — смущенно прошептала я, слегка коснувшись пальцами его ладони. Испугавшись электрического разряда, пронзившего меня от этого контакта, я быстро отдернула руку и сунула телефон в сумочку. Не в силах посмотреть ему прямо в глаза, я снова заколола волосы, добавив: — За всё. Я должна была что-то предпринять, но просто не могла пошевелиться. — Мой голос прозвучал на несколько октав выше обычного, выдавая нервозность от присутствия рядом столь внушительной фигуры. Я опустила взгляд на тротуар, чувствуя себя такой же бесполезной, как опавшие листья, порхающие вокруг моих белых кроссовок.

Его тихий смешок заставил меня повернуться: он присел рядом, подтянув штанины, чтобы те не сковывали его бедра. Мне пришлось заставить себя сосредоточиться на его лице, когда он спокойно произнес: — Вполне понятно. Ты ведь всего лишь гражданская. Двое вооруженных мужчин удерживали тебя, приставив пистолет к голове, так с чего бы тебе ожидать от себя отсутствия страха? — Он поднял крупную руку — на пальцах не было ни единого кольца — и стряхнул какой-то мусор с рукава своей серой куртки. Мои глаза скользнули по мелким высохшим багровым пятнышкам. Чтобы вывести эту кровь, потребуется химчистка.

Я повернулась к нему, раздосадованная его рассудительным тоном. — А вот ты не казался напуганным. К тому же, большую часть своей недолгой, двадцатисемилетней жизни на этой Земле я практиковала базовые навыки самообороны.

Его густые брови поползли вверх, выражая одновременно веселье и понимание. — Ситуации в реальной жизни кардинально отличаются от тренировок. Большинство людей не ходят по улицам в готовности к подобным вещам, и ты можешь практиковаться сколько угодно, но пока не испытаешь это на собственной шкуре… — Он не договорил.

Защитное раздражение, скрутившееся у меня в животе, рассеялось, и мои плечи поникли. Если бы он только знал.

— А ты испытывал? — тихо прошептала я. Хотя, по какой-то причине, я и так знала ответ, не нуждаясь в словах. Погруженный в свои мысли, он отвел от меня свои карие глаза и уставился на витрину магазина перед нами. Он сидел неподвижно и почти не моргал даже тогда, когда дверь резко распахнулась.

— Вот! — крикнул владелец антикварной лавки, выбегая на улицу с широкой улыбкой. — Я как раз упаковывал это в подсобке, когда все началось. Полиция наконец-то разрешила мне забрать это для вас. — Его взгляд сфокусировался на мне. — Моей жене стоит быть благодарной, что на этот раз я не прибавил громкость в своем чертовом слуховом аппарате. Я так счастлив, что с вами все в порядке, моя дорогая.

В его протянутой руке была зажата коробочка, похожая на футляр для ожерелья. Он со щелчком открыл ее, демонстрируя простую цепочку с двумя драгоценными камнями, вплетенными в изящный, сделанный вручную знак бесконечности. Миниатюрное, золотое и невероятно стильное.

— Какая красота, — с благоговением произнесла я, одновременно осознавая, что мужчина рядом со мной оказался в магазине вовсе не чудесным образом.

— Она права, — сказал владелец, закрывая коробочку и передавая ее незнакомцу, который меня спас.

— Не слишком банально для подарка на день рождения? — с сомнением нахмурившись, спросил он.

— Вовсе нет. Вашей жене очень повезло, — бодро ответила я, и он широко улыбнулся: на его щеках появились глубокие ямочки, а в уголках глаз собрались морщинки. Я все еще чувствовала себя кроликом, но на этот раз — кроликом, попавшим в свет фар его глаз.

— Вообще-то, это для моей мамы. — Он захлопнул бархатный футляр, и этот щелчок вывел меня из транса.

— Оу. Что ж, тогда вашей маме очень повезло.

Он вопросительно изогнул густую темную бровь, бросив на меня быстрый взгляд. Волны его коротких волос отливали золотом в лучах заходящего солнца; я склонила голову, заинтригованная и, к своему стыду, откровенно обрадованная новостью о том, что он не женат. Мой взгляд снова скользнул к его сцепленным рукам, покоящимся на бедрах, которые подвергали серьезному испытанию прочность ткани его брюк.

Было в нем что-то такое…

Воздух пронзил резкий звонок.

Стоп. Нет. О чем я вообще думаю? Вырванная из пучины неуместных мыслей о совершенно незнакомом человеке, я сунула руку в сумочку, порылась

— Слушай, мне правда пора идти, чтобы закончить с показаниями или типа того. — Я поспешно вскочила и зашагала прочь, прижимая телефон к уху.

— Эй! — крикнул мне вслед мой спаситель. — ЭЙ!

— Еще раз спасибо! — бросила я через плечо. — Привет, мам!

— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОЗВОНИЛА МНЕ?! — вскричала мать, и я закрыла глаза, собирая в кулак все свое терпение. Она уже узнала.

Я пулей влетела во входную дверь нашего маленького белого домика. Мама беспокойно мерила шагами гостиную, в то время как мой брат невозмутимо развалился на сером диване. Я закусила нижнюю губу; мама наконец остановилась, скрестив руки на груди.

— Джейн Эйлин Барлоу, — холодно произнесла она; ее серые глаза, точь-в-точь как у меня, смотрели прямо мне в душу.

— Мам, я в порядке. Честное слово. Полиции нужно было мое заявление, и это заняло…

— МНЕ ВСЕ РАВНО! Мою дочь взяли в заложники какие-то грабители банка, а я узнаю об этом из новостей. А не от тебя. — Она нервно постукивала носком туфли по мягкому голубому ковру, расстеленному под журнальным столиком.

— Мой телефон был у полиции, потому что…

— Потому что?! Это не имеет значения! — рявкнула она, ее лицо исказилось от гнева.

— Мам, — наконец подал голос мой брат, поднимаясь с дивана. Подойдя сзади, он обнял ее за плечи, предлагая хоть капельку утешения. Хотя он и не отличался особым ростом, на его фоне ее миниатюрная фигурка, которую я унаследовала, казалась совсем крошечной. Брат был похож на отца, разве что волосы ему достались мамины — тонкие и светло-русые, тогда как я пошла в папу своей густой, темной, волнистой шевелюрой.

— Ной, лучше бы тебе усадить свою задницу обратно на диван…

— Мам. С ней все хорошо. — Он прервал ее и указал на меня. — Видишь? Стоит тут целая и невредимая. Знаешь, учитывая, что папа был агентом ФБР и тратил кучу времени на наши тренировки, тебе не стоит так сильно волноваться.

— Именно из-за вашего отца я так сильно и волнуюсь, — обреченно прошептала она, и ее плечи поникли. Вздохнув, мама плюхнулась в одно из серых кресел и прикрыла глаза. Приглушенный свет ничуть не скрывал углубившиеся морщинки вокруг ее губ и на щеках. — Я знаю, что вы двое в случае чего сможете за себя постоять, но мы здесь всего неделю. Всего неделю, а опасность уже каким-то образом умудрилась вас найти.

Я бесшумно подошла к соседнему креслу, пока Ной присаживался на край журнального столика. — Мы уже потеряли его. Я не переживу, если потеряю кого-то из вас. — Я мягко положила свою ладонь поверх маминой и переплела наши пальцы.

— Ваш отец был отличным агентом, и его все равно убили. Я знаю, в Управлении нам говорят, что мы в безопасности и что его смерть не означает угрозу для нашей семьи, но я все равно места себе не нахожу. Именно поэтому я и затеяла этот переезд. Так насколько же мы на самом деле в безопасности?

Обменявшись многозначительным взглядом со своим двадцатилетним братом, я вздохнула. — Мам, мы просто возвращаемся к нормальной жизни, только в другом месте. У меня появилась возможность начать все с чистого листа, преподавать в новых классах и другой предмет, а Ной возвращается в колледж.

Она сделала решительный вдох.

— Все хорошо. С нами все в порядке, — поспешно добавила я с улыбкой, мысленно прокручивая в голове воспоминание — и стыд — о пистолетном дуле, с силой упиравшемся мне в переносицу.

Ной усмехнулся, растянув тонкие губы в широкой улыбке, и в его голубые глаза вернулось привычное жизнерадостное, искрящееся юмором выражение. — К тому же, перевод в новый колледж сильно упростил мне смену специальности. Ты же знаешь, я все равно собирался это сделать.

Мама вздохнула и закрыла глаза. Ее длинные ресницы на мгновение замерли, прежде чем она снова открыла их. Похлопав меня по руке, она откинулась на спинку кресла и мрачно уставилась в выключенный телевизор.

— Вы правы, — пробормотала она после долгой паузы, и я удивленно вскинула брови, глядя на Ноя. Он кивнул, признавая, что нам удалось убедить маму лишь наполовину. — Вам стоит поужинать перед сном, — устало добавила она. — Завтра твой первый рабочий день в школе, и я могу лишь представить, как сильно ты нервничаешь, вливаясь в процесс в самом ноябре.

Она была права. Я была настолько поглощена мыслями о произошедшем в магазине, что совершенно забыла, зачем вообще пошла за покупками. Сказать, что я нервничала — ничего не сказать. Эмоционально я была просто разбита. Старшая школа разительно отличалась от начальной, не говоря уже о том, каково это — начинать все сначала в разгар учебного года. Этот визит в антикварную лавку должен был успокоить мою тревогу.

Что ж, он определенно помог мне обо всем забыть, это уж точно. Но теперь, после маминых слов, все мои страхи с новой силой вырвались наружу. Выбравшись из глубин серого кожаного кресла, я обошла маму и направилась на кухню.

Красивая мраморная столешница сияла чистотой, а в воздухе висел едкий запах аммиака. С посуды на сушилке рядом с раковиной кухонного островка стекали капли воды. Достав из холодильника тарелку с едой, которую оставила для меня мама, я сунула ее в микроволновку и прислонилась к столешнице островка. Откинув голову назад, я стала ждать, пока еда разогреется.

Серо-белый интерьер этого дома казался слишком новым и чужим, несмотря на семейные фотографии, уже развешанные по всем комнатам. Микроволновка пискнула, я вытащила свою тарелку и, обернувшись, увидела фотографию отца: он смотрел на меня со стены рядом с обеденной зоной. Он так гордился тем, что служит своей стране, и это читалось в каждом его взгляде на этом снимке. Я до сих пор помнила каждое его повышение. Каждый раз, когда его награждали и чествовали за раскрытое дело.

А еще я помнила долгие ночи, когда он сидел за тем самым столом, который мы привезли из нашего старого дома. Он корпел над очередным делом, над которым работал, почти не замечая ничего вокруг. Но он никогда не забывал уделить мне время, чтобы выслушать о моих новых глупых драмах. Или о том, какой очередной мальчишка только что разбил мне сердце.

По моей щеке скатилась слеза. Я так по нему скучаю. Так сильно.

Глава 3

Я стояла перед зеркалом в полный рост в своей спальне и проводила рукой по платью. Оно было черным, расклешенным от талии, длиной до середины голени,

На сегодня это был максимум моих возможностей. Я потратила время на укладку волос легкими волнами, но решила обойтись минимумом макияжа по сравнению с тем, что обычно наносила. С аккуратной прической я была уверена, что выгляжу компетентно и профессионально.

Я думала, что всё это поможет мне обрести себя этим утром. С моих губ сорвался еще один протяжный вздох.

— Ну, я пошла, папочка, — с грустью прошептала я фотографии, вставленной в раму старинного зеркала. Винтажный стиль соответствовал всему, во что я постепенно превращала свою комнату. Мне удалось найти в секонд-хенде пару прекрасных винтажных кружевных занавесок, которыми я задрапировала окно. Каркас кровати, комод, настольные лампы — почти всё в моей комнате я отхватила в том или ином антикварном магазине. Даже морской волны стеганое одеяло, которое я расправила на кровати, было находкой из комиссионки.

Сделав еще один глубокий вдох, я подхватила свою пухлую школьную сумку и вышла за дверь спальни. Несмотря на ранний час, мне требовалось дополнительное время на подготовку, хотя я уже приходила в школу в нерабочее время, чтобы обустроить свой класс.

В этом маленьком городке в часы пик движения почти не было, если оно вообще было. Выезд до того, как свет озарит горизонт, означал, что его, скорее всего, не будет вовсе. Заехав на своей серой «Хонде Цивик» на территорию школы, я обнаружила, что в этот ранний час могу выбирать любое место для парковки. Повесив на шею бейдж учителя, я кивнула своему отражению в зеркале заднего вида. Пути назад не было.

Огромное кирпичное здание нависало надо мной, отбрасывая длинную тень на парковку, пока небо за ним светлело. Нежно-розовые тона раскрашивали зубчатую линию гор, тянущуюся на заднем плане. Стоящие на страже миллионы лет и, вероятно, еще миллионы впереди, их твердые гранитные сердца вселяли в меня надежду на стабильность и на то, что эта новая жизнь в Редуотере, штат Айдахо, сложится хорошо. Сорваться с места и переехать в глушь само по себе было достаточно тяжело, а уж без моей собственной скалы — моего отца — и подавно.

Отказ от независимого образа жизни ради того, чтобы снова съехаться с мамой и братом, дался мне нелегко, но в то же время я не колебалась ни секунды. Мама и так потеряла слишком много, чтобы мы могли позволить ей скитаться по стране в одиночестве, вдали от всех и вся, кого она знала, только потому, что ее вторую половинку жестоко вырвали из ее жизни. Клятва, которую они дали — быть партнерами на всю жизнь, — была безжалостно растоптана. Но несмотря на всю горечь утраты, я всё еще мечтала когда-нибудь обрести такую же любовь, как у них, хотя до сих пор романтика, казалось, обходила меня стороной.

Мои туфли отстукивали ритм, словно метроном, пока я поднималась по бетонным ступеням к дверям, которые я толкнула и вошла внутрь. Пройдя вторые двери, я остановилась на мгновение, чтобы оглядеться. Ярко освещенное общее пространство передо мной было совершенно пустым. Огромные колонны окружали зону для сборов, чередуясь в цветах оникса и багрового — цветах школы. На бледно-коричневом полу был ярко нарисован рычащий огромный росомаха.

«Редуотерские Росомахи». Звучало действительно устрашающе, и, судя по тому, что я слышала, школа преуспевала почти во всех видах спорта, в которых участвовала. Хотя больше всего она славилась своими командами по борьбе и тяжелой атлетике, остальные тоже не сильно отставали.

Однако в том, что касалось учебы, меня предупредили, что большинство учеников не особо утруждают себя, и, как я выяснила, академический рейтинг школы был в лучшем случае посредственным.

Повернув налево, я начала проходить мимо кабинета, когда улыбающаяся блондинка с добрыми глазами поймала мой взгляд и энергично замахала рукой. — Привет! — окликнула она, заставив меня остановиться на полушаге.

Я узнала ее по нескольким собраниям, на которых присутствовала, молча сидя и наблюдая с задних рядов. Черты ее лица были такими же мягкими, как у меня, но уже тронутыми временем. Яркие голубые тени для век забились в морщинки в уголках ее карих миндалевидных глаз.

— Доброе утро, — вежливо ответила я, слегка улыбнувшись в ответ.

— Вы, должно быть, мисс Барлоу, наш новый учитель истории. Я видела вас на нескольких собраниях, и, конечно же, директор рассказал нам всем о вас. Мы так рады, что вы стали частью нашей команды. — Она широко улыбнулась и встала со стула. Я смотрела, как она быстро и ловко направляется к двери справа от меня и выходит из ярко освещенного кабинета. Букеты красивых — но явно искусственных — цветов были разбросаны среди стопок бумаг и двух мониторов на ее столе.

— Я Нэнси Питтс, менеджер в приемной. Если вам что-нибудь понадобится, абсолютно что угодно, просто звоните. Я знаю о закулисье этой школы больше, чем, наверное, должна бы, — прощебетала она и подчеркнула свои слова взмахом слабой кисти и драматичным взглядом, брошенным в пустой коридор. — О, и просто напоминаю, что все младшеклассники находятся на втором этаже, поэтому вход туда запрещен для учеников седьмого класса и старше. Боже, я же так и не спросила... У вас уже была экскурсия? — Она подошла ко мне вплотную и заправила прядь волос длиной до плеч за ухо.

— Я знаю, как пройти в свой класс, в кафетерий и в учительскую внизу. Вот и всё, — ответила я, и она цокнула языком.

— Это никуда не годится. Я знаю, что вам нужно подготовиться к первому дню, поэтому проведу для вас экскурсию как-нибудь позже на этой неделе. О! — Она подняла палец и быстро поспешила обратно в свой кабинет. Я тихо последовала за ней, остановившись у окна кабинета, пока она рылась в стопке бумаг.

— И еще кое-что. Это для вас, — сказала она, протягивая мне часть стопки. — Вам нужно будет раздать это к вашему шестому уроку. Это для предстоящего собрания ко Дню ветеранов. И… — Ее голос снова затих, пока она искала другие бумаги. Выдернув одну из середины стопки, она протянула ее мне.

— Вот она! Карта школы. Показывает, где что находится, пока у нас не найдется минутка для экскурсии. — Она подняла глаза и подмигнула, пододвигая бумагу через стойку.

— Огромное спасибо, — ответила я и положила карту поверх стопки, которую она мне уже дала.

— Хммм. Есть еще одна вещь. Мой младший, Дейтон, в вашем шестом классе. Он и его друзья только и делают, что

— Хорошо, это будет очень кстати, — ответила я и кивнула ей. — Еще раз спасибо, миссис Питтс.

— Для вас просто Нэнси. Отличного вам первого дня! — Она помахала мне вслед так энергично, словно провожала в круиз, и я побрела обратно по коридору. Дойдя до лестницы, я взялась за красные перила и осторожно спустилась на следующий этаж, где находился мой класс. Здесь было гулко, темновато и еще не так много учеников. В надежде, что мой первый день пройдет гладко, я приехала пораньше, чтобы дать себе больше времени на подготовку.

Мой первый урок прошел слишком тихо, большую часть времени класс был полусонным. Как бы жизнерадостно и увлекательно я ни старалась вести урок, я видела больше слюней и слышала больше храпа, чем когда-либо за всю свою жизнь в классе. Второй урок прошел не так уж плохо. Они все еще были достаточно тихими, но по крайней мере не спали. Я больше использовала проектор перед классом с этими старшими учениками, чем с младшими детьми, чувствуя воодушевление от преподавания истории — предмета, который я люблю больше всего.

Во время обеденного перерыва я еще немного украсила свой класс. Расставила забавные безделушки, которые собирала годами, и добавила несколько комнатных растений, а также небольшой грибной фонтанчик с феей на край стола.

Последний урок настал быстрее, чем я ожидала, и я сидела за столом, внося оценки, пока ждала, когда ученики начнут подтягиваться.

Прозвенел звонок, и толпа детей распахнула дверь. Она ударилась о стену и заставила задрожать несколько книг, сложенных справа от меня.

Я подпрыгнула, испугавшись резкого звука.

Они вернулись. Те грабители сейчас…

Я медленно выдохнула, пока мой разум переключался на каждую группу детей, заходивших внутрь. Нет, мы в порядке. Преступники мертвы. Я в классе, преподаю в новой школе и на новой работе.

Я наблюдала за группками подростков, которые только начинали свой путь в жизни. Мое сердце рвалось к девочкам, которые были такими же застенчивыми, какой когда-то была и я. К тем, чьи тела росли быстрее, чем у большинства, погребая их под тяжелым беспокойством о том, что раз они не выглядят как тощие популярные чирлидерши, значит, они не так достойны, как остальные.

Когда-то я сама была такой девочкой.

Мне хотелось бы забраться в голову к каждому подростку и сказать им, что всё наладится.

За секунду до финального звонка в дверь ввалилась группа из четырех парней. Они о чем-то громко смеялись, половина из них уселась прямо на парты на самых задних рядах. Один парень впереди закатил глаза, а затем снова уткнулся носом в книгу. Парочка девочек кокетливо хихикнула и помахала парням ручками.

Я покачала головой, прекрасно понимая, что происходит.

Наконец прозвенел звонок, но дети так и не угомонились. Встав из-за стола, я вышла к доске и остановилась в ожидании. Несколько учеников заметили это и терпеливо уселись, постепенно вызывая цепную реакцию по всему классу, пока четверо парней на задних рядах не прекратили болтать и, наконец, не посмотрели на меня.

— Дейтон Питтс, я полагаю? — произнесла я, скучающим взглядом глядя на парня, находившегося в самом центре внимания. У него были светлые волосы, как у его мамы, и такие же миндалевидные глаза, а его точеные черты лица казались старше его четырнадцати или пятнадцати лет.

Он вызывающе вскинул бровь. — А кто спрашивает?

— В каком году была подписана Декларация независимости? — спросила я, сцепив руки за спиной.

Он фыркнул. — Да кому какая разница?

— Сколько поправок входит в Билль о правах? — Я проигнорировала его выпад. Двое парней рядом с ним со смешком сползли на свои места.

Дейтон пожал плечами и лукаво улыбнулся милой рыжеволосой девочке, сидевшей на несколько рядов впереди него.

— Хорошо, как насчет чего-нибудь более современного. Когда был изобретен интернет? — спросила я, и он нахмурился, снова прыснув от смеха.

— Какая разница, знаю я это или нет? — ответил он, и я пожала плечами.

— Думаю, и правда никакой.

— Тогда почему вас волнует, знаю я ответы или нет?

— Думаю, мне плевать.

У него отвисла челюсть. — Чт-чт-что? — заикаясь, переспросил он. Свет лился через окна слева от меня, освещая красивую картину, висевшую на задней стене моего класса. — Я думал, учителям не все равно.

— Это так, — ответила я, наблюдая за ним. — Меня не волнует, можете ли вы выпалить пару заученных случайных фактов. История важна. Мы можем многому научиться, изучая ее, и, надеюсь, не станем жертвой вечно повторяющейся поговорки о том, что если вы отказываетесь учиться на ошибках истории, вы обречены их повторять. Например, мы все знаем знаменитую историю об Аль Капоне, верно?

Я сделала паузу, наблюдая за Дейтоном, который заинтригованно изучал меня, а затем продолжила: — Мой отец однажды расследовал одно дело. Был такой гнусный наркокартель, который держал в страхе улицы. Ничто из того, что ФБР делало до этого момента, не приносило никаких результатов. Пока один из осведомителей моего отца не умудрился раздобыть всего один документ. Один человек, главарь этой банды, совершил одну фатальную ошибку, о которой теперь знал мой отец.

Рыжеволосая девочка подняла руку: — А что такое «осведомитель»?

— Хороший вопрос, — отметила я. — Осведомитель — это конфиденциальный информатор. Это человек, который работает на полицию, предоставляя инсайдерскую информацию о преступной деятельности.

— И что они нашли? — не унималась она.

Я улыбнулась. — Финансовые отчеты. Документы, подтверждающие, что он годами лгал о своих доходах.

Дейтон фыркнул. — Об Аль Капоне полно информации в интернете; можно загуглить, что он сделал и как его поймали.

— В этом-то и суть, — я снова заложила руки за спину. — В конце концов они смогли предъявить гангстеру обвинения в тех поистине чудовищных преступлениях, за которые и хотели его посадить с самого начала, но именно налоговое мошенничество позволило ФБР выдать ордер на арест и впоследствии провести обыск в его доме.

— И что? Какое это имеет отношение к нашему уроку?

Парочка смешков от его друзей раззадорила его.

— Ты сам ответил на этот вопрос. Небольшой урок истории, и, возможно, он бы не стал пытаться врать правительству о своих налогах, что в итоге и привело к его аресту.

Дейтон закусил нижнюю губу, обдумывая мои слова. Но вместо того, чтобы что-то ответить, он сполз с парты и плюхнулся на стул, а озорной блеск в его глазах,

Я глубоко вздохнула и подошла к маркерной доске. — В моем классе не будет никаких схем рассадки, если только в этом не возникнет необходимость. Вы уже достаточно взрослые, чтобы самим контролировать этот процесс. Я ожидаю, что вы будете внимательно слушать, поднимать руку, если у вас есть вопросы, и, пожалуйста, хотя бы предупреждайте меня, когда вам нужно выйти в туалет. Не просто вставайте и уходите. Если вы будете проявлять ко мне уважение, я отвечу тем же, понятно? Но если вы его потеряете, то это ваше единственное предупреждение.

Все закивали, и я внутренне улыбнулась.

После этого урок прошел гладко, хотя Дейтон всё еще слегка огрызался. Казалось, он неплохой парень, просто упивался вниманием сверстников — точь-в-точь как один мой знакомый брат.

Я раздала бумажки из кабинета секретарши прямо перед тем, как прозвенел звонок, возвестивший об окончании моего первого рабочего дня. Дети похватали свои рюкзаки и с шумом высыпали в коридор, а я вернулась к столу со стопкой тестов, которые помогут мне оценить, чему они уже научились.

— Мисс Б.?

Я подняла глаза и увидела Дейтона, замершего в дверях.

— В чем дело? — спросила я, и его губы растянулись в дразнящей ухмылке.

— До завтра.

Я с минуту смотрела на него, пока он буравил меня взглядом.

Затем я кивнула один раз. — До завтра.

Он выбежал из класса, а я не смогла сдержать смешок. Мои прежние опасения по поводу преподавания в новых классах и нового предмета испарились. Теперь это казалось чем-то захватывающим, полным приключений, как начало чего-то неожиданного.

Глава 4

— Ной! — крикнула я, взбегая по лестнице со спортивной сумкой на плече. — Пошли! Я хочу вернуться к ужину!

Остановившись в прихожей, я одернула темно-синие легинсы и взглянула на часы. Если мы выйдем сейчас, то, скорее всего, избежим вечерней толпы в спортзале, а учитывая, что в это конкретное место я шла впервые, я и так уже нервничала.

— Иду! У меня не было ни свободной минутки с тех пор, как я вернулся с учебы! — проворчал брат в ответ.

Я потуже затянула свой высокий хвост и нетерпеливо пристукнула ногой. Мне же хватило времени, чтобы смыть макияж, переодеться и даже перекусить. На что ему могло понадобиться больше времени?

От громкого топота задрожали стены, когда он, пыхтя и отдуваясь, появился на верхней площадке лестницы.

Мы вышли за дверь, и я скользнула на пассажирское сиденье его синего «Форда F-150». Он завел двигатель, и мы покатили по дороге, слушая музыку. Я взболтала предтренировочный комплекс в своей бутылке и уставилась в окно.

Покой. Это всё, чего я хотела. Мгновение отдыха, но внутри меня кипел котел тревоги. Каждая косточка ныла от страха: а вдруг, когда мы завернем за следующий угол, там будут стоять те двое с пистолетами и поджидать меня? Но они мертвы, Джейн, — попыталась я рассуждать здраво. Затем, словно крыса, гоняющаяся за собственным хвостом, я сменила пластинку и продолжила корить себя: И это тоже произошло из-за меня.

В глубине души я понимала, что эти мысли иррациональны, но в затылке словно постоянно стучал молоточек, предупреждая быть начеку, потому что кто-то где-то вот-вот выпрыгнет из тени. Не ради того человека, который взял меня в заложницы, а чтобы убрать меня. Потому что это по моей вине погибли два человека.

Этот прекрасный, таинственный незнакомец придет за мной следующей. Я вынудила его совершить убийство, и теперь пришло время платить по счетам. Я была уверена, что очень скоро он постучит в мою дверь.

Хотя сквозь густую пелену в моем мозгу пробивался слабый проблеск света. Это свечение призывало меня позволить ему найти себя. Облегчить ему задачу. Как будто подсознательно я хотела снова увидеть эти глубоко посаженные, пронзительные глаза. Я хотела получить еще один шанс изучить золотистые крапинки вокруг его зрачков и океан, бушующий вокруг темной радужки.

— Ты выглядишь нервной. — Голос Ноя напугал меня, я вздрогнула и пискнула.

Он усмехнулся, а я с раздражением покачала головой.

— Да, потому что там люди, — ответила я. Он закатил глаза и почесал бок.

— Ты весь день учишь людей, так почему это страшно, а то — нет?

— Они не взрослые. К тому же, я никогда не говорила, что это не страшно. — Я показала брату язык. Теперь настала его очередь качать головой, но уже в раздражении. Он не был ни слишком мускулистым, ни слишком худым, но я должна была признать, что он довольно симпатичный парень; к тому же с ним было очень легко общаться, и он заводил друзей везде, где бы ни появлялся. В отличие от меня.

— И чем же взрослые отличаются от детей?

— Тем и отличаются. — Я фыркнула, желая поскорее закончить этот разговор.

— Ты и твоя дурацкая социофобия, — пробормотал он себе под нос, и я ударила его кулаком в бицепс.

— Ай! — Он поморщился и потер быстро краснеющее пятно. — Осторожнее, как я должен тренироваться, если уже получил травму?

— Перестань быть таким придурком.

— Не бей так сильно.

— Тогда не будь таким грубым.

— Я просто сказал правду.

— Тогда я буду бить тебя так сильно, как захочу.

Он поджал губы и свернул с дороги, заезжая на парковку спортзала. Она была довольно плотно забита, несмотря на небольшое население городка.

— Джейн, посмотри на меня, — сказал он, заглушив двигатель пикапа. — Дело ведь не в спортзале, верно?

Я вздохнула. Он был прав, дело было не в нем. Это было куда больше связано с тем, что произошло вчера в антикварном магазине. Каждая мелочь провоцировала мою тревожность, так что да, ладно? Определенный стресс из-за нового спортзала, новых людей и новой толпы определенно присутствовал. Но именно сильный страх того, что в этом новом месте кто-то снова может достать пистолет, парализовал меня.

— Нет, дело в спортзале…

Ложь.

Глаза Ноя смягчились: он всё понял. Но я была так благодарна, что он не проронил об этом ни слова, вместо этого сменив тему: — Ты тягаешь железо уже несколько лет. Тебе не стоит беспокоиться, что на тебя будут пялиться, потому что у тебя отличная техника. У тебя даже есть рельефные мышцы и сила, которыми можно похвастаться. — Он сделал паузу и подмигнул мне, бросив напоследок колкость: — Несмотря на то, что ты по-прежнему коротышка.

Я закатила глаза и отвернулась, улыбаясь в окно.

— Всё будет хорошо. Ты в безопасности, и на этот раз я с тобой, — закончил он.

Я поджала губы, сосчитала до трех,

Вот оно. На глаза навернулась слеза. Он знал — как знал всегда, каким-то непостижимым образом, — и в своей собственной, доводящей до белого каления манере напомнил мне, что я не одна.

Ной выбрался из машины, и я быстро сделала то же самое, не желая оставаться одна. Путь до спортзала оказался коротким, даже слишком коротким; мы остановились у стойки регистрации и отсканировали абонементы, которые Ной взял для нас пару дней назад.

Проходя через вестибюль, я видела массивные тренажеры позади стойки. Зал был забит битком: почти все стойки для приседаний были заняты. На помостах для становой тяги толпился народ, но, к счастью, пара скамей для жима лежа всё еще оставалась свободной, и я поспешила к одной из них.

Надев наушники, я подготовила штангу и начала тренировку. Несмотря на переполненный зал, всё шло гладко. Знакомый спертый запах резиновых ковриков и пота, смешанный с магнезией, помог мне успокоить нервы, когда я перешла от скамьи к гантелям.

Подхватив свою сумку, я направилась в зону свободных весов. Позади стойки с гантелями стену выстилал ряд зеркал. Я ненавидела стоять лицом к зеркалам, особенно когда вокруг столько людей, поэтому бросила сумку сбоку от ряда весов, чтобы она не мешалась, и быстро схватила гантели потяжелее.

Я оглядела свободные скамьи; сердце бешено колотилось в груди, пока я прижимала тяжелые гантели к бокам. Свободной была лишь одна. Как могла быстро, я вперевалку подошла к ней и повернулась, оставляя зеркала позади себя, пока пятилась к скамье.

И села.

Приземлившись на что-то, что совершенно точно не было скамьей.

С визгом подскочив, я выронила гантели и резко обернулась. Мои руки захлопнули рот, когда я уставилась на лицо, на которое только что села.

— О боже мой. Я-я-я… — заикаясь, произнесла я.

Мужчина в шоке моргнул. Его брови дрогнули, сменив выражение лица с растерянности на нечто нечитаемое, пока он медленно садился.

И тут до меня дошло. Это был тот самый мужчина, который спас меня от грабителей банка всего лишь вчера; он смотрел на меня с ошеломленным выражением лица, в котором смешались веселье и раздражение.

— Вы? — в ужасе ахнула я.

Его черная толстовка была натянута на голову, скрывая волосы и отбрасывая темные тени на точеные черты лица. Она скрывала те самые пронзительные глаза, которые я так жаждала увидеть, покрывая их серой дымкой. Он медленно уравновесил гантели на коленях; идеально сидящие черные спортивные штаны натянулись на его мощных квадрицепсах. Мне стало невыносимо жарко, пот скопился на пояснице. Я хотела ущипнуть себя. Неужели это только что произошло на самом деле?

Особенно с человеком, который выглядел настолько невероятно... ну, великолепно.

— Я вас не видела. Я думала… эта скамья… у меня громко играла музыка, и я ничего не слышала. Мне так жаль, — пропищала я; мои щеки залились румянцем, и я снова прижала руки ко рту. По его лицу скользнуло веселье.

— И снова привет, — сказал он, склонив голову; он повесил наушники на свою мощную шею и скинул капюшон с волос. Вот они, те самые яркие карие глаза, о которых я не переставала думать: их мягкость контрастировала со зрелыми чертами лица, огрубевшими от жизни, с которой я, как мне казалось, никогда не хотела бы столкнуться.

Я замолчала, как завороженная; все смущение как рукой сняло. Он смотрел на меня, его лицо не выражало ничего, но глаза едва заметно расширились, а тело расслабленно подалось вперед. Я видела только его, эту тоску по чему-то, что я не могла до конца расшифровать. Свобода? Облегчение?

…Я?

Мои руки соскользнули от лица и безвольно повисли по бокам. Если глаза — это зеркало души, то его душа казалась измученной, словно отчаянно искала какого-то освобождения от мира, который я не понимала. Возможно, из-за моей эмпатии, но я была уверена, что видела муку, пляшущую за его потемневшими зрачками, которые метнулись от моих серых глаз вниз к моим губам.

Я медленно выдохнула и склонила голову, копируя его жест, не осознавая улыбки, которая медленно расползалась по моему лицу.

Затем он нахмурился, и мягкость покинула его взгляд. Морщины прорезали его лоб, когда он резко отвел от меня глаза.

Жар снова бросился мне в лицо. Меня не просто поймали на том, что я пялюсь. Только не снова. Тем более на мужчину, на лицо которого я только что…

Нет. Нет. О боже мой. Из-за меня он вчера убил двух человек, а теперь…

Мои глаза расширились от ужаса, я быстро наклонилась и схватилась за ребристые металлические рукояти гантелей, которые уронила.

— Простите, мне так жаль. — Я снова извинилась и поспешила прочь так быстро, как только могла. Конечно, в свой первый же день я должна была пойти и опозориться. И перед кем — перед тем, перед кем я уже и так выставила себя полной дурой.

— Эй! — услышала я его оклик, подхватывая свою сумку и со всех ног несясь к брату, который как раз заканчивал подход приседаний.

Я уставилась на брата, борясь с желанием оглянуться, пока с нетерпением ждала, когда он закончит. Увидев выражение моего лица, Ной медленно повернул голову и нахмурился. Он быстро вернул штангу на стойки, а я потеряла самообладание и оглянулась на незнакомца.

Он целенаправленно шагал в мою сторону. Такой мощный и статный. Угх... Из всех людей на свете, почему я должна была сесть именно на его лицо? Почему это должен был быть кто-то настолько внушительный и горячий?

— Нам нужно идти, — быстро сказала я, когда Ной сдвинул шумоподавляющие наушники с одного уха.

— Что? Почему? Я только закончил приседать, а еще...

— Ной! Мы уходим, немедленно! — потребовала я сквозь стиснутые зубы, пока мужчина огибал группу подростков. Схватив сумку Ноя, я впихнула ее ему в грудь и вцепилась в его запястье.

— Джейн, какого черта происходит? — спросил он, пока я тащила его к выходу. Я даже не дала ему времени снять наколенники или разобрать штангу. Это не имело значения. Мы больше сюда не вернемся. Никогда.

— Заткнись и иди за мной, — огрызнулась я, проталкиваясь через стеклянную дверь у входа и оглядываясь назад; как раз в тот момент, когда дверь за нами захлопнулась, мужчина остановился. Он поджал губы, стиснул челюсти и нахмурил брови, наблюдая, как я тащу Ноя через парковку к его пикапу.

— ДЖЕЙН ЭЙЛИН БАРЛОУ! — закричал Ной, пока я дергала за ручку двери, отчаянно умоляя его открыть машину. Он нажал кнопку на брелоке, и дверь распахнулась так резко, что я чуть

— Садись! — прошипела я; щеки горели и покалывали, пока он запрыгивал на водительское сиденье и забрасывал спортивную сумку назад. Затем он просто замер на месте, уставившись на меня так, будто у меня из задницы выросли две головы. Он не сделал ни единого движения, чтобы увезти нас подальше от спортзала.

— Что ты делаешь? Почему ты не заводишь машину? — в отчаянии заныла я.

— Заведу, как только ты скажешь мне, какого черта происходит. Почему нам пришлось уйти? — Он скрестил руки на груди и упрямо уставился на меня.

— Просто потому что, — пробормотала я, оглядываясь на спортзал, чтобы убедиться, что за нами никто не пошел.

— Потому что что?

— Потому что кое-что случилось.

— Это и так понятно, дурочка. Так что именно за «кое-что»?

Я смущенно втянула голову в плечи. — Возможно, я… села кому-то на лицо, а возможно, и нет, — пробормотала я тихо и быстро.

— Что? Повтори-ка, — сказал он, изогнув бровь.

— Я села кому-то на лицо, — повторила я громче, наблюдая, как у него отвисает челюсть.

— Ты сделала что? — Он с недоверием посмотрел на меня, и на его лице расплылась ухмылка, прежде чем он, наконец, вставил ключ в замок зажигания и завел двигатель.

— Я СЕЛА ПАРНЮ НА ЛИЦО! — с досадой закричала я, и он взорвался хохотом. Медленно он начал выезжать с парковки на главную дорогу.

— Ты села какому-то чуваку на лицо. — Он засмеялся еще сильнее; на глазах выступили слезы, и он широко ухмылялся, глядя на меня, пока я зажмурилась и закрыла пылающие щеки руками.

— Не просто какому-то чуваку. Это был тот парень, который спас меня в антикварном магазине.

Услышав это, он чуть не съехал с дороги.

— О, это просто восхитительно! — выдавил он сквозь приступы безудержного хохота.

— Ты прекратишь? Теперь мы никогда не сможем туда вернуться! — в ужасе воскликнула я, отчего он лишь громче фыркнул.

— Как ты вообще умудрилась это сделать? — спросил он, когда его смех перешел в простое хихиканье.

— Ты же знаешь, я не люблю качаться лицом к зеркалам, и я думала, что скамья пуста… — пробормотала я и прислонилась головой к окну.

— А в наушниках ты, наверное, не слышала, как он лег на скамью.

Я покачала головой. — На нем тоже были наушники, так что он, скорее всего, меня тоже не слышал и не видел. Так что теперь нам придется искать новый зал.

— С чего бы? Если бы в зале мне на лицо села какая-нибудь цыпочка, я бы точно не жаловался, — поддразнил он, покрасневший и похрюкивающий от смеха, за что я снова ударила его в плечо.

— НОЙ! — вскрикнула я, пока он смеялся. — Я же не специально, ясно?

— Он хоть красавчик?

— Серьезно!? — ошарашенно ответила я.

Он откинул голову назад и рассмеялся. — Мы не можем пойти в новый спортзал, — тут же констатировал он.

— Это почему же? — ахнула я.

— Это единственный тренажерный зал в городе. А до моего колледжа ехать сорок пять минут в одну сторону, так что этот вариант тоже отпадает. Во всяком случае, для тебя. Я-то мог бы оставаться после занятий и…

— Не смей, — рявкнула я, когда он свернул на нашу подъездную дорожку.

— Ну, я не собираюсь отказываться от тренировок просто потому, что тебе стыдно, — возразил он, когда мы выскочили из машины и поплелись к входной двери. Повернув ручку, мы зашли внутрь, и я скинула кроссовки.

— Я не вернусь туда, рискуя быть замеченной. К тому же, гарантирую, что другие, скорее всего, тоже это видели! — При этих словах мой желудок сжался в тугой узел. Этого просто не могло быть на самом деле.

Ной резко вдохнул и остановился. — Ладно. Тогда как насчет того, чтобы ходить в другое время.

— Спасибо! — с облегчением выдохнула я. — Мы могли бы ходить...

— Что это вы двое вернулись домой так рано? — перебила нас мама, обернувшись от духовки и нахмурившись, увидев выражения наших лиц.

— Джейн села чуваку на лицо, — заявил Ной, небрежно ткнув в меня большим пальцем.

— НОЙ! — в ужасе вскрикнула я, а у мамы отвисла челюсть.

Она держала горячее блюдо двумя прихватками, во все глаза глядя на меня. — Ты сделала что?

— Я же не специально! — заныла я и от смущения запрокинула голову.

— Он хоть симпатичный? — спросила она.

— Что? — Я в шоке уставилась на нее.

Ной пожал плечами. — Я не знаю. Я не видел, как это произошло.

— Черт возьми, — выругалась мать и поставила стеклянную форму для запекания на подставку под горячее.

— Серьезно? Вы слышите, что я села парню на лицо, и всё, что вы хотите знать — был ли он горяч? — Мой взгляд метал молнии от брата к матери и обратно.

— Ну, возможно, это мой единственный шанс на внуков, учитывая, что ни один из вас, похоже, не горит желанием связывать себя узами брака в ближайшее время, — непринужденно ответила она.

— Мне всего двадцать, мам. Дай мне время! — быстро ответил Ной.

Я закатила глаза и с возмущением покачала головой. — Ну, завтра мы не пойдем в спортзал в то же время, так что мне не придется с ним видеться.

— Облом, — пробормотала мама. — А теперь идите мойте руки и садитесь есть. — Она достала из шкафчика несколько тарелок.

— Мы можем пойти завтра после ужина. Этого должно хватить, чтобы в зале сменился народ, — сказала я широкой спине брата, плетясь за ним.

— Как скажешь. Я всё еще думаю, что он был бы рад тебя увидеть после того, что случилось. Но это лишь мое мнение. — Он пожал плечами, в ожидании напрягая мышцы, и я не заставила себя просить дважды, в очередной раз ударив его кулаком прямо в спину.

Глава 5

После еще одного относительно спокойного дня в школе я снова ждала, уже переодетая для спортзала. На ужин были остатки лазаньи, и я была готова пустить энергию от вкусной еды на интенсивную тренировку с железом. Ной взлетел вверх по лестнице, готовый к выходу.

Поездка до спортзала прошла в тишине; я смотрела в окно, изо всех сил стараясь не вспоминать наш прошлый визит, но всё равно прокручивала его в голове, надеясь, что сегодня всё пройдет лучше. Но это было не единственное, о чем я думала; на самом деле я отчаянно пыталась отвлечься на что-нибудь другое. Вчера я сказала каждому классу, что в День ветеранов мне бы хотелось пригласить несколько военнослужащих, действующих или вышедших в отставку, чтобы они пришли и поделились своим опытом. Если у кого-то из учеников есть

Записался только один человек. Поэтому я расширила предложение на самих учеников, чтобы они могли поделиться историями, которые слышали от своих близких. Но и это не добавило в список новых имен. Возможно, эта затея с треском провалится. Возможно, они просто не знают так много военных. Однако, изучив местную информацию — рассудив, что как учитель истории я должна хотя бы попытаться узнать немного об истории города, в котором преподаю, — я выяснила, что здесь есть традиция: многие ребята идут в армию сразу после школы.

— Переживаешь из-за спортзала? — голос Ноя прорвался сквозь мои мысли.

— А? — Я оторвалась от окна.

— Мы уже десять минут сидим на парковке с заглушенным двигателем, а ты даже не пошевелилась.

— Ой. — Я поерзала на сиденье. — Наверное, еще и школьные дела из головы не идут.

— А не то, что случилось на днях в антикварном магазине? — Его глаза смягчились; мой младший братик осторожно прощупывал почву, как делал это всегда.

— В смысле, я всё еще об этом думаю, но сегодня всё прошло немного спокойнее. За исключением того, Ной, что это по моей вине в тот день убили двух человек, а потом я...

— Нет, — резко оборвал Ной. — Не смей этого делать. Они погибли, потому что совершили преступление. Они приставили пистолет к твоей голове, Джейни. Тот человек, который спас тебя, вытащил тебя, он сделал это, чтобы убедиться, что ни ты, ни он не умрете. Это не твоя вина.

Я не проронила ни слова, не зная, как сказать ему, что благодарна за его поддержку и утешение, но это ничуть не уменьшало поглотившее меня чувство собственной глупости.

— Джейни, — снова позвал он, и я посмотрела в его сторону.

Натянув на лицо пустую улыбку, я коротко кивнула. — Всё хорошо.

Он подозрительно прищурился и уставился на меня. Я знала, что он видит мою ложь насквозь, но вместо споров он лишь медленно выдохнул. — Ну ладно, — ответил он и выпрыгнул из машины, понимая, что больше я ничего не скажу.

Я поспешно выбралась следом и пошла за ним в спортзал, который казался таким же забитым, как и вчера. Мы приложили свои брелоки и завернули за угол, где я как вкопанная застыла на месте. По спине пробежала дрожь, зажигая внизу живота что-то теплое, что смешалось с паникой.

— Да вы, должно быть, издеваетесь. — Я простонала и повернулась направо, готовая немедленно выскользнуть в выходную дверь.

— И куда это ты собралась? — Ной обхватил рукой мое предплечье.

— Он здесь. Ну почему он должен быть здесь? Что это за благодарность за спасение жизни — сесть ему на лицо? — в панике вскрикнула я, пока Ной сканировал взглядом спортзал, выискивая кого-то, кого он никогда в жизни не видел. Я же уставилась на мужчину в стойке для приседаний, который с невероятной легкостью делал повторения с внушительными 405 фунтами на штанге.

Черная толстовка снова была натянута на голову, но на этот раз на нем были обычные шорты цвета оникса, плотно облегавшие мощные загорелые бедра. Вены змеились по его ногам, у кромки шорт мелькнул краешек татуировки, пока он возвращал штангу на стойки и брал еще одну пару сорокапятифунтовых блинов. Так значит, этот подход был всего лишь разминкой?

Он еще не заметил меня, всё еще сосредоточенный на тренировке, но его присутствие полностью поглотило меня. Почему у нас не могло быть нормального знакомства? Чего-то вроде простого «привет, я такая-то»? Сердце тяжело колотилось в груди, пока я наблюдала, как он, словно призрак, созданный для танца со смертью, устраивается под штангой.

— Слушай. Просто игнорируй его, я сомневаюсь, что он испытывает хоть какое-то чувство вины за то, что сделал в той антикварной лавке. Вчера я пропустил тренировку и сегодня этого не допущу, — проворчал Ной, а затем быстро скрылся из виду.

— Ной! — прошипела я, пытаясь схватить его, но безуспешно.

Оторвав взгляд от незнакомца, я скользнула в зал и обошла стороной то место, где мужчина приседал со штангой, направляясь к пустому помосту для становой тяги. Может быть, сегодня удача будет на моей стороне, и он меня не заметит.

Итак, я начала тренировку, игнорируя всех вокруг. Закончив свой самый тяжелый подход, я разобрала веса, убрала штангу на место, а затем снова направилась к гантелям. Я взяла тяжелые гантели и внимательно огляделась. Его не было в этой уединенной части зала, хотя мое сердце екнуло от легкого разочарования, когда я пошла в самый дальний угол, какой только смогла найти.

Да, я опозорилась и выглядела перед ним полной размазней, но он что-то со мной сделал. Пробудил в животе чувства, которых я не испытывала задолго до смерти отца. И хотя сейчас в моей жизни не было места ни для каких подобных чувств, я не могла отрицать, что это странное волнение от их присутствия казалось пьянящим. Оно почти освобождало от той тяжести, что, казалось, навалилась на меня, словно я просто чего-то ждала. Ждала, когда жизнь вернется или возобновит свое нормальное течение. Это пребывание в Айдахо ощущалось как пауза в жизни, полная нервного ожидания опасности, которая вовсе не должна была таиться за каждым углом.

Я прижала гантели к бедрам и медленно начала делать румынскую становую тягу, пытаясь отвлечься от собственных мыслей.

К тому моменту, как я закончила последний подход, пот струился по моему лицу и стекал по позвоночнику. Уткнувшись головой в плечо, я вытерла глаза о футболку и сделала шаг вперед. Мое тело с силой отскочило от стены литых мышц, я потеряла равновесие, и моя задница полетела к полу. Чья-то рука обхватила меня за талию, остановив падение в считанных дюймах от резиновых ковриков.

Гантели с глухим стуком грохнулись на пол, когда я посмотрела в глаза человеку, на которого только что налетела.

Тому самому человеку, которому я села на лицо.

— О боже мой, — сгорая от стыда, пробормотала я, встретившись с пронзительными карими глазами, которые становились мне слишком знакомыми. Мои глаза расширились: я остро ощущала мускусный запах его пота и силу руки, легко удерживающей меня на весу. Сердце подпрыгнуло к горлу, а живот скрутило. Он изучал меня, и на его лице читалось любопытство. Его язык скользнул по губам, увлажняя их, пока взгляд блуждал по моей фигуре.

Внутри меня всё клокотало: он не казался раздраженным или...

А затем, словно вспышка молнии в черном небе, его черты напряглись, и маска холодного стоицизма накрыла его

Вырвавшись из его объятий, я схватила гантели с пола и неловкой, шаркающей походкой направилась к стойке с весами; волоски на моей шее встали дыбом от осознания того, что он смотрит мне вслед.

Я повернулась к нему и стиснула зубы. — Прости. Снова. За всё это, — пробормотала я и побежала к Ною, который делал тягу верхнего блока.

— ЭЙ! — услышала я крик незнакомца и, словно в дежавю, начала нервно расхаживать рядом с Ноем, который поджал губы, заканчивая подход.

Однако на этот раз незнакомец не пошел за мной вразвалочку. Вместо этого он захватил меня как цель для ракеты и быстрым шагом обогнул зал, чтобы отрезать мне путь к отступлению. Повесив наушники на шею, он откинул капюшон и провел крупной жилистой рукой по своим волнистым волосам.

Рукой, которую я хотела бы чувствовать на своем теле не только для того, чтобы уберечь от падения.

Отбросить эту мысль. Нет. Нет. Абсолютно нет. О чем я вообще думаю? Мне нужно было убираться отсюда.

— Вставай, пошли. — Я дернула Ноя за воротник, как только он закончил. Нетерпеливо сдвинув наушники с ушей, он сердито посмотрел на меня, и на этот раз в его голубых глазах не было ни капли веселья.

— Что на этот раз? — рявкнул он, почти оскалив зубы, чем застал меня врасплох.

— Ну, он здесь. Снова. И...

— Дай угадаю: ты снова села ему на лицо.

— Нет! Но я налетела на него. В прямом смысле слова. Пожалуйста, — взмолилась я, стаскивая его с тренажера. Но всё было тщетно. Как только мне удалось сделать шаг к выходу, мозолистые пальцы обхватили мое запястье и потянули на себя. Глаза Ноя расширились от благоговения, и он одними губами произнес: «Это он?»

Я кивнула и, сжав пальцы щепоткой, провела ими по своим губам, беззвучно приказывая ему заткнуться.

Я повернулась к мужчине, чьи глаза сузились, встретившись с моими; за холодной, стоической маской скрывался проблеск боли. Его челюсти сжались, тяжелый взгляд скрыл все остальные эмоции на его лице, и я начала извиняться. — Мне правда очень жаль. Серьезно, я тебя не видела и...

— Я знаю, — отрезал он. — Держи. — Одной рукой он повернул мою ладонь вверх, а другой вложил в нее что-то. Я взглянула на маленькую фотографию, которую он прижал к моим пальцам. — Это выпало из твоей сумочки в тот день.

Его взгляд скользнул к моему брату, обдав его леденящим взором.

— Спасибо. Я правда не хотела в тебя врезаться. Или... ну, ты знаешь, то, что случилось вчера. — Я смущенно втянула нижнюю губу.

Желваки на его скулах заиграли, но выражение лица не изменилось.

— В общем, еще раз извини. — Я отвернулась, чтобы избавиться от ощущения гнева, исходившего от его широких плеч, и толкнула Ноя в руку. — Пошли, — процедила я сквозь зубы. Взгляд Ноя метнулся мне за спину, и его глаза расширились, когда незнакомец наконец зашагал прочь. Я отказалась смотреть на него, чтобы не добавлять боли к своему унизительному ужасу.

Всё это время он просто пытался привлечь мое внимание, чтобы вернуть эту фотографию, на которой были мы с Ноем. Последнюю фотографию, сделанную до того, как убили нашего отца.

Мои плечи поникли.

Ной наклонился ко мне. — Я гетеро, но даже я считаю его горячим.

— Заткнись, придурок, — пробормотала я, украдкой оглядываясь на мужчину, который вернулся к своей тренировке. Глядя, как перекатываются его мышцы, я почувствовала, как во всем теле разливается жар — смесь предавших меня гормонов и стыда за то, что я веду себя как ребенок. Может быть, мне стоит просто подойти, сказать ему спасибо и хотя бы представиться.

Стоп, нет. Я и так уже достаточно натворила.

Сунув фотографию в спортивную сумку, я повернулась к Ною. — Давай. Пошли.

— Серьезно?

— Да, серьезно. И завтра мы возвращаемся к нашему обычному времени тренировок. Так мы не рискуем снова с ним столкнуться.

— Разве не в этом был смысл того, что сегодня мы пошли в другое время?

— В этом. Но, очевидно, это не сработало, и этот чувак ведет себя жутковато или типа того.

Ной закатил глаза. — Неужели было бы так уж плохо, если бы ты его заинтересовала?

Я склонила голову, оглядываясь на незнакомца. Бабочки закувыркались в моем животе, касаясь стенок своими нежными крылышками. Нет, наверное, не было бы. Даже несмотря на его мрачное и довольно странное, отстраненное поведение, в нем было что-то особенное. Что-то, что заставляло меня постоянно разрываться между жуткой досадой от того, что он появляется каждый...

Внезапно мужчина оторвал взгляд от зеркала, перед которым занимался, и его глаза остановились на моих, вырвав меня из раздумий. Окутанная его каменными чертами лица, я мысленно съежилась; интенсивность его взгляда была кричащей, но в то же время нечитаемой, хотя я понимала, что он-то читает меня как открытую книгу. Его руки крепче сжали ребристые рукояти гантелей; казалось, мышцы в его налитом кровью теле вот-вот разорвут все швы толстовки.

Затем его брови дрогнули, он мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху, и отвернулся, опустив глаза в пол.

Я сделала глубокий вдох. — Да, это было бы очень плохо, — наконец ответила я срывающимся голосом.

Ной закатил глаза. — Ты всё еще в режиме «избегать всех мужчин из-за того одного козла, который был ублюдком и ударил тебя, поэтому все парни такие»?

Я скривилась и оттолкнула брата. — Это не имеет никакого отношения ни к тому, ни к нему.

— Он не оставлял тебя в покое. Ты уверена, что не проецируешь подсознательно этот страх: мол, любой чувак, который уделит тебе хоть каплю внимания, будет преследовать тебя, как это делал Сэм?

— Ной, может, захлопнешь варежку?

Он застонал. — Послушай, этот очень горячий, очень потный мужик, вероятно, изменил свое время тренировок, чтобы попытаться избежать тебя, точно так же, как мы сделали это, чтобы попытаться избежать его.

Мои плечи поникли. Какая-то часть меня была разочарована тем, что брат, возможно, был прав.

— Ладно. Завтра вернемся к нашему первоначальному времени, и тогда мы получим ответ, — пробормотала я без особой уверенности.

— Если только он не подумает о том же самом, дурочка.

Теперь настала моя очередь стонать. — Давай быстрее заканчивай свою тренировку, и пошли отсюда.

— Думаешь, справишься, не налетев снова на потного красавчика? — Он ухмыльнулся и подмигнул мне. Я ударила Ноя со всей силы, и на этот раз он поморщился от настоящей боли.

На следующий день мое сердце мерно стучало в груди, пока пикап с грохотом приближался к спортзалу. Мои мысли были заняты работой. К

Школа вызывала у меня стресс. Вся эта суета со школьным собранием заставляла нервничать, но когда Ной заехал на парковку спортзала, тревоги только прибавилось. Дурацкая тревога. Хотя сегодня я была полна решимости вести себя чуть менее по-детски.

Даже если он будет в спортзале, я не заставлю нас уйти. Ной проявлял ко мне недюжинное терпение, что казалось немного странным. Хотя, вероятно, он просто делал мне поблажку из-за всего, что случилось в антикварном магазине. Тем больше причин для того, чтобы он наконец-то заслужил нормальную тренировку.

Как только мы вошли в зал, Ной смылся так быстро, как только смог. Я огляделась; сердце подскочило к горлу, пока я молилась, чтобы его здесь не было.

В нервном ожидании я одернула серую майку и поправила пояс черных легинсов.

А затем мое сердце рухнуло в желудок. Вот он, делает сгибания рук с гантелями в зоне свободных весов. И снова в этой дурацкой толстовке, скрывающей все эти восхитительные мышцы, на которые я так хотела посмотреть.

Почему? Ну почему он был здесь? Какой жестокий монстр стряпал мою судьбу, и какую очередную тупую, позорную выходку я выкину сегодня?

Может быть, мне стоит просто набраться смелости, подойти и сказать «привет», вместо того чтобы позволять этой неловкости витать между нами. Меньшее, что я могла сделать — это представиться, учитывая, что я уже трижды выставила себя дурой. К тому же, а вдруг Ной был прав?

Угх, я даже не знала, почему меня это так волнует. Нужно просто отпустить ситуацию, отпустить его. Но эти странные ощущения постоянно пульсировали в моих мыслях и под кожей. Мой живот сводило каждый раз, когда он кряхтел от напряжения, разжигая жар в самом низу живота. Я непроизвольно задерживала на нем взгляд, ненавидя то, насколько сильно он завладел моими мыслями.

Одно нормальное общение и знакомство должны выбросить его из моей головы. Не давая себе времени передумать, я поправила сумку на плече и уверенно зашагала к нему.

Он положил гантели на коврики рядом со скамьей и сел, отхлебнув из бутылки. Мои ноги остановились в тот самый момент, когда я оказалась рядом с ним. Как и мой мозг. Я ничего не сказала. Я ничего не сделала. И на мгновение меня охватило кристально чистое, иррациональное спокойствие — что-то неожиданное и столь отчаянно желанное.

Его брови медленно поползли вверх, и он наклонил голову так, чтобы наши глаза встретились. Мы уставились прямо друг на друга. Так глубоко, что я чуть не забыла, как дышать. Это было похоже на прыжок головой вперед в другую вселенную, и я тонула в пучине ночи, окаймленной золотой пылью.

Ни единая эмоция не отразилась на его лице; он был похож на греческую статую, выставленную в музее. Единственное, чего ей не хватало — или, технически, наоборот хватало, — так это одежды. Медленно напряжение в его челюсти спало, и он слегка приподнял подбородок.

Мое сердце едва не пробило ребра, стуча так, словно тысяча лошадиных копыт пронеслась по лугу. В этих глазах таилась тяжесть всего мира.

А затем чары рассеялись. Спустя еще секунду он вскинул брови и посмотрел по сторонам от меня. Сжав губы в тонкую линию, он стиснул челюсти и тяжело вздохнул. Скинув капюшон с головы, он сдвинул с уха один наушник и стал ждать.

Я закусила нижнюю губу, осознав, что на самом деле так и не придумала, что именно скажу, когда привлеку его внимание. Мы замерли, и даже несмотря на расстояние между нами, я чувствовала исходящий от него жар, пока мы молча изучали друг друга. Изучая каждую тень, очерчивавшую впадины его глаз и щек под ярко выраженными надбровными дугами, мой разум скользил по неизведанной территории. Мне безумно нравилось, насколько точеными были его черты лица. Мне нравилась бритвенная острота его пронзительных карих глаз, жесткий угол челюсти. Он был завораживающим, словно сирена.

Наконец он покачал головой; мимолетная хмурость пролегла между его бровей, прежде чем он потянулся, чтобы надеть наушники обратно.

— Подожди, — выпалила я; он замер, расширив глаза и поджав губы. — Я Джейн. — А затем я мысленно пнула себя по голени. Это было так тупо. Тупо. Тупо. Тупо.

— И? — прямо спросил он, и это единственное слово резануло меня, как лед.

— И я подумала, что мне стоит представиться, раз уж мы, похоже, постоянно сталкиваемся друг с другом, — тихо пробормотала я, почесывая голову.

Он кивнул, очень неторопливо. — Ладно. — Он снова натянул наушники и взял гантели. Встав со скамьи, он сделал шаг вперед и тут же вернулся к тренировке.

— Ладно? — разочарованно пробормотала я себе под нос. — И всё? — Закатив глаза, я развернулась, чтобы уйти. — Вот же придурок.

— Гриффин. — Его голос заставил меня застыть на месте. Я замерла, как статуя. Секунду спустя он сказал: — Меня зовут Гриффин.

Принято к сведению. Не оглядываясь, я снова вздохнула и продолжила идти прочь. Не было нужды задерживаться или смотреть на него, как бы сильно ни было желание бросить взгляд через плечо. Я была всего лишь назойливой мухой, нарушающей его покой.

Сегодня был день плеч, поэтому я подошла к силовой раме, чтобы подготовиться к армейскому жиму. Взяла вес тяжелее обычного, потому что мне нужно было выпустить пар. По крайней мере, на этот раз я не покидала спортзал со сгорающим от стыда лицом. Все это смущение как рукой сняло в тот момент, когда он повел себя со мной подобным образом.

Я уже достаточно извинялась, не так ли? Почему он не мог быть хотя бы наполовину приветливым со мной?

Глава 6

Чем ближе подходил День ветеранов, тем активнее пополнялся мой список приглашенных лекторов, что не могло не радовать. Теперь, когда наступила неделя проведения школьного собрания, весь стресс от подготовки к нему наконец-то начал сходить на нет. Еще больше радовало то, что до конца прошлой недели и все выходные я больше ни разу не сталкивалась с этим придурком в спортзале. И всё же, когда он попадался мне на глаза, во мне вспыхивало любопытство, несмотря на его весьма странное ко мне отношение.

Он никогда не тренировался без своей черной толстовки. Я хотела знать, почему.

Объемная кофта ничуть не скрывала

Да к черту. Он не стоил того времени, которое я уже потратила на мысли о нем.

Лабораторная Ноя затянулась, поэтому он сказал мне идти на тренировку без него. К счастью, по какой-то причине Гриффина нигде не было видно, и мне удалось провести еще одну спокойную и продуктивную тренировку. После этого я направилась в супермаркет в поисках протеина и еще кое-каких мелочей. Терпеть не могу новые магазины — я слонялась туда-сюда между рядами, пытаясь сориентироваться.

Рябая белая плитка скрипнула под моими кроссовками, когда я завернула за очередной угол, откуда пахнуло резким ароматом специй.

Угххх! Снова не тот ряд.

Я брела мимо полок с мукой и сахаром; люминесцентная лампа надо мной мигала, пока я проходила мимо орехов для выпечки и растительного масла. Какая-то покупательница свернула в мой ряд, одно колесико ее синей тележки ритмично поскрипывало.

Чувствуя нарастающее раздражение, я решила: если не найду протеин здесь, то загляну в другой местный магазин, прежде чем прибегать к заказу в интернете.

Круто развернувшись на каблуке, я шагнула из-за стеллажа и врезалась прямо в чье-то крупное, очень твердое тело.

— Мне так жаль! — воскликнула я, потирая лоб; от столкновения у меня чуть не вышибло дух.

— Моя вина, — ответил низкий мужской голос.

Мое сердце мгновенно подпрыгнуло. Я узнала этот голос и вскинула расширившиеся глаза, встретившись взглядом с Гриффином. Его лицо дрогнуло, грозя расплыться в улыбке, но затем он заставил себя нахмуриться, и любая теплота в его чертах сменилась холодом. Однако за этой ледяной маской определенно мелькнуло что-то еще. Что-то нечитаемое, рвущееся наружу, что-то тяжелое.

Я с досадой поджала губы — не на него, а на саму себя. Ну почему почти каждый раз, когда я его вижу, это происходит при подобных обстоятельствах? И почему он обязательно должен быть таким привлекательным? Я ненавидела то, что рядом с ним постоянно испытываю эти чувства.

— Привет, — сказала я, отводя взгляд от его странно завораживающих карих глаз.

— Почему опять ты? — пробормотал он. — Клянусь, куда бы я ни пошел, ты каким-то образом оказываешься там же.

— Я чувствую абсолютно то же самое! — Я уперла руки в бока.

— Ты что, преследуешь меня?

— Нет. Вообще-то я пытаюсь тебя избегать.

— Что ж, старайся лучше. — Его взгляд оставался холодным и безразличным.

Я сердито посмотрела на него в ответ. — А ты? Ты бы тоже мог постараться получше! Почему это я должна тебя избегать?

— Да потому что! — Он навис надо мной; его взгляд потемнел, когда он сократил расстояние между нами. Отшатнувшись, я огляделась в надежде оценить пути к отступлению и кое-что заметила. Мой взгляд сузился.

Нет, кое-кого.

Кого-то, от кого у меня скрутило живот, а едкая желчь обожгла внутренности.

— Блядь, — прошипела я себе под нос. Губы Гриффина шевелились, я видела, что он о чем-то разглагольствует, но его слова превратились в фоновый шум, а затем и вовсе стихли, когда всё мое внимание сфокусировалось на человеке, которого здесь быть не должно. Который не имел права здесь находиться.

Человек, который тоже остановился и смотрел прямо на меня; его губы растянулись в леденящей кровь, тошнотворной ухмылке узнавания. Наши глаза встретились, он театрально вздохнул и на секунду опустил руку между ног, поправляя член.

У меня возник рвотный позыв; тело разрывалось между отвращением и паникой. Дыхание стало поверхностным, воздух вокруг словно разрезился. — Почему именно сейчас? — воскликнула я, переводя взгляд обратно на Гриффина. И главное, как он вообще здесь оказался?

— Что, черт возьми, это значит? — голос Гриффина пробился сквозь мои напряженные мысли.

— Помолчи секунду, ладно? — настойчиво попросила я, игнорируя его вопрос.

— Не смей затыкать мне рот, когда я вижу, что что-то не так. — Его голос прозвучал резко, а на обычно бесстрастных скулах проступил румянец. Едва осознавая его слова, я изо всех сил старалась не отрывать взгляд от Гриффина, но боковым зрением следила за мужчиной, который уверенными, угрожающими шагами приближался ко мне, недвусмысленно облизывая губы.

Этого просто не могло быть. Никто, даже моя единственная подруга, не знал, куда мы переехали. И вот он здесь? Разве он недостаточно натворил? Волоски на моих руках вставали дыбом с каждой микросекундой, приближавшей его угрожающую фигуру.

— Обернись. Меня здесь нет, — пробормотала я, пока мужчина продолжал идти в мою сторону. Мое сердце бешено колотилось, дыхание участилось. Я была его целью. Слезы застилали глаза, превращая каждого человека вокруг в размытый силуэт. — Нет. Нет. Как это вообще возможно, как он меня нашел?

— Так, о чем ты тут бормочешь? — потребовал Гриффин; его голос стал властным, заставляя меня сфокусировать зрение исключительно на его возвышающейся передо мной фигуре и отводя взгляд от блондина, который целенаправленно шел ко мне. Я резко втянула воздух, моргая, чтобы сдержать слезы.

— Спрячь меня. Притворись моим парнем. Возьми меня за руку. Сделай хоть что-нибудь. Пожалуйста! Умоляю тебя! — взмолилась я.

Гриффин скрестил руки на груди, грудные мышцы напряглись под серой трикотажной рубашкой с длинными рукавами. При любых других обстоятельствах я бы засмотрелась на его стильные джинсы, облегающие ноги, или на то, как рубашка подчеркивает каждую мышцу его тела. Но только не сейчас, не тогда, когда Сэм голодно крался за мной, словно лев за добычей.

Я вцепилась в его рубашку. — Какого хрена? — пробормотал Гриффин, широко раскрыв глаза, когда я приподнялась на мысочки.

— Пожалуйста. Сделай что-нибудь. Что угодно, я умоляю тебя, — снова выпалила я, ища на лице Гриффина то сострадание, которое видела однажды. Времени на объяснения не было, и, честно говоря, я бы ни за что не рассказала этому незнакомцу о том, что со мной сделал Сэм.

— Пожалуйста, — прошептала я в крайнем отчаянии.

Его взгляд метнулся по магазину и остановился на Сэме, который был уже достаточно близко, чтобы я могла разглядеть зелень его глаз. Быстро переведя внимание обратно на меня, он посмотрел на мою нижнюю губу, дрожащую от отчаяния. Сэм находился меньше чем в половине прохода от нас. Сейчас или никогда. Я судорожно вздохнула, поймав на себе тошнотворный, похотливый взгляд Сэма, чья рука снова скользнула вниз к паху.

— Будешь должна, — предупредил Гриффин, и я кивнула.

— Все что угодно. — Я была в отчаянии, и мне было плевать на

— Джейн! — услышала я зов Сэма; его голос звучал вкрадчиво и по-хозяйски — так зовут потерявшуюся, пугливую собаку, и я вздрогнула, почувствовав фантомный удар его кулака.

— Гриффин… — взмолилась я.

Челюсть Гриффина на мгновение сжалась; в его глазах мелькнули последние отголоски внутренних сомнений. Словно какая-то часть его существа знала, что ему не следует делать то, что он собирался, но он проиграл этот бой. Он схватил меня за подбородок, резко запрокинул мою голову и вжался своим телом в мое. Жар его тела окутал меня, мое бешено колотящееся сердце забилось о его твердую грудь. Инстинктивно я сделала шаг назад, врезавшись в стеллажи, пока его глаза буравили мои.

Они потемнели от голода, когда он оперся второй рукой о полку над моей головой. Мое дыхание перехватило на долю секунды, а затем его губы горячо впились в мои.

В шоке мои глаза широко распахнулись, в то время как его — закрылись.

Он целовал меня.

По-настоящему. Как любовник — так, как я всегда себе это представляла.

Резко вдохнув, я стала податливой, как пластилин, в его объятиях. Закрыв глаза, я крепче вцепилась пальцами в его рубашку; его рука соскользнула с моего подбородка на затылок, а губы исследовали каждый дюйм моего рта.

Губы, мягкие как бархат, разожгли медленно разгорающийся огонь внизу моего живота. Все мгновения отрицания собственных чувств испарились. Я забыла, что мы стоим в общественном месте. Забыла о Сэме. Я не осознавала ничего, кроме тех ощущений, которые он вызывал, дразня меня зубами, губами и языком, требуя ответа. Скользнув по моим припухшим губам, он плотно прижался бедрами к моему телу и с тихим стоном обвил мозолистой рукой мою талию. Жар его кожи обжег мой открытый живот, пока пальцы другой руки зарылись в волосы на затылке, дергая за грязный хвост, который я даже не удосужилась поправить.

Он целовал меня так, как никто и никогда раньше. Когда его губы слегка приоткрылись, я сразу же последовала его примеру, не в силах сопротивляться ни одному его требованию, и его язык проскользнул между моими зубами.

Он был сладким, с легким привкусом перечной мяты. Мое тело плавилось, кожу покалывало от электричества, а между ног появилась та самая тянущая пульсация. Но на этот раз я была только за. Я дышала его дыханием, а он — моим. Я еще никогда не была ни с кем так близка. Никогда не чувствовала себя такой живой. Я не понимала, как вообще до сих пор держусь на ногах, когда всё, чего мне хотелось — это закинуть ноги ему на бедра и почувствовать, как каждая частичка его тела плотно прижимается к моему пульсирующему центру.

Отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, я не дала ему долгой передышки и снова погрузилась в поцелуй. Я хотела большего, умоляла его о большем, и он крепче сжал мои волосы у основания шеи, удерживая меня там, где хотел. На этот раз я бесстыдно протолкнула язык ему в рот, а он сжал в кулаке ткань моего белого кроп-топа на спине.

И он не сопротивлялся. Наоборот, казалось, он приветствовал это, теряя контроль над собственными действиями. К черту то, что мы у всех на виду. Он потянул меня за волосы, заставляя еще немного запрокинуть голову, и вернул себе контроль. Я с радостью уступила, когда он провел языком по моим губам, пробуя меня на вкус, а затем снова проник в мой рот.

Поднявшись еще выше на мысочки, чтобы хоть как-то сгладить разницу в росте между мной и этим мужчиной ростом под метр девяносто, я смело прижалась к нему еще сильнее. Крепче... больше... я хотела получить всё и сразу.

В конце концов он отстранился, оставив свои губы в миллиметре от моих. Горячее дыхание омыло мое лицо, раздувая мой собственный жар. Я хотела, чтобы он был близко. Не хотела терять его прикосновения или хватку на моем теле.

Но пока мы стояли так, я медленно приходила в себя, ошеломленная тем, что только что произошло. И немного расстроенная тем, что всё закончилось так внезапно, а также сбитая с толку и потрясенная тем, насколько это было хорошо. Я забыла о том, что мы вообще-то недолюбливаем друг друга.

Мои глаза робко встретились с его. Он наблюдал за мной с нечитаемым выражением лица. Всё еще сгорая от возбуждения, я не испытывала ни малейшего желания отводить взгляд от самого пронзительного его взора, который я когда-либо видела.

Невидимая нить тянула меня к нему, маня желанием провести пальцами по линии его челюсти. Мне не следовало этого делать. Это означало бы пересечь черту, которая была очень четко прочерчена на песке.

Но я не контролировала себя, когда моя рука потянулась к его лицу.

Он не отшатнулся от моего прикосновения, не вздрогнул, когда я нежно провела кончиками пальцев по его коже. Я хотела запомнить контуры его сильной шеи и точеных черт лица, словно он был высечен из камня и мастерски отполирован. Однако, когда мои пальцы приблизились к его губам, он резко отступил.

Обжигающий жар в моей душе мгновенно рассеялся, и по спине пробежал холодный озноб.

Желая смотреть куда угодно, только не на него, я оглядела проход в поисках следов Сэма как раз вовремя, чтобы увидеть, как блондин скрывается за углом, но не раньше, чем он бросил злобный взгляд на Гриффина, нависшего передо мной. Этот взгляд тоже был мне знаком: наш спектакль его не отвадил. На данный момент он оставит меня в покое, но он вернется. От этой мысли меня замутило.

— Теперь он ушел. Спасибо. — Я внутренне сжалась, когда Гриффин вздернул подбородок и уставился куда-то поверх моей головы.

— Вот именно. — Секунду он молча смотрел на меня сверху вниз, прежде чем без обиняков сбросить свою бомбу: — Поскольку мне пришлось притворяться твоим парнем, в эти выходные ты вернешь мне должок: будешь моей девушкой на семейной встрече родственников моей мамы.

— Что? — Мой взгляд метнулся обратно к его глазам, полным недоверия.

Он изогнул одну бровь. — Ты согласилась на всё что угодно. Это и есть твое «что угодно» и то, как ты можешь со мной расплатиться.

— Но вся твоя семья? Ты хочешь им солгать? — возразила я, пытаясь найти выход из этого логова волков, в которое он собирался меня бросить.

— Я хочу немного гребаного покоя. — Он на мгновение закрыл глаза и покачал головой.

Вот это я могла понять. Я тоже этого хотела. Я хотела больше никогда не видеть Сэма, хотела, чтобы никто не

Его брови дрогнули; что-то в его взгляде смягчилось, когда я посмотрела на него сквозь ресницы. В его глазах читались нежность и тоска, отчаянная жажда чего-то, что искала и я, в то время как все остальные черты его лица оставались напряженными.

— Вряд ли всё может быть настолько плохо, — тихо пробормотала я, уже не так твердо уверенная в своем желании увильнуть от этого. Я ведь была перед ним в долгу, не так ли? И за нечто большее, чем просто эта ситуация.

Он фыркнул. — В каждой семье есть свои проблемы; просто моя чуть более деспотичная, чем обычно.

— И наличие девушки это исправит?

— Мне просто нужно, чтобы ты заронила достаточно сомнений в умы моей родни, чтобы они поверили, что мы безумно влюблены. А после этих выходных всё закончится, и мы оба сможем вернуться к своей скучной, спокойной жизни.

Я открыла рот, готовая огрызнуться, но замерла. Сопротивляться этому, отказывать ему было бы очень эгоистично. Имея минимум информации, он помог мне в трудную минуту. Несмотря на всё то странное, что происходило между нами, несмотря на тяжелый внутренний раздрай, с которым он, казалось, справлялся, он пришел на помощь, когда я нуждалась в нем больше всего. Если всё, чего он хотел от жизни — это капля покоя, какое право я имела отказывать ему в этом? Пусть хотя бы один из нас его получит.

Он покачал головой, заполняя повисшую паузу. — Неважно. Я не собираюсь с тобой из-за этого спорить. Мне следовало бы догадаться, учитывая то, как ты себя вела, — раздраженно бросил он. Озадаченная, я наблюдала, как вокруг него снова захлопнулись стены и он отвернулся.

Я поспешно ухватила его за рукав. — Нет, стой. Я сделаю это. Я же сказала, что сделаю, значит сделаю.

Он прищурился и секунду изучал меня. Затем тяжело сглотнул — кадык дернулся на шее, — и его плечи опустились, крича об облегчении.

— Держи. — Он сунул руку в карман джинсов, достал телефон и протянул мне. — Вбей свой номер, и я напишу тебе подробности, когда они мне их сообщат.

Я медленно взяла телефон из его пальцев, избегая смотреть в глаза и стараясь не коснуться его кожи. Как вообще я умудрилась оказаться в такой ситуации? Почему и как Сэм очутился здесь?

Введя свой номер, я вернула ему мобильный.

— Еще раз спасибо, — сказала я, наконец посмотрев на него. Та мягкость, которую я когда-то в нем разглядела, исчезла без следа. Этот человек был ходячим говорящим стальным столбом, внутри которого, как мне представлялось, билось раскаленное ядро.

— Угу, — пробормотал он и зашагал прочь, прежде чем я успела остановить его чем-то еще. Одна неделя. Я знала его чуть больше недели, и, похоже, не делала ничего, кроме как раздражала его. Почему меня это так волновало — понятия не имею, но от этого становилось только досаднее.

Он относился ко мне как к идиотке, временами даже как к человеку, который ему глубоко антипатичен. И всё же, когда он целовал меня, это не казалось чем-то полным злобы. У него не возникало отвращения от одной лишь мысли об этом, да и технически я даже не просила его меня целовать. Это была полностью его инициатива. Я лишь попросила его спрятать меня.

В полном замешательстве покачав головой, я вышла из магазина как в тумане, всё-таки умудрившись найти привычный протеин, который искала. Никто не станет целовать так, как он целовал меня, если ненавидит этого человека. Или станет? Я бы ни за что добровольно не стала так целовать того, к кому равнодушна. Того, кого едва знаю.

И всё же я это сделала. Я ответила на поцелуй. Дико, без всяких тормозов. И почему мне так сильно понравился этот поцелуй? Я была более чем зла на него. Он постоянно появлялся в самые неподходящие моменты, но я всё равно поцеловала его, и мне это безумно понравилось. Очень. Я даже позволила этому длиться дольше, чем, вероятно, было необходимо. В какой-то момент я и вовсе забыла, почему он вообще начал меня целовать.

Я скользнула на водительское сиденье своей машины и заблокировала дверь. Пальцы рассеянно коснулись припухших, пульсирующих губ; мне отчаянно хотелось снова почувствовать на них его губы. Не то чтобы меня раньше никогда не целовали. Пока я росла, у меня было достаточно парней. Но это было совсем другое, причем так, что я даже не могла этого объяснить. Возможно, вся эта враждебность, которую я к нему испытывала, была моей собственной виной.

Сделав глубокий вдох, я положила руки на руль и стиснула зубы, слегка встряхнув головой. — Нет. Ты не пойдешь на это, Джейн. Как только расплатишься с долгом на этих выходных, ты будешь игнорировать его, как бы часто вы ни пересекались. Он не стоит ни твоих нервов, ни времени.

Но черт возьми, как же он был горяч.

И он заставил меня почувствовать то, чего я так долго не хотела чувствовать.

Заведя двигатель, я переключила передачу и выехала на дорогу. К счастью, Ноя не было рядом, когда всё это произошло. Никто больше не должен был знать о том, что Гриффин поцеловал меня, или что Сэм каким-то образом оказался здесь. Никому не нужно было знать, что я проведу выходные на семейной встрече родственников, играя в «счастливую парочку» ради Гриффина.

В сердце кольнуло легкое сочувствие. Если это подарит ему хоть каплю покоя на один день, то я смогу это сделать. Он сделал для меня то же самое, если не больше.

Глава 7

— Мисс Б.! — окликнул меня Дейтон, пока остальные ученики в конце учебного дня гурьбой высыпали в коридор.

— Не забудьте про завтрашнее собрание и сокращенные уроки! — перекричала я его, надеясь, что хоть один ученик меня слушает.

— Мисс Б.! — снова позвал Дейтон. Я поправила на носу свои огромные, как у стрекозы, очки, пока он спешил к моему столу.

— В чем дело, Дейтон? — спросила я, собирая последнюю стопку бумаг с края стола, и со вздохом облегчения плюхнулась в кресло.

— Я сделал это, — радостно произнес он.

— Сделал что? — спросила я, стряхивая бумажную пыль со своей белой блузки и прямых брюк

— Я уговорил старшего брата прийти завтра. По крайней мере, на собрание. Я знаю, вам нужно было узнать еще сегодня, придет ли кто-нибудь поделиться своим опытом на уроке, но я надеялся, что вы дадите мне отсрочку? — Дейтон сжал лямки рюкзака и широко распахнул глаза, полные надежды.

— Ты ведь рассказывал, каким упрямым он бывает. Звучит в точности как кое-кто из моих знакомых, — поддразнила я, и Дейтон закатил глаза.

— В общем, он ненадолго приехал домой в отпуск, или как там это называется, когда ждешь следующей отправки, которая, как надеется мама, станет для него последней и он наконец-то уйдет в отставку. Я постараюсь уговорить его зайти в класс; он реально крутой, и у него есть отпадные истории. Если я смогу заставить его хоть чем-то поделиться… — Глаза Дейтона затуманились, став мрачными.

— Дай мне знать завтра как можно скорее, будет ли твой брат делиться своими историями. Если да, я обязательно выделю для этого время, — мягко ответила я, и глаза Дейтона загорелись.

— Он самый классный парень, даже несмотря на то, что немного упертый.

Я ласково улыбнулась, когда Дейтон оттолкнулся от края моего стола.

— Вы лучшая, мисс Б.! До завтра! — Он помахал рукой и побежал к двери.

— Дейтон!

— Да, мисс Б.?

— Даже если он не останется завтра на мой урок, это не значит, что ты ему безразличен.

Дейтон шаркнул ногой и на мгновение уставился в стену; его взгляд снова затуманился. — Я знаю, — наконец ответил он и скрылся в коридоре. Я очень надеялась, что Дейтон в это верит и действительно это знает.

Хотя я не была знакома с его братом, я знала, что любое время, проведенное в армии, меняет человека. ФБР изменило моего папу, а он видел далеко не так много насилия, как, вероятно, военные. Я просто надеялась, что Дейтон действительно это понимает.

Разобравшись со всеми бумагами, я отправилась домой, и теперь мои мысли были заняты запланированной вечерней тренировкой.

Ной первым провел своей карточкой в спортзале и смылся так быстро, как только смог. Я закатила глаза, но не могла его винить; я уже испортила ему несколько тренировок. Но только не сегодня. Я опустила голову, прибавила громкость в наушниках и принялась за дело, полная решимости ни на что не отвлекаться.

Пот выступил на лбу и стекал по носу, когда я закончила последний подход приседаний и вернула штангу на стойки. Сегодня я была собой весьма горда: присед шел отлично, и я ни разу не столкнулась с Гриффином. Я промокнула лицо полотенцем, и тут по спине пробежала дрожь, словно за мной кто-то наблюдал. Опустив ткань, я встретилась с пристальным, немигающим взглядом Гриффина.

Ну конечно.

Он сидел на скамье, опираясь предплечьями на мощные бедра; его неизменная толстовка была низко натянута на лоб, и он был таким же магнетическим и мрачно-задумчивым, как всегда.

Я смотрела на него, не в силах оторвать глаз.

Казалось, он был разгоряченным и взвинченным.

Я представила, что для него, должно быть, выгляжу так же. Я завелась с пол-оборота за считанные удары сердца. Всё мое тело ревело пылающим пламенем, и это знакомое скользкое, влажное чувство вспыхнуло между ног. Я хотела снова почувствовать его губы на своих. Хотела почувствовать, как его мозолистая рука притягивает меня к себе, как тогда. Мне нравилась его агрессивная страсть. Я хотела, чтобы он снова поцеловал меня так же, раздраженная тем, что это пробудило во мне нечто первобытное — закованного в цепи изголодавшегося зверя, требующего, чтобы его накормили.

Он мог бы вымещать на мне свое разочарование в любое время. Особенно если бы после этого я чувствовала себя точно так же, как в том магазине. А может, и сильнее. Я боялась, что мой собственный самоконтроль летит ко всем чертям, как бы отчаянно я ни избегала любых любовных драм.

Он снова разрушил чары, прижав пальцы к глазам и покачав головой. Проведя рукой по губам, он оглядел спортзал во всех направлениях — смотрел на что угодно, только не на меня. В чем, черт возьми, была его проблема?

С меня точно хватит.

Раздраженная, расстроенная и сытая всем этим по горло, я зашагала к нему, когда он небрежно отошел от скамьи. Не раздумывая, я схватила его за спину влажной толстовки.

— Какого черта? — прорычала я.

Он свирепо посмотрел на меня сверху вниз. — Я должен спросить тебя о том же.

— Я не смотрела на тебя так злобно, как ты на меня.

Его челюсть напряглась, желваки дернулись пару раз. — Я тебя не понимаю. Как ты могла?

В отчаянии я вскинула руки. — Как я могла что? Понятия не имею, чем я тебя так выбесила, но ты, похоже, меня ненавидишь или типа того! Я извинилась за всё, что произошло! И вообще, это всё была случайность! К тому же, это я выглядела дурой, а не ты.

— Случайность? То есть, да, по большей части так и было, но то, что ты попросила меня притвориться твоим парнем — это была случайность? То, что ты согласилась быть моей девушкой на этих выходных — это случайность? То, что ты просила меня поцеловать тебя — это была случайность? — Он был спокоен, слишком спокоен. Он ни разу не повысил голос, хотя было очевидно, что он в бешенстве.

И это злило меня еще больше. Что не так с этим парнем?

— Я не просила тебя меня целовать, — процедила я сквозь зубы, не желая привлекать внимание, несмотря на ярость, которая медленно закипала внутри.

— Ах да. Ты просто что? Хотела, чтобы я подержал тебя за ручку? Будто это остановило бы того придурка, кем бы он ни был. — Он выдернул свою толстовку из моих пальцев, и я, оступившись, сделала шаг назад.

— Ну, то есть, наверное, не остановило бы, — пробормотала я.

— Вот и славно. Значит, ты согласна, что попросила меня нагло переступить черту.

— Какую черту? О чем ты говоришь?

— О том факте, что у тебя есть настоящий парень, и прямо на его глазах у тебя хватило наглости подойти ко мне!

Я нахмурилась и закусила нижнюю губу, пытаясь сообразить, что он имеет в виду. Он сверлил меня взглядом, словно это было очевидно, в то время как для меня это оставалось тайной за семью печатями. — Пожалуйста, объясни, о чем ты. Я совершенно запуталась.

— Я говорю о том, что ты внаглую изменяешь своему парню, а он просто смотрит, как всё это происходит! — Я проследила за его рукой, когда он указал на

— Подожди, ты имеешь в виду Ноя? — Я ткнула большим пальцем в сторону брата, который как раз заканчивал подход становой тяги.

Гриффин закрыл глаза и покачал головой. — Знаешь что, будет гораздо проще, если я просто пойду и скажу ему всё сам. — Он повесил наушники на шею и решительно направился к Ною.

— Скажешь ему что? — Я побежала за ним.

— Знаешь, что меня по-настоящему бесит? Я никак не думал, что та девушка из антикварного магазина может запасть на парня, который выглядит так, словно едва закончил старшую школу, а я обычно хорошо разбираюсь в людях, — бросил Гриффин через плечо, отказываясь смотреть на меня.

И тут я чуть не споткнулась о собственные ноги, когда до меня дошло. Впервые он увидел нас с Ноем на той самой фотографии, которая выпала из моей сумочки. Добавьте к этому всё остальное, что он видел, и то, что мы с братом вообще не похожи, и неудивительно, что он решил, будто мы встречаемся, а не родственники.

Я издала совершенно неженственный смешок.

— Что тут смешного? — спросил Гриффин, резко останавливаясь, пока я бежала за ним. Он успел пройти почти две трети пути к Ною.

— Ты думаешь, я встречаюсь с Ноем? С этим здоровенным олухом с детским личиком, у которого еще даже яйца не опустились? — хихикнула я, пока брови Гриффина грозно сходились на переносице.

— И теперь ты так о нем отзываешься? — Гриффин в ужасе вытаращился на меня, когда я согнулась пополам и уперлась руками в колени, снова фыркнув, пытаясь сдержать душивший меня смех. Мой растрепанный хвост упал на лицо, несколько прядей зацепились за воротник моего черного кроп-топа.

— А теперь ты еще и издеваешься надо мной. Потрясающе. Хороша девушка, нечего сказать, — пробормотал он. — Тем больше причин радоваться тому, что он сейчас узнает обо всем дерьме, которое ты натворила.

Я молча подняла руку, умоляя его остановиться, но поезд уже ушел. Гриффин быстрым шагом подошел к Ною.

— Нет, — выдавила я сквозь смех. — Стой. — Но это прозвучало едва слышным шепотом; парни поздоровались и стукнулись кулаками. Такое я просто обязана была услышать, поэтому быстро поспешила к ним.

— Что? — с недоумением спросил Ной, когда Гриффин снова указал на меня.

— Повторюсь, чувак, мне жаль быть тем, кто тебе это скажет, но она тебе изменяет, — ответил Гриффин, и Ной согнулся пополам, не в силах сдержать фырканье и утробный хохот; я вдруг осознала: пусть внешне мы и не похожи, но звучать мы точно можем одинаково.

— Гриффин! — слабо позвала я, пока мышцы живота сводило от смеха, а он в замешательстве переводил взгляд с меня на Ноя и обратно.

— Что за чертовщина тут происходит? — Гриффин откинул капюшон с головы и вопросительно развел руками.

Я подняла палец, пытаясь подавить очередной приступ смеха, готовый вырваться наружу. — Гриффин, он не мой парень, — сказала я.

Его руки медленно опустились вдоль туловища. — Нет?

— Я ее младший брат, — с трудом выдавил сквозь смех Ной, и Гриффин закрыл глаза, выражение его лица смягчилось. Облегчение разлилось по его напряженной фигуре, а я закусила губу изнутри, ожидая, пока остатки смеха улягутся. Ной пару раз кашлянул и обменялся со мной взглядом.

— Хотя я ценю твое желание поставить меня в известность, раз уж ты думал, что мы встречаемся, — поспешно и официально добавил Ной, но его широкая ухмылка грозила перерасти в новый взрыв хохота.

Гриффин глубоко вдохнул и смущенно покачал головой. Когда он открыл глаза, на его губах заиграла легкая улыбка.

— Что ж, это дерьмо теперь имеет куда больше смысла. — Он тяжело вздохнул. И вежливо кивнул Ною, который предложил ему снова стукнуться кулаками, после чего Ной едва заметно поиграл бровями, глядя на меня. Брат снова надел наушники, возвращаясь к очередному подходу становой тяги.

Гриффин повернулся ко мне; гнев полностью исчез с его точеных черт лица. Он неуверенно зашагал в мою сторону. — Наверное, мне стоит извиниться за то, что я повел себя как мудак.

— Да, стоит.

— А тебе следовало бы яснее дать понять, что ты с ним не встречаешься.

— Насколько ясно я должна была это сделать? Может, мне везде ходить с табличкой: «Он мой младший брат»? — Я подняла взгляд, встретившись с его тяжелыми карими глазами.

И он одарил меня дурацкой улыбкой.

— Ты и правда мудак, — пробормотала я, но, боже, как же было приятно больше на него не злиться. Наполнив легкие свежим воздухом, я продолжила: — Может, попробуем познакомиться заново?

Нежная улыбка коснулась его губ. — Привет, я Гриффин, и обычно я не такой уж мудак.

— Только наполовину мудак, — поддразнила я, и он покачал головой. — Приятно познакомиться, Гриффин. Я Джейн, и обычно я не такая назойливая.

— Нет, ты просто язва с повышенной тревожностью. — Он подмигнул, а я ахнула, изображая шок.

— Как ты догадался?

Он усмехнулся и направился к скамье, а я последовала за ним, заинтригованная одной мыслью. — Кстати, если ты думал, что я с кем-то встречаюсь, то почему все равно поцеловал меня и попросил стать твоей фейковой девушкой? — спросила я.

Он сел на край черной обивки и посмотрел мне прямо в глаза. — Я хотел получить неопровержимые доказательства, прежде чем разрушить чьи-то отношения.

— Ого?

— И, если мне не изменяет память, ты ответила на мой поцелуй, язва, — добавил он с кривой ухмылкой. Мне нравилась его улыбка. Вот таким я и запомнила этого мужчину из антикварного магазина.

— Это ты меня поцеловал. Вот и всё, что было.

— Ладно, как скажешь. — Он подмигнул и лег на скамью. — А теперь либо подстрахуй меня, либо иди делай следующее упражнение. Я слишком засиделся.

Я зашла за скамью, пока он устраивался под штангой. — Тебе вообще нужна страховка? — спросила я, и он лукаво усмехнулся, снимая штангу со стоек и начав без малейших усилий делать повторения. Мой взгляд скользил по его фигуре; с каждым жимом толстовка натягивалась на его мышцах. Кожу покалывало от этого зрелища.

Я заставила себя прекратить это постыдное разглядывание. — И, если тебе интересно, моему брату двадцать, так что он не такой уж и малолетка, — произнесла я, надеясь скрыть то, как откровенно я на него пялилась.

Гриффин замер на середине повторения, затем дожал штангу, со звоном вернул ее на стойки, сел и повернулся ко мне. — Всё равно ребенок. Совратительница малолетних.

— Мы не встречаемся, Гриффин! — воскликнула я, и он разразился сексуальным хохотом, заставив девушку по соседству откровенно уставиться на него. Ее глаза расширились, щеки залил румянец, и она поспешно отвернулась.

— Я знаю, язва.

Он закрыл глаза, вскинул брови и посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден. — Я пытался спросить несколько раз, даже в супермаркете, но у тебя есть дурная привычка постоянно сбегать до того, как мне выдастся шанс.

Я судорожно вздохнула и поморщилась. — Точно. Та-а-ак, ты уже узнал что-нибудь насчет этих выходных? — Я поспешно сменила тему, чувствуя, как горят щеки.

— Ну, да. Я узнал, что не приведу с собой изменщицу, — усмехнулся он; в его глазах плясали смешинки.

Я показала ему язык, наблюдая, как его пальцы ерошат волосы; это вызвало крайне некстати вспыхнувшее чувство возбуждения внизу живота. — Моя мама сказала, что, надеюсь, к завтрашнему вечеру они окончательно всё спланируют.

— Хорошо, держи меня в курсе, — ответила я, подавляя в себе желание почувствовать его руки на своем теле, и направилась к гантелям, чувствуя себя в тысячу раз легче. По крайней мере, он больше на меня не злился.

Не в силах удержаться, я оглянулась через плечо на его ссутулившуюся фигуру — он смотрел мне вслед, — и не смогла сдержать смешок. Поверить не могу, что он считал, будто я встречаюсь с Ноем, и именно это было причиной его непонятной враждебности.

Но в то же время напрашивался вопрос: почему его это так сильно задело? Испытывал ли он определенные чувства, которые его раздражали, потому что он считал их безответными? В животе вспыхнула крошечная искра, щекоча надежду на самом краю мысли, о которой мне вообще не следовало бы даже задумываться.

Глава 8

Оставшись одна в классе, я с досадой отметила, что настенные часы равнодушно сообщали о моем очередном небольшом опоздании. Я ввела последние оценки и вышла из системы на компьютере, чувствуя себя немного не в своей тарелке из-за того, что мне не нужно было отвечать за целый класс во время школьного собрания. Впервые за всю мою карьеру меня попросили вместо этого сесть вместе с другими преподавателями на трибунах большого спортзала. Поднявшись, я разгладила складки на своем темно-синем платье, провела рукой по пушащимся кончикам аккуратно уложенных волнистых волос и проверила, нет ли пятен на очках.

На ходу я использовала камеру телефона как зеркало и нанесла на свои пухлые губы немного неброского блеска. Наши гости заслуживали величайшего уважения, какое я только могла им оказать, поэтому сегодня я приложила дополнительные усилия при выборе одежды, даже надев туфли с закрытым носком на низком массивном каблуке. Они были белыми и отлично сочетались с моим элегантным, но простым платьем с длинными рукавами и оборками.

На мой взгляд, оно излучало неподвластное времени очарование, и несколько моих учеников уже отметили, что сегодня я выгляжу особенно хорошо. Как же я была благодарна и за те усилия, которые все они приложили во время презентаций на каждом уроке. У меня все же теплилась надежда, что эти дети понимают или хотя бы пытаются осознать ту жертву, которую так много мужчин и женщин приносят ради страны, в которой мы живем.

Мои каблуки застучали по лестнице, разнося эхо по коридорам, которые уже опустели, так как большинство учеников и сотрудников направились в актовый зал. Я сунула телефон в карман и быстро зашагала, следуя указаниям, которые Нэнси дала мне в мой первый день. Когда я приблизилась к залу, где были настежь распахнуты большие двойные красные металлические двери, гул людских разговоров подчеркивался приглушенным ритмом музыки, доносившейся в коридор.

Когда я завернула за угол налево, в кармане зажужжал телефон. Я достала мобильник, и на экране высветилось сообщение с неизвестного номера.

Узнал подробности насчет выходных. Поговорим после качалки?

В конце не было даже имени, но я знала, кто мне только что написал. Гриффин. Меня накрыло облегчением. По крайней мере, я не собиралась вступать в эти притворные отношения абсолютно вслепую. Хотя, что касается личных подробностей о нем, я чувствовала себя именно так.

Нажав «Ответить», я начала набирать сообщение, когда услышала свое имя.

— Мисс Б.! — крикнул Дейтон позади меня.

Обернувшись, я увидела, как он подбегает.

— Привет, Дейтон. Почему ты еще не в спортзале? — с улыбкой ответила я, останавливаясь возле питьевого фонтанчика между массивными витринами с кубками и фотографиями.

— Потому что я должен вам ответ, — сказал он, а затем понизил голос. — А еще я подумал, что мой брат вряд ли откажет вам, если вы попросите его лично.

Попятившись, я нахмурила брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Мисс Б, я хочу, чтобы вы познакомились с моим братом до начала собрания, — громко сказал он и ткнул большим пальцем через плечо, когда из-за угла вышли два человека, погруженные в разговор.

На Нэнси была красивая пара жемчужных сережек, которые сочетались с ее элегантной черной юбкой и красной блузкой. Она держала под руку своего спутника.

И мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я наткнулась на пронзительный взгляд не кого иного, как самого Гриффина.

Мне потребовались все мои силы, чтобы не дрогнуть и не открыть рот от изумления, когда Дейтон подбежал к нему с широкой улыбкой. Нэнси сияла от гордости, а вот улыбка с лица Гриффина внезапно исчезла. Прямо перед тем, как превратиться в ту самую до боли знакомую холодную, ничего не выражающую статую, его глаза широко распахнулись от шока. Он сжал пальцы вдоль черных форменных брюк, резко втягивая воздух, пока Нэнси отпускала его локоть и смахивала какую-то ворсинку с плеча его безупречной парадной формы.

Формы, которую я узнала.

Темно-синий китель, похожий на бушлат, с золотыми пуговицами сидел на нем чересчур идеально, а черный галстук был мастерски завязан под воротником, но мой взгляд приковал к себе целый шквал медалей, покрывавших его левый нагрудный карман. Над ними блестела золотая эмблема. Орел с широко расправленными крыльями держал в когтях трезубец и винтовку, скрещенные на фоне чего-то похожего на якорь. Я не знала, что это значит, так как не слишком разбиралась во всех этих военных специальностях и прочем.

— Мисс Б., познакомьтесь с моим братом Гриффином Маршем. Ну, технически, сводным братом. — Дейтон наклонился ко мне и прошептал: — Мама родила его, когда ей было шестнадцать. — Затем он улыбнулся брату: — Гриффин, это самая крутая учительница истории, которая у

Я выдавила из себя натянутую улыбку; мои щеки грозили вот-вот покраснеть как свекла. Поправив очки на переносице, я официально кивнула.

— Здравствуйте. Рада знакомству.

Гриффин смотрел на меня, плотно сжав губы.

— Я хочу, чтобы в ее класс ты зашел после собрания, — добавил Дейтон.

Нэнси хихикнула.

— Ты всё о своём? Правда думаешь, что он встанет перед классом и будет толкать речь?

— Мам, ты мне вообще-то не помогаешь, — прошипел Дейтон Нэнси.

Я откашлялась и подошла к ним, не в силах оторвать взгляд от Гриффина. Его глаза неотрывно смотрели в мои, но я не могла прочесть, что он чувствовал или о чем думал. Я просто делала все возможное, чтобы сохранить самообладание. Все только что стало чертовски сложнее.

— Дейтон говорит, у вас есть несколько крутых историй. Все, чему вы научились за эти годы, будет познавательно для моих учеников. — Судорожно сглотнув, я слегка вздернула подбородок, пытаясь сделать вид, будто мы никогда раньше не встречались.

— Всего несколько? Я почти уверена, что у него найдется побольше крутых историй за двадцать лет службы в армии, — вмешалась Нэнси, с гордостью улыбаясь сыну и поправляя одну из медалей под эмблемой с орлом.

Гриффин пошевелился впервые с тех пор, как увидел меня. Это было едва заметно, но я увидела, как он сжал гладко выбритые челюсти и поправил белую фуражку, зажатую под мышкой, словно смутившись гордого тона и похвалы матери.

Гриффин все еще не произнес ни слова, и полная надежды улыбка Дейтона слегка померкла, когда его взгляд столкнулся со стоическим выражением лица брата.

— Двадцать лет? — ахнула я, искренне потрясенная. Сколько же ему лет?

Я опустила взгляд в телефон, чтобы скрыть свое удивление.

— Долгий срок, да? Теперь, когда он отслужил полные двадцать лет, дедушка настойчиво уговаривает его уйти в отставку, — продолжила Нэнси.

Пока его мама говорила, в моей голове внезапно промелькнула идея. Мой мобильный все еще был разблокирован после того сообщения, на которое я не успела ответить. Его сообщения. Я быстро набрала пару слов и нажала «Отправить», надеясь, что он сможет заглянуть в телефон.

— Учитывая такой срок службы, ваши знания будут бесценны. — Я насмешливо изогнула бровь, глядя на Гриффина. — К тому же, звучит так, будто вы трусите и боитесь выступать перед какими-то подростками. — Я кивнула на свой телефон.

Дейтон и его мама уставились на меня с отвисшими челюстями, а затем перевели взгляд обратно на Гриффина.

— Я понятия не имею, что им сказать, — пробормотал он, наконец нарушив молчание.

— Да, я была права. По-моему, вы просто боитесь выглядеть глупо, — снова произнесла я. Дейтон округлил глаза, и из его горла вырвался тихий, полный ужаса смешок.

— Не смотреть, куда садишься — вот что было бы глупо. — Гриффин приподнял бровь; в его глазах блеснуло озорство, от которого внизу моего живота снова запылал огонь. Я со свистом втянула воздух сквозь зубы. Как он посмел упомянуть об этом? Я видела, как он порылся в кармане, а затем опустил взгляд на экран телефона. Я не слышала звука уведомления; должно быть, он стоял на беззвучном.

Брови Нэнси дернулись, сдвинувшись в замешательстве, а Дейтон с любопытством прищурился — его подростковый радар работал на полную мощность.

— Что ж, хорошо, что во время своей речи вы не будете сидеть, — съязвила я, и на его губах появилась ухмылка, пока он прятал телефон обратно в карман.

— О, так вместо этого найдется кто-то, кто спрячет меня, пока я буду стоять перед ними?

Это был удар ниже пояса. Я поджала губы.

— Трус.

— Точно нет.

— Ко-ко-ко.

— Я не боюсь выступать перед кучкой подростков. — Его глаза блеснули, во взгляде читался дух соперничества. Он ловил от этого кайф, и, признаться честно, я тоже.

— О, мы такие крутые парни, да? — поддразнила я, и он приподнял одну бровь, но промолчал.

— Ко-ко, ко-ко-ко. — Я снова изобразила курицу. Дейтон рассмеялся, а Нэнси выглядела совершенно растерянной. Гриффин покачал головой и закрыл глаза.

— Ладно. Я сделаю это, — заявил он, и Дейтон радостно вскрикнул.

— Знал, что у вас получится. Вы лучшая, Мисс Б.! Увидимся после собрания. — Дейтон просиял, а Нэнси покачала головой, неуверенно посмеиваясь. Проходя мимо, она одними губами произнесла «спасибо», оставив меня стоять в опустевшем коридоре с отвисшей челюстью. Я задавалась вопросом, как, черт возьми, всё могло так быстро усложниться.

Жестокая реальность того, насколько все запуталось, навалилась на меня. Я сделала то, что было нужно моему ученику, проигнорировав только что полученную информацию, которая меняла всё.

Гриффин был сводным братом Дейтона. Брат моего ученика прослужил в армии двадцать лет, и этот значок явно имел какое-то важное значение. Мне нужно будет загуглить его, чтобы понять смысл, но это потом. Прямо сейчас меня больше волновал тот факт, что он был военным целых двадцать лет. Я даже не прожила двадцать лет своей взрослой жизни. Если предположить, что по какому-то странному стечению обстоятельств Гриффин пошел в армию в семнадцать, то ему должно быть как минимум тридцать семь.

На десять лет старше меня. И он это знал. Он знал, сколько мне лет, даже когда целовал меня. И все же заявил, что это я совращаю малолетних.

Медленно я поплелась к маленькому боковому входу в спортзал справа от огромных малиновых двойных дверей, которые были распахнуты настежь. Тихонько приоткрыв дверь, пока в зале повисла тишина, я проскользнула внутрь.

На первом этаже спортзала бесконечные ряды алюминиевых стульев были обращены к сцене и заполнены морем военнослужащих — мужчин и женщин, и все они были в парадной форме. Среди них мелькали члены семей, сильно выделяясь на фоне безупречного собрания ветеранов и действующих солдат. Ученики сидели на противоположной стороне, заполонив трибуны в два яруса и усеяв беговую дорожку, огибающую зал на втором этаже.

Я тихонько обошла перила и поднялась по краю трибун справа. Протиснувшись сквозь пару человек, я нашла свободное место рядом с другой учительницей, с которой познакомилась на второй день работы в школе. Эми широко улыбнулась и похлопала по сиденью рядом с собой, пока я усаживала туда свою пятую точку.

Хотя физически мое тело находилось на собрании, мысли витали где-то далеко. Мужчина, с которым я собиралась притворяться парой на этих выходных, по совместительству оказался сыном моей коллеги и братом моего ученика.

Разве это не будет неловко для Дейтона, а также для Нэнси? Разве у меня нет морального обязательства все им рассказать? Хотя технически все это было ложью и должно было продлиться всего одни выходные.

Кроме того, как Гриффин

Снова и снова, используя сложение, вычитание, умножение и деление. Все математические инструменты, которые я помнила со времен колледжа, пошли в ход, чтобы получить другой ответ. Но каждый раз выходило одно и то же. И это если предположить, что двадцать лет назад ему было семнадцать. Ему вполне могло быть и восемнадцать, от чего голова шла кругом еще сильнее.

— Джейн, — пронзил мой слух шепот.

— М-м-м? — пробормотала я, уставившись на число «тридцать семь», вопившее с экрана телефона.

— Как ни крути эти цифры, ответ всегда один и тот же, — тихо произнесла Эми рядом со мной, отчего мой желудок упал еще ниже.

Она была права. В конце концов, мы с Гриффином оба были взрослыми людьми по обоюдному согласию.

Телефон зажужжал, и в верхней части экрана высветилось уведомление.

Я останусь после, чтобы мы могли поговорить.

Снова от Гриффина. Он никак не отреагировал на мое сообщение о том, что я у него в долгу, но и не проигнорировал его. Если я всё правильно разыграю, возможно, мне удастся избежать второй ответной услуги, и после этих выходных всё вернётся в норму. Если не считать того, что часть меня знала: как раньше уже не будет. Я быстро набрала ответ.

Ты провел много времени в армии, так что такого плохого в том, чтобы уйти в отставку?

Мой палец замер над кнопкой отправки. Уместно ли вообще об этом спрашивать? В какой-то момент нам придется обменяться подробностями из жизни, но дошли ли мы уже до этого? Я до сегодняшнего дня даже не знала его фамилию, или что он отслужил двадцать лет, или что Дейтон — его брат. Я всё ещё не знала его любимый цвет или такую простую вещь, как его возраст.

Покачав головой, я стерла сообщение и заблокировала телефон. Это был слишком личный вопрос, даже если мне и было любопытно, почему он не хочет уходить. Хотя теперь, когда я всё это знала, события в антикварном магазине приобрели гораздо больше смысла.

Каким-то образом я очутилась в потоке людского моря, когда собрание закончилось. Ноги сами потащили меня обратно в класс, пока я продолжала пережевывать свои мысли. Этого просто не могло быть. Только не вдобавок ко всему остальному. Жизнь не должна была быть такой запутанной. Только не после того, как я уже потеряла отца. Всё должно было ощущаться онемевшим и пустым, разве не так?

Глава 9

К тому времени, как я вернулась в класс, примерно половина учеников уже пришла после собрания. Я лучезарно улыбнулась, пытаясь отодвинуть на задний план поглощавшие меня мысли. Сейчас они были не важны. Трое других ветеранов в полной парадной форме сидели рядом со своими детьми, каждый из них сиял от гордости.

Тот факт, что Дейтона и Гриффина здесь еще не было, дал мне толику времени, чтобы взять себя в руки. Поэтому я подошла к отцу Бекки, который был подполковником сухопутных войск, и завела непринужденную беседу, пока мы ждали, а ученики продолжали заходить в кабинет.

Примерно через десять минут мое периферическое зрение уловило возвышающуюся тень, пересекающую дверной проем, и я была не единственной, кто это заметил. Почти все головы повернулись, когда вошел Дейтон, а за ним молчаливо следовал Гриффин.

Гриффин обладал естественной властной аурой, и я видела, как это заметили другие ветераны; стоящий рядом со мной подполковник даже вскинул брови при его появлении. Его взгляд скользнул по медалям и знакам отличия Гриффина, и глаза подполковника расширились.

Сам же Гриффин просто окинул взглядом помещение, на полсекунды встретился со мной глазами, придвинул стул к парте Дейтона и вытянул ноги.

В классе воцарилась тишина; те, кто продолжал разговаривать, делали это вполголоса. Я не могла перестать пялиться. От него всегда исходила уверенность, но тут было нечто иное. Безмолвное доминирование, о котором я только слышала, но с которым никогда не сталкивалась вживую вплоть до этого момента.

А может быть, мне казалось, что всё иначе, просто потому, что теперь я знала больше.

Глубоко вздохнув, я тихо извинилась и прошла к доске. К тому моменту, как я повернулась ко всем лицом, стояла абсолютная тишина, и те несколько учеников, что еще не были на своих местах, немедленно вернулись за парты. Девочки то и дело переглядывались друг с другом, а затем снова косились на Гриффина, который откинулся на спинку стула, скрестив ноги в лодыжках и свободно сложив руки. Он выглядел как заскучавшая кинозвезда. Я сухо сглотнула и была вынуждена согласиться с девчонками.

Я тоже не сводила с него глаз.

— Я весьма удивлена, что большинство из вас просто не прогуляли уроки после собрания, — начала я, вызвав несколько смешков. — Хотя я очень рада, что вы этого не сделали. Пожалуй, это мой самый любимый день в этом году.

— Вы работаете здесь всего полторы недели, Мисс Б., — поддразнил Дейтон, и все девчонки захихикали.

— Чертовски верно. Так что вам, ребята, лучше поднапрячься, если гости кажутся более занимательными, чем вы, — быстро парировала я. Дейтон закатил глаза, пока все его друзья подкалывали его и толкали в плечо. Гриффину даже удалось выдавить легкую улыбку, прежде чем он опустил подбородок на грудь.

— Итак, кто хочет начать? — продолжила я, и рука Дейтона взлетела в воздух.

— Мой брат. — Он ухмыльнулся, и Гриффин в самом деле слегка побледнел. Он еле заметно покачал головой, но Дейтон, казалось, этого не замечал.

Пара девочек покраснела и захихикала, переглядываясь друг с другом и Гриффином. Сейчас, когда он сидел рядом со своим младшим братом, я видела их сходство. Тот же разрез глаз, даже похожие черты лица.

— Выходите. — Я махнула рукой Гриффину и тихо пошла к своему столу. Это должно было быть весьма занимательно, и я была рада, что стану свидетелем. Он неловко поднялся с маленького стула и поплелся к доске. Несмотря на его внушительные габариты, каждый его шаг был едва слышен. Именно поэтому в магазине он, казалось, появился из ниоткуда. Его натренированная бесшумность, с которой он крался между рядами, вызвала в памяти образ того, как он бросается на моего похитителя.

Сердце бешено колотилось в груди, а кожа покраснела. Неужели мужчина должен быть таким... пугающим?

Оказавшись перед классом, он бросил на меня

— Эм, я не совсем понимаю, что должен сказать. Дейтон и ваша замечательная Мисс Б. втянули меня в это в самую последнюю минуту, — неуверенно начал он и провел рукой по затылку. — Я Гриффин, и последние двадцать лет я служу в армии. В настоящее время я боец подразделения «Морских котиков» ВМС и жду своих следующих приказов.

У меня отвисла челюсть. Чертов «морской котик»? Этот значок. Трезубец. Неудивительно, что даже подполковник заметил его превосходство. Или, возможно, это было связано со всеми теми медалями и прочим, приколотым ниже.

Гриффин замолчал и слегка пожал плечами, вопросительно взглянув на меня.

— Продолжайте, — поторопила я, скрывая свой шок за этой подсказкой.

— Да! Расскажите нам еще, — выкрикнула одна из учениц, а затем зажала рот рукой, залившись румянцем. Это была та самая милая рыжеволосая девочка, с которой Дейтон постоянно флиртовал.

— Например? — пробормотал он, и мне стоило огромных усилий удержаться от едкого комментария. Он нервничал. Гриффин и бровью не повел, когда убивал тех грабителей. Или когда его собственной жизни угрожала опасность. Но сейчас его затылок начал блестеть от пота.

— Как насчет того, почему вы вообще пошли в армию? — вместо этого мягко улыбаясь, подсказала я.

— Мне было семнадцать. В то время казалось, что у меня было всего два пути: либо пойти в армию, либо пойти в армию. — Он нахмурил брови. — Я вырос здесь, как и большинство из вас. Тут особо нечем заняться, и хотя это хороший и относительно безопасный город, после школы он не предлагает особых перспектив. В то время моя мама воспитывала меня одна, и мы были нищими как церковные мыши. Мне было абсолютно насрать на... — он поморщился, когда в классе раздались смешки. — Простите. — Гриффин взглянул на меня, и я кивнула, чтобы он продолжал.

— Меня не волновали оценки, потому что почти всю старшую школу я работал после уроков и по выходным, просто пытаясь сделать так, чтобы на следующий день у нас была еда на столе.

Он сделал паузу.

— Так что мои варианты сводились к армии или армии. Я счастлив. Для меня всё обернулось не так уж плохо. Но мой совет всем вам: дайте себе больший выбор, чем это сделал я. Будьте внимательны в школе. Учитесь усердно. А потом, если вы всё еще захотите вступить в ряды вооруженных сил, делайте это.

Гриффин замолчал и настороженно сжал в пальцах фуражку. Милая рыженькая девочка, Марси, подняла руку. Он снова посмотрел на меня в замешательстве.

— Да, Марси? — сказала я, и она широко улыбнулась.

— Расскажите нам настоящую историю. Вы «морской котик» и на вашей форме все эти медали и прочее, это же вообще круть. Я видела таких, как вы, по телевизору и в кино. Должно быть, вы совершали какие-то потрясные вещи. Ну, знаете, вроде погони за плохим парнем или что-то в этом роде. Ваша мотивационная речь была хороша, но я почти уверена, что Мисс Б. хочет чего-то связанного с историей, — мило пропела она, и я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Эм, — он запнулся, стиснув зубы, и пробормотал себе под нос: — Я бы лучше сейчас подорвал дом какого-нибудь террориста.

Я фыркнула, не в силах сдержать реакцию, в то время как ученики разом разинули рты.

— Все это слышали, да? — проворчал он. Я втянула губы и кивнула.

Откашлявшись, он сделал глубокий вдох.

— Очевидно, это не мой конек. Выступать перед учениками — совсем не то же самое, что командовать операцией. Большинство из того, что я делал, засекречено, а остальное не подходит для подростков.

Взглянув на Дейтона, я заметила, как его плечи поникли. И Гриффин тоже это заметил.

Подполковник прочистил горло, и все взгляды мгновенно устремились к нему.

— Просто опустите кровавые подробности, коммандер. Может быть, расскажете о той миссии, за которую вы получили одну из медалей, висящих у вас на груди.

Глаза Дейтона просияли, когда его брат коротко и уважительно кивнул. Я сильно сомневалась, что то, что собирался сказать Гриффин, будет хоть как-то связано с историей, но останавливать его не собиралась.

— Я был «котиком» всего год, когда получил эту награду. Это Экспедиционная медаль за участие в глобальной войне с терроризмом. — Он постучал по одной из медалей во втором ряду. — Тогда я не был командиром, скорее, находился в самом низу служебной лестницы. Мы находились в засекреченном месте в Афганистане, выслеживая... засекреченного парня, который творил такую п— Он осекся и хмыкнул. — Он делал действительно отвратительные вещи, за которые получил звание террориста и стал следующей приоритетной целью Соединенных Штатов. Мы получили приказ о выполнении миссии и осуществили ее менее чем за два часа.

По классу разлилась тишина; все переглянулись.

— И это всё? — выкрикнула Марси, и по лицу Гриффина расплылась озорная ухмылка.

— Это все, что я могу вам рассказать. Скажем так: плохой парень мертв, а хорошие парни успели вернуться домой как раз к ужину.

Зловещая, весьма расплывчатая история, должно быть, сделала свое дело, потому что на лице Дейтона появилась облегченная улыбка. Все, кроме Марси, которая открыла было рот, чтобы что-то сказать, тоже казались удовлетворенными. До тех пор, пока в дверном проеме не мелькнула фигура. Маленькая, быстрая тень заполнила проем, и не привлекла ничьего внимания, кроме моего.

И Гриффина.

— Да ладно вам! — взмолилась Марси, пока я таращилась на блондина, выглядывающего из-за угла с вызывающей тошноту ухмылкой. Сэм каким-то образом нашел меня.

Бросив быстрый взгляд на Гриффина, я увидела, что его озорная улыбка исчезла под маской холодного расчета, а его глаза сверлили Сэма с лазерной точностью бельгийской овчарки. Моя кожа покрылась мурашками, страх забурлил в венах. Он нашел меня. Снова. Откуда он узнал, что я здесь? И почему он пришел именно сюда? Что он намеревался сделать?

Тошнотворная улыбка сползла с лица Сэма, когда он с запозданием заметил присутствие Гриффина и его хищную позу рядом со мной перед всем классом; его глаза пробежались по возвышающейся фигуре, облаченной в темно-синюю парадную форму ВМС. Любой страх сцены, который до этого сдерживал Гриффина, немедленно испарился, пока он наблюдал за фигурой, которая теперь привлекала внимание не только нас двоих.

Тембр его голоса понизился, когда он обратился к классу, но при этом продолжал сверлить Сэма предостерегающим взглядом.

— Мы зашли, укрытые мраком безлунной ночи. Приказ гласил — не оставлять никого в живых, ни

— Дом был построен на берегу черного озера, вода в котором была ледяной даже в середине лета. Мы нырнули; вода парализовала все наши чувства, несмотря на гидрокостюмы. Быстро и бесшумно, как сама смерть, которую мы пришли туда принести, мы плыли вперед, прорываясь сквозь водную гладь, не оставляя ни единой ряби. Мы достигли массивной каменной стены, возвышавшейся к беззвездному ночному небу. Тихие, как тени, мы взобрались на ограждение, окружавшее дом. Мой нож перерезал глотки двоим врагам прежде, чем они вообще поняли, что я был там, — продолжал Гриффин ровным голосом, его взгляд был полон ледяного напряжения.

Он превратился в саму смерть.

— Мы с моей командой ворвались внутрь и за две минуты нашли нашу цель. Он был нейтрализован без единого крика. К тому времени, как мы закончили, весь этот засекреченный комплекс был окрашен в красный. Большинство деталей этой миссии засекречены, но просто отметьте для себя, что операция прошла настолько успешно, что оставшиеся бойцы противника решили, что это было предательство изнутри, и в итоге ополчились друг на друга. Потрошили друг друга, как свиней на бойне.

Гриффин сделал паузу. Никто не шевелился, включая Сэма, который оставался стоять как вкопанный в дверном проеме. А затем он попятился назад, уловив скрытый посыл, направленный прямо на него.

Словно у него появился какой-то новый магический экзоскелет, Гриффина окутала непробиваемая броня человека, который встречался со смертью и смеялся ей в лицо. Он едва ли не получал удовольствие от выражения лица Сэма, рассказывая эту историю.

Гриффин заговорил снова — безэмоционально, с безошибочным ядом, направленным на мужчину, который преследовал меня.

— Я могу обставить смерть как несчастный случай. Как будто это был изменяющий супруг. Как будто это любовница, ревнивый ребенок, или оставить так мало, что не будет ни подозреваемых, ни даже куска тела, чтобы положить его в гребаный деревянный ящик и отправить домой твоей мамочке.

Я проследила за его холодным взглядом. Казалось, Сэм не мог отвести глаз, несмотря на то, что весь дрожал. Гриффин размазал его полностью. Установил над ним подавляющий, разрушительный контроль, и я знала: эта история была не для сидящих в классе детей, а служила леденящим душу предупреждением. Он угрожал тому самому человеку, который явно перешел грань простого извращенца. Он вывел этого труса на чистую воду.

— Будь очень осторожен в своих дальнейших действиях, — прошипел Гриффин, и Сэм вздрогнул. Долю секунды спустя он поджал хвост и сбежал. Мир вокруг меня ожил, время снова закрутилось с привычной скоростью, пока я смотрела, как он спасается бегством, получив еще одну причину быть благодарной за то, что Гриффин оказался рядом. Вместо того чтобы чувствовать неудобство, я была рада его присутствию. Это приносило странное облегчение.

И немного пугало. Теперь долг перед Гриффином казался более весомым. Более... связывающим.

— Это. Было. Просто. Отвал башки, — воскликнула Марси, вырывая меня из напряженной мысленной битвы, в которую я погрузилась.

— Ладно, класс, — вмешалась я, заметив широко раскрытые глаза нескольких родителей. Мое сердце скакало в груди как бешеное, хотя я не была уверена, от чего именно: от страха из-за присутствия Сэма, от того, что Гриффин снова защитил меня, или из-за возможного выговора от директора, если кто-то из родителей доложит об этом.

— Не надо это прославлять, — быстро буркнул Гриффин. — Это всё ещё убийство людей. Даже если плохих.

Я поправила очки на переносице.

— Верно. Еще есть вопросы?

— Да! У вас есть девушка? — дерзко крикнула Марси, заработав гневный взгляд от Дейтона.

— Он старый, Марси. Это мерзко, — сказал Джексон. Дейтон взглянул на худого, но высокого парня, который был его лучшим другом, и агрессивно закивал.

— Когда мне исполнится восемнадцать, не будет, — дерзко ответила она и захлопала ресницами, глядя на Гриффина.

— Какие-нибудь другие вопросы? — снова вмешалась я.

— Ну правда. У вас есть девушка? — спросила одна из подруг Марси.

— Ребята. Это не...

— Да, есть. — Гриффин резко перебил меня. По классу пробежал шепот, а он даже не взглянул в мою сторону. По моей спине пробежал холодок. Как он мог просто объявить об этом перед всеми? Наши еще не объявленные фальшивые отношения, затеянные ради одних выходных, усложнялись с каждой минутой. Нам и так хватало проблем с его братом и мамой, зачем он еще это добавил?

Я думала, он хочет покоя, так же как и я.

— Что ж, спасибо, что поделились своей историей, — сказала я, и в моем голосе проскользнул непреднамеренный холодок.

Но он либо не заметил, либо предпочел не реагировать; он прошагал к своему месту в конце класса и сел рядом с братом. Я была благодарна, что подполковник поднялся, вызвавшись быть следующим. Остальные гости были подготовлены куда лучше, чем Гриффин с его импровизацией, и их рассказы были более отрепетированными, хотя мне с трудом удавалось сосредоточиться. В голове царил абсолютный сумбур из-за всего, что так мутило воду в той спокойной жизни, ради которой я сюда переехала.

Глава 10

—...нужно извиниться перед твоей учительницей. Встретимся позже, — сказал Гриффин Дейтону, когда все расходились. Ученики медленно выходили, на ходу осыпая меня быстрыми благодарностями и похвалами.

— Почему ты не сказал мне, что у тебя есть девушка? Или маме? Или хотя бы своему отцу? — потрясенно спросил Дейтон, и Гриффин стиснул челюсти.

— Это все в новинку, поэтому я...

— Нет уж. Ты не побоялся заявить об этом перед всем классом, но не смог сначала рассказать брату наедине? — Дейтон скрестил руки на груди, подражая тому, как Гриффин выглядел, когда становился пугающим, но это продлилось лишь секунду, прежде чем он расплылся в улыбке.

— Что? — сбитый с толку, спросил Гриффин.

— Тебе стоит привести ее на встречу к семье в эти выходные. Мама будет в таком восторге! К тому же, никто больше не будет пытаться тебя женить. — Дейтон пританцовывал на месте, пока Гриффин тихо смеялся.

Женить его? Опять? В смысле, не в первый раз?

— Иди. — Он положил руку брату на голову и попытался выпроводить его из кабинета.

— Да ладно тебе. Даже если вы потом расстанетесь, это в любом случае будет хорошей проверкой, чтобы понять, стоит ли она того, — настаивал Дейтон, сопротивляясь хватке брата.

— Иди давай. Твоя зазноба ускользает. —

Я сидела за своим столом и делала вид, что занята работой, пока класс не опустел и не погрузился в тишину, оставив меня наедине с Гриффином, который задержался в тени. Только когда даже в коридоре стало совершенно тихо, он перестал опираться на стену и вышел из темноты со скрещенными на груди руками.

Глядя поверх очков, я наблюдала и ждала. Он с любопытством склонил голову, явно ожидая головомойки, когда я произнесла как можно безэмоциональнее:

— Нам о многом нужно поговорить.

Да, я была очень благодарна за то, что он сделал в отношении Сэма, но меня больше поглощали опасения по поводу этих выходных.

Он кивнул и подошел, усевшись прямо на парту рядом со мной. Я продолжала печатать на компьютере, пытаясь выиграть немного времени и игнорируя теплое, массивное тело поблизости.

— Мягко сказано, учитывая обстоятельства, — согласился он. Гриффин откинулся назад и небрежно осмотрел класс. Он знал, что я тяну время, но не давил.

— Тогда начинай, — коротко бросила я.

— А? — спросил он, нахмурив брови, а я развернулась на стуле, заправляя прядь волос за ухо.

Включив режим «мисс Б», я задала ему жару:

— Ты обвинил меня в совращении малолетних, когда подумал, что я встречаюсь с кем-то на семь лет младше меня. Тебе тридцать семь. Как ни считай, это на десять лет больше, чем мне. ДЕСЯТЬ ЛЕТ! — крикнула я, пока он защитным жестом скрещивал руки на груди.

— Я знаю, — протянул он.

— И ты все равно поцеловал меня?

— Мы поцеловались.

— Заткнись. Сейчас говорю я, — огрызнулась я, и он снова откинулся назад. — Ты поцеловал меня, зная, сколько мне лет, и попросил притвориться твоей девушкой. — Я зарылась пальцами в волосы. — Кроме того, этого ни за что не случится, теперь, когда я знаю, что Дейтон — твой брат, а Нэнси — твоя мама.

— Почему нет?

— А что все подумают? Он мой ученик, а твоя мама — моя коллега. Из-за этого у меня даже могут быть проблемы, а мне ни к чему такое внимание. — Я встала из-за стола и подошла к нему. Он изогнул бровь, пока я кипела от злости и тихо шипела сквозь зубы: — Ты хоть понимаешь, насколько неловким и сложным все это станет? У меня и так проблем по горло, и мы не можем просто взять и снова переехать, если я всё здесь просру!

Удивленное выражение лица Гриффина позабавило бы меня при любых других обстоятельствах, пока шестеренки крутились в его голове. Но вскоре он заинтригованно спросил:

— А почему именно твоя семья сюда переехала?

— Дело не в этом, Гриффин, — возразила я, что показалось ему забавным, раз он усмехнулся. — Не смейся. Как ты можешь продолжать врать своей семье? Особенно сейчас, потому что ты заставляешь и меня лгать людям, которых я тоже знаю.

— Иногда ложь необходима, — твердо заявил он.

— Гриффин, это тебе не одна из твоих миссий!

— Очевидно. — Гриффин вздохнул и опустил руки. — Неужели в твоей жизни никогда не было момента, когда ложь защищала того, кого ты любишь?

— Можешь говорить это себе сколько угодно, но единственный человек, которому ты лжешь — это ты сам. Правда всегда находит выход, — огрызнулась я. Всё достигло апогея, и я была истощена всей этой ложью и тайнами. Я натерпелась их сполна, пока росла, из-за профессии отца — тайн, которые защищали мою семью. А теперь ложь и секреты, казалось, липли ко мне, как мох к катящемуся камню.

Он покачал головой, глядя вниз на плитку.

— В детстве нет серых зон, когда дело касается того, говорить правду или нет, но, будучи взрослым, ты понимаешь, что всё не так однозначно, — продолжил он. — Послушай, мне не нравится идея втягивать тебя в это, но, пожалуйста.

— И как эта ложь защищает твою семью? — многозначительно спросила я. Его глаза на мгновение остекленели, затерявшись где-то в мире, который я, вероятно, не хотела бы познать.

Он не ответил, и повисла неловкая тишина, безмолвно давая мне понять, что я лезу не в свое дело.

— Кстати, спасибо, — тихо добавила я, нарушив безмолвие. Его взгляд вернулся к моему. Он нахмурился. — За то, что ты сделал, когда появился Сэм.

— Что ему вообще нужно? — спросил Гриффин, и я пожала плечами.

— Это долгая история, — пробормотала я.

— У меня полно времени.

Наполнив легкие воздухом для уверенности, я решила просто рассказать ему:

— Он ударил меня, потому что я отказалась его поцеловать.

— Он сделал что? — прорычал Гриффин.

— Как насчет такого: история за историю?

Он кивнул.

— Сэм постоянно звал меня на свидания, но я всегда отказывала. В конце концов, поползли слухи, и люди начали говорить мне, что я полная сука, раз отказываю ему, ведь он «хороший парень». И я сдалась. Вопреки интуиции, я согласилась на свидание. За ужином он делал заказ за меня, не давал мне и слова вставить, а потом заявил, что, раз он сделал для меня такое доброе дело и оплатил еду, я должна его поцеловать. Я предельно ясно сказала ему «нет». Тогда он ударил меня по щеке. Мой отец не воспитывал слабачку, поэтому я врезала ему по носу и захлопнула дверь квартиры прямо перед его лицом.

— Неплохо. — Гриффин ухмыльнулся, и я не смогла сдержать смешок.

— В общем, после этого он не оставлял меня в покое. Постоянно извинялся за пощечину, а потом переводил стрелки, говоря, что это я должна извиниться за то, что ударила его. В какой-то момент он начал трогать себя у меня на глазах и следовал за мной повсюду.

Глаза Гриффина расширились, и он подался вперед:

— Повтори, он сделал что? Какая мерзость, блядь. Пожалуйста, скажи, что ты вызвала копов или типа того.

Я отстранилась и оперлась бедром о край своего стола.

— У меня не было никаких доказательств того, что он совал руки в штаны, к тому моменту, как я набрала 9-1-1. Пожалуй, единственным плюсом в переезде было то, что я оставлю его позади, и он понятия не будет иметь, куда я направляюсь, — закончила я. — И это меня беспокоит, учитывая, что он выследил меня. Появиться здесь так быстро после моего переезда — он никак не мог узнать об этом случайно. Это просто невозможно.

— Ты в программе по защите свидетелей или вроде того? Ты говорила, твой отец работал в ФБР и все такое, — спросил он, и я отрицательно покачала головой.

— Твоя очередь.

— Да брось. Просто

— Мой отец погиб при исполнении служебных обязанностей, и из-за дела, над которым он работал, ФБР порекомендовало нам переехать просто в качестве дополнительной меры предосторожности. У них нет никаких данных, что нам угрожает опасность, но дело было достаточно громким, и мама тоже посчитала, что так будет лучше.

— Логично. — Его лицо смягчилось. — Ладно, спрашивай.

Я отвела взгляд. С чего начать? О чем спросить? Что стоило бы узнать?

— Хорошо, почему ты не уходишь в отставку? Прошло уже двадцать лет.

Он покачал головой. Сначала медленно, а затем более энергично.

— Спроси что-нибудь другое, — произнес он. — Пожалуйста.

Нотка уязвимости в его голосе заставила меня в удивлении распахнуть глаза. Он всегда всё контролировал, всегда был главным. Даже когда он нервничал перед классом, он был воплощением стоицизма. Сейчас же он практически умолял меня не ковырять эту рану.

— Почему ты одинок? — спросила я и подмигнула.

Он шлепнул фуражку на колени и откинулся назад, опираясь на ладони.

— Моя последняя девушка мне изменила.

Я ждала.

— Четыре слова? И всё?

Гриффин поджал губы и прищурил свои глаза охотника.

Я поиграла бровями, и он медленно покачал головой, посмеиваясь про себя.

— Ладно. Не так-то просто быть с человеком, который пропадает месяцами, а то и годами, а возвращаясь, не может рассказать о том, чем занимался. Пять лет назад моя тогдашняя девушка мне изменила. До нее была еще одна, которой хватило совести хотя бы порвать со мной, вместо того чтобы наставлять рога. После этого, не считая нескольких интрижек между приказами, у меня не было ничего серьезного. Мне просто гораздо проще быть одному, — парировал он и стал ждать моей реакции.

— Не все женщины такие, как твои бывшие. Пару раз дело, над которым работал мой отец, уводило его из дома на несколько месяцев. Отец был для мамы всем, и она терпеливо ждала его возвращения домой, и любила его достаточно сильно, чтобы доверять ему, пока его не было, — тихо ответила я. Он мягко улыбнулся в знак признательности за то, что я поняла его боль, а затем его взгляд смягчился.

Но не так сильно, как после того, как он спас меня в магазине.

— Теперь у тебя остались только мама и брат? — спросил он, и я кивнула. — Мне жаль твоего отца.

— Мне тоже, — прошептала я. Мой пульс участился, но в то же время я чувствовала спокойствие. Это сбивало с толку и будоражило одновременно.

Мы сидели в уютной тишине, сообщая друг другу тысячу вещей без единого слова.

В конце концов, я вздохнула и произнесла:

— Так как всё пройдет в эти выходные?

— Точно, — пробормотал он. — Я подумал, мы могли бы сказать, что познакомились в спортзале, так что отношения у нас новые, и так будет легче не путаться в фактах.

— Я не это имела в виду, но тоже пойдет. — Я усмехнулась, и он дразняще зыркнул на меня. — Но тебе лучше не упоминать о том, что произошло в спортзале. Никому не нужно об этом знать.

— Почему нет? — Он ухмыльнулся, как легкомысленный подросток, и я покачала головой.

— Это не часть уговора.

— Ты заставила меня выступать перед твоим классом.

— Я делаю это каждый день; это не так уж и страшно.

— Подростки ужасают.

— Ко-ко-ко. — Я закудахтала на него.

— Что ж, тогда я, пожалуй, просто расскажу всем, что мы познакомились, когда ты села мне на лицо в спортзале.

— Ты не посмеешь. — Я оттолкнулась от стола и шагнула ближе к нему.

— Давай, провоцируй меня. — Он встал, возвышаясь надо мной. — Это сделает наши отношения правдоподобными, учитывая, что прошло много времени с тех пор, как я позволял девушке садиться мне на лицо.

— Значит, ты по этой части. — Отказываясь разыгрывать шок, я вместо этого криво усмехнулась.

— Тебе бы понравилось, — сказал он, понизив голос.

— Вот только, очевидно, прошло так много времени, что, держу пари, ты уже забыл, как правильно вылизывать, — ответила я без колебаний.

— Хочешь проверить? Потому что всё это время воздержания нагуляло мне неслабый аппетит, — в тон мне ответил он. Внутри меня загорелся жаркий уголек возбуждения, и мой взгляд скользнул к его губам. Тем самым губам, которые целовали меня всего два дня назад. Страстно и безупречно. Они были мягкими, и я уловила намек на ту сладость, которую однажды уже попробовала на его рту — рту, который снова был так близко.

Мне нужно было лишь приподняться на цыпочки и податься вперед, чтобы заявить на него свои права, и они прижались бы к моим. Я уже почти чувствовала вкус его языка, его руки на своей коже и...

Мои щеки вспыхнули румянцем, когда он откашлялся.

Гриффин снова присел на край стола.

Что это было? Отвернувшись, я моргнула и пару раз хлопнула себя по щекам. Это ведь был откровенный флирт, разве нет? Нет, просто тренировка, чтобы продать нашу легенду на этих выходных. Да, именно так. На ватных ногах я нащупала свой стул и села, уставившись в экран компьютера, не в силах смотреть ему в глаза.

— Нам бы, эм, стоит пройтись по основам. Ну, знаешь, типа, э-э... любимые цвета, — заикаясь, пробормотала я, изо всех сил стараясь говорить связно, пока пыталась успокоить сердцебиение и потушить пожар, разгоравшийся внизу живота.

— Да. Определенно, — пробормотал Гриффин, и я покосилась в его сторону. Его челюсти были крепко сжаты, и он смотрел на картину в конце моего класса. — Мне нравится синий. На самом деле любой оттенок синего, но чаще всего я предпочитаю темно-синий.

Я кивнула, все еще пребывая в оцепенении от всего происходящего.

— Сливовый. Что-то вроде среднего сливового цвета — это мой, — выдавила я, и наконец Гриффин перевел взгляд на меня.

— Ты сегодня выглядишь иначе, — сказал он, склонив голову и разглядывая меня.

— Ну, я иногда принимаю душ. Так что, наверное, дело в этом, — поддразнила я, разряжая обстановку, и обрадовалась, когда он усмехнулся, разрушая то странное, но не сказать чтобы неприятное напряжение, которое медленно заполнило класс.

— Это всегда на пользу.

— Почему ты в спортзале всегда носишь худи? — выпалила я, и он моргнул, опешив от моего вопроса.

— Что?

— На тебе всегда черное худи. То самое, с логотипом тренажерного зала. Ты явно сильный и мускулистый парень, так зачем тебе постоянно это скрывать? Особенно когда у тебя памп? — объяснила я, указывая на него жестом.

— Так ты меня разглядывала? — поддразнил он, слегка кивнув.

— Нет. Конечно, нет.

Да!

— Ты стопудово меня разглядывала.

— А от

— Это почему же? — спросил он, поиграв бровями.

— С тех пор как мы знакомы, я словно катаюсь на худших в мире американских горках. После ограбления ты был со мной мил. Ты спас мне жизнь. Затем ты стал холодным и злым. Потом поцеловал меня, а потом снова разозлился, обвинив в измене. Теперь ты опять милый. Так сколько мне ждать до следующего раза, когда ты взбесишься?

— Что ж, если бы ты лучше умела общаться, у нас не было бы всей этой путаницы.

— А если бы ты не делал поспешных выводов, ничего этого не было бы.

— Я недолго строил догадки, но если бы не они, я, возможно, и не поцеловал бы тебя.

— И ты бы явно из-за этого расстроился.

— А ты бы нет.

— Именно.

Он покачал головой, и на его красивом лице заиграла легкая улыбка. Его прекрасные глаза лукаво сверкнули.

— Если тебе так легче, можешь убеждать себя в этом.

Я в сотый раз закатила глаза и начала крутиться на стуле.

— Так, вернемся к изначальной причине, почему ты здесь. Что ты узнал?

Он наблюдал, как я кружусь.

— Они сняли «Airbnb» на Бэр-Лейк. Со стороны Юты, вообще-то. Мы выедем в пятницу, наверное, как только ты закончишь с работой, и вернемся в воскресенье.

Я уперлась обеими ногами в пол и уставилась на свою исписанную маркерную доску.

— Что?! Я думала, это что-то типа посиделок на пару часов в субботу.

— Я тоже, — пробормотал он, и я со всей силы хлопнула ладонями по столу.

— Не-а. Не бывать этому. Я НЕ собираюсь оставаться на ночь с тем, с кем только что познакомилась.

— Ой, да ладно тебе. Повторюсь, ты забыла, что уже сидела на моем лице?

С меня было довольно, и я вскочила со стула, сжав кулаки, готовая обрушить их на его грудь. Я знала, что это чересчур бурная реакция, но ничего не могла с собой поделать. Когда я изо всех сил замахнулась на него, он перехватил мое запястье. Тогда я выбросила левую руку, и он зажал и ее тоже, позволяя мне извиваться, как червяку на крючке.

— Хватит.

— Нет. — Я стиснула зубы и выкручивала запястья, пытаясь высвободить их из его ладоней, которые полностью поглотили мои. Я была сильной, но он был сильнее.

— Джейн. Хватит, — снова произнес он светлым голосом, тихо посмеиваясь.

— Отпусти. Меня. — прохрипела я, изо всех сил упираясь в его хватку, и на этот раз он развернул меня и крепко прижал к своему торсу. Я врезалась в него, и теперь уже не только я тяжело дышала. Я чувствовала, как напряжение в его теле передается нам обоим. Крепко обхватив меня, он накрыл собой всю мою фигуру.

Я извивалась в его хватке; к моему горлу подступил девчоночий смешок, полный разочарования и веселья.

— Угомонись, умница, — поддразнил он; его хриплый голос щекотал меня прямо над ухом, пока я бесполезно сопротивлялась его рукам, прижимавшим мои собственные руки к моему телу.

— Это нечестный бой. — Я попыталась еще раз, но едва смогла пошевелиться. Поэтому я перестала с ним бороться и прислушалась.

Его дыхание ритмично касалось моего левого уха, а сердце билось быстро, но ровно о мою спину, пока моя грудь порывисто вздымалась и опускалась. Несмотря на осознание того, что у меня не было ни единого шанса выстоять против него, я не боялась. Если бы я была настроена серьезно и захотела, чтобы он меня отпустил, я каким-то образом просто знала, что он бы это сделал.

Медленно его хватка на моих запястьях ослабла, но его руки по-прежнему обнимали меня, погружая в свой будоражащий цитрусовый аромат. Наслаждаясь пьянящим ощущением его тихого, неподвижного тела, прижатого ко мне, я не пыталась отстраниться. Я не хотела. Приглушенное тиканье настенных часов каскадом рассыпалось вокруг нас, но я прислушивалась лишь к его дыханию, к его сердцу. Этот звук воспламенял каждое подавленное чувство желания, возбуждение расползалось по моему телу, как горячий уголек от летнего костра в ночи.

Возможно, эти выходные будут не такими уж и ужасными. К тому же, уехать значило еще больше увеличить дистанцию между Сэмом и мной.

— Если тебе так некомфортно, я сниму тебе гостиницу или типа того, — прошептал он, но я медленно покачала головой. Нет. Я хотела, чтобы он был рядом, неважно, насколько трудным было наше начало.

— Но спать в одной постели мы не будем, — тихо ответила я, почувствовав, как он усмехнулся в ответ.

— Пол — не самое худшее место, на котором мне доводилось спать.

— Держу пари, там найдется диван, который ты сможешь занять, — ответила я и сделала полшага вперед, создавая ровно столько пространства, чтобы повернуться к нему лицом.

— Иногда даже диван бывает слишком удобным, — лаконично пробормотал он, когда я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Его взгляд был тяжелым, точеные черты лица несли на себе отпечаток бремени, которое он уже давно тащил в одиночку.

Не раздумывая, я потянулась и провела пальцами по линии его подбородка. Прямо как тогда, когда мы целовались. Мягко скользя по его коже, я мазнула пальцами по его бровям, и напряжение на его лице медленно растаяло. Он закрыл глаза, когда я опустила руку вдоль тела. Этот мужчина нес на себе тяжесть всего мира. И хотя казалось, что вокруг него все полыхает непонятным мне образом, он держал это пламя в себе. Так, что я тоже не могла этого осмыслить.

— Тебе, наверное, лучше уйти, пока Дейтон или твоя мама ничего не заподозрили, — прошептала я, нарушая тишину. Он лениво моргнул и провел языком по губам.

— Да, пожалуй. Мне еще надо заскочить в тренажерку. — Он подмигнул и одарил меня вымученной улыбкой.

— Смотри, куда ложишься в следующий раз, мне не нужно, чтобы другая девушка садилась моему фальшивому парню на лицо до того, как мы фальшиво расстанемся, — поддразнила я, и он покачал головой, улыбаясь.

— А ты смотри, куда садишься. Я не хочу избивать еще одного парня из-за того, что моя фальшивая девушка не смотрела, на чье лицо она решила присесть. — Он сунул руки в карманы и бросил на меня последнюю улыбку, прежде чем повернуться к двери.

— Я не решала садиться тебе на лицо, Гриффин! Это была случайность! — крикнула я ему вслед, когда он выходил из класса.

— Как скажешь, умница, — услышала я его голос, когда он скрылся в коридоре.

Глава 11

Ноа свернул на парковку

Спрыгнув с пикапа вслед за братом, я тихо пошла за ним. По дороге сюда Ноа несколько раз бросал на меня подозрительные взгляды. Как только он распахнул дверь, он повернулся ко мне и прищурился.

— Что это с тобой сегодня? — требовательно спросил он, преграждая мне путь в зал.

— Ничего, — ответила я. Но это было не совсем правдой. Меня занимало гораздо больше, чем даже эти пугающие выходные, которые стремительно приближались. Гриффин поглотил все мои мысли, причем так, что я совершенно запуталась. Часть меня ждала очередных американских горок и того, что он снова станет раздражительным, в то время как другая часть жаждала чего-то совершенно иного. Чего-то более личного, интимного секрета, который я бы унесла с собой в могилу любой ценой.

Он и так уже достаточно нарушил равновесие вещей.

— Ты не очень-то умеешь врать, ты в курсе? — ответил Ноа, изогнув бровь, и развернулся. Он отсканировал свой пропуск и вошел в оживленный спортзал.

— Это еще почему? — огрызнулась я, защищаясь, и поспешила за ним.

— У тебя голос становится очень высоким, — небрежно бросил он. — А теперь брысь, сегодня я заканчиваю свою тренировку. — Ноа испарился так быстро, как только мог, оставив меня одну, пока что-нибудь еще не испортило его занятие с железом.

Я окинула взглядом зал, надеясь увидеть Гриффина, но в то же время молясь, чтобы этого не произошло.

Мой взгляд упал на фигуру в капюшоне в углу зала — он подтягивался. Я какое-то время наблюдала, поражаясь тому, с какой легкостью он это делал, и снова задаваясь вопросом, почему он не ответил на мой вопрос о своем худи. Несмотря на то, что я была сильной, именно это упражнение всегда давалось мне с огромным трудом.

Не хотелось признаваться, но я могла бы стоять здесь весь день и смотреть, как он это делает.

Нацепив фиолетовые наушники, я включила музыку погромче и приступила к тренировке. На протяжении всего занятия мы с Гриффином несколько раз встречались взглядами. Мы подолгу смотрели друг на друга, но ни разу не подошли. Я не совсем понимала почему, но, казалось, в этом и не было какой-то острой необходимости.

Просто поймать его взгляд на себе было достаточно.

Мне было достаточно просто смотреть на него.

На обратном пути Ноа никак не мог умолкнуть. Он всё допытывался и выведывал, почему я не поговорила с Гриффином.

— Каждый раз, когда мы приходили в зал, вы с этим потным красавчиком перебрасывались хотя бы парой слов. Но только не сегодня, — обвиняющим тоном заявил он.

— Что ж, разве это не приятное разнообразие? — пробормотала я в ответ.

Он поджал губы и покачал головой.

— Какое разочарование.

— Если он тебе так нравится, то почему ты сам к нему не подошел? — парировала я и отвернулась, потерявшись в навязчивых мыслях, которые вторгались в сладкие мысли о Гриффине. Блондин с мерзкой улыбкой, высовывающийся из-за угла моего класса, то и дело смахивал в сторону интригующую улыбку Гриффина и шепот его прикосновений.

Мой желудок скрутило от волнения перед предстоящими выходными: как отреагируют Дейтон и Нэнси, когда мы появимся как пара? Особенно когда мы неизбежно «расстанемся». Я переживала, что разобьется не сердце Гриффина, а сердца его мамы и брата. Не потому, что я им нравилась, а потому, что это будет означать, что он снова остался один.

Частично мне было грустно от осознания того, что Гриффин не особо верил в любовь, до такой степени, что ему было комфортнее в одиночестве. Для него так было проще всего. Он держал всех на расстоянии вытянутой руки, включая собственную семью. И, казалось, был твердо намерен верить в то, что какой бы истинной и чистой ни была любовь, она не вечна.

Ничто не длится вечно, я знала это слишком хорошо. Но я также верила, что боль, которая приходит от великой любви, того стоит. Оно того стоило для моих родителей. Я чувствовала это по тому, как отец относился к маме. Как же блаженна и сладка была любовь, которая также приносила такую безмерную боль.

Мои плечи поникли под тяжестью всех этих тревог, и, вздохнув, я дождалась, пока Ноа заглушит двигатель, прежде чем вылезти и побрести в дом. Мама тихо напевала себе под нос, заканчивая готовить ужин. Не став ей мешать, я спустилась по лестнице и бросила спортивную сумку в угол своей комнаты.

Из зеркала на меня смотрело растрепанное привидение. Волосы странно торчали из небрежного пучка, в который я их собрала. Лицо раскраснелось от напряжения, а пара старых шрамов от прыщей ярко выделялась на щеках. Мои светлые ресницы казались несуществующими без туши, что создавало дополнительный эффект — мои бледно-серые глаза казались еще больше и круглее.

Это было лицо, жаждущее любви, однако я не была уверена, что заслуживаю того, что было у моих родителей. Того, чего я так страстно желала. Все те ужасные прозвища, которыми меня называли в старшей школе, нахлынули с новой силой. Чудачка. Прыщавая. Пучеглазая. Как странно, что можно перейти от чувства уверенности в себе к ощущению полного ничтожества за считанные минуты.

Мой взгляд скользнул к фотографии отца. Сейчас он был нужен мне как никогда, а его здесь не было. Неожиданно тяжесть, давившая на плечи, свалила меня на пол, и меня захлестнула жалость к себе. Это не должно было стать моей обязанностью — заботиться о маме. В конце концов, я не должна была идти к алтарю на своей свадьбе в одиночестве.

Но я жила именно эту жизнь, и мне пришлось смириться с этим. Сев, я начала вбивать в голову позитивные мысли. Эта жизнь здесь, в Айдахо, была моей новой реальностью. Все эти странные вещи, произошедшие за последние пару недель, были моей новой жизнью. Я могу и должна быть сильной ради мамы и Ноа.

Поднявшись на ноги и вглядевшись в свое отражение, я заставила себя переосмыслить: те черты, из-за которых надо мной когда-то издевались, были не такими уж и уродливыми. Я обнажила зубы в улыбке. И вслух сказала девушке с мягкими щеками и красивой улыбкой, что она крутая — сильная как бык, умнее многих, с мышцами в правильных местах — и она никогда не должна об этом забывать. Уверенность, которую отец постоянно в меня вдалбливал, вернулась в полную силу. Его больше не было, но то, чему он меня научил, никуда не делось.

Выскочив из комнаты, я перепрыгивала через ступеньку и впорхнула на

— Да что с тобой сегодня происходит? — спросил Ноа, приподняв бровь.

— Я была перегружена кучей всего, а еще грустила из-за папы. Но сейчас я в порядке. И на эти выходные я уезжаю. — Я усмехнулась и закружилась на месте. — Ладно, на этом всё!

Ошеломленный вид мамы и Ноа принес мне немалое удовлетворение.

— Уезжаешь? — пролепетала мама.

— Это с каких пор? — озадаченно спросил Ноа; картофельное пюре шлепнулось с его вилки.

— Хм-м-м. С тех пор, как меня пригласили два дня назад. В любом случае, я уеду сразу после работы в пятницу и вернусь домой в воскресенье.

— Куда? — осторожно спросила мама, откладывая вилку и скрещивая руки на груди.

— Бэр-Лейк. Со стороны Юты, — с улыбкой ответила я.

— С кем? — Ноа ткнул вилкой в мою сторону.

— Ты уверена, что это безопасно? — вмешалась мама, прежде чем я успела ответить на вопрос Ноа.

— Конечно. Мам, я еду не очень далеко, и опять же, до ФБР не доходило ни слуху ни духу о том, что мы являемся мишенями картеля из дела папы. Ты сама говорила, что мне нужно развеяться на выходных, так что теперь я именно это и делаю. — Я хлопнула в ладоши и вприпрыжку удалилась.

— А НУ ВЕРНИСЬ! — крикнул Ноа.

— Джейн, я еще не закончила задавать вопросы! — крикнула мама мне вслед, но я как можно быстрее сбежала по лестнице. Моим главным приоритетом было избежать необходимости придумывать историю о том, с кем я еду, и я с этим справилась. Теперь оставалось лишь продолжать уклоняться от этого вопроса до самого отъезда в пятницу.

Глава 12

Сегодня утром было особенно холодно, и, наконец, пошел мелкий снег. Я юркнула в машину, выехав пораньше, чтобы избежать любых вопросов от мамы или Ноа по поводу этих выходных. К тому же, из-за всего, что произошло вчера в школе, я забыла некоторые работы, которые должна была проверить, поэтому мне требовалось дополнительное время, чтобы закончить их этим утром.

Захлопнув дверь, я завела двигатель, чтобы прогреть его. Смахнув несколько снежинок с волос, я проверила свое отражение в зеркале. В глазах снова появился блеск, а тушь была нанесена безупречно. Мои недостатки не делали меня уродливой; нет, они были уникальными. Недостатки, сказала я себе, делают нас людьми.

Я провела рукой по своему лоскутному комбинезону и поправила воротник белой водолазки, которую надела под него. Быть странной меня тоже устраивало, потому что в этом наряде я чувствовала себя красивой. Выезжая задом с подъездной дорожки, я нашла временное умиротворение в темноте, ведя машину по тихим улицам.

Пока не подъехала к первому знаку «Стоп» и не почувствовала, что что-то не так. Мне потребовалось больше времени, чтобы сбросить скорость, как будто тормоза на мгновение не сработали.

Отмахнувшись от дурного предчувствия, которое начало закрадываться в душу, я сказала себе, что, должно быть, просто наехала на гололед.

Но это случилось снова. Машина рванула вперед, тормоза не реагировали так быстро, как обычно. Мой пульс участился, когда я изо всех сил нажала на педаль у третьего знака «Стоп». Колеса не завизжали и не заблокировались — никакой реакции не последовало, и я полностью пропустила свой поворот налево.

Я ничего себе не придумывала. С моей машиной действительно было что-то не так. Прокачивая тормоза и молясь, чтобы это был гололед или чтобы мороз так повлиял на машину, я полностью пропустила следующий поворот, который мне нужно было сделать, чтобы доехать до школы.

Моя машина пронеслась через пустой перекресток, и неважно, как сильно я вжимала педаль в пол, я не останавливалась.

Это был не лед.

Это был не мороз и не покрытые инеем дороги, слегка припорошенные снегом.

Мои тормоза вообще не работали.

Пропустив еще один поворот налево, я дико завертела головой, понимая, что была на этой дороге, может быть, всего один раз до этого, и всё. Ни одно кирпичное офисное здание, возвышающееся на фоне серого полотна небес, не казалось знакомым. Я не узнавала ни одного многоквартирного дома. Ни один уличный фонарь, гаснущий с восходом утреннего солнца, не был мне знаком.

Мне нужно было как-то съехать на обочину, прежде чем я наберу слишком большую скорость. Прежде чем ручной тормоз станет таким же бесполезным, какими оказались обычные тормоза.

Сердце тяжело застучало, предупреждая меня с небольшим опозданием, когда я сканировала взглядом незнакомую дорогу, по которой катилась. Строительная бригада, еще не прибывшая на утреннюю смену, оставила технику вдоль правой стороны дороги, а левая сторона была заставлена машинами, припаркованными на ночь. На обочинах не было ни одного свободного места, куда бы я могла съехать, и я не видела ни одного перекрестка, который бы помог мне свернуть с забитой машинами, но неподвижной улицы.

Сейчас не время паниковать.

Мне не нужно было беспокоиться об опоздании в школу; я выехала с большим запасом времени. Что мне было нужно, так это позвонить кому-нибудь, чтобы он приехал и помог.

Да, именно так.

Не смея отвести взгляд от дороги, я слепо пошарила одной рукой в сумочке и выудила телефон. Я быстро попросила Siri позвонить Ноа и стала ждать, когда линия подключится через Bluetooth-динамики моей машины.

Линия соединилась, и пошли гудки.

И гудки.

И гудки.

Пока не включилась его голосовая почта. Офигенно. Мой желудок скрутило. Всё в порядке, мы одни на этой дороге, едем довольно медленно, двадцать миль в час.

Нажав кнопку «Сбросить», я велела Siri набрать номер мамы.

Гудки.

И гудки.

И гудки.

Вдавив большой палец в кнопку отбоя, я повесила трубку и стукнулась затылком о подголовник. Ну конечно, никто из них сейчас не ответит, они еще спят. Продвигаясь вперед, я заметила дорожный знак, освещенный светом моих фар, который становился всё ближе и ближе.

Универсальный знак с изображением клина и автомобиля, который означал, что впереди крутой спуск.

Холм с уклоном вниз, который увеличит мою скорость и, по всей вероятности, заставит мою машину потерять управление.

Я втянула в себя воздух, борясь с паникой, от которой к горлу подступила желчь.

— Папочка, — прошептала я, пока слеза катилась по щеке. Он бы приехал. Он бы знал, что делать. Я ударила основанием ладони по рулю, когда пейзаж начал меняться. Меньше зданий, больше высоких бетонных заграждений, возвышающихся по краям дороги.

Я ломала голову над тем, кому позвонить, чтобы...

И тут меня осенило.

Был еще один вариант.

Глубоко вдохнув для смелости, я нажала кнопку на руле и сделала паузу, прежде чем сказать Siri позвонить Гриффину. Я не хотела переступать черту, но мне правда была нужна помощь. Я ни за что на свете не знала, как выбраться из этого самостоятельно.

— Эй, Siri, позвони Гриффину Маршу.

Прошло два гудка, прежде чем линия соединилась.

— Джейн? — голос Гриффина, низкий и хриплый, донесся из динамиков.

— Мне так жаль, что звоню в такую рань.

— Я уже давно не сплю, ничего страшного. Что случилось? — он казался невозмутимым из-за того, что я с ним связалась. Боже, как же было приятно, что он на меня не злится.

— Вообще-то, мне нужна помощь, — произнесла я с ноткой срочности в голосе, сильнее сжимая пальцы на руле.

— Что стряслось, Джейн?

Мимолетная надежда закралась в душу, когда между строительными машинами появился просвет. Но она испарилась уже через секунду, когда показался вилочный погрузчик, уже занявший это место.

— Джейн? Что происходит? — громче позвал он, когда я не ответила сразу.

— Я-я-я не могу остановиться, — ответила я.

— Что значит, ты не можешь остановиться?

— Я имею в виду, мои тормоза не работают, — захныкала я, снова с силой нажимая на них, отчаянно желая, чтобы они волшебным образом заработали.

— Где ты? — его голос оставался ровным; на заднем фоне послышалось какое-то шуршание.

— Я-я-я-я думаю, я еду по той старой исторической дороге, где идет ремонт. — Я в отчаянии оглядывалась в поисках указателя.

— Сейчас везде идет ремонт, Джейн. Мне нужно что-то более конкретное, — ответил он, и позади его голоса эхом раздался слабый вой. Мой взгляд судорожно метался по сторонам, уловив указатель на жилой комплекс, приближающийся справа, вместе с поворотом. Да! Спасибо! Спасение от надвигающегося спуска.

— Джейн, скажи мне, где ты, — снова потребовал Гриффин, пока я включила поворотник и слишком резко направила машину вправо, в первый же перекресток, который увидела за долгое время.

— Тут жилой комплекс под названием «Хиллз». Я только что свернула направо, подальше от небольшого холма, который был впереди, — с гордостью быстро ответила я.

— Нет, не поворачивай направо! Езжай прямо!

— Не поворачивать направо? — ахнула я, оглядываясь вокруг, когда жилой комплекс промелькнул в зеркале заднего вида. Мой спидометр подскочил — двадцать одна миля в час. — Что не так с поворотом направо?

— Ты повернула направо, так ведь?

— Да, до того, как ты сказал мне этого не делать.

— Блядь, — пробормотал Гриффин.

— БЛЯДЬ? ГРИФФИН, КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ БЛЯДЬ? — закричала я; паника пронзила меня, когда моя машина перевалила через край холма. Поворот направо не помог мне избежать надвигающегося спуска. Я понятия не имела, что там впереди; дна крутого склона, на который я только что въехала, не было видно, а спидометр продолжал тикать — двадцать три мили в час.

Двадцать четыре.

Двадцать пять.

Двадцать девять.

Слишком быстро. Конца не было видно, пока я неслась из-за угла, а уклон холма становился все круче.

— Джейн, мне нужно, чтобы ты сделала глубокий вдох ради меня. — Голос Гриффина, резкий, но ровный, прозвучал из динамиков.

Я судорожно вздохнула.

— Умница, ты молодец, — ответил он на мою жалкую попытку успокоиться.

Внезапно моя машина вылетела на однополосную дорогу, всё вокруг слилось в размытое пятно, когда я на огромной скорости пронеслась под мостом. Яркие желтые и зеленые знаки проносились мимо меня, и всё продолжало мелькать всё быстрее и быстрее.

— Холм... мост, — выдавила я. — Я не могу... я еду слишком быстро...

— Я еду, Джейн, — сказал Гриффин, но всё сливалось воедино. Мои костяшки побелели на руле, когда в поле зрения появились машины, двигающиеся по шоссе, на которое выплевывала эта неизвестная дорога.

Сердце колотилось, кровь пульсировала в венах, и я не слышала ничего, кроме стука собственного пульса в ушах, когда меня охватил леденящий душу ужас. Слезы текли по щекам, пока я жала на клаксон и с грохотом врывалась в поток машин.

Вниз, всё быстрее и быстрее я мчалась, проносясь мимо автомобилей, которые, казалось, всё поняли, уворачиваясь с пути в самую последнюю секунду. Я резко вывернула руль в сторону, лавируя вокруг полуприцепа, оглушительно сигналя, пока спуск продолжался.

— Я близко, просто держись ради меня, — спокойно проинструктировал Гриффин.

Несмотря на это знание, адреналин продолжал бушевать в моих венах, отчаянно ища выход от стремительно нарастающего напряжения тревоги. Я потерялась, и этому не было видно конца.

И теперь моя машина разгонялась свыше шестидесяти миль в час. Справа мелькнула зеленая вспышка — дорожный знак.

— Тут съезд, Гриффин! Я вижу съезд! — радостно выдохнула я, когда дорога, наконец, начала выравниваться.

— Не съезжай, — скомандовал он.

— Х-х-хорошо, — пролепетала я, сжимая потными ладонями руль. Но мое сердце екнуло, когда взгляд зацепился за крутой обрыв, над которым нависла эта дорога. — Нет, я еду на съезд. Впереди холм, еще хуже, чем тот, по которому я уже спустилась!

Выглянув в пассажирское окно, я снова нажала на гудок, готовая вывернуть руль вправо. Пот стекал по спине, кожа горела от страха.

— Держись прямо, — проинструктировал он, а на заднем фоне послышался слабый визг горящей резины по асфальту.

Я открывала и закрывала рот, глядя на приближающийся съезд. По бокам были широкие обочины, участки земли и травы без единого здания. Я бы никого не подвергла опасности, если бы просто съехала с дороги там.

— Там х-х-холм. — Я жадно хватала ртом воздух, снова сигналя в надежде, что машины вокруг меня продолжат расступаться.

— Знаю, но слишком резкий поворот на такой скорости может перевернуть машину, — сказал Гриффин.

В зеркалах заднего вида мелькнули фары, оторвав мой взгляд от съезда, и с ревом в поле зрения появился пикап, который я узнала с парковки спортзала.

Я выдохнула немного воздуха, пульс на запястьях пропустил удар.

— Гриффин?

— Эй, умница. — Голос Гриффина был спокойным и обнадеживающим.

Моя нижняя губа задрожала, но по какой-то причине вид его машины позади меня прояснил затуманенный разум.

— Гриффин, — прошептала я и направила нос машины к обрыву.

— Вот моя умница, — четко и ясно сказал Гриффин.

Когда мы перевалили через вершину, я надавила на клаксон. Кровь отхлынула из вен, пульсируя только в ушах.

Быстрее и быстрее.

Моя машина со свистом неслась к домам у подножия холма. К домам, которые стояли не так уж близко друг к другу.

Чем дальше я неслась с холма, тем реже становился поток машин, и я убрала ладонь с клаксона, крепко вцепившись в руль.

Держись прямо. Так велел Гриффин.

— Ты отлично справляешься. — Его голос заполнил салон

Плохая идея.

Девяносто три мили в час.

Всё проносилось мимо меня смазанным пятном. Деревья, один дом, одинокая машина. Всё было мешаниной цветов, проносящихся мимо. Я смотрела прямо перед собой, не в силах взглянуть на что-либо еще из страха, что если сделаю это, то остатки рациональных мыслей немедленно улетучатся.

Машину тряхнуло, подбросив мое онемевшее тело, словно я была пристегнута к американским горкам.

Я часто заморгала, брови дернулись.

Тряска, толчки — это была проселочная дорога. Вокруг почти не было домов, и на дороге были только моя маленькая машина и пикап Гриффина прямо позади меня.

— Глубокий вдох, Джейн, — скомандовал Гриффин.

Я сглотнула густой комок воздуха.

— Умница, — сказал он. — А теперь ты увидишь, как дорога переходит в грунтовку примерно через четыреста ярдов. Держись на ней.

Я кивнула кому-то в пустоту, не в силах произнести ни слова. Мышцы предплечий свело от напряжения, с которым я вцепилась в руль.

— Держись ровно, Джейн, — сказал Гриффин в тот момент, когда мои шины коснулись промерзшей земли, припорошенной грязным снегом.

Мои глаза расширились, когда передо мной вырос склон.

— ХОЛМ! — воскликнула я. Не думаю, что я когда-либо в жизни была так рада видеть холм. Тот, который наконец-то поднимался передо мной.

Мягкий смешок разнесся из динамиков моей машины, и я наблюдала, как мой автомобиль начал ползти к небу, а показания спидометра постепенно снижались.

— Переключи машину на нейтралку, как только сможешь. Заставь ее переключиться со всей той крутой силой, которая, я знаю, у тебя есть.

Шестьдесят миль в час.

Пятьдесят пять.

Сорок семь.

Тридцать девять.

Тридцать.

Мои шины ударились о плотно утрамбованную землю, подпрыгивая, и с каждым толчком мне становилось немного легче дышать. Всё больше и больше кислорода наполняло клетки, которые так долго были истощены, пока я просто ждала. И я с силой перевела рычаг переключения передач на нейтральную.

Я ждала, когда гравитация поставит окончательную точку в плане побега моей машины.

И как только спидометр замер на нуле, я плавно вывела машину на край дороги.

— А теперь дерни ручник, как только машина остановится, а затем переведи ее в режим парковки, — закончил Гриффин.

Моя машина прокатилась еще пару футов и дернулась, а я схватила тормоз, рванув его вверх. Меня немного качнуло вперед, но не сильно, и я нажала на рычаг, переводя его в положение парковки.

— Вот так, — сказал Гриффин; рокот его пикапа заглушал мучительное покалывание под кожей. Я сидела абсолютно неподвижно на водительском сиденье, уставившись в лобовое стекло. Пальцы онемели от того, что я так сильно сжимала руль и ручной тормоз.

Несколько слезинок скатились по моим щекам, когда дверь рядом со мной со скрипом открылась.

— Ты отлично справилась, — прошептал мягкий голос рядом со мной. Я покачала головой, не в силах говорить, только судорожно дышала и оставалась неподвижной. Ко мне потянулась рука — рука в черном рукаве худи, которое снова было на нем. Моя шея была словно деревянная, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него. У этого худи был другой логотип спереди.

Гриффин заглушил двигатель, затем осторожно отстегнул меня.

— Ты отлично справилась, — снова спокойно сказал он, мягко отрывая мои руки от руля и тормоза. Мои ноги неуверенно свесились из машины, и он вытащил меня. Я никак не могла перестать пялиться в абсолютную пустоту; вместо этого мой разум был заполнен вспышками встречного потока машин и ужасающим осознанием того, что у меня нет тормозов.

— Эй, умница. Посмотри на меня, — скомандовал Гриффин; его дразнящее оскорбление заставило мои глаза метнуться к нему. Эти глубокие ореховые глаза, изучающие меня, отвлекали и творили свою обычную магию. Я заметила янтарные кольца вокруг его зрачков — яркие, сфокусированные и весьма красивые — контрастирующие с зеленоватым оттенком остальной части радужки.

Я моргнула, чувствуя, как его руки нежно сжимают мои предплечья, удерживая меня в равновесии. Медленно мои пальцы поползли к его предплечьям, и я вцепилась в них, отчаянно ища безопасности.

Он не пошевелился, не оттолкнул меня и не вздрогнул от давления моих ногтей.

Как только мне удалось успокоить дыхание, я сделала еще один глубокий вдох и закрыла глаза.

— Давай посмотрим, что стряслось, — пробормотал Гриффин; его грудь вибрировала о мой лоб, хотя я не помню, как он там оказался. Я кивнула, с трудом открывая глаза, и обнаружила, что он смотрит на меня сверху вниз, мягко и ободряюще.

Я медленно убрала руки с его предплечий и смотрела, как он тихо подошел к моей машине. Потертые джинсы обтягивали его мускулистые ноги, а он плотнее натянул худи на широкие плечи, отвлекая мое внимание от нервозности, всё еще кипящей в венах, к тому факту, что Гриффин был здесь и выглядел именно так. Открыв багажник, он использовал домкрат, чтобы приподнять переднюю часть машины. Места едва хватало, но он умудрился протиснуться под мою Хонду Цивик, чтобы осмотреть днище.

— Ну блядь, — пробормотал он через полминуты и выполз обратно.

— Что ты там увидел? Что-то серьезное? Я ее сломала? — спросила я, пока он отряхивал снег со спины и своей очень даже ничего задницы, на которую я была не прочь посмотреть. Так, стоп, не сейчас, Джейн.

— Тебе, наверное, стоит вызвать копов. — Он стряхнул снег с ноги, и его лицо изменилось. Эта холодная каменная маска вернулась и прилипла к его точеным чертам лица; чувство безопасности, которое я только-только снова начала ощущать, мгновенно испарилось.

— Что? — ахнула я. — Зачем?

— Потому что какой-то ублюдок перерезал твою гидравлическую магистраль, и я почти уверен, что мы оба знаем, кто это.

Я скрестила руки на груди.

— Нет. Я не могу вызвать полицию.

— Почему нет? — сказал он, глядя поверх моего плеча. — Мы знаем, что это был Сэм.

— И у тебя есть какие-то доказательства, кроме того, что эта гидравлическая магистраль перерезана? — ответила я, и он стиснул зубы.

— Это твой тормозной шланг, умница. Разве этого недостаточно?

— Доказательство того, что кто-то преследует меня, но угадай что? Он не единственный, кто это мог быть. Есть причина, по которой агенты связываются с нами каждую неделю. И причина, по которой мама сорвала нас с места, или ты забыл? — язвительно ответила я, и он покачал головой.

— Очевидно, не забыл, умница. Но тебе нужно сделать какое-то заявление. Об этом должна быть запись. Это могло бы очень быстро закончиться очень плохо.

— Почти уверена, что так и было, — пробормотала я, надув губы и скрестив руки на груди.

Его

— У меня все было под контролем. — Он подмигнул.

— Но заявление всё равно может запустить масштабную цепную реакцию, которая заставит всю мою семью снова переехать, — возразила я. Я снова подвергала их опасности. — Сначала антикварный магазин, теперь это?

— Джейн, — твердо сказал он, скрестив руки на груди.

— Послушай, я попрошу маму и Ноа проверить свои машины, просто на всякий случай.

Он вздохнул, сверля меня взглядом, пока мимо медленно с грохотом проезжал трактор.

Я капризно замахала на него руками.

— Мне нужно в школу.

— Я тебя отвезу. — Он кивнул в сторону своего пикапа. — И я поеду и сделаю заявление, раз уж ты такая упрямая и сама не хочешь. Я организую эвакуатор для твоей машины и тоже починю твой шланг. Если тем временем появится Сэм, тебе лучше позвонить мне. Немедленно.

Я поплелась за ним, пока он открывал пассажирскую дверь своего пикапа. На меня повеяло запахом свежей кожи и теплым воздухом.

— Спасибо, — сказала я, и его губы дрогнули в улыбке.

— Поторапливайся, умница. А то опоздаешь.

Я подавила смешок, который, без сомнения, был отчасти вызван кипящей во мне истерикой. Думаю, ему немного нравилась эта постоянная игра в кошки-мышки, которую мы вели.

Глава 13

Прозвенел звонок на обед, и я откинулась на спинку стула, пока класс пустел, потирая виски. Какое же длинное выдалось утро: я постоянно наблюдала за классом в ожидании любых признаков слухов или визита Нэнси с Дейтоном.

Откусив кусочек от сэндвича, я отодвинула проверенную работу и взялась за следующую. По крайней мере, это занятие не требовало особых раздумий. Хотя мои мысли то и дело пытались ускользнуть, пока я все глубже погружалась в однообразную рутину проверки студенческих отчетов.

Телефон зажужжал на столе, и я взглянула на экран. Меня ждали два уведомления от Гриффина, и я сделала паузу, благодарная за предлог передохнуть, и разблокировала мобильный.

Пришлось заказать шланг, в городе его не оказалось. Должен приехать завтра.

И я заберу тебя из школы, когда закончишь.

Я уставилась на экран, удивленная предложением и тем фактом, что он сдержал слово. Он собирался починить мою машину, но это также заставило меня задуматься, связался ли он уже с полицией.

Засунув в рот еще один кусок, я напечатала ответ.

Что сказали в полиции

Появились три точки, и мой желудок сжался в надежде, что мне не придется туда ехать.

Мой приятель говорит, что мы мало что можем сделать, кроме как задокументировать это и подождать, не случится ли чего-нибудь еще.

Спасибо. Я дам знать, когда закончу работу

Положив телефон обратно на темно-коричневую деревянную столешницу, я вернулась к работе. Я почувствовала облегчение от того, что другие машины не пострадали, но в то же время и раздражение. И полнейшую растерянность.

— Мисс Б! — крикнул Дейтон, когда прозвенел последний звонок, завершивший учебный день.

Я отвернулась от маркерной доски и улыбнулась, когда он подошел. Но по рукам пробежала волна адреналина. Он знал, он должен был знать, и всё это было именно из-за этого.

— Ну, что скажете о моем брате? — спросил он, остановившись передо мной и зацепив большие пальцы за лямки рюкзака.

— Что? — Я нахмурилась, а он ухмыльнулся.

— Разве он не крут? В любом случае, спасибо, что убедили его остаться, хотя мама в бешенстве из-за того, что он ругался матом и что он никому не сказал, что у него есть девушка. Я даже немного расстроен, что он просто объявил об этом всему классу, прежде чем сказать мне. — Его улыбка померкла.

Я изучала его, не зная, что сказать, пока он забирался на парту, а я продолжила писать на доске инструкции на завтра.

— В общем, на этих выходных у нас семейная встреча, и я думаю, он приведет ее. Хотя мама не верит в ее существование, так что она в стадии отрицания. Дело в том, что я ломаю голову, пытаясь понять, кто бы это мог быть. Он годами избегал всех девушек, которых ему буквально преподносили на блюдечке. Марси тоже считает, что он блефует, и это так бесит, потому что я думал, что если приведу его, это даст мне дополнительное преимущество перед ней. А теперь она одержима моим братом, так что план обернулся против меня, — проворчал он и скрестил руки на груди. Я перестала писать и закрыла маркер колпачком.

— Так вот к чему все это, да?

Он кивнул.

— Если он лжет, то Марси продолжит сохнуть по нему, хотя я и считаю, что это мерзко, да и Гриффин, наверное, о ней даже не вспомнил.

Я усмехнулась. Я сомневалась, что Гриффин вообще помнит ее имя или что он вчера с ней разговаривал.

— А если он не лжет? — подсказала я.

— Тогда она будет злиться на ту, с кем он встречается, но, по крайней мере, забудет о нем. Хоть Гриффин вообще никогда бы и не подошел к Марси. Во-первых, это незаконно, а во-вторых, Гриффин знает, что она мне нравится.

— И чего же ты хочешь от меня? — спросила я, склонив голову.

На его лице появилась смущенная ухмылка.

— Как вы догадались, к чему это идет?

— Потому что это ты, Дейтон, — мягко поддразнила я, снимая и надевая колпачок на маркер.

Он утвердительно кивнул.

— Помощи. Я хотел бы, чтобы вы помогли мне завоевать Марси перед предстоящими танцами.

— И что, мне составить план рассадки или типа того? — Я гадала, что могла бы сделать, а он покачал головой.

— Нет. Мне нужен еще один повод, чтобы Гриффин появился в школе с доказательством того, что у него есть девушка. Если это произойдет достаточно скоро, до танцев, тогда я смогу вмешаться и стать героем.

— Ты хочешь, чтобы я нашла способ заставить его прийти и выступить снова? Это не совсем его конек, если ты понимаешь, о чем я.

Дейтон хихикнул.

— Не его, верно? Но нет. Я тут подумал: я бы как-нибудь случайно показал фотографию его и его девушки. Если она вообще существует, а если нет, мне нужно найти подставную девчонку, которая сыграет ее роль. — Он спрыгнул с парты и подошел ко мне.

Если я соглашусь на этот план, мое лицо рядом с Гриффином отпечатается в памяти не только Дейтона и его мамы, но и Марси, а затем и других. По всей школе поползут слухи. Я и так уже достаточно волновалась о том, что произойдет в эти выходные, когда Нэнси и Дейтон узнают, что это я.

Более того, я до

— Пожалуйста, мисс Б. Вы единственная, кому вообще удалось заставить Гриффина говорить. Так что это должно быть в этом классе. Задайте проект, который мы должны сделать на компьютере или что-то в этом роде, а я случайно загружу несколько фотографий с телефона или типа того, — умолял он, глядя на меня полными надежды глазами.

Я могла бы положить конец его мучениям прямо сейчас и сказать, что я и есть та самая девушка — фальшивая девушка, но ему не обязательно было знать, что она фальшивая. Или я могла бы уклониться от ответа. Или могла бы солгать.

На этих выходных будет много лжи, так почему бы не начать прямо сейчас?

— Дай мне подумать, что я смогу придумать, — ответила я с улыбкой, и он запрыгал на месте.

— ДА! Вы лучшая! Спасибо, мисс Б! — закричал он, а затем вприпрыжку выскочил из класса. Как только его рюкзак скрылся из виду, улыбка сползла с моего лица. Вот и всё. Я вернусь с этих выходных и меня, наверное, уволят. Или все в школе узнают об этом, и люди начнут говорить, что у меня есть любимчики. Дейтон станет посмешищем всей школы, или я стану мишенью для шуток, чтобы избавить его от этого.

К тому же, что скажет его мама? Персонал, вероятно, подумает, что меня наняли просто потому, что я встречаюсь с сыном Нэнси. И что бы я ни говорила, пытаясь это оспорить, они мне ни за что не поверят.

И, казалось, я ничего не могла с этим поделать. Я была в долгу перед Гриффином. Он уже несколько раз спасал меня, так что, если мне придется потерпеть немного смущения ради его спокойствия на два дня, я это сделаю.

Я быстро отправила Гриффину сообщение, что буду готова поехать домой через тридцать минут, а затем закончила подготовку к завтрашнему дню. Возможно, я слишком много думала, и эти выходные не будут такими уж ужасными. Возможно, Дейтон и Нэнси отнесутся к этому нормально и будут уважать мое желание скрыть это от школы.

В конце концов, мои собственные действия и выбор привели меня к этому, и я приму всё, что уготовила мне судьба.

Глава 14

Парковка была практически пуста, когда я забралась в пикап Гриффина. Он был одет в худи и спортивные штаны, готовый отправиться в спортзал. Я закрыла дверь и пристегнулась, погруженная в свои мысли.

— Всё в порядке? — спросил Гриффин, и я поджала губы.

— Очевидно, нет, — проворчала я, отвернувшись к окну, когда он включил передачу и направил машину к дороге.

— Боже, ну и отношение, — пробормотал он, и я резко повернула голову, сверля его взглядом.

— Тебя серьезно до сих пор устраивает то, что мы будем лгать всей твоей семье в эти выходные? Ты не понимаешь, какому риску это меня подвергает? Это может отразиться на моей карьере.

— А на моей не отразилось то, что произошло в продуктовом магазине? — огрызнулся он в ответ. Он сжал руль правой рукой и прислонился к подоконнику двери.

— А почему на твоей должно было?

— Потому что я всё еще обязан соблюдать определенный кодекс поведения. Мой капитан... весьма требователен, — пояснил он.

— Что ж, это ты решил меня поцеловать.

— А тебе понравилось, так что хватит жаловаться.

— Это... Это тут ни при чем... Это не имеет значения, — заикаясь, произнесла я, и на его губах расплылась озорная ухмылка.

— Нет, думаю, не имеет, — хихикнул он, и я вздохнула, подавив улыбку.

— Придурок.

— Умница.

— Перестань быть таким злым.

— Тогда смирись с тем, что эти выходные состоятся. Никто не поймет, что это ложь.

Я выпятила нижнюю губу и сползла пониже на сиденье.

— Тебе лучше надеяться, что нет.

Он усмехнулся, но больше ничего не сказал. Я смотрела в окно, зная, что выхода нет, и удивляясь тому, что не чувствую особого шока от того безумия, которое обрушилось на меня после смерти отца. Одно следовало за другим, и, честно говоря, это было даже немного забавно. Я медленно входила во вкус от всего того адреналина, который хлебала в последнее время.

Гриффин свернул с главной дороги и поехал по улице к моему дому.

— Останови здесь. Им не нужно знать, что ты привез меня домой. Особенно Ноа, учитывая, что в эти выходные я уеду с тобой, — быстро сказала я, и он направил пикап к краю дороги.

— Ты не встречаешься с Ноа, так какая разница? — спросил он.

Я закатила глаза.

— Просто. К тому же, мама и так сильно волнуется из-за всего, что случилось в антикварном магазине, а теперь еще и эта ситуация с машиной. Она и так на взводе.

— Она знает обо всем этом? — Он вскинул брови, и я кивнула. — Моя мама не знает об инциденте в антикварном магазине. И не смей ей об этом рассказывать.

— Почему нет?

— Потому что ей не нужно думать, что здесь мне угрожает такая же опасность, как и во время службы.

Я изучала его глаза. В них читалась боль.

Он казался отягощенным. Перегруженным. И все же был сложен как кирпичный дом и крепок как бык. Каким бы тяжелым ни было бремя, которое он нес, он справится, не сломавшись. Без жалоб.

— Тогда ей определенно не нужно знать о Сэме. Или о том, что случилось сегодня утром. Или о том, почему моя семья переехала сюда, — я улыбнулась, и он усмехнулся.

— Все это очень верно. А теперь иди. У меня тренировка в зале, и ты же не хочешь заставлять свою семью ждать, — ответил он и кивнул в сторону моего дома.

— Это у меня тренировка в зале. А ты просто приходишь и никогда особо не напрягаешься, — поддразнила я, и он закатил свои искрящиеся глаза.

— Выходи. — Он нажал кнопку разблокировки дверей, и я хихикнула. Я в шоке прикрыла рот рукой, глядя на него. Я действительно хихикнула. Как легкомысленная маленькая школьница.

Он не сводил с меня глаз. Завороженная, плененная его потрясающим взглядом, я медленно опустила руку ото рта. Его взгляд скользнул к моим губам, прежде чем лениво подняться обратно. Мое сердце бешено заколотилось, когда его брови дрогнули, и он наклонился ко мне.

Мои ресницы затрепетали, все внутри

А затем легкая улыбка тронула его губы, прежде чем он подмигнул; в его глазах блеснуло озорство, и он протянул руку через меня.

Я резко сомкнула губы, щеки вспыхнули от смущения, когда он распахнул для меня дверь.

— Давай, иди отсюда, умница, — прошептал он с понимающим видом, и я быстро выскользнула из его пикапа. Снова сгорая от стыда, я не смела обернуться, быстро семеня по обочине дороги.

Что это было, идиотка?

Гравий и снег хрустели под моими коричневыми сабо, пока я прокручивала в голове произошедшее. С ним было так легко разговаривать, так легко его дразнить. Я не боялась высказывать ему свои мысли, какими бы идиотскими они ни казались. Даже когда он злился на меня, я могла постоять за себя. Он смотрел на меня так, что иногда по спине пробегали мурашки.

Хотя сам он говорил немного, его, похоже, не волновало, сколько болтаю я. Я никогда не ходила вокруг него на цыпочках, даже несмотря на то, что не раз выставляла себя на посмешище. Это пугало меня немного, пугало так, к чему отец меня никогда не готовил. При всех моих навыках самообороны я боялась того, от чего у меня не было защиты. К счастью, когда я вошла в дом, никого не было, что дало мне время подумать перед ужином.

Собрав волосы в крабик, я схватила с кровати свой небольшой чемодан и тихонько проскользнула наверх. Прошлой ночью мне потребовалось всё мое мастерство, чтобы увести разговор от вопросов о выходных или моей машине. Уйти до того, как кто-нибудь из них проснется сегодня утром, было необходимо, чтобы избежать этой темы, поэтому, на цыпочках зайдя на кухню, я не стала включать свет и сварила кофе.

Пока я несла его на улицу, мне повезло ничего не пролить на свой зеленый свитер или светло-голубые джинсы-бойфренды с высокой талией. Хотя я чуть не уронила подставку с двумя стаканчиками себе на белые кроссовки, закрывая входную дверь ногой.

Написав Гриффину, что я готова, я потащила чемодан за собой по дороге. Дрожа от холода, я раздумывала, не надеть ли пальто; звук моих шагов приглушался свежевыпавшим снегом. Я увидела свет фар примерно в то же время, когда услышала свист его пикапа, поворачивающего на мою улицу. Я пробежала последние несколько шагов ему навстречу, а он съехал на обочину. Пока я пыталась открыть дверь, стараясь не уронить стаканчики с кофе, он обошел машину, забрал чемодан из моих рук, распахнул заднюю дверь и с невероятной легкостью забросил его внутрь. Одетый стильно, но повседневно, он был в сером пальто, которое подчеркивало ширину его плеч. Простые джинсы и темно-синяя рубашка под пальто делали его глаза еще ярче.

— Я не знала, какой ты любишь. Поэтому сделала такой же, как у меня, — сказала я, протягивая ему стаканчик.

— Удивлен, что ты не сделала его черным, чтобы потом сказать что-то о том, что он под стать моей душе, — поддразнил он, открывая мне дверь.

— Я думала об этом, но это показалось банальным. К тому же, невозможно сделать кофе настолько темным, чтобы он сравнился с твоей душой, — съязвила я, забираясь в кабину.

— Ауч. — Он притворился, что получил удар ножом в сердце, затем закрыл мою дверь, трусцой обежал машину и сел на свое место. При виде его этим утром мое сердце странно затрепетало. Что-то изменилось, как будто ему стало как-то комфортнее рядом со мной. Поправив очки на переносице, я не могла не наблюдать за тем, как он забирается в пикап. Каждая клеточка моего тела вспыхнула при виде его гипермаскулинного профиля на фоне раннего утреннего неба. Силуэт, который так и кричал о физической силе и мужественности.

— Зачем ты их носишь? — спросил он, возвращая меня на землю, пока разворачивал пикап и направлял нас к школе.

— Ношу что?

— Эти очки. Я видел тебя в них только в школе, а потом один раз в антикварном магазине. Я понимаю, почему ты не носишь их в спортзале, но даже в продуктовом магазине ты была без них. — Он постучал по черной оправе, а затем вернул внимание к дороге.

— Чтобы видеть? — спросила я, и он скорчил насмешливую гримасу.

— Очевидно, умница. Я спрашиваю, почему ты предпочитаешь носить очки, когда у тебя явно есть линзы.

— О, я не знаю, — пробормотала я, глядя в темное окно. Я знала, просто не была уверена, хочу ли произносить это вслух. Это прозвучит так глупо, как ответ школьницы. Но это было то, что я никогда не перестану делать.

— Ну, они, эм... мило на тебе смотрятся. — Его губы не дрогнули в улыбке, и на лице не промелькнуло ни единой эмоции, так что я не могла понять, что он имел в виду.

— Мой папа подарил их мне в мой первый день работы учителем, — тихо призналась я; по щеке скатилась слеза. — В них я чувствовала себя умной и уверенной, а я никогда не верила, что обладаю этими качествами.

Гриффин стиснул зубы, но ничего не ответил, и я погрузилась в свои мысли. Я вспомнила улыбающееся лицо отца, ту его дурацкую улыбку, которая всегда заставляла меня смеяться. Несмотря на плотный график, он никогда не пропускал важных событий в моей жизни. Он был рядом, чтобы проводить меня на первое свидание, на каждый школьный танец и каждый раз, когда мне нужно было поплакаться в жилетку, потому что какой-то придурок разбил мне сердце.

Мы молча въехали на довольно пустую парковку. Он поставил пикап на паркинг, оставив двигатель работать на холостом ходу в ожидании моего ухода. Но мне нужно было узнать кое-что, что не давало мне покоя.

Статистика по взрослым, живущим с родителями, показывает, что это не такое уж редкое явление. Например, в 2022 году в США около 16 % миллениалов (людей в возрасте от 26 до 41 года) жили со своими родителями. Это составляет миллионы людей, и причины могут быть самыми разными: от финансовых трудностей до необходимости ухаживать за пожилыми родственниками.

— Ты живешь со своей мамой? — выпалила я, и он резко повернулся ко мне, застигнутый врасплох.

— В смысле, типа того? — Он склонил голову и посмотрел на меня.

— Тебе тридцать

— А тебе двадцать семь, и ты живешь со своей.

— У меня немного другая ситуация.

— А ты не думала, что моя тоже может быть другой? — Он провел рукой по аккуратно подстриженной щетине, которая быстро отросла за последние пару дней.

— Откуда мне знать. Я почти ничего о тебе не знаю. Ты в курсе, что случилось с моим отцом пару месяцев назад, и почему мы переехали сюда. Ты знаешь о Сэме, и все же всё, что я узнала о тебе, я узнала от кого-то другого.

— Мы не встречаемся на самом деле. Ты же об этом помнишь, да?

— Я не тупая, Гриффин. Но нам еще предстоит всё это продать, и что, если кто-то спросит меня, каково это — встречаться с кем-то, кому почти сорок и кто всё еще живет с мамой?

— Тебе нравится со мной ссориться?

Я поджала губы и закрыла глаза в расстройстве.

— Как скажешь, — пробормотала я и открыла дверь. Очевидно, мне это не нравилось, но я до смерти боялась, что в эти выходные все очень быстро пойдет наперекосяк. Он знал обо мне достаточно, чтобы это выглядело правдоподобно, потому что его семья ничего бы не узнала. И все же я почти ничего о нем не знала, а его семья знала бы всё. Я даже не знала имени его биологического отца, или замужем ли его мама за биологическим отцом Дейтона.

В голове гудело от множества вопросов, которые мне могли задать, и я гадала, как смогу на них ответить. Он использовал фамилию своего биологического отца, но я знала это только потому, что Дейтон представил его под этой фамилией. Я даже не знала, называет ли он своего отчима «папой». Меня так тошнило от тайн, и все же каким-то образом я оказалась в логове, полном их, вместе с Гриффином.

Глава 15

Прокручивая в голове все детали, я нервно трясла ногой под столом, не сводя глаз с часов. Шестой урок должен был закончиться через пять мучительно долгих минут. Тогда я напишу Гриффину, что готова ехать, и он поедет за мной до моего дома, чтобы мне не пришлось заходить внутрь до того, как мы отправимся на эту семейную встречу, которой я так страшилась. В какой-то момент я даже надеялась, что это может стать своего рода забавным приключением, но после странной защитной вспышки Гриффина эта надежда улетучилась — несмотря на то, что он починил мою машину и пригнал её на школьную парковку.

Наконец прозвенел звонок, и все вскочили со своих мест. Они бросили свои работы в стопку на край моего стола и попрощались на выходные. Дейтон улыбнулся и быстро выбежал вслед за Марси, так что через десять минут после звонка класс опустел.

Коридоры опустели так же стремительно. Начинались выходные, и подростки никогда не задерживались в школе. Я подошла к двери, закрыла её и плюхнулась обратно в кресло. Я раздумывала, не написать ли Гриффину, что закончу через тридцать минут, но мне отчаянно требовалось время, чтобы выдохнуть. Я решила дать себе несколько лишних минут, чтобы привести класс в порядок и просто побыть одной.

Я была благодарна, что, несмотря на утреннее безумие, Гриффин починил тормозной шланг, но всё казалось каким-то странным. Еще раз проверив, закрыта ли дверь, я включила колонки и пролистала свой плейлист. Найдя подборку с хитами начала двухтысячных, я нажала «перемешать» и замерла в ожидании.

Музыка отскакивала от стен, вызывая блаженную ностальгию по песням, которые определенно не стоило слушать той маленькой мне, еще даже не ставшей подростком. Я кружилась по классу, раскладывая вещи по местам и стирая пыль. Вернувшись к доске, я стерла с нее записи, подпевая музыке. Было громко, и это делало меня счастливой.

Этот мир был нереальным.

Не было ни смерти, ни горя, пока я терялась в текстах песен, которые сдерживали всю ту боль, что таилась в моей душе.

Схватив губку для доски, я представила, что это микрофон. Ухватившись одной рукой за край подставки, я зажмурилась и во все горло запела слова песни. Позволяя музыке наполнить мою душу, а нотам, вырывавшимся из груди, унести с собой всю ту тяжесть, что давила на меня.

Улыбаясь самой себе, я открыла глаза и замерла. Все тело вспыхнуло от смущения, ладони взмокли, а дыхание перехватило. Щеки запылали мучительным жаром, когда я уставилась не на кого иного, как на самого Гриффина.

Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и скрестив ноги.

— Не останавливайся из-за меня. — Его глаза сузились, морщинки в уголках выдавали неподдельный восторг.

— И ДОЛГО ТЫ ТАМ СТОИШЬ?! — взвизгнула я, бросаясь к столу и ставя музыку на паузу.

Гриффин усмехнулся и оттолкнулся от косяка. Он неспешной походкой вошел в класс; темно-серые брюки карго отлично облегали его мощные ноги.

— Ты еще не написала, — спокойно ответил он и уселся на парту рядом с моим столом.

— И что? Я занята. — Я вызывающе уперла руки в бока.

— Это очевидно. — Он подмигнул. — Не думал, что ты слушаешь такую музыку.

— Я, чтобы ты знал, я люблю разную музыку, — огрызнулась я.

— И директор, конечно, одобряет, что ты даешь это слушать ученикам.

— Естественно, я не включаю этот плейлист во время уроков.

Гриффин легко рассмеялся.

— Возвращает меня в старшую школу, когда я снова слышу эти треки.

— А я была явно маловата для такого в свои преклонные семь лет.

Он вскинул темные брови; щетина на его лице сегодня была чуть длиннее обычного. Даже его волнистые волосы начали немного отрастать.

— Точно, тебе даже десяти не было, когда всё это выходило.

— И всё же это ты в очередной раз подкалывал меня насчет совращения малолетних. — Я подмигнула.

— Хорошо, что всё это понарошку, не так ли?

— С этим я соглашусь.

Одетый в простой красный лонгслив, он откинулся назад, опираясь на локти.

— Сколько тебе еще нужно? Я бы хотел добраться туда до темноты.

— Значит, ты вообще за меня не волновался. Ты пришел только для того, чтобы убедиться, что мы выедем в нормальное время.

— В точку. — Он наставил на меня палец в виде пистолета, и я вздохнула. Вернувшись к доске, я стерла последние несколько слов и положила губку на подставку.

— Я готова, — пробормотала я, и он нахмурился.

— Ты разочарована?

— Я надеялся на еще одно представление, но, видимо, придется обойтись только одним.

— Я больше никогда этого не сделаю, — пообещала я и подняла сумочку, стоявшую возле кресла.

— Облом. Это было мило, — пробормотал он, следуя за мной в коридор. Я заперла дверь и сунула ключи в сумку. Гриффин засунул руки в карманы, и мы молча пошли по пустым коридорам.

— Это было стыдно, а не мило, — наконец произнесла я, когда мы поднимались по лестнице.

— Каждому нужна отдушина.

— Тогда в следующий раз, вместо того чтобы стоять в дверях и пялиться как маньяк, присоединяйся, — ляпнула я, не подумав. Мои щеки всё еще горели, пока я быстро поднималась по ступенькам, отказываясь смотреть на него.

Да что на меня нашло? Сколько бы стен я ни пыталась возвести вокруг себя, казалось, я не могла удержать их от разрушения. Голова отключалась, переставала соображать, и я несла полнейшую чушь.

— Может, в следующий раз так и сделаю, — сказал он у меня за спиной, почти так, словно не был уверен, что хочет, чтобы я это услышала. Поэтому я не подала виду, пока мы толкали двери школы и выходили на морозный зимний воздух. Землю покрывало еще больше снега, хотя на асфальте была в основном слякоть от проезжавших машин.

— Кстати, спасибо. Что починил мою машину, — пробормотала я, когда мы подошли к моему маленькому автомобилю, припаркованному рядом с его пикапом. Я всё еще не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

— Без проблем. Я поеду за тобой до дома, — ответил он, когда я открыла дверцу машины и скользнула внутрь. Я не стала ждать, чтобы посмотреть, дошел ли он до своего пикапа, и рванула с парковки.

Несмотря на предстоящие события и то, что нервы были на пределе, я вела машину в тишине. Я чувствовала себя так, словно попала в шторм, и меня швыряло из стороны в сторону без какого-либо контроля. Мой якорь погиб несколько месяцев назад, и я оказалась во власти всего, что меня окружало. Тот страх, что завладел моей душой в день, когда маме позвонили, пробирался в каждую пустоту, оставленную отсутствием отца.

Гриффин пугал меня.

Но этот страх ощущался иначе, чем тот, с которым я так свыклась и к которому так привыкла.

Завернув на подъездную дорожку, я подъехала к гаражу и заглушила мотор. Сделав глубокий вдох, я сказала себе, что всё будет хорошо. Что, несмотря на отсутствие отца, я всё еще могу быть той девушкой, в которую он верил.

Я тихо вышла, заперла дверцу и зашагала к пикапу Гриффина, стоявшему на улице с заведенным двигателем.

— Последний шанс передумать, — пробормотала я, садясь в салон, и рука Гриффина дрогнула, когда он потянулся переключить передачу. Давая ему возможность отступить, я отвернулась к окну, ничего не видя и молясь о силах, чтобы продолжить этот путь, в который меня втянули, если он всё же решится. Казалось странным, насколько сильно я сопротивлялась этой идее поначалу, но теперь, ожидая его ответа, я поняла, что крошечная часть меня надеялась, что он не даст задний ход.

Прошло еще пару секунд, а затем он развернул пикап и повез нас к домику Airbnb, где ждала его семья, даже не подозревающая о том, что мы собираемся на них обрушить.

Это и был его ответ.

И втайне мне это понравилось.

Дорога не должна была занять много времени, впереди нас ждал всего час с четвертью. Он включил музыку — рок начала двухтысячных, и я расслабилась. Несмотря на мои опасения, сидеть рядом с ним, пока он вез нас всё ближе к месту назначения, было удивительно комфортно.

Я слышала, как он подпевает музыке, поэтому проглотила свою гордость и тоже начала петь. Так громко, как только могла. На его лице расплылась медленная ухмылка. Его ореховые глаза блеснули, глядя на меня, и я разошлась не на шутку.

Вытащив заколку-крабик из волос, я тряхнула ими в экстазе рок-звезды и повернулась к нему, делая вид, что заколка — это микрофон. Он уже видел это однажды, от второго раза ничего не случится. Он откинул голову назад, взревев, а затем выхватил заколку у меня из рук и во все горло пропел следующие слова. Его голос не был профессионально поставлен, но имел приятный тембр. В нем присутствовала определенная хрипотца, которой невозможно научиться.

Отстегнув ремень безопасности, я пододвинулась к нему поближе. Мы продолжали наслаждаться нашим личным мини-концертом, пока дорога петляла между деревьями и прекрасными сельскими пейзажами, покрытыми яркой, сверкающей белизной.

Его стены всё еще стояли намертво, но казалось, что он хотя бы приоткрыл окно и позволил мне заглянуть внутрь. Я увидела его небольшую грань, которая раньше была скрыта. Казалось, он предъявлял ко всем вокруг столько требований, но в тот момент единственное, что он был обязан сделать — это благополучно довезти нас до семейной встречи. А будущее само о себе позаботится.

Скованность, которая всегда держала в напряжении его тело, исчезла.

Даже я чувствовала себя свободной. Снова как маленький ребенок, который ничего не знал о жестокости этого мира. Я не беспокоилась о своей безопасности, или безопасности мамы и брата. Я не тосковала по отцу, но и не забыла его. Боль, которая обычно давила на сердце, казалось, взяла перерыв. Пусть даже на полмгновения. Впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему свободной.

Глава 16

Крутанув руль, Гриффин свернул с главной дороги, огибавшей огромное озеро, и мы стали подниматься выше, сквозь лесную чащу. Я смотрела в окно с водительской стороны, блаженно не замечая, что прижалась к его боку. Озеро блестело. Вода, которая, должно быть, была ледяной, но еще не замерзла, плескалась о заснеженный песок. Деревья сверкали сосульками, свисавшими с кончиков ветвей.

— Знаешь, ты можешь смотреть и в свое окно тоже, — беззаботно сказал Гриффин, когда я ткнула пальцем в стекло с его стороны.

— Да, но озеро сейчас с твоей стороны, и только посмотри на это. — Я радостно вздохнула. Какая неописуемая красота. Я была поражена: первозданная чистота горных хребтов, возвышавшихся вокруг, представляла собой захватывающее зрелище. Дикие животные, снующие по лесу или дремлющие холодной зимой, прятались в пещерах, остававшихся загадкой для окружающего мира.

— Справедливо, — тихо сказал он и опустил правую руку с руля. Я пододвинулась еще ближе, и он обнял меня за талию, чтобы придерживать. По какой-то причине позволить ему прикасаться ко мне казалось совершенно естественным, и на мгновение я не до конца осознала всю интимность того, что делаю.

Только когда он повернул пикап направо и озеро скрылось из виду, я моргнула, а затем мои

Мой взгляд скользнул к его глазам с выражением панического осознания. Отпрянув от него назад, я увидела, как он снова свернул направо, и мы въехали на большую парковочную площадку, где стояло не менее десяти машин. Дом был широким и нависал над нами, пока Гриффин парковал пикап. Вокруг возвышались огромные сосны, но с задней стороны снова было видно озеро.

Я закусила нижнюю губу, уставившись на гладкий гараж. Обшивка была типичного ярко-оранжевого цвета, а зеленая двойная входная дверь ждала сбоку. Мы приехали. Неизбежное вот-вот должно было обрушиться на нас.

— Спасибо, — внезапно сказал Гриффин, проигнорировав то, что я только что сделала, и я в замешательстве посмотрела на него.

— За что?

— За то, что делаешь это и сдержала свое слово.

Я с минуту смотрела на него. Казалось, причина, по которой он привез меня сюда, крылась в чем-то большем, чем просто желание получить передышку от своей семьи. Но, учитывая его глухие стены, я знала: если спрошу, он просто уйдет от ответа.

Я кивнула и мягко улыбнулась ему.

— О, мне нужно, чтобы ты носила это, пока мы здесь. — Гриффин пошевелился и порылся в кармане. Когда он вытащил руку, на его ладони покоилась маленькая синяя бархатная коробочка.

Я незаметно отодвинулась от него и подозрительно вскинула брови.

— Что это? — Подтянув колени к груди, я отчаянно хотела верить, что это не то, о чем я подумала.

— Послушай, это всего лишь на выходные. Пожалуйста. — Гриффин откинул крышку, и моя челюсть встретилась с полом пикапа. С моих губ не сорвалось ни звука, ни слова, пока я таращилась на массивное кольцо. Настолько экстравагантное, что оно просто не могло быть настоящим; оно было изысканным, в старинном стиле, и это определенно было то, что я выбрала бы для реальной помолвки. Сверкающая копия бриллианта покоилась в оправе со скругленными краями квадратной формы, с изящными лепестками цветов по длинным сторонам. Кольцо из розового золота и оправа были усыпаны крошечными камнями, которые сверкали так пронзительно, что, казалось, могли ослепить. Оно выглядело слишком утонченным для того, чтобы его выбрал кто-то настолько жесткий и отстраненный.

— Оно абсолютно великолепно, но от меня твердое «нет», — заявила я, скрестив руки на груди, хотя мое предательское сердце пело: «Да!».

Он быстро отвел взгляд, в его глазах мелькнула тень вины.

— Пожалуйста. Я даже купил его в том маленьком антикварном магазине, потому что знал, что оно тебе понравится. — В моей голове вспыхнул образ витрины, полной красивой бижутерии, в глубине магазина.

— Я сказала нет. Мы едва знаем друг друга, твоя семья даже не верит в мое существование как твоей девушки, а ты хочешь войти туда со мной как со своей невестой?

Он откашлялся и резко вдохнул.

— Знаменитости обручаются через пару недель, и...

— Мы не знаменитости, Гриффин! Я учительница истории, ради всего святого. И всё, что я о тебе знаю — это то, что ты ветеран «морских котиков» с двадцатилетним стажем, который отказывается уходить в отставку и любит синий цвет.

— Именно, я «морской котик», и я... послушай, мы уже приехали. Пожалуйста. — Его зубы лязгнули, когда он стиснул челюсти. Сильно.

Я зажмурилась и стукнулась затылком об окно. Это же всего лишь на выходные, так?

Я окончательно спятила. Это было единственным объяснением того, почему я сделала глубокий вдох и, не говоря ни слова, протянула ему левую руку. Шершавые мозоли царапнули по коже, когда холодный металл скользнул на мой безымянный палец. Напрягши лицо, я открыла глаза, пока он молча распахнул дверцу и спрыгнул из машины. Вес шикарного кольца казался свинцовым, когда я медленно вылезала, а он забирал наш багаж с заднего сиденья.

Запах чистой кожи быстро сменился свежим лесным воздухом — холодным и морозным, с примесью мокрого снега и аромата хвои, который, казалось, впитался в мою одежду. Я быстро обошла пикап спереди и остановилась рядом с Гриффином.

Я посмотрела вниз на сверкающее кольцо, чувствуя странную пустоту внутри, затем перевела взгляд на него — он тупо пялился на большую стену рядом с входной дверью. Он и вправду был весьма высоким. Его присутствие казалось более масштабным, чем его и без того мощное телосложение, и более громким, чем когда-либо были его слова. Казалось, этот мужчина уже прожил целую жизнь.

— Гриффин? — настойчиво прошептала я, игнорируя то, как сильно злилась на него из-за кольца, и положила руку ему на предплечье. Он дернулся и посмотрел на меня, моргая, словно выходя из того оцепенения, в которое погрузился.

Он натянуто улыбнулся мне и зашагал вперед. Даже он, похоже, с ужасом ждал того момента, когда мы должны будем войти в этот дом. Я поднялась за ним по двум ступенькам к массивной входной двери и ждала, пока его рука дрогнула над кодовым замком.

Его рыжевато-ореховые глаза встретились с моими, полные таких эмоций, что это удивило меня. Я не могла точно расшифровать, что он чувствует, но он казался абсолютно подавленным. Подавленным ложью людям, которых он любил, и в то же время отчаянно нуждающимся в покое, который, по-видимому, принесла бы эта фальшивая помолвка. Подавленным вещами, о которых я ничего не знала. Подавленным до такой степени, что, казалось, он тонет. Он выглядел так, словно вот-вот развернется и сбежит, оставив меня одну.

— Гриффин, я здесь. Что бы ты ни решил, — мягко сказала я. Не уверена, почему я произнесла эти слова, но напряжение на его точеном лице, казалось, на мгновение спало. Он едва заметно кивнул и ввел четырехзначный код.

Замок щелкнул, он повернул ручку и приоткрыл дверь. Гул голосов, доносившийся изнутри, постепенно стихал по мере того, как мы заходили внутрь. В огромной гостиной собралась большая группа женщин. Некоторые были чуть моложе меня, другие старше Нэнси.

Они рассредоточились на паре кресел и двух больших серых диванах вокруг черного журнального столика с мраморной столешницей, согреваемые потрескивающим огнем в камине позади них. Сквозь массивные окна лился яркий свет, открывая ясный вид на озеро.

Никто не произносил ни слова, единственным звуком было эхо детских голосов, доносившееся откуда-то из другой части дома. Все глаза смотрели на меня, и я не узнавала ни одного лица. Их взгляды ползали по моей коже, как полчище пауков в поисках пищи, с выставленными для укуса жвалами. Я подошла ближе к Гриффину и спряталась за его правым плечом. Он даже не пошевелился, пока они пялились на него, а он

Посмотрев на обувь, разбросанную по обе стороны от нас в прихожей, я не была уверена, стоит ли мне добавить свою к этой куче или остаться обутой. Поведение Гриффина выбивало меня из колеи, и мне хотелось вытряхнуть его из того оцепенения, в котором он застрял.

Или из ментальной схватки, в которую он вступил с самой старшей женщиной в комнате.

Я проследила за его прищуренным взглядом и наткнулась на почти идентичный львиный взор. Ее глаза были бледно-зелеными, но такими же ясными, как у него. У нее были яркие седые волосы, завитые и уложенные в высокую прическу. Кожа этой женщины была обветренной и морщинистой, но при этом она выглядела весьма элегантно.

В её оттянутых мочках покачивались жемчужные серьги, и она коснулась морщинистой рукой края прически. Поправив несколько локонов, она поджала накрашенные розовой помадой губы и перевела свой ледяной взгляд на меня. Я сразу поняла, что эта женщина была матриархом семьи — по тому, как все отдавали ей дань уважения в своих мимолетных взглядах и по тому, как расселись вокруг нее. Она была центром их вселенной и правила ей.

Я еще плотнее прижалась к его спине, пытаясь исчезнуть совсем. Она медленно поднялась со своего места на диване, слегка покачиваясь, словно ее раскачивал невидимый ветерок, и театрально смахнула пару несуществующих складок со своей блузки в цветочек. Она поправила пояс синих брюк и, когда, очевидно, решила, что прошло достаточно времени, направилась к нам. Она была высокой и стройной, старой, но величественной; все взгляды следили за ней, и никто не произносил ни слова.

Стоическое лицо Гриффина следило за ее приближением.

— Привет, бабушка, — сказал он ровным голосом без всяких интонаций. Я почувствовала, как пальцы Гриффина сильнее сжали мое запястье.

— Я не поверила твоей матери, когда она сказала, что ты кого-то приведешь. Никто из нас не поверил, — заявила она; ее голос был таким же сухим и мертвым, как холодный пепел, и более низким, чем я ожидала. Она склонила голову, чтобы получше меня разглядеть. — Похоже, застенчивая.

Надменный голос, старые деньги, подумала я, чувствуя, как по коже пробежал холодок, когда ее пронзительный взгляд пренебрежительно скользнул по мне. Нам ни за что ее не одурачить.

— У меня была бы такая же реакция, если бы каждый незнакомец в комнате пялился на меня, — холодно ответил Гриффин, незаметно задвигая меня еще дальше за свою спину.

Его бабушка изящно покачала головой, словно боясь, что та отвалится от ее впалой шеи.

— Что ж, поскольку мы не думали, что ты на самом деле кого-то приведешь, вы застряли в комнате внуков вместе с твоим братом.

Гриффин оставался неподвижным и невозмутимым.

— Я не спал в комнате внуков уже много лет, — пробормотал он, и его бабушка цокнула языком, а ее глаза превратились в хрустальные осколки, способные просверлить дыры в стали.

— Гриффин, мы годами просили тебя привести кого-то особенного, а ты этого так и не сделал, поэтому мы потеряли всякую надежду на то, что это случится, и снова перевели тебя в комнату для малышни. — Его бабушка развернулась и элегантно проскользила обратно к дивану.

Он с минуту наблюдал за ней, пока одна из женщин средних лет в кругу хихикала.

— Я бы ожидала кого-то, ну... другого, когда он наконец-то приведет девушку. — Дамочка захлопала ресницами, бросая в меня свою шпильку.

Взгляд Гриффина сузился, а хватка на моем запястье стала болезненно крепкой. Но он ничего не сказал.

Женщина цокнула языком и махнула бледной рукой.

— Она миленькая, наверное. Как щенок, которого не терпится вернуть хозяину.

Челюсти Гриффина напряглись, а его грудь завибрировала, когда он шагнул вперед. Она явно перешла черту.

— Поосторожней, Кара, — прорычал он.

— О-о-о, кто-то у нас обидчивый. — Бабушка бросила на нее предостерегающий взгляд. — Что? Я сказала, что она миленькая. — Кара надулась и озорно улыбнулась мне, но улыбка не коснулась ее глаз.

— Миленькая? Я тебе покажу миленькую, когда собью это высокомерное выражение с твоего лица, сука, — пробормотала я себе под нос. Гриффин фыркнул, а я в шоке прикрыла рот рукой.

— Ты это слышал? — прошептала я, и он кивнул. — А они?

— Не думаю, учитывая, что она всё еще лыбится, — прошептал он через плечо.

Я придвинулась ближе к его спине и обхватила его за руку. Оставаясь в укрытии, но внимательно наблюдая. Бабушка увлеклась тихим разговором с большинством других женщин, оставив брешь, которой, как я видела, Кара не преминула воспользоваться. Она повернулась к даме, сидящей рядом с ней, и указала на меня.

— Посмотри на ее очки. Они огромные. Для чего они вообще, по ее мнению? — Ее голос был ровно настолько громким, чтобы я его услышала.

— Очевидно, они помогают мне видеть. Дурочка, — прошептала я, и Гриффин слегка опустил подбородок, сдерживая смешок.

— Что ты там бормочешь? — окликнула Кара, поднимая чашку со стола и прищуривая глаза.

— Где мама? — спросил Гриффин, проигнорировав ее вопрос, и заговорил достаточно громко, чтобы снова привлечь всеобщее внимание.

— В ванной, — ответила его бабушка и кивнула в сторону коридора слева от нас. Ее глаза снова скользнули по моей фигуре; усмешка заставила ее сморщить нос, а затем глаза чуть не вылезли из орбит. — Что это такое? — Морщинистый палец, украшенный крупным рубином, задрожал, указывая прямо на мою левую руку, обхватившую предплечье Гриффина.

Его губы растянулись в хитрой ухмылке.

— О, да. Сюрприз! Мы хотели объявить об этом, когда все будут в сборе, но, думаю, и так сойдет.

Тишина.

Абсолютная, мучительная тишина, пока все взгляды были прикованы к моей руке.

Мне хотелось кануть в небытие, стать невидимой до конца своих дней.

Густая пелена шока накрыла комнату. Очевидно, план Гриффина возымел желаемый эффект, остановив каждое сердце, качающее кровь, в этой группе. Судя по выражению ее лица, я подумала, что у его бабушки может случиться сердечный приступ, но затем ее лицо окаменело, и я увидела, как заработали шестеренки в ее голове.

— В любом случае, где комната, в которой мы спим? — прямолинейно заявил он, разрушая состояние застывшего шока и заставляя время снова идти. Его бабушка указала направо.

— По тому коридору; это большая комната справа с синими двухъярусными кроватями. Скорее всего, вам придется довольствоваться двумя верхними койками, так как внуки, вероятно, уже заняли нижние двуспальные кровати.

— По крайней мере, ему не придется делить с ней постель, — язвительно сказала Кара даме, сидевшей рядом с ней. Вокруг нас закружился шепот, но именно небрежный комментарий Кары заставил меня сморщить нос. — Обнимать ее, должно быть, так

— Кара, — без особого энтузиазма сделала замечание его бабушка, доверительно подавшись вперед и прошептав достаточно громко, чтобы мы услышали: — Это никуда не годится. Но не волнуйся, будет чудом, если они продержатся до конца выходных.

Я прищурила глаза.

— То, что я тону в своем свитере, еще не значит, что я мягкотелая, — с раздражением пробормотала я, решив проигнорировать его бабушку. Потому что, сама того не ведая, хотя мне и было тошно это слышать, она попала в самое яблочко.

Гриффин снова фыркнул.

— Мягкотелая?

— Цыц, — шикнула я на него; уголки его губ поползли вверх, грозя превратиться в ухмылку. — Пойди пососи лимон, хуесос.

— Черт возьми, девочка, — сказал Гриффин, хватая ручку моего чемодана и таща его вперед. Он бросил взгляд на свою тетю и медленно кивнул. — Она и правда выглядит так, словно сосет лимонный леденец или что-то в этом роде.

— Вот именно! — ответила я, оставляя грязные следы от обуви, следуя за ним по коридору.

Глава 17

Возле декоративного столика он остановился у дверного проема, встроенного в темные деревянные панели, и повернул внутрь. Я последовала за ним мимо большого шкафа, уже забитого чемоданами и одеждой, разбросанной повсюду, включая пол. Повернув за угол налево, я уставилась на комнату. К стене были придвинуты три двухъярусные кровати. Нижние были двуспальными и уже явно заняты, постельное белье на них было откинуто.

Одна односпальная кровать наверху была забронирована. На средней кровати лежала спортивная сумка, так что свободными оставались либо та, что ближе к входу, либо та, что ближе к ванной. Скривив губы, я взглянула на Гриффина, который хмуро изучал комнату. Но затем он повернулся спиной к кроватям, его внимание привлек вид из единственного окна, жалюзи на котором были открыты.

Это был мой шанс. Я могла занять либо ту, мимо которой большинство людей будут постоянно ходить туда-сюда, либо ту, что в углу — самую уединенную. Его глаза скользнули к моим, почувствовав мой взгляд на себе, и он всё понял.

Я рванула с места одновременно с ним, но я уже успела подобраться ближе к той, что в углу. Ухватившись за нижнюю перекладину, я полезла наверх, а Гриффин наступал мне на пятки.

— Так нечестно, — заныл он, когда я закинула себя на верхний ярус.

Я ухмыльнулась.

— Ха! Кто не успел, тот опоздал!

Он притворно нахмурился, закинул свою спортивную сумку на плечо и забрался на противоположную койку. Я посмотрела вниз на свой чемодан на полу, а затем снова на Гриффина. Он ухмыльнулся, бросая мне вызов; его длинные ноги свисали с края, раскачиваясь в предвкушении, словно хвост кошки перед прыжком.

— Эй, Джейн. Похоже, ты забыла свой чемодан! — пропел он, и я закатила глаза, чувствуя, как от его дразнящего тона по телу пробегает восхитительная дрожь.

— Эй, Гриффин. Похоже, тебе досталась самая отстойная койка!

— Да ты просто сама доброта, — съязвил он, и я улыбнулась, перевернувшись и плюхнувшись на локти. Задрав ноги сзади, я болтала ими взад-вперед.

— Прямо как твоя семья.

— А ты правда ожидала чего-то иного?

Я вздохнула и скрестила руки, положив на них подбородок, опираясь о подушку, и на мгновение забыв о дорогом, но ничего не значащем символе на своем пальце.

— Не особо. Я предполагала, что они будут осуждать. Я имею в виду, они что, очевидно, пытались устроить твой брак раньше? — Я задала вопрос, который зрел у меня в голове.

Он откинулся на стену и перевел взгляд на меня.

— Ты слышала комментарий Дейтона?

Я кивнула.

— Я не хотела показаться грубой и говорить что-то еще.

— «Грубая» — не то слово, которым я бы тебя описал.

— Нет, просто умница.

— Именно. — Он сбросил обувь с края кровати, и ботинки глухо ударились о ковер внизу, смешавшись с остальным бардаком. — Хотя, если честно, ты справилась лучше, чем я ожидал.

Я покачала головой и вытащила крабик из волос.

— Не особо. Я пряталась за тобой большую часть времени.

— Э, я ценю, что ты не пыталась спорить. Это делает всё только хуже. Поверь мне.

— Я не понимаю, кем они приходятся твоей маме. Она всегда была так добра ко мне. — Я накрутила прядь волос на указательный палец.

— Кара — невестка моей мамы. Скажем так, ее брак с моим дядей не всегда протекал гладко.

Я приподнялась и села поудобнее, скрестив ноги.

— Кстати, как твоей маме подарок?

Он нахмурил брови.

— Ее подарок?

— Ожерелье, которое...

— Точно! Из магазина. Ей очень понравилось. Хотя, опять же, пожалуйста, не говори ей о том, что произошло. Она не совсем в курсе, что там были какие-то парни с пушками и всё такое.

— Серьезно, как она может не знать? — небрежно спросила я, взъерошив пальцами густые волосы. — Моя мама узнала об этом еще до того, как я успела ей позвонить.

Его внимание переключилось на мои руки, расчесывающие волнистые пряди.

— Помогает то, что я дружу со многими ребятами из департамента, и они знают мою маму. Она бы с ума сошла от волнения, думая, что это часть чего-то большего. Что кто-то мог выследить меня из-за границы или что-то в этом роде.

— Это вообще возможно?

— Хм-м-м, да, но крайне маловероятно.

— Что ж, моя мама думает, что любой намек на опасность — это тот самый картель, убивший отца, открыл на нас охоту, — беспечно ответила я, а затем замерла. — Гриффин?

— М-м-м? — Он посмотрел мне в глаза.

— Что, если это не Сэм перерезал шланг в моей машине? Что, если это картель? Сэм смог выяснить, куда я переехала, так что остановит их? — прошептала я; страх расцвел во мне, когда я облекла в слова то, что так крепко держала в себе. Гриффин отвернулся и задумчиво уставился на стену напротив, пощипывая нижнюю губу.

— Ты говорила, что агенты связываются с вами каждую неделю. Если бы были хоть какие-то признаки...

— Они могли пропустить эти признаки. Папа не рассказывал нам, что это за дело. Я узнала о том, что он преследовал какой-то крупный картель, только потому, что подслушала разговор двух агентов после его убийства.

— Джейн, — сказал Гриффин и повернулся ко мне лицом. — С тобой всё будет в полном порядке. Твоя семья в безопасности.

— А что, если нет? Что, если из-за меня они тоже пострадают? — На глаза навернулись слезы.

— То, что твой отец мертв, — не твоя вина, Джейн. Что заставляет тебя думать, что ты сделала что-то, из-за чего он пострадал? — Он наблюдал за мной, его взгляд был полон искренней заботы. Я

— Джейн, — прошептал он; его голос звучал в нескольких дюймах от моего лица. Каким-то образом он преодолел расстояние с другой койки, а я даже не заметила. Но тут шаги, грохочущие по половицам в коридоре, свернули в нашу комнату. Я выглянула за край кровати, понимая, что руки Гриффина сжимают мои руки и кольцо на пальце, ровно в тот момент, когда встретилась с потрясенным взглядом Нэнси. Ее глаза скользили от меня к Гриффину и обратно, рот приоткрылся от изумления.

— Мисс Барлоу? — Ее голос дрогнул. Гриффин быстро спрыгнул со ступеньки и бросился к ней, а я медленно поползла к лестнице и начала спускаться.

— ТЫ ПОМОЛВЛЕН С УЧИТЕЛЬНИЦЕЙ ДЕЙТОНА? — взвизгнула она и схватила Гриффина за ухо.

— Ай. — Он поморщился и осторожно убрал ее руку от своей головы. — Мам.

— Нет. Этого не может быть. Абсолютно нет. Я в это не верю. То, что я забеременела подростком — не твоя вина, это не должно быть твоим бременем, так зачем ты это делаешь? Вы поговорили один раз в среду, а потом ты совершенно случайно вваливаешься сюда даже не с девушкой, а с невестой? Это что, какая-то игра? Ты ей заплатил? — Она перевела свирепый взгляд с него на меня. — Он вам платит?

Я отчаянно замотала головой, пока Гриффин заговорил:

— Нет, я ей не плачу, и...

— Тогда у тебя на нее что-то есть. Это всё не по-настоящему. Это очевидная фальшивка, потому что сегодня в школе я не видела на ней кольца. — Она пригладила свой хвост и затем уперла руки в бока.

— Как я уже сказал бабушке, мы хотели объявить об этом здесь, на семейной встрече, и устроить официальный праздничный ужин. Почему ты не веришь, что мы помолвлены? — Гриффин прищурился.

— Не будь наивным, сынок. Вы познакомились в среду. Сегодня суббота. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: ты никого так быстро не подпускаешь к себе, так что это никак не может быть правдой. — Она указала пальцем то на Гриффина, то на меня. — Это должно быть из-за этого мерт...

— Мам, мы...

Она перебила его так же, как он ее:

— Гриффин, мне не нужно, чтобы ты и дальше пытался это оправдать.

— Мам, дай мне секунду, чтобы...

— Прекрати. Просто прекрати.

— Но, мам...

— Гриффин! — крикнула она, и я шагнула вперед.

— Мы познакомились еще до среды, — быстро сказала я, и ее взгляд сузился, обратившись ко мне.

— Ч-что? — запнулась она, и Гриффин кивнул.

— Именно это я и пытался тебе сказать. Мы познакомились в антикварном магазине, где я купил то ожерелье. — Он указал на шею Нэнси, и ее рука метнулась к маленькому кулону, висящему у нее на шее. Ее взгляд метнулся от моего лица обратно к лицу Гриффина, всё еще полный вопросов.

— Докажите, — заявила она.

— Доказать что? — спросил Гриффин; его глаза на короткое мгновение сверкнули, глядя на меня.

— Что это не фальшивка. Потому что если так, да поможет мне Бог, Гриффин. Я позвоню твоему командиру. А вы, Джейн, — она переключила свое внимание на меня, — я превращу вашу жизнь на работе в сущий ад. Вплоть до того, что в следующем учебном году вам будут не рады, и удачи вам найти другую работу.

Я стиснула зубы, удивленная ее внезапной переменой по отношению ко мне. Она всегда была милой, так что этот напор оказался неожиданным, но в то же время так напоминал того Гриффина, каким он был поначалу.

— Это по-настоящему, мам, — солгал Гриффин.

— Как я и сказала: докажите это. — Она скрестила руки на груди.

— Как? — спросил он.

— Поцелуй ее, — в лоб заявила она, и мои глаза расширились.

— Что? — ответил Гриффин.

— Если ты действительно обручен с ней, это не должно быть проблемой.

— Я не говорю, что это проблема.

— Но ты же не собираешься жениться на человеке, с которым даже не целовался, — парировала она.

— Ну, да. Но это не значит...

— Если ты не перестанешь спорить, я решу, что ты ее еще даже не целовал.

Гриффин вздохнул, пока я тихонько подходила к нему.

— Мы целовались, но...

Я подалась вперед и быстро прижалась губами к его рту, обрывая его на полуслове. Если для этого потребуется именно это, то ладно. В этот раз я поцелую его.

Глаза Гриффина расширились, и я быстро отстранилась. Он склонил голову; сердце бешено колотилось в груди, а щеки залились румянцем.

Это было глупо. Мне не следовало этого делать, так как он явно не хотел целовать меня снова. Его взгляд встретился с моим.

Нэнси вскинула брови и цокнула языком.

— Я всё еще не убеждена. Когда ты понял, что любишь ее и хочешь на ней жениться?

— Когда она села мне на лицо, — прямолинейно ответил он, не сводя с меня глаз.

Неужели он хотел... поцеловать меня по-настоящему?

— Какого черта! Это еще с каких пор? — опешив, взвизгнула Нэнси, но я была слишком загипнотизирована его полным желания взглядом, чтобы до конца осознать, что она говорит. Я сделала глубокий, судорожный вдох, когда на его губах дрогнула улыбка.

— В спортзале, после того как мы познакомились, она не смотрела, куда садится, а я откинулся на скамью прямо перед тем, как она на нее присела... вернее, на мое лицо, — объяснил он. И его глаза не отрывались от моих, на его лице читалась тоска. Мое сердце бешено колотилось, мир вокруг закружился, всё расплылось, кроме него.

— А какая ее любимая песня? — спросила его мама.

— Ей нравится музыка начала двухтысячных. — Он сделал шаг ко мне. — И, Джейн, какой любимый цвет у Гриффина?

— Синий, — бездумно ответила я; мои губы слегка приоткрылись, когда меня обдало жаром его тела.

Кажется, она спросила что-то еще, но ни один из нас не ответил; его грудь была почти вплотную прижата к моей, сердце скакало, каждый вдох превращался в поверхностный глоток воздуха, пока мой взгляд скользил вниз, к его губам.

Еще какие-то слова, но они звучали

Одних.

И он заметил это, спустив с цепи то животное, которое до сих пор сдерживал. Его рука обхватила меня за шею, он рывком притянул меня к себе и впился губами в мой рот.

Агрессивно и нежно, страстно и пылко. Точь-в-точь как я помнила по продуктовому магазину. Его вкус был таким же сладким и мятным сейчас, как и тогда, а его большой палец, поглаживавший мое горло, соскользнул выше и грубо обхватил мое лицо; его пальцы зарылись в мои волосы. Другая рука коснулась моей голой щеки, когда его язык властно проник между моими зубами, не терпя возражений.

Я вцепилась в его бока и сглотнула, скомкав его рубашку в кулаках. Всё внутри меня вспыхнуло пламенем, ревя от желания требовать от него большего. Поддаться этой жажде того, как его язык пробовал на вкус каждую часть моего. Мне нравилось это шершавое, влажное ощущение его языка, сплетающегося с моим, пока его грудь вздымалась всё быстрее и быстрее.

Прерывистый вздох сорвался с моих губ, когда он оторвался от моего рта на полсекунды, и я открыла затуманенные глаза, встретившись с его ореховым взглядом, выжигающим меня насквозь. Затем он со звериной страстью обрушил свои губы на мои, требуя и отдавая одновременно.

Комната исчезла, когда он вжал свое тело в мое так крепко, как только мог; его бедра, обхватившие мои, едва заметно двигались. Я закрыла глаза и провалилась. Провалилась в его поцелуй. В его руки, которые теперь мягко скользили по моей фигуре. Позволив своему телу оказаться прижатым к его мощному торсу, крепко удерживавшему меня, я провела пальцами вверх по его груди, чувствуя под мышцами громыхающее сердце.

Он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить, и мягко прижал мою спину к холодной стене. Оказавшись зажатой между твердой, горячей скалой и деревянной обшивкой, мне было некуда деваться, поэтому я отдалась нахлынувшим на меня ощущениям. Полностью. Понимая, что теряю рассудок — туда же, куда уже делось мое сердце. Его язык снова скользнул в мой рот, и я приняла его, обвив руками его шею и притягивая к себе. Пальцы одной руки беспокойно зарылись в его волосы, смутно ощущая, как зацепилось кольцо.

Низкая пульсация затанцевала внизу живота; я изнывала по этому мужчине, которого, казалось, не могла прижать к себе достаточно близко.

Его руки скользнули еще ниже по моему телу, а затем он оторвал меня от земли. Уложив мои ноги вокруг своей талии, он прижался ко мне еще сильнее. Выгнув бедра подо мной, его очевидное возбуждение раздуло пламя между моими бедрами, когда его рот покинул мой и оставил дорожку влажных поцелуев на моей шее; по коже в ответ разбегались мурашки.

Мое тело стало мучительно горячим, сердце билось всё быстрее и быстрее, пока его язык слизывал оставленную губами дорожку. Я судорожно выдохнула, не в силах остановить прилив, который распространялся из моего центра подобно лесному пожару. Его дыхание участилось, лаская мою обнаженную кожу. Я чувствовала его твердость, упирающуюся между моих бедер, поражая меня своими размерами. Всё, чего я хотела — чтобы он стал еще ближе. Я хотела этого. Я хотела, чтобы он был голым. Я застонала от возбуждения, вызванного этими дикими, неконтролируемыми мыслями, обхватив его ногами еще крепче и бесстыдно двигая бедрами, чтобы подстроиться под нарастающее давление. Приглашая его.

Больше.

Я хотела большего, и он принял приглашение, не останавливаясь.

Его пальцы впились в мои бедра, соскальзывая под мою задницу. Я провела рукой по затылку и еще сильнее запрокинула голову, когда он укусил меня за шею, прямо под ухом, усиливая трение своего твердого члена об меня — нас разделяла лишь джинсовая ткань.

Больше. Пульс глубоко в моем чреве ревел, стуча всё быстрее, пока он всё сильнее вжимался бедрами в меня. Я впилась ногтями в его затылок, а он провел ищущим языком по моему уху, настойчиво проникая внутрь. Мое сердце билось о его грудь, его двигалось так же отчаянно, как и мое, и где-то глубоко внутри крошечный голос разума произнес: ты теряешь контроль.

Я крепко зажмурилась, прикусила зубами шею Гриффина и почувствовала, как он слегка вздрогнул; его стон завибрировал на моих губах, когда он подставил мне свое горло еще больше. Влажно проведя по нему языком, я заткнула эту суку.

— Ой! Бля! — воскликнул юный голос, лопнув чувственный пузырь, в который мы укутались.

Я распахнула глаза, встретившись с паническим взглядом Гриффина, прежде чем он отскочил от меня, сбрасывая мои ноги. Мои ступни коснулись пола, но я не удержала равновесие и врезалась в его грудь. Он поймал меня, обхватив руками, пока мы, спотыкаясь, попятились назад и рухнули на ковер.

Я крякнула, когда раздался смех. Смех, который я узнала.

Уткнувшись лицом в грудь Гриффина, я застонала; он раскинул руки в стороны, мои волосы покрыли его грудь и мое лицо.

— Мама говорила тебе, что будет, если ты еще раз будешь так выражаться, — пробормотал Гриффин, без особого энтузиазма отчитывая младшего брата. Он шлепнул рукой по моей пояснице, где задралась моя кофта, поглаживая пальцами вверх-вниз. Я была уверена, что от его прикосновений к моей обнаженной коже сыпались искры.

— Ага, но я не думаю, что ты ей расскажешь, — ответил Дейтон сквозь смех.

— Это почему же? — проворчал Гриффин.

— Потому что тогда я расскажу маме, что видел.

— А там ничего и не было.

— Нет. Вообще ничего. Я не видел тебя с женскими ногами, обхватывающими твою талию. Твое лицо не было зарыто в ее шею. У тебя нет огромного стояка. Ничего этого вообще не было. — Он снова хихикнул.

Мои щеки вспыхнули ярким румянцем, и я еще глубже уткнулась лицом в грудь Гриффина.

— Я просто делал то, что она нам велела. Мама велела нам поцеловаться, — парировал Гриффин.

— Это были не просто поцелуи, бро, — подколол Дейтон. — Ну так, кто твоя девушка?

Я сильнее вжалась в тело Гриффина; его угасающее возбуждение всё еще было очень очевидным. Я знала, как следующие секунды всё разрушат.

Гриффин не убирал руку с моей спины и держал меня плотно прижатой к себе, пока принимал сидячее положение, баюкая меня у себя на коленях; мои ноги обхватывали его ножницами.

— Прежде чем ты сделаешь поспешные выводы, выслушай меня, пожалуйста, — сказал Гриффин Дейтону.

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно спросил Дейтон, когда Гриффин осторожно отодвинул меня от себя. Я откинула длинные волосы в сторону и повернулась, чтобы

— Мисс... Мисс Б? — прохрипел он; его лицо исказилось от шока, а затем от замешательства. — Что за? Не-е-е, этого не... вы говорили один раз... в школе? — Он помотал головой, разбрызгивая воду, а затем пулей вылетел из комнаты.

Голова Гриффина удрученно поникла.

— Иди, — сказала я, поднимаясь с коленей Гриффина, опираясь руками о его плечи. — Тебе стоит поговорить с ним, особенно до того, как Кара скажет ему, что мы технически помолвлены. — Отойдя в сторону, я смотрела, как Гриффин встает, затем кивает, дарит мне натянутую улыбку и быстро выходит из комнаты.

Глава 18

Гриффина не было довольно долго, что дало мне слишком много времени наедине со своими мыслями. Достаточно долго для того, чтобы я стянула кольцо, приняла душ и переоделась в пижаму. Если это можно было назвать пижамой. Это были крошечные шорты и футболка, которые я стянула у брата. Но я замерзла и проголодалась. Я не ожидала, что окажусь в такой ситуации с ночевкой. Или что сделаю то, что сделала.

Никогда прежде я не чувствовала себя такой раскованной, никогда и не мечтала, что способна на такую откровенность или страсть. Воспоминания о его вкусе и размерах его желания, прижимающегося ко мне, вызвали улыбку на моих саднящих губах и очередную волну мурашек.

Надев фальшивое помолвочное кольцо обратно на палец — бижутерия была настолько хороша, что почти могла сойти за настоящее — я подумала о Нэнси, которая, вероятно, всё еще не верила в нашу помолвку, но я обещала сыграть свою роль. Поэтому, желая получить чуть больше доказательств, чтобы попытаться закрепить легенду, я перелезла на койку Гриффина и порылась в его спортивной сумке. Я нашла его черное худи, которое он постоянно носил, и натянула его на себя. Если она это увидит, может быть, это поможет её убедить.

И, если быть честной с самой собой, я хотела чувствовать его на себе, вдыхать его слабый цитрусовый аромат, и это худи могло бы удовлетворить эту потребность. Ух, у меня плохо получалось притворяться, потому что те чувства, которые я испытала — этот поцелуй — были какими угодно, но только не фальшивыми. По крайней мере, с моей стороны.

Отыскав свои сабо, я выскользнула из спальни, с всё еще влажными волосами, решив попытаться наладить отношения хотя бы с его бабушкой.

Я надела линзы, чтобы избавить себя от очередных обсуждений моих очков, и, напрягшись от предвкушения, завернула за угол, оказавшись в гостиной. Она была на удивление пуста. Даже на кухне никого не было. Поэтому я поплелась туда и открыла дверцу справа от холодильника. Внутри кладовка была забита всевозможными закусками.

Мой желудок заурчал, напоминая, что я ничего не ела с самого обеда, и я схватила коробку крекеров. Закрыв дверцу, я обернулась и увидела Кару, а прямо за ней еще двух женщин. Ни Нэнси, ни Гриффина, ни его бабушки нигде не было видно.

— Это не твое, — прорычала Кара, и не успела я опомниться, как она подалась вперед и вырвала коробку у меня из рук.

— Простите... — пробормотала я, а она усмехнулась.

— Даже постоять за себя не может. — Она засунула руку в открытую коробку с печеньем «Goldfish» и закинула пару рыбок в рот. Медленно пережевывая, она сказала: — Нэнси сказала нам, что ты учительница истории Дейтона.

— Так и есть, — ответила я, пытаясь вернуть хоть каплю той уверенности, которой, как я когда-то клялась, обладала.

— И вот ты здесь, притворяешься невестой его старшего брата. В какую игру ты играешь? — прорычала Кара.

— Я ни во что не играю. — Мой голос дрогнул, и я обхватила себя руками. Я чувствовала себя так, словно снова оказалась в средней школе. Снова та пухленькая девчонка, загнанная в угол задирой.

— И как же он уговорил тебя на этот спектакль? — давила она, делая шаг ко мне. Я отчаянно замотала головой, но всё равно ничего не сказала. — Я не понимаю, как ты можешь так поступать. С обоими сыновьями Нэнси. Тебе ведь так легко лгать, не так ли?

Я посмотрела на свои ноги, и Кара бросила мне в лицо несколько крекеров.

— Держи. Если ты немного проголодалась, можешь съесть это.

— Хватит! — властный голос прервал суматоху, и я подняла взгляд в надежде, что, может быть, в ком-то из окружающих еще осталась капля доброты. Но встретилась с жестким взглядом бабушки Гриффина.

Кара наклонилась вперед и тихо прошипела:

— Если ты причинишь боль хоть одному из этих мальчиков, я причиню боль тебе, и Нэнси тоже.

— Я делаю всё это не для того, чтобы причинить боль сыновьям Нэнси. Они мне небезразличны.

— Для вас она миссис Питтс, — огрызнулась Нэнси, появляясь из-за угла. — Мы собираемся готовить ужин, так что вам лучше уйти прямо сейчас. — Я смотрела, как она приближается, а Кара по-детски захихикала.

— Ты не часть этой семьи, так что не жди от нас еды, — с торжеством тихо добавила она.

— Кара, я всё слышала. Мы так не разговариваем с гостями, — бабушка Гриффина протиснулась сквозь женщин, но выражение ее лица было каким угодно, только не гостеприимным — полной противоположностью тем отчитывающим словам, которые она адресовала своей невестке. Я была одиноким койотом, окруженным стаей голодных волков.

С меня было довольно. Я метнулась влево и быстро вырвалась из круга женщин, выскользнув обратно в коридор и пробежав мимо спальни.

Я перепрыгивала через ступеньку, поднимаясь по лестнице, и оказалась посреди семейной комнаты. Коричневый нейлоновый ковер скрипел под ногами, а в дальнем конце стоял бильярдный стол. Вдоль стены выстроился ряд двухъярусных кроватей; по диагонали от нескольких кресел-мешков была открыта единственная дверь в ванную.

Серый диван и два коричневых кожаных кресла были повернуты к телевизору, в который увлеченно пялились несколько детей. Но я не стала там задерживаться. Я быстро схватила плед из корзины рядом с диваном и вытащила кресло через стеклянные раздвижные двери слева от меня. На веранде лежал лишь тонкий слой снега, но, поскольку кресло я принесла из дома, оно было сухим.

Я поджала под себя ноги, накинула плед и натянула его до самого подбородка.

Вот и всё, наконец-то я была одна. Гриффин, должно быть, всё еще там, где находится бассейн, но я не могла больше там оставаться. Я не понимала, что такого сделала, за что они меня так возненавидели. Я же почти ничего не говорила. Может быть, в этом всё и дело. Или, может быть,

Но если честно, почему я вела себя как такая трусиха? Я просто пыталась сделать то, о чем просил Гриффин. И всё. Но с тех пор как я переехала в этот маленький городок, я раз за разом оказывалась в невыносимых ситуациях, когда, в отличие от себя обычной, я цепенела и вела себя как ребенок. Казалось, я больше не могла бороться. Как будто что-то внутри меня умерло в тот день, когда не стало отца. Как будто все те силы, что были у меня, чтобы постоять за себя, испарились в тот момент, когда до меня дошло, что он больше никогда не вернется домой.

Я еще сильнее съежилась в кресле и уставилась на горизонт. Солнце начинало садиться, окрашивая пейзаж в ярко-оранжевые тона, переходящие в золотисто-розовые по мере его погружения. До чего же невероятно красиво. И до чего же обманчиво. Я сгребла в кулак ткань худи Гриффина и поднесла к носу, вдыхая успокаивающий цитрусовый аромат и закрыв глаза.

Дверь слева от меня скрипнула, и я оглянулась через плечо, увидев возвышающуюся фигуру Гриффина. Засунув руки в карманы, он неспешно направился ко мне; на ногах снова были ботинки.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он тихим голосом. — В моем худи.

— Мне нужен был свежий воздух, — пробормотала я, отпуская ткань, и прижалась подбородком к коленям, надеясь, что он не видел, как я буквально нюхала его вещь.

— Кто-то что-то сказал?

— Я просто хотела перекусить, — жалобно протянула я, и он усмехнулся. — Но они забрали еду, а потом сказали, что раз я не часть семьи, то ужин мне не положен. Я голодная...

Брови Гриффина сошлись на переносице.

— Скоро должны приехать муж Кары и Брент, это поможет их обеих успокоить. Особенно мою маму. Она посмотрит на вещи более логично, и, если повезет, весь этот вздор прекратится. — Гриффин протянул руку, но я прищурилась, проигнорировав её, и подозрительно на него уставилась.

— А кто такой Брент?

— Мой отчим.

— А теперь, пошли. — Он пошевелил пальцами, а я покачала головой. — Я заказал еду, умница.

— Что? — Я радостно заулыбалась, и он усмехнулся.

— Я застал концовку твоей стычки с Карой.

Я шлепнула его по руке и надула губы.

— Тогда почему ты так долго за мной не шел?

— Потому что я задал ей трепку. Никто не смеет так обращаться с моей фальшивой невестой или отбирать у нее еду.

— Будь осторожен, кто-нибудь может тебя услышать, и тогда твоя мама разозлится еще больше. Я серьезно думаю, что она и правда попытается меня убить, если узнает, что всё это не по-настоящему. — Я посмотрела на него, и он вскинул брови.

— Я тебя защищу. — Он подмигнул, а я закатила глаза. — Ой, да ладно тебе. Скоро привезут китайскую еду, она должна быть здесь через... — он замолчал и повернул экран телефона к себе. — Через три минуты.

— Ну, китайскую еду я люблю, — пробормотала я, и он снова протянул руку. Вложив свою ладонь в его, я почувствовала рывок, и он закинул меня себе на спину. Инстинктивно я скрестила лодыжки на его талии, чувствуя его мозолистые руки, которые он подсунул мне под голые бедра. По телу разлилось тепло, когда я прижалась к нему плотнее. — Как всё прошло с Дейтоном?

— Я всё уладил, вот только теперь ему мерзко от того, что он увидел, — сказал Гриффин, ныряя обратно в дом и неся меня на закорках. Я бросила плед на пустой диван, гадая, сколько же времени я на самом деле пробыла на улице.

— От чего ему мерзко? — спросила я, пока Гриффин медленно спускался по лестнице.

— От того, как ты меня целовала.

— Ты ответил на поцелуй! — воскликнула я, и он хихикнул.

— Но на этот раз ты поцеловала меня первой.

— Бла-бла-бла. — передразнила я, и он шлепнул меня по ноге. — Прошу прощения?

— Я сброшу тебя прямо здесь, если ты не изменишь свой настрой, — поддразнил Гриффин, и я закатила глаза. — И не закатывай на меня глаза.

Тогда вместо этого я высунула язык, и он рассмеялся. Мы завернули за угол в гостиную и обнаружили, что кухня теперь забита битком. Большинство мальчиков и мужчин всё еще были влажными после бассейна и через считанные секунды уже брели обратно по коридору к нему, неся в руках тарелки с едой. Дейтон взглянул в нашу сторону и поиграл бровями, пока Гриффин усаживал нас на диван. Нэнси хмурилась уже не так сильно, как раньше, а вот Кара сидела с недовольным видом.

— Подожди, ты же и с мамой поговорил, да? — прошептала я, и Гриффин кивнул, бросив косой взгляд на чопорную женщину, сидевшую рядом с ними двумя. Она крутила в пальцах жемчужину, игнорируя своего внука и меня. — Как долго я была там наверху?

По данным исследований, среднее время, которое люди проводят наедине с собой в моменты стресса, варьируется от 15 до 45 минут, так что я вполне могла просидеть там около часа, восстанавливая равновесие.

— Где-то час, думаю, — ответил он, откидываясь на подушки.

— Извини, что так бурно отреагировала, — пробормотала я, и он одарил меня кривой улыбкой, закинув руку за мою спину.

— Я понимаю. Они и раньше пытались устраивать мне браки, так что не думаю, что ты преувеличиваешь.

— Теперь, когда я с ними познакомилась, эта идея не кажется такой уж странной, как поначалу.

Он фыркнул, когда сквозь напряжение прорвался звук уведомления.

— Значит, ты не жалеешь, что приехала?

— Пока нет. — Я улыбнулась, когда он встал и направился к двери.

Глава 19

Я с удовольствием жевала чоу-мейн, постепенно ощущая всё большее умиротворение под потрескивание огня в камине рядом с нами. Гриффин был сегодня особенно милым, что удивляло, и я пыталась понять: был ли это спектакль для его семьи, общавшейся в столовой, или же он был искренне добр.

— АХ ТЫ МАЛЕНЬКАЯ СУЧКА! — внезапно завизжала Кара, заставив всю комнату замолчать, и мы с Гриффином одновременно подняли головы. Она бежала к нам, крепко сжимая что-то в руке. — Я так и знала. Нэнси так и знала. Мы все так и знали! Как ты могла?

Я нахмурилась, скользнув взглядом по тем

— Как я могла что? — спросила я.

— Ты изменяешь Гриффину! — торжествующе закричала Кара. Нэнси встала со своего стула в столовой, а Дейтон резко обернулся с едой в руке, которую еще не успел съесть, и она плюхнулась обратно на его тарелку. Бабушка Гриффина изогнула одну бровь, сохранив абсолютно невозмутимое выражение лица. Три другие женщины в комнате склонили головы друг к другу и сделали вид, что игнорируют это представление.

— О чем ты говоришь? — в замешательстве спросила я. Гриффин спокойно отложил палочки для еды и нацепил на лицо стоическую маску.

— Я покопалась в твоей сумочке, пока ты наслаждалась временем с Гриффином. — Злобная ухмылка расплылась по ее губам, пока она проводила пальцем по тому, что держала в руке. Так, подождите. Она рылась в моих вещах и даже не пыталась скрыть этот факт.

— Ты не носишь с собой фотографию своего так называемого жениха, с которым ты здесь, вместо этого там какой-то другой парень! — Она подбежала к его бабушке и помахала перед ее лицом тем, в чем я внезапно узнала фотографию Ноа и меня. Бабушка, однако, лишь мельком взглянула на фото и вскинула брови, после чего перевела внимание обратно на меня.

— Кара. Отдай фотографию обратно Джейн. Сейчас же, — предупредил Гриффин; в его голосе звучала требовательность, когда он поднялся с дивана. Она резко повернула голову ко мне, ее глаза бешено сверкали, и она двинулась в нашу сторону.

— Ты даже не пытаешься это от него скрыть, — завопила Кара, ее истерика сбивала с толку так же сильно, как и ее враждебность ко мне, а затем легким движением запястья она бросила фотографию в огонь камина.

— НЕТ! — завизжала я, вскакивая с дивана, в то время как Гриффин сунул руку прямо в пламя. Он выхватил фотографию из ревущего жара, размахивая ею, чтобы сбить огонь. Края пленки обуглились, но я видела, что в остальном снимок цел. Гриффин растоптал упрямое пламя, лизавшее края фотографии, когда я подбежала к нему у каминной полки. Его брови сошлись на переносице, он разглядывал фото, и в его взгляде промелькнула интрига; он медлил, не отдавая ее. Казалось, что-то привлекло его внимание, хотя он уже видел эту фотографию раньше.

Мои руки дрожали, когда я выхватила обгоревший и слегка помятый снимок из его хватки, игнорируя его заминку.

— Как ты могла? — пробормотала я, пытаясь сдержать разочарование и гнев, которые ревели в моей голове и грозили заставить меня раскрыть наш маскарад. Гриффин отреагировал так быстро, что огонь даже не успел коснуться рукава его рубашки, но в очередной раз ему пришлось меня спасать.

Я повернулась к Каре; слезы ярости и горя беспрепятственно текли по моим щекам.

— КАК ТЫ МОГЛА?

— Как я могла? — переспросила она. — Как ты могла?

— Ты вообще удосужилась посмотреть в моей сумочке дальше, после того как нашла эту фотографию? Или ты пропустила фотографию моего отца, на которого мой брат похож как две капли воды? — Я ткнула пальцем в Ноа на фотографии. — Тебе вообще пришло в голову, что это может быть мой родственник? Тот, с кем Гриффин на самом деле знаком? Или ты и правда настолько невменяемая? — сорвалась я; мой здравый смысл, как и разговоры вокруг нас, улетучились, пока я надвигалась на нее.

— Эта фотография была сделана за два дня до того, как убили моего отца. Ее сделал мой папа на торжественном банкете, на котором мы присутствовали. Это фотография меня и моего брата. Мой папа в тот день получал награду. Эта фотография — одно из последних воспоминаний, которое у меня от него осталось, а ты просто бросила ее в огонь, как будто это мусор, — с болью в голосе выкрикнула я, и она потрясенно моргнула; ее лицо побледнело, когда она поняла, что теперь все в комнате смотрят на нее. И отнюдь не по-доброму.

— Гриффин, как она смеет... — начала она, но глаза Гриффина полыхнули яростью, и он оборвал ее.

— Как ты смеешь, — прорычал он. — Никогда, блядь, больше так с ней не разговаривай. И не смей, блядь, трогать ее вещи.

— Кара, успокойся, дорогая, — добавила его бабушка, но я не стала задерживаться. Мне нужно было уйти и побыть где-нибудь одной.

Одиночество было мне знакомо.

Я промчалась по коридору и свернула в нашу временную спальню, слезы снова грозили хлынуть из глаз. Но там было несколько детей, поэтому я быстро сунула фотографию в чемодан, развернулась на каблуках и побежала дальше по коридору. Взлетев по лестнице, я окинула взглядом гостиную, где пара мужчин постарше играли в бильярд. Одарив меня косым взглядом, они продолжили свою игру. «Драмы молодежи» — я почти слышала эти слова в своей голове, расхаживая взад-вперед. Не было ни одного места, куда я могла бы пойти, чтобы побыть в одиночестве.

И тут меня осенило: может быть, ванная. Я пересекла комнату, не обращая внимания на недоуменные взгляды, которые заслужила тем, что разговаривала сама с собой, и заперлась внутри. Рухнув на серый кафельный пол, я прислонилась головой и спиной к двери и дала волю чувствам. Я беззвучно выла в полотенце; горло саднило, глаза болели, а в душе образовалась пустота. Я чувствовала себя олицетворением мании. Всё в моей жизни рушилось так, что у меня не было слов, чтобы это описать.

Я сгорала от гнева. Меня обжигало разочарование. Мой отец был мертв, а эта незнакомка проявила неуважение к любой памяти о нем. Я не была одна, но каким-то образом чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо. Человек, который научил меня быть смелой, как бороться, как постоять за себя, был убит. Исчез. Мертв. Он никогда не вернется домой, и я не могла смириться с тем, что именно он больше никогда не войдет в парадную дверь моего дома.

Самый сильный человек, которого я когда-либо знала, теперь был не более чем воспоминанием.

Моя спина содрогалась, прижимаясь к деревянной двери. Стекло душевой кабины напротив меня медленно запотевало. Даже зеркало над раковиной справа начало покрываться испариной от моих слез. Я больше не могла с этим справляться. С этими эмоциональными качелями.

С одиночеством.

С истощением.

С трусостью, которую я проявляла в последнее время.

— Ты глупая трусиха, Джейн, — прошептала я сама себе.

— Ты не трусиха, — тихо ответил глубокий голос из-за двери. Я закрыла глаза.

Гриффин.

— Кому, как не тебе, знать, что это так. Я цепенею каждый раз, когда оказываюсь в пугающей ситуации, или убегаю. Разве это не трусость? — тихо спросила я,

Ответа от него не последовало.

Я закрыла глаза и стукнулась затылком о дверной косяк.

Раз за разом, снова и снова.

Истощение исказило последний оставшийся во мне проблеск надежды. Этот непреодолимый груз потери тяжелым камнем рухнул мне на плечи. Потеря члена семьи. Потеря независимости. Потеря настоящей и абсолютной поддержки. Больше ничего и никого не было. Я перестала бороться с давлением, готовая пойти ко дну.

— Он научил меня всему. Он знал больше, чем я, и это всё равно не сохранило ему жизнь. Как я должна чувствовать себя в безопасности, если это не защитило его, а он был сильнее меня? Что мне делать без него? — наконец прошептала я, озвучив миру правду, которая чернила мою душу.

Я услышала тяжелый вздох, но ответа не последовало. Какое-то время было тихо, а затем в косяк глухо ударились.

— Идти дальше. Вот что ты должна делать. Потому что он бы не хотел, чтобы ты жила в страхе, — мягко сказал Гриффин, и я почувствовала, как безмолвные, горячие слезы снова хлынули по моим щекам.

— Но я больше не знаю как, — тихо призналась я. Настолько тихо, что сомневалась, услышал ли он меня вообще.

Но он пробормотал в ответ:

— Я тоже, Джейн. Я тоже.

Я просидела там, прислонившись к двери, довольно долго. Достаточно долго для того, чтобы приглушенный гул голосов, который я слышала снаружи, медленно затих. Достаточно долго для того, чтобы моя пятая точка полностью онемела от ледяного пола.

Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я встала и приоткрыла дверь. Выглянув, я увидела Гриффина: он сидел, прислонившись к стене рядом с косяком, из-за которого я выглядывала. Его взгляд был пустым, он был потерян в мире, который, вероятно, привел бы в ужас любого. Его колени были плотно прижаты к груди, а глаза не моргали. Ни один мускул не дрогнул на его теле. Пальцы были сплетены на голенях; я никогда не видела, чтобы кто-то выглядел таким потерянным.

На диване развалились двое мужчин; у обоих были закрыты глаза, а головы откинуты назад. Изо рта вырывался легкий храп. Они спали. Прокравшись в довольно пустую и теперь практически темную комнату, я подползла к Гриффину и наклонила голову. Он даже не дернулся, словно вообще не замечал, что я перед ним, хотя в конце концов он всё же очень медленно моргнул один раз. В остальном ничто в его стеклянном взгляде не изменилось. Он был в ловушке мира страданий, ясно написанных на его напряженном лице. Его челюсти были крепко сжаты, лунный свет, льющийся из окна, отбрасывал глубокие тени на каждую резкую линию его кожи.

Я потянулась вперед и провела пальцами по его губам. Легко. Он не пошевелился ни на дюйм.

— Гриффин? — прошептала я и положила руку ему на предплечье.

Внезапно он резко повернул голову в мою сторону, стеклянное выражение исчезло из его глаз, и он несколько раз быстро моргнул. Его лицо исказилось в секундной панике, прежде чем он сделал вдох и откинул голову на стену.

— Давай уедем отсюда, — пробормотал он.

— Звучит неплохо, — тихо согласилась я, и он поднялся с пола.

Рука Гриффина обхватила мое запястье, и он повел меня вниз по лестнице и сразу на улицу. Мои сабо впитали немного снега, пока он тащил нас к своему пикапу. Он резко распахнул пассажирскую дверь; от него исходила неожиданная злоба. Я быстро забралась внутрь, и он захлопнул за мной дверь. Через полминуты он уже сидел на водительском сиденье и гнал машину по дороге.

С виду он казался спокойным, но то, как его пальцы вцепились в руль, говорило об обратном. Между нами не было произнесено ни слова, пока он мчал нас в неизвестном направлении. Куда-то далеко от того безумия, которым была его семья. Неудивительно, что он так отчаянно жаждал покоя во время семейной встречи. Я бы тоже сделала что угодно, лишь бы выбраться оттуда.

— Извини, что мое присутствие здесь было таким ужасным, — тихо сказала я, когда пикап сбавил скорость. Единственным признаком того, что он меня услышал, стали сжатые челюсти. Он свернул с дороги, и дальний свет фар запрыгал по чему-то, что, скорее всего, было грунтовой дорогой, когда не было покрыто снегом.

Петляя сквозь причудливые тени, отбрасываемые призрачными, заснеженными деревьями, Гриффин без предупреждения ударил по тормозам. Нос пикапа дернулся, когда мы остановились на самом краю обрыва. Я смотрела поверх капота на красивое озеро, лунная дорожка искрилась на ледяной воде, пока проплывающие облака не скрыли её из виду.

— Можно было бы подумать, что присутствие незнакомого человека немного умерит это сумасшествие, — пробормотал он, и я усмехнулась.

— Стало хоть каплю лучше?

— Стало по-другому, это уж точно. — Натянутый смешок вырвался из его груди, и он внезапно распахнул дверь.

— Ты куда? — в шоке вскрикнула я.

— Мне нужно проветрить голову, — пробормотал он и закрыл за собой дверь. Я откинулась на спинку сиденья, наблюдая, как он встал перед фарами, ухватился за рубашку и стянул ее через голову. Ошеломленная, я уставилась на него, а затем сделала долгий, восхищенный вдох при неожиданном виде этого зрелища. Сложные монохромные татуировки рукавами покрывали обе его руки и плотно застилали огромные грудные мышцы. Ниже, на правом боку, красовался крупный рисунок на ребрах, а когда он отвернулся, я увидела замысловатый узор черепа, занимавший почетное место между лопатками. Когда он двигался, языки пламени, выгравированные на его спине, танцевали в такт мышцам.

Но там также был выпуклый след, который змеей обвивал его правую руку. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что среди всей красоты его татуировок скрывался незваный гость — изуродованный шрам, похожий на след от веревки или цепи, прожегшей кожу.

Осознание накрыло меня, когда я изучала шрам. Эта навсегда изуродованная кожа была причиной, по которой он всегда носил худи в спортзале. Мой разум не мог постичь, кто или что могло причинить такую травму, и каково это — знать, что она никогда не исчезнет. Пока я размышляла об этом, до меня дошло, что он расстегнул брюки и скинул ботинки, оставшись только в белых боксерах. А затем он мелькнул в свете фар, бросился вперед и прыгнул с обрыва.

Распахнув дверь, я закричала в ночную темноту.

— Гриффин! — Выскочив из пикапа, я захлопнула за собой дверь. Сделав менее полудюжины шагов, я остановилась на краю обрыва, ничего не слыша снизу и боясь того, что могу увидеть.

Глава 20

Опустившись на колени, я заглянула вниз

— АХ ТЫ ЗАСРАНЕЦ! — снова крикнула я, пока он вытирал воду с лица и смотрел на меня снизу вверх, посмеиваясь.

— Ты волновалась за меня. — Он ухмыльнулся.

— Ты прыгнул с обрыва! Конечно, я волновалась! — возмущенно ответила я.

— Ну так что, присоединишься ко мне?

— Эм, нет, спасибо. Вода ледяная. — Я свесила ноги за край обрыва, пока он лег на спину, чтобы держаться на воде.

— Ой, да ладно тебе. Хватит быть трусихой.

— Я не трусиха, я просто не люблю холодную воду.

— Или ты боишься прыгнуть с этого обрыва в эту освежающе бодрящую воду, — поддразнил он. — Ко-ко-ко.

— Я не боюсь.

— Я думал, ты любишь приключения. Я думал, ты смелая.

— Так и есть! — крикнула я, и он тяжело вздохнул, ложась обратно на спину. Мой взгляд скользнул по его телу, подобно воде, на которой он качался. Я старалась не смотреть, но это было так трудно. Массивный и мощный. Тело, выкованное в глубинах пламени, через которое никому не следовало бы проходить.

Мой взгляд опустился ниже, мельком скользнув по ногам, где на правом бедре виднелись новые замысловатые татуировки. Вот что я видела в спортзале в тот день, выглядывающее из-под его шорт. Но мои глаза быстро поднялись, застигнутые врасплох очертаниями его весьма впечатляющего достоинства. Его боксеры и так были обтягивающими, но я была слишком поглощена шокирующим открытием его шрама, чтобы обратить на это внимание до того, как он прыгнул в озеро. Но теперь я не могла не пялиться, особенно учитывая, что вода заставила боксеры буквально прилипнуть к нему.

Я нахмурила брови, слегка шокированная его размерами. В смысле, я знала, как это ощущалось сквозь его брюки, когда он прижимался ко мне бедрами ранее, но всё же вода ведь была ледяной, верно?

Верно?

— Вода холодная, да? — крикнула я, наблюдая, как он двигает руками взад-вперед в темном озере.

— Весьма, — спокойно ответил он.

— Но если серьезно? Потому что ты не подаешь никаких признаков того, что она ледяная. Типа переохлаждения или чего-то подобного? — Я подтянула колени к груди, когда холодный ветерок прошелся по заснеженному уступу.

— Поверь мне, умница. В данный момент мои яйца практически втянулись внутрь меня.

— А так и не скажешь, — небрежно бросила я, и он напрягся, его тело внезапно погрузилось под воду, а я в шоке прикрыла рот рукой.

Волна отхлынула после его падения под поверхность, а затем его голова снова показалась над водой. Он закашлялся, отплевываясь, пока вода выливалась у него изо рта. Я хихикнула, когда он стер влагу с лица и посмотрел на меня в шоке.

— Что? — выдавил он, а я откинула голову назад, смеясь.

— О, ничего. — Я махнула рукой, и шок сошел с его лица. В его глазах появился озорной блеск.

— Ты меня разглядывала.

— Нет.

— Да, разглядывала. И ты была впечатлена. — Он ухмыльнулся, а мои щеки залились румянцем. Я молилась, чтобы он не мог разглядеть этого оттуда.

— Нет, ничего подобного. Это просто ракурс отсюда сверху и тот факт, что твои боксеры мокрые, — проворчала я.

Плеснув водой в мою сторону, он улыбнулся еще шире.

— Можешь рассмотреть получше, если подойдешь поближе.

— Это не сделает воду менее холодной! — Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сменить тему.

— Трусиха.

— Я не трусиха.

— Ко-ко. Ко-ко-ко. — Он снова закудахтал и ухмыльнулся, погружаясь обратно под воду после того, как поддразнил меня тем же способом, что и я его. С меня было довольно. Я быстро стянула с себя его худи и свои шорты, затем отшвырнула сабо в сторону.

Его голова снова вынырнула, и он стряхнул воду с волос.

— Ко-ко, ко-ко-ко, трусиха! — крикнул он, пока я бежала к краю и бросалась вниз.

— Блядь, — услышала я его вздох, прежде чем он нырнул в сторону, когда я пробила ледяную поверхность. Миллион иголок впились в мою кожу, шокируя меня пронизывающим холодом воды; хотя в голове мне казалось, что я была готова. Мое тело на мгновение оцепенело, пытаясь осознать резкую смену температуры, а затем мне удалось выплыть на поверхность. Вынырнув, я откинула волосы за спину и огляделась.

Зубы начали стучать, пока мокрая футболка прилипала к телу, скрывая, наверное, ровным счетом ничего, особенно учитывая, что я не стала надевать бюстгальтер. Где был Гриффин? Я обернулась еще раз, пытаясь его найти, когда внезапно мою спину окутало тепло.

Развернувшись, я чуть не заехала ему по лицу, пока он пытался подкрасться ко мне.

— Видишь? — Он убрал прядь мокрых волос с моего лица. — Всё не так уж и плохо.

Мурашки покрыли каждый дюйм моей кожи.

— Н-н-н-не так-к-к-к уж и плохо? — заикаясь, произнесла я. Он откинул голову назад и рассмеялся.

— И как мы должны забраться обратно? — удалось мне выдохнуть.

— Залезть, очевидно, — спокойно ответил Гриффин.

— Как ты м-м-можешь не мерзнуть? — Мои зубы стучали, пока я обнимала себя руками. Он подплыл немного ближе и заключил меня в свои объятия.

— Я мерзну, но я же «морской котик», помнишь?

— Т-т-т-точно. — Я прижалась щекой к его обнаженной коже. Несмотря на то, что поверхность его тела была холодной, это всё равно помогло мне согреться. Набухшие соски просвечивали сквозь футболку, затвердевшие от мороза, щиплющего кожу. Я знала, что он чувствовал их прикосновение к своему телу, но он ничего об этом не сказал.

— Я не знал, что ту фотографию тебе дал отец, — мягко сказал он, положив подбородок мне на макушку. Я дрожала в его объятиях, но всё же смогла кивнуть в знак согласия. Больше ничего не было сказано, он просто держал меня. Крепко, словно он тоже цеплялся за что-то необъяснимое.

— Это странно — носить с собой фотографию брата, я знаю. Но я не хочу забывать тот день, — в конце концов прошептала я в грудь Гриффина. — Это был последний раз, когда я не чувствовала себя такой...

Гриффин молчал; его ритмичное, теплое дыхание овевало мою голову.

— Такой потерянной, — наконец закончила я, чувствуя, как всё, что затвердело внутри меня, прорывается наружу. Всё, что осталось внутри — это осколки сердца, которое было разбито слишком давно. Мой разум был чужой землей, наполненной тишиной и лишь тупой болью, которая постоянно била в свои тяжелые барабаны.

Он продолжал держать меня на плаву, и я перестала неловко перебирать ногами. Что-то изменилось в этой священной тишине. Невидимая нить протянулась вперед, крепко обвив нас двоих, хаотично сплетая наши судьбы.

Наконец он мягко отстранился и улыбнулся.

Я кивнула, благодарная, что мы возвращаемся, даже несмотря на то, что здесь было красиво.

Я вытащила себя из озера, Гриффин мягко положил руки мне на талию, придерживая, чтобы я не соскользнула обратно. Дрожа от холода, покрытая мурашками, я стояла на небольшом берегу под обрывом, с которого мы прыгнули. Снег не коснулся влажного песка здесь, выступ скалы укрывал его от звездного неба над нами. Я обхватила руками свою темно-синюю футболку в тщетной попытке согреться.

Он с легкостью выбрался из воды; капли стекали, словно реки слез, по бугрящимся мышцам его тела. Его глаза просканировали окрестности, изучая лучший маршрут для подъема к машине, и на мгновение задержались на гребне скалы.

— Сюда, — поторопил он и пошел направо. Осторожно ступая, он медленно подсказывал мне, куда ставить руки и ноги, ведя меня за собой по склону скалы.

Я использовала сухие кусты и камни, корни деревьев и кучи тяжелого, спрессованного снега, чтобы взобраться по краю уступа. Я не чувствовала боли от холода, потому что всё онемело, пока я сосредотачивалась на том, чтобы осторожно выполнять все указания Гриффина.

Потянувшись вверх, моя рука легла на край обрыва, и я посмотрела направо, где рядом со мной висел Гриффин. Он улыбнулся и ободряюще кивнул, когда я подтянулась и оказалась на краю, присев на корточки. Мои глаза встретились с его, когда на его губах расплылась кривая улыбка.

— Умница. — Он подмигнул, а я закатила глаза.

— За кого ты меня принимал? За какую-то слабачку?

Он покачал головой.

— Я видел, как ты приседаешь со штангой, слабачка — это точно не про тебя.

— О, так ты меня разглядывал? — поддразнила я и встала, поворачиваясь, чтобы отойти от края и дать ему место для подъема.

Он с легкостью подтянулся и перемахнул через край, а я вздохнула при виде этого потрясающего зрелища. Каждое перекатывающееся, полное напряжения движение его мышц, каждое мощное сокращение его стального тела, которое он использовал, чтобы подняться.

Тепло, зарождавшееся внизу моего живота, однако, мало помогло утолить обжигающий холод, который теперь пронизывал мое тело. Капли воды, впитавшиеся в ткань моей футболки, медленно замерзали, и меня затрясло, когда я обернулась.

Мое сердце оборвалось, мгновенно остановив мою дрожь.

Вот же повезло.

Хотя, как ни странно, я была не так удивлена, как должна была бы, увидев троих неряшливо одетых мужчин, маячивших рядом с пикапом Гриффина. Они тяжелыми шагами двинулись к нам, смыкая свой небольшой круг вокруг меня.

Тепло окутало мою спину, и тень накрыла мое тело, сливаясь с моей собственной. Силуэт Гриффина напрягся, превратившись в статую смерти, и они все остановились. Луна над головой померкла, серебристые полосы света скользнули по лицам фигур, вырисовывающихся передо мной.

— Не можешь сама постоять за себя, котеночек? — сказал тот мерзкий тип посередине; от его гнусавого голоса кровь застыла в жилах.

Его пальцы дернулись, и алюминиевый блеск выкидного ножа заплясал на его ладони.

Статистика по нападениям с ножом показывает, что наличие холодного оружия значительно повышает риск летального исхода в уличных конфликтах.

— Трое на одного — не самый честный бой. Я просто уравниваю шансы, — прорычал Гриффин. Его торс прижался к моей спине, как стальная плита, глубоко вибрируя с каждым угрожающим словом. С каждой секундой тошнота всё сильнее подступала к горлу.

Ни звука не раздавалось на маленькой полянке, где мы стояли.

Ни один сухой лист не упал с дерева на хрустящий, заснеженный наст.

Пока один из мужчин слева не дернулся; его тень скользнула через разделявшее нас унылое пространство, разбивая стеклянный барьер, который сдерживал всех.

Главарь отвел руку назад и метнул нож по воздуху. Рука Гриффина обхватила меня, и он повалил меня на землю. Снег принял меня в свои объятия, смягчив наше падение, когда лезвие вонзилось в промерзшую поверхность прямо там, где мы только что стояли.

Я уставилась на малиновую рукоятку, торчащую рядом с моими пальцами на ногах. Это предназначалось мне. Чтобы причинить мне боль. Это должно было...

Мой собственный разум даже не мог закончить это предложение. Я знала, что это значило. Цель всего этого.

Мозолистые руки скользнули по моим плечам, но я едва заметила прикосновение, которое всего несколько мгновений назад наполняло меня таким успокаивающим теплом.

Хватая ртом воздух, я почувствовала, как легкие сжались, горя от леденящего ужаса.

— Беги, Джейн, — скомандовал Гриффин мне на ухо. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда я перевела взгляд на мужчину, который защищал меня своим телом. Его пальцы незаметно скользнули по земле и сомкнулись вокруг камня, наполовину скрытого в снегу.

— Тебе нужно бежать и не останавливаться. Ни для кого. Поняла? — прошептал он; его ореховые глаза исчезли под этой натренированной, стальной маской смерти.

Нет. Я хотела бороться, быть здесь с ним.

Страх вонзил свои тонкие лезвия в мое тело, сковывая цепями любой инстинкт самосохранения, который должен был сработать. Я снова оказалась в том дурацком антикварном магазине. Снова с приставленным к голове пистолетом.

— Джейн, — сказал Гриффин и очень осторожно отстранился от меня. — Пожалуйста, беги.

Его взгляд метнулся к троим мужчинам, он подбросил камень в воздух, отталкивая меня, и перевернулся на колени. Вокруг меня раздался глухой стук, и мужчина, бросивший нож, застонал, схватившись за лоб.

Наши нападающие бросились вперед, жаждая мести и полные ярости. Их черные как ночь глаза были прикованы ко мне.

— Убирайся отсюда, Джейн! — снова крикнул Гриффин, выхватывая нож из снега.

— Но...

— НЕТ! Беги и ни для кого не останавливайся! Не дай никому поймать тебя! Даже мне! — снова закричал он и бросился вперед.

Отчаяние рывком подняло меня на ноги, я поскользнулась, цепляясь за ледяной снег, пока его ноги с грохотом неслись по земле. Нож с точностью вылетел из его пальцев, вонзившись в бедро ближайшего нападавшего. Мужчина вскрикнул и рухнул на промерзшую землю.

Мне удалось встать на ноги, и я отползла подальше от группы, когда второй мужчина врезался в Гриффина, повалив его на землю.

— ГРИФФИН! — закричала я; страх сгущал кровь в жилах.

— БЕГИ! — крикнул он, впечатывая кулак в бок лица мужчины. Черная кровь, которая, как я знала, на самом деле была красной, брызнула на первозданно белый снег, зубы с бульканьем вылетели изо рта нападавшего. Следующий удар пришелся на другую сторону, и Гриффин вонзил колено в живот мужчины, отбрасывая его, как тряпичную куклу.

Я бросилась прочь, неуклюже спринтуя к густой полосе деревьев впереди. Совершив ошибку и оглянувшись назад, я увидела, как чья-то рука обхватила горло Гриффина, пока мой защитник выкинул руку и

— БЕГИ СО ВСЕХ НОГ! — снова рявкнул Гриффин, срывая руку со своего горла.

Я не хотела оставлять его, их было трое против одного.

— Я умею драться. Я...

— НЕТ! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА НАХЕР! — закричал он и рывком подтянул к себе мужчину, лежавшего лицом в снегу. — ИМ НУЖНА ТЫ!

Он был прав. Они пришли за мной, а я не была готова умирать.

Глава 21

Мои инстинкты бегства наконец сработали.

Я рванула с места, обегая толстый ствол сосны. Ноги неслись вперед, не чувствуя обжигающего холода ледяной воды под ними. Горячее дыхание облачками вырывалось изо рта, пока я всё быстрее и сильнее работала руками. Адреналин подстегивал меня, раздувая горячие угли страха, ревущие в желудке и легких.

В горле пересохло и саднило от холода и дыхания через рот; казалось, оно покрылось волдырями от чистого ужаса.

Но я должна была продолжать двигаться, должна была бежать.

Каждый резкий выдох разносился по жутко тихому лесу. Тень каждой ветки пугающе бросалась мне под ноги. Лишь луна составляла мне компанию, и я молилась, чтобы она не начала играть со мной в прятки.

Но я должна была продолжать двигаться ради Гриффина. Должна была бежать ради себя.

Прорвавшись сквозь деревья, я влетела в сугроб, упав на колени и проведя рукой по голой коре вокруг. Снова на ноги. Петляя, спотыкаясь о клочки снега и камни, впивающиеся в подошвы ног, я едва чувствовала боль, подавляя осознание того, что это очень плохо. Очень и очень плохо. Инстинкт самосохранения пытался нарисовать в голове картину почерневших, обмороженных пальцев ног. Я проглотила жгучий ужас, который испортил такой интимный вечер.

Но я должна была продолжать двигаться, должна была бежать.

Всё будет хорошо, если я продолжу бежать. Если продолжу мчаться сквозь густую серую ночь. Если проигнорирую пустое эхо рушащегося вокруг меня мира.

Надсадное дыхание обжигало, пока я жадно хватала ртом кислород, чтобы наполнить легкие. Всё вокруг расплывалось, заполненное помехами от мучительной нехватки воздуха.

Мне нужно было остановиться.

Ноги стали ватными, безвольными и болели от того, что я бежала дальше, дольше, быстрее и сильнее, чем когда-либо прежде.

Мне нужна была всего секунда или две.

Оперевшись рукой о шершавую кору дерева, я замерла. Наклонившись вперед, я закашлялась, жадно глотая любой кислород, который только могла втянуть.

Тишина. Абсолютная тишина сгустила воздух вокруг меня. Ни единое ночное существо не нарушало тяжелую пелену безлюдного безмолвия в лесу. Я не смела и шелохнуться, боясь разбудить спящего гиганта, притаившегося всего в дюйме под ледяными лезвиями, пронзающими онемевшие подушечки моих стоп.

А затем нарисованный пузырь этого пугающего безумия лопнул.

— Джейн? — эхом разнесся вокруг меня хриплый голос.

Мои глаза распахнулись, затравленно озираясь, а сердце вырывалось из груди, колотясь так быстро, что я должна была бы умереть прямо на месте.

— Джейн! — снова крикнул голос, и мой взгляд метнулся назад.

Из-за дерева появились темные глаза охотника. Первобытные тени-отметины пересекали точеное каменное лицо и небрежно расплескались по телу гиганта, который надвигался на меня. Звезды кружились надо мной, смеясь, а луна хотела расплющить меня в лепешку; я чувствовала, как ее тяжесть давит на меня. И я так устала. Но он шел за мной. Я должна была продолжать двигаться.

Ноги перебирали, но я топталась на месте.

Я знала его, но в то же время и не знала. В этом голом торсе, расписанном пятнистыми, темно-багровыми полосами, было что-то незнакомое. Татуировки, выгравированные на его грудных мышцах и закручивающиеся вниз по рукам, казались туманным воспоминанием, замутненным ужасом, который сейчас рвал меня на части.

Я помотала головой, шлепая замерзшими прядями волос по коже.

Гриффин сказал бежать, ни для кого не останавливаться. Не останавливаться даже для него. А он был кем-то. Даже если это был он, он был кем-то.

Я должна была бежать.

Так я и сделала. Оттолкнувшись от дерева, мои онемевшие ноги с грохотом провалились в снег, с тяжелым хрустом удаляясь от массивной фигуры, которая подбиралась всё ближе и ближе.

Каждое дерево выглядело одинаково, каждый камень, который я обегала, казалось, имел в точности такие же края, как и предыдущий. В лесу не было ни одной отличительной черты, которая дала бы мне хоть какое-то чувство направления.

Заснеженная тропинка подо мной хранила следы, указывая на то, что я оказалась в новом месте, но всё выглядело одинаково.

Легкие сжались, отяжелевшие от влажного воздуха, который я втягивала.

— Джейн! Перестань бежать, — снова крикнул он, и мои шаги сбились.

Осторожно я выглянула из-за плеча. Ожидая, что мой спаситель найдет меня.

Это был он. Это должен был быть он, даже если он не был до конца похож на себя, мужчина, который звал меня, был Гриффином.

Я ведь должна остановиться ради него, так?

— Джейн, — его голос смягчился, когда его массивная фигура выбежала из теней.

Я пошатнулась и сделала шаг назад. Это был он, но я не могла разглядеть ничего за этой стальной маской, которой его одарил мрачный жнец.

Развернувшись на каблуках, я снова бросилась бежать. Игнорируя болезненно жгучее ощущение, простреливающее ноги. Каждый шаг отзывался разрывающими мышцы ударами иголок, заглушая стук крови в ушах.

Он сказал бежать. И я бежала. Хотя до меня дошло: если он был единственным, кто сейчас выслеживал меня, это должно было означать, что остальные парни ушли... мертвы...? Но в любом случае, теперь я в безопасности, верно? Я же не пыталась замести следы, я просто бежала, как просил Гриффин.

— Умница, остановись! — проревел Гриффин; его хриплый голос разнесся по лесу.

И тон его голоса перевернул всё внутри меня. Игра в кошки-мышки, в которую мы фигурально играли, внезапно стала очень реальной.

И я не остановилась. Но на этот раз не из-за какого-то чужеродного ужаса, подбрасывающего дрова в огонь, а потому, что мне понравилась идея подразнить его.

— Поймай меня, если сможешь! — дразняще крикнула я в ответ, игнорируя страх, который до этого загнал меня так далеко в лес. Мое сердце забилось быстрее, находя острые ощущения в той первобытной игре, в которую мы теперь играли. Ослепляя себя истинной причиной того, почему я бежала, как он и просил.

С каждым деревом, которое я огибала, с каждым вдохом, кислород наполнял

Гриффин был тем, кто преследовал меня, гнался за мной. И только Гриффин.

И мне нравилась мысль о том, что он пытается меня поймать, и теперь я хотела, чтобы он получил какую-то награду, если ему это удастся. Причем награду, которая принесет удовольствие не только ему. Такую, от которой я потела, несмотря на холод, желая того, чего уж точно не должна была искать в этих фальшивых отношениях. Такую, от которой мои мысли возвращались к каждому порочному чувству, ласкавшему мое тело, когда он ранее прижал меня к стене.

Я сбавила темп на полсекунды и свернула налево, огибая группу сосен.

И тут прямо передо мной выскочила тень. Я затормозила, врезавшись в голый торс того самого мужчины, который меня спас.

— Попалась, — прорычал он.

Я тяжело дышала, позволяя глазам медленно скользить по его блестящему телу.

— Как жаль, что ты так и не сказал, что получишь, если поймаешь, — бездумно ответила я, озвучивая мысль, которую следовало бы держать в секрете. Темные крапинки крови смешались со струящимся потом, стекая по каждому кубику пресса, словно по ступенькам лестницы. Его грудь глубоко вздымалась, татуировки танцевали на коже, как ожившие картинки, и моя рука поднялась, словно живя своей собственной жизнью.

Горячее дыхание овеяло мою голову.

— Как жаль, — ответил он; его грудь завибрировала, когда мои пальцы коснулись его теплой кожи. Иголочки восторга и возбуждения закололи в венах, спускаясь глубоко вниз живота. Низкая пульсация началась между моих ног, изнывая от желания разрядки с мужчиной, возвышающимся надо мной. Это было неожиданно и совсем не вовремя, но мое тело существовало в своей собственной реальности. Мне было холодно, а теперь стало жарко, словно медленно текущая лава побежала по моим венам.

Я откинула голову; по телу Гриффина пробежали мурашки, когда мои пальцы скользнули по его грудным мышцам, а затем по плечу. Он содрогнулся, когда я проследила взглядом за своей лаской, спускаясь по бицепсу, очерчивая толстые вены, которые, как реки, сбегали по его предплечьям и тыльной стороне ладоней.

Мое прикосновение задержалось, его собственные пальцы сжались, когда я сделала паузу. Я смотрела, пытаясь отрицать каждое желание, пронизывающее мой разум и тело.

Гриффин медленно перевернул руку, открывая мне свою ладонь, и я прижала свою к его. Такую маленькую и изящную по сравнению с его, такую нежную и мягкую по сравнению с мозолистой, грубой кожей, которая принесла столько насилия и боли другим.

— Нам нужно тебя согреть, Джейн. Есть реальный риск переохлаждения. Ты слишком долго бегала здесь. — Его голос звучал отстраненно, напряженно от осознания того, что так будет правильно, но при этом казалось, что он не совсем готов уйти. Возможно, ему тоже понравилась эта довольно животная игра, в которую мы ненадолго сыграли.

— Они мертвы? — прошептала я, нарушая то утешение, что разлилось между нами.

Гриффин не пошевелился. Я легко провела пальцами по каждому его пальцу, впитывая искры, пробегающие между нами.

— А ты хочешь, чтобы были? — пробормотал он.

— Я просто хочу быть в безопасности.

— Они тебя не тронут. Больше они за тобой не придут.

Я подняла взгляд к его глазам, не отрывая руки.

— Это не совсем ответ.

Они могли быть мертвы, а могли быть просто серьезно ранены или сбежать; но, изучая его пронзительные ореховые глаза, я медленно выдохнула. Мне и не нужно было знать наверняка. До тех пор, пока они не смогут до меня добраться, всё было в порядке.

По спине пробежала дрожь, напомнив, что я всё еще стою полураздетая посреди заснеженного леса в ночи.

— Пойдем домой, — мягко позвал он, сплетая свои твердые, окровавленные пальцы с моими. Я ненавидела то, что это означало конец того, что мы только что начали. Ненавидела мысль о том, чтобы покинуть это довольно странное уединение, в которое мы сбежали.

Но больше всего я ненавидела ту неопределенность, что теперь кружила между нами. Всё мое тело изнывало по нему. Умоляло, чтобы он прикоснулся, чтобы всё между нами завершилось самым первобытным и диким способом, известным человечеству. Но я также понимала, насколько нереалистичной была эта возможность.

Ведь всё это было фальшивкой.

Глава 22

Я плелась за Гриффином, пока он вел нас обратно к пикапу, который оказался не так уж и далеко. В панике я, сама того не ведая, бежала по кругу, и мы легко шли по моим следам. Отстраненно мой разум понимал, что мне холодно, но он был переполнен шоком от всего только что произошедшего.

Вернувшись туда, где я оставила Гриффина с тремя мужчинами, всё, что я увидела — это темный, запятнанный багровым снег, и ни души вокруг. Выпустив его руку, я подошла к краю обрыва и начала собирать одежду, которую бросила рядом с его вещами. Он натянул брюки, пока я натягивала его худи через голову; сухая одежда помогала согреться, пока я всовывала мокрые и замерзшие ступни в свои сабо.

— Что им было от меня нужно? — спросила я, когда мой неповоротливый мозг сменил курс. — Я в безопасности?

Его челюсти крепко сжались.

— Я не позволю Сэму причинить тебе боль, понятно?

— Сэму? Это Сэм их послал? Почему он всегда появляется, когда ты рядом?

— Я не знаю, почему он выбирает именно те моменты, когда я поблизости. Может, с нашей стороны это просто удачное совпадение. И да, они сказали мне, что Сэм заплатил им кругленькую сумму, чтобы они пришли и забрали тебя. Судя по тому немногому, что сказал им Сэм, ты напоминаешь ему его бывшую жену.

Я недоверчиво моргнула.

— Я понятия не имела, что он был женат.

— Я пороюсь в этом, но готов поспорить, что это был очень грязный брак и еще более худший развод. Может, она даже пыталась его засадить, но у нее не хватило улик или чего-то еще, чтобы обвинения не сняли. — Мозолистые пальцы заправили прядь волос мне за ухо, мгновенно обдав лицо жаром, и я вздохнула. Страх, поглотивший меня, медленно отступал перед демоном иного рода, менее мучительным. Тем, который обещал цель и свободу.

— Сэм вроде как дурак, да? — нервно усмехнулась я, садясь на пассажирское сиденье, дверцу которого он придерживал.

— Почему ты так говоришь? — спросил он. Его рубашка была перекинута через правую руку, скрывая большой шрам, из-за которого, как мне было интересно, не комплексовал ли он.

— После того, как ты ему пригрозил, он всё равно послал за мной парней, когда ты был рядом, — ответила я.

— Джейн, он послал парней вместо того, чтобы прийти самому, именно из-за

Всё внутри меня мгновенно взревело от этого сочащегося желания, когда каждая мышца на его теле напряглась, заставив татуировки ожить. Ну почему-у-у-у....? Я мысленно застонала, раздраженная тем, как быстро гормоны и мысли предали меня. Мне потребовалась вся моя сила, чтобы оторвать от него взгляд и сфокусироваться.

Гриффин запрыгнул на водительское сиденье и повернул ключ зажигания, окинув меня оценивающим взглядом.

Разглядывая лицо Гриффина, когда его напряженный взгляд смягчился, я заметила небольшую ссадину у основания его челюсти.

— Ты ранен. — Я подняла руку и провела в воздухе над порезом.

Его брови сошлись на переносице, внезапная печаль исказила черты лица, и он перехватил мое запястье.

— Я в порядке.

— Не делай так. — Я в расстройстве вырвала руку из его хватки. Почему я не могла предложить ему ничего взамен за его постоянную защиту, о которой я почти никогда не просила?

Он медленно покачал головой, разочарование прорезало глубокие морщины на его лбу.

— Почему нет? Почему ты больше меня не боишься? Они были здесь...

— Потому что ты здесь, — перебила я его. Его взгляд оставался устремленным вперед, уставившись в пустоту, хранившую его секреты, в которых, как мне хотелось, он бы мне признался. Он был запятнан красным — кровью тайны, которую мне следовало бы держать при себе. Если бы я так и сделала, мы бы не запутались в этой паутине, которую нечаянно плели. И всё же, несмотря на всё произошедшее, до него каким-то образом не дошло, что именно он был причиной того, что я боялась гораздо меньше, чем в момент смерти отца. Может, мне стоило сказать что-то раньше.

— Потому что ты здесь, — снова прошептала я, и напряжение сошло с его лица. Включив заднюю передачу, мы с грохотом отъехали от края обрыва и начали увеличивать дистанцию между нами и тем фактом, что насилие, казалось, преследовало нас обоих.

Но дело было в том, что я не была против. Если он не был против, то почему должна была я? В смысле, да, было тревожно, что нас так часто бомбардировало то, что не должно было быть обычным делом, но кто, если не Гриффин, мог с этим справиться? Кто лучше того, кто был оснащен всеми навыками для решения подобных ситуаций?

— Ты в порядке? — Слова, сорвавшиеся с его губ, были полны недосказанности, беспокойства, потому что он всё знал. Он был рядом во время каждого крошечного, травмирующего события, которое разворачивалось с момента моего переезда в этот неспокойный городок.

— Прямо сейчас? Да, — ответила я. И это была правда. Потому что именно в этот момент я была в полном порядке, потому что он был здесь. С ним я чувствовала себя в безопасности.

Он был моей безопасностью.

В этот момент я была не одна.

— Значит ли это, что, по-твоему, Сэм больше не появится? — спросила я, пытаясь вернуть себя к текущему разговору, и перевела взгляд на Гриффина. Он стиснул челюсти и провел рукой по щетине, едва вздрогнув, когда коснулся пореза. Он не ответил, откинувшись на локоть, покоящийся на подоконнике двери его пикапа.

Его взгляд блуждал за лобовым стеклом, пока он направлял пикап обратно к домику.

Я знала, что это молчание означало, что он не верит, что с Сэмом покончено. Но я молилась, чтобы следующий раз стал последним.

Снова что-то изменилось, пока мы с грохотом ехали вперед, а деревья, мимо которых мы проезжали, постепенно редели. Я наблюдала, как он начал укладывать кирпич за кирпичом на те стены, которые уже возвел. Та малость, что пробилась наружу, тот урон, что нанес мой шар-баба, оказался лишь временным, и он снова усердно работал. Какая-то часть меня болела за него, желая забрать ту агонию, с которой он боролся внутри себя. В его разуме шла война, словно его тело вернулось домой, но он так и не покинул поле боя, на котором потерял себя.

Впереди замаячил домик, когда мы выехали из леса и снова свернули на подъездную дорожку. Свет не горел, и я почувствовала облегчение от мысли, что мы сможем лечь спать, ни с кем не столкнувшись.

Гриффин заглушил мотор, и я тихонько вылезла. Мои ноги хлюпали в мокрых сабо, пока мы на цыпочках пробирались в дом; игнорируя пульсирующую боль от любых повреждений, которые мог причинить мой босой забег. Он приложил палец к губам, и мы почти бесшумно прокрались в спальню. Он продолжал удивлять меня тем, как тихо мог ступать такой большой мужчина.

В спальне было темно, Дейтон крепко спал на двуспальной кровати под койкой Гриффина, а все остальные дети безмятежно похрапывали в своих постелях. Я потянулась вперед и дернула своего фальшивого жениха за пальцы, прежде чем он успел забраться на свой матрас. Он остановился и нахмурил брови.

— Спасибо. Еще раз, — прошептала я так тихо, как только могла, и он быстро улыбнулся мне.

— Пустяки, умница, — ответил он, хотя в его словах сквозила какая-то натянутость. Я изучала его еще мгновение, но он больше ничего не выдал, поэтому я на цыпочках пошла в ванную.

Как только из душа полилась горячая вода, я скользнула под струи голой и рухнула на пол. Обжигающая жидкость змеилась по моей коже, выжигая холод, который сковал мое тело. Я закрыла глаза, подтянув колени к груди, и откинула голову на кафель.

Если бы не Гриффин, что бы со мной стало? Мертва? Избита? Похищена, это точно, но что Сэму было от меня нужно? Я, видимо, напоминала ему бывшую жену, так что, я должна была стать заменой, чтобы удовлетворить какую-то его больную сексуальную фантазию? И что будет, если он появится где-то, а Гриффина со мной не будет?

Желудок скрутило, нервы защекотали душу, и вода никак не могла это смыть. Судорожно вдохнув, я почувствовала, как по щеке скатилась непокорная слеза.

Гриффин... Я могла только догадываться, что творилось у него в голове. Он жаждал покоя, а я, казалось, приносила ему лишь больше боли и страданий.

Гриффин... Моя кожа покрылась мурашками при воспоминании о его прикосновении, и я провела дрожащей рукой по плечу. Губы задрожали при мысли о его поцелуе. Кто-то такой огромный, такой грубый, но при этом целовал с такой страстью, о которой можно только в книжках прочитать.

Внезапно мне захотелось, чтобы он был здесь со мной. Прямо сейчас.

Гриффин... И каждый раз он был единственной причиной, по которой я находила спасение.

Я хотела, чтобы он был здесь со мной.

Я открыла глаза, вода струилась по ресницам, когда я перевела взгляд на дверь ванной.

— Гриффин, — прошептала я. Всё мое тело изнывало по нему, отчаянно ища его утешения и безопасности. К черту то, что я была голой, я могла бы надеть купальник. Не имело значения, что я была сплошным клубком замешательства. Чувства внутри меня превратились в водоворот сексуального желания, страха, возбуждения и неопределенности.

— Гриффин! — сказала я чуть громче и стала ждать. Вода стекала по моему телу, куда более теплая, чем в озере, но я хотела того жара, который получала, только когда была в его объятиях.

Но он так и не пришел.

Долго после того, как вода стала довольно прохладной, а моя кожа сморщилась и покраснела от обжигающего жара, он так и не присоединился ко мне.

Это не должно было разочаровать меня так сильно, но почему-то разочаровало. Это казалось довольно серьезным обломом, учитывая, что он всегда появлялся.

Быстро вымывшись, я снова оделась в его худи. Мне было плевать, что оно грязное, от него едва уловимо пахло им, а я жаждала от него хоть чего-нибудь. Бесшумно выскользнув из ванной, я остановилась, прежде чем забраться на свою койку. Он был там, на своей кровати, лежал на спине, не шевелясь. С его губ не срывалось ни звука, лицо было обращено к потолку, глаза закрыты, а грудь вздымалась от медленных, ритмичных вдохов. Ни капли засохшей крови не пятнало тот небольшой участок его торса, который я могла видеть.

Вздох сорвался с моих губ, и я повернулась к своей кровати, забираясь в то, что казалось одиноким убежищем от мужчины, которого я так жаждала.

Натянув простыню до самого подбородка, я отвернулась к стене и закрыла глаза.

Тишина, лишь изредка нарушаемая храпом детей, стала моей гробницей. Сон не пришел ко мне так быстро, как я надеялась, и я лежала там, ожидая, когда мой разум отключится.

И ждала.

И ждала.

Слабый шорох прорвался сквозь храп детей, привлекая мое внимание.

Что-то скрипнуло.

Затем моя койка слегка покачнулась.

Тепло и этот знакомый цитрусовый аромат каскадом обрушились на мое тело, когда горячее дыхание коснулось моей открытой щеки.

Гриффин. Всё внутри меня затрепетало, снова вспыхнув жаром, когда я поняла, что он рядом со мной, нависая совсем близко. Я не шевелилась из страха, что Гриффин уйдет. Всё мое тело умоляло его остаться. Он мог бы скользнуть под простыни рядом со мной и обнять меня, и я бы растворилась в комфорте.

Но рискнет ли он переступить границы, которых не было, хотя он, вероятно, не знал, что они отсутствуют?

Огрубевшая кожа мягко скользнула по моему лицу, убирая влажные волосы со лба. Сердце подпрыгнуло, упиваясь приливом желания, которое захлестнуло меня. Он прикоснулся ко мне. Пусть и ненадолго, но его кожа потанцевала на моей. Мне стоило всех сил сохранять ровное дыхание, оставаясь в этом состоянии бодрствования, но не из страха — я боялась спугнуть его.

Затем влажные губы горячо прижались к моей щеке, прямо перед ухом. Нежный и быстрый, его поцелуй задержался надолго после того, как он отстранился. Намного дольше после того, как он спустился с койки, и это единственное действие унесло меня в мир снов.

Глава 23

Я застонала, перекатываясь на матрасе, проморгавшись от сна, которого мне так и не хватило. Прошло, наверное, около часа с тех пор, как я задремала, и я всё еще не могла расслабиться. Сев, я провела рукой по растрепанным, спутанным волосам и в оцепенении оглядела комнату; покалывание в саднящих ступнях напоминало о подвигах прошлой ночи.

Склонив голову, я потерла глаза, чтобы прогнать пелену, и замерла, заметив неподвижную, ссутулившуюся фигуру на полу возле изножья моей кровати. Прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди, Гриффин казался полностью проснувшимся, но смотрел в никуда. Тот самый стеклянный взгляд, который я уже видела, снова вернулся в его глаза.

Он так и не лег спать.

Спустившись с койки, я шагнула к нему, видя, как его глаза следят за мной, но он не шевелился, словно осознавал, что я здесь, но не мог этого осмыслить. Даже когда я села перед ним. Он был за много миль отсюда.

— Не спится? — спросила я и наблюдала, как он медленно моргнул, но по-прежнему не пошевелился. Его глаза оставались расфокусированными, несмотря на то, что были направлены в мою сторону.

— Гриффин. Тебе нужно немного отдохнуть, — прошептала я и положила руку ему на бедро. Он внезапно отшатнулся, на его губах появился оскал. Сжав руки в кулаки, он свирепо посмотрел на меня, пелена сошла с его прекрасных рыжевато-ореховых глаз, и он вернулся в настоящее.

Он с облегчением выдохнул и разжал кулаки.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Могла бы спросить тебя о том же, — пробормотала я и придвинулась к нему. Он покачал головой, когда я потянулась к небольшому порезу на его челюсти, который выглядел так, словно он обработал его ранее.

— Почему ты меня не боишься? — прорычал он, перехватывая мою руку до того, как я коснулась его, и оттолкнул меня.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала я, но он вскочил на ноги.

— Ты должна меня бояться. Разве ты не знаешь, что я делал? На что я способен? Ты беспокоишься из-за Сэма? — Он поднял руки и помахал ими перед моим лицом. — Но разве ты не понимаешь, что я мог бы сделать только этими руками и ничем больше?

Он сделал шаг к своей койке, качая головой.

— Я боюсь тебя, Гриффин, — прошептала я, и он резко остановился. — Но не в этом смысле. Возможно, именно те причины, по которым ты думаешь, что я должна тебя бояться, и есть те самые причины, по которым я тебя не боюсь.

Его брови нахмурились, углубляя выражение замешательства и удивления. Я дала ему повод думать иначе. Возможно, это было нерационально с моей стороны, я это понимала. Но ведь ничего из этого всё равно не было по-настоящему, и, несмотря ни на что, он всегда приносил мне какое-то чувство покоя и защиты. Даже в ущерб себе.

— Вы полны сюрпризов, Джейн Барлоу, — прошептал он, скосив лишь глаза, чтобы посмотреть на меня.

— А я уж

— Я всё же предпочитаю «умницу». — Он неохотно ухмыльнулся, а я прикусила нижнюю губу, мгновенно почувствовав себя лучше. — А теперь возвращайся в постель, пока мы не разбудили детей и нам не пришлось работать няньками в такой жуткий час.

Я закатила глаза и указала на его койку.

— Тебе бы тоже следовало, знаешь ли.

Внезапно его рука метнулась вперед и обхватила мое запястье. Я замерла, уставившись на его пальцы, гадая, что происходит. Медленно я подняла взгляд, чтобы встретиться с его. Он скользнул по его клетчатым пижамным штанам, низко висевшим на бедрах, и по голому торсу. Поднимаясь выше по дорожке волос, ведущей к пупку, и вдоль его точеного пресса, его татуированные грудные мышцы вздымались с каждым вдохом, и я увидела, как кадык дернулся от медленного, обдуманного глотка на его мощной шее. Я остановилась на его бархатных губах. Мои губы мгновенно закололо, воспоминания скрутили внутренности и расплавили всё ниже талии.

Он мог бы поцеловать меня снова, и я бы не сопротивлялась.

— У тебя есть кое-что мое, — прошептал он, а я в замешательстве моргнула. А затем мои щеки запылали, когда до меня дошло.

— Я думала... Твоя мама не... Это было чтобы... — заикаясь, произнесла я, пытаясь объяснить, почему украла его худи. Он усмехнулся, выпустил мое запястье и провел пальцем по моей щеке. Я вздрогнула от его прикосновения, удивленная и взволнованная.

— Мне нравится, как оно на тебе сидит. — Он вскинул брови, а затем отвернулся, быстро взбираясь на свою койку, спортивные штаны обрисовали его невероятные ягодицы. Я похлопала себя по щекам, пытаясь понять, что я творю.

Всё это было фальшивкой. Всё, что он делал, было напоказ, чтобы убедиться, что его семья случайно не застукает нас врасплох. Только сейчас я начала понимать, что попалась на эту уловку, проглотив наживку целиком.

Тихонько я забралась на свою койку и легла на матрас, не в силах уснуть. Я смотрела в потолок, подняла левую руку, крутя и вертя ее перед собой, и уставилась на кольцо, о котором почти забыла как минимум на час, а мое сердце бешено колотилось. Он интриговал меня. Я не могла этого отрицать. Как не могла отрицать и неизбежные чувства, которые медленно зарождались, или тот факт, что мне нравилось это украшение на пальце. Но, несмотря ни на что, я никогда не дам волю этим желаниям. Когда выходные закончатся и мой долг будет оплачен, эти чувства и это прекрасное кольцо должны будут исчезнуть, и я позабочусь о том, чтобы никто не узнал, что я когда-либо действительно интересовалась Гриффином.

Никогда.

* * *

Когда я проснулась утром, солнце едва пробивалось сквозь шторы. Мягкий розовый оттенок освещал тихую комнату. Приподнявшись на локтях после беспокойного сна, я огляделась. Все кровати были всё еще заняты.

Кроме кровати Гриффина.

Его простыни были аккуратно заправлены, словно к ним никто и не прикасался, а коричневые кожаные декоративные подушки вернулись на свое место. Все остальные всё еще похрапывали, что вызвало у меня любопытство — куда же он ушел.

Я спустилась по лестнице, прихватив свой крабик и очки со столешницы в ванной. Поморщившись, я умудрилась идти наступая на края своих ушибленных стоп; нейлоновый ковер испытывал на прочность мелкие царапины и порезы, которые я получила во время побега от нападавших, пока я к нему не привыкла. Закручивая волосы в пучок на ходу, я поправила подол худи Гриффина и, убедившись, что никто не видит, зарылась носом в рукав, от которого всё еще исходил его цитрусовый одеколон.

Кухня была пуста, как и гостиная. В доме было тихо и темно, когда я поднялась по лестнице и выглянула из-за угла. Его не было ни здесь, ни снаружи на патио. Осторожно спустившись обратно, я спрятала руки в рукава худи и побрела по единственному коридору, который еще не исследовала. Тому самому, в котором дети и многие мужчины оставили мокрый след вчера.

Еще одна картина в кремовых тонах висела на стене слева от меня, где коридор раздваивался. Я могла либо пойти прямо и повернуть, либо свернуть направо. Запах хлорки здесь был слабым, но в конце этого коридора находилась еще одна дверь с табличкой «бассейн» рядом с ней. Для входа требовался код, но я всё равно потянула за ручку и обнаружила, что дверь не заперта.

Распахнув ее, я шагнула в душное помещение. Шезлонги выстроились вдоль бортика бассейна, расставленные у внешних стен с окнами от пола до потолка и раздвижными дверями. На дальнем конце была небольшая водная горка, а рядом с ней — трамплин для прыжков в воду.

Вода плескалась о края, пока Гриффин методично плыл от одного конца к другому, скользя сквозь толщу воды легко и непринужденно. Я присела на корточки у края и ждала, пока он плыл ко мне. Веревкообразные мышцы его спины мощно перекатывались с каждым гребком, заставляя большую татуировку на его коже танцевать при каждом движении. Я покачала головой, загипнотизированная, борясь с чувствами, которые вызывало это простое движение. Доплыв до конца, он остановился и встал. Помотав головой, он моргнул и стер воду с лица. Щетина на его челюсти была аккуратно подстрижена, словно он не спал уже несколько часов. Его кожа блестела от капель жидкости, скользящих по долинам и горам, высеченным на его стальном теле.

— Еще рано. Что ты здесь делаешь? — спросил он, снова откинувшись в бассейне и отплывая.

— Могла бы спросить тебя о том же, — ответила я, и он закатил глаза.

— Тренируюсь, очевидно.

— Скорее уж, тебе просто не спалось.

— И то и другое, — пробормотал он, а затем снова качнулся вперед. — Иди надень купальник и присоединяйся ко мне.

Я покачала головой.

— Веришь или нет, но плаваю я просто ужасно. Вчера ночью тебе просто пришлось держать меня на плаву почти всё время.

— Кстати, о прошлой ночи: ты в порядке? — спросил он.

Сделав глубокий вдох, я медленно кивнула.

— Немного в синяках, ноги побаливают, но да, думаю, я в порядке.

И честно говоря, так оно и было. Может быть, потому, что Гриффин был здесь. Может быть, потому, что казалось: что бы между нами ни происходило, он всегда следил за тем, чтобы я была в безопасности. Но по какой-то причине я была в порядке.

Он подплыл ко мне и приблизился к краю бассейна.

— Что ж, хорошо. Так что иди переодевайся, и я научу тебя плавать.

— Поверь, ты этого не хочешь.

— Если не хочешь

— Несмотря на мои действия прошлой ночью, мне совершенно не нравится ощущение мокрой одежды.

— Значит, голышом. — Гриффин ухмыльнулся и схватился за резинку своих шорт. — Я уже много лет не плавал нагишом.

— СТОЙ! — взвизгнула я и вскинула руки в воздух.

— Ой, да ладно тебе. Разве ты не помнишь, каково это было в подростковом возрасте — как захватывало дух, когда ты впервые купалась голышом? — Он поиграл бровями.

— Нет, не помню. — Я скрестила руки на груди, а он вскинул брови. Отпустив резинку, он сделал последние пару шагов в воде к краю бассейна и положил руки на бетон передо мной.

— Это было настолько ужасно для тебя? — спросил он, и я покачала головой.

— Значит, это было настолько опьяняюще, что ты понимаешь — ничто с этим не сравнится.

Я снова покачала головой в знак отрицания. Он на мгновение смущенно нахмурился, а затем удивленно моргнул.

— Ты ведь никогда раньше не купалась голышом, правда?

— Первый раз, когда я позволю парню увидеть меня голой, будет точно не во время купания голышом, — твердо заявила я, и он оттолкнулся от края бассейна, медленно отплывая на спине.

— Значит, ты допускаешь мысль о том, что я увижу тебя голой? — Его губы растянулись в ухмылке.

— От тебя у меня голова болит, — проворчала я, и он усмехнулся. — Нет, это просто одно из тех правил, которые я установила для себя, когда мальчики только начали мне нравиться.

— И какие еще у тебя есть правила? — рассеянно спросил он, поводя руками в воде, пока я садилась на шершавый бетон, опуская ноги в теплую воду и давая отдых саднящим ступням.

— На самом деле, больше одного у меня и нет.

Он снова выпрямился, вода стекала по его телу, и в замешательстве посмотрел на меня.

— Твое единственное правило — не купаться голышом, пока парень не увидит тебя голой где-нибудь в другом месте?

— Нет, дурачок. Никакого секса, пока я не пойму, что это любовь. Всё остальное вытекает из этого, в том числе и раздевание. — Я болтала ногами в воде. Гриффин медленно побрел сквозь воду ко мне, его взгляд был так пристально прикован к моим глазам, что мне почти захотелось отвести взгляд.

Почти.

— Это довольно старомодный образ мышления, — сказал он, а я закусила губу и кивнула.

— И весьма достойный восхищения, — мягко добавил он.

Я вздохнула, когда он подплыл и оказался между моих ног, осторожно раздвигая их. Я не сопротивлялась, хотя, наверное, следовало бы.

— Никто из моих бывших так не думал.

— Это почему же? — спросил он, склонив голову и пристально наблюдая за мной.

— Ни одни мои отношения не длились долго, потому что они либо пытались переспать со мной в первую же неделю свиданий, либо изменяли мне и говорили, что это моя вина, потому что я отказывалась с ними спать. — Я изобразила мужскую гримасу, втянула голову в плечи и понизила голос. — У мужчины есть потребности, Джейн, — передразнила я, и он усмехнулся.

— В любом случае, теперь в большинстве случаев, когда мужчины узнают, что у меня никогда раньше не было секса, они называют меня ханжой. — Я обреченно пожала плечом, а его брови дернулись от удивления.

— Подожди, что?

Я отвела взгляд, чувствуя разочарование.

— Конечно, ты тоже так подумаешь. И почему у меня была слабая надежда на то, что, может быть, только может быть, ты будешь другим.

— Джейн, — позвал он, но я всё равно не смотрела на него, раздраженная тем, что все парни казались одинаковыми. Я была дурой, раз думала о Гриффине иначе.

— Умница, посмотри на меня, — приказал он, и по какой-то причине я не смогла отказаться. Мои глаза медленно скользнули к его, хотя я сохранила хмурое выражение лица. — Я просто удивлен слышать, что такая красивая женщина, как ты, всё еще девственница. И всё.

Я подозрительно прищурилась, но он не отвел взгляда. Он так обыденно назвал меня красивой. Покачав головой, я прогнала из мыслей это отвлекающее обстоятельство и осталась тверда в своем убеждении, что он такой же, как все.

— Подумай об этом, — продолжил он. — Этот мир настолько глубоко погряз в культуре случайных связей, что для любой взрослой женщины крайне редко бывает так, чтобы у нее не было хотя бы одного партнера в прошлом. Я не осуждаю тех, кто выбирает, что делать со своим телом; это их выбор. Что касается меня лично, то до тех пор, пока женщина понимает свою ценность и относится к своему телу с тем же самоуважением, какое я проявил бы к ней, я буду с ней встречаться. Меня никогда не привлекали связи на одну ночь, поэтому я бы хотел, чтобы моя будущая партнерша разделяла это убеждение. Я пытаюсь сказать, что в наши дни такое решение, как твое, принимают нечасто.

Я изучала его миндалевидные глаза; голубизна воды отражалась в его ярких радужках.

— Да, полагаю, что так, — пробормотала я и посмотрела вниз на свои ноги. На его талию, так интимно зажатую между ними, и всё же я не отталкивала его, даже если всё это было фальшивкой и вокруг никого не было.

Его пальцы коснулись моего подбородка, и он мягко приподнял мою голову.

— Что меня удивляет еще больше, так это то, что ты утверждаешь, будто никогда не была влюблена.

— Я такого не говорила, — быстро парировала я, и он склонил голову.

— Разве? Ты сказала, что не займешься сексом, пока не влюбишься. А затем добавила, что ты девственница, — объяснил он, и я откинулась назад, опираясь на руки, переводя взгляд на потолок и обдумывая его слова.

— Я была влюблена однажды. По правде говоря, во многом именно из-за него я так зациклилась на этом правиле, — призналась я. Я почувствовала, как его руки обхватили мои бедра по бокам, и он провел большим пальцем взад-вперед по моей коже. Электрический разряд пробежал по моему телу.

— Что случилось? — спросил Гриффин.

— Он уничтожил меня. — Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Рассказать Гриффину означало поделиться этой историей с кем-то, кто не был моим отцом. Я даже маме не рассказала всего после того, как всё рухнуло. Но было бы приятно, если бы кто-то еще знал, что произошло. Даже если для кого-то другого это не было чем-то особенным, для меня это имело огромное значение.

— Он был моим первым настоящим парнем после старшей школы. Я была первокурсницей, едва исполнилось восемнадцать, и чувствовала себя так, словно весь мир

Гриффин молчал. Выражение его лица было серьезным, но его пальцы продолжали поглаживать мои бедра.

— Мы официально стали парой всего через неделю после знакомства, и я таскалась за ним, как щенок. До этого момента я никогда не делала ничего большего, кроме поцелуев с языком, так что от него у меня порхали бабочки в животе, пока наши отношения на торпедной скорости неслись к катастрофе. Поначалу он был добрым и заботливым, расспрашивал обо мне, но в тот момент, когда ему удалось уговорить меня засунуть руки ему в штаны, всё сразу же изменилось. Позже я узнала, что это называется «любовной бомбардировкой», и это форма манипуляции. — Я взглянула за плечо Гриффина, мои щеки залились румянцем. Мне было стыдно, но тогда я была такой молодой и, надеюсь, с тех пор немного повзрослела.

— В любом случае, я была явно неопытной, поэтому он всё больше и больше подталкивал меня к разным вещам, говоря, что мне просто нужно больше практики, чтобы «удовлетворить его», — пробормотала я, не в силах смотреть Гриффину в лицо. Он, наверное, смеялся надо мной, и я не вынесла бы мысли увидеть его ухмылку. — С того момента всё между нами сводилось только к физической стороне. Он никогда не спрашивал у меня разрешения, когда что-то со мной делал, а после того, как его руки оказывались у меня под рубашкой или в штанах, он говорил, что я должна ему ответить тем же, даже если ему так и не удавалось уговорить меня на, ну, ты понимаешь...

Слезы беззвучно перелились через край и покатились по щекам. Зрение затуманилось, когда мое сердце разорвалось в груди. Прошло так много времени с тех пор, как я думала обо всем этом, столько всего было усвоено с тех пор, что я испытывала жалость к той девушке, которой когда-то была. Ей пришлось через столькое пройти.

— В общем, однажды он умолял меня о сексе, говоря, что я ему должна после трех месяцев отношений, и что ему стыдно, что он никогда не видел меня голой. Его друзья говорили ему, что это смешно. Он сказал, они твердили ему, что я использую его и просто вожу за нос. Но я с самого начала даже не хотела, чтобы он прикасался ко мне, потому что в основном мне было больно. Я не знаю, как я нашла в себе смелость солгать ему, но я сказала, что не могу увидеться с ним в тот вечер, потому что на следующий день у меня контрольная.

Его пальцы мягко стерли слезы с моих щек, и я наконец посмотрела на Гриффина. В его лице сквозило странное напряжение. Ярость, но в то же время и боль. Не из-за меня, а за меня.

— Обдумывая это решение, я пришла к выводу, что, должно быть, люблю его, и просто напугана, поэтому решила сделать ему сюрприз. Я бесконечно благодарна и в то же время мне стыдно за то, что я сдалась и пришла в его квартиру, потому что я застала его трахающимся с моей лучшей подругой. Конечно, он обвинил во всем меня, заявив, что это моя вина, раз я ему отказывала. С того момента я установила жесткое правило, пообещав себе, что всё, что касается секса, будет только после любви. Мои родители учили меня, что секс должен сближать пару, укреплять отношения, а не быть единственной их целью. Так что, хотя я и думаю, что в каком-то смысле любила его, это была не та любовь, которой я по-настоящему желаю, — закончила я, чувствуя, как пульс стучит в ушах. Выражение лица Гриффина не изменилось, его глаза оставались прикованы к моим. В эти секунды тишины я никогда не чувствовала себя такой уязвимой, но мне и в голову не пришло усомниться в том, почему я рассказала ему это или почему должна была.

Я ждала, что он что-нибудь скажет, пока он изучал меня. В его голове крутились шестеренки, я видела, что они работают сверхурочно, по сосредоточенности на его лице; он боролся с мыслями, которые терзали его разум.

— Это было насилие, Джейн. Ты ведь это понимаешь? — наконец заявил он, и я кивнула.

— Я рассказала папе о том, что произошло, пару лет спустя, и он помог мне с этим справиться. Теперь ты единственный, кто это знает. Или, полагаю, единственный человек, который знает, раз моего отца больше нет рядом. Я никогда даже маме не рассказывала, потому что боялась, что она меня пристыдит. Хотя я знаю, что это глупо.

— Зная тебя теперь, я удивлен, что ты так долго всё это терпела.

— Повторюсь, я была наивной молодой девчонкой. — Мне удалось выдавить слабую улыбку.

— Теперь ты определенно не такая, — сказал он, вскинув одну бровь и открыто скользя по мне взглядом.

— Нет, теперь я умница, помнишь? — сказала я, чувствуя себя странно неловко.

— Как я мог забыть?. — Его ухмылка стала шире, а глаза заблестели.

— Но ты ведь никому не расскажешь, правда? — прошептала я, и он покачал головой.

— Это не моя история, чтобы ее рассказывать.

— И ты не считаешь меня ханжой?

— Нисколько. Если честно, довольно приятно встретить женщину, которая, похоже, настроена на долгосрочные отношения.

— Даже если всё это фальшивка, — сказала я не подумав. Его ухмылка померкла, но лишь на мгновение, прежде чем на его лицо снова вернулось светлое выражение.

— Даже если, — пробормотал он. Гриффин оттолкнулся от края и отплыл от меня. — Иди надевай купальник и присоединяйся. Я предложил научить тебя плавать, и, как ты ясно видела, пловец я феноменальный.

— А я — ужасная ученица. Упрямая как осел.

Он хихикнул.

— Я в курсе. А теперь поторапливайся, пока все остальные не проснулись и нас отсюда не выгнали.

Я вздохнула и закатила глаза.

— Давай быстрее, умница.

Встав, я увидела едва заметную, кривую улыбку на его губах, прежде чем он снова нырнул в воду и продолжил наматывать круги. Выходя из бассейна, я приложила руку к груди. Почему мое сердце билось так быстро?

Обмахиваясь рукой, я покачала головой. Почему мне было так жарко?

Должно быть, это влажность в помещении бассейна заставила меня вспотеть, ничто другое не могло вызвать у меня такую бурную реакцию. Уж точно не мысль

Это была внезапная смена температуры при выходе из бассейна в остальную часть дома. Да, именно так.

Глава 24

Я смотрела в зеркало, переживая, что выбрала не тот купальник. Я, как полная идиотка, взяла с собой только два: слитный и бикини. Он собирался учить меня плавать, поэтому мне нужно было держать максимальную дистанцию. Верно?

Так что я выбрала темно-зеленый слитный купальник. Мне безумно нравилось, как глубокая шнуровка крест-накрест подчеркивала спину. Спереди он был простым: тонкие бретельки и высокие вырезы на бедрах. Мне и правда нравилось, как я в нем выгляжу, хотя он закрывал куда больше тела, чем бикини.

Вытащив крабик из волос, я начала заплетать косу по спине, тихо ускользая из ванной. Прокравшись через спальню мимо всё еще спящих подростков, я вышла в коридор и закончила оборачивать резинку вокруг кончика длинной косы. Она покачивалась, касаясь обнаженной спины, пока я на саднящих ногах спешила к бассейну.

Потянув дверь на себя, я увидела, что Гриффин снова наматывает круги. Он казался таким умиротворенным, ему было так комфортно в одиночестве, что я задалась вопросом: изменится ли это когда-нибудь.

Гриффин перевернулся на спину и поплыл в мою сторону, пока я осторожно заходила в воду. Он вынырнул, капли воды скатывались по его коже, а лицо озарила самая искренняя улыбка из всех, что я у него видела. Вода плескалась мне на уровне талии, когда я остановилась на полпути вниз по ступенькам.

Он тихо подошел ко мне и протянул руку. Без колебаний я вложила свою ладонь в его, и его мозолистые пальцы обхватили мои, практически утопив всю мою кисть в своей хватке.

Хотя времени было совсем немного, и большую часть он меня дразнил, он действительно помог мне улучшить мои ужасные навыки пловца. На самом деле мне было весело, в отличие от большинства моих походов в бассейн.

Ткнув меня в живот, пока я лежала на спине, он раз за разом тыкал в меня пальцем.

— Почему ты позволяешь животу тонуть?

— Потому что каждый раз, когда ты меня тыкаешь, мне щекотно, — поперхнулась я, когда вода плеснула мне в лицо.

Он снова ткнул меня в живот, и я напрягла пресс, хихикая.

— Хватит, — заныла я, начав идти ко дну.

— Лучше выпяти живот, иначе утонешь, а я не обещал, что буду тебя спасать. — Он ухмыльнулся и снова ткнул меня.

— Гриффин! — Я плеснула водой ему в лицо, пытаясь увернуться от его пальцев.

— Как ты смеешь брызгать на учителя! — воскликнул он с улыбкой и нырнул ко мне.

Я быстро нырнула под воду и попыталась уплыть. Что, очевидно, обернулось полным провалом: он закинул меня на плечо, поднимаясь из воды.

— Поставь меня на место! — взвизгнула я, колотя его по спине. Он усмехнулся и нырнул под воду, крепко прижимая меня к себе. Я поспешно вдохнула и, закрыв глаза, ждала, пока он плыл под водой.

Было пугающе спокойно, и я не боялась, несмотря на то, что ничего не контролировала.

Наконец, он медленно поднялся из воды и спустил меня со своего плеча. Мои руки остались крепко обвитыми вокруг его шеи в ожидании следующего момента, когда он нырнет под поверхность, а его мокрая кожа казалась гладкой и скользкой, как шелк.

Вот только он этого не сделал.

Озорная ухмылка сошла с его лица, когда его губы замерли в дюйме от моих. Я застряла в его глазах, плененная душой, которую так отчаянно хотела познать. Его хватка на моей талии стала крепче, когда он притянул меня ближе. Свободная рука скользнула по моим ногам, обхватывая ими его бедра и прижимая меня ко всему своему телу.

И мы так и остались стоять.

Его дыхание горячим шепотом овевало мое лицо, пока вода струилась по нашей коже, скапливаясь в том крошечном пространстве, что оставалось между нами. Так близко. Сердце бешено колотилось в груди, умоляя меня оставаться как можно неподвижнее. Желая, чтобы это никогда не заканчивалось: он не моргал, а я отказывалась шевелиться. Тоска промелькнула в его взгляде, намертво прикованном к моему.

Не было произнесено ни звука, пока я крепко держалась за этого незнакомца, который слишком быстро становился слишком близким.

Его глаза скользнули к моим губам. Ему бы не составило труда прижаться к ним своими, и я уж точно не стала бы сопротивляться.

Поцелуй меня.

Это было не так уж сложно, да и не сказать, что он не делал этого раньше. Но в этот раз не было никакого давления со стороны окружающих. Не было никаких обязательств поддерживать видимость. Только мы вдвоем, наши тесно сплетенные тела, были бы тому свидетелями.

Капели воды блестели на его густых темных ресницах, которые мне еще не выпадало шанса рассмотреть. Солнечный свет, бьющий в окна, отбрасывал глубокую тень на линию его подбородка, когда он инстинктивно подтянул меня еще ближе к себе. Я не смела дышать из страха, что он меня отпустит. Я не смела моргнуть из страха разрушить заклятие, державшее меня в его объятиях, позволявшее чувствовать, как тяжело бьется сердце в его груди.

Мои губы едва заметно приоткрылись, когда я моргнула в предвкушении. Он наклонился ближе, замерев прямо над моим ртом.

Всего один сантиметр разделял нас — расстояние было настолько крошечным, что призрачное касание его губ вскользь задело мои. Он убрал руку с моей талии и заправил за ухо несколько мокрых прядей волос, прилипших к моей щеке. Позволив прикосновению задержаться, он прижал ладонь к моей влажной коже; его большой палец поглаживал меня перед ухом взад-вперед.

Рикошеты туманных звезд скакали вокруг меня, погружая всё, кроме него, во тьму. Здесь был только он, его поцелуй, манящий и ожидающий. Горячий и влажный, таящий в себе тот освежающий вкус, который я так жаждала снова ощутить на своем языке.

Голова шла кругом, дыхание участилось, когда я подалась к нему, стирая остатки расстояния между нашими губами.

За мгновение до того, как они соприкоснулись, дверь с грохотом распахнулась, и по бассейну разнеслось эхо мальчишеской болтовни. Гриффин поспешно отпустил меня, а я резко убрала ноги с его талии, отталкиваясь. Мой смущенный

Дейтон смотрел прямо на нас двоих, а из-за его плеча выглядывало неожиданное, но знакомое лицо.

— Да ладно, — пробормотал Джексон, а затем ткнул Дейтона кулаком в плечо. — Ты не говорил, что твой брат встречается с мисс Б, когда вчера сказал, что он реально привез свою девушку.

Он ухмыльнулся и поиграл бровями в мою сторону, в то время как лицо Дейтона помрачнело.

— Технически, невесту. И это было сделано специально, — проворчал он, а мой большой палец нащупал кольцо, о котором я на время забыла.

— Но почему? — спросил Джексон, всё еще улыбаясь; он протиснулся мимо Дейтона и одобрительно кивнул мне. Он нес пару аквапалок для бассейна и стянул майку через голову.

— Потому что это неловко, вот почему, — проворчал Дейтон, следуя за ним и стягивая футболку. Еще пара ребят их возраста, которых я уже видела по приезде, побрели внутрь, переговариваясь между собой.

Джексон закатил глаза.

— Почему неловко-то? Она горячая. Ты думал, твой брат подцепит кого-то хуже, чем мисс Б? — спросил он и прыгнул в воду.

Вода плеснула на меня, и я инстинктивно придвинулась к Гриффину. Я чувствовала себя так, словно мы подслушивали разговор, не предназначенный для наших ушей.

— В этом-то и проблема! — крикнул Дейтон и бомбочкой нырнул прямо за Джексоном. — Это кажется еще более личным и странным, потому что я её знаю. Понимаешь?

Вынырнув, он стряхнул воду с волос в точности так же, как Гриффин чуть раньше. Они определенно были братьями.

Я взглянула на Гриффина; он вскинул брови, но промолчал. Дейтон повернулся и сердито посмотрел в мою сторону.

— Вы что, не понимаете, как это мерзко — застать своего брата и свою учительницу в объятиях друг друга? Зная, что я сплю с ними в одной комнате? — выкрикнул он, и Джексон хихикнул.

— Чувак, всё было не так уж плохо, — ответил он и покачал головой.

— Я ВООБЩЕ НЕ ПРО СЕЙЧАС! — снова заорал Дейтон, и мои щеки вспыхнули от стыда. — Тебе повезло, что ты смог приехать только сегодня. Это уберегло тебя от зрелища моего брата со стояком, вызванным нашей учительницей истории.

— Дейтон, — наконец произнес Гриффин, но Дейтон покачал головой.

— Не надо. Просто уйди, ладно? Забирай себя и мисс Б и валите отсюда.

— Да брось, чувак, — снова попытался Гриффин.

— Я не буду в этом участвовать, — огрызнулся Дейтон.

Джексон отплыл назад, слившись с группой других ребят на противоположном конце бассейна. Дейтон поплыл в нашу сторону, пока Гриффин изучал его взглядом.

Остановившись перед нами, он прищурился.

— Ты вообще ничего не понимаешь, да? — прошипел он, и Гриффин стиснул зубы.

— Тогда помоги мне понять, — ответил он, и Дейтон раздраженно покачал головой.

— Ты мог бы сказать что-нибудь в среду. Любой из вас мог бы. — Взгляд Дейтона метнулся ко мне. — Как вы могли согласиться помочь мне, зная, что всё это время это были вы?

Я промолчала, чувствуя, как меня накрывает вина. Гриффин бросил на меня непонимающий взгляд, и я покачала головой, безмолвно давая понять, что всё объясню позже.

— Вот именно. Вы трусиха, и я не могу понять, то ли вам стыдно быть с моим братом, то ли вы просто настолько высокомерны, что думаете, будто это ранит только вас, если ничего не выйдет, — прорычал Дейтон, и я закрыла глаза, думая о том, как же сильно он ошибается.

— Дейтон, я согласилась, потому что это...

— Не надо, мисс Б. Просто не надо. Я всё еще пытаюсь выкинуть эту картину из головы. Моя учительница и мой брат. Я отчасти понимаю, почему вы не особо распространялись о своей личной жизни, мисс Б. Потому что вы моя учительница. — Взгляд Дейтона снова метнулся к Гриффину. — Но ты мой брат. Ты мог бы сказать что-нибудь, чтобы ей не пришлось переходить эту черту.

Гриффин стиснул челюсти и глубоко вдохнул. Но вместо того, чтобы заговорить, он покачал головой и отвернулся. Ему хватило двух шагов, чтобы добраться до бортика бассейна, где он подтянулся и вылез. В обычной ситуации я бы засмотрелась на него, но обстановка не располагала. Он сдернул пляжное полотенце со стула сбоку, накинул его на плечи и молча зашагал обратно в дом.

— Вы не хотите хотя бы извиниться? — огрызнулся Дейтон в мою сторону.

— Всё не так однозначно, как ты пытаешься представить, Дейтон, но мне...

— Еще одна отговорка, — перебил он меня, и я сделала глубокий вдох, напоминая себе сохранять спокойствие.

— Мне жаль, что это задело тебя, Дейтон. У меня никогда не было таких намерений, — быстро сказала я и отвернулась. Мне нужно было найти Гриффина и понять, что творится у него в голове.

— Трусиха! — крикнул он. — Просто уходите!

Мое сердце разорвалось пополам. Я надеялась не на такую реакцию. Может, это было в какой-то мере ожидаемо и пугающе, но я надеялась и молилась, что всё пройдет лучше. Гриффину нужно было поговорить с ним. Он мог бы достучаться до Дейтона так, как мне было не позволено или не под силу.

Схватив еще одно полотенце, я обернула его вокруг талии и бегом направилась в дом. Мои босые ноги шлепали по бетонному полу, но на этот раз я ничего не чувствовала, спеша в спальню по небольшому следу из воды, на ходу пытаясь вытереться.

— Гриффин! — крикнула я, распахивая дверь.

Его здесь не было, но я слышала шум воды в душе. Ворвавшись в ванную, я взглянула на закрытую дверь, которая отделяла зону с тремя раковинами от маленькой комнатки с туалетом и душем.

— Гриффин, — снова позвала я, прислонившись к двери и прижавшись ухом в надежде, что он меня услышит. Не успела я позвать еще раз, как дверь внезапно распахнулась. Я взвизгнула и ввалилась в ванную, рухнув на холодный кафельный пол прямо рядом со стеклянной дверцей душа.

— Какого... — выкрикнул Гриффин, пока мои глаза впитывали абсолютно всё, что мог предложить мой совершенно голый, совершенно фальшивый жених.

Глава 25

Гриффин резко отвернулся к стене, а я зажала глаза руками. Этого только что не было. Только не со мной.

Но, конечно же, это произошло. С моей-то удачей в последнее время... Мне удалось сдержать полуулыбку, зная, что, по крайней мере, ему нечего стыдиться или прятать. Хотя это будет больно, если мы когда-нибудь...

Стоп, нет.

— Джейн, какого, блядь, хрена? — ровно произнес он, к счастью, прервав мои мысли. Я продолжала лежать плашмя на полу с закрытыми глазами.

— Дверь сама открылась, когда

Тишина.

Вечность неловкого молчания повисла между нами, а затем я услышала слабый смешок.

Гриффин засмеялся, сначала неуверенно, а потом смех перерос в раскатистый хохот. Мои щеки запылали, но мне удалось выдавить пару смешков, пока неловкость и тишина улетучивались.

— Ну, и как оно? — спросил он сквозь приступы хохота, пока я краснела еще сильнее.

— Как что?

— Увидеть голого мужчину впервые в жизни.

— Ты не первый парень, которого я видела в чем мать родила. — Я фыркнула.

— Прошу прощения?! — В его голосе сквозило веселье. Я не открывала глаз, перекатилась и раскинулась на спине.

— Ты забыл о моем бывшем, который кувыркался с моей подругой?

— Нет.

— А еще я застукала Ноа, когда он трахал свою подушку лет в тринадцать. Когда он в шоке обернулся и понял, что я там... скажем так, моей двадцатилетней сущности следовало бы пойти к психотерапевту, — выдавила я сквозь взрывы смеха, пока Гриффин снова хохотал.

— Сама виновата, что не постучала.

— В том-то и дело, что я постучала. Вообще-то, дважды. Так громко, что папа наорал на меня за неуважительное отношение к его двери. — Я перевела дух сквозь приступы кашля, пока Гриффин смеялся еще громче.

— Боже мой, — фыркнул он. — Неудивительно, конечно.

— Потом, где-то через полтора года, я сильно заболела, и меня должно было стошнить. Дверь в ванную была не заперта, свет не горел, ну я и вломилась туда. До унитаза я точно не добежала, потому что наткнулась на Ноа. Опять. У него было время наедине с собой, — сказала я, и Гриффин задохнулся от смеха. Я услышала, как он ударил кулаком в стену, пытаясь успокоить дыхание.

— Как только я закончила выблевывать свои внутренности на пол и на своего брата, Ноа выгнал меня из ванной, будучи всё еще абсолютно голым. Я в отчаянии потащила свое больное тело на кухню, где оба моих родителя наслаждались бокалом вина после ужина, — продолжила я и услышала, как Гриффин рухнул на пол душевой, хохоча еще громче.

— Сомневаюсь, что они когда-либо в жизни видели нечто подобное. К тому же мой брат в то время был пухляшом, так что его булки просто шлепали друг о друга, когда он влетел в комнату. Рвота покрывала его торс и теперь уже сморщившееся достоинство. Я никогда не забуду лица моих родителей, когда они смотрели на бледную меня, рухнувшую на пол кухни, и на моего брата, который еще не понял, что стоит перед ними без единой нитки на теле. — Я попыталась сглотнуть это воспоминание, которое так мечтала бы забыть.

— Джейн, это самая прекрасная и благословенная история, которую я когда-либо имел честь услышать. — Гриффин фыркнул. Мое дыхание начало выравниваться, пока я продолжала лежать на полу.

Я пару раз кашлянула.

— Думаю, единственный оставшийся вопрос: ты из тех, у кого всё увеличивается в процессе, как у моего брата, или у кого всё и так на виду?

— Знаешь, для такой невинной девушки ты определенно знаешь кучу пошлостей.

— У меня есть брат, Гриффин. Разве это не объясняет всё?

— Справедливо. — Он усмехнулся, а затем я услышала какое-то движение, и душ выключился. Я по-прежнему не шевелилась, всё так же вглядываясь в темноту своих закрытых век, когда скрипнула дверца.

— Можешь открывать глаза, — сказал Гриффин. Я осторожно подглядела сквозь узкую щелочку. Он стоял справа от меня, обернув полотенце вокруг талии, его рыжевато-ореховый взгляд ярко светился, когда он смотрел на меня.

Приподнявшись, я застонала и потерла плечо, которым врезалась в пол первым.

— Ты в порядке? — спросил он, и я кивнула, вставая.

— Так зачем ты вообще сюда пришла?

Я моргнула и нахмурилась. На мгновение забыв, почему вообще оказалась на полу в ванной.

— О, я хотела узнать, всё ли с тобой в порядке, — тихо прошептала я, и его брови дрогнули, сойдясь на переносице.

— Ты... что?

— Я хотела проверить, как ты, — нерешительно сказала я, и он физически сделал шаг назад.

— Ты волновалась за меня?

Я кивнула.

— Ты пришла не для того, чтобы высказать свое мнение о том, что мне следовало сделать?

— У меня есть мнение, но нет, — ответила я, и он скрестил руки на своей восхитительной обнаженной груди, тени его черных татуировок заиграли от этого движения.

— Ты здесь не для того, чтобы сказать мне, что Дейтону больно и я должен больше думать о том, как мои действия влияют на него?

Я покачала головой. Его глаза расширились, а брови поползли вверх; он выглядел явно потрясенным, словно именно об этом всегда заботились все остальные. Не о Гриффине.

— Почему тебя должно волновать, в порядке я или нет? — прошептал он, голос дрогнул. Я промолчала, не в силах доверять звукам, которые могли бы сорваться с моих губ. Он смотрел на меня с недоумением. Вода капала мне на спину с влажных волос. Кожа покрылась мурашками, пока я позволяла ему изучать меня взглядом.

— Так какое у тебя мнение? — наконец спросил он, и я прищурилась, гадая, подвох это или нет. Он подарил мне нежную улыбку. — Я правда хочу знать.

Я сглотнула.

— Думаю, тебе стоит поговорить с Дейтоном.

Улыбка Гриффина померкла, и он покачал головой.

— Ну конечно. Все считают, что я должен поговорить с Дейтоном, — проворчал он. — Почему всё всегда сводится к...

— Не ради Дейтона, а ради тебя, — быстро перебила я.

— Что? — запнулся он.

— Ради тебя, Гриффин, — повторила я.

— Что ты имеешь в виду?

Я выпрямилась, шагнула к нему и слегка улыбнулась.

— Потому что. Ты заслуживаешь ту любовь, которую может дать только брат. Мы с Ноа, может, и кажемся постоянно ссорящимися, но он был моей опорой в самые трудные времена моей жизни. Я никогда не рассказывала ему о том, что случилось с моим первым парнем в колледже, но он всегда знал, что что-то не так. Он был тем, кому я позвонила, когда Сэм ударил меня. Он был тем, кому я позвонила, когда подумала, что завалила экзамен. А потом, когда умер папа... — Мой голос стих, когда Гриффин подошел на пару шагов ближе.

— Никто не должен быть всегда один, Гриффин, — прошептала я, и его брови дрогнули.

— Ты не имеешь права лезть в это, — тихо сказал он, и я закусила нижнюю губу.

— Знаю.

Он покачал головой.

— И всё же я не злюсь на тебя. — Я едва расслышала его слова, когда его взгляд потемнел. — Я должен злиться на тебя, но не злюсь. — Мое сердце бешено колотилось в груди, пока он смотрел на меня. Захватив меня в мертвую хватку, пока

Моя грудь вздымалась всё быстрее с каждым тяжелым вдохом. Я не боялась, что он причинит мне боль. Я боялась, что привязываюсь к нему сильнее, чем следовало бы. Боялась всего, что чувствовала, всего, чего не могла понять, пока он пристально изучал меня.

Затем он развернулся и ровным шагом вышел из ванной. Я закрыла глаза и позволила своему телу расслабиться, погрузившись в смятение. Смятение из-за всего. Это было быстро, слишком быстро. Разворот на сто восемьдесят градусов по сравнению с тем, что было пару недель назад, когда я впервые его встретила. Я едва поспевала за гневом его мамы, разочарованием и грустью его брата и вихрем желания к нему.

Желания, которое мне придется вечно отрицать.

Я быстро развернулась и еще раз проверила, плотно ли закрыла за собой дверь. Заперев ее, я позволила мокрому полотенцу упасть на пол и сняла купальник, прежде чем шагнуть в душ. Вода уже была теплой, струясь по моему телу, а в голове всё перемешалось.

И всё же, только одно. То единственное, о чем мне больше никогда не следовало думать, но на чем я не могла не зацикливаться. Казалось, кто-то описал его в книге, а затем оторвал от страниц, закинув в реальную жизнь, приправив щепоткой тайны.

И то, что я видела между его ног, мне тоже не показалось; это исключено, пусть даже это было мельком. Такое вряд ли скоро забудешь. Ни одна из его бывших девушек не изменяла ему из-за недостатка размеров, если только он не был так уж хорош в постели, несмотря на то, что был щедро одарен...

— Что ты делаешь, Джейн? — ахнула я вслух. Думать о таких пошлостях было совершенно неправильно. Тем более, что речь шла о человеке, который станет чужим, как только закончатся эти выходные.

Мне следовало думать о том, как мы собираемся разыграть наше расставание, а не о том, насколько он хорош или плох в постели. К тому же, я бы всё равно не узнала, учитывая, что у меня был нулевой опыт в этой сфере. И мне не было любопытно. Абсолютно нет.

Покачав головой, я быстро закончила смывать хлорку с волос и тела, а затем выключила воду. Схватив чистое полотенце с полки над унитазом, я вытерлась и обернула его вокруг туловища, туго завязав возле подмышки, прежде чем отпереть дверь. Я подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение.

Время для макияжа. Выудив свою маленькую косметичку из кучи подростковых вещей, я принялась за дело. Напевая, я нанесла консилер и румяна, слегка подвела брови и, наконец, приступила к туши.

Движение у двери привлекло мое внимание, и я повернулась, увидев полностью одетого Гриффина, который прислонился к косяку и наблюдал за мной. На нем были темно-зеленые джоггеры, едва натягивающиеся на его ноги-бревна, и черный свитер с длинными рукавами. Повседневный и удобный образ, который очень ему шел и подчеркивал его жилистое тело во всех нужных местах.

— Привет? — спросила я. Он уперся руками в верхнюю часть дверного проема и наклонился вперед.

— Привет. — Он улыбнулся, а я смотрела на него через зеркало, крепко сжимая щеточку для туши. Ух, эти бицепсы. Ему не следует так стоять...

— Я поговорил с Дейтоном, — добавил он, и я сделала успокаивающий вдох, пытаясь сосредоточиться на нанесении последних штрихов макияжа.

— И как всё прошло? — спросила я, проводя темной жидкостью по ресницам, используя это как необходимое отвлечение от того соблазнительного зрелища, которое сейчас представлял собой Гриффин.

— Ты была права, — сказал он, и я ахнула.

— Ты только что сказал, что я права? — Я нарочито преувеличила свой восторг, и он покачал головой. Убрав руки с этого очень аппетитного наклона, он вошел в ванную и остановился рядом со мной.

— Надеюсь, ты слушала, потому что я больше никогда этого не повторю, умница. — Он ухмыльнулся и оперся бедром о столешницу. Я хихикнула и закончила с тушью.

— Значит, теперь всё хорошо? По крайней мере, с Дейтоном?

— Да, более чем хорошо. Хотя он говорит, что ему еще нужно обсудить с тобой твой «план». Что бы это ни значило. — Гриффин обвиняюще сузил глаза, глядя в мои, прежде чем опустить взгляд на мои губы.

— Мммм, — промычала я, нанося прозрачный блеск для губ.

— И всё? Не собираешься рассказывать мне, что это за план? — спросил он, и я покачала головой.

— Это не твое дело, — заявила я, плотно закручивая крышку и поворачиваясь к нему. Его глаза скользнули по мне, и он чуть не забыл стереть улыбку, прокравшуюся на его лицо.

— Ты только что меня разглядывал, — ахнула я.

— Вовсе нет! — быстро воскликнул он и провел рукой по линии подбородка. — Я просто подумал, много ли тебе еще осталось, прежде чем ты будешь готова.

— Ну да. Ты абсолютно точно меня не разглядывал. Вообще ни капельки. — Я подозрительно приподняла бровь. Он покачал головой и отвернулся. — Мне нужно только уложить волосы и одеться. А что?

— Моя семья собирается кататься на лыжах, так что я пришел убедиться, что ты поторопишься.

— НА ЛЫЖАХ? — крикнула я. — Это с двумя длинными деревяшками на ногах?

— Или на сноуборде. Но да? — спросил он, и я покачала головой.

— Не-а. Этого не будет, — пробормотала я и провела расческой по влажным волосам.

— Ты не умеешь кататься на лыжах, да? — воскликнул Гриффин со слишком счастливой ухмылкой на лице.

— Не смей надо мной смеяться, — холодно заявила я и уперла руки в бока.

— И в мыслях не было. — Он хитро ухмыльнулся.

— Тогда что это за лицо?

— Какое лицо?

— Вот это! Которое у тебя появляется каждый раз, когда ты собираешься сделать что-то, что мне не особо нравится.

Он усмехнулся.

— Это мое лицо «Я тебя научу».

— У меня ведь всё равно нет выбора, не так ли? — Он широко ухмыльнулся и покачал головой. — Ладно. Но если я сломаю кость или умру, это будет на твоей совести. И ты не захочешь знать, что будет потом.

— Ты же знаешь, я тебя поймаю, — ответил он неожиданно серьезно, и всё во мне расслабилось, ослабляя напряжение, из-за которого мои плечи были подняты до самых ушей.

— Но я хочу позавтракать перед тем, как мы уедем.

— От тебя другого и не ожидал. — Он подался вперед и быстро прижался губами к моему лбу, отвернулся, а затем остановился, напрягшись. Я замерла, когда искра вспыхнула глубоко в груди, пустив теплый ток от головы до кончиков пальцев ног, словно я засунула пальцы в розетку. Но это не было чем-то чувственным.

Сердце тяжело колотилось о ребра, пульсируя от шока, прокатившегося по телу, и оглушительно нагнетая кровь в уши.

И желание. Жажда, чтобы что-то такое простое повторилось снова. И именно от него.

Он оставался стоять на месте, каждая секунда тянулась так медленно, словно барабанный бой сквозь густую слизь.

Его пальцы сжались в кулаки, а затем расслабились, выпрямляясь.

Он только что поцеловал меня в лоб, словно мы были обычной парой в реальных отношениях.

Затем он зашагал из ванной, не сказав больше ни слова.

Чувство оцепенелой слабости сменило тепло с его уходом, как будто мой разум и сердце исчезли вместе с ним.

Что это было?

Глава 26

Нервно приближаясь к завтраку, откуда из кухни доносилась болтовня, я поправила свои французские косы и смахнула пылинки с простого черного топа, который надела с черными джоггерами. Возможно, это был не самый стильный ансамбль, но сейчас я делала ставку на комфорт и тепло.

Остановившись на углу, я заметила брошенные в мою сторону взгляды, и болтовня немного стихла, особенно когда ледяной взгляд Кары, скользнувший по ее аристократическому носу, поднялся выше с вызовом. Она была уже при полном параде; густая черная подводка на глазах напомнила мне енота, которого я как-то видела. Он тоже был бешеным. Мой отец пристрелил его. Я не понимала, что сделала, чтобы стать ее врагом, но вот мы здесь.

Она повернулась к Нэнси, стоявшей в нескольких футах от нее, и искривила губы.

— Возможно, если бы ты не была таким разочарованием для своей матери и не забеременела в подростковом возрасте, ее бы здесь не было, — произнесла она достаточно громко, чтобы я услышала. Достаточно громко, чтобы разговоры вокруг поутихли.

Щеки Нэнси вспыхнули розовым, когда мужчина, стоявший рядом с Карой, шагнул вперед и устроил ей самый тихий нагоняй, который я когда-либо видела. Глаза Кары потемнели, но она придержала язык от дальнейших оскорблений, которые так и рвались из-за ее ослепительно белых фарфоровых виниров. Окинув взглядом толпу, я нашла Гриффина; спиной ко мне, он колдовал у плиты на противоположной стороне кухонного острова.

Дейтон и Джексон сверкнули зубастыми улыбками и столкнулись плечами с тем самым многозначительным видом, свойственным подросткам. Что бы Гриффин ни сказал своему брату, это, похоже, сработало на все сто процентов.

Обладая каким-то шестым чувством, Гриффин оглянулся через плечо, когда я приблизилась, и указал на барные стулья вдоль острова.

— Садись, я почти закончил. — Он мило улыбнулся, и я кивнула. Взобравшись на холодный черный кожаный стул, я забарабанила пальцами по мраморной столешнице, пока уровень шума от разговоров снова нарастал. Под подвесными светильниками от этого движения внутри моего кольца вспыхнули радужные осколки, притянув взгляд и заставив легкую улыбку скользнуть по губам. Оно действительно было до боли изысканным, и он был прав. Я бы абсолютно точно выбрала его для себя.

Гриффин развернулся, разложив по тарелкам то, что готовил, и я подняла на него глаза, наблюдая, как он несет два блюда.

— Яичница. — Он произнес это так, словно подавал главное блюдо в пятизвездочном ресторане, улыбнулся и поставил передо мной. На удивление, она выглядела как самая вкусная яичница-болтунья, когда-либо существовавшая на свете. Пышная и золотистая, со всеми наворотами, которые добавил бы шеф-повар.

— Она, может, и попахивает, но на удивление вкусная, — сказал он, обходя меня сзади, а затем остановился. Наклонившись к моему уху, он прошептал: — Прямо как твое дыхание до того, как ты почистишь зубы.

— Гриффин! — ахнула я и ударила его по плечу. Он тихо рассмеялся, потирая место, куда я попала, и сел рядом со мной. Но я не могла не улыбнуться. Какой милый и кокетливый комментарий, даже если всё это напоказ.

Ведь напоказ, да?

Когда я доедала последний кусок яичницы, к спине Гриффина подошли двое.

— Можно мы поедем с тобой и мисс Б? — спросил Дейтон, и Гриффин вскинул бровь. Его взгляд на секунду скользнул к моему, прежде чем он повернулся и положил руку на спинку моего стула.

— Уверен, что хочешь? Вам придется терпеть все наши обнимашки и телячьи нежности. — Он озорно ухмыльнулся, а Дейтон выглядел так, словно его вот-вот стошнит. — Я шучу. В основном. Хотя вам придется смириться с музыкой, которую я включу. Мой пикап, моя музыка.

— Супер! — просиял Дейтон. Джексон пробормотал благодарность, и они отошли.

Гриффин встал и взял мою пустую тарелку. Он отнес посуду к раковине, чтобы вымыть. Я понаблюдала за ним мгновение, осознавая, какими легкими казались вещи, несмотря на всё безумие его семьи.

— Думаю, я должна перед вами извиниться, — голос Нэнси застал меня врасплох. Я вздрогнула и повернулась направо, отвернувшись от Гриффина. Она села на его теперь пустующее место; на ней были красивые легинсы и толстый розовый свитер.

— За что? — осторожно спросила я, и она вздохнула.

— За то, как я вела себя вчера и как обошлась с вами.

Я с минуту смотрела на нее, давая себе секунду, чтобы решить, как действовать.

— Если честно, я была немного в шоке. Я знаю, что наше с Гриффином заявление прозвучало как гром среди ясного неба, но я не думала, что вы отреагируете именно так.

Она кивнула, опустив взгляд в пол.

— Я сама была ребенком, когда родила его, поэтому, сколько бы лет ему ни исполнилось, я всё еще вижу того маленького мальчика, которому пришлось слишком быстро повзрослеть. Иногда я чрезмерно опекаю его, а затем гиперопекаю Дейтона, компенсируя всё то, что не смогла сделать для Гриффина. Что не оправдывает мое поведение. Но вы заслуживаете объяснений.

Я взглянула на спину Гриффина, пока он продолжал мыть грязную посуду в раковине. Такой сильный, так стремящийся защитить. Но в то же время такой обремененный.

— Полагаю, вы знаете, что мы и раньше пытались устроить его брак и сводили его с бесчисленным множеством девушек? — продолжила она, и я кивнула, снова посмотрев на нее. — За все эти годы он наотрез отказывался к ним прикасаться, почти не замечал их, так что меня шокировало его заявление о том, что он привезет девушку, и что ею оказались вы. И что вы помолвлены, а не просто встречаетесь. Я хотела защитить того, кто защищает всех, кроме себя самого.

Она вздохнула и посмотрела на сына, ее глаза наполнились стыдом.

— Он думает, я не знаю, что он владеет домом, который мы арендуем. Арендная плата за который астрономически мала, чтобы даже покрыть ипотеку, не говоря уже о прибыли. Он заботится

Она замолчала, когда мои глаза метнулись к Гриффину. Я втянула воздух и прижала язык к небу, стараясь не выдать своего шока. Гриффин был богат, судя по всему. Или, по крайней мере, состоятелен.

— В любом случае, я до смерти испугалась, что он открылся кому-то, кто просто использует его и в конце концов уничтожит. Я волновалась, что он любит вас сильнее, чем вы его. — Она похлопала меня по ноге, возвращая мое внимание к себе, пока я медленно выдыхала. — Но я вижу, как вы на него смотрите. Спасибо, что заставили его снова улыбаться. И смеяться. Прошло так много времени с тех пор, как я слышала смех своего сына. Он разбудил меня сегодня утром, и я не могла быть счастливее.

Она видела, как я на него смотрю? Нэнси встала со стула, а мой взгляд снова скользнул к Гриффину. Он выключил воду и вытер руки, совершенно не подозревая о разговоре, который только что состоялся между нами с его мамой. Не подозревая, что так много вещей внезапно обрели смысл. Мне, наверное, тоже в какой-то момент стоит извиниться за то, что обвинила его в том, что ему под сорок, а он всё еще живет с мамой, раз уж он, оказывается, был владельцем этого дома.

Глаза Гриффина встретились с моим немигающим взглядом. Он нахмурился и в замешательстве огляделся вокруг меня. И всё же я не могла отвести взгляд. Его губы сжались, когда он растерянно моргнул. Его мама только что вручила мне ключ от стен, которыми он себя окружил. Стен, на возведение которых он потратил годы. Большой блестящий ключ от его замка, которым не делились просто так с кем попало, и мне нужно было использовать его осторожно.

Он направился ко мне, стряхивая воду с рук, когда его бабушка объявила, что пора грузиться в машины. Поднявшись со своего места, я быстро отвела взгляд и сделала несколько шагов к толпе, которая тянулась на выход из дома. Пальцы обхватили мою руку, мягко останавливая, и я смущенно оглянулась на Гриффина.

— Что это было? — спросил он, кивнув в сторону стула, который я только что покинула.

— Что было что?

— То, как ты на меня смотрела. Своими огромными глазами. — Он прищурился, а я заморгала, быстро и нарочито утрируя это движение.

— О, просто глаза немного пересохли от линз, — пробормотала я ложь. Он покачал головой, не поверив ни на секунду.

— Поторапливайтесь, вы двое! — крикнула Нэнси. Внимание Гриффина переключилось на его маму, которая махала нам, чтобы мы выходили из дома, избавляя меня от необходимости объясняться, а затем подозрительно вернулось ко мне. Просунув свои пальцы в ладонь Гриффина, которая всё еще мягко обхватывала мое запястье, я лучезарно улыбнулась в попытке обезоружить его.

— Пойдем. — Я потянула его за собой, и он еще раз покачал головой, но последовал за мной из дома без дальнейших протестов.

Я сидела на пассажирском сиденье пикапа Гриффина, чувствуя себя скованно и неловко, пока Дейтон и Джексон без умолку болтали сзади. Внимание Гриффина было приковано к дороге, а на заднем фоне тихо играла какая-то рок-музыка. Медленно я начала подпевать звучащей мелодии начала 2000-х. Ямочки на щеках Гриффина стали глубже, и он провел рукой по щетине.

Он тихонько присоединился и склонил голову в мою сторону. Я вскинула брови в знак солидарности, а затем снова отвернулась к окну, пока мы петляли по каньону. Солнце ярко светило и отражалось от глубокого снега на обочине, заставляя меня радоваться, что я не забыла солнцезащитные очки.

Взглянув на Гриффина, я увидела, что его рука лежит на сиденье между нами, ожидая. Он заманчиво пошевелил пальцами, заметив, что я смотрю, но не повернул головы. Я могла бы легко вложить свою руку в его. Я и раньше держала его за руку, недолго. Но тогда всё это было напоказ, и я не придавала этому особого значения.

Сейчас всё ощущалось иначе.

Совсем иначе.

Смех внезапно раздался с заднего сиденья, возвращая меня к реальности. Это тоже было напоказ. Я сглотнула, быстро вложила свою руку в его и переплела наши пальцы. Его пальцы были огромными, и, глядя на них, я вспомнила то, что читала о корреляции длины безымянного пальца мужчины с его...

Подсознательно дернувшись, я попыталась высвободить руку, но он лишь крепче сжал ее. Покраснев, я встретилась с ним широко распахнутыми глазами, и его губы дрогнули в улыбке, которая ясно говорила, что он точно знает, о чем я подумала, и которую он быстро спрятал.

Мое сердце подпрыгнуло в груди, когда он провел большим пальцем взад-вперед по моей руке. По спине побежали мурашки. Мне нравилась эта надежная грубость его руки, мозоли, которые царапали мою ладонь. Мне всё это слишком сильно нравилось.

— Эй, мисс Б! — позвал Дейтон с заднего сиденья.

— Да? — ответила я.

— Что вам больше всего нравится в моем брате? — спросил он, и Джексон захихикал рядом с ним. Я подозрительно прищурилась и взглянула на Гриффина. Он пожал плечами, но явно разделял мои догадки.

— Почему ты спрашиваешь? — осторожно произнесла я.

— Просто так, — сказал он, и Джексон снова хихикнул.

— Да что с вами двумя происходит? — с подозрением спросила я.

— Вам стоит пересесть на середину сиденья. А то кто-нибудь может подумать, что вы двое на самом деле не нравитесь друг другу. Что вы двое не чики-пуки, — сказал Дейтон, и Гриффин закатил глаза.

— Так вот в чем дело. — Гриффин проворчал и отпустил мою руку. Он потянулся назад и схватился за то, за что смог. Ему удалось ухватить кусок футболки Дейтона. Гриффин дернул его вперед. — Хватит вести себя как озабоченный подросток и спроси что-нибудь приличное.

Я фыркнула, когда лицо Дейтона покраснело. Гриффин отпустил младшего брата, а затем посмотрел на меня.

— А ведь он прав, тебе стоит подвинуться. — Он ухмыльнулся и похлопал по пустому месту рядом с собой. Настала моя очередь краснеть; я отстегнула ремень и перебралась поближе. Гриффин небрежно опустил руку высоко мне на бедро, эти толстые пальцы намеренно скользнули на внутреннюю часть моего бедра, собственнически сжимая, заявляя право, в котором я

Мое тело заискрилось, как мое кольцо ранее, синим огнем, пока его рука оставалась мучительно близко к очень интимной зоне. Зоне, которая начала пульсировать, когда он водил пальцами вверх-вниз, взад-вперед. Казалось бы, рассеянно, и всё же я не сомневалась, что он полностью осознавал, что делает, особенно когда он еще на долю дюйма раздвинул мое бедро, продвигая свою блуждающую руку немного глубже.

Хитрая ухмылка прокралась на его лицо. Его взгляд был острым, как алмаз, когда я непроизвольно сглотнула; жар на лице не спадал. У него заходили желваки, когда он почти незаметно поерзал на сиденье, внезапно бросив взгляд в зеркало заднего вида, когда позади нас вспыхнула яркая вспышка. Я обернулась и увидела, что Дейтон смущенно улыбается, направив телефон в нашу сторону.

— Я не понял, что включена вспышка. — Он поморщился и медленно опустил телефон на колени.

— Дай сюда. — Гриффин потянулся за моей спиной и пошевелил пальцами.

Дейтон энергично замотал головой.

— Нет.

— Дейтон, — снова потребовал Гриффин, и его брат быстро отодвинулся так далеко, как только смог.

— Нет.

— Оставь его, Гриффин, — тихо пробормотала я. Под таким углом моего лица не было видно, так что если Дейтон решит «случайно» загрузить фотографию, с этой я была согласна.

— Кара говорит, что мне стоит называть вас Джейн, а не мисс Б, раз уж вы станете моей невесткой. — Невинные слова Дейтона, адресованные мне, вонзили стрелу боли прямо в мое сердце, и мои глаза метнулись к глазам Гриффина.

— Что? — спросил Гриффин, забыв о фотографии. Он нахмурился и взглянул на меня.

— Какой в этом вред? — прошептала я с болью; мой вопрос был обоюдоострым, и Гриффин с любопытством посмотрел на меня. Больше он ничего не сказал, свернув с главной дороги и повезя нас по извилистой дорожке к горнолыжному курорту.

— Кстати, мой папа мог бы провести вашу церемонию бракосочетания! — быстро добавил Дейтон, и это вызвало реакцию Гриффина. Его глаза чуть не вылезли из орбит.

— Прошу прощения, но что?! — отчеканил он.

— Пару месяцев назад я ради шутки заставил папу получить сертификат рукоположенного священника на каком-то официальном сайте для одного из наших уроков. Заданием было выполнить три важных гражданских активности, чтобы внести вклад в общество. Мы с Джексоном убедили учителя засчитать это за одну из них. — Дейтон усмехнулся, а Джексон поиграл бровями.

Я не знала, что и думать, хотя, наверное, не была так удивлена, как должна была бы, услышав, что Дейтон и Джексон осознанно решили сделать нечто подобное ради школьного задания.

Гриффин лишь покачал головой, когда мы завернули за угол. Перед нами выросло большое деревянное здание, живописно контрастирующее с массивной горой позади, покрытой белоснежным снегом, сверкающим под теплым солнцем. Какой прекрасный день. Я с восторгом посмотрела на Гриффина.

Такое прекрасное зрелище.

Глава 27

Гриффин крепко держал меня за руки, пока я пыталась не зарываться носками в снег. Кататься на сноуборде было так же весело, как и невероятно сложно в освоении.

— Не смей отпускать, — сказала я; снег шипел под нами, пока он скользил спиной вперед, таща меня вниз по склону. Он позаботился о том, чтобы я выглядела подобающе: очки, шлем, лыжные штаны и куртка, но это «веселое занятие» оказалось куда сложнее, чем я ожидала.

— Я держу тебя, умница. Доверься мне. — Он усмехнулся и отпустил мои руки в перчатках.

— Гриффин! — взвизгнула я, но не упала. Шатаясь и согнувшись, как банан, я немного вернула контроль над собой; он улыбался, но оставался совсем близко передо мной. Снежный мороз щипал щеки, пока мы спускались с горы раз за разом.

После пары часов тренировок я почувствовала себя довольно уверенно и приподняла носки. Повернув в сторону, я пронеслась мимо Гриффина и покатилась вниз по склону. Естественно, на очень медленной скорости по сравнению с той, к которой он привык — он промчался мимо и взлетел на трамплине. Я покачала головой, но улыбнулась, когда он чисто приземлился и съехал в сторону, притормаживая, чтобы дождаться меня.

— Выпендрежник, — пробормотала я, и он рассмеялся. Раскачиваясь из стороны в сторону, он увеличил дистанцию между нами и в вихре снега развернулся, чтобы подождать меня.

Как раз когда я собиралась проехать мимо него, я показала на него пальцем и засмеялась, а потом забыла о своей стойке.

Мой носок зацепился за снег, и с неблагородным вскриком я рухнула лицом прямо в пухляк. Холодная, мокрая ледяная вода залилась мне за шиворот и в нос. Приглушенный смех раздался рядом, и я застонала. Приподнявшись на локтях и отплевываясь от кристалликов замерзшей влаги, я повернулась и сердито посмотрела на Гриффина. Он стоял на коленях, держась за грудь и пытаясь не подавиться собственным смехом.

— Карма так прекрасна. — Он ухмыльнулся.

Я закатила глаза и перевернулась на спину.

— Это не так уж и смешно. — Я хихикнула, а он засмеялся еще сильнее.

— Перестань надо мной смеяться, — заныла я, но не смогла сдержать улыбку. Смахнув снег с лица, я натянула очки и сощурилась от солнца.

Его смех затих; он оперся на одну руку и склонил голову, улыбка на его лице стала мягкой, нежной и полной тоски. Я потрясенно моргнула.

— Ты просто чудо, ты знаешь об этом? — прошептал он.

— А ты иногда бываешь придурком. А теперь помоги мне встать, — поддразнила я. Он поиграл бровями. Протянув руку, он помог мне подняться из холодного снега, и я надела очки.

Мне удалось спуститься до конца склона без падений, и я была безумно горда собой, когда мы притормозили у подножия подъемника.

— Давай поднимемся повыше, — с надеждой воскликнула я. Он улыбнулся, как снисходительный родитель.

— Хорошо, — ответил он и помог мне отстегнуть крепление на одной ноге. Я последовала за ним дальше вниз к большому подъемнику, который поднимался выше по дальней стороне горы. Он предназначался для более опытных лыжников и сноубордистов, и я надеялась попробовать его хотя бы раз до обеда.

Гриффин потянулся ко мне, когда мы продвигались в конец очереди, его рука обхватила меня за талию, помогая продвигаться вперед. Но он не отпустил меня, пока мы стояли в очереди. Ни один из нас ничего об этом не сказал. Я боялась, что если упомяну об этом, он уберет руку. Как бы я ни старалась убедить себя, что всё это фальшивка, я не могла избавиться от чувств, которые были

Мы медленно продвигались вперед; каждый проезжающий мимо серый кресельный подъемник, очевидно, вмещал четырех человек. А это значило, что к нам присоединятся двое незнакомцев, а я всё еще была довольно неуверенной, когда дело доходило до схода с подъемника.

— Гриффин? — нервно прошептала я, когда мы подошли ближе.

Он наклонился к моему уху.

— Я прослежу, чтобы с тобой всё было в порядке. Доверься мне. — Я кивнула, когда он притянул меня чуть ближе, а затем позади нас раздался знакомый смех. Отодвинувшись всего на дюйм, мы оба взглянули поверх пары других лыжников и увидели Дейтона рядом с Джексоном.

Гриффин прижал меня к себе и махнул рукой тем, кто отделял нас от его брата, чтобы они проходили. Как только Дейтон и Джексон оказались прямо за нами, Гриффин отпустил меня.

— Йоу! Гриффин и мисс Б! — с улыбкой сказал Джексон, а Дейтон повернулся к нам с ухмылкой.

— Думаю, вне школы вы тоже можете называть меня Джейн, учитывая обстоятельства, — сказала я, и они оба поиграли бровями. Гриффин покачал головой, но не посмотрел на меня, пока мы продвигались вперед.

— Поедем на подъемнике вместе! — воскликнул Дейтон, и Гриффин подавил смешок. Я вскинула брови, глядя на этого умного и хитрого мужчину, который просто подмигнул; его заснеженные очки покоились поверх шапки.

— Отличная идея, — спокойно сказал он, и мы скользнули вперед.

Гриффин помог мне занять место между ним и Дейтоном, Джексон сел с другой стороны от Дейтона. Каким-то образом мне удалось сесть на подъемник без особых проблем. Учитывая, как часто Гриффин придерживал меня в последнее время, с его стороны это казалось почти инстинктивным. Думаю, половину времени он даже не осознавал, что его рука или рукав обнимают меня.

И я не сопротивлялась и ничего не говорила, находя утешение в его прикосновениях, несмотря на противоречивое чувство вины, которое неуклонно росло. Я знала, что не должна позволять себе радоваться этому или слишком привыкать. Но было слишком поздно, и я была весьма счастлива.

Мы шутили и смеялись, пока подъемник поднимался всё выше и выше, верхушки деревьев вдали казались игрушечными. Дейтон сделал еще одну фотографию, которую я попросила показать, но из-за очков и шлемов было трудно разобрать, Гриффин ли это вообще, не говоря уже о том, кем была я. Гриффин закинул руку за мою спину и развернулся так, чтобы опереться о край и смотреть на меня.

Он улыбнулся, его подбородок был припорошен белыми крапинками снега. Прикусив нижнюю губу, я отвернулась, не в силах унять колотящееся сердце. Простая ленивая улыбка от него не должна была вызывать у меня такой восторг, но она вызывала. Бороться с этим было бесполезно. Особенно когда я снова и снова прокручивала этот образ в голове, глядя на пейзаж.

Желая еще раз взглянуть на эту улыбку с ямочками, я не повернула голову, а лишь скосила на него глаза. Он вскинул брови и подмигнул, поймав мой взгляд, и мои щеки вспыхнули румянцем, когда он небрежно оглянулся мне за спину.

Ухмылка мгновенно исчезла с его лица. Стоическая маска скрыла непринужденную красоту его черт.

— Дейтон и Джексон, — рявкнул Гриффин тоном, требующим немедленного повиновения.

— Да? — быстро откликнулся Дейтон, не задаваясь вопросом о резкой перемене в поведении Гриффина, а Джексон нахмурился. Я еще немного понаблюдала за Гриффином, а затем медленно оглянулась назад.

Мое сердце мгновенно упало. Дрожа, я снова посмотрела на Гриффина, страх скрутил желудок в узел. Я не знала мужчину позади нас, но он явно знал нас — его взгляд был прикован к нам, а смертельно опасная дрожь губ, когда мой взгляд встретился с его глазами, скрытыми за лыжными очками, подсказала мне, что мы его цели. Я разинула рот, глядя на Гриффина. Только не снова!

— Как только мы сойдем с этого подъемника, вы поможете Джейн застегнуть крепления, а затем как можно быстрее спуститесь вниз по склону, — заявил он, не сводя глаз с фигуры на подъемнике позади нас. — Ни для кого не останавливайтесь. Не ждите меня. Вам понятно?

Дейтон и Джексон обменялись растерянными взглядами, но энергично закивали.

— Да, сэр, — без колебаний ответил Дейтон.

— Хорошо. И если к вам приблизится кто-то незнакомый, не подпускайте его к ней. Поняли?

— Да, сэр, — хором ответили оба, без тени сарказма в голосе.

— Гриффин, — пискнула я, пытаясь подавить тошноту в желудке.

Он потянулся вперед и смахнул снег с края моего шлема.

— Тебе нужно как можно быстрее спуститься с этой горы, а значит, мне нужно, чтобы это был твой лучший спуск. Сможешь сделать это для меня? — твердо спросил он. Я кивнула, адреналин заколол под кожей тысячей иголок.

— А что будешь делать ты? — обеспокоенно спросила я, и его глаза потемнели.

— То, что у меня получается лучше всего, — пробормотал он, возвращая взгляд к мужчине позади меня. Я еще раз оглянулась через плечо и увидела, что теперь на губах незнакомца играет злая ухмылка, стягивая кожу под очками. Одетый во всё белое, с несколькими серыми и бледно-зелеными пятнами на лыжном костюме снежной расцветки, мужчина имел наглость помахать нам. Я отвернулась, чувствуя тошноту.

— Кто это? — прошептала я.

Гриффин продолжал сверлить пространство перед собой стальным взглядом.

— Я не знаю, но я узнаю татуировку у него на запястье, которую он, возможно, случайно, а может и нет, засветил минуту назад. Честно говоря, я в шоке, что вижу её; я думал, их всех уничтожили несколько месяцев назад.

— Значит, он охотится не за мной? — Я широко распахнула глаза, тошнота бурлила в животе.

Гриффин лишь покачал головой — то ли в знак отрицания, то ли показывая, что не уверен, я не знала. Но я также понимала, что сейчас не время выпытывать подробности. Сейчас самое время сосредоточиться на том, чтобы сойти с этого подъемника и не упасть. Может, в этот раз этот человек охотился за Гриффином, а не за мной. Если он узнал татуировку, то это могло означать, что нападавший выследил Гриффина после какой-то из его миссий. Но вероятность того, что он охотился не за мной, никак не умерила мучительный страх, разжигающий адреналин, струящийся по моим венам.

Я уже видела конец маршрута, где мне нужно будет сойти, не упав, и быстро застегнуть крепления сноуборда. А затем мне придется проделать весь путь вниз с горы, не разбившись — и очень быстро. Всё это всё еще давалось мне с трудом, и в этот раз я буду делать это без Гриффина.

Мое сердце колотилось, пока мы приближались к месту высадки. Дейтон и

Кресло рвануло вперед, и Гриффин посмотрел на брата и его лучшего друга. Он полностью доверял им. Это была не игра, и по его лицу это было видно. К счастью, они уловили его серьезность, оба синхронно кивнули, а затем он повернулся ко мне. Моя улыбка была напряженной — я пыталась разрядить обстановку ради парней, но это не помогло.

Внезапно мой сноуборд коснулся снега, и Гриффин подтолкнул меня вперед. Я зашаталась, и Дейтон поймал меня, помогая повернуть направо. Джексон начал застегивать свои крепления еще до того, как мы остановились, и как только мы перестали двигаться, Гриффин подошел прямо ко мне.

Гриффин, чьи крепления уже были надежно зафиксированы на ботинках, опустился на колени позади меня, лицом к следующему приближающемуся креслу подъемника, пока мое последнее крепление было туго затянуто. Джексон оттолкнулся и встал, когда Дейтон подпрыгнул к нам.

Сноуборд мужчины врезался в снег, и его глаза, черные как ночь, метнулись в нашу сторону. Дейтон схватил меня за руку и кивнул в сторону крутого склона, лежащего перед нами. Я нервно кивнула, но начала неуклюже двигаться к краю.

— ДАВАЙ! — крикнул Гриффин, отталкиваясь от снега, когда мужчина бросился к нам. Я оттолкнулась от горы, Джексон последовал прямо за мной, и мы начали скользить вниз по склону. Пухляк разлетался подо мной, морозный воздух ревел в ушах и щипал щеки, когда я отбросила осторожность и направила сноуборд прямо вниз. Никаких тормозов, только вперед. Прямо как моя неуправляемая машина, несущаяся в поток автомобилей.

Дыхание перехватило в горле, прерванное образом моей неминуемой гибели впереди, и это чуть не погубило меня. Внезапно Дейтон выскочил вперед, возвращая мое внимание, и начал показывать путь. Прокладывая маршрут вниз по горе, я неуклюже скользила так быстро, как только могла, следуя за ним к безопасности базы. Легкие жадно глотали воздух и сжимались в панике, когда мы резко повернули направо, и я слишком сильно накренилась. Дико размахивая руками, мне удалось выровняться; эхо криков и кряхтения разносилось по горному склону.

Пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо.

Краем глаза я заметила, как нападавший внезапно выскочил из полосы деревьев справа от меня, врезаясь между мной и Дейтоном, а Гриффин на огромной скорости пробирался сквозь деревья следом за ним. Он наехал на трамплин и бросился прямо на закаленного врага, который прорезал снег прямо над моим сноубордом. Нырнув носом, я почти не потеряла скорости на спуске, и мое лицо врезалось в холодный, удушающий пухляк.

Выплевывая снег, который залепил мне почти весь обзор через очки, я бесполезно цеплялась руками в перчатках, пытаясь остановить набор скорости и скольжение вниз по склону. Словно ныряя с парашютом в снег, я медленно перевернулась на живот и увидела, как Гриффин тянется вниз и хватается за сноуборд противника. Используя их инерцию, Гриффин швырнул его по ровному снегу, выбивая равновесие из-под собственных ног. Они кубарем покатились в деревья и скрылись из виду, когда мои пальцы и край сноуборда наконец зацепились за снег. Полностью остановившись, я неуверенно поднялась на ноги, тяжело дыша, словно пробежала марафон, и смахивая снег с лица и очков.

— Что происходит? — спросил Дейтон, поднимаясь ко мне, пока Джексон тормозил позади меня.

— Я-я-я не знаю, — пробормотала я, широко распахнув глаза, сердце билось как сумасшедшее. Они оба взяли меня под руки, помогая удержать равновесие. — Давайте просто спустимся к базе.

Приподняв носки, я дрожа начала снова медленно скользить вниз по горе под бдительным и обеспокоенным руководством парней. Как только я почувствовала, что обрела ориентиры, я направила нос доски вниз по склону, и с Дейтоном во главе и Джексоном в качестве ведомого мы помчались дальше.

Еще пара поворотов, и я увидела зеленую крышу базы, возвышающуюся над лесом, который всё еще отделял нас от пункта назначения. Впервые за эти долгие минуты у меня появилась надежда, что я действительно доберусь.

Приглушенные крики пробились сквозь снежную изоляцию вокруг нас, пока мы всё быстрее и быстрее неслись к следующему повороту.

Я проскочила по узкой тропинке, которая была коротким путем к месту назначения, следуя за траекторией Дейтона, и мы скользнули по кривой влево. Завернув за угол слишком быстро, я чуть не упала, когда красные пятна нарисовали след, пересекающий наш путь по снегу и исчезающий обратно в покрытых настом соснах вокруг нас.

Мы втроем ударили по тормозам. Гриффин...

Пожалуйста, пусть с Гриффином всё будет хорошо.

Сдвинув очки на лоб, я стояла вся дрожа. Легкие тяжело вздымались от напряжения и паники; ни один из нас не смел пошевелиться. Стояла мертвая тишина.

Слишком тихо.

Словно лед, который ни один рыбак не просверлил к шумной водной жизни внизу, мы замерли. У нас было два варианта — пойти по кровавому следу или проигнорировать его и с осторожностью продолжить путь к базе.

Раздался булькающий крик, который невозможно было точно локализовать в приглушенной атмосфере; он доносился откуда-то из густой чащи деревьев. Сердце колотилось о ребра, и я знала, что ни за что на свете не поеду на базу.

Пожалуйста, пусть это будет кровь того другого парня.

Не говоря ни слова, я осторожно направила сноуборд к прорехе в деревьях, куда вел багровый след. Снег хрустел подо мной, Дейтон и Джексон последовали моему примеру. Кровь стучала в ушах, когда мы проезжали под ветвями; сосульки свисали, как кинжалы, с тянущихся к нам коричневых когтей, предупреждая нас повернуть назад.

Мир вокруг нас потемнел, кристально чистое голубое небо заволокли сосновые иголки, раскинувшиеся и тянущиеся к солнцу. В конце концов, моя инерция иссякла, и я с тихим стуком села в снег. Криков стало меньше, кряхтения тоже, но те немногие звуки, что пронзали воздух, были громче и теперь ближе.

Гриффин...

Кровавый след здесь был гуще. Прислонив сноуборды к стволам деревьев, мы осторожно пробирались по колено в снегу среди возвышающихся исполинов.

Острая тишина рассекала воздух; ни единый звук боли не отдавался эхом вокруг нас, пока мы забирались всё глубже и глубже, следуя по пухляку. Сердце бешено колотилось, качая пронзающий кожу адреналин сквозь густую слизь в моих венах. И ужас. Из меня сочился осязаемый страх. Я чувствовала вонь собственного пота, струящегося по позвоночнику.

Пожалуйста, скажите мне, что с Гриффином всё хорошо, что всё в порядке.

Сделав рывок вперед, я уперлась ладонью в ствол дерева в

Сильные пальцы впились в ствол дерева.

Огромные пальцы и рука с толстыми венами на тыльной стороне, которую я узнала.

— Гриффин? — ахнула я, слезы облегчения навернулись на глаза, когда он вытащил себя из-за ствола дерева.

— Эй, умница. — Его грудь быстро поднималась и опускалась, разорванная ткань, разодранная хваткой смерти, безвольными лохмотьями свисала с его торса. Пуховый наполнитель его черной зимней куртки вываливался из изрезанной ткани; он выглядел так, словно выстоял несколько раундов против сторожевого пса. Поведя плечами, он сбросил с себя бесполезную куртку.

— Ты в порядке! — сказала я и бросилась к нему, обвив руками его шею. Мне почти хотелось плакать от того облегчения, которое я испытала, увидев его.

Его грудь завибрировала от кряхтения, когда он обнял меня другой рукой за талию.

— Да, жить буду.

— А другой парень?

— Один парень, ничего страшного. — Его ответ был расплывчатым, но я не стала допытываться; мне было всё равно. Наконец он отпустил ствол дерева, провел пальцами по моему шлему и крепче прижал меня к себе.

— Джексон, Дейтон. Мы с Джейн возвращаемся в Airbnb. С меня на сегодня сноуборда хватит, и я весьма настойчиво прошу вас сделать то же самое, — сказал он, положив подбородок на холодный пластик, защищающий мою голову. Судя по выражению их лиц, они явно ждали каких-то объяснений этой драмы, но Гриффин заткнул их одним суровым взглядом.

Когда его дыхание, наконец, начало выравниваться, я выглянула из-под крепко обнимающей меня руки Гриффина и увидела, как на лицах обоих парней расплылись улыбки. Это стерло замешательство с их лиц. В типично подростковой манере Дейтон пожал плечами.

— Круто. Нам всё равно было скучновато, я хочу в бассейн! — Затем двое парней развернулись и скрылись по той самой тропе, по которой мы сюда пришли.

— Если мы не будем поднимать из-за этого шума, они, скорее всего, решат, что это какой-то твой ревнивый бывший, — сказал Гриффин с натянутой улыбкой.

Я вздохнула с облегчением, пока он продолжал меня обнимать, борясь с желанием закатить глаза.

— Ты что-нибудь из него вытянул?

— Нет, — тихо сказал Гриффин.

— Ты узнал татуировку, так что я предполагаю, он пришел за тобой.

— Да, я тоже так думаю.

— Тогда не думаю, что мне нужно об этом заявлять, а тебе? К тому же, если бы я заявила на него, разве мертвый труп не создал бы еще больше проблем?

Гриффин отстранил меня от своей груди, и его холодные руки без перчаток обхватили мои щеки.

— Откуда ты знаешь?

Я пожала плечами. Речь шла о Гриффине.

— Я доложу об этом своему командиру, поскольку это моя проблема, и не буду втягивать в это тебя, — ответил Гриффин и закрыл глаза, когда я снова уткнулась головой ему в грудь.

— Пойдем назад, — прошептала я.

Я почувствовала, как облегчение опустило его плечи.

— Пойдем назад, — повторил он; его обычно громовой голос прозвучал мягко и приглушенно, вибрируя в груди. Боже, как же я была рада, что с ним всё в порядке. И я сжала его рубашку в пальцах чуть крепче.

Глава 28

Я стояла в ванной, держа в руках свой влажный слитный купальник, пытаясь выбрать между ним и бикини, которое я тоже захватила. Моей главной целью было отвлечься от всего, что только что произошло. Я снова подниму эту тему, только если Гриффин сам о ней заговорит. Этот человек пришел за ним, а не за мной, и он сам разберется с тем, что ему нужно уладить со своим начальством или кем-то еще.

Всё, чего я действительно хотела — это лечь на один из шезлонгов под солнцем и вздремнуть. Закрыть глаза и ни о чем не думать. Ни о мужчинах, выпрыгивающих в темноте или с горнолыжных подъемников, ни о Сэме, ни о сующей свой нос повсюду Каре. Мне было совершенно всё равно на купание, и от одной только мысли о том, чтобы натягивать мокрый купальник, становилось не по себе.

Но другим вариантом было бикини. Я также не хотела, чтобы Гриффин всё неправильно понял, но, с другой стороны, мне не хотелось быть в мокром.

Вздохнув, я выбрала красное бикини в клеточку. Оно также было лучше для загара. Хотя я надеялась, что это не будет слишком неуместно перед двумя моими учениками, поскольку оно открывало немного больше тела, чем слитный купальник.

Я также задавалась вопросом, есть ли способ избежать того, чтобы они заметили небольшую татуировку, которая поднималась по моим ребрам с левой стороны. Это был простой линейный рисунок: след от маленькой бабочки и красивые цветы. Тонкая и едва заметная, но она определенно вызвала бы насмешки, если бы Гриффин ее увидел.

Ну и ладно. Надеюсь, они втроем будут настолько заняты отдыхом в бассейне, что моего присутствия никто не заметит. Заколов волосы своим обычным крабиком, я вышла из ванной в главную комнату. Мальчики уже скрылись в помещении бассейна, поэтому я быстро схватила несколько полотенец из шкафа прямо за дверью, на случай, если они забыли.

Как можно тише я проскользнула внутрь и увидела, что они плещутся. Смех и крики разносились эхом: Гриффин безжалостно топил Джексона и Дейтона, несмотря на все их усилия от него увернуться. Пройдя босиком по влажному бетону на дальнюю сторону, я пододвинула шезлонг под яркое солнце, палящее сквозь стеклянные окна, и легла на живот.

Развязав лямки купальника на спине, я закрыла глаза, устроилась поудобнее и мгновенно уснула. Я ненадолго проснулась где-то через час, лениво завязала купальник обратно и перекатилась со спины на живот, прежде чем снова провалиться в сон в парком тепле под звуки плещущейся воды.

Холодная вода обрушилась на меня, вырвав из самого блаженного сна, который я видела за долгое время. Судорожно вздохнув, я села; вода стекала между грудей, скатывалась по животу и бедрам. Гриффин поморщился, когда я обратила свой суровый взгляд на троих парней. Он тут же указал на Дейтона и Джексона.

— Это они сделали, — заявил он, и у обоих мальчишек от шока отвисли челюсти.

— Не смей сваливать это на них, — прорычала я, и Гриффин виновато улыбнулся.

— Мы вроде как надеялись, что ты присоединишься к нам на пару раундов боя на плечах, — попросил он; его глаза скользнули

— То есть ты решил, что самым умным шагом будет облить меня водой? — спросила я, вскинув бровь.

— О-о-о-о, ты попал, — пропел Дейтон, обращаясь к Гриффину, который бросил в его сторону свирепый взгляд и брызнул водой.

— Не смотрите на него, — твердо сказала я своим лучшим учительским тоном, и Гриффин медленно перевел взгляд обратно на меня.

Он закусил губу, а затем снова виновато улыбнулся мне.

— Да, мэм, но раз уж ты теперь мокрая, я бы очень хотел выиграть пару раундов у этих двух сорвиголов.

Я с недовольной миной посмотрела на двух подростков, которые расплылись в широких улыбках, наблюдая за перепалкой. С одной стороны, я могла позволить Гриффину проиграть, потому что он это заслужил после того, как облил меня. Но с другой стороны...

Медленно я поднялась с шезлонга, и Дейтон с Джексоном сделали шаг назад.

— Ого, я и не знал, что вы такая накачанная, мисс Б, — пробормотал Дейтон, а Джексон согласно кивнул. Гриффин провел рукой по рту, пряча улыбку, но в его глазах читался абсолютный голод. По мне. Мое сердце подпрыгнуло к горлу. — Мы берем свои слова назад. Возвращайтесь к своему сну.

— Испугались? — спросила я, подходя всё ближе и ближе к краю бассейна.

— Не-е-е-ет, — протянул Дейтон. Я усмехнулась и вытащила крабик из волос. Сев на край бассейна, я опустила ноги в воду. После пребывания на жарком солнце это было на удивление освежающе.

Я посмотрела на Гриффина, который наблюдал за мной с ухмылкой на лице.

— Я знал, что ты слишком азартна, чтобы отказаться от такого, — хвастливо заявил он.

— А кто сказал, что я буду в твоей команде? — быстро ответила я и увидела, как его лицо на секунду вытянулось. — Это ведь ты обрызгал меня водой.

— Значит, ты позволишь своим ученикам победить твоего жениха? — спросил он и скрестил руки на голой груди, отчего татуировки задвигались. Дейтон и Джексон дали друг другу «пять» и высунули языки, дразня Гриффина.

— Этого я тоже не говорила, — ответила я и соскользнула в воду. Убрав волосы назад, я вынырнула и неуклюже поплыла к Гриффину. Он обнял меня за талию, чтобы удержать на плаву, и склонил голову.

— Ты будешь в моей команде? — прошептал он прямо мне в мочку уха; вопрос прозвучал скорее как утверждение, и от его горячего дыхания между моих ног запульсировало.

— Конечно, дурачок. Я не могу позволить этим двоим победить меня.

Дейтон прищурился и злобно улыбнулся.

— Ну давай, мисс Б. — Он нырнул под воду, и Гриффин тоже ушел под поверхность. Проплыв между моих ног, Гриффин усадил меня себе на плечи и выпрямился. Джексон залез на Дейтона, и мы пошли к самому центру бассейна.

Мы с Гриффином громили парней раз за разом. Независимо от того, кто на чьих плечах сидел, они в итоге оказывались в воде. Спустя, наверное, час поражений, Дейтон и Джексон наконец подняли руки вверх и сдались.

— Ха! — торжествующе воскликнула я, когда они медленно покидали бассейн. Я сидела на плечах Гриффина, а он похлопал меня по бедру, и мы смотрели, как мальчики уходят.

Пока мы не остались одни. Абсолютно одни.

— Ты так хорошо справилась для меня, — сказал он, и я хихикнула.

— Мы отличная команда.

— Да, это так, — сказал он, а затем внезапно нырнул под воду, утащив меня за собой. Я отплевывалась, откашливая воду, обжигающую горло и щиплющую глаза, когда он наконец вынырнул. Он всё еще держал меня за ноги, снова уходя под воду.

Я брыкалась и отбивалась, пытаясь вырваться из его хватки. Вырвавшись на поверхность, я жадно глотала воздух, пока он пытался утянуть меня обратно, но мне удалось высвободиться, и я отплыла от него на несколько футов. Он скользнул ко мне под водой, а затем вынырнул прямо передо мной.

Я сердито на него посмотрела, искренне раздраженная.

— Красивая татуировка, — сказал он, указав на мои ребра. Я прикрыла ее рукой и еще сильнее прищурилась.

— Лесть не сработает, — резко заявила я, и он мило улыбнулся.

— Нет? — поддразнил он, и я покачала головой. — Даже если я скажу, что твои глаза самого красивого оттенка серого, который я когда-либо видел? Они как небо прямо перед летней бурей.

Я надула губы.

— Это может помочь.

— Или если я скажу, что не могу удержаться от улыбки, когда ты улыбаешься мне?

Я покосилась на него, но его слащавые речи растапливали мою душу.

— И, несмотря на то, что ты села мне на лицо в спортзале, я втайне ждал встречи с тобой каждый день. Я знал: какую бы дерзость ты ни выдала, это будет весело.

— Я же просила тебя больше об этом не вспоминать, — быстро сказала я, но почувствовала, как печь в моем животе снова разгорается от изумления при его словах. Он ждал встречи со мной? Он усмехнулся, подплывая немного ближе, над водой были видны только его немигающие, лукаво блестящие глаза.

— Я знаю, но мне это кажется забавным.

Я вздохнула, когда он приподнялся из воды, наблюдая за тем, как капли стекают по его коже. Расслабившись, я позволила своему взгляду блуждать по его телу. Мои пальцы непроизвольно потянулись вперед, и я провела по шраму, обвивающему его правую руку.

— Откуда это? — тихо спросила я. Его глаза на мгновение проследили за моими пальцами, затем он сделал глубокий вдох и мягко накрыл мою руку своей. Он не остановил моего движения, когда я повела пальцами вверх по его руке; он просто следовал за мной.

— До того как я стал «морским котиком», во время моей первой командировки, нас с моим боевым товарищем взяли в заложники. Меня подвесили одного в комнате с проволокой, обмотанной вокруг руки, — начал он, затем убрал свою руку с моей, когда я начала спускаться пальцами обратно по его коже. Его голос был таким тихим, таким отстраненным, когда он продолжил: — Они подсоединили ее к аппарату, который каждые пять минут пускал по ней электрический ток. Недостаточно, чтобы убить меня, но достаточно, чтобы нанести некоторый ущерб, как ты можешь видеть. Спасатели прибыли через четыре дня. Я выжил. А он нет.

Я убрала руку с его руки, пока он смотрел на шрам, которого я больше не касалась.

— Мне очень жаль, Гриффин, — прошептала я, и его брови дрогнули, прежде чем он снова посмотрел мне в глаза.

— Это было давно.

— И всё же, — нежно ответила я, а он покачал головой.

— Я тебя не понимаю. — Он оттолкнулся и отплыл

— В каком смысле?

— Ты не боишься поставить меня на место, и в то же время без колебаний выражаешь мне сочувствие.

— То есть ты в замешательстве, потому что я не какая-то бессердечная стерва?

— Да, грубо говоря. — Он снова выпрямился в воде, и я улыбнулась этому зрелищу: словно Зевс, которому не хватало только молнии.

— Я что, произвожу такое впечатление? — Я притворилась оскорбленной, и он поплыл ко мне, остановившись прямо передо мной.

— Постоянно, — поддразнил он, затем обхватил меня за талию и перекинул через плечо. Нырнув обратно в воду, я колотила его по спине, пока он снова не вынырнул и не окунул меня.

Вырвавшись из его хватки, я поплыла к поверхности и вынырнула, хватая ртом воздух.

Как раз в тот момент, когда я почувствовала, что завязки на моем лифе развязались.

Глава 29

Вскрикнув, я прикрыла обнаженную грудь, когда верх от моего бикини уплыл прямо туда, где вынырнул Гриффин. Он покачал головой, всё еще не подозревая, что я была без одежды выше пояса. Смахнув воду с глаз, он ухмыльнулся, а затем его взгляд скользнул вниз, к моим скрещенным на груди рукам.

Он мгновенно отвернулся.

— Клянусь, я его не развязывал, — сказал он.

— Я знаю, я просто плохо завязала его, когда переворачивалась с живота на спину, а потом забыла об этом, — ответила я. — А теперь посмотри вниз перед собой.

Он опустил голову к лифу от бикини, который прибило к его груди.

— Очевидно, это твое. — Он поднял его и протянул мне за спину, не глядя.

Я быстро подошла к нему и выхватила лиф из его пальцев. Несмотря на то, что он знал, что я сверкаю сиськами, он оставался джентльменом и стоял отвернувшись. Хотя всё, что ему нужно было сделать — это просто оглянуться через плечо и посмотреть, ни один мускул на его теле, казалось, не дрогнул. Мое сердце бешено заколотилось в груди, пока я держала в руках верх от бикини, но пялилась на его спину.

Я не стеснялась своего тела, нет, как раз наоборот. Просто то правило, которое я установила для себя много лет назад и которое постоянно удерживало меня от потворства своим желаниям, заставляло меня колебаться. Потворства желаниям, которые двое взрослых людей по обоюдному согласию могли бы разделить, если бы захотели, верно?

Сделав глубокий, подбадривающий вдох, я положила лиф на край бассейна и мягко поплыла к Гриффину. Это был всего лишь верх, и всё. Я же не была полностью голой. К тому же, он отличался от всех парней, которых я когда-либо встречала.

Даже если это не было любовью, это было лучше всего, что у меня когда-либо было.

Мои пальцы дрожали, когда я положила руку ему на предплечье, и он взглянул на меня. Сначала он просто улыбнулся, встретившись со мной взглядом, а затем его глаза скользнули вниз к моей обнаженной груди. Он быстро отвел взгляд, его грудь начала тяжело и часто вздыматься.

Я потянулась и положила руку ему на щеку, снова поворачивая его лицо к себе. Он склонил голову, напряжение исказило его черты, пока он боролся с собой, чтобы не смотреть. Я шагнула вплотную к его телу.

— Джейн, — прошептал он, предостерегая меня. Я улыбнулась, не произнеся ни слова, потянулась к его рукам и положила их себе на талию. — Что ты делаешь?

— То, что хочу, — тихо ответила я, и он резко втянул воздух.

— Не надо, — прошипел он сквозь зубы и крепко зажмурился.

— Почему нет?

Его кадык дернулся от судорожного глотка.

— Об этом тоже не спрашивай.

— Гриффин. — Я положила руки ему на щеки, и его брови сошлись на переносице. — Посмотри на меня.

Он покачал головой, стиснув челюсти.

— Я не могу.

— Это еще почему?

— Потому что, Джейн, — он сделал паузу, и его пальцы впились мне в спину. — Потому что если я это сделаю, то потеряю остатки самообладания, впечатаю тебя в край бассейна и трахну так жестко, как только захочу.

— Так сделай это. — Мед капал с моих слов, и его дыхание перехватило.

— Ты говорила мне, что ты...

— А сейчас я говорю тебе, чего я хочу. — Я снова положила руки ему на предплечья и провела пальцами вверх по его коже. Под моими прикосновениями заплясали мурашки, и его брови дрогнули. Его густые ресницы затрепетали, грозя открыться, поэтому я приподнялась на цыпочки. — Я хочу тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты взял меня.

Его рыжевато-ореховые глаза резко открылись, потемнели, впиваясь в мой взгляд в поисках последнего краткого подтверждения. Я ободряюще улыбнулась ему, когда он наконец беззастенчиво осмотрел всё открытое его взору.

И его губы прижались к моим. Я обвила руками его шею, пока его ладони скользнули по задней поверхности моих ног. Когда он поднял меня, я обхватила его ногами за талию, и он уверенным шагом направился сквозь воду к стене бассейна. Он протолкнул язык мне в глотку, пока его ладони скользнули обратно к моей талии, пропуская электрические разряды под пальцами, и прижал меня к бортику. Шершавая стена бассейна царапала мне спину, но мне было всё равно.

Всё мое внимание было сосредоточено на нем. На том, где он прикасался, на его языке, пробующем мой, на его груди, быстро вздымающейся и опускающейся на моей обнаженной груди. Ревущий жар скопился внизу живота. Пальцы одной руки впились в мою голую кожу, в то время как другая рука продолжала подниматься вверх по моему телу спереди.

Он замер прямо под моей грудью, и тогда я взяла инициативу в свои руки и подтолкнула его ладонь до конца. Когда он застонал мне в рот, я поняла, сколько удовольствия он получал, ощупывая всё, что там было.

И мне это нравилось. Мозолистое прикосновение его руки, когда он ласкал и сжимал такую интимную часть меня. Покручивая и растирая так, что я чуть ли не пускала слюни, изнывая от тоски глубоко внутри.

Я откинула голову назад, когда его рот заскользил вниз по моей шее к груди. Пульсация между моих ног усилилась, когда его язык нашел мой розовый сосок, и я ничего не могла с собой поделать. Я толкнулась бедрами в его бедра, чувствуя его твердое возбуждение. Он был так же заведен, как и я. Так же отчаянно нуждался во мне, как и я в нем.

С этим единственным движением я поняла, что пути назад нет. Да я и не хотела останавливаться. Только не тогда,

Скользя руками вниз по его спине, я приоткрыла губы и застонала ему в рот:

— Возьми меня.

Его грудь содрогнулась от рыка, и он прикусил мои губы. Я почувствовала, как его пальцы скользят по резинке плавок от моего бикини, пока он облизывал мне губы.

— А как же твое правило? — снова спросил он, и я в ответ впилась ртом в его губы.

Его пальцы скользнули к моему ноющему центру. Он застонал, и я почувствовала, как он стягивает с себя плавки.

Он был нужен мне. Сейчас же.

Это было не просто желание, это была потребность, которую я не могла удовлетворить никак иначе. Ревущий пульс, бившийся между моих ног, мог успокоиться только в том случае, если он окажется внутри меня.

— Гриффин, — простонала я, чувствуя, как он большим пальцем отодвигает ластовицу моего бикини и осторожно прощупывает вход. Я выгнулась навстречу его прикосновению, но он отказался продолжать, твердо удерживая себя на месте и наблюдая за мной сквозь полуприкрытые веки.

Я снова простонала его имя, впиваясь пальцами в ямочки на его бедрах, пытаясь направить его прикосновение туда, куда хотела; мы оба дрожали от желания. Он ждал от меня чего-то, что, должно быть, увидел, потому что с резким вздохом он прихватил бок моей шеи губами и зубами и ввел палец внутрь. Всего один палец, но его прикосновение, поглаживающее меня, воспламенило меня таким наслаждением, которого я никогда не знала, и я умоляла о большем, терлась о его руку.

Он поднял голову, колеблясь, но я схватила его за затылок и притянула к себе, подгоняя его поднятием собственных бедер. Растянув меня еще одним пальцем, он ввел его внутрь; от этого давления по телу прокатились волны и боли, и удовольствия. Больше. Мне нужно было больше, пока он дразнил меня.

Его грудь вздымалась и опускалась, прижимаясь к моему телу, когда он добавил еще один палец, подготавливая меня к тому, что находилось между его ног. Горячее дыхание овеяло мою шею. Я впилась ногтями в его спину, задыхаясь от влажных ощущений, и когда он медленно вытащил пальцы, я поняла, что сейчас будет.

Я уткнулась ртом ему в плечо, приглушая свой крик наслаждения, мои губы восхитительно скользили от его пота, когда он наконец полностью погрузился в меня.

Его тело дрожало, пока он держал меня, мое дыхание сбивалось. Его грудь прижималась к моей обнаженной груди, тяжелые вдохи заставляли его торс подниматься и опускаться, пока мы прерывисто дышали, проживая этот кайф, который делили на двоих. Каждая оголенная часть моей кожи покалывала там, где он прикасался. Мои руки обвили его, и я проклинала себя за то, что так долго ждала.

В конце концов он медленно выскользнул из меня с очередным тихим стоном, когда удовольствие и умиротворение окутали его тело.

Между нами не было произнесено ни слова. Ни звука, кроме плеска воды, не доносилось до моих ушей, пока я возвращалась в реальность.

А затем он попятился назад, его глаза расширились. Я ухватилась за край бассейна, пока он натягивал плавки, и его лицо мгновенно побледнело. Он покачал головой, и каждый эйфорический, блаженный момент испарился в мгновение ока.

— Т-ты в порядке? — пролепетала я.

Он несколько мгновений тупо смотрел на меня, прежде чем закрыть глаза.

— Блядь, — пробормотал он. — Это всё усложняет.

— Прости? — сказала я, внезапно почувствовав себя крайне неловко. Замерзнув, я обхватила грудь руками и поправила плавки.

Он провел рукой по щетине, ничего не ответив.

— Я сделала что-то не так? — робко прошептала я, пытаясь съежиться и стать как можно незаметнее.

— Ты знаешь, как я отношусь к связям на одну ночь, — заявил он. Я кивнула, сбитая с толку, но чувствуя себя крайне уязвимой. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я какой-то мудак, который просто перепихнулся и слинял.

— Что ты несешь? — пискнула я; на глаза навернулись слезы. Он зарылся руками в волосы и отвернулся. — Ты хочешь сказать, что теперь чувствуешь себя обязанным мне или типа того?

Он резко обернулся ко мне.

— И как мы теперь должны расстаться после того, как я отвезу тебя домой завтра, раз уж только что произошло вот это?

Я сглотнула, пока всё вокруг рушилось и горело. Мое сердце разбилось вдребезги, стыд и отвращение к самой себе растерзали мою душу. Я настолько погрузилась в эту ложь, что забыла, что с самого начала это был всего лишь обман. Я была полной дурой, раз думала, что он хоть на каплю заботится обо мне.

Быстро сморгнув слезы, я отвернулась и, изо всех сил стараясь прикрыться, побрела к своему верху от бикини. Я надела его так быстро, как только могла, не в силах смотреть на него. Я была смущена и абсолютно уничтожена.

О боже, какая же я идиотка. Вот так просто.

Дверь в бассейн с грохотом распахнулась, и вошел Дейтон, не подозревающий о том, что только что произошло.

— Мама звонила. Они будут здесь через час, так что нам нужно готовиться к шикарному ужину, который они запланировали для вашего официального объявления о помолвке. — Он ухмыльнулся, пока я стояла лицом к стене, спиной к Гриффину. Дейтон нахмурился, а затем перевел взгляд с одного на другого.

— Спасибо, Дейтон. Мы сейчас выйдем, — сказал Гриффин, и Дейтон кивнул, прежде чем медленно попятиться из бассейна. Как только он скрылся, я вытащила себя из воды и поплелась к стопке полотенец, которые принесла.

— Джейн, нам нужно поговорить об этом, — сказал Гриффин, и я резко обернулась. Его брови сошлись на переносице, по лицу пробегали не поддающиеся расшифровке эмоции. Но всё, что кипело в моей душе — это гнев и разбитое сердце.

— Для тебя всё это было не по-настоящему. Да? — прошептала я, а затем выбежала из комнаты, пока из глаз катились слезы.

Глава 30

Я схватила первый попавшийся наряд из чемодана и заперлась в ванной. Всё изменилось слишком быстро, чтобы я могла до конца осознать, что именно чувствую. Ярость? Боль? Грусть? Вину? Стыд?

Скорее всего, всё вышеперечисленное было правдой. Схватив телефон, который я оставила на столешнице, я пролистала расплывающиеся контакты, прежде чем нажать на имя Ноа. Я не могла оставаться здесь ни минуты дольше.

— Приезжай за мной, сейчас же. Пожалуйста, — заплакала я, подтянув ноги ближе к груди и прислонившись к черному шкафчику под тремя раковинами.

— Приехать за тобой? Что случилось? Ты в порядке?

— Ноа, пожалуйста. Ты мне нужен, — снова прошептала я, вытирая слезы со щек. Он заслуживал знать причину, но я была слишком подавлена и не могла сказать ничего больше.

Повисла пауза, а затем Ноа снова заговорил.

— Где ты?

— Бэр-Лейк. Со стороны Юты, — выдавила я.

— Джейни, что происходит? — снова спросил он, и я покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачивается новая волна слез.

— Пожалуйста, Ноа. Мне просто нужно домой.

На другом конце провода повисло молчание, а затем он вздохнул.

— Скинь мне свою локацию.

Быстро открыв карты, я поделилась с ним геопозицией, а затем снова приложила телефон к уху. Терпеливо ожидая подтверждения, что он приедет за мной, я закрыла глаза, пытаясь скрыть ту всепоглощающую боль, что зарождалась в моем сердце. Я не хотела уезжать; я всё еще хотела Гриффина, и всё же мне нужно было уехать. Я должна была.

— Разве ты не везучая сестра, раз у тебя есть брат, который совершенно случайно оказался в двадцати минутах езды на довольно скучной вечеринке? — бодро ответил Ноа, но я даже не смогла выдавить из себя благодарный смешок. Или съязвить в ответ.

— Спасибо, — прошептала я и повесила трубку, пока слезы градом катились по щекам. Я залезла в душ, отчаянно желая смыть с себя его запах. Отчаянно надеясь оттереть каждое место, к которому он прикасался.

Моя кожа покраснела и саднила, когда я наконец вышла и натянула легинсы и плотную нежно-голубую водолазку.

Быстро расчесав волосы, я заколола их новым крабиком. Тот, что я оставила в бассейне, придется там и бросить. Я нацепила очки на нос, положила это чересчур красивое помолвочное кольцо поверх несессера Гриффина, собрала свою маленькую косметичку и выглянула из ванной.

Пусто. В комнате было пусто и тихо, как и в моей душе. Я выскользнула, схватила свой чемодан, грубо запихала туда все вещи и быстро застегнула молнию. Подойдя к двери, я замерла, услышав приглушенные голоса снаружи.

— Что ты наделал? — спросил Дейтон.

— Не лезь, Дейтон, — проворчал Гриффин.

— Просто зайди и скажи ей, что тебе жаль, — потребовал Дейтон.

— Простое «прости» тут не поможет. Ты что, не понимаешь, Дейтон? — крикнул Гриффин. — Мне нужно проветрить голову.

Шаги удалились, а мое сердце рухнуло на пол. Простое извинение и объяснение сильно бы помогли. Но, полагаю, ему не за что было извиняться, потому что всё это время это была фальшивка.

Даже его слова, так легко слетевшие с его губ о том, что он «не одобряет связи на одну ночь», были неискренними, фальшивыми — ложью.

Приложив ухо к двери и убедившись, что путь свободен, я выскользнула из комнаты и на цыпочках помчалась к входной двери. Ну почему я просто не могла держать свои чувства при себе? Почему я была такой дерзкой, и откуда во мне взялась эта странная уверенность? Почему я не сбежала, как сделала бы обычно? Почему?

Просто, почему?

Никого не было поблизости, когда я тихо закрыла за собой дверь, села и стала ждать, обняв колени. Ожидая, что Кара в любую минуту может вломиться в дверь, я напряглась, прислушиваясь и мысленно умоляя Ноа не мешкать, хотя едва я успела посадить свою задницу, как по подъездной дорожке с грохотом подъехал пикап. Синий пикап, который мое сердце было так счастливо видеть.

Вскочив, я помахала рукой, когда Ноа с ревом влетел на подъездную дорожку и затормозил, обдав всё вокруг грязью и снегом. Подбежав к пикапу, я дернула заднюю дверцу и забросила чемодан внутрь как раз в тот момент, когда парадная дверь дома с грохотом распахнулась.

Захлопнув дверцу пикапа, я распахнула переднюю пассажирскую дверь и забралась внутрь так быстро, как только могла. Из дома выбежал Гриффин; на его бедрах болтались спортивные штаны, а помятая футболка была едва натянута через голову.

— ДЖЕЙН! — закричал он, когда я захлопнула за собой дверцу.

— Поехали, — сказала я Ноа, отказываясь смотреть на Гриффина. — ПОЕХАЛИ!

Не говоря ни слова, Ноа включил передачу и с визгом шин рванул от дома, подняв еще один фонтан гравия, в то время как Гриффин бросился на ледяной снег босиком. Мой взгляд скользнул в боковое зеркало, где я увидела, как он рухнул на колени в поражении и становился всё меньше и меньше, пока мы уезжали.

Я разглядывала его в зеркале, пока он полностью не растворился вдали, а потом продолжала смотреть туда еще долгое время. Никаких слез, я и так уже достаточно поплакала.

— Джейни, — наконец произнес Ноа, тихо прерывая боль, взявшую мою душу в плен. — Я что, сейчас видел потного красавчика?

Я продолжала смотреть в окно.

— Ты сказала маме, что на этих выходных едешь к коллеге. — Ноа продолжал настаивать.

Мысли засоряли мой мозг, разбросанные так же хаотично, как мебель в антикварном магазине, где началась вся эта катастрофа.

— Его мама — администратор в моей школе, — онемевшим голосом ответила я.

Онемевшей. Это было подходящее слово, чтобы описать, как я себя чувствовала. Слишком онемевшей, чтобы злиться. Еще можно было поспорить, должна ли я на него злиться, потому что он всего лишь пытался продолжать проявлять ко мне уважение. Или нет? Но наш договор состоял в том, чтобы расстаться после возвращения с семейной встречи, и не было никаких причин для того, чтобы секс это изменил. Вот только он не приемлет связей на одну ночь. У меня никогда раньше не было таких связей — у меня вообще никогда не было секса — и вот мы здесь, после перепихона. Если это вообще можно так назвать, учитывая, что технически на тот момент мы были помолвлены. Секс даже не обсуждался. Холодный голос разума, который я однажды уже заткнула, подал голос:Хватит врать самой себе, Джейн. Ты получила именно то, чего хотела.

Но не всё, — прошептала я себе.

Всё это было фальшивыми отношениями — всё это было фальшивкой. Всё было ненастоящим, а я была идиоткой, которая думала иначе. Дурочкой, которая считала, что, возможно, разрушила достаточно его стен, чтобы заслужить его уважение и доверие. И, возможно, даже его симпатию.

Так что, конечно, он отреагировал именно так; как я могла быть настолько слепой, чтобы думать иначе? В конце концов, именно я всё это и затеяла. Не он. Он даже не пытался смотреть.

И именно я сбегала, как трусиха. Пусть и с небольшим запозданием.

— Значит, — начал Ноа, пронзая мои жалкие мысли. — Мама потного красавчика — твоя коллега, которая совершенно случайно пригласила тебя на выходные. Ты знала, что он там будет?

— Она меня не приглашала, Ноа, — пробормотала я, прислонившись к окну, пока мы продолжали ехать сквозь темноту. Даже звезды сегодня казались какими-то тусклыми.

— Что? — ахнул он. — Тогда кто? Твой потный красавчик?

— Перестанешь ли ты его так называть? — тихо попросила я, не желая напоминаний о том, что он был и горячим, и потным вместе со мной. — Но да, он.

— Да ладно. Но зачем тебе было об этом лгать? Мы с мамой оба были бы рады за тебя, ты же знаешь.

Я вздохнула.

— Это долгая история, — пробормотала я, закрывая глаза. Они казались опухшими и уставшими от всех тех слез, что я уже выплакала, и я знала, что через несколько минут снова буду плакать.

— Мне очень жаль, что бы там ни случилось, — сказал Ноа. — Я могу чем-то помочь?

— Просто, пожалуйста, не говори маме, — умоляюще прошептала я, и он вздохнул. Он потянулся и положил руку мне на плечо. Я вздрогнула, напуганная его прикосновением. Ему вообще не следовало до меня дотрагиваться, я была грязной шлюхой. Слезы полились из глаз. Вот что я чувствовала. Наконец-то я поняла, что именно я чувствую.

Я была шлюхой. Нечистой. Мусором. Грязной. Неудивительно, что Гриффин пошел на попятную. Я говорила совершенно противоположные вещи, а потом сама вешалась ему на шею. Все те вещи, которые мы делали, пронеслись в моей голове, и я внутренне сжалась от стыда.

— Так, а что я должен сказать, когда она спросит? — поинтересовался Ноа.

— Ничего. Абсолютно ничего. — Я смахнула слезы, которые текли непрерывным потоком.

Ноа продолжал вести машину в молчании. Позволяя моей израненной душе побыть наедине с моими мыслями, пока мы ехали сквозь вечер, всё дальше и дальше от Гриффина. Мне нужно было просто отключить всё это. Отпустить всё и отдаться этому онемению. Онемение было лучше, чем чувствовать себя грязной. Я отдала себя. Двадцать семь лет, и я просто решила, что один момент удовольствия того стоит. Решила, что он этого достоин.Решила, что он достоин меня, — уточнил голос разума.

Но всё это было в одни ворота. Это имело бы смысл, если бы он разделял те же чувства, что и я, а не только физическое влечение, в котором не было никаких сомнений. Но в тот момент я убедила себя, что он их разделяет, и это было именно то, чего я хотела. На тот момент, на тот слишком короткий момент, это стоило того.

Затем вся чудовищность происходящего обрушилась на меня. Мне стало жутко холодно, несмотря на то, что печка в салоне работала на полную мощность.

Я шмыгнула носом еще раз, не в силах больше бороться со слезами и правдой. Потоки соленых слез забили нос и горло, стекая по лицу. У меня не было сил вытирать их, я пообещала себе, что поплачу еще один раз, а потом отключу всё это. На это я имела право. Еще один хороший такой плач, а потом всё. Хватит.

— Джейни, что он сделал? — спросил Ноа. — Хочешь, я с этим разберусь? Если он причинил тебе боль...

Я медленно покачала головой.

— Нет, Ноа. Ничего. Правда. Он ничего не сделал. Это была только я, — ответила я, чувствуя, как последняя часть моего сердца, которая еще за что-то держалась, вдребезги разлетелась, стоило мне произнести эти слова вслух — это всегда была только я.

Какой же дурой я была.

Глава 31

Я лежала на диване в безразмерной толстовке, которую Ноа одолжил мне. Не в силах ни есть, ни пить, я просто лежала неподвижно. Нечувствительная ко всему, как и обещала себе. Мама пыталась заставить меня рассказать, что случилось, когда мы вернулись домой, но я лишь ушла в свою комнату и легла на кровать. Ждать. Чего именно — я и сама не знала.

Сон всё не шел, поэтому в конце концов я поднялась по лестнице и легла на диван. Где и находилась с тех пор. Ноа сидел у моих ног с обеспокоенным видом, массируя их, как когда-то делал папа, когда я болела. Мама была на кухне, готовила на ужин что-то, что смутно пахло чем-то вкусным, но что я всё равно не смогла бы съесть.

Мне должно было быть больно, но я ничего не чувствовала. Ничто не казалось радостным, но и грустным тоже не казалось. Всё просто было.

В дверь позвонили, напугав и Ноа, и маму, но я едва моргнула, не в силах сбежать из тюрьмы, в которую превратился мой разум. Я была потеряна, но мне было всё равно. Ноа поднялся с дивана, бросив на меня взгляд, и поплелся к двери. Я следила за ним глазами, теснее подсовывая руку под голову и сворачиваясь в клубок поменьше.

Я услышала скрип, когда он распахнул дверь.

— Что тебе нужно?

— Джейн дома? — спросил Гриффин, и мое сердце должно было либо заныть по нему, либо разбиться, но я ничего не почувствовала. Или сделала вид, что ничего не почувствовала. Я продолжала лежать неподвижно на диване, даже когда моя мама выбежала из кухни, всё еще в кухонных рукавицах.

— Она не хочет тебя видеть, — резко ответил Ноа и захлопнул дверь прямо перед его носом.

— Что это было? — ахнула мама, выглядывая из-за угла.

— Видимо, ничего важного, — сказал Ноа и посмотрел на меня. Может быть, это всё-таки немного задело меня. Достаточно, чтобы одинокая слеза скатилась с моего носа.

— Это не ничего! — воскликнула мама. — Там был мужчина, который спрашивал твою сестру.

— Мужчина? Может быть, — загадочно ответил Ноа, возвращаясь на свое место на диване у моих ног. Я закрыла глаза и провалилась в пустоту.

На следующий день я чуть не опоздала в школу. Чуть не. В оцепенении я шла по оживленному коридору; ученики радостно приветствовали друг друга после выходных. Всего семь учебных дней — и начнутся каникулы в честь Дня благодарения. Семь дней, в течение которых мне придется прикладывать хоть какие-то усилия, прежде чем я смогу снова бездумно раствориться в небытии.

Поправив подол очередной плотной фиолетовой водолазки, я убедилась, что мои джинсы не слишком помялись, пока спускалась по лестнице. Кажется, несколько учеников поздоровались со мной, но я просто продолжала переставлять одну ногу впереди другой. Оказавшись в классе, я включила проектор

Я устроилась в кресле, когда прозвенел звонок на первый урок. Ученики тихо вошли и заняли свои места. Мой рот шевелился, выдавая инструкции, но я чувствовала себя бесконечно далекой от этого мира. Лидия подняла руку — единственная ученица на первом уроке, которая обратилась непосредственно ко мне, — и спросила, всё ли со мной в порядке.

Натянув фальшивую улыбку, я кивнула и просто сказала, что сегодня утром немного устала. К этому времени я уже привыкла лгать, обнаружив, что на самом деле у меня это неплохо получается, так почему сейчас должно быть иначе? День тянулся монотонно, и я продолжала ничего не чувствовать.

До шестого урока, когда вошел Дейтон. Он болтал с Джексоном, а затем оба замолчали, как только увидели меня. Я смотрела на Дейтона, пытаясь понять, почему только сейчас он так сильно стал похож на Гриффина. Не раньше, а только сейчас. Возможно, дело было в сжатых челюстях?

После того как я объявила о проекте, я думала, что это будет обычный спокойный последний урок, как и все предыдущие. Вернувшись к своему столу, я села и тупо уставилась в экран компьютера. Класс разбился на группы по четыре человека, как и было сказано, и, конечно же, Дейтон и Джексон объединились с Марси и ее лучшей подругой Лили.

Несколько минут спустя на мою электронную почту пришло уведомление. Открыв его, я нахмурилась. Это было письмо от Дейтона.

Эй, мисс Б. У меня нет других способов связи с вами, поэтому я решил отправить это на вашу рабочую почту.

И это было всё. Листая вниз, я не могла удержаться и прикрыла рот рукой. Фотография за фотографией — Гриффин и я. На некоторых было ясно видно, кто на фото, тогда как другие были сняты с такого ракурса, что узнать можно было только Гриффина. Как Дейтону удалось сделать все эти снимки, я никогда не узнаю, но я не могла оторвать взгляд.

Именно на самой последней фотографии, которую он загрузил, я задержалась дольше всего. Я сидела на плечах Гриффина, празднуя нашу победу в конце водных боев. Его лицо так ярко светилось улыбкой, ямочки глубоко врезались в щеки. Его пальцы держали меня за бедра, и мы оба казались такими беззаботными. Я даже не заметила, как Дейтон сделал этот снимок, будучи слишком увлеченной празднованием.

Но я была странно благодарна ему за то, что он это сделал. Ни на одной другой фотографии Гриффин не был запечатлен так, как на этой. Это был тот мужчина, которому я обнажила свою душу. Не тот, который её разрушил. Быстро закрыв письмо, я оглядела класс, отчаянно ожидая звонка. Марси выглядела немного раздраженной, но снова в открытую флиртовала с Дейтоном, который казался весьма довольным собой.

Джексон даже прилагал некоторые усилия, флиртуя с Лили, хотя я могла лишь предположить, что это было от скуки и в силу обстоятельств. Мне потребовались все мои силы, чтобы не возвращаться мыслями к той фотографии, и когда наконец прозвенел звонок, я со слышимым облегчением выдохнула.

Наконец-то я могу пойти домой, где ничего не существует.

В тот день Ноа пошел в спортзал один.

И на следующий.

И на следующий.

Каждый день он возвращался и сообщал мне, что Гриффин спрашивал, где я и может ли он меня увидеть. Каждый раз Ноа отшивал его.

Затем в четверг, когда Ноа вернулся из спортзала, он сказал, что Гриффина там не было.

И на следующий день тоже.

Потом наступили выходные. В течение которых я снова не делала ничего, кроме как лежала на диване.

Понедельник пришел и ушел.

Наконец наступил вторник, и я глубоко вздохнула в предвкушении. Так близко к каникулам. Так близко к тому, чтобы не видеть Дейтона и делать всё возможное, чтобы избегать Нэнси по утрам и вечерам, хотя это было легко, так как это, казалось, было взаимным. Так близко к нескольким дням небытия.

Мне нравилось это ничто. Это оцепенение. Это было лучше, чем признать то, что произошло, и чувствовать, что я не значила абсолютно ничего для человека, который так быстро стал для меня всем. В этом-то и была проблема — как быстро всё развивалось. Я позволила чувствам взять верх, вместо того чтобы мыслить здраво.

Наблюдая за тем, как третья группа на моем пятом уроке представляет свой проект, я почувствовала, что пустая монотонность начинает брать верх над моей жизнью. И наконец это произошло. Лениво крутясь в кресле, мой взгляд блуждал к открытой двери класса, и я с грохотом опустила ноги на пол.

Мое сердце екнуло.

Может быть, это просто мои глаза сыграли со мной злую шутку, пока я смотрела на Гриффина. Но он стоял там. На нем были черные джоггеры и темно-зеленая рубашка, поверх которой была расстегнута серая куртка. Его руки были засунуты в карманы, и он смотрел на меня с болезненным выражением лица.

Я ненадолго отвела взгляд, надеясь, что это просто плод моего воображения, прежде чем снова посмотреть на дверной проем. Он всё еще был там, гладко выбритый. Его волосы тоже были коротко подстрижены, и он выглядел почти грустным.

Тихо поднявшись с кресла, я пошла вдоль стены класса к одинокой фигуре, стоявшей в тенях коридора. Мне стоило огромных усилий не расплакаться, когда я подошла к выходу.

Его глаза смотрели с надеждой, когда я остановилась перед ним.

А затем я взялась за ручку двери и молча закрыла её.

Так было лучше, даже если я почувствовала, как меня пронзила первая за долгое время капля боли. Моя грудь тяжело вздымалась, когда я прикусила губу.

Глядя на закрытую дверь, я сглотнула поток слез, которые были так близки к тому, чтобы пролиться. Слезы, которые напоминали мне о том, сколько боли и грусти я испытала в тот день, но также и о том, сколько радости. Но неважно, я только что предельно ясно дала понять, каковы мои намерения.

И всё же это не остановило агонию, когда я медленно побрела обратно к своему столу, моля о том, чтобы оцепенение вернулось.

Что наконец и произошло, когда наступил шестой урок, а Дейтон необычным образом отсутствовал. Никаких

Глава 32

До рождественских каникул оставалось всего два дня, а заодно прошел почти месяц с тех пор, как я в последний раз видела Гриффина. Месяц онемевшего небытия. Почти целый месяц, в течение которого Ноа чуть ли не каждый день выпытывал подробности, и всё же я почти ничего ему не рассказала. Месяц, когда я, как полная дура, листала фотографии Дейтона на своем телефоне. Мама знала, что что-то сильно не так, и, хотя она пыталась по-своему достучаться до меня, она была не папой, и в конце концов сдалась, оставив меня упиваться своим горем. Даже большинство моих учеников знали, что что-то в корне изменилось. Дейтон постепенно охладел ко мне, что сначала казалось странным, пока я не поняла, что он стал холодным и отстраненным по отношению ко всем. И еще одно напоминание о Гриффине.

Но это касалось и Марси с Джексоном. Эта троица была неразлучна до Дня благодарения, а после него Джексон и Марси общались друг с другом больше, чем Дейтон вообще разговаривал. В нем больше не было той искры, которую я когда-то находила забавной. Теперь казалось, что ему просто на всё наплевать. Его оценки по моему предмету ползли вниз, несмотря на все мои усилия, но на последнем собрании учителей я узнала, что так было по всем предметам.

Очевидно, чувствуя давление своей семьи, Нэнси пыталась подойти ко мне по крайней мере раз в неделю и буквально умоляла взглянуть на письма, которые передавала в конвертах. Она говорила, что они от Гриффина, но мне нужно было нечто большее, чем чертово письмо с извинениями. Вместо этого я просто демонстративно отправляла их в шредер, пока она смотрела. Я была так зла на то, что он, казалось, не мог встретиться со мной лицом к лицу. Видимо, он был таким же трусом, как и Сэм, что и подтвердилось, когда я начала снова ходить в спортзал, потому что Гриффина там никогда не было.

Я ненавидела то, как сильно скучала по нему и как мысли о нем снова начинали брать надо мной контроль. Спустя столько времени, я представляла, что он будет последним, о чем я буду думать. Но как бы я ни старалась, я всё равно чувствовала себя той уязвимой, грязной шлюхой, чье сердце вырвал человек, которому она никогда не должна была его отдавать.

Поправив очки на носу, я пригладила несколько распущенных локонов и сделала глубокий, успокаивающий вдох. Звонок на третий урок должен был прозвенеть с минуты на минуту. Смахнув пылинки с клетчатого платья до середины икры, я закрыла глаза и стала ждать.

В какой-то момент сегодня эта грусть переросла в закипающий гнев, и я ждала, когда он тоже уйдет. Обычно я не была злым человеком, но после всего случившегося гнев, казалось, стал единственной эмоцией, которую я не могла подавить и игнорировать.

Прозвенел звонок, и я встала, начиная лекцию. Как и каждый день. Как и любую другую лекцию. Я монотонно излагала материал, всей душой желая найти способ сделать информацию вдохновляющей, а не звучать скучно и раздраженно в стиле «учителя, выгоревшего после тридцати лет работы», кем я клялась никогда не стать. Но мне удавалось кое-как пережить каждый час.

Мои костяшки побелели на руле, пока я ехала домой. Всё злее и злее, ярость необоснованно кипела во мне, как расплавленный металл. Как он смел так со мной разговаривать! Что дало ему право обойтись со мной подобным образом, особенно зная, что до него я была девственницей?

А теперь? Он один раз явился лично, чтобы попытаться поваляться в ногах, а потом сбежал, как трус. Вот кем он был. Слабым трусом, который не мог справиться с сильной женщиной, у которой есть чувства, с той, кто знает себе цену. Что делало его трусом и лжецом. Ударив ладонью по рулю, я тихо прокляла его имя.

Я резко вывернула руль вправо, перескочила через бордюр и въехала на подъездную дорожку. Тьма опустилась на меня так же эффективно, как если бы само ночное небо спустилось и обняло меня. Ни единой звезды не было видно, тучи скрыли все серебристые крапинки света. Собирался снег, вода такая же холодная и твердая, каким становилось мое сердце.

Схватив сумочку с пассажирского сиденья, я с силой захлопнула дверцу машины.

— Ты жалкий трус, Гриффин Марш! — прокричала я в небо, прежде чем со злостью повернуть ручку входной двери. Скинув туфли в прихожей, я босиком прошлепала на кухню, где застала Ноа в полном одиночестве.

Он стоял ко мне спиной и наливал себе в стакан. Мои глаза метнулись и остановились на бутылке виски, которую он держал. А-а-а! То, что доктор прописал; стремительно пересекая кухню и выхватывая её у него из рук, я задалась вопросом, почему не подумала об этом раньше. Я поднесла бутылку к губам еще до того, как Ноа успел осознать, что происходит.

— Какого черта? — Ноа резко обернулся ко мне, испугавшись. Я поморщилась, когда жидкость обожгла горло, но всё равно сделала еще один долгий глоток. Вытерев рот тыльной стороной ладони, я сердито посмотрела на Ноа.

— Мужчины — блядские трусы, — прорычала я и развернулась, всё еще держа бутылку в руке. Уже твердо решив, что он не получит её обратно.

Резкий звонок в дверь разорвал воздух, заставив меня остановиться. Кто-то пришел.

Я сердито посмотрела на Ноа, который закатил глаза.

— Я открою, — сказал он, а я презрительно повела плечом и снова подняла бутылку. Мой взгляд проследил за Ноа, пока он шел к двери, а я тем временем сделала еще один глоток виски. В этот раз жгло уже меньше.

Я видела его, но он ничего не сказал. Он на мгновение скрылся снаружи, а затем медленно вернулся внутрь, глядя на то, что держал в руках. Я прищурилась, чтобы лучше рассмотреть, что покоилось в его руках, когда он захлопнул дверь ногой.

— Розы. Кто-то оставил у двери дюжину роз, — пробормотал Ноа, порывшись в красных цветах, и открепил маленькую записку от пластикового держателя. Мое сердце подпрыгнуло к горлу; неужели Гриффин прислал мне розы? Неужели он наконец-то набрался смелости и решил обратиться ко мне с чем-то большим, чем какое-то жалкое письмо?

Глаза Ноа пробежались по записке, когда он прочитал её вслух.

— «Джейн, я знаю, что он уехал. Так что теперь мы

И вся надежда покинула меня. Крякнув и сделав еще один глоток, я протопала через комнату и вырвала открытку из его пальцев. Я не собиралась быть трусихой и убегать, как Гриффин. Только не в этот раз.

— Джейни, что это за чертовщина? — спросил Ноа, пока мой взгляд метался по строчкам.

Покачав головой, раздраженная, а не напуганная, я отшвырнула открытку, словно горячий уголь, но она упрямо спланировала на пол к моим ногам.

— Да вы издеваетесь.

Я должна была испугаться, но теперь меня поддерживала алкогольная храбрость, подпитывающая мою ярость.

— Джейн, скажи мне, что это такое! — голос Ноа стал резче, когда он наклонился, чтобы поднять записку.

— Это Сэм.

— Сэм? — Его брови сошлись на переносице, а затем всё на его лице, казалось, изменилось, глаза расширились от осознания. — Сэм из нашего родного города, тот самый Сэм? Сэм, который тебя ударил, этот Сэм? — Теперь в его голосе тоже звучала злость.

Я кивнула, поднося бутылку с алкоголем к губам.

— Нам нужно позвонить агентам.

Вздохнув, я сделала еще один щедрый глоток.

— Тогда звони агентам, Ноа! Какая мне, блядь, разница? — Я отвернулась и, пошатываясь, направилась к лестнице.

— Джейни, ты не можешь просто уйти! — крикнул он мне вслед, но я не слушала и не останавливалась.

Я заперла дверь, время от времени слыша стук и иногда свое имя, время тянулось в пьяном тумане, пока виски и истощение не вырубили меня окончательно. Восхитительное блаженство темноты, когда оно наступило, стало желанным избавлением от пустоты и гнева, которые я чувствовала слишком долго. Никакие иррациональные мысли не задерживались в голове, не давая мне уснуть. Не было ничего, кроме пустоты иного рода. Я уже давно перешла черту самообладания, и хотя это не заставило меня почувствовать что-то другое, по крайней мере, боль стала меньше.

Голова раскалывалась, когда я попыталась открыть глаза в сером утреннем свете, наказанная самым ужасным похмельем в моей жизни, в котором я не могла винить никого, кроме самой себя. Простонав в подушку, я почувствовала, как тошнота подкатила к горлу, прежде чем откинуть одеяло, отчего две пустые бутылки из-под водки с грохотом покатились на пол.

Потерев заспанные глаза, я сощурилась сквозь тусклый, но тем не менее ослепляющий свет и с трудом села. Смутные воспоминания о прошлой ночи пронеслись в голове, и я зажала рот рукой.

Схватив телефон с тумбочки, я вбила пароль и уставилась на экран с широко распахнутыми от ужаса глазами. Нет, нет. Не могла же я быть настолько пьяной. Я просто не могла!

Там было сообщение за сообщением, в которых говорились самые ужасные и резкие вещи о том, что я чувствовала. Сообщения, которые я отправила не кому иному, как самому Гриффину. В своем пьяном оцепенении я не сдерживалась. Я выложила ему всё, в точности рассказав, как сильно он меня расстроил.

В ход пошли матерные слова, я обзывала его на чем свет стоит. Исправить ситуацию было невозможно, так как кнопки отмены отправки не существовало.

Быстро заблокировав телефон, я перевернулась и уткнулась лицом в подушку. Что же я натворила? Я никогда не теряла контроль; это была не я. Это была не та женщина, которой учил меня быть мой отец. Я также не из тех, кто напивается. Я никогда в жизни так сильно не напивалась. Теперь я стала одной из таких людей, вдобавок к тому, что была шлюхой.

Задрыгав ногами, я закричала в подушку, когда в дверь раздался резкий стук.

Я вскинула голову и уставилась на дверь спальни. Взгляд скользнул к часам, тикающим на стене, и я в ужасе взвизгнула. Я опаздывала. Это был последний учебный день перед зимними каникулами, а я опаздывала.

Сползая с кровати, я в ярости распахнула дверь и встретилась с широко распахнутыми глазами мамы.

— Джейн, дорогая, — потрясенно пробормотала она. Затем она помахала рукой перед своим лицом. — Фу. Тебе нужно в душ и переодеться.

— Точно, — пробормотала я. Развернувшись в оцепенении, мои плечи поникли. Несмотря на алкоголь и сообщения, которые я отправила в гневе, мне не стало лучше. На самом деле, сегодня я чувствовала себя хуже, чем всё это время. Теперь ко всему прочему добавился стыд.

— Джейн, почему ты не рассказала нам о Сэме? — спросила мама, заставив меня остановиться. Я обернулась с налитыми кровью глазами и просто посмотрела на нее.

— И заставить вас волноваться еще больше? Нет, спасибо. К тому же, это не так уж и важно.

— Что ж, агенты думают иначе. Они проводят двойную проверку, чтобы убедиться, что наши данные не утекли, и...

— Хорошо. Отлично. Как я уже сказала, с нами всё в порядке. ФБР даже технически нас не переселяло. — Я развернулась и подошла к маме, мир вокруг звенел в ушах. — Это ты решила переехать, попросила нас с Ноа сорваться с места, основываясь на их рекомендации. Что бы они ни делали, чтобы исправить ситуацию с Сэмом, это, вероятно, просто жест вежливости из-за жертвы папы. Мы здесь достаточно долго, если бы что-то должно было случиться, оно бы уже случилось!

Она поджала губы и покачала головой.

— Ну, они собираются отправить Сэма обратно домой, и будут за ним пристально следить, чтобы убедиться, что он больше никогда здесь не появится.

Я вскинула руки в воздух, потому что всё это звучало слишком просто. Но, может быть, всё это время всё и было так просто в отношении Сэма. Но меня захлестнул гнев.

— Отлично. Если они так хороши в защите людей, тогда почему папа до сих пор мертв?! — сорвалась я, и лицо мамы побледнело. Слишком далеко. Я зашла слишком далеко.

— Прости, — быстро пробормотала я, мои глаза расширились, когда она тяжело опустилась на край моего матраса.

Ее лицо стало холодным.

— Всё в порядке. Просто сыпь соль на рану дальше. Это ведь не я потеряла мужа, в конце концов.

Мои плечи поникли, и я сделала неуверенный шаг в ее сторону.

— Мам, я не это имела в виду. Я просто расстроена, ясно? — Расстроена из-за Гриффина. Расстроена из-за папы. Расстроена из-за того, что бы я там ни сделала, чтобы заслужить ту жестокость, которую демонстрировал мне этот мир.

Она резко повернула ко мне голову, сузив глаза.

— Это поэтому ты вчера так напилась?

Я закусила нижнюю губу, но промолчала. Пусть думает всё, что ей нужно.

Она вздохнула и хлопнула себя по бедрам, понимая, что дальше я ее не пущу, и встала.

— Иди, от тебя разит. — Она кивнула в сторону

Ноги каким-то образом пронесли меня через комнату, и мне удалось схватить чистое платье, любое платье, из шкафа. Я приняла душ, стянула волосы в свой обычный пучок и накрасилась, успев ровно к первому звонку в школу.

Всё, что я запомнила за весь день, — это то, что Нэнси не пыталась передать мне еще одно письмо.

На следующий день я провела время, с ужасающим любопытством уставившись в свой телефон, грызя ногти от беспокойства и ожидая его ответа на самые ужасные слова, которые я когда-либо произносила или отправляла. Слова, которые я даже Сэму не говорила. Правдивые, но ужасные, и щедро приправленные матом.

И всё же Рождество наступило и прошло, и когда я так и не дождалась от него вестей, мой гнев изменил направление. На следующей стадии горя я больше не злилась на него, а злилась на его молчание. Любой ответ подошел бы. И всё. Даже написанное сообщение с текстом «ок» было бы достаточно. Я была готова и приняла бы одно из его писем прямо сейчас, но нет, он доказывал, что является таким же трусом, каким я его и считала.

Мои глаза снова и снова перечитывали мои обвинительные и оставшиеся без ответа сообщения. И с каждым разом мне становилось всё яснее, насколько правдивыми были мои слова. Он разбил вдребезги мое сердце и душу, и заслуживал любого отпора с моей стороны. Он сказал, что не приемлет связей на одну ночь, но сделал это. Сказал, что я могу ему доверять — но я не могла.

Но он также с самого начала сказал, что это фальшивая договоренность, а я не упомянула эту часть.

Я снова в одиночестве откинулась на спинку дивана, несмотря на постоянные уговоры Ноа присоединиться к нему на его новогодней вечеринке. Даже моя мама с радостью оделась немного наряднее для вечеринки, на которую ее пригласили новые подруги из книжного клуба.

Слеза жалости к себе скатилась по моей щеке, и я вытерла ее рукавом толстовки Гриффина, в которую была одета и которая всё еще хранила едва уловимый аромат цитруса, который мог быть только плодом моего воображения. Несмотря ни на что, я жаждала его запаха. Всё еще жаждала хоть какого-то ощущения близости с ним.

Я превращалась в ту сумасшедшую бывшую, которая не хочет отпускать парня. Даже если технически я не была его бывшей.

Подтянув колени к груди, я смотрела телевизор, где шли обратные отсчеты по всему миру. Не вдохновленная фейерверками, ни один из которых не мог сравниться с тем, что я испытала с Гриффином впервые в жизни, я прошлепала на кухню и открыла специальный шкафчик мамы. Я ни капли спиртного не брала в рот с тех пор, как напилась до беспамятства, но сегодня был канун Нового года, ночь, которую следует праздновать, пусть даже и в одиночестве. Одна ночь не повредит. К тому же, может быть, вторая попытка утопить свои печали сработает.

Не обращая внимания на этикетки, я взяла то, что стояло спереди, и понесла обратно к дивану, сорвала крышку и сделала долгий глоток. Было неважно, какое оно на вкус; если это помогало скоротать время, то сойдет. Я знала, что качусь по наклонной, и всё же мне было всё равно, чтобы это останавливать.

Комната закружилась, когда я позволила очередной порции коричневой жидкости скатиться по горлу, глядя на фотографию нас с Гриффином в бассейне: его рот широко открыт, мы оба смеемся.

Кажется, в какой-то момент на полу появилась еще одна бутылка, но всё было как в тумане. Все цвета сливались воедино. Ничто больше не было твердым, и я чувствовала себя так, словно плыву на облаках.

Телефон был у меня в руке, когда я отправила Гриффину очередное сообщение, напоминая ему о том, какой он трус. Даже если отношения были фальшивыми, ему следовало бы быть достаточно мужчиной, чтобы признать то, что произошло.

Я хихикнула и икнула, озорно улыбаясь. Нажав кнопку «отправить», я откинулась назад на диван.

А затем появились пузырьки (набора текста).

Мир вокруг меня замер. Неужели он действительно читал мои сообщения? Он видел их? Что я наделала?

И тут пришли два слова.

Джейн я

Там не было никаких знаков препинания, никаких прикрепленных смайликов, даже полного предложения, ничего, и мой живот скрутило от смущенной ярости.

— В следующий раз, когда я тебя увижу, — пробормотала я заплетающимся языком. — Я въебу тебе прямо в твое блядское лицо.

Лениво махнув кулаком, я хихикнула, а затем завалилась набок. Прямо на какую-то твердую стену.

— Что с тобой происходит? Сэма нет, и уже давно, так в чем дело? — Голос Ноа прорезал туман в моем мозгу, и я неловко повернула голову вбок, чтобы посмотреть на него. Это на него я упала. Подняв мою голову, он усадил меня ровно на диване.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я глупо улыбнулась и покачнулась, грозя свалиться снова. Он ткнул пальцем мне в плечо, и ему почти не пришлось прилагать усилий, чтобы я завалилась набок на диван. Еще один смешок сорвался с моих губ.

Ноа сел рядом со мной и осмотрел бутылки из-под алкоголя, которые я уже прикончила.

— Нет, понимаешь. Потому что это уже второй раз, когда ты напиваешься, а раньше ты никогда не была пьяной. Ты пугаешь меня, и ты пугаешь маму.

Идиотская улыбка сползла с моего лица, когда слеза бесконтрольно выкатилась из глаза.

— Джейни, что случилось? — тихо прошептал он. Я моргнула, давясь болью, которой раньше не позволяла себя поглотить. Истощение ощущалось через это необъяснимое жжение. Я застряла в клетке в собственной голове, и мне некуда было идти.

— Он хуже их всех, — пробормотала я. — И он даже не удосужился ответить ни на одно сообщение хоть чем-то связным.

— Кто? О чем ты вообще говоришь? — снова спросил Ноа, сидя рядом со мной, пока я позволяла слезам беззвучно катиться по щекам. Гнев, ярость, ненависть, смущение — всё это лилось вместе с жидкостью, оставлявшей следы на моей коже.

Я прижала подушку к груди и покачала головой.

— Всё это было фальшивкой, и всё же по какой-то причине я думала, что то, что зарождалось между нами, было настоящим.

— Джейн, в твоих словах нет никакого смысла, — настаивал Ноа.

Я уронила голову набок, ему на колени, и всё ему рассказала. Каждую мелочь, которая произошла между мной и Гриффином — включая участие Сэма. Это было такое облегчение, каждое слово, слетавшее с моих губ, снимало часть свинцового груза с моей груди.

— Значит, он трахнул тебя, а потом сказал, что это ни хрена не значит? — злобно уточнил Ноа, и я кивнула, притягивая подушку ближе к груди.

— Типа того. И он был моим первым. — Я шмыгнула носом в рукав Гриффина, и Ноа напрягся.

— Подожди, ты хочешь сказать, что у меня секс был раньше, чем у тебя?

— Очевидно. Даже мама знает, что ты кобель, — ответила я с небольшим иком и легкой улыбкой.

— Грубо. — Он усмехнулся, а затем вздохнул. — И с тех пор он не сказал тебе ни слова?

— Кроме «Джейн я». Его мама даже не пыталась передать мне письмо уже какое-то время. На данном этапе я бы и на это согласилась. — Я подняла телефон, открывая сообщения, чтобы показать ему доказательства. Ноа вырвал его у меня из рук и пролистал постыдно длинный список отправленных мной сообщений. Я смотрела сквозь пелену слез, как он нахмурил брови, а затем достал свой собственный телефон. Его большой палец несколько раз коснулся экрана, прежде чем он вернул мой телефон мне в руку. Его взгляд был напряженным, он уставился в свой экран, яростно печатая что-то сам.

— Ноа, что ты делаешь? — спросила я.

— Блокирую его номер на твоем телефоне, говорю Гриффину в точности всё, что думаю обо всей этой ситуации, а затем блокирую его номер на своем, — сердито ответил он. Я покачала головой, но улыбнулась, пока мир вокруг меня кружился всё быстрее и быстрее. Рассказать Ноа оказалось не так ужасно, как предполагалось, и сейчас это вряд ли могло что-то испортить. Между мной и Гриффином всё равно ничего не осталось, что можно было бы разрушить. Но это не означало, что мне не было больно.

Если честно, было чертовски больно.

Глава 33

Сегодня было легче. Или, по крайней мере, казалось, что легче. Возможно, дело было в том, что я знала: Ноа пару раз заспамил Гриффина сообщениями, прежде чем оборвать с ним все связи, и это помогло. Или, может быть, дело в том, что время шло, залечивая раны, а полное отсутствие Гриффина делало всё менее болезненным. Хотя чувство влечения к нему, казалось, не сильно уменьшилось. Я ненавидела то, что время от времени мне клянусь чудился его запах или слышался его дурацкий смешок. Я оборачивалась всякий раз, когда слышала, как кто-то говорит «умница». Я ненавидела то, что время от времени начинала играть одна из песен, которым мы подпевали, и я терялась в этих воспоминаниях.

Я ненавидела ту дурацкую фотографию, которую постоянно открывала на телефоне.

Я заправила за ухо прядь выпрямленных волос, поправила очки на носу и вернула свое внимание к морю бумаг, покрывавших стол. Предстояло проверить слишком много работ до выходных, и всё же мне нужно было с этим закончить, чтобы не отставать от графика. Постукивая ручкой по столу, я просматривала следующий тест. Я как раз ставила красные галочки напротив каждого неправильного ответа, когда дверь распахнулась, с грохотом ударившись о книжный шкаф.

Оторвав взгляд от расплывающихся слов, которые я перечитала уже слишком много раз, я выдавила легкую улыбку на губы.

— Здравствуй, Дейтон. — Я положила ручку, пока он подходил к моему столу с решительным выражением лица, крепко вцепившись в верхнюю часть своего рюкзака. Он поставил его на край моего стола и расстегнул молнию, не глядя на меня.

— Что вы делаете на этих выходных? — спросил он взрослым тоном, отчего я нахмурила брови. Я заметила, как у него понизился голос, стал глубже, как он стал похож на голос Гриффина.

— А что? — неуверенно ответила я, пока он рылся в бумагах, запиханных в его сумку.

— Потому что я не справлюсь один. Послушайте, я знаю, что вы с Гриффином поссорились в тот день в коттедже. Я не дурак, и несмотря на то, что все остальные поверили его лжи о том, что вам стало плохо и нужно было уехать пораньше, я видел кольцо, которое вы оставили, и с тех пор вы его не носили, — продолжил он, наконец найдя то, что искал в рюкзаке. Повернувшись ко мне, он сжал в руках небольшой белый конверт. Я стиснула зубы, но промолчала.

Письмо. Наконец-то, после двух месяцев тишины, письмо. Это я не буду пропускать через шредер.

Дейтон вздохнул.

— Как бы сильно вы на него ни злились, я знаю, что он вам небезразличен. Или, по крайней мере, был, вот почему я спрашиваю, есть ли у вас планы на выходные.

— Какое это имеет отношение к тому, небезразличен ли мне твой брат или нет? — с подозрением спросила я.

— Потому что Гриффин попросил меня сделать это, и вы не можете бросить меня одного.

— Гриффин попросил тебя передать это мне? Чтобы сделать что? — Я вскинула брови.

Он крепче сжал конверт.

— Послушайте, я не должен этого знать, но я знаю, что вы в курсе о контракте. Это объясняет, почему вы так быстро согласились выйти за него замуж после знакомства. Так что мне нужно, чтобы вы пришли.

Я развернулась в кресле, оказавшись лицом к лицу с ним.

— О контракте? О чем ты говоришь? Какое отношение помолвка с Гриффином имеет к контракту?

— Вы не знаете? — спросил он, явно опешив, и сделал шаг назад.

— Я знаю, что твоя мама пыталась устроить его брак несколько раз до этого, и что ваша семья очень... вовлечена в его личную жизнь.

— Да, но это всё потому, что крайний срок неумолимо приближается. Вообще-то, это должно было случиться, когда маме исполнилось сорок, но Гриффину удалось получить отсрочку до конца своего... — Голос Дейтона затих, а челюсть отвисла, когда он увидел мое шокированное молчание. — Вы действительно не знаете.

Я покачала головой и вздохнула. Конечно, я не знала. Не то чтобы Гриффин делился чем-то слишком личным о себе. Для него всё это было фальшивкой. Гнев вспыхнул с новой силой.

— Объясни, — потребовала я.

— Я не должен этого знать, но я сую нос не в свои дела. Видимо, если Гриффин не выйдет на пенсию из армии, не возглавит семейный бизнес и не женится к концу этого года, бабушка не даст ему ни цента наследства. А там очень много. Бабушка и дедушка — богачи в старых традициях.

— Что?! — ахнула я; его слова подтвердили мои мысли о его бабушке.

Дейтон кивнул.

— Существует контракт и всё такое. У Гриффина было время до того, как маме исполнится сорок, чтобы жениться, выйти на пенсию и управлять

Я уставилась на Дейтона, не уверенная, верю ли я в то, что он говорит. Такое случается только в книгах и фильмах.

— Ты шутишь? — прошипела я, и Дейтон покачал головой.

— Если бы я однажды не услышал, как мама с папой ругаются из-за этого, я бы тоже не поверил.

Мое сердце рухнуло на пол. Помолвка, фальшивые отношения, соблазнение меня — всё это было нужно Гриффину, чтобы получить еще больше денег, чем у него уже было. Разве у него не было достаточно, чтобы купить дом для своих родителей и отца?

Я повернулась к своему пустому экрану компьютера.

— Вот же жадный, меркантильный ублюдок, — пробормотала я, и Дейтон вздохнул.

— Послушайте, я этого тоже не должен знать, но Кара получит наследство, если Гриффин не успеет выполнить условия контракта вовремя. И я не хочу видеть, как оно достанется ей, из-за того, как она относится к моей маме, к Гриффину, и из-за того, как она обошлась с вами в те выходные. — Он протянул мне конверт и аккуратно положил его на край стола, как будто он был хрупким и мог рассыпаться. Я смотрела на него, гадая, к чему он клонит.

— Меньшее, что он мог бы сделать, это быть честным в этих вещах, — злобно бросила я, в основном обращаясь к самой себе. Потянувшись вперед, я взяла конверт и перевернула его. Он был запечатан причудливой восковой печатью, которую всегда используют богатые люди в фильмах. Значит, это не письмо с извинениями, несмотря на то, что Дейтон сказал, будто Гриффин попросил его передать его мне?

— Что это?

Дейтон глубоко вздохнул.

— Приглашение на ежегодный ужин моей семьи в честь Дня святого Валентина.

Я невесело усмехнулась, поддев печать ногтем и вытащив приглашение. Оно было напечатано на дорогом пергаменте с золотой каймой, с подробностями о мероприятии.

— Выглядит очень роскошно, — пробормотала я, впечатленная вопреки самой себе, и раздраженная тем, что Гриффин оказался слишком труслив, чтобы принести его мне лично. Если не считать того факта, что его номер был заблокирован в моем телефоне, а в последний раз, когда он объявлялся, я захлопнула дверь прямо перед его носом.

— Да, там всегда дресс-код black tie, и я знаю, что предупреждаю в последнюю минуту, но...

Я покрутила конверт в пальцах, но ничего не сказала.

Он решительно добавил:

— Я не думаю, что бабушка поверит в вашу помолвку, если вас не будет там завтра вечером, а значит...

— Все эти деньги достанутся Каре. — Я положила приглашение на клавиатуру и посмотрела на Дейтона. Он одернул край своей белой рубашки с длинными рукавами и понимающе вскинул бровь. — Значит, весь твой аргумент строится на идее о том, что я ненавижу Кару больше, чем злюсь на Гриффина.

Его взгляд опустился в пол, и он шаркнул носком по плитке.

— Да. Думаю, так и есть. — Он вздохнул, звуча как никогда разумно и по-взрослому. — Вы можете злиться на Гриффина сколько угодно, но, пожалуйста.

Я покачала головой.

— Гриффин должен попросить меня сам, — возразила я.

— Ага, конечно, ведь это так возможно. — Дейтон вскинул бровь, и я вздохнула. Он не ошибался. Не то чтобы я позволяла Гриффину поговорить со мной, когда он хотя бы всё еще пытался. А это означало, что единственный способ, которым я окажусь на этом ужине, — это чье-то еще приглашение. Приглашение Дейтона. О чем Гриффин прекрасно знал.

Но теперь, зная, что он буквально использовал меня ради денег, чтобы приумножить богатство, тот маленький чувствительный момент тоски испарился вместе с гневом, который заполнил мою душу.

— Разве владеть двумя домами недостаточно? — спросила я, и Дейтон нахмурил брови.

— Вы с Гриффином вообще когда-нибудь нормально разговаривали? — Он смотрел на меня с широко распахнутыми от недоумения глазами.

— Что это значит, Дейтон? — проворчала я.

— Вы не знали о контракте, а теперь ведете себя так, будто ничего не знаете о его финансовом положении. — Он усмехнулся сам себе. — Технически, я тоже не должен этого знать, но, как я уже говорил, я любопытный.

— Выкладывай, Дейтон. Или я откажусь от приглашения. — Я вскинула брови и скрестила руки на груди поверх белой блузки.

— Гриффин богат как черт, мисс Б. Человек, который сделал себя сам, без всякого наследства. У него больше двух домов и несколько жилых комплексов. Я даже думаю, что он совладелец пары сетей отелей, так что да, — объяснил Дейтон, и у меня отвисла челюсть. Образ помолвочного кольца, которое, как я думала, никогда не могло быть настоящим, необъяснимым образом всплыл в моей голове. Видимо, мы и правда не разговаривали, даже если он и сказал, что владеет домом своих родителей, который они у него «арендуют».

Я не была уверена, действительно ли хочу пойти на этот ужин завтра вечером. Не то чтобы Гриффину было хоть какое-то дело до меня. Кстати о Гриффине, он будет там завтра, и я не была уверена, готова ли увидеть его снова. Особенно теперь, зная, что дело всегда было в богатстве и власти. Маленький факт, который он предусмотрительно опустил. Подождите, это как-то не сходилось, если он был так богат, как говорил Дейтон. Значит, если дело не в деньгах, всё это ради контроля? Чтобы просто убедиться, что наследство не достанется Каре?

Честно говоря, каким бы жадным ублюдком-золотоискателем ни казался Гриффин, Дейтон не ошибался, полагая, что я ненавижу Кару больше. Позволить ей забрать деньги бесило меня больше, чем поиграть в эту игру еще немного ради Гриффина.

Мои плечи поникли, и я опустила руки на колени. Одно я знала наверняка: он не заслуживал того давления, которое исходило от этого дурацкого контракта. Независимо от того, было ли это из жадности, это было то, что висело над его головой двадцать лет, а может и больше.

Я наклонилась вперед и стукнулась лбом о свой стол. Будь проклята моя глупая, чуткая, жалкая сущность за то, что я всё еще хотела помочь тому, кто причинил мне такую сильную боль. Будь проклята моя глупость за то, что я вообще влюбилась в него, за то, что отдала ему часть себя, которая всё еще цеплялась за него. И будь проклят мой соревновательный дух за то, что я просто хотела утереть нос Каре, даже если это означало больше боли для меня самой. По крайней мере,

— Хорошо, увидимся там завтра, — сказала я, и Дейтон широко улыбнулся.

— Да! Спасибо, мисс Б! — Он улыбнулся и быстро покинул класс.

Мой взгляд вернулся к роскошному официальному приглашению. Мне нужно будет купить новое платье для этого случая, и когда Ноа узнает, как он отреагирует? Он знал всё до определенного момента, а теперь я знала всё целиком, и всё же согласилась помочь Гриффину.

Или, может быть, мне было в основном любопытно, что произойдет. Кара не могла победить. Моя голова шла кругом, утопая в замешательстве от всего, что я только что узнала. Хотя вещи, которые раньше не имели смысла, теперь обрели его. Например, почему его бабушка и мама хотели, чтобы он вышел на пенсию — они хотели, чтобы он получил свое наследство. Или попытки устроить его брак. Казалось, несмотря на то, что бабушка души не чаяла в Каре, она не хотела, чтобы та брала всё под свой контроль. Что было весьма интересно.

Что бы ни случилось завтра, до тех пор, пока я рушу планы Кары, я смогу справиться со всем остальным. Включая встречу лицом к лицу с самим Гриффином.

Когда я ему врежу.

Сильно.

Глава 34

Я поправила бледно-фиолетовый, спущенный с плеча рукав своего платья в пол, сшитого из совершенно изысканного шелка. Его простой дизайн словно был создан на заказ — оно безупречно облегало мои с трудом заработанные формы, а дерзкий вырез на спине украшала небольшая жемчужная цепочка, которая застегивалась наверху и спадала вдоль позвоночника. Рукава плотно обхватывали запястья, а вырез открывал ключицы. Волосы мягкими волнами ложились на затылок, и я сделала макияж ярче обычного, выбрав темно-красную помаду.

Смелость, которую я чувствовала вчера, соглашаясь на это «свидание», давно испарилась. Теперь я просто чувствовала себя идиоткой, по-дурацки цепляющейся за какую-то надежду на то, чего больше не существовало. Чего никогда и не было. По мере размышлений становилось всё яснее: если бы Гриффин действительно хотел видеть меня там, он бы пригласил меня сам. Всё больше казалось, что Дейтон просто хотел кому-то насолить, и это была единственная причина, по которой он позвал меня стать его неофициальным «плюс один». Я сжала жемчужную цепочку на затылке. Может, мне не стоит идти.

В дверь тихонько постучали, и она со скрипом приоткрылась. Я смотрела в зеркало, как в комнату просунул голову Ноа.

— Не говори ничего грубого, — пробормотала я, когда он вошел в шортах и футболке.

— Ты выглядишь очень красиво, Джейни, — тихо сказал он.

— Я поступаю правильно? — спросила я, глядя на его отражение. Он глубоко вздохнул и сунул руки в карманы шорт.

— Думаю, ты заслуживаешь поставить какую-то точку, если ты об этом. А еще мне очень любопытно узнать, чем закончится эта история с наследством, так что из эгоистичных побуждений я хочу, чтобы ты пошла и потом выложила мне все сплетни, — ответил он с хитрой ухмылкой. Я закатила глаза, но тихо усмехнулась.

— Мне тоже, — смущенно призналась я, а он вытащил руки из карманов и взял мои белые туфли на шпильке, стоявшие у двери.

— Ну тогда иди. К тому же, я бы хотел точно узнать, насколько богат этот чувак и его семья. Потный красавчик, может, и трус, и придурок, но он, очевидно, богатый трус с довольно загадочным контрактом, который нам предстоит разгадать. — Он ухмыльнулся, когда я вырвала туфли у него из рук.

— Тебе нужно придумать для него новое прозвище, — пробормотала я, застегивая ремешки, пока он играл бровями.

— Послушай, я знаю, что он причинил тебе боль, но, по крайней мере, ты лишилась девственности с кем-то таким... ну, великолепным и сложным, как он.

— Уф! Я бы предпочла, чтобы он был простым, и я бы не оказалась в такой ситуации спустя месяцы, отправляясь на дурацкий ужин в честь Дня святого Валентина, да еще и с его братом, просто из любопытства. — Я ткнула пальцем в свою грудь, а затем в его, после чего проскользнула мимо.

Ноа пошел за мной по лестнице, громко вдыхая облако парфюма, тянущееся следом.

— Пахнет так, будто не только любопытство заставило тебя согласиться.

— Заткнись, придурок, — огрызнулась я и протопала к входной двери. — Где мама?

— Задерживается на работе. Ее книжный клуб собирался сегодня днем, так что она взяла вечернюю смену, — ответил он, прислонившись к кухонному столу, пока я поворачивала ручку.

— Скажи ей, чтобы не волновалась, если вернется раньше меня, — сказала я, и Ноа кивнул, скривив лицо.

— Врежь от меня потному красавчику. Хотя, может, не по лицу. Мне нравится его лицо.

— Уверен, что ты не гей?

— Ради него я бы подумал, — с ухмылкой ответил Ноа, когда я закрыла за собой дверь. Я быстро села в машину и вбила адрес, который прочитала в приглашении, лежавшем в открытом клатче рядом со мной. По навигатору ехать оказалось дольше, чем я ожидала, но я вышла с достаточным запасом времени, чтобы изящно опоздать, если только у меня не откажут тормоза или не спустит колесо.

Всю дорогу сердце бешено колотилось. Приближая меня всё ближе и ближе к человеку, которого я не видела слишком долго. Всё ближе к тому, кто явно не хотел меня видеть. Что, если он появится с какой-нибудь другой девушкой? Может, мне удастся ускользнуть до того, как ко мне привлекут слишком много внимания. Я почувствовала, как на затылке зарождается первая пульсация головной боли от напряжения.

Свернув с шоссе, дорога петляла сквозь деревья, а затем вырвалась в красивый город. Здесь кипела жизнь. Сверкали яркие огни, пока я медленно пробиралась в потоке машин к впечатляющему каменному зданию, отмеченному на карте синей булавкой, которая становилась всё ближе. Я убавила музыку, когда монотонный голос GPS сообщил, что я почти у цели.

Огромное здание возвышалось справа от меня, украшенное мерцающими розовыми огнями, отражающимися от фасада, пока машины подъезжали под навес. Оно походило на грандиозный старинный отель с красной ковровой дорожкой и столбиками, словно для сдерживания толпы несуществующих папарацци. Прохожие останавливались и показывали пальцами, пытаясь заглянуть в двойные двери на вершине ступеней. Чувствуя всё нарастающую нервозность, я включила поворотник и пристроилась в медленно движущуюся очередь к устланной ковром лестнице, ведущей к двойным золотым дверям, которые придерживали швейцары.

Это ведь не то место, правда? Я сверилась с адресом и медленно продолжила ползти вперед. Там ждал парковщик в униформе, чтобы забрать

Я благоговейно смотрела по сторонам, пока медленно подъезжала и ставила машину на паркинг. Когда я выходила, рука в перчатке протянулась, чтобы помочь мне. Прижимая клатч к груди, я подождала, пока парковщик сядет внутрь, и обошла машину спереди. Стук моих каблуков по тротуару казался необычайно громким, когда я приближалась к ступеням.

Где-то там внутри был Гриффин. Будет ли он рад меня видеть или нет — это уже другой вопрос. Если бы я развернулась сейчас, ничего страшного бы не случилось. Но если я войду внутрь, интуиция подсказывала мне, что что-то обязательно произойдет, потому что там было два или более сытых медведя, жаждущих добавки, а я была палкой, которая собиралась в них ткнуть. Всё, на что я могла надеяться, — это выбраться оттуда целой и невредимой и, по крайней мере, поставить точку. Я смогу посмотреть ему в лицо, поговорить с ним и раз и навсегда высказать всё, что о нем думаю.

Сделав глубокий вдох, я вздернула подбородок, поднялась по лестнице и прошла прямо через сияющие двойные двери. Передо мной стояли три разных указателя в виде рук, указывающих в трех направлениях, направляя гостей через огромный вестибюль к их соответствующим вечеринкам. Золотые и оттенки слоновой кости в мраморе, возвышающемся вокруг меня, отражали то же ощущение богатства, что и тихая классическая музыка, играющая на фоне какофонии перешептывающихся голосов, отдающихся эхом от сводчатого потолка.

Напротив меня возвышалась парадная лестница, эффектно закручивающаяся спиралью с золотыми перилами под хрустальной люстрой, освещающей этот зал. Потолок украшала фреска с небольшими изображениями, которые я с трудом могла разобрать с такого расстояния. Еще одна вещь, словно сошедшая с экранов кино.

Я медленно обернулась вокруг своей оси, рассматривая окружающее меня великолепие. По бокам возвышались мраморные колонны, за которыми скрывались неприметные двери. Это было восхитительно. Я чувствовала себя одетой недостаточно нарядно, несмотря на свое новое платье. Вокруг были женщины с таким количеством драгоценностей и блеска, какого я никогда раньше не видела, они держали под руку истинных джентльменов.

Слева от меня кто-то прочистил горло, и я перестала кружиться, как завороженная балерина. Рядом со мной стоял Дейтон в очень красивом смокинге.

— Привет, мисс Б. — Он ухмыльнулся.

— Здесь очень красиво. — Я выдавила мучительную улыбку, зная, что он вот-вот поведет меня к Гриффину. Хотя освещение было теплым и приглушенным, я была уверена, что румянец тревоги, поднимающийся от моей груди, скоро станет заметен всем.

— Нам сюда. — Он махнул большим пальцем за спину, и я медленно последовала за ним, лавируя между другими группами, направляющимися на свои ужины. Мы прошли между двумя мраморными колоннами, а затем он потянул за тяжелую дверь, которая распахнулась с удивительной легкостью.

Атмосфера в переполненном бальном зале оказалась куда более оживленной, чем я ожидала. Разговоры звучали громче музыки элегантного струнного квартета и то и дело прерывались еще более громкими взрывами смеха, оглушая меня. Здесь было много незнакомых мне людей, но попадались и знакомые лица. Некоторые танцевали перед музыкантами справа от меня. Другие, в основном безупречно одетые мужчины, просто стояли и элегантно беседовали с бокалами в руках у стола с закусками в дальнем конце. Третьи общались перед еще одними двойными дверями, а остальные стояли у стеклянных дверей, впускавших легкий прохладный ветерок с искрящегося ночного воздуха снаружи.

Мой взгляд метался по сторонам, отчаянно выискивая человека, к встрече с которым я не была уверена, что готова. И я его еще не видела. Однако мои глаза неожиданно наткнулись на широко улыбающегося Джексона, который бежал ко мне.

— Эй, мисс Б! — Он помахал рукой.

— Джексон! И почему я не удивлена, что ты здесь, — ответила я, и он пожал плечами.

— Почти уверен, что мама Дейтона теперь считает меня частью семьи. В этом году я даже получил собственное приглашение, и Марси тоже здесь, где-то.

— Я думала, Марси с тобой? — Я посмотрела на Дейтона, и он ухмыльнулся.

— Так и есть. А Лили здесь с Джексоном. Хотя мы решили, что если вы откажетесь от первого приглашения, я использую свой «плюс один», чтобы затащить вас сюда, потому что вы бы не бросили меня в беде. — Он и Джексон стукнулись кулаками.

— Вам двоим нужно перестать лезть в чужую жизнь, — отчитала их я, понимая, что приглашение, которое мне передали, предназначалось лично мне, а не в качестве чьей-то спутницы. По крайней мере, один человек ожидал меня здесь, хотел, чтобы я была здесь. Оба парня дерзко улыбнулись мне.

— Но это же слишком весело! — сказал Джексон, и я покачала головой.

— В общем, общайтесь. Наслаждайтесь едой. Они объявят, когда придет время ужина, — продолжил Дейтон, а затем они с Джексоном исчезли, оставив меня прежде, чем я успела их остановить.

Медленно я побрела сквозь толпу, взяв бокал шампанского на длинной ножке у одного официанта, а затем поставив его на поднос другому. Последнее, что мне сейчас было нужно, это накачивать себя алкоголем. Люди пялились. Другие перешептывались. Я внутренне скрежетала зубами, хотя не сбавляла шаг, чтобы прислушаться. У меня была одна цель — найти Гриффина, высказать ему в лицо всё, что я о нем думаю, и уйти. К тому же, если я задержусь слишком долго, был шанс, что меня найдет кто-то вроде Кары.

Сквозь музыку и болтовню пробивался нежный перезвон хрусталя в люстрах, паривших под потолком. В этом месте царила прекрасная безмятежность. Мягкие, теплые оттенки слоновой кости и золота, бледно-коричневые и даже белые тона превращали то, что могло бы быть холодным бальным залом, в манящую бездну. Бездну, которая так и звала утопить в ней свои печали и всё нарастающую тревогу, пульсирующую в венах. Гриффина по-прежнему не было видно, хотя я заметила Кару — ее волосы были уложены в высокую прическу-улей.

Тихий звон стекла заставил толпу вокруг меня замолчать, и в конце концов музыканты перестали играть. Повернувшись в сторону этого универсального призывающего звука, у меня появилась возможность рассмотреть пожилого джентльмена с бокалом в руке. Рядом с ним стояла бабушка Гриффина, ее морщинистое лицо сияло ярко и хитро. У мужчины были белоснежные волосы, и он был весьма худ. На его носу сидели большие старомодные очки; он поправил лацкан своего черного смокинга.

— Прежде чем мы начнем сегодняшний пир, как вы все знаете, нам не хватает одного из наших

Джентльмен откашлялся и поднял небольшой листок бумаги.

— Нэнси и Брент Питтс, — произнес он первыми, и Кара продолжала надменно улыбаться, пока мама Гриффина и его отчим, которого я узнала, но официально никогда не встречала, шли к мужчине, в котором я предположила дедушку Гриффина. Он коротко поцеловал Нэнси в щеку, когда они проходили в дверь позади него.

— Дейтон Питтс. Можешь взять с собой Джексона, Лили и Марси, если хочешь, — продолжил джентльмен, и я с еще большим недоумением наблюдала, как эта троица заулыбалась и зашепталась между собой, прежде чем исчезнуть в комнате.

— Очевидно, я сам и ты, моя дорогая, — сказал он следом, и по залу прокатились смешки. Вот и подтверждение того, что он дедушка Гриффина.

— Мистер Джеймс Марш, — продолжил он, и я смотрела, как хрупкий, но высокий мужчина робко вышел вперед. Его лицо было впалым и изборожденным морщинами, но по нему было видно, что когда-то он был красив. И он был так похож на Гриффина. Старше, да, но строение костей было поразительно схожим.

Затем, когда он скрылся в комнате, снова повисла тишина. Дедушка Гриффина нахмурил брови и склонил голову. Он что-то прошептал жене, она кивнула, а затем он поднял взгляд.

— И последняя, Джейн Барлоу, — объявил он.

У меня отвисла челюсть, и я застыла в неверии. Бабушка Гриффина вскинула подбородок рядом с мужем и скользнула взглядом по толпе. Он ведь только что произнес мое имя? Краем глаза я видела, как Кара растерянно моргнула в полном шоке. Она завертела головой в поисках, и в конце концов ее взгляд остановился на мне. Но я по-прежнему не могла пошевелиться. Почему я? Почему назвали мое имя?

— Джейн? Здесь есть Джейн Барлоу? — снова прогремел дедушка Гриффина.

— Нет. Вы, должно быть, ошиблись. Гриффин дал вам неправильный список! — выкрикнула Кара. Ее пронзительный голос заставил меня вздрогнуть, пока по толпе пополз ропот. Я была совершенно сбита с толку, и всё же каким-то образом мои ноги медленно пошаркали вперед. Мои каблуки звонко стучали, давая отпор оглушающим взглядам, которые оборачивались в мою сторону.

Так много глаз в комнате, где я почти никого не знала. Почему я в этом списке? Почему вообще есть список? Зачем Гриффин составил список? Что происходит? Туда позвали только ближайших родственников Гриффина, так что здесь делает мое имя? И где во всем этом сам Гриффин?

Толпа расступилась, и я оказалась перед бабушкой и дедушкой Гриффина. Его бабушка вскинула бровь, ее взгляд скользнул к моей левой руке без кольца, которую я поспешно прижала к ноге. Его дедушка одарил меня нежной, ободряющей улыбкой, взглянув на жену, но как только он это сделал, улыбка исчезла. Жесткая, холодная маска закрыла его лицо, когда я проходила мимо. В оцепенении, шагая как в тумане, я обогнула их и взялась за ручку двери, преграждавшей путь туда, куда исчезли все остальные.

Когда дверь со скрипом приоткрылась, этот стон разнесся по всему бальному залу, чьи взгляды продолжали сверлить мою спину. Я быстро юркнула внутрь и закрыла за собой дверь, зажмурившись от облегчения.

Сделав глубокий вдох, я обернулась и обнаружила, что на меня смотрят все те, кого только что попросили войти в эту комнату. И, конечно же, Дейтон ухмылялся так, словно знал нечто, чего знать не должен.

Глава 35

Все они сидели за небольшим круглым столом ближе к входу. Накрытые красивыми белыми скатертями, позади него тянулись еще десятки таких же столов. На дальней стороне находился еще один небольшой помост, очевидно, для музыкантов. Над накрытыми столами мерцали огоньки; на каждом месте лежали золотые приборы и тарелки с изящной сияющей золотой каймой.

Официанты тихо и неподвижно стояли справа возле двух небольших дверей, открывающихся в обе стороны — ожидая, чтобы подать нам ужин. В центре стола стояли прекрасные розы, их нежно-розовые оттенки переплетались с белыми и кремовыми тонами.

Я нерешительно подошла к одному из свободных стульев рядом с семьей. Дейтон поиграл бровями вместе с Джексоном, в то время как Марси и Лили нахмурились. Лицо Нэнси, как и ее мужа Брента, ничего не выражало. Джеймс выглядел растерянным, наблюдая за моим приближением. Я отодвинула стул, и он с резким скрипом скользнул по мраморному полу, заставив меня поморщиться, прежде чем я поспешно села.

Дверь, через которую я только что вошла, снова со стуком распахнулась, и вошли последние два человека, которых мы ждали. Пока они подходили к столу, один из официантов поднес нам поднос, на котором стопкой лежали конверты, в то время как остальные официанты скрылись за распашными дверями.

Я уставилась на поднос, когда его поставили на стол, а затем официант тоже исчез, оставив комнату в тишине и покое. Никто не шевелился. Даже Дейтон, который имел привычку постоянно ерзать. Он просто ждал. Ждал того, что должно было произойти. Я же ждала, когда появится Гриффин.

— Я знаю, ты хотела бы, чтобы он был сегодня с нами, но, будем надеяться, это будет последний праздник, который ты проведешь без своего сына, а мы — без внука, если у него всё действительно серьезно, — начала бабушка Гриффина, пристально глядя на дочь. Нэнси в ответ натянуто улыбнулась, пока я наблюдала, запутываясь еще сильнее.

— Вы знаете, что Гриффин пишет письма на каждый праздник, пока находится в боевой командировке, для нескольких людей. Так что, Нэнси, окажи нам честь, поскольку, повторюсь, мы надеемся, что это будет последний раз, — продолжил его дедушка, и мое сердце остановилось.

Командировке? Он сказал «боевой командировке»? В смысле, уехал на задание по службе?

Я метнула взгляд на Дейтона, но он не сводил глаз с писем на серебряном подносе, стоявшем между нами. Как долго? Это ли он имел в виду, когда сказал, что Гриффин не сможет пригласить меня? Вернее, что он не в состоянии был попросить меня прийти. Значит, то сообщение — он был вне зоны доступа большую часть времени, и в тот единственный момент, когда связь появилась, прорвалось только «Джейн я»? А письма, которые Нэнси пыталась мне передать, были

Я затаила дыхание, наблюдая, как Нэнси потянулась вперед и взяла первый конверт. Медленно она читала имена на каждом из них и начала раздавать. Мое оказалось в самом низу. Снова последнее.

Ее пальцы дрожали, когда она сняла его с подноса и протянула мне. Когда моя рука сомкнулась на конверте, она крепче сжала его. Я чувствовала себя дезориентированной и просто реагировала на мир вокруг. Кажется, она поняла, что я абсолютно растеряна, потому что ее брови внезапно смягчились, и она отпустила письмо.

Как только письмо оказалось в моих руках, все начали вскрывать свои конверты. Ничего, кроме шуршания бумаги и слабой музыки, доносящейся из другой комнаты, не было слышно. Я уставилась на небрежно нацарапанное имя на лицевой стороне конверта, написанное слегка неровным почерком.

Почерком Гриффина.

Медленно я разорвала запечатанный конверт и вытащила несколько листов бумаги. Сложенное втрое, там было письмо для меня. Оторвав взгляд от стопки, я встретилась с улыбающимися глазами Дейтона. Он подмигнул и тут же вернулся к своему письму. Он знал. Каким-то образом Гриффин, должно быть, понял, что я уничтожила все его предыдущие письма, и знал, что Дейтон убедит меня прийти. А значит, Гриффину нужно было сказать нечто такое, что он не мог позволить мне игнорировать и дальше.

Я быстро развернула листы и не смогла сдержать улыбку при виде первых трех слов, написанных сверху.

Моя умница,

Даже не знаю, с чего начать. Моя мама сказала, что ты уничтожила остальные мои письма в шредере, и я не могу тебя за это винить. И я знаю, что между тем моментом, когда она в последний раз пыталась передать тебе письмо, и тем, когда ты получишь эту записку, прошел приличный срок. Мы отправились на задание, и связь была отключена на какое-то время. Я пытался написать сообщение, но связь в этой командировке была просто отвратительной, так что я почти перестал включать телефон. В любом случае, я переписывал это сотню раз, только чтобы снова скатиться в болтовню о всякой херне, которая на самом деле не имеет значения. Обо всем, что мне следовало сказать, обо всем, чего говорить не стоило... Ты не обязана это читать, если не хочешь, но я надеюсь, что ты каким-то чудом дашь мне шанс.

Мне жаль.

В тот день Дейтон сказал мне просто извиниться, но я был слишком упрям и растерян тогда, чтобы переступить через свое эго и сделать это. То, что я сказал тебе в тот день, прозвучало совершенно не так, как я хотел. Я никогда не хотел, чтобы ты думала, будто я внезапно почувствовал себя чем-то тебе обязанным или что всё, что между нами было, — это показуха. Если честно, я испугался, а я не очень-то умею справляться со страхом. Я испугался, что если расскажу тебе о своих истинных чувствах, ты почувствуешь себя в ловушке рядом со мной. У меня полно дерьма за душой, о котором я тебе не рассказывал и которое висит на мне мертвым грузом. Так что я споткнулся, пытаясь сказать тебе, что если ты всё еще захочешь уйти после того, как наши фальшивые отношения закончатся в то воскресенье, ты вольна это сделать. Независимо от того, что мы сделали и что я по этому поводу чувствовал.

Мои чувства не имели значения, не имеют значения, даже сейчас. Всё зависит от тебя.

Я также был зол в тот день. На самого себя. Я позволил себе воплотить фантазию, которая крутилась у меня в голове на повторе целыми днями, полностью игнорируя всякий самоконтроль, который должен был проявить по отношению к тебе. Ты заслуживала того, чтобы твой первый раз был абсолютно захватывающим дух. Чтобы твое тело боготворили так, как я не смог этого сделать в тот день в бассейне. Так, как я мечтал это сделать с того самого момента.

И вот я снова несу какую-то чушь. Я не силен во всех этих чувствах и сомневаюсь, что в этом есть хоть какой-то смысл. Это едва ли имеет смысл в моей собственной голове, не говоря уже о том, чтобы понять, как облечь эти мысли в слова. Я пытаюсь сказать, что я не особо знаю, какова любовь на вкус, но то, что я чувствовал и продолжаю чувствовать к тебе, определенно очень похоже на то, какой я её себе представлял.

И всё же мои действия говорили об обратном. Я не злюсь, что ты отказалась видеть меня после этого, и я надеюсь и молюсь, что ты не чувствуешь за это вины. На твоем месте я бы поступил так же.

Джейн, каждый проходящий здесь день я жалею о том, что не оказался бóльшим мужчиной и просто не сказал тебе о своих чувствах до того, как поступил приказ.

Я скучаю по тебе.

Возможно, сейчас это звучит как собственничество, спустя столько времени, но даже если бы это время не прошло, всё ощущалось бы точно так же. Мы едва начали узнавать друг друга. Я надеюсь, что когда я вернусь домой, ты найдешь в своем сердце силы простить меня и дать мне еще один шанс.

Я знаю, что не заслуживаю этого... Я даже не должен об этом просить, но обещаю, когда я вернусь, особенно из-за того, что мне нужно рассказать тебе о тех выходных, я всё объясню. Честно отвечу на любые твои вопросы. Расскажу в точности то, что должен был сказать в тот день. То, что хотел сказать. Я подарю тебе весь мир, если ты мне позволишь.

И еще кое-что. Если Сэм появится снова, скажи Ноа и не бойся врезать пару раз, как учил тебя отец. Иногда немного насилия бывает необходимо. А еще я надеюсь, что ты снова начнешь улыбаться — это мое самое любимое зрелище. Парни засмеют меня до смерти, если когда-нибудь узнают, что это о тебе я думаю, когда здесь становится тяжело.

В общем, думаю, это всё. Я скучаю по тебе, умница.

Твой, Гриффин.

Я уставилась на бумагу, мои руки дрожали. Сбитая с толку и, может быть, чуточку счастливая? И всё же я не была уверена, насколько сильно верю словам, которые он написал. Всё это было слишком. Всё, что я узнала за последние пару дней, и теперь

Но всё это показалось такой мимолетной мыслью, когда мои глаза метнулись обратно к одному-единственному написанному им предложению.Я пытаюсь сказать, что я не особо знаю, какова любовь на вкус, но то, что я чувствовал и продолжаю чувствовать к тебе, определенно очень похоже на то, какой я её себе представлял.Это были его слова, не мои. Или это было то, чем он просто хотел поделиться, чтобы попытаться еще раз мной манипулировать? Но мое сердце екнуло, когда я вцепилась в это предложение. Для меня всё развивалось быстро, но, казалось, для него тоже. И это пугало меня еще больше.

Если я ему действительно небезразлична и он хочет меня, то всё же, почему он должен был говорить то, что сказал? Это причинило боль независимо от того, что он говорит сейчас. Приглушенные голоса эхом разносились вокруг меня, пока я продолжала оставаться потерянной в мире, который внезапно стал таким запутанным.

Его прекрасные ореховые глаза возникли у меня перед глазами. Те самые рыжевато-карие глаза, которые смотрели на меня так пристально. Я закрыла собственные глаза и почувствовала, как снова влюбляюсь в лицо, проплывающее в моих мыслях. Такое идеальное. Его руки, грубые и мозолистые, скользящие по моей коже, снова вызвали дрожь в моем теле.

Даже его голос. Глубокий, едва тронутый дымом, придававшим ему хрипотцу. Я слышала его так ясно, словно он был прямо в этой комнате.

Мои глаза распахнулись в шоке.

Всё потому, что он действительно был в этой комнате.

Там, на столе рядом с дедушкой Гриффина, стоял ноутбук, с экрана которого улыбался тот самый мужчина, о котором я только что думала. Нэнси радостно взвизгнула, когда он помахал семье, сидящей в кругу.

— Гриффин! — крикнул Дейтон, его глаза так ярко засияли при виде старшего брата.

Я уставилась на экран компьютера, разглядывая всё те же безупречно красивые черты лица, которые смотрели на меня в ответ. Его волосы не были так аккуратно подстрижены, а на лице росла густая, окладистая борода. Кожа на щеках была немного грязной и довольно загорелой. Зеленая футболка с коротким рукавом, которая была на нем, обтягивала плечи, которые, как мне казалось, стали еще шире. Но его глаза, такие же пронзительные, как и раньше, отказывались отрывать от меня взгляд. Даже когда он напоминал Дейтону упорно тренироваться на борьбе, чтобы по его возвращении он смог победить своего старшего брата. Даже когда он говорил такие добрые и ободряющие слова своему отцу, который, как я узнала, видимо, находился в стадии реабилитации от тяжелой наркозависимости, чуть было не стоившей ему жизни несколько раз. Даже когда Гриффин слушал, как бабушка с дедушкой делятся новостями из жизни, а мама говорит ему, что пора побриться, он смотрел на меня.

Глаза, которые держали меня в плену и завораживали. Я была так запутана. Отчаянно хотела доверять ему, но спустя столько времени он еще даже не произнес моего имени. Спустя столько времени оставалось так много гнева и неуверенности.

Мне было страшно.

Несмотря на взволнованную болтовню вокруг меня, я больше не могла сдерживаться и выпалила:

— Я ненавижу тебя.

Вся комната погрузилась в тишину. Гневные и шокированные взгляды метнулись в мою сторону. Я даже не знала, почему сказала именно это, но я сказала. У Гриффина заходили желваки, и надежда в его взгляде угасла. Вот он, на этом экране, слышит, как я говорю, разговаривает со своей семьей, вероятно, впервые за долгое время, и это были первые три слова, которые я произнесла.

Его бабушка прошипела на меня:

— Как ты смеешь говорить такое моему внуку. — Из ее ушей чуть ли не валил пар, пока она пристально смотрела на меня с другого конца стола.

Я снова покачала головой, когда слезы переполнили глаза и беззвучно покатились по щекам. Отодвинувшись от стола, я резко вздохнула, абсолютно разбитая. Дело было не в том, что я действительно ненавидела его, я просто ненавидела то, что чувствовала к нему столько гнева. Столько презрения, и в то же время эту всепоглощающую жажду к нему.

Быстро стерев слезы с лица, я отвернулась от стола и бросилась к двери.

— ДЖЕЙН! — крикнул Гриффин, но я не остановилась. Не замешкалась, потянув за ручку двери и выбегая в бальный зал. Взгляды устремились на меня, нарушая свое блаженное неведение о том, что только что произошло. Я даже не была уверена, почему сбежала. После столь долгой разлуки это был мой шанс сказать ему что-нибудь. Послушать. Извиниться за то, что захлопнула дверь перед его носом в тот день в школе.

Но всё, что я сделала, это сбежала.

Приглушенные шаги последовали за мной, пока я крепко прижимала письмо к груди, не в силах пошевелиться. Не в силах дышать, пока голова шла кругом от всего только что случившегося. Если я развернусь и войду обратно в ту комнату, это даст мне еще одну возможность поговорить с ним. Позволить ему выговориться и объясниться. Но это также может снова растоптать мое и без того разбитое сердце.

— Мисс Б? — раздался за спиной неуверенный голос Дейтона. Я медленно обернулась, смахивая свежие слезы, смешавшиеся с тушью, которая размазалась по щекам. Его глаза были мягкими, когда он натянуто улыбнулся мне.

— Как долго? — выдавила я.

Он нахмурился.

— Как долго что?

— Как долго он уже в командировке?

Дейтон пожал плечами.

— Он уехал перед каникулами на День благодарения, в тот самый вторник. Так что прошло уже около трех месяцев.

Я прикрыла рот рукой, осознав, что это значит. В тот самый день, когда я захлопнула перед ним дверь в класс, его отправили на задание. Неудивительно, что он исчез. А всё, что я делала с тех пор — это называла его трусом и всякими другими ужасными словами, которые только приходили на ум.

— С вами всё хорошо, мисс Б? — спросил Дейтон, и я широко распахнула глаза, медленно качая головой. Со мной не было всё хорошо. Я была совершенно сбита с толку. И последнее, что я сказала, это то, что я его ненавижу. А я его не ненавидела. Я была зла и уязвлена. Он написал письмо, которое я хотела бы услышать от него лично, но он не мог сказать эти вещи

Развернувшись, я протиснулась мимо Дейтона и снова толкнула двери. Из-за стола встали мама Гриффина и Брент. Они махали экрану, где Гриффин улыбался, хотя его глаза казались такими пустыми.

— Береги себя, сынок. Мы любим тебя! — сказала Нэнси, и Гриффин стиснул челюсти. Наклонившись к экрану, он потянулся рукой вперед.

— Я солгала! — крикнула я. Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда экран замер.

Глава 36

Фигура Гриффина была абсолютно неподвижна, застыв во времени. Его рука была протянута вперед, размытая на экране оттого, что он выключал видео как раз перед тем, как у меня появился шанс его остановить. Трусихой была я, а не он. Он пытался всеми возможными способами просто получить шанс объясниться, а я отказывала ему.

— Я солгала... — прошептала я снова, оседая на пол. Руки Нэнси легли мне на плечи, пока я содрогалась, пытаясь остановить слезы, падающие на землю. Но это было бесполезно, они всё равно текли.

— Я не ненавижу тебя. Я не ненавижу тебя, — продолжала я всхлипывать, осознавая, как сильно я ошибалась всё это время. Он причинил мне боль, да, и за это ему следовало бы поваляться в ногах. Но я так устала чувствовать эту пустоту.

Нэнси провела рукой по моим волосам и вздохнула.

— Всё образуется, — прошептала она, а я покачала головой.

Как? Как всё может образоваться после того, что я только что сказала? Последнее, что он от меня услышал, — это то, что я его ненавижу, а это было неправдой. Наши отношения не строились на чем-то прочном, в лучшем случае это был шаткий фундамент, но между нами что-то было. Всегда было. Моменты истины были настоящими и искренними. Вопрос был в том, чтобы решить — доверять ему полностью или нет, а я повела себя как трусиха.

Она позволила мне рыдать столько, сколько потребовалось, прежде чем я наконец шмыгнула носом и подняла глаза. Нэнси одарила меня улыбкой с плотно сжатыми губами, а затем протянула руки. Медленно я поднялась с пола и почувствовала прилив гнева, смешавшегося со страхом. Гнева на саму себя и на всё происходящее. Я ведь не могла просто позвонить ему прямо сейчас и исправить то, что наговорила.

— О боже мой, — прошептала я, когда до меня дошло. Я только что сделала то же самое, что и он — ляпнула полнейшую глупость от шока и замешательства. Если забыть про контракт, забыть про всю ту причину, по которой он попросил меня стать его фальшивой невестой, забыть обо всем этом — то, что мы разделили в бассейне, было настоящим. Его слова в письме были настоящими. А я отреагировала из страха, как и он тогда. Теперь пришла моя очередь страдать. Моя очередь просто ждать и надеяться. Надеяться, что, может быть, у нас будет еще один шанс.

Контракт не имел для меня никакого значения.

Отряхнувшись, я посмотрела на Нэнси, которая поправила мне волосы, промокнула макияж кружевным платком, а затем снова улыбнулась, когда я убрала письмо Гриффина в свой клатч.

— Всё образуется. Очевидно, я не сразу в это поверила, но ты ему небезразлична.

Я глубоко вздохнула и покачала головой.

— Я уже ни в чем не уверена, — прошептала я, и она взяла меня под руку.

— А я уверена, и уж если кто и знает, так это его мать, — заявила она и повела меня обратно в бальный зал.

Нэнси прошлась со мной немного сквозь толпу, прежде чем ускользнуть с Брентом. Я осталась одна, но ненадолго, так как Дейтон вприпрыжку подошел ко мне. Он выглядел гораздо взрослее в костюме, с аккуратно зачесанными и идеально уложенными гелем волосами. Чуть больше похож на Гриффина.

— Командир просил кое-что вам передать, — сказал он и протянул руку.

— Командир? — переспросила я, медленно беря вещи из руки Дейтона.

— Гриффин. Коммандер Гриффин Джеймс Марш, — ответил Дейтон, пока я рассматривала две вещи, которые мне вручили. Первой была фотография. Простая, очень красивая фотография немного грязного и бородатого Гриффина в экипировке. Он держал в руках винтовку, в губах была зажата сигарета, а лицо окутывало небольшое облако дыма. Суровый и властный, он казался почти нереальным и невероятно привлекательным.

На обороте было написано всего одно предложение:

Даже это было для меня настоящим.

Вторая вещь заставила меня в недоумении уставиться на Дейтона.

— А это что? — спросила я, поднимая бархатную коробочку, которую узнала.

— Коробочка для кольца, очевидно, — сказал он, сцепив руки за спиной.

— Это я знаю. Почему она у меня?

— Потому что оно ваше, очевидно, и нам нужно сделать официальное объявление сегодня вечером, потому что часики тикают.

— Я не хочу этого, если он не считает так на самом деле, — заявила я и попыталась всучить коробочку обратно Дейтону.

Дейтон закатил глаза.

— Мисс Б, вы разве не прочитали обратную сторону фотографии? Он хочет, чтобы у девушки, которую он любит, было его помолвочное кольцо, независимо от того, с чего всё началось. — Он подмигнул.

Сбитая с толку, я склонилась к нему.

— И что ты знаешь о том, с чего всё началось?

— Гриффин написал письмо и мне тоже, мисс Б. — Он оглянулся через плечо, когда из толпы появились Джексон и Марси, остановившись рядом с Дейтоном и улыбаясь.

— И что именно там было сказано? — спросила я, вертя коробочку в пальцах. Я знала, что там внутри. И я знала, насколько великолепным я его считала. Но я пыталась понять, была ли эта часть всё еще показухой ради контракта, или обещанием чего-то в будущем. Что, если те слова на обратной стороне фотографии означали именно то, что сказал Дейтон?

— О контракте, о вас двоих. — Он вскинул бровь.

— Ты ведь мне ничего не расскажешь, да? — спросила я в ответ.

— Не-а. — Хитрая ухмылка расплылась по его лицу. — Вам придется спросить самого Гриффина, когда он вернется. Хотя я хочу сказать, что этот контракт на наследство касается не только Гриффина. На самом деле, ему совершенно плевать на деньги. Он и так сделал себя сам...

— Так что теперь все будут думать, что я охотница за богатством, — пробормотала я. — Я из не самой обеспеченной семьи. Я учительница. Это тоже не огромный доход.

— Подождите-ка, — вмешалась Марси, переводя взгляд с Дейтона на меня. — Мисс Б, вы с Гриффином помолвлены? — Она ахнула и прикрыла рот рукой.

— Это ложь, в которой они пытаются

— Простите? — переспросила я.

Она цокнула языком.

— Поверить не могу в твою наглость. Явиться сюда так, будто имеешь какие-то права на Гриффина. Это кольцо не твое.

— Ты абсолютно права, Кара. Оно принадлежит Райли. — Бабушка Гриффина грациозно подошла к нам, присоединяясь к разговору.

— Кто такая Райли? — спросила я, нахмурив брови.

— Она — его последний вариант для подходящей партии. Я сама ее выбрала. — Она одарила меня изящной улыбкой, нежно поправляя локоны, и достала из сумочки фотографию.

— Он любит Джейн. А не Райли. Так что он точно не согласится на какой-то брак по расчету со случайной девицей, когда его настоящая невеста стоит прямо здесь! — Выражение лица Дейтона было свирепым; он заговорил, выступая как представитель Гриффина, а я переводила взгляд с Дейтона на Кару.

— Не лезь в это, мальчик, тебя это не касается! — прорычала Кара.

— Кара, дорогая. Тихо. — Бабушка махнула на нее рукой и протянула мне фотографию. Мои глаза пробежались по красивой блондинке, позирующей на снимке. Девушка была, мягко говоря, сногсшибательной. Голубые глаза, золотистые волосы, мягкими локонами спадающие на хрупкие плечи. Тонкая талия и кожа, слегка поцелованная солнцем. Ее улыбка была нежной и женственной, губы полные, но не настолько, чтобы отвлекать внимание от ее изысканных бирюзовых глаз. Густые темные ресницы трепетали под мягкой линией бровей, а ее носик-кнопка был таким же изящным, как и маленькие ручки, сцепленные перед собой.

На ней было нежно-голубое платье, спадающее к ногам потрясающими волнами. Плотно затянутое на талии, с глубоким вырезом, на котором сверкало серебряное ожерелье, переливаясь на свету. Изящные цветы были вышиты на ткани, рукава были из того же прозрачного тюля, что мягко ниспадал поверх плиссированной юбки. Она выглядела как сама Золушка. Это было довольно пугающе, насколько она была похожа на Золушку, и я задалась вопросом, не в этом ли был весь смысл.

— Зачем вы вообще пытаетесь навязать Райли Гриффину? Разве это не испортит вам всё дело? — выкрикнул Дейтон, отвлекая мое внимание от фотографии, и Кара метнула взгляд на Дейтона.

— Я не пытаюсь, я хочу, чтобы он оставался холостым и... — Она осеклась, нахмурив брови, и шагнула ближе к Дейтону. — Что ты знаешь, мальчик?

— Всё. Я знаю всё. — Он свирепо посмотрел на нее. В ее глазах мелькнула паника, прежде чем она отшатнулась, пытаясь вернуть себе то преимущество, которое, как ей казалось, она имела. Я поняла, что всё еще упускаю что-то важное. То, что Гриффин рассказал Дейтону, меняло суть дела. Но это было не к спеху, по крайней мере, в этот самый момент. Гриффин не принадлежал Райли или кому-то еще. Он также не был тем, кого бабушка могла использовать и кем могла манипулировать ради денег. Он был моим. Несмотря на неуверенность между нами, у меня было его кольцо. У меня были на него какие-то права. И я была зла. Я злилась уже несколько месяцев.

Кара прочистила горло, возвращая свой стальной взгляд ко мне, пока я просчитывала свой следующий шаг.

— Значит, если ты знаешь всё, то знаешь, что Гриффин и Джейн всё это время притворялись в Airbnb, — сказала она, и дьявольская улыбка расползлась по ее лицу.

— Кара, у нас нет тому доказательств. Но это не имеет значения, я не позволю своему внуку жениться на ком-то столь неподходящем, как вы. — Вмешалась бабушка, выхватывая у меня фотографию. Ее губы растянулись в коварной улыбке. — В конце концов, это мои деньги, и я не могу представить, чтобы он возжелал кого-то, кто выглядит, ну, скажем так, как вы, дорогая.

— А что не так с моей внешностью? На платье пятно, которое я не заметила? — ответила я, быстро осмотрев себя и ничего не увидев.

Она цокнула языком.

— Нет, я говорю о вас в целом. Как вы с вашими мужеподобными мышцами могли вообще привлечь его внимание? — Бабушка Гриффина помахала перед моим носом фотографией той девушки. Ее идеальные скулы и безупречная кожа сияли. — По сравнению с этой юной леди вы такая... неженственная. Такая неотесанная и, осмелюсь сказать, грязная.

Я глубоко вдохнула, стараясь сохранять спокойствие. Гнев, который просачивался сквозь меня, едва сдерживался крохами самообладания, что у меня еще остались. Я просто смотрела на нее, молясь, чтобы у меня хватило сил держать рот на замке и не выставить себя еще большей дурой, чем я уже успела сегодня.

Кара фыркнула и махнула на меня рукой.

— Ты же знаешь, что Гриффина заботил только тот спектакль, который он разыгрывал с тобой. От прикосновений к тебе его бы стошнило; ему просто нужны деньги. — Кара изобразила рвотный позыв в мою сторону.

Я сделала еще один глубокий, сдерживающий вдох, но его едва хватило, чтобы сдержать зверя, который с топором колотил в замок в моей голове. Только не сегодня. Моей дерзкой сущности нужно было прикусить язык. Но эти две женщины отчитывали меня перед впечатлительными подростками и смешивали меня с грязью, и всё это ради того, чтобы Кара, возможно, наложила лапы на деньги, которые с самого начала ей не принадлежали. А его бабушка просто хотела иметь власть над чужой жизнью.

— Вы четверо, — начала я, переводя взгляд с Марси на Лили, Джексона и Дейтона. — Либо закройте уши, либо выйдите из комнаты, потому что мой самоконтроль тает с пугающей скоростью, а то, что я хочу сказать, совершенно не предназначено для ваших ушей.

Кара запрокинула голову и закудахтала, от этого звука в комнате повисла тишина.

— Им не нужно уходить. Ты ведь всё равно ничего не скажешь. Это всегда Гриффин вставал на твою защиту, потому что ты слишком труслива, чтобы постоять за себя.

Я стиснула челюсти, но промолчала.

Она продолжила.

— Еще одна причина, почему единственный логичный вывод заключается в том, что ваши отношения были фальшивкой. Что ты вызывала у него отвращение, — выплюнула она. — Он просто знал, как устроить хорошее шоу. Целовать тебя перед мамой или когда входил его брат. Ему нужно было убедиться, что никто не заподозрит, что он не собирается выполнять условия контракта. Я имею в виду, мы все знаем, как отчаянно Нэнси нуждается в этом наследстве.

Я нахмурила брови. Нэнси нужны деньги? Я думала, это деньги для Гриффина.

— Кара, дорогая. Нам незачем впутывать в это посторонних. —

— Оно не ваше. — Я защитно прижала коробочку к груди.

— Но и не ваше тоже. Мой внук должен был выполнить определенные условия, и одним из них была женитьба до конца года. Только то, что у вас есть кольцо для фальшивой...

— Дорогая. — Морщинистая рука легла на плечо бабушки, обрывая ее на полуслове. Дедушка Гриффина шагнул вперед, остановившись рядом с ней. — Ты абсолютно уверена, что Гриффин не любит эту женщину? Он ведь подарил ей это кольцо.

— Они поругались! И она вернула его! — вмешалась Кара и вздернула нос, хватаясь за подол платья. — И я также готова поспорить, что когда никого не было рядом, его от тебя тошнило.

Ее губа скривилась в тошнотворном ужасе. Она шагнула ко мне, и ярость просочилась сквозь каждую пору моей кожи. Из ушей чуть ли не валил пар. Ущерб, который эти слова могли бы нанести, если бы она сказала их мне более молодой, был бы колоссальным; сейчас же они только подпитывали гнев, который Гриффин всегда помогал сдерживать. Никто не смел говорить о другом человеке так, словно к нему было проклятием прикасаться.

Она снова хихикнула, не сдерживаемая родственниками мужа, и щелкнула пальцем по моей челюсти.

— Такая неженственная, такая мерзкая. Спорю, именно из-за этого и была ссора. Ты хотела, чтобы он к тебе прикоснулся, а он отказался. Тебе должно быть стыдно за то, что ты вообще думала, будто Гриффин когда-нибудь захочет по-настоящему прикоснуться к тебе. Почувствовать твое тело. Поверить не могу, что ты думаешь, будто его это и правда бы возбудило. Опять же, именно поэтому он прикасался к тебе только тогда, когда кто-то был рядом.

— Я почти уверена, что бассейн был абсолютно пуст, когда он трахал меня, пока вы перебирали пальчиками у камина, — резко бросила я, и весь бальный зал ахнул, а затем погрузился в мертвую тишину. Даже музыка перестала играть, струнные инструменты со скрежетом остановились. Его бабушка схватилась за свое жемчужное ожерелье, широко моргая от шока, но именно легкая ухмылка, на мгновение проскользнувшая на лице дедушки Гриффина, придала мне сил продолжить.

Мой самоконтроль испарился, и я жаждала крови.

— Он не мог оторвать от меня ни рук, ни губ. Везде, где хотел прикоснуться, он это делал, и с удовольствием. По всему моему телу. Если он и правда считал меня отвратительной, почему ему постоянно нравилось вспоминать тот раз, когда я села ему на лицо.

У Кары отвисла челюсть от шока.

— Знаете, что еще? — продолжила я, переведя взгляд на бабушку Гриффина. — Разве не интересно, что у Гриффина были годы, чтобы найти себе жену, но он этого не сделал, и нам понадобилось всего несколько недель знакомства, прежде чем он по собственной воле купил мне кольцо. И по собственной воле снял передо мной штаны.

Вся комната застыла, захваченная врасплох моим пылким и неотфильтрованным потоком мыслей. Мыслей, которые я не могла остановить, как бы сильно ни желала сохранить их в тайне. Драгоценные воспоминания и моменты, которые я хотела оставить только между мной и Гриффином. Но я также никому не позволю разговаривать со мной так, как она. Никогда. Больше никогда.

Я вздохнула, когда гнев начал медленно отступать.

— Но хотите знать, что действительно печально? — спросила я двух женщин, которые побледнели так, словно я выкачала всю кровь из их костлявых тел. — Я разочарована.

Кара с дрожью усмехнулась и скрестила руки на груди, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Почему нас должно волновать...

— Кара, помолчи. — Бабушка снова заставила ее замолчать, твердо вернув себе контроль, в то время как краска прилила к ее щекам, а темный взгляд метнулся ко мне. — Почему нас должно волновать, что вы в нас разочарованы?

— Нет, я разочарована не в вас двоих. Я разочарована в самой себе. — Я посмотрела вниз на свой клатч и спрятала внутрь коробочку с кольцом и фотографию.

— Что? — Бабушка нахмурила брови, сбитая с толку. Такая же сбитая с толку, как и весь бальный зал, пока вокруг меня разносились перешептывания с вопросами.

— Я разочарована тем, что чувствую необходимость предоставлять вам доказательства из своих частных, личных отношений, чтобы оправдать, почему мое тело заслуживает любви так же, как и любое другое; почему я заслуживаю быть с ним помолвленной и в конечном итоге выйти за него замуж. — Я вздернула подбородок, развернулась и с гордостью зашагала к двойным дверям — мельком уловив проблеск гордости во взгляде дедушки Гриффина.

Никто не посмел пошевелиться, пока я уходила, молясь о том, чтобы не сделать всё еще хуже. Для себя или для Гриффина.

Но, черт возьми, я гордилась собой за то, что дала ей отпор. За каждую девушку, которая когда-либо чувствовала себя недостаточно хорошей. За ту девушку, которой я когда-то была, и ту женщину, которой стала.

Глава 37

Я отшвырнула туфли в сторону, держась за дверь, чтобы не упасть. Что это только что было? Ревность? Неужели я ревновала того, кто технически мне даже не принадлежал? В любом случае, какая глупая, детская реакция с моей стороны. Отчасти. Вспышка в начале определенно была глупой, но вот концовка, этот контролируемый выпад — это было даже приятно. Я осторожно закрыла входную дверь, надеясь не разбудить маму.

Тихо ступая, я прошла в гостиную, включила свет, а затем взвизгнула и закрыла глаза руками.

— ДЖЕЙН! — в шоке вскрикнул Ноа.

Я услышала, как по ткани дивана зашуршали одеяла и подушки, и кто-то во что-то врезался. Медленно я начала смеяться, не понимая, как могла совершенно не заметить эти кряхтения и стоны. Я хохотала всё громче и громче, пока в голове прокручивалась сцена, свидетелем которой я только что стала. По крайней мере, на этот раз Ноа развлекался с девушкой.

— Ты че так рано, — проворчал он.

— Вы прикрылись? — выдавила я сквозь приступы смеха.

— Да, — смущенно ответил Ноа, и я открыла глаза: некогда голый брат был прикрыт подушкой ниже пояса, а его партнерша закуталась в одеяло. Ее щеки порозовели, ярко выделяясь на фоне темной кожи. Тугие кудряшки торчали во все стороны, растрепавшись после весьма интимного занятия, которое я случайно прервала. Ее большие темно-карие глаза не могли смотреть прямо на меня.

— Привет. Я Джейн. Старшая сестра Ноа, — сказала я, широко улыбаясь им обоим.

— Джада, — пробормотала она свое имя, натягивая одеяло до самого подбородка.

— Какого черта ты уже дома? — снова прошипел Ноа, сердито глядя на меня.

Я вздохнула, поднимая оброненный клатч.

— Скажем так, всё пошло не по плану. — Я смахнула с него какие-то крошки и посмотрела на Ноа, который склонил голову.

— Гриффин был там? — спросил он.

— Вроде того? — ответила я.

— Что это за ответ такой?

— Единственный, который я могу тебе дать, — пробормотала я и, приподняв подол платья, направилась к лестнице.

— В каком смысле «вроде того»?

— Он в командировке, Ноа. За пределами гребаной страны, — проворчала я, делая пару шагов вперед.

— Что? — крикнул он, и я вскинула бровь. — И надолго?

— О, ну знаешь. С того самого дня, как я захлопнула дверь класса перед его носом. Это многое объясняет. А потом, когда он позвонил по видеосвязи, я сказала ему, что ненавижу его. Так что, да, вот такие дела. — Я подошла к лестнице, вцепилась в перила и остановилась.

— Джейни, ты в порядке? — тихо спросил он, и горячая слеза скатилась по моей щеке. Я яростно смахнула ее, но не повернулась к нему, не зная, что сказать.

— У тебя гости, Ноа. Не беспокойся обо мне, — наконец произнесла я и быстро взбежала по лестнице. Я закрыла за собой дверь спальни и легла на кровать. Крепко прижимая клатч к груди, я уставилась на неподвижный потолочный вентилятор над головой.

Я так устала. Так устала чувствовать себя потерянной и запутавшейся. Так устала оставаться в неведении. Сегодня я заявила права на то, чем, возможно, даже не обладала, потому что кто знает, имеет ли еще значение это кольцо. Особенно после того, как я сказала Гриффину, что ненавижу его. Хотя это было не так. Как раз наоборот.

В дверь тихонько постучали. Простонав, я скатилась с кровати и подошла открыть. На пороге стоял Ноа в одних шортах, выжидательно приподняв бровь.

— Где Джада? — спросила я.

— В ванной. — Он толкнул дверь и вошел внутрь.

— Она красивая. — Я последовала за ним, когда он плюхнулся на мою кровать.

— Не говори маме о том, что видела.

— Она и так знает, что ты не девственник.

— Да, но ей не обязательно знать, что это происходило на ее диване.

Я усмехнулась.

— Как вы познакомились?

— Мы вместе учимся на одном курсе.

— И давно это у вас?

— Вообще-то, уже месяц.

Я ахнула.

— Неужели мой младший братик решил остепениться?

Он легонько ударил меня в плечо.

— Заткнись. Я здесь не для того, чтобы говорить о себе.

— Тебе лучше вернуться к своей девушке. Сегодня День святого Валентина, а я испортила вам весь секс.

Ноа закатил глаза и толкнул меня плечом, пока я крепче сжимала клатч в руках.

— У меня есть минутка. А теперь выкладывай. Что случилось?

И я вкратце пересказала ему все подробности. О том, что Гриффин втянул меня не просто в побег от неожиданных браков по расчету, а в настоящий контракт из-за какого-то дурацкого наследства, которое с самого начала вызывало у меня подозрения. Я показала ему письмо, написанное Гриффином, и пересказала, что ляпнула в ответ. Как я слишком поздно вернулась в ту комнату, чтобы сказать, что солгала. А затем последовала перепалка с его бабушкой и Карой, и что последняя получит, если Гриффин не выполнит свою часть сделки.

Ноа молча слушал, и когда я наконец закончила, я вытащила из клатча фотографию и коробочку с кольцом.

— Это принадлежит Гриффину, — сказала я, показывая ему бархатный футляр. — Кого, блядь, волнует это дурацкое наследство и то, что именно оно стало причиной, по которой он попросил меня притвориться его невестой на выходные. Я не хочу фальшивой помолвки, Ноа.

— А чего ты хочешь? — просто спросил Ноа, и я закрыла глаза.

— Шанс сказать ему то, что должна была сказать, — прошептала я. — Шанс начать всё сначала, узнать, действительно ли он имел в виду всё, что написал.

Ноа ничего не ответил; я держала фотографию и письмо в одной руке, сжимая всё еще нераспечатанную коробочку в другой. Он просто дал мне посидеть в тишине, обдумывая мои слова.

— Так почему бы тебе не сказать ему именно это? — наконец произнес он.

— Как?

— Напиши ему письмо, очевидно же.

— Это не тот разговор, который следует вести в письмах, — пробормотала я, и Ноа усмехнулся, вставая с края моей кровати. Он быстро поцеловал меня в лоб и молча вышел из спальни.

Не знаю, сколько я просидела там в неподвижной темноте, но сил пошевелиться у меня не было. Только не сейчас. И всё же я должна была сохранять надежду. Может быть, как и сказала Нэнси, всё образуется. Когда Гриффин вернется домой, по крайней мере, я буду знать, есть ли у меня с ним еще один шанс или нет. А до тех пор я буду цепляться за надежду, что он есть.

Положив клатч, фотографию, коробочку с кольцом и письмо на тумбочку, я легла на бок, прямо в макияже и платье. Завтра я решу, что делать с кольцом. Завтра я сделаю пару копий его фотографии, чтобы носить в кошельке и держать у кровати. Завтра я разберусь со всем. Но сегодня я просто усну до того, как вернется мама и начнет задавать вопросы, на которые я не готова отвечать.

Вопросы, с которыми я пока не хотела сталкиваться.

Глава 38

Наступил и прошел еще один понедельник, ознаменовав собой очередную целую неделю пустоты. Агенты постепенно отступали, поскольку угроза нашей семье, казалось, миновала. Казалось, всё отходит на задний план. Я реже видела Дейтона и его друзей, реже видела Нэнси на стойке регистрации, и даже реже видела Ноа, так как он проводил больше времени со своей новой девушкой.

Я завидовала. Завидовала простоте их отношений. Вся эта суматоха из-за того, кто технически мне никогда и не принадлежал. Даже тренажерный зал казался более пустым, каким-то блеклым.

Ну и ладно.

Твердо решив выжать максимум из этого случайного вторника, я припарковала свою маленькую машинку на школьной парковке и откинулась на подголовник. Время поможет. Чем больше времени пройдет, тем меньше будет болеть эта рана. Еще одна вещь, которой станет меньше. Покрутив кольцо на цепочке, висевшей у меня на шее, я заправила его обратно под воротник своего винтажного платья.

Схватив сумку с пассажирского сиденья, я вышла из машины. Направляясь к школе, я потянула на себя входную дверь и обнаружила, что там как-то более шумно, чем обычно. Я улыбнулась сама себе, откинув волосы за спину. Сегодня я оставила их распущенными, позволяя волнам спадать по спине, пока шла по школе.

Направляясь к лестнице, ведущей в мой класс, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Оглядевшись, я поджала губы. Казалось, все смотрят на меня. Приглушенные разговоры и перешептывания за спиной долетали до моих ушей. Я ускорила шаг, гадая, что происходит.

Я просто накручиваю себя.

Наверняка так и есть.

Остаточный страх после того, что случилось с отцом, снова дает о себе знать.

Да, всё дело именно в этом.

Покачав головой, я сбежала по лестнице, надеясь избавиться от этого странного ощущения. Но на пути к классу меня встретило еще больше пристальных взглядов. В этот раз просто скрыться в кабинете оказалось недостаточно. По мере того как шел день, казалось, что все мои ученики пялятся на меня. Наблюдают за мной и смотрят как-то иначе. Те, кто обычно активно участвовал в уроке, казались менее склонными к этому, а те, кто большую часть времени спал, не сводили с меня глаз. Любые разговоры стихали сами собой, стоило мне пройти мимо.

Даже учителя в учительской сегодня, казалось, избегали меня. Никто не садился рядом со мной и не заговаривал. Даже Бруклин, учительница из соседнего класса, с которой мы недавно сблизились, сторонилась меня. Следующий день был таким же ужасным, если не хуже. Теперь ученики даже не пытались скрыть, что перешептываются обо мне.

Я молилась, чтобы третий урок поскорее закончился, и я смогла спокойно пообедать сегодня в одиночестве. Одна, в своем классе, без никого вокруг. Я закончила лекцию и повернулась к классу, разглаживая платье.

— Вопросы есть? — спросила я, наблюдая, как пара учеников хихикают.

Мейсон поднял руку, подмигнув своему приятелю через несколько парт. Я жестом предложила ему продолжить.

— Та-а-ак, бывали в последнее время в бассейнах, мисс Б? — ехидно поинтересовался он.

Мой желудок рухнул.

— Что ты сказал? — переспросила я, сердце екнуло в груди.

Он надменно откинулся на спинку стула, сползая пониже. Потянув за завязки своей толстовки, он подождал, пока пара ребят усмехнется, прежде чем заговорить снова:

— Я просто спрашиваю, чтобы знать, каких бассейнов избегать, пока их не почистят после вашего использования.

Я нахмурила брови.

— О чем ты говоришь? — снова спросила я, и весь класс разразился смехом.

— Вы никогда не казались мне из тех, кто может вот так с кем-то перепихнуться, — выкрикнул его дружок, а несколько девочек презрительно захихикали.

Я покачала головой, молясь, чтобы всё это оказалось дурным сном. Я была сбита с толку еще больше, чем раньше. Марси, Джексон, Лили и Дейтон обещали, что ничего не расскажут.

— Мейсон, я не понимаю, что ты имеешь в виду, — тихо произнесла я, и весь класс снова расхохотался.

— Это что, ваш фетиш, мисс Б? Чтобы вас жестко трахали где-нибудь на публике, — выкрикнул кто-то из учеников.

— Я слышал, вы еще и на лица людям садитесь, — крикнул другой студент, и я в шоке прижала руку ко рту. Губы задрожали, когда я сглотнула подступающие слезы страха.

Мой взгляд метался по классу, пока они продолжали хихикать и усмехаться, выкрикивая в мой адрес оскорбительные вещи. Медленно Пенелопа поднялась с первой парты. Она была тише большинства ребят в классе и всегда держалась особняком. Она подошла к моему компьютеру и указала на него, откинув косу за спину.

— Можно? — тихо спросила она, и я в шоке кивнула. Пенелопа открыла вкладку в браузере и что-то ввела, а я с неподдельным ужасом наблюдала, как на экране появилось мое лицо. Напротив меня, в том самом платье с того вечера, стояла Кара в своем ярко-красном бальном платье и бабушка Гриффина.

— Что это? — Я указала на видео, которое набрало более 400 000 просмотров под названием «Грязные разговорчики учительницы».

Пенелопа отошла от моего стола.

— Это то, о чем все говорят. — Она одернула джинсы и покрутила край своей огромной футболки. Она быстро вернулась за парту и села, пока все вокруг разражались хохотом.

— Давай, мисс Б. Включайте! — подначивал Мейсон. Он усмехнулся вместе с парой своих друзей. Я быстро выключила проектор и села за компьютер. — Ой, да ладно вам. Как будто мы этого еще не видели, — заныл он, когда я нажала кнопку воспроизведения.

Этого не могло быть.

Кто-то записал весь наш разговор и смонтировал его. Я с ужасом смотрела, как на видео я повторяла свои слова снова и снова в виде дурацкой пародии. Иногда маты запикивались, иногда нет. Я остановила видео, не досмотрев даже до середины.

И как раз вовремя.

В дверь постучали ровно в тот момент, когда я нажала на паузу, а затем она распахнулась. Я сдерживала слезы, когда в класс вошел не кто иной, как директор Адамс. Я не видела его целую вечность, и он одарил меня натянутой улыбкой. Проведя рукой по редеющим седым волосам, этот жилистый мужчина с глубокими морщинками от улыбки казался сегодня опечаленным.

— Извините за вторжение, мисс Барлоу, — сказал он, поправляя галстук поверх клетчатой рубашки. Следом за ним вошла Нэнси. Она наотрез отказывалась встречаться со мной взглядом.

Я наблюдала, как они оба подошли к доске и повернулись к моим ученикам.

— Миссис Питтс закончит сегодняшний урок вместо мисс Барлоу. Мне нужно ненадолго забрать мисс Барлоу, — резко произнес он, без следа своей обычной добродушности.

Я быстро закрыла браузер и глубоко вздохнула.

— Ведите себя хорошо, — велела я классу, уже догадываясь, что произойдет дальше, и последовала за директором Адамсом. Путь по коридору и вверх по лестнице прошел в абсолютном молчании. Я чувствовала себя провинившимся ребенком, которого ведут в кабинет директора. Виноватой в том, что вроде бы и не было моей виной, но в то же время и было. Всё пошло прахом. Кто-то снял на видео весь мой разговор с Карой, а затем выложил его в интернет. Каким-то образом вся школа увидела это, и теперь у меня серьезные неприятности.

Но я не могла злиться в полной мере. Я действительно произнесла те довольно грубые, резкие слова, хотя бóльшая часть контекста в видео отсутствовала.

Мы прошли через пустую приемную и завернули за угол, направляясь к кабинету директора.

Он повернул ручку и открыл дверь. Я шагнула в комнату, которая казалась пустой

Я окинула взглядом небольшой кабинет, скользнув по табличкам, постерам и книжному шкафу слева. Мое сердце замерло, когда я тихонько подошла, чувствуя себя окутанной тьмой, несмотря на яркие красные акценты, оттенявшие цвет оникса. Осторожно опустившись на стул, я стала ждать, но он молчал.

Ни единого слова в течение нескольких минут, пока он продолжал щелкать мышкой на компьютере. Жалюзи на окнах слева от меня были опущены, отчего в кабинете казалось еще темнее, чем следовало. Наконец он перестал печатать и повернулся ко мне.

— Полагаю, вы знаете, в чем дело.

Я кивнула и сглотнула.

— Я только что узнала. Хотя, в свою защиту хочу сказать, что в видео отсутствует бóльшая часть контекста, и в момент, когда это произошло, я находилась не в школе, — тихо пробормотала я, и он со вздохом откинулся в кресле. Сцепив руки в замок, он покачался взад-вперед.

— Тем не менее, последние два дня родители пишут на почту и звонят круглосуточно. Они возмущены. Вы не можете их винить, — мягко сказал он, и я покачала головой.

— Нет, сэр. Не могу.

— Вы феноменальный учитель, мисс Барлоу. Дети вас любят. Я также понимаю, что они просто считают это видео забавным, и через неделю-другую всё уляжется.

Я подняла взгляд, почувствовав слабую искру надежды. Которая тут же погасла, когда он вздохнул и продолжил:

— Но пока всё не утихнет, я не думаю, что вам уместно здесь преподавать.

— Но-но-но это не имеет никакого отношения к ученикам. Я не вела урок, когда это случилось, и...

— Но там ведь присутствовали ученики, не так ли? — Он повернул экран монитора ко мне. Я посмотрела на застывший кадр из видео. Ясно как день, Дейтон, Марси, Лили и Джексон стояли в шоке рядом со мной в той части ролика, которую я еще не видела.

Он вздохнул и снова провел рукой по волосам.

— Я не хочу этого делать, но родители угрожают забрать детей и лишить нас финансирования, если не будут приняты меры. Вы же знаете, как важны пожертвования родителей для нашей маленькой провинциальной школы.

— Вы меня увольняете? — спросила я, борясь с очередным приступом слез и боли.

— Я отправляю вас в неоплачиваемый отпуск с этого момента и до тех пор, пока не сочту ситуацию исчерпанной. Затем мы проведем переоценку того, подходите ли вы по-прежнему для работы здесь, в школе «Редуотер», — прямо ответил он.

— Проведете переоценку, — пробормотала я и стиснула челюсти.

— Я бы посоветовал вам следить за тем, что вы скажете дальше, мисс Барлоу. Именно ваш язык и привел вас в этот кабинет, — сухо констатировал директор Адамс, и я вздохнула.

— Во внеучебное время, за пределами школы.

— Да, но мы это уже обсуждали.

— Это касалось моей личной жизни, о которой ученикам вообще не положено знать. — Я отодвинулась от его стола.

— И всё же ваша личная жизнь, очевидно, вовлекает четырех наших учеников и нашего замечательного администратора.

Я встала и покачала головой.

— Понятно. Мои извинения. Я могу идти?

Он кивнул.

— Джейн? — тихо позвал он, и я моргнула, тяжело вздохнув. — Мне действительно жаль. Вы так подняли успеваемость за то короткое время, что работаете здесь. Вы невероятный учитель.

Развернувшись, я направилась к выходу.

— Вы можете зайти в свой класс и забрать личные вещи, которые понадобятся вам на время отпуска, прежде чем отправитесь домой, — добавил он, когда я повернула ручку и вышла из кабинета.

Глава 39

Ноа нашел меня на кровати; мама уже успела прийти и уйти, задав кучу вопросов, на которые я не ответила. Меня уволили. Это если объяснять просто, хотя правда была куда сложнее. Я находилась в неоплачиваемом отпуске до тех пор, пока меня не уволят.

Жизнь рушилась вокруг меня, а мы не прожили здесь и года.

— Значит, ты просто ни с кем не будешь разговаривать? — настаивал он. Я глубже зарылась лицом в подушку, размазывая макияж. — Никаких объяснений, почему на полу возле твоей кровати стоит маленькая коробка с твоими вещами, или почему мама говорит, что ты вернулась домой до обеда?

— Это не имеет значения, — пробормотала я в подушку.

— Очевидно, имеет, засранка. — Ноа легонько толкнул меня в плечо. Я застонала и перевернулась, чтобы сердито посмотреть на него. — Отлично, а теперь выкладывай.

— Нет. — Я снова уткнулась лицом в подушку, но схватила телефон. Выглянув одним глазом, я нашла то самое видео, которое разлетелось по школе, и показала ему. Рот Ноа открывался всё шире и шире. Я зажала горящие уши руками и отвернулась, не желая смотреть его целиком.

— Ты серьезно всё это наговорила? — наконец спросил он, отрывая мои пальцы от головы, когда видео закончилось.

— Кара и бабушка Гриффина это заслужили, ясно? — хрипло заявила я, а он откинул голову назад, расхохотавшись.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил он, а я пожала плечами, садясь.

— Я в неоплачиваемом отпуске, пока всё это не уляжется в школе, а затем дело рассмотрит округ, и, скорее всего, меня уволят, — объяснила я, и он вскинул брови.

— Чертовски эффектный уход. Я даже немного горжусь тобой. — Он ухмыльнулся, а я закатила глаза.

— Ну да, только теперь у меня нет ни дохода, ни занятий, — обреченно пробормотала я.

Ноа нахмурил брови.

— О чем ты говоришь? Во-первых, у тебя нет особых счетов: машина уже выплачена, и ты снова живешь дома. Во-вторых, я предлагаю посмотреть, насколько сильно ты сможешь накачаться. Покажи им, какой сильной ты можешь стать перед лицом неприятностей. Взбеси эту Кару еще больше. — Он злобно ухмыльнулся. — Она отпускала грубые комментарии по поводу твоей мускулатуры, так что, я считаю, ткни ее в это носом еще сильнее.

Я нахмурилась, немного воодушевившись, но в то же время нервничая.

— А что, если Гриффину это не понравится? — прошептала я, и он закатил глаза.

— Дурочка. Очевидно, что понравится. Он знал, что ты качаешься, еще до того, как переспал с тобой. К тому же ты села ему на лицо в тренажерном зале, так что забей на это желание быть изящной и прими свою фазу накачанной стервы. Можешь быть с ним милой девочкой, если хочешь, но давай посмотрим, как далеко ты сможешь зайти до его возвращения домой. Естественно, без всякой жуткой химии, потому что твое лицо слишком красивое, чтобы его портить.

Я улыбнулась, радуясь

— Осиная талия?

— И шикарная задница. — Он поиграл бровями в ответ и вышел из комнаты.

Это было то самое отвлечение, в котором я нуждалась, и самое время. Каждую минуту своего дня я проводила либо в спортзале, либо следя за тем, чтобы всё, что я делала, соответствовало правильному питанию и восстановлению. Я понимала, что это перерастает в одержимость, но, честно говоря, не могла остановиться. Не хотела останавливаться. Теперь я знала, что имеют в виду под «сиянием после расставания», и, будучи собой, я удвоила эффект. У меня был период после расставания с фальшивым женихом и после расставания с работой.

Я стала сильнее, быстрее, мощнее, чем когда-либо прежде. У меня не оставалось ни секунды на то, чтобы думать обо всем том безумии, что произошло, пока я просто тренировалась, чтобы стать самой спортивной версией себя. И я не только тягала железо: я также занялась ММА, оттачивая навыки, которым учил меня отец, и подпитывая ту смелость, которую вселил в меня Гриффин.

Учебный год близился к концу апреля, до лета оставался всего месяц с небольшим, а от директора так и не было вестей о том, что мое дело будет пересмотрено. Но мне было уже всё равно. Ноа оказался прав. Тех денег, что я сэкономила, живя дома, с лихвой хватило на любые необычные покупки, выходящие за рамки того, что покупала мама.

В какой-то момент Дейтон с мамой всё же заехали извиниться за видео. Оказалось, Кара тайно записала всё от начала до конца, а затем выложила в сеть. Кроме этого, Нэнси больше ничего особо не сказала и быстро ушла, уводя за собой Дейтона. Он одарил меня вымученной улыбкой, а я понимала, что время лишь делает разрыв всё более окончательным.

Солнце ярко светило над головой, обдавая жаром, пока я лежала на лужайке перед домом и читала книгу. По мере того как моя одержимость понемногу отступала, и я свыклась с избытком свободного времени, роскошью, которой у меня никогда раньше не было, я замечала, что мое душевное здоровье значительно улучшается. В эти дни я могла искренне улыбаться и радоваться простым вещам.

И всё же мое сердце по-прежнему болело по Гриффину. По-прежнему тосковало по возможности просто сказать ему, как мне жаль.

Большую часть времени мне удавалось отвлечься настолько, чтобы не думать об этом. Но сегодня, глядя на страницу книги, я не могла выкинуть его из головы. Я лежала на животе, поглаживая большим пальцем его фотографию взад-вперед. Мама была на работе, а Ноа — на учебе, так что я осталась одна, чтобы праздно убивать время.

Время, которое мне следовало бы провести за чтением, но вместо этого, под музыку в наушниках, мои мысли привычно обратились к Гриффину. Я гадала, где он и в безопасности ли. Интересно, вспоминал ли он когда-нибудь обо мне, и, может быть, мне стоило бы написать ему о том, что произошло. Вот только прошло уже слишком много времени.

Напиши я ему сейчас — и останется еще больше недосказанного. Всплывет всё то, что мне следовало сказать в День святого Валентина. Нет, нужно просто набраться терпения и ждать. Когда-нибудь он, хочется верить, вернется, и даже если мне дадут всего секунду, чтобы сказать «прости», этого будет достаточно. Потому что часть меня всё еще хотела, чтобы он тоже извинился.

В своем письме он обещал, что ответит на любой мой вопрос, и это питало мою надежду. Жалкие крохи надежды, но достаточные для того, чтобы вопреки подавляющему чувству финала, преследовавшему меня в последнее время, поверить: там мог остаться тлеющий уголек, способный разжечь пламя заново.

Вздохнув, я закрыла книгу и перевернулась на спину, поправляя черную майку.

Мои глаза в шоке расширились, когда сильная рука жестоко сомкнулась на моем горле.

Сбоку в шею впилась игла, пока я вскидывала колено, чтобы заехать державшему меня мужчине по яйцам, но мой мир померк еще до того, как удар достиг цели.

Я даже не успела закричать.

Я очнулась со стоном; голова раскалывалась, а тело раскачивалось из стороны в сторону.

Я попыталась открыть глаза, но встретилась лишь с темнотой. На мою голову был надет какой-то мешок, пахнущий сухостью, пылью и ярко выраженной застарелой рвотой, почти не пропускавший воздух. При каждом вдохе ткань прилипала к лицу, и на мгновение я забилась в панике, осознав, что мои руки мучительно туго стянуты за спиной.

Имея мало вариантов, а то и вовсе никаких, я могла придумать только одно. Поэтому я набрала в грудь как можно больше воздуха, напрягла пресс и закричала так долго и оглушительно пронзительно, как только могла. Я не собиралась сдаваться без боя. Только не в этот раз. Я буду сражаться так же, как Гриффин.

Резкие крики, сменившиеся непонятным бормотанием, подсказали мне, что моим похитителям не пришелся по вкусу этот звук в таком тесном металлическом пространстве. Я почувствовала легкое удовлетворение, прежде чем кто-то прошипел «Заткните ее!» с сильным, незнакомым мне акцентом.

Ощущая трясущуюся металлическую стену слева и пустое пространство справа, я рискнула и бросилась в ту сторону, подальше от голоса, подтянула ноги и вскочила. Тут же под ногами произошел толчок, и я потеряла равновесие. Падая, не в силах сгруппироваться, я получила тошнотворно сильный удар кулаком в висок и рухнула на дребезжащий, движущийся пол; перед глазами закружились искры. Пока я лежала, а мир шел кругом, до моих ушей донесся ритмичный гул. Я находилась на полу какого-то транспорта, который быстро куда-то ехал, но куда именно — я не знала.

Я понимала, что выгляжу абсолютно нелепо, но всё равно принялась размахивать ногами, пинаясь изо всех сил во всё, до чего могла дотянуться. Мой слух уловил несколько кряхтений, когда ноги во что-то врезались, а затем я услышала тот же голос.

— Угомоните ее, — прошипел мужчина. И тут до меня дошло, что я так и не перестала кричать.

Мое горло снова сдавило, а затем тот же самый укол вонзился в шею, и мир снова погрузился во тьму.

Холод.

Всё вокруг казалось ледяным, когда я разлепила воспаленные глаза. Пахло затхлостью и сыростью, а в дальнем углу я слышала, как каждые пару секунд методично падает капля воды.

Застонав, я схватилась освобожденными руками за голову, пока глаза привыкали к обстановке. Меня пронзил шок, когда я увидела, что в углу жмутся еще несколько девочек — все совсем маленькие и гораздо младше меня. Несмотря на головокружение, я приподнялась и села на

Я подавилась от едкого запаха фекалий и мочи, ударившего в нос. Четыре другие девочки, которых я видела, не были совершенно грязными, но по их сальным, нечесаным волосам я могла сказать, что они не принимали душ как минимум несколько дней. Самая маленькая девочка крепко прижималась к самой худенькой из четверых; у всех под глазами залегли темные круги.

Мой взгляд пробежался по остальной части комнаты. В одном углу стояло одинокое ведро, откуда, по-видимому, и исходил запах. В этой комнате не было ни единого окна, а свет пробивался лишь сквозь щели вокруг двери напротив кровати, на которой мне совершенно не хотелось лежать.

Встав, я пошатнулась, всё еще испытывая головокружение от того наркотика, который они мне вкололи, и резко опустилась обратно на край матраса. Моя рука метнулась к цепочке, на которой больше не висело кольцо. Но паниковать и гадать, куда оно делось, было некогда: дверь распахнулась. Ослепительный свет, подобно концу света, ворвался в грязную комнату; пара крыс пискнула и скрылась обратно в щелях стен.

Девочки еще сильнее сжались в углу, а я заслонила глаза рукой, прищурившись. Я едва успела различить силуэты двух весьма внушительных фигур, прежде чем мешок снова натянули мне на голову, и я почувствовала до боли знакомый укол в шею.

— Ублюдки, — успела пробормотать я, прежде чем всё снова померкло.

Глава 40

Мои руки онемели, когда я пришла в себя; они были подвешены над головой. Колени упирались в холодный камень, а стерильная вонь была просто невыносимой, словно это помещение регулярно заливали мощными чистящими средствами. Медленно я заставила себя открыть глаза, голова раскалывалась по швам, и я тут же пожалела, что пришла в сознание.

Цепь приковывала меня к потолку прямо над сливным отверстием в полу. На другом конце маленькой квадратной комнаты стоял длинный стол, на котором покоились острые и заостренные инструменты, каких я никогда раньше не видела. Все они выглядели очень пугающе. Четверо невероятно здоровенных мужчин с оружием стояли у единственной двери слева от меня.

Один из них постучал по деревянному косяку, когда моя голова повернулась в их сторону. Сквозь маленькое окошко позади меня в комнату пробивался тусклый свет, подсказывая, что сейчас, где бы я ни находилась, около полудня, и что я в подвале с оконным приямком снаружи.

Дверь распахнулась, и вошли еще двое мужчин. Один из них показался мне смутно знакомым, словно я видела его размытую фотографию где-то, всего один раз, целую вечность назад. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где я его видела, пока голова продолжала раскалываться; я медленно раскачивалась на месте, понимая лишь то, что не должна выпускать его из виду.

— Полагаю, ты знаешь, кто я, — произнес мужчина, его темные глазки-бусинки скользнули по инструментам, блестящим на белом столе. Он поправил лацканы своего серого костюма в тонкую полоску, а затем пригладил иссиня-черные волосы. Его нос был необычайно длинным и загнутым на конце, надменным, напоминающим клюв. Очень похожим на чей-то еще нос, который я когда-то видела. У него были впалые скулы, но не от голода, а потому что он мог себе это позволить. От этого странного человека веяло богатством, и казалось, темная зловещая тень следовала за ним по пятам, пока он кружил вокруг меня.

— Мудак, который меня похитил, — наконец ответила я, и он запрокинул голову, расхохотавшись. Его волосы блестели от геля, но даже не шелохнулись, когда он схватил со стола что-то похожее на металлический прут.

— Где он? — прорычал он и бросился ко мне. Обезумевший бык на матадора.

Я вздрогнула, но вздернула подбородок.

— Где что? — спросила я.

Он отвернулся, заложив руки за спину, и прохаживался небольшими кругами справа от меня.

— Мы не смогли найти это на теле твоего отца, так что он должен был кому-то это передать. — Он развернулся ко мне лицом. — Смею предположить, тебе. Своей любимой и драгоценной дочери.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — сказала я, и он махнул рукой второму мужчине, вошедшему с ним в комнату. Этот парень был низким и коренастым, без одного глаза, с длинным шрамом во всю щеку. Он повязал кожаный фартук и открыл какую-то странную заслонку в стене сбоку от стола.

Я услышала гул и увидела полыхающее внутри пламя. Это была какая-то печь. У меня свело живот, предчувствуя то, чего мой разум еще не осознал.

— Я знаю, что при тебе этого нет, я уже раздел тебя и обыскал, — продолжил мужчина за моей спиной, направляясь к коренастому типу в белой майке с каким-то мерзким масляным пятном на ней. Мои глаза расширились от ужаса, а сердце бешено заколотилось, догоняя реакцию желудка.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — быстро проговорила я, когда коротышка выхватил прут из руки своего спутника и сунул один его конец в огонь. — Я даже не знаю, кто вы такой.

— Что ж. — Мужчина в костюме начал расстегивать пиджак. — Позволь мне представиться лично. Меня зовут Альберих Рику Шнур, и я...

— Убил моего отца, — закончила я, узнав имя из отчетов, которые мне не следовало видеть, но в которые я заглянула. Все старые дела моего отца пронеслись у меня в голове. Это был тот самый человек, возглавлявший огромный картель, за которым мой папа гонялся все эти годы.

— Да, — прошипел он. — Значит, ты меня знаешь.

Развернувшись, Альберих уверенно зашагал ко мне, закатывая рукава черной рубашки.

— А теперь ты скажешь мне, где это, или я позабочусь о том, чтобы ты меня больше никогда не забыла.

Мне не следовало этого делать, но я сделала. Я харкнула огромным комком слюны прямо в его лицо, оказавшееся слишком близко к моему.

— Где что? — прорычала я, и он стер плевок с лица, в то время как коротышка вытащил пульсирующий раскаленным докрасна концом прут из огня.

— Файлы, которые собрал твой отец, — снова заговорил он, и акцент в его словах становился всё гуще с каждой секундой. Внезапно обжигающе горячий металл с силой впечатался в мою голую поясницу. Ничто из того, что я когда-либо испытывала, не могло сравниться с ощущением, которое взорвалось в моем теле от этого прикосновения.

Я закричала так пронзительно, что мне показалось, мое горло разорвется, а затем взвыла первобытным, утробным звуком; боль бурлила в каждом дюйме моего тела. Запах был чудовищным — моя плоть начала плавиться. Затем прут резко оторвали, сдирая вместе с ним кожу, и я снова вскрикнула, подавшись

— Где он?! — заорал он мне в лицо, рывком за волосы вздернув мою голову.

— На что, — закашлялась я. — На что он похож? — спросила я, падая вперед, когда он вскочил и направился к столу. Схватив нечто похожее на длинную плеть с шипованными металлическими наконечниками, он развернулся.

— Я правда ненавижу неуважительных сук, — спокойно констатировал он и подошел ко мне. — Твой отец где-то сохранил всю информацию о нас, но на его теле мы ничего не нашли. Так где же это?

Плеть со свистом опустилась на мою спину, и я закричала голосом, которого сама не узнала, от ослепительной, невыносимой агонии. Мир пошел кругом. В нос ударил тошнотворный запах железа вперемешку с горелой плотью, и меня замутило сухими рвотными позывами.

— ГДЕ. ТЫ. ЕГО. СПРЯТАЛА? — снова заорал он, отводя руку назад и обрушивая плеть на мою спину. Я сдулась, как лопнувший шарик. Глаза закрылись, и я стремглав провалилась в благословенную черноту небытия.

Запах железа был уже не таким едким, когда я снова пришла в себя. На этот раз вся правая сторона моего тела онемела; я разлепила заплывшие глаза и оттолкнулась от холодного каменного пола, всё в той же комнате, вот только на влажном сером камне подо мной виднелся легкий красноватый оттенок.

Передо мной, вальяжно расставив ноги, сидели Альберих и тот коротышка, терпеливо ожидая.

Как только мой взгляд встретился со взглядом Альбериха, он кивнул, и мои руки резко дернули вверх, снова ставя меня на колени. Я поморщилась, застонав от боли; мир закружился, когда он встал, сжимая в руке ту самую жуткую на вид плеть, которая полосовала мою спину в прошлый раз. На его рубашке и брюках веером разлетелись мелкие брызги крови — свидетельство того, что он уже успел со мной сделать.

— Продолжим, не так ли? — произнес он, надвигаясь на меня. Коренастый парень подошел к печи и снова вытащил раскаленный металлический прут.

— Я ни хрена вам не скажу, — хрипло выдавила я, извиваясь, а затем издала тот самый крик банши, последние ноты которого перешли в писклявый выдох, когда плеть снова обрушилась на мою спину. Ему удалось задать свой вопрос дважды, сопровождая каждый удар очередным ударом плети, прежде чем он позволил коротышке прижать прут к моим открытым ранам, и я снова отключилась. Боль была просто невыносимой. Всего этого было слишком много.

Пот капал с бровей, соль жгла глаза, и я застонала, когда осознание того, где я нахожусь, снова ворвалось в мой мозг. В этот раз в нос ударил не холодный камень и не стерильный запах вперемешку с кровью. Это была та самая едкая вонь человеческих испражнений. Я перевесилась через край мерзкой кровати и меня вырвало, я не смогла удержать в желудке то немногое, что там оставалось. От боли в спине при каждом движении я закричала, она пронзала всё мое тело насквозь.

Слезы текли по щекам.

— У МЕНЯ НЕТ ТОГО, ЧТО ВАМ НУЖНО! — прокричала я, отчаявшаяся и напуганная.

— Тсс. Слишком громко, они вернутся, — произнес нерешительный голос рядом со мной, и я стерла пот с глаз, когда холодное полотенце легко, как перышко, коснулось моей спины. Я поморщилась и легла обратно на тошнотворную кровать, слишком уставшая, чтобы сидеть.

— Прости, — прошептала я, слегка повернув голову, чтобы посмотреть на девушку, которая мне помогала. Это была худенькая девушка с редеющими темно-русыми волосами, которая, казалось, была самой старшей из четырех. Одежда была ей мала на несколько размеров, майка едва прикрывала впалый живот. Ее белый цвет давно уже стал кремовым. Крошечные бледно-розовые шорты тоже были ей малы. Из-под них торчали острые тазовые кости.

— Как долго ты здесь? — спросила я, когда она прижала еще одну влажную ткань к моей спине. Я зашипела от жгучей боли, но не стала сопротивляться.

— Долго.

— Что им от нас нужно? — спросила я, и она покачала головой.

— От тебя им нужно не то, что от нас, — ответила она, и я нахмурилась.

— Что им нужно от вас? — нерешительно спросила я. Я уже знала ответ и почти не хотела слышать, что она скажет, но всё равно спросила. Самой младшей девочке здесь было едва ли тринадцать, если вообще было.

— Я остаюсь, и приходят мужчины. Другие девочки могут навсегда уйти с мужчинами, если за них хорошо заплатят, или останутся, как я. Я уже слишком старая, чтобы уйти, — ответила она так, словно в этом не было ничего особенного, и мое сердце разорвалось. Она пробыла здесь достаточно долго, чтобы считать продажу мерзким мужчинам чем-то нормальным.

— Почему ты говоришь, что от меня им нужно другое? — спросила я, когда она прижала еще одну влажную тряпку к моей спине.

— Они причиняют тебе боль. Портят тебе кожу. Ты не принесешь им денег. Ты старая, — ответила она, и я откинула голову назад как раз в тот момент, когда хлипкая деревянная дверь с грохотом распахнулась снова.

Коренастый тип вошел в камеру в сопровождении двух вооруженных охранников в разномастной военной форме; один из них держал в руке черный мешок. Мне не нужно было гадать, для кого он предназначался. Все девочки забились в темный угол, оставив меня одну на кровати. Он с отвращением посмотрел на меня и холодно улыбнулся.

— Хорошо. Ты очнулась. Время для еще одного раунда.

— Пошел... на хер, — прорычала я из последних сил, пока мешок грубо натягивали мне на голову. Охранники схватили меня под руки и потащили обратно в пыточную камеру, мои колени волочились по камням, а мир снова погрузился во тьму.

Время потеряло всякий смысл, пока я теряла сознание снова.

И снова.

И снова.

Мерзкая кровать, на которой я просыпалась, казалась мне всё менее и менее омерзительной просто потому, что это означало отсутствие пыток. Та же девушка помогала мне обмыться до того, как коротышка со своими головорезами заявлялся снова.

Я едва могла поднять голову, не в силах посмотреть, пробивается ли солнце сквозь то маленькое оконце, пока кричала от настоящей соли, которую Альберих сыпал в открытые раны на моей спине.

— ПОШЕЛ НА ХЕР! — крикнула я снова, собрав последние крохи энергии, когда раскаленный прут прижался к, должно быть, последнему уцелевшему участку кожи на моей спине, прежде чем я потеряла сознание, а запах горящей заживо плоти ударил мне в нос.

Глава 41

Не имея ни малейшего понятия как, я снова оказалась в той крошечной комнатке, и

— Тебе нужно держать язык за зубами, — отчитала меня девушка, пока я лежала на животе, отвернув голову в сторону и скрестив руки под ней, а она работала легкими, как перышко, прикосновениями, которые ощущались как клеймящее железо.

Я усмехнулась, несмотря на боль.

— Как тебя зовут?

— Ишани, — тихо прошептала она.

— Красивое имя. Я Джейн, — ответила я, пока она наносила какую-то мазь на мои раны. — Почему ты мне помогаешь?

— Они сказали, что я не буду видеть мужчин, если помогу твоим ранам зажить, — ответила она.

— Как я и думала. Они не пытаются меня убить. Пока что, — пробормотала я себе под нос.

— Я не понимаю. Они делают красивую женщину не стоящей никаких денег, но не убивают?

— У меня есть то, что им нужно, — ответила я и прижала подбородок к рукам, вздрагивая от ее прикосновений. — Ты не знаешь, как долго я здесь нахожусь?

Она покачала головой.

— Расписание изменилось. До того как ты появилась, два раза давали воду и один раз еду. Теперь только воду, когда приносят мазь, а про еду, кажется, забыли.

— Сколько раз они приносили воду и мазь?

— Каждый раз, когда ты здесь. Значит, уже три, — ответила она, и я стукнулась лбом о кровать.

— Я бы хотела его убить, — пробормотала я, снова поморщившись.

— Почему бы просто не дать ему то, что он хочет? — спросила она, но я смогла лишь вздохнуть, зная, что на самом деле у меня нет ничего ценного, и не имея возможности сказать об этом Ишани на случай, если нас подслушивают. После первого раунда избиений я поняла: позволить ему думать, что у меня есть то, что ему нужно — мой единственный рычаг давления, сохраняющий мне жизнь.

Внезапно что-то необычное резануло слух, заставив меня повернуть голову к маленькой запертой двери. Я затаила дыхание, напряженно прислушиваясь к слабым звукам какой-то суматохи. Тусклый желтый свет, обычно пробивавшийся сквозь щели двери, мигнул. Я напряженно села; мы все уставились на дверной проем, пока звуки насилия стремительно приближались, но так же быстро стихли. Внутри комнаты воцарилась такая же мертвая тишина, как и в коридоре снаружи.

Я вздрогнула, когда Ишани схватила меня за руку, вытащила мою черную майку из-под матраса и потащила в тот же угол, где жались остальные три девочки. Мы ждали, нервы были натянуты как струна; несколько девочек ахнули, когда слабый свет погас, оставив нас в кромешной тьме. Затем я услышала слабый щелчок, и рука Ишани впилась в мою. Звук был таким, словно замок осторожно отперли. Этот звук заставил адреналин хлынуть по венам, отодвигая на задний план боль и истощение, которые делали меня вялой всего мгновение назад.

Я почувствовала, как она сунула мне в руку майку, и я с трудом натянула ее через голову; приглушенный стон эхом разнесся по пустой комнате, и я поняла, что он принадлежит мне.

Мои глаза расширились, привыкая к темноте, когда дверь со слабым скрипом распахнулась. Я нахмурилась и склонила голову, испытывая одновременно ужас и любопытство, когда массивная фигура смертельно тихими шагами скользнула в комнату, пригнувшись.

Выделяясь черным силуэтом на фоне смутной серости, он был одет во всё черное; балаклава закрывала горло, пряча рот и нос. Очки ночного видения скрывали остальную часть лица; черный шлем защищал голову так же, как бронежилет, плотно прилегающий к груди. К бедрам было пристегнуто оружие, а прижав винтовку к плечу, он быстро оглядел комнату, а затем опустил оружие, когда девочки еще сильнее вжались в угол.

Подняв палец в перчатке, он приложил его к губам, призывая нас к молчанию. Кровь застыла в жилах — мне было не страшно, но и облегчения я не почувствовала, услышав приглушенный, но безошибочно узнаваемый хлопок за дверью.

Я не сводила глаз с мужчины, пока он двигался вдоль периметра комнаты, устанавливая небольшие устройства в, казалось бы, тщательно выбранных местах. По мере того как он подкрадывался ближе — ни единого звука не доносилось от его черных ботинок — девочки всё плотнее вжимались в угол.

Не раздумывая, я выставила руки перед ними, предлагая хоть какое-то утешение и защиту.

Затем он выпрямился, указал на меня и поманил одним пальцем, давая знак следовать за ним.

Я осталась на месте, удерживая девочек позади себя.

Он остановился в дверях и резко обернулся. Склонив голову, он махнул всей рукой, приглашая нас за собой.

Но я всё равно осталась на месте, прищурившись.

Еще несколько хлопков раздались ближе, а затем землю сотряс слабый гул. Устройства, которые мужчина установил в комнате, издали одиночный писк, и замигала красная лампочка. Он снова махнул рукой, на этот раз гораздо более настойчиво.

Как по команде, девочки и я быстро поползли за ним. Пальцы Ишани нашли мое запястье, крепко вцепившись в меня, пока она вела вперед самую младшую девочку. Мы были далеко не такими тихими, как этот грузный мужчина, ведущий нас по коридору, который по идее должен был производить немало шума.

Мои пальцы скользнули по затхлой каменной стене, мокрой от влаги, скапливающейся на камне. Бледный лунный свет лился сквозь зарешеченное окно напротив комнаты, в которой нас держали в плену. Это был скорее не коридор, а длинный туннель, уходящий в обе стороны от нас, где в темноте плясали тени.

Следуя за мужчиной направо, у меня скрутило живот, тошнота подкатила к горлу, и я едва не подавилась от всепоглощающей вони. Густой запах железа ударил в нос, и я опустила взгляд на свои пальцы, потирая их друг о друга. Красные. Влага на стене была кровью. Оглядываясь по сторонам, мне стоило огромных усилий сглотнуть подступающую рвоту. Багровые полосы стекали по стенам, указывая, словно жуткие стрелы, на каменный пол, где мы перешагивали и обходили раскинувшиеся, изувеченные тела.

Зрелище не поддавалось описанию, и через несколько шагов я непроизвольно остановилась. Ишани врезалась мне в спину, но мое тело отказывалось двигаться дальше.

То, что лежало передо мной, было худшим из всего, что я видела. Тело, которое мой разум отказывался воспринимать, было без головы. Согнувшись пополам, меня яростно вырвало; жгучая желтая жидкость смешалась с лужей крови, которая больше не пульсировала из рваного мяса на шее мужчины.

Ишани вскрикнула,

— Нам нужно идти, — произнес мужчина, тихо и настойчиво, появившись передо мной и стратегически закрыв собой обезглавленное тело.

— Я... Это... Он... — Я пыталась связать слова, но ничего не выходило.

— У нас мало времени, чтобы вывести вас в безопасное место. Командир и я уже зачистили этот сектор, но так будет недолго, если мы не пошевелим задницами, — снова сказал мужчина, кивнув в сторону коридора.

Командир? Одно это слово пробилось сквозь туман, удерживающий меня на месте. Очередной низкий гул прокатился под ногами, выбив несколько камней.

— Дыши ртом, так не будет так сильно вонять, — быстро добавил он и развернулся на каблуках. Приоткрыв губы, я не была уверена, что вкус воздуха лучше запаха, но он произнес слово, которое вселило в меня крошечную надежду.

Командир. Этого не может быть... Неужели?

Спотыкаясь, перецепившись через часть тела, на которую я наотрез отказывалась смотреть, мы свернули за угол и оказались у подножия узкой каменной лестницы. Я впилась взглядом в мужчину, который подал нам знак сжатым кулаком и остановился. Не отрывая глаз от живого человека, выглядевшего в целом нормально, я подавила в себе желание опустить взгляд на что-то теплое, прижавшееся к моей лодыжке.

Это был свежий труп, я инстинктивно понимала это, но не хотела его видеть.

Резкие, хаотичные хлопки разразились над нами, эхом спускаясь в нашу камеру — звуки, которые были мне знакомы.

Выстрелы.

— Дерьмо, всё пошло немного грязнее, чем мы ожидали, — сказал мужчина, бросив на нас взгляд через плечо после того, как что-то пробормотал в рацию. Прижав к себе винтовку, он добавил: — План меняется. Враждебный картель заявился раньше, чем мы рассчитывали. У нас две колонны ждут у ворот за внутренним двором — всего четыре БТР. Я обеспечу необходимое прикрытие, но если я скажу бежать, вы бежите со всех ног к этим воротам. Там нас ждут люди возле машин. Не прекращайте бежать. Не оглядывайтесь. Не ждите ни меня, ни кого-либо еще. Поняли?

Очередная волна адреналина заколола под кожей, и я яростно закивала; он боком сделал несколько шагов вверх по лестнице. Обойдя тело, свисавшее вверх ногами, он наклонился и вытащил нож, торчащий из заполненной кровью глазницы. Металл хлюпнул при извлечении, и вся кровь отхлынула от моего лица.

З-з-зачем он это сделал?

Пальцы Ишани впились в мое запястье, мягко подталкивая меня вперед; она давилась сухими рвотными позывами, но всё равно поднималась к серебристому свету, заливающему верх лестницы.

Залитый лунным светом, человек, спасающий нас, выглянул из-за угла наверху, и я прижалась к нему так близко, как только могла, не касаясь его. Слева виднелась колоннада с несколькими открытыми дверями, а справа — большие разбитые стеклянные окна; ни одно из этих мест не могло служить укрытием от хаоса, разворачивающегося перед нами. Звук взрывов был оглушительным, вспышки выстрелов — еще более. Во внутреннем дворе бегали и кричали десятки мужчин, и я не могла разобрать, кто есть кто. Повсюду валялись тела, разбросанные в пятнах винного цвета, густо сочащихся по земле.

Ишани наконец-то вырвало, когда мужчина щелкнул переключателем на очках, закрывающих его глаза.

— Туда, — прошептал он, кивнув в сторону полосы деревьев за железными воротами, возвышающимися перед лесом. К свободе от насилия и смерти, окружающих нас. Адреналин пульсировал, побуждая меня бежать, вытесняя из головы рациональные мысли.

Свобода.

Спасение.

Безопасность.

Он взглянул на запястье, пока мы жались к нему, прячась от убийц, хаоса и пуль, со свистом рассекающих воздух.

Чудовищные вибрации разорвали пространство вокруг нас; камни сыпались со зданий в такт обломкам, с яростью разлетающимся от ворот. Металл застонал и прогнулся, когда их разорвало на части. Волна новых людей, одетых кто во что горазд, немедленно хлынула в образовавшуюся брешь, выкрикивая слова на языке, которого я не понимала.

— К фонтану! — крикнул наш спаситель, заметив для нас возможность проскочить.

Он дал очередь вокруг нас и рванул вперед. В ушах звенело от крови, адреналина, страха и рева трассирующих пуль. Я схватила Ишани за руку, вырываясь из пелены тьмы следом за мужчиной, и помчалась к гейзеру, истекающему красной рекой по сложенному камню на полпути между нами и свободой.

Пуля чиркнула мимо меня, пролетев так близко, что поток воздуха отбросил мой хвост в сторону.

Едва дыша, мои босые ноги шлепали по скользкому камню, все боли были забыты.

— Быстрее! — крикнул мужчина, его голос был едва слышен. Он резко повернулся в сторону, снова нажимая на спусковой крючок, свалив кого-то на землю.

Сфокусировав свой затуманенный взгляд на единственном объекте на этом открытом пространстве, который мог бы послужить хоть каким-то укрытием, я побежала еще быстрее; Ишани летела рядом со мной, а остальные растянулись позади.

Он развернулся вбок, снова нажимая на спусковой крючок, свалив кого-то, кого я даже не видела, но услышала, как он с глухим стуком упал на землю.

Но тут мои ноги поскользнулись, и я кубарем полетела вниз, с размаху ударившись плечом о пропитанный кровью камень. Ишани закричала, когда мое запястье вырвалось из ее хватки. Спина отозвалась дикой болью, и, чувствуя, как огонь пытается поглотить меня, я смогла лишь скривиться и крикнуть:

— БЕГИ! — махая ей рукой, в то время как мужчина, защищавший нас, резко затормозил и прицелился поверх моей головы.

Раздался выстрел, когда я попыталась приподняться, а затем кто-то повалил его на землю. Споткнувшись пару раз, мне удалось встать и сделать шаг вперед, когда чья-то рука обхватила меня за плечи и резко остановила.

— Здравствуй, тварь. Решила сегодня поиграть в героя? — прорычал Коротышка и дернул меня назад. Я бесполезно пиналась ногами назад, пока его рука змеей обвилась вокруг моей шеи, и он сдавил мне горло своим бицепсом. Закашлявшись, я царапала и пыталась ослабить давление, которое медленно перекрывало доступ кислорода к моему телу. На периферии зрения начало темнеть. Заметав взглядом по сторонам, я увидела, что наш спаситель увяз в рукопашном бою с тремя другими. Я понимала, что он не сможет мне помочь.

Жадно глотая воздух, пока хватка становилась всё туже, мой затуманенный взгляд встретился со взглядом Ишани, которая смотрела на меня, зажав рот руками, и девочками, скорчившимися возле фонтана.

Я не могла быть единственной, кто застрянет здесь.

Я не могла здесь умереть.

Я перестала вырываться. Когда я расслабилась и повисла на руке, сдавливающей мое горло, он слегка опустил ее, и этого мне хватило, чтобы упереться ногами и

Металл скрежетнул по камню.

Коротышка согнулся, тяжело дыша, и тут я заметила боевой нож, скользящий ко мне — тот самый, который еще недавно торчал в чьем-то глазном яблоке. У него было время лишь на то, чтобы его единственный глаз расширился от ужаса, когда я бросилась вперед, выхватила нож с камня и вонзила его ему в горло. Тело Коротышки рухнуло на землю; он кашлял и задыхался, черная кровь пузырилась между его зубами и хлынула изо рта.

Мое сердце бешено колотилось, пока я смотрела на человека, умирающего от моих рук, не зная, что должно происходить в моей голове.

Пули, свистящие мимо, стали слабыми, почти несуществующими.

Он ведь не собирался на самом деле умирать, правда?

Коротышка закашлялся, кровь забулькала от рефлекторного спазма.

Напряжение на его лице спало.

Он умирает.

Это была моя вина. Я ударила его ножом в горло.

Но он собирался убить меня. Он уже пытал меня и находил в этом удовольствие.

Тело Коротышки обмякло, последний булькающий вздох сорвался с его губ, прежде чем он затих.

В лунном свете его зрачок расширился, а затем приобрел стеклянный, тусклый оттенок, как у выпотрошенной рыбы.

Он мертв.

Пальцы сомкнулись на моем запястье; грубая ткань перчаток царапнула кожу.

— Я-я-я...

— Пошли! — мужской голос. Тот самый мужчина, который пытался вывести нас в безопасное место.

Точно, безопасность.

Вырвавшись из оцепенения, я слишком резко обернулась. Мир вокруг закружился, вызывая головокружение, и острая боль прострелила спину.

Я споткнулась о собственные ноги.

— Эй! — крикнул он. — ЭЙ! — Его рука тряхнула меня за плечо, и я часто-часто заморгала. А затем он внезапно толкнул меня вперед. Обернувшись, он выпустил пару пуль, пока я, спотыкаясь, брела вперед.

Давай же, тупое тело! Очнись, блядь.

Оглушительный взрыв прогремел передо мной, расколов верхушку фонтана и обрушив град острых каменных осколков на Ишани и остальных девочек. Они закричали, закрывая головы руками. Тот самый знакомый прилив энергии, вызванный адреналином, пронесся по моим венам, и я рванула вперед последние несколько футов, бросаясь на землю рядом с ней.

— Ты как? — выдохнула я.

Она кивнула, ее глаза чуть не вылезали из орбит от страха. Я смахнула обломки с ее плеч и огляделась. Наш единственный защитник снова вступил в бой с еще большим числом нападавших. И тут меня осенило — мы не могли оставаться здесь. Мы были как утки в тире в этой войне за территорию, которая, видимо, началась слишком рано.

Окинув взглядом внутренний двор, мои глаза остановились на сломанных воротах. Там ведь колонны машин, так? Именно это он и сказал. Я подняла палец, указывая на нашу свободу. Ишани проследила за моим взглядом, вздрагивая, когда на нас посыпалась очередная порция пыли и камней.

Она лишь раз кивнула, а затем мы резко вскочили, повернулись к воротам и сорвались на бег как раз в тот момент, когда на нашем пути вырос Альберих. У меня не было времени гадать, откуда он взялся; я отпрыгнула назад, раскинув руки, чтобы удержать равновесие.

Толкнув младших девочек вперед, Ишани приказала им бежать и не останавливаться. Альбериху, казалось, было плевать, когда они пробежали мимо него, потому что он поднял пистолет и прицелился прямо мне в грудь.

— Обычно я люблю сначала поиграть со своими питомцами, но это... это принесет не меньшее удовлетворение, — прорычал он. Мое дыхание перехватило, когда я уставилась на дуло пистолета, которое вот-вот должно было стать концом моей жизни.

— Беги, Ишани, — пробормотала я, не сводя глаз с дула. В животе всё скрутило от воспоминания о том, как точно таким же пистолетом размахивали перед моим носом всего несколько месяцев назад, прежде чем приставить его между моих глаз. Но, разумеется, Альберих ничего об этом не знал и лишь рассмеялся.

— Да, Ишани. Беги, — издевался он. — Мне нужна только она. — Она сделала неуверенный шаг вперед.

Я медленно подняла руки в мольбе; сердце бешено колотилось в груди.

— Отпустите меня. У меня нет того, что вам нужно.

— Вот именно, — прорычал он и нажал на спусковой крючок. Я закрыла глаза, вздрагивая, когда два выстрела раздались одновременно.

Смерть неслась прямо на меня.

Но я не почувствовала удара от пули, как должна была.

Приоткрыв один глаз, я часто заморгала.

Жива.

Я всё еще была жива. Хлопнув ладонью по груди, я почувствовала, как сердце пытается выскочить из грудной клетки. Я выдохнула, и слезы покатились по моему лицу. Никогда прежде я не встречала облегчение так открыто. Взглянув на человека, чья пуля должна была попасть в меня, я закусила нижнюю губу.

Во лбу Альбериха зияла черная дыра. Он всё еще стоял, но затем его тело повело в сторону, и он рухнул на землю под неестественным углом.

Мертв.

Хорошо. Он получил то, что заслужил. Тихий стон сорвался с губ моей спутницы, и я перевела взгляд на Ишани.

Нет!

Она медленно оседала на землю, держась за грудь, меж пальцев сочилась алая кровь.

— Ишани! — ахнула я, подхватывая ее прежде, чем она ударилась о камень, и рухнула на колени. — Нет, нет, нет. Всё будет хорошо, вот увидишь. — Я откинула волосы с ее изможденного лица, прижимая ее к себе. Этого не может быть. Она не могла заслонить собой пулю, предназначавшуюся мне.

Она подарила мне вымученную улыбку, пока я качала головой, слезы текли по моему лицу.

— Нет, ты должна выжить. Ты уже почти на свободе. — Я прижала руку к ее ране, быстро вытекающая кровь струилась между моими пальцами.

Она закашлялась.

— Я уже свободна. Мне так спокойно, — прошептала она.

Нет, нет. Это меня должен был застрелить Альберих, я уже смирилась с этой судьбой. Почему она должна была так жертвовать собой?

— Ишани, девочки. Ты им нужна, — сказала я, укачивая ее взад-вперед, но она покачала головой.

— Теперь у них есть ты. — Она выкашляла струйку темной крови, скопившуюся в уголке рта, и я крепче прижала ее голову к своим коленям. С силой надавив на рану, я почувствовала, как она содрогнулась под моей ладонью, а затем ее губы покинул протяжный вздох.

Она перестала двигаться, ее голова безвольно болталась в такт моим судорожным вдохам.

Ничего.

— Нет. Нет, — прошептала я, тряся ее за голову. —

— Ишани! — закричала я, тряся ее сильнее. Мне просто нужно было закрыть глаза и проснуться от этого кошмара. Крепко зажмурившись, горячие мокрые слезы катились по моим щекам; я сосчитала до трех, прежде чем с надеждой открыть их.

Глава 42

Пули свистели над моей головой, пока я лежала, распростершись на теле Ишани. С криками ужаса я обнимала ее, пока надо мной велся ответный огонь. Она ушла, и это была моя вина. Она мертва из-за меня.

Подняв глаза, я заметила двух мужчин в полностью черной экипировке, закрытых с ног до головы, в точности как наш первый спаситель. Они схватили трех девочек возле ворот и повели их в лес.

Тяжелая рука вцепилась мне в плечо, дернув назад. Я снова закричала, когда один из людей Альбериха оттаскивал меня от тела Ишани. Его пиджак был разорван в клочья, а глаза пусты.

— ОТПУСТИ! — пронзительно закричала я; его рука вцепилась в мои волосы, резко дернув назад и заставив меня посмотреть в небо. Он поднял пистолет, положив его мне на плечо и используя меня как живой щит, пока я дико царапала его руку. Затем раздался глухой хлопок, и что-то мокрое брызнуло мне на лицо сбоку.

Я закашлялась, когда его хватка ослабла, и опустила взгляд, оказавшись лицом к лицу с ним. Он крякнул; между его глаз зияла прожженная дыра, такая же пустая, как и он сам.

Капля крови соскользнула из раны.

Вырвав голову из его хватки, я увидела, как он упал на колени, его пустые глаза остекленели, прежде чем он рухнул на землю. Я в ужасе ахнула, глядя на него полсекунды, прежде чем обернуться.

Подползя обратно к телу Ишани, я положила ее к себе на колени и огляделась, ища наших — или моего — спасителя. В одном из зданий вспыхнул пожар, клубы черного дыма потянулись к небу; земля дрожала, камни рушились. Где же тот человек, что вытащил нас из камеры? Окруженная насилием и террором, я нашла его: рука нападавшего обвивала его шею.

Это не он застрелил того человека, и не Альбериха тоже. Это было просто невозможно. Так кто же тогда?

И тут мой взгляд скользнул к высокому мужчине, одетому во всё черное, который шагал, словно ангел смерти, всего в нескольких футах от нас. Нижнюю часть его лица скрывала балаклава, очки были сдвинуты на шлем, грудь защищал бронежилет. Оружие было прикреплено к телу и обмотано вокруг мощных бедер. Руки в перчатках прижимали винтовку к плечу. Прицел был наведен на человека, который еще мгновение назад тащил меня.

Он перевел ствол на другого врага и нажал на спусковой крючок. Мои плечи вздрогнули, когда дыра появилась между глаз нападавшего, чья рука сжимала шею нашего первого спасителя. По едва заметному кивку этого нового человека мой первоначальный спаситель бросился к воротам.

Я снова перевела взгляд на фигуру, излучающую смерть; он медленно опустил оружие и отвел прицел от мертвого противника. Мои глаза встретились с его, и я недоверчиво сощурилась.

Мое сердце остановилось.

Я была уверена: это были те самые ореховые глаза, что смотрели на меня в ответ, танцуя с языками пламени, которые я никогда не смогу забыть.

— Гриффин? — ахнула я, охваченная абсолютной, всепоглощающей тоской.

И осознанием того, что со мной всё будет в порядке. Из груди вырывались судорожные вдохи, пока я сдерживала волны изматывающих слез облегчения.

И мужчина побежал последние несколько шагов прямо ко мне.

Вскинув оружие, он прошил пулями кого-то позади меня, а затем, выхватив нож из ножен на груди, полоснул им по горлу приближающегося врага. Я вздрогнула и прижала Ишани еще крепче, склонив голову к ее лицу, когда он наконец подошел ко мне.

— Привет, умница, — тихо произнес Гриффин, опускаясь на корточки рядом. Я хотела верить, что это он, но с трудом доверяла своим глазам. Время замерло, пока я начала оттаивать под его взглядом, но этого оказалось недостаточно. — Нам нужно уходить. — Он положил руку мне на плечо, и я начала яростно мотать головой.

— Пошли, — снова мягко позвал он.

— НЕТ! — крикнула я, отталкивая его. — Я не брошу Ишани. — Я прижала ее к себе еще крепче, слезы ручьями текли по щекам. Он был здесь. Я не могла поверить, что он здесь.

— Джейн, нам правда нужно идти. — Его голос стал глубже, в нем проскользнули командные нотки, не терпящие возражений. Я снова покачала головой. Гриффин быстро взглянул на часы и вздохнул.

Нагнувшись, он закинул мертвое тело Ишани себе на плечи.

— Пошли, — снова скомандовал он и бросился бежать. Я последовала за ним, пока он растворялся во тьме, тихий как мышь, но не бежал быстрее, чем я могла поспеть.

Кусты царапали мои босые ноги, пока я мчалась за ним к четырем бронированным военным машинам, производя гораздо больше шума, чем он, несмотря на очевидную разницу в габаритах.

Он подбежал к третьей машине, и дверь широко распахнулась. Осторожно передав тело Ишани в протянутые руки, он помчался обратно к моим маленьким ногам, которые теперь едва поспевали за ним.

Он подхватил меня на руки и побежал, пронеся последние несколько метров до второй машины. Черные как ночь, мы влетели в металлическую гробницу, полуграциозно приземлившись на пол, когда двери с лязгом захлопнулись.

Распластавшись поверх Гриффина, получив колоссальную дозу адреналина, вся моя боль, по крайней мере на данный момент, казалась лишь отдаленным покалыванием.

— Поехали, — сказал Гриффин, и вся колонна мгновенно развернулась, на огромной скорости уносясь прочь от поместья. Он осторожно высвободил меня из своих объятий и стянул балаклаву с лица. Я подождала полсекунды, пока он забирался на сиденье, как раз когда земля задрожала. Приподнявшись с пола, я неуверенно огляделась. У задней стенки сидели еще трое мужчин, одетых с ног до головы в черную форму, как и Гриффин.

Он занял место спиной к движению рядом с еще одним мужчиной с ярко-зелеными глазами и помог мне подняться с пола. Впереди я увидела еще двоих; один из них поправил зеркало заднего вида, чтобы наблюдать за происходящим.

Очередная вибрация сотрясла машину, металл зазвенел, пока мы с грохотом удалялись от особняка. Сквозь бронированное стекло я увидела, что всё поместье было охвачено пламенем, а затем прогремел еще один мощный взрыв, разнося вдребезги то самое место, откуда я только что сбежала.

Обломки взлетели высоко в

— Какого хуя? — выпалила я, находясь под действием адреналина и в полнейшем шоке, и вся группа в машине фыркнула, разразившись смехом.

— Сядь и держись, — приказал Гриффин.

Я посмотрела налево, поняв, что почти залезла к нему на колени, чтобы выглянуть в окно. Закатив глаза, я опустилась на сиденье рядом с ним, молча радуясь, что он здесь. Но у меня всё еще были к нему счеты.

— Доложить обстановку, — скомандовал Гриффин, и мужчина, сидевший справа от меня, поерзал на сиденье.

— Последний заряд взорвется через три, два, один. — Раздался последний грохот, и я увидела, как еще один огненный шар взмыл в воздух. — Все на месте.

— Отлично. Радист, передай командованию, что мы возвращаемся на базу, — ответил Гриффин.

— Есть, командир. — Мужчина рядом со мной коротко ответил, говоря в микрофон на плече, пока водитель прибавил газу. Если не считать рева двигателя и скрипа в салоне, повисла тишина; неловкое напряжение было ощутимым — несколько пар глаз в балаклавах перебегали от Гриффина ко мне и обратно.

Я бросила взгляд на мужчину рядом со мной; его лицо ничего не выражало, он смотрел сквозь человека, сидящего напротив, пока нас трясло на кочках и качало на поворотах. Я поморщилась от тряски, легкая боль прострелила спину, но всё мое внимание было сосредоточено на нем. Столько всего только что произошло, но меня это уже мало волновало. Я слишком долго ждала, чтобы снова увидеть Гриффина.

— Я солгала, — выпалила я, хватаясь за поручень после того, как меня подбросило над сиденьем почти на фут.

Лицо Гриффина дернулось.

— Что? — пробормотал он, откинувшись на спинку сиденья и уперев руки в широко расставленные бедра.

— Я сказала, что солгала, — повторила я; побелев от напряжения, я держалась изо всех сил, поймав его взгляд краем глаза, и он подавил ухмылку.

— Я слышал тебя с первого раза, — ответил он, не глядя на меня, и я нахмурилась.

— С первого раза? Тогда почему ты сказал «что»? — проворчала я, чувствуя раздражение и не находя в происходящем абсолютно ничего забавного.

— Потому что я только что спас твою задницу, а ты еще и дерзишь мне, — парировал он, на что я немедленно закатила глаза.

— И как долго я там пробыла? — спросила я; мое тело с силой ударилось о его похожую на бревно руку, когда мы на огромной скорости вошли в очередной поворот, на этот раз чуть ли не на двух колесах. У меня даже закралась мысль, не специально ли водитель нас так трясет.

— Три дня, — ответил плотный мужчина, сидевший прямо напротив меня; он даже не шелохнулся и казался отлитым из бетона. Стянув балаклаву, он одарил меня мальчишеской улыбкой, пока я сидела с открытым ртом, а затем медленно повернулась к Гриффину.

— Тебе понадобилось три гребаных дня, чтобы найти меня? — рявкнула я, услышав, как несколько мужчин подавили смешки.

Рот Гриффина отвис в недоверии.

— Три дня? Ты бесишься из-за трех дней? Я был на другом конце света, посреди операции, когда узнал о том, что случилось. Насколько быстро, по твоему многоопытному мнению, было бы достаточно?

— В тот же день, — констатировала я как факт. Сердце бешено колотилось от возбуждения от его близости и запаха пота, сводя на нет мои слова.

— Да, командир. В тот же день. — Мужчина, сидевший рядом со мной, открыто улыбался нам обоим, его зеленые глаза искрились, когда он тоже стянул балаклаву, обнажив круглое лицо с неожиданной жесткостью в чертах.

— Тебе лучше закрыть свой гребаный рот, пока я не закрыл его за тебя, Берни, — проворчал Гриффин. Он перевел взгляд на меня. — Что касается тебя, умница, я почти уверен, что три дня на уничтожение целого картеля — это новый рекорд.

— О-о-о-о, так вот что тебя волнует. — Я скрестила руки на груди, всё еще глядя на него, затем резко развела их в стороны и вцепилась в бицепс Гриффина, когда нас подбросило на выбоине.

— Прошу прощения?

Мои слова подпрыгивали в такт колесам, странная, острая, щиплющая боль пронзала тело.

— Тебя... волнует то, что ты... уничтожил картель... а не то, что меня взяли в заложники... и... чуть не... забили... до смерти... несколько раз. Нет, это... вообще не имело значения.

Мужчины вокруг усмехнулись, а Гриффин свирепо посмотрел на меня, без усилий справляясь с тряской.

— Нет, вообще не имело. Не имело значения, что я использовал шесть разных услуг, чтобы изменить приказы и прилететь из другой страны за три гребаных дня, чтобы спасти твою задницу. Всё, что меня волновало, это картель.

Дорога стала ровнее, и я неохотно отпустила его руку.

— Мне следовало бы знать. Вот почему девушки всегда влюбляются в злодеев из книжек — по крайней мере, те парни готовы сжечь ради них весь мир.

Гриффин покачал головой.

— Я сжег ради тебя целый картель, но, видимо, это ни хрена не значит, — проворчал он, и я хихикнула.

Зажав рот рукой, я проглотила остатки полуистеричного смеха, прежде чем он вскинул бровь.

— Почему ты не писала? — спросил он, и я вздохнула: боль начала возвращаться после спада адреналина.

— Да, почему ты не писала? — добавил Берни.

— Если серьезно, каждый раз, когда приходила почта, он ждал в надежде, что там письмо от одной конкретной девушки. — Заговорил парень крайний справа и стянул маску; над его губой топорщились тонкие рыжие усы.

— А потом у нас был очень хреновый день тренировок, потому что командир получил письмо только от мамы, — сказал мужчина напротив меня, стягивая балаклаву следующим. Он был блондином до мозга костей, с квадратной челюстью, и его улыбка стала шире, когда он бросил взгляд на Гриффина, который сердито смотрел на своих бойцов.

Последний парень снял маску, его лицо было усыпано веснушками.

— Может, ты ее уже поцелуешь? Мы все знаем, что ты хочешь. — Он ухмыльнулся, а щеки Гриффина — то немногое, что я могла разглядеть под бородой — вспыхнули красным.

— Давай, — подначил Берни.

— Поцелуй ее. Поцелуй ее, — скандировали они все, а Гриффин закрыл глаза, качая головой. Я застыла на сиденье, глядя на профиль Гриффина, не зная, что делать.

Ответ пришел сам собой, когда он внезапно потянулся ко мне, обхватил мои щеки одной рукой и впился губами в мой рот. Я закрыла глаза, погружаясь в сладость его вкуса. Губы, которые я так долго хотела почувствовать на своих. Его недельная борода кололась, а усы щекотали, но мне было плевать, когда бархатная мягкость поцелуя стала глубже.

Я ничего

Его грудь завибрировала о мою, когда он усмехнулся, но его губы удерживали мои со всем пылом, на который он был способен. Одна рука скользнула к затылку, крепко сжимая мои волосы, пока я обвивала руками его шею.

Мы оторвались друг от друга на полсекунды, тяжело дыша; наше горячее дыхание смешивалось между едва приоткрытыми губами.

— Я скучал по тебе, — прошептал он.

— Я тоже по тебе скучала, — ответила я.

И его горячий поцелуй снова нашел мои распухшие губы. Другая его рука скользнула под подол моей майки на талии, провела по коже, а затем поднялась выше лопаток, сильно прижавшись к спине, чтобы притянуть меня ближе к себе. К порезам и ожогам, пересекающим почти каждый дюйм моей кожи, которые тоже ожили под его прикосновением.

Я мгновенно дернулась и вскрикнула от боли, разрушив такой идеальный момент.

— Джейн? — шокированно произнес он, когда я скорчилась вперед в агонии. Я закрыла глаза; дыхание вырывалось короткими рывками.

Зрение затуманилось; я моргала, пытаясь отогнать дурноту и мучительное головокружение. Гриффин уставился на кровь, капающую с его ладони и шлепающуюся ему на бедро.

— Какого черта? — пробормотал он, а затем быстро схватил меня за плечо, разворачивая и заставляя меня вскрикнуть. Медленно приподняв мою пропитанную кровью майку, я услышала его резкий вдох. Я беззвучно вскрикнула — боль снова пронзила меня, когда ткань оторвалась от кожи, и застонала.

— Останови машину, — громко скомандовал он.

— Простите, командир. Но мы не можем, — сказал Дом с переднего сиденья.

— Я сказал, блядь, останови машину, — прорычал он. — Нам нужен медик из БТР позади нас.

— Командир, мы в опасной зоне. Еще два километра, прежде чем мы встретимся с командованием базы, — повторил Дом.

— Мне насрать на... — начал Гриффин, когда я завалилась набок и меня вырвало от агонии.

— Командир? — спросил Берни; всё внимание снова переключилось на меня.

— Эй, умница, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на мне, — сказал Гриффин, обхватив мое лицо руками, пока моя голова безвольно болталась из стороны в сторону. Борьба между тьмой, пытающейся проглотить меня целиком, и его красивым лицом была изнурительной и выматывающей. Не знаю, сколько бы я еще продержалась.

— Они вкололи мне, — начала я и закашлялась; очередная волна боли прострелила спину. Весь адреналин, сдерживавший мучения, испарился. Теперь я чувствовала всё, потому что знала — я в безопасности. Будь он проклят за то, что заставил меня почувствовать себя в безопасности.

Мой язык заплетался; я пробормотала:

— Они вкололи мне кучу наркотиков, чтобы вырубить.

Гриффин осторожно усадил меня к себе на колени, прижимая к груди, как новорожденную, стараясь не касаться спины.

— Быстрее, — скомандовал он.

— Нам нужно ехать быстрее. — Дом передал по рации приказ увеличить скорость, прежде чем вся колонна помчалась еще стремительнее.

— Я чувствую, как это начинается снова, — пробормотала я, когда в глазах потемнело. — На этот раз не от наркотиков.

— Джейн, мне нужно, чтобы ты смотрела на меня. — Он крепко сжал мой подбородок.

Я подняла дрожащую руку и провела пальцами по его бороде.

— А я и не против, — пробормотала я.

— Очень жаль, потому что я сбрею ее всю, как только мы вернемся домой, — прошептал он.

— Зачем? Я уже привыкаю. — Мой голос звучал так же слабо, как я себя чувствовала.

Он взглянул на своих товарищей, а затем снова на меня.

— Вот именно поэтому, — поддразнил он, и я усмехнулась, перейдя в кашель.

— Хорошо, что у меня есть та фотка с твоей сексуальной задницей.

— Моя задница всегда сексуальна. — Он ухмыльнулся, и я попыталась покачать головой.

Я закрыла глаза, когда мир пошел кругом. Я знала, что сейчас будет: мутные звездочки, затанцевавшие перед глазами, предупредили меня о надвигающемся неконтролируемом провале в небытие.

— Эй, эй. Открой глаза. Посмотри на меня. Открой их ради меня.

Я попыталась разлепить их, но так устала. И замерзла.

Я на мгновение задрожала, прежде чем найти те самые расплывчатые ореховые глаза, пристально смотрящие на меня.

— Я не хочу помолвочное кольцо из жалости, между прочим, — сказала я, пытаясь собраться с силами.

— Это то, о чем ты хочешь поговорить прямо сейчас? — ответил он, проводя пальцами по моим векам.

— Да. Зачем тебе дарить его мне, если ты не имел этого в виду? — Мой голос стихал, пока я боролась за сознание. — Тебе нужны были только деньги.

Мир становился таким серым, таким темным. Я сощурилась, делая мучительный вдох. Его глаза, мне нужно было просто сфокусироваться на его прекрасном, ореховом взгляде.

— Я имел это в виду, — ответил он, и я попыталась закатить глаза, но сил держать собственную голову уже не было, позволив ей покоиться в его руке.

— Ничего более романтичного я в жизни не слышала. — Мой голос был едва слышен, звучал откуда-то издалека, и я больше не могла держать глаза открытыми.

— Джейн.

Я слышала его голос где-то в конце стремительно темнеющего туннеля, по которому я неслась.

— Джейн. Умница! — Он звучал отчаянно и обеспокоенно.

Это был не мой Гриффин. Таким он никогда не был.

— Детка, мне нужно видеть твои глаза. Мы почти на месте.

Это странным образом успокаивало, а его ровное сердцебиение рядом с моим ухом отбивало ритм, который убаюкивал меня во тьму, до которой оставалось всего ничего.

— Джейн... пожалуйста, — снова тихо взмолился Гриффин, и я сделала глубокий вдох.

Тьма рассеялась, когда я растворилась в мирной бездне, чтобы больше не чувствовать боли.

Глава 43

Я услышала слабый писк; во рту было так сухо, словно я наглоталась ваты.

Слегка покашляв, я застонала.

Куда подевалось то блаженство, в которое я провалилась?

Моргнув, мои веки отяжелели; я с трудом разлепила их и смогла пробормотать только одно слово:

— Гриффин?

— Привет, Джейни, — произнес другой мужской голос. Еще один знакомый мне голос. Зрение медленно привыкало к яркому свету. В поле моего зрения вплыла фигура: кто-то сидел рядом с довольно жесткой кроватью, на которой я лежала. Всё вокруг пахло чистотой и стерильностью — сухой запах. Даже от матраса исходил аромат свежести.

— Ноа, — пробормотала я и снова моргнула, широко открывая глаза. Слабый ритмичный писк стал громче, когда я вдохнула этот знакомый больничный запах. Шторы на окне напротив меня были задернуты. Ноа сидел в коричневом кресле, которое пододвинул к моей кровати, и держал меня

— Как ты себя чувствуешь, Джейни? — тихо спросил он, и я закрыла глаза, пытаясь перевернуться на спину.

— Не надо. — Он схватил меня за плечо, удерживая на боку.

— Где я? Где Гриффин? — спросила я, сфокусировав взгляд на мониторе над Ноа. Я знала, где нахожусь, наблюдая, как пульс на экране скачет в такт моему сердцу, но этот вопрос казался вполне логичным.

— В больнице. Он снаружи, курит, — ответил Ноа.

— А мама?

— В ванной. — Он мягко улыбнулся. — Ты нас здорово напугала.

Я усмехнулась и поморщилась от боли.

— Ой, — пробормотала я.

— Я отведу маму перекусить и пришлю Гриффина, — тихо сказал Ноа, поднимаясь. Я выбросила руку вперед и схватила его. Он снова улыбнулся. — Я не обижаюсь, что ты спросила о нем, не волнуйся. И я ничего не говорил маме, хотя тебе, наверное, стоит ей скоро всё рассказать. У меня уже заканчиваются отмазки, почему этот странный чувак постоянно ошивается здесь. — Внезапно он порылся в кармане и что-то достал. Раскрыв ладонь, между его зажатыми пальцами развернулась серебряная цепочка. — Я нашел кольцо в траве в тот день, когда тебя похитили. — Потянувшись вперед, он обернул её вокруг моей шеи, застегнул замочек, и кольцо стукнулось о мою грудь. — Я также не знаю, что скажу, когда она увидит это помолвочное кольцо, висящее у тебя на шее. К тому же, она, видимо, не доверяет Гриффину и он ей не нравится. Совсем. Она прикрывается его татуировками, но мы оба знаем, что это просто отмазка для всего ее страха и тревоги по поводу того, через что ты прошла.

— Спасибо, Ноа, — хрипло произнесла я, и он наклонился, поцеловав меня в лоб.

— Давай, поторапливайся и делай всё официально с потным красавчиком. Это ведь не то чтобы он бросился в огонь ради тебя или типа того. — Ноа развернулся и прошел мимо изножья кровати.

— Пердун, — крикнула я ему вслед, как могла оглядываясь через плечо.

— Я тоже тебя люблю, сестренка! — ответил он, когда дверь ванной распахнулась. Ноа жестом велел мне лечь и закрыть глаза, притворившись спящей.

Я быстро уронила голову обратно на белую подушку и закрыла серые глаза веками.

— Пойдем перекусим, мам, — сказал Ноа, и бежевая дверь захлопнулась за моей мамой со щелчком.

— Но что, если она проснется? — спросила мама слегка напряженным голосом.

— Значит, она будет ждать нас здесь. Тебе тоже нужно о себе заботиться, — ответил Ноа, и я услышала шарканье ног по кафельному полу.

— А если тот парень с татуировками снова появится? — запротестовала мама.

— Блин, мам, он мужчина. Значит, он появится. Тебе нужно смириться с тем, что у него татуировки, мам. Они выглядят круто. К тому же он спас ей жизнь, так что ему нужно задать вопросы для отчета или вроде того. Когда она наконец очнется, — ответил Ноа с интонацией, понятной только мне, и ручка другой двери щелкнула.

— Ладно, — пробормотала мама. Я услышала еще какое-то шарканье ног и приглушенный разговор за дверью больничной палаты, а затем снова воцарилась тишина. Если не считать писка, который непрерывно доносился из монитора.

Я открыла глаза и уставилась на синюю штору, закрывающую окно. В ожидании.

Обои в верхнем углу немного отклеились.

Затем я услышала скрип открывающейся двери и, оглянувшись через плечо, увидела того самого мужчину, которого ждала. Я улыбнулась, сердце затрепетало от радости, когда он закрыл дверь и повернулся ко мне. Его плечи опустились от облегчения; он быстро подошел к кровати и занял место, освобожденное Ноа.

— Привет, умница, — тихо прошептал он и нежно поцеловал меня в лоб. Моя кожа потеплела от мимолетного прикосновения его губ. Я попыталась пододвинуться ближе к краю и застонала от боли. — Не шевелись. Сделаешь себе только хуже.

— Что случилось? — спросила я.

— Я должен был это предвидеть, детка, а я не смог. Мне так жаль, — пробормотал он, и я закрыла глаза, глубоко вдыхая, пока он гладил меня по щеке.

— Было темно, а на мне была черная майка. Не смей извиняться за то, в чем нет твоей вины, — пробормотала я ему в грудь, впитывая его успокаивающее присутствие.

Он вздохнул и уткнулся лицом в мои волосы.

— Ты как? — прошептал он, и я взглянула вверх, увидев его нахмуренные, полные боли брови. — У тебя кожа была сильно изодрана. Док сказал, что из ран сочился гной из-за инфекции. — Глубокие морщины прорезали его лоб.

— Эти ублюдки тебя знатно отделали... — Его голос сорвался. — Блядь, мне правда очень жаль.

— Прекрати. Я подумывала заставить тебя ползать на коленях после того, что ты наговорил в бассейне, но мне это не нравится. — Я схватила его за темно-синюю футболку и потянула ближе к себе.

— Если ты потянешь еще сильнее, я окажусь в этой кровати вместе с тобой, а твоему врачу это вряд ли понравится.

— Как долго я была в отключке? — спросила я.

— Пару дней. Тебе ввели снотворное, чтобы вычистить инфекцию и отмершую кожу, а потом зашили так, что стала как новенькая. — Он прижался губами к моей макушке. Я снова глубоко вдохнула. От него сладко пахло цитрусом с легкой примесью дыма. — Твоя мама тебя обмыла. Я расстроился, что медсестры сначала не спросили меня.

Я легонько ударила его в плечо, крякнув от легкой боли, прострелившей тело от этого движения. Он усмехнулся и отстранился, наклонившись так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с моим. Я улыбнулась; его рыжевато-карие глаза пристально изучали меня.

— Ты побрился, — прошептала я, проводя пальцами по его щетине.

— Просто привел в порядок. — Он приподнял подбородок, и я хихикнула.

— Поцелуй меня, Гриффин, — прошептала я.

И он не раздумывая жестко впился губами в мой рот.

Его бархатный поцелуй едва успел начаться, как дверь распахнулась, и громкая болтовня мгновенно сменилась мужским улюлюканьем, воплями и дразнящими радостными возгласами, когда Гриффин отстранился. Он покачал головой, и мой взгляд скользнул к двери, где стояли пятеро знакомых мне мужчин. Гриффин еще раз быстро чмокнул меня, прежде чем отпустить и повернуться лицом к окну.

— Я сказал парням, что ты очнулась, после того как Ноа пришел за мной, — пробормотал он.

Парням?

— Тебе стыдно? — спросила я, поддразнивая его, пока каждый из них входил в палату с широкой ухмылкой на лице.

— Нет.

— Вообще-то да. — Я хихикнула.

Указывая на ближайшего подошедшего парня с очень

— Это Дункан. Блондин — Майки, который, к слову, вынес тебя из той грязной комнаты. — Его палец скользнул к плотному мужчине, который выглядел так, словно вытесан из камня. — Это Форд. Берни — зеленоглазый с детским личиком, ну и последний по списку, но не по значению... — Он замолчал, когда подошел мужчина с оливковой кожей и темно-янтарными глазами. — Это Дом.

— Твоя команда «котиков» или как там это называется? — спросила я, и он кивнул.

— Рад видеть, что вы очнулись и в безопасности, — добродушно сказал Форд.

— Приятно познакомиться. Спасибо, что спасли меня. Я Джейн. — Я улыбнулась, пока они один за другим кивали в знак приветствия. Все они обступили мою кровать, а Берни облокотился на край матраса с озорной ухмылкой, озаряющей его лицо.

— О, мы знаем, кто ты, — поддразнил Берни.

— Тебе лучше заткнуться, Берни, — проворчал Гриффин, очевидно, узнав его тон.

— Почему? Стыдно, что твоя дама может узнать все твои грязные маленькие секретики? — подколол он.

— У меня нет никаких грязных секретов, — парировал Гриффин.

— Уверен, что тот биотуалет не был таким уж чистым, командир, — выплюнул Дункан, и я нахмурила брови.

— Ой, бля. — Майки фыркнул. — Какая это была фотка в прошлый раз, командир? А, подождите, у вас же всего одна. — Я перевела взгляд с Гриффина на остальных парней; он игнорировал их молчанием.

Берни засмеялся вместе с Дунканом. Форд кивнул в сторону Майки.

— Одинок! О, так одинок! — запел он, и Майки откинулся назад, хохоча.

— Но не тогда, когда он сбежал в тот биотуалет вместо того, чтобы сыграть с нами в покер. Тогда он не чувствовал себя одиноким. — Дункан поиграл бровями.

— У мужчины есть потребности, мы все это знаем, — добавил Берни.

— Я запуталась, — пробормотала я; и мои, и щеки Гриффина залились краской, когда он отвернулся от меня и парней.

— Вам лучше заткнуть свои ебальники, пока я, блядь, не переломал вам ноги и не отрезал хуи, — прорычал Гриффин.

— Ох, чувак, значит, никаких больше веселых моментов наедине с фотографией красивой женщины и для нас тоже, — заныл Берни.

— По крайней мере, у нас было больше одной фотографии наших женщин для утешения, в отличие от нашего командира, — добавил Майки, и тут до меня внезапно дошло. Я резко повернулась к Гриффину. Я точно знала, к чему они клонят, и не могла не почувствовать себя немного... возбужденной? Или это просто обезболивающее? Неважно, это не имело особого значения. Пока фотография, о которой они говорили, была моей, конечно же, я была взбудоражена.

— Девушка вживую в любом случае лучше, чем на той фотке! — отозвался Берни, и Гриффин испепелил его взглядом.

— Следи за тем дерьмом, которое скажешь дальше, — прорычал он, и парни засмеялись.

— Она всё-таки была в гребаном бикини, и хотя это мило и всё такое, да ладно. Она даже не была полуголой. К тому же на фотке есть и вы. Но, полагаю, парень обходится тем, что у него есть, — ответил Берни.

— Судя по тому, как вы сейчас базарите, можно подумать, что вы, засранцы, меня вообще не слушаете, — пророкотал Гриффин и закатил глаза.

Он посмотрел на меня, так что я притворилась растерянной и невинной в отношении происходящего разговора, потому что была крайне заинтригована.

— И вообще, откуда вы, черт возьми, об этом узнали? — спросил Гриффин, метая убийственные взгляды на своих приятелей.

Они усмехнулись и посмотрели на Форда, который одарил Гриффина мальчишеской улыбкой.

— Мы заметили закономерность: вы вдруг становились с нами чересчур добрым на тренировках. Так что я, возможно, проследил за вами однажды ночью.

— Ты сейчас серьезно, блядь, издеваешься, да? — проворчал Гриффин, резко выбросил руку вперед и схватил Форда за воротник.

— Извините. Сдаюсь! Сдаюсь! — выкрикнул Форд, хватая ртом воздух. Гриффин отпустил его и откинулся назад.

— Просто игнорируй их, Джейн, — сказал Гриффин, и я ухмыльнулась.

— Тебе следовало мне сказать, я бы прислала тебе что-нибудь получше фотки в бикини. — Я похлопала на него ресницами, и у всех в комнате отвисли челюсти.

Тишина.

Гриффин уставился на меня, не в силах вымолвить ни слова. Берни закашлялся, подавившись, не в состоянии связать и пары слов, пока я снова невинно улыбалась Гриффину.

Он то открывал, то закрывал рот, хмурил брови, а затем снова попытался заговорить.

Я пожала плечами и повернулась к остальным мужчинам.

— Кстати, а как вы вообще меня нашли? — беспечно спросила я, наконец придя в себя настолько, чтобы задать вопросы, на которые мне отчаянно, просто жизненно необходимо было получить ответы.

— Нет уж, мы не спустим на тормозах то, что ты только что сказала, — наконец пробормотал Гриффин, и я вскинула брови, снова широко распахнув глаза. — И не делай такое невинное лицо. Ты прекрасно поняла, о чем мы говорили, не так ли?

— Я думал, вы говорили, что она невинна, командир? — пробормотал Берни, всё еще пребывая в шоке.

— Ее это вообще ни капли не смутило, — пробормотал Майки, с благоговением глядя на меня.

— И где, черт возьми, мне найти такую девушку, как она? — Форд причмокнул губами.

Я уставилась на Гриффина.

— Что ты им наговорил?

— Не то чтобы у меня там был большой выбор собеседников. — Он поморщился.

— Что ты им наговорил?

— Всё, — пробормотал он себе под нос.

— Что?

— Всё, — снова пробормотал он.

— Говори громче, — потребовала я.

— Всё, ясно? — Он посмотрел на меня, и у меня отвисла челюсть.

— Значит, ты поговорил с ними еще до того, как даже пробормотал мне слово «прости»? — Я сверлила его взглядом.

— Ты отказывалась со мной разговаривать, и не то чтобы я мог выбирать, когда меня отправят в командировку.

— Но ты мог бы постараться получше!

— Постараться получше? Ты захлопнула дверь перед моим носом, умница, и уничтожила все мои письма, даже не взглянув на них!

Я знала, что нам следовало бы поговорить об этом наедине, но, судя по всему, они и так уже всё знали. А я ждала слишком долго, чуть не умерла, чтобы откладывать этот разговор.

И я выпалила:

— Ну, это ты меня трахнул, а потом сказал, что не будешь принуждать меня к отношениям!

— Я не совсем соображал, что делаю! — огрызнулся он в ответ. — К тому же, ты сказала, что ненавидишь меня, разве это не одно и то же?

Я в шоке моргнула.

— Каким образом это вообще может быть одним и тем же?

— Ты тоже солгала! — Он вскинул руки вверх и откинул голову назад. — Нам не следует обсуждать это прямо сейчас.

— И когда же ты хочешь это обсудить?

Он покачал головой.

— Что ты хотела, чтобы я

— Правду. Я хотела, чтобы ты сказал мне правду!

Он резко перевел на меня взгляд, глаза потемнели из-под сведенных бровей.

— Значит, если бы я сказал тебе в тот день, что влюблен в тебя, ты бы не запаниковала? Потому что я почти уверен...

— Ты что? — перебила я его.

— Ты меня слышала, — сказал он.

— Очевидно, что слышала, — вмешался Берни, ухмыляясь.

— Она просто хочет, чтобы ты повторил это еще раз, — сказал Майки с улыбкой. Мой взгляд обвел залитую ярким светом больничную палату. Все до единого парни улыбались, взбудораженные этим представлением. Медленно мой взгляд вернулся к Гриффину. Он провел рукой по щетине и покачал головой.

— Вы, ублюдки, просто всё испортите, — пробормотал он, и я хихикнула.

— В точку. — Берни ухмыльнулся, а Гриффин вздохнул. Он повернул голову ко мне и усмехнулся про себя, улыбка медленно расползалась по его лицу.

— Я люблю тебя, Джейн. С тех самых пор, как ты села мне на лицо, — прямолинейно заявил он.

— Подождите, что? — выпалил Берни.

— Когда это она села вам на лицо? — заныл Форд.

— Почему ни одна девушка не хочет сесть мне на лицо? — пробормотал Дункан.

— Я думала, ты рассказал им всё? — Я вскинула бровь, и Гриффин закатил глаза.

— Не в этом смысле, идиоты. — Гриффин проигнорировал мой комментарий и покачал головой. — Ты тогда меня почти не знала.

— Неважно. — Он пожал плечами.

— Это объясняет, почему тебя постоянно бросало из крайности в крайность, и почему ты злился на меня. — Я ахнула от осознания.

— Я не злился на тебя, я бесился на самого себя. Что за пустой, ничтожный человек влюбляется в девушку другого парня? — Он вздохнул и провел руками по челюсти. — Джейн, мне правда очень жаль за всё, что причинило тебе боль. — Он одарил меня слабой улыбкой, а затем отвел взгляд; стыд окрасил его обычно стоические черты.

— Мне жаль, что я сказала, будто ненавижу тебя, — прошептала я, и он усмехнулся.

— Хорошо, что я услышал, как ты сказала, что солгала, прежде чем видеосвязь окончательно оборвалась. — Он ухмыльнулся, а я с минуту смотрела на него, мягко говоря, потрясенная.

Затем его взгляд сузился, и он посмотрел на меня.

— Это всё еще не объясняет, почему ты не написала мне?

Мои щеки залились краской от смущения.

— Я не совсем понимала, с чего начать. Мне нужно было о многом сказать, и я не думала, что одно-единственное письмо годится для такого разговора, — пробормотала я. Взгляд Гриффина смягчился, и он покачал головой. — О, и кстати. Насчет тех сообщений, я была бы признательна, если бы ты просто удалил...

— О, я их уже прочитал. — Он перебил меня, и у меня отвисла челюсть.

— Что?

— Ага. — Он медленно кивнул и вскинул брови. — Я попытался ответить один раз, но связь там была дерьмовая. А потом твой брат рассказал всё агентам ФБР, как только вернулся домой и обнаружил, что ты пропала. Он доставал их до тех пор, пока они не решили, что совместная операция — хорошая идея, а это значило, что с нами связались. В частности, с моей командой, потому что, опять же, твой брат умеет быть до чертиков назойливым.

Я хихикнула; он был прав.

Гриффин продолжил:

— В общем, нас передислоцировали, так что мобильная связь стала надежной, чтобы помочь нам определить твое местонахождение. И я прочитал их все, включая те, что от твоего брата.

— Мой косяк. — Я поморщилась, а он усмехнулся. — И как вам всё-таки удалось меня найти?

— Ну, картель очевидно думал, что твой папа передал тебе жизненно важную информацию, иначе они бы никогда тебя не похитили, — сказал Гриффин.

— Я это знаю, дурачок.

— Дашь мне договорить, умница? — проворчал он.

— Она мне нравится. Очень нравится, — вмешался Берни, ухмыляясь.

— В любом случае, — с нажимом произнес Гриффин, сделав паузу, прежде чем продолжить. — Я кое-что понял. Что дал тебе твой папа, самую последнюю вещь, которую он тебе дал, перед тем как его убили?

Я нахмурила брови, глядя на этого красивого мужчину.

— Эм, ту фотографию, — сказала я.

— Верно, фотографию. Фотографию Ноа и тебя, — сказал он и замолчал. — И что в этом такого странного?

— Это фотография от твоего папы, на которой ты и твой брат. Не ты и твой папа. Зачем отцу дарить дочери такую фотографию, а не своей жене? — спросил Гриффин.

— К чему ты клонишь? — настаивала я, и он повернулся ко мне.

— На ней должны были быть ты и он. Но это не так. К тому же, когда Кара пыталась ее сжечь, я заметил кое-что странное по обугленным краям, чего раньше там не было. А твой папа явно был умным человеком, поэтому я попросил их отсканировать эту фотографию и загрузить ее, повинуясь интуиции. И я оказался прав. Поверх каждого пикселя этой фотографии были наложены зашифрованные данные. Огромный массив зашифрованных данных о картеле. Вся информация об Альберихе Шнуре. Добавив ту крохотную часть недостающих данных, которая сгорела в огне, всё остальное стало делом техники. — Он откинул голову назад, торжествующе улыбаясь.

— Только не задирай нос слишком сильно в ближайшее время. У тебя всё равно ушло на это три дня, — проворчала я, и команда рассмеялась. Но лицо Гриффина помрачнело, когда он уставился на пикающий возле моей головы монитор.

— Я знаю, — пробормотал он.

Тишина накрыла всю комнату, пока мое сердце наконец-то начало замедлять свой бег. Я больше не была в опасности. Я больше не тосковала по человеку, который казался за целую жизнь от меня. Он был здесь, прямо рядом со мной, но его мысли витали где-то далеко.

Я потянулась вперед и положила руку ему на бедро, мягко возвращая его внимание к настоящему.

— Я просто дразнилась, — прошептала я, и он одарил меня натянутой улыбкой. Но не проронил ни слова. Поэтому я облизнула губы и улыбнулась.

— Но ты кое-что пропустил. Я абсолютно точно уложила одного чувака, когда мы уходили из того места. Майки бросил мне нож, который торчал из чьего-то глазного яблока, и я ударила Коротышку в горло.

Его глаза скользнули ко мне.

— Коротышку?

— Долгая история, — пробормотала я.

Улыбка тронула его губы.

— Ты так хорошо справилась для меня, — пробормотал он.

— А что насчет остальных девушек, которых спасли вместе со мной? — тихо спросила я, не зная, хочу ли получить ответ или нет.

Гриффин посмотрел на меня с нежностью.

— В безопасности. Начинают новую жизнь. — Облегчение теплом разлилось у меня в животе, и я тихо выдохнула.

— Не хочу прерывать эту захватывающую встречу, но нам пора сваливать, — вмешался Берни. Гриффин подмигнул и поднялся

Но я оставалась в стороне, прикованная к кровати, чтобы дать им столько личного пространства, сколько было нужно. В конце концов, каждый из них подошел и просто попрощался со мной, пообещав оставаться на связи через Гриффина, а затем мои спасители ушли.

Оставив меня наедине с человеком, который всё еще был должен мне ответы.

Глава 44

— Гриффин, ты сказал, что я могу спросить тебя о чем угодно, и ты ответишь честно, — начала я, и он сел в кресло рядом с моей кроватью.

— Да, сказал, — ответил он.

— Ты вообще собирался рассказать мне о наследстве?

Он на мгновение выглядел слегка удивленным.

— Полагаю, тебе Дейтон рассказал?

— О, меня уволили из-за того, что я узнала от Дейтона, — ответила я, и он потрясенно моргнул.

— Какого хрена?

— Ага. Дейтон сказал мне, что Кара получит твое наследство, если ты не женишься, не выйдешь на пенсию и не начнешь работать в семейном бизнесе или что-то в этом роде к концу этого года. В общем, я поругалась с Карой и твоей бабушкой, потому что они обе обвинили нас в том, что наши отношения фальшивые, и сказали, что мое тело отвратительно. Что ты никогда не сочтешь меня привлекательной или достойной того, чтобы ко мне прикоснуться.

Гриффин вскинул брови и скользнул взглядом вверх-вниз по моему телу.

— Кара конченая психопатка. Если бы ты не была вся изранена и не подключена к этим аппаратам, я бы уже был глубоко в тебе, так что...

— Гриффин, — я быстро хлопнула ладонью ему по рту, чувствуя, как меня бросает в жар. Он поиграл бровями, когда я опустила руку.

— В любом случае, я, возможно, использовала несколько очень крепких выражений, потому что была расстроена, а Кара это записала. Она выложила это в интернет, а так как твой брат и пара его друзей стояли рядом со мной, это очень разозлило некоторых родителей.

— Я хочу посмотреть это видео. — Гриффин ухмыльнулся, а я закатила глаза.

— Сосредоточься.

— Я очень сосредоточен. — Он прищурился, глядя прямо на мою грудь. Я проследила за его взглядом, покачала головой и скрестила руки на груди.

— Гриффин, не смеши меня, мне слишком больно, — отчитала я его, и он снова виновато ухмыльнулся. — Технически, директор отправил меня в неоплачиваемый отпуск, пока всё не уляжется и мое дело не рассмотрят, но как только это произойдет, меня просто уволят.

— Что объясняет, как тебя похитили с твоей же лужайки посреди дня, когда ты должна была быть в школе и преподавать, — пробормотал он, и я кивнула.

— Мы слишком отклонились от темы. В любом случае, возвращаясь к моему вопросу. Ты вообще собирался мне сказать?

Гриффин медленно выдохнул.

— Я хотел, но понятия не имел, с чего вообще начать.

— Мне было бы абсолютно плевать, что с самого начала всё это было ложью; у тебя были свои причины, и тогда ты мне ничего не был должен. Но теперь мне нужно знать: я действительно кажусь тебе привлекательной? Твоя бабушка показала мне фотографию партии, которую она для тебя подобрала, и девушка выглядела как настоящая Золушка.

Он усмехнулся.

— Хорошо, что в детстве мне больше нравились Белль и Мулан. — Он убрал прядь волос с моего лица и улыбнулся. — Хотя сейчас я определенно предпочитаю эту сверхнакачанную умницу прямо рядом со мной.

— У меня было много лишнего свободного времени. — Я густо покраснела, а он обхватил мою щеку ладонью.

— Ты мне нравишься, Джейн Барлоу. И никто другой, — мягко сказал он. — Мне всё равно, начиналось ли это как обман или нет, это настоящие воспоминания, настоящие моменты с тобой.

— У меня больше нет работы, нет денег, Гриффин. Я всё еще живу с мамой и младшим братом, и почти уверена, что на моей развалюхе пробег больше, чем у последней шлюхи, с которой переспал Берни.

Его ухмылка стала шире.

— Как хорошо, что у меня слишком много денег, и мне абсолютно плевать на всё это. Наследство или нет, мне нужна только ты. — Он подался вперед, и мое сердце забилось чаще. Его ореховые глаза пронзили мои, прежде чем метнуться к губам и затем медленно приблизиться к ним.

— Тебе нужно покончить с этим дерьмом со своей семьей, Гриффин, — выпалила я, закрыв глаза и прервав его до того, как он смог поцеловать меня снова, как бы сильно мне этого ни хотелось.

— Что? — мягко спросил он, еще раз погладив меня по щеке.

— Мне всё равно, что изначально ты использовал меня ради денег. Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы они достались Каре, но да ладно, неужели это такая большая проблема? Разве у тебя и так недостаточно? — Я слегка покашляла, и он встал. Обойдя кровать, я услышала, как он включил кран в раковине напротив изножья, а затем вернулся.

— Держи. — Он поднес стакан к моему подбородку и помог мне неловко отпить немного воды. — Детка, я бы хотел, чтобы всё было так просто, но это не так.

— Как это не так? Это ведь тебе нужно жениться до конца года и бросить работу. Больше никому. Твоя бабушка буквально выкручивает тебе руки непонятно зачем. — Я подняла пальцы и провела ими по губам Гриффина.

— Она наказала мою маму за то, что та забеременела мной в подростковом возрасте. Это ее способ заставить нас с мамой доказать, что мы достойны быть частью семьи. — Он закрыл глаза, прижавшись лицом к моей ладони и поцеловав ее. — Джейн, дело не только во мне.

— Гриффин, ты всю жизнь защищал всех остальных. Заботился обо всех вокруг. А как же ты сам? Разве ты не заслуживаешь такой же любви? — прошептала я, и он вздохнул.

— Ты иногда бываешь невыносимой, ты знаешь об этом? — Он открыл глаза и вскинул бровь. Я улыбнулась так широко, как только позволяли силы.

— Скажи мне еще раз, как сильно ты меня любишь? — попросила я, закрывая глаза.

— Значит, теперь мы встречаемся, так? — спросил он, его дыхание овевало мое лицо, так близко к губам. Я подглядывала сквозь ресницы и сдерживала улыбку.

— Не знаю, могу ли я встречаться с кем-то, учитывая, что технически я уже помолвлена.

— Это простая формальность. — Он пожал плечами, пододвигаясь к моим губам еще ближе.

— А еще у меня есть младший братик, который может попытаться увести тебя, — поддразнила я.

— Я думал, он натурал?

— Так и есть.

— Не волнуйся. Мои глаза видят только одну девушку.

— Это хорошо, потому что моя мама, видимо, тебя тоже не жалует.

— Что? — ахнул он. — Почему? Я же потрясающий.

— Ноа думает, это из-за того, что случилось, — пробормотала я и подалась вперед. — Но она прикрывается твоими татуировками и, вероятно, считает, что это ты повлиял на то, чтобы я сделала свою. Что в ее голове приравнивает тебя к ужасному человеку и причине моего похищения. — Мои губы коснулись его губ, когда он улыбнулся.

— Черт возьми, а я как раз подумывал в скором времени сделать еще одну татуировку. Может, даже несколько, — тихо произнес он. — И вообще-то, именно благодаря мне ты больше не в заложниках.

— Я всегда хотела еще одну на спине. Прямо вдоль позвоночника. Так что сейчас, наверное, не лучшее время ее делать, да?

— М-м-м. — Он закрыл глаза, и я последовала его примеру. — Звучит как идеальное место. Напоминание о том, какая ты крутая.

— Тебе это не покажется отвратительным? — нерешительно спросила я, и он покачал головой; его рот скользил взад-вперед по моим губам.

— Шрамы — это сексуально. — Он немного приподнялся, заставив мою голову откинуться назад, а затем прижался губами к моим. Я вздохнула, когда он приоткрыл рот и скользнул языком между моих зубов. Это было быстро, и он снова отстранился. Из моих губ вырвался скулящий звук.

— Позже, умница, — пробормотал он, и я открыла глаза, надув нижнюю губу.

— Подожди, — внезапно сказал он и сел в кресло. — Ты хочешь сказать, твоя мама не знает о нас или о том, кто я для тебя? — Я покачала головой. — Почему?

— А что я должна была сказать? Во-первых, она думает, что я всё еще девственница, Гриффин. И как я должна была объяснить ей ситуацию, когда ключевая ее часть стала результатом того, что произошло в том бассейне? Если я хотя бы упомяну, что ты в меня входил, она вдвойне взбесится, что ты «опорочил» ее драгоценную дочь. — Я ухмыльнулась, когда Гриффин прищурился.

Он хмуро скрестил руки на груди.

— Ты сама меня об этом попросила, — пробормотал он, и я хихикнула. — Я же не использовал тебя просто для того, чтобы спустить пар.

— Нет, только мою фотографию, будучи на другом конце света, — поддразнила я, и он покачал головой.

— Я годами жил в полном воздержании после того, как мы расстались с бывшей. Даже по-быстрому сам с собой не справлялся. А потом появилась ты и всё испортила, — смущенно пробормотал он.

— Да еще и в биотуалете, из всех возможных мест.

— Не всегда это было в биотуалете, и не так уж часто, ясно? Всего пару раз.

Я хихикнула, а затем закашлялась; от резкого движения в теле спину прострелило болью.

— Ой, — пробормотала я, и он подался вперед в кресле, на его лице отразилось беспокойство. — Я в порядке. — быстро заверила я его, и он откинулся назад.

— И почему тебя это не отталкивает? — осторожно спросил он, и я пожала плечами.

— Было бы странно, если бы я не отвечала на твои чувства взаимностью, но я отвечаю.

— О? — Он вскинул брови. — Значит, ты меня любишь?

Я закусила губу, гадая, как далеко можно зайти с этой шуткой.

— Ты мне... симпатичен, — ответила я, и он закатил глаза.

— Умница.

Я усмехнулась.

— Так что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась со мной встречаться? — снова начал он давить, и я покачала головой.

— Я не знаю. А зачем тебе со мной встречаться?

— Ну, во-первых, я хочу снова заняться с тобой сексом. — Он одарил меня дурацкой улыбкой.

— Гриффин, — проворчала я, и он откинул голову назад, смеясь.

— Ты заставляешь меня смеяться. Ты абсолютно прекрасна, и у тебя такой характер, который иногда не только бесит меня, но и держит в тонусе. Но самое главное, возможно, я когда-нибудь захочу по-настоящему на тебе жениться, а я не смогу этого сделать, если мы будем только притворяться помолвленными, — ответил он.

Мой живот свело судорогой, крылья бабочек устроили ураган восторга в моей душе. Он что?

— Хм-м-м-м. — Я замолчала и сощурилась, глядя на него. — В этом есть только одна проблема.

— Какая? — Он склонил голову набок.

— Это будет означать, что единственный парень, с которым я когда-либо спала — это ты.

— А что в этом плохого?

— А вдруг кто-то другой лучше?

— Сука, да ладно тебе! — Он махнул рукой, и я рассмеялась, отчего снова поморщилась и закашлялась. Он наклонился вперед и коснулся губами моего уха. — Значит, мне просто придется позаботиться о том, чтобы у тебя никогда не возникало желания задаваться этим вопросом.

Я улыбнулась и закрыла глаза. Гриффин еще раз поцеловал меня в макушку, а затем встал.

— Мне нужно сказать твоему доктору, что ты очнулась. И, наверное, стоит сообщить маме, что я дома.

— Подожди. — Я распахнула глаза и посмотрела на Гриффина, который засунул руки в карманы джинсов. — Ты дома? В смысле, насовсем? — Он кивнул. — Но разве у тебя не оставалось еще немного времени?

Он покачал головой и улыбнулся.

— Всего неделя, так что нас всех отпустили пораньше в связи с особыми обстоятельствами. И я официально на пенсии. — Он взглянул на часы. — Ну, через пару часов буду, но это мелочи.

— На пенсии-пенсии? — спросила я, и он кивнул. — Ты собираешься возглавить семейный бизнес, как хочет твоя бабушка?

Его брови дрогнули, блеск в глазах немного померк.

— Я работаю над этим вместе с дедушкой.

— А если не возглавишь, то что будешь делать с такой кучей свободного времени?

Он пожал плечами.

— Может, отвезу тебя в Париж или на какой-нибудь далекий пляж. Кто знает? — Гриффин снова улыбнулся и достал телефон из кармана.

Мое сердце начало биться быстрее. Он оставляет меня одну? Когда он вернется? И вернется ли вообще? Я смотрела, как он обходит изножье моей кровати, а затем он остановился.

Медленно его взгляд скользнул к моему.

— Я не ухожу из больницы, ясно? Просто сделаю пару звонков и пришлю врача. — Я неуверенно кивнула. — Ты в безопасности, детка. Я всегда буду рядом.

Гриффин подождал еще мгновение, а затем его ноги скрылись за дверью. Она закрылась со щелчком, и я снова осталась одна, лежа на боку в тишине. Мне следовало просто сказать ему, что я его люблю. Мне следовало просто сказать «да» на предложение встречаться с ним. Но я действительно хотела, чтобы вся эта чушь с его семьей разрешилась. Всё и так было достаточно сложно, учитывая,

Глава 45

Слушая непрерывное пиканье, я лежала на боку и прокручивала в голове все возможные сценарии того, как мама отреагирует на новость о том, что мне нравится парень, которого она явно не одобряет. Каждый из них предполагал ту или иную степень словесного фейерверка, несмотря на то, что именно благодаря Гриффину я благополучно вернулась домой. И даже если мы пройдем этот этап, мне еще нужно было как-то объяснить ей, что я знакома с ним с самого нашего переезда сюда, тем самым выдав Ноа и всю ту паутину лжи, которую он плел, чтобы прикрыть меня.

Я попыталась взглянуть на ситуацию с ее стороны: какой травмой для нее должно быть осознание того, что ее дочь похитили. Отчасти проблема заключалась в том, что для нее я всё еще оставалась маленькой девочкой, которая едва пережила свой первый поцелуй, не говоря уже о близости с мужчиной, а не самостоятельной двадцатисемилетней женщиной. Я мысленно возразила себе, что это двойные стандарты, учитывая, что сексуальные похождения Ноа ее не особо волновали; я почти слышала ее голос, говорящий:«Но он же всегда был таким». Как ни крути, она не обрадуется тому, что Гриффин не из тех прилизанных бизнесменов в белых воротничках, каким бы богатым он ни был.

Я склонила голову набок. В конце концов, он пришел и спас меня, как супергерой. Это должно добавить ему бонусных баллов в глазах мамы. Верно? Целую кучу, даже.

Ух. Разве всё не должно быть проще теперь, когда я дома и жива?

Ложь наслаивалась на ложь. Я ненавидела врать. Мне нужно было время и пространство, чтобы разобраться в своих мыслях. А может, в еще большей степени мне нужно было время, чтобы осмыслить то, через что я прошла за эти три дня, с человеком, который понимал это на личном уровне.

Гриффина уже похищали раньше. И он потерял того, с кем был в плену.

Я услышала, как дверь снова щелкнула, и попыталась оглянуться через плечо. В палату вошли несколько человек. Две медсестры сразу направились к планшету и монитору, а пожилой лысеющий джентльмен в тонких очках остановился передо мной.

— Здравствуйте, Джейн. Я доктор Смит. Как вы себя чувствуете? — спросил он, морща лоб и приподнимая брови; его тонкие губы расплылись в улыбке, которая казалась немного странной на таком круглом лице.

— Паршиво, но жить буду, — пробормотала я, а он поднял свой планшет, просматривая записи. Одна медсестра начала возиться с катетером, и я поморщилась, когда она его вытащила.

— У вас несколько швов и скоб на спине, которые нужно будет снять через полторы недели на плановом осмотре. Если вас не будет беспокоить сильный дискомфорт, после этого вы будете как новенькая. — Он улыбнулся и оглядел палату.

Две медсестры подошли к нему, пошептались о чем-то, он что-то записал и снова переключил внимание на меня.

— Медсестры принесут вам мазь от ожогов, обезболивающее и антибиотики, а также памятку по послеоперационному уходу, когда зайдут проверить ваши жизненные показатели. А до тех пор, вам нужно что-нибудь еще?

— Когда меня выпишут? — спросила я.

— Утром.

— А как насчет пораньше?

Он нахмурил брови, морщины прорезали его лицо, когда дверь снова распахнулась и в палату кто-то вошел.

— Ну, если вы действительно настаиваете, то сегодня вечером, но вам понадобится кто-то, кто будет ухаживать за вами несколько дней, пока тело восстанавливается.

— Мы об этом позаботимся, — быстро сказала мама, остановившись рядом со мной. Доктор натянуто улыбнулся. Он похлопал меня по ноге и кивнул медсестрам.

— Они вернутся через пару часов, и если ничего не изменится, можете отправляться домой. — Он кивнул, поправил очки на носу и развернулся. Две медсестры в фиолетовых костюмах последовали за врачом. Я почти не обратила на них внимания. Я хотела, чтобы обо мне заботились не мама и не Ноа, а Гриффин. Но я всё еще не решила, как поднять эту тему.

— Как ты, милая? Когда ты очнулась? — спросила мама. Ноа сердито зыркнул на меня, а я натянуто улыбнулась.

— Не так давно. — Я отмахнулась от вопроса, пока она садилась в кресло, и Ноа одобрительно кивнул. Волосы мамы казались немного растрепанными, а мешки под глазами были очень заметны. Она провела рукой по распускающимся ниткам на подоле своей простой красной футболки. Даже ее джинсы выглядели немного помятыми.

— Как только разрешат, ты поедешь домой с нами. А когда поправишься, мы переедем обратно в Вашингтон, — решительно заявила мама, и у меня отвисла челюсть.

— Что? — ахнула я, переводя взгляд с Ноа на маму. Он едва заметно покачал головой, засунув руки в карманы спортивных штанов и прислонившись к стене. — Зачем?

— А как насчет того, что нас здесь ничего не держит? Ты потеряла работу, и тебя похитили. Ноа может перевестись обратно в свой колледж. И кроме того, мы переехали сюда из-за угрозы со стороны картеля. Картеля больше нет. — Она заправила выбившуюся прядь обратно в хвост, пробормотав себе под нос с пренебрежением: — Очевидно, благодаря какому-то громиле, который почему-то продолжает здесь околачиваться.

— Нет. — Я покачала головой, отчаянно пытаясь сесть. — Нет, я не хочу возвращаться.

— Ой, не говори глупостей. Ты сможешь снова общаться со всеми своими друзьями, и твоя старая школа уже согласилась взять тебя обратно. Я звонила им вчера. — Мама накрыла мою руку своей, выглядя довольной своими планами.

— Мам, ты меня не слышишь. Я не хочу возвращаться. Мне здесь нравится, — заявила я снова, чуть тверже. Ноа поиграл бровями и устроился поудобнее у стены, ожидая разборки. Я испепелила его взглядом, чтобы он заткнулся.

— Это не тебе решать. ФБР уже предложило помочь нам с переездом обратно. У нас будет дом побольше, и всё вернется на круги своя, — сказала она.

— Я взрослая, мам. Ты не можешь меня заставить. — Я закашлялась, а она похлопала меня по руке.

— О, милая. А где ты будешь жить?

— Я найду место.

— На какие деньги? Вы с братом оба наотрез отказываетесь говорить, почему ты потеряла работу, но я всё равно знаю, что это означает, что ты жила на свои сбережения и мои деньги. Так как же ты будешь оплачивать жилье, когда сбережения закончатся, а я уеду? К тому же, Сьюзи звонила уже дважды с тех пор, как ФБР ввело ее в курс дела о твоем внезапном отъезде. Она в восторге от того, что ее лучшая подруга возвращается.

Я приподнялась так высоко, как только

— Мы со Сьюзи можем навещать друг друга. Звонить, писать, общаться по FaceTime, — отчаянно выдавила я. — Ноа?

Он вздохнул.

— Мам, вообще-то у меня появилась девушка, с которой я вроде как встречаюсь. Я хотел...

— Ноа, ты найдешь себе другую. Ты всегда так делаешь. — Она отмахнулась от него рукой.

— Но, мам, он говорит о настоящей девушке, — взмолилась я.

— Я приняла решение. А теперь отдыхай, я принесу тебе поесть, — сказала она и быстро встала с кресла. Она схватила Ноа за руку и потянула за собой, но он медленно покачал головой.

— Я подожду здесь с Джейн, — тихо пробормотал он, и она пожала плечами.

— Как хочешь. — Наклонившись, она быстро поцеловала меня в лоб и ушла. Она вела себя так странно. Хотя я не могла ее винить. Я понимала, какие эмоциональные качели, должно быть, вызвало мое похищение. Если сложить это с убийством папы, то её поведение вполне объяснимо.

— Помоги мне сесть, — потребовала я у Ноа. Он подошел и помог мне перевернуться с бока. — Я не хочу уезжать. Я что-нибудь придумаю. — Я посмотрела на него, и он усмехнулся. — Что смешного?

— У тебя есть сказочно богатый парень, который, я гарантирую, захочет, чтобы ты переехала к нему. Тебе не обязательно уезжать, если ты этого не хочешь. — Он ухмыльнулся, бросая мне вызов поспорить.

— Дело не в этом, Ноа. К тому же, мы еще ничего толком не решили, потому что у него всё еще есть нерешенные дела с семьей из-за денег.

— Окей. Значит, разберись с этими делами, и тогда сможешь остаться.

— А как же ты? — Я указала на него, когда он сел передо мной, и дверь за моей спиной снова открылась. Повернув голову, я оглянулась через плечо и увидела слегка озадаченного Гриффина, который сделал пару шагов в палату.

— Знаете, если бы я не знал, что вы брат и сестра, это выглядело бы очень неловко. — Он обвиняюще вскинул брови. Бросив взгляд на Ноа, я усмехнулась про себя. Кресло, на котором он сидел, находилось прямо между моих раздвинутых ног.

— Я принес еду, — добавил Гриффин. Он подошел к нам, держа в руках пару пакетов, из которых пахло самыми божественными кусочками пищи, которые я когда-либо ела в своей жизни. Когда он обогнул изножье кровати, я широко улыбнулась.

— Ты принес куриные наггетсы? — взвизгнула я от восторга, узнав пакеты.

— Почему все девушки одинаковые? — спросил он у Ноа, который пожал плечами, пока Гриффин кидал ему пакет из Chick-Fil-A. Он придвинул столик и поставил на него еду и напитки.

Глава 46

Уже через пять минут мой живот радовался наггетсам и картошке фри, которые наполовину исчезли. Текущая проблема с мамой, желающей, чтобы мы вернулись в Вашингтон, совершенно вылетела у меня из головы. Ноа и Гриффин сидели на стульях, перекидываясь шутками о чем-то своем.

Напевая себе под нос, я слегка покачивала головой в такт, когда их смех внезапно стих.

— Что? — спросила я с набитым наггетсами ртом, заметив, что оба парня молча смотрят на меня.

— Счастлива? — поинтересовался Гриффин, приподняв бровь, и я радостно закивала. А затем, поняв, в чем дело, я сузила глаза.

— Хватит надо мной издеваться. Я целую вечность ничего не ела. — Я сердито посмотрела на него, когда его ухмылка стала шире, и он обменялся многозначительным взглядом с Ноа. — К тому же, это я здесь в больничной ночнушке, так что прекращайте.

— Умница. — Гриффин хитро подмигнул, а у Ноа отвисла челюсть.

— Прошу прощения? Как ты назвал мою сестру? — прорычал он.

— Ноа! — выкрикнула я, когда он бросился на Гриффина, который вскинул руки вверх. — Всё не так!

Ноа остановился, сжимая в кулаке воротник футболки Гриффина.

— Что? — переспросил Ноа, быстро переводя взгляд с меня на Гриффина.

— Это вроде как стало ласковым прозвищем, — объяснила я.

Ноа выглядел сбитым с толку.

— То, что он называет тебя «умницей» — это прозвище?

— Да? — неуверенно ответила я. Ноа замотал головой, глядя то на меня, то на Гриффина.

— Вы серьезно. — Он медленно отпустил воротник Гриффина, когда мы оба кивнули. Посмеиваясь, он разгладил футболку Гриффина; его щеки покраснели, когда он осознал, что перегнул палку. — Извини, чувак, но только я, как ее брат, имею право нести ей всякую чушь.

— Всё в порядке, — пробормотал Гриффин и засунул в рот еще одну картофелину. Учитывая всё, что произошло, я легко могла простить брату эту вспышку. Обостренные эмоции были вполне понятным результатом не только для меня, но и для всех нас, что, вероятно, приведет к еще нескольким подобным ситуациям.

— Итак, когда мама вернется из кафетерия, как ты собираешься это объяснять? — спросил Ноа, ткнув большим пальцем в сторону Гриффина. Гриффин промолчал, засовывая в рот еще больше еды.

— Я скажу ей правду, — ответила я с набитым ртом. И Гриффин, и Ноа уставились на меня в шоке.

— Что? — сказали они в один голос.

Я пожала плечами.

— Я не хочу переезжать, так что ей всё равно нужно знать истинную причину.

— Переезжать? — спросил Гриффин, переводя растерянный взгляд на моего брата, а затем обратно на меня.

Ноа вздохнул, вытирая кетчуп со своей серой футболки.

— Мама только что объявила, что переезжает обратно в Вашингтон. Учитывая, что мы живем с ней... — Его голос затих, и он опустил взгляд на свои ботинки.

— Джейн? — Гриффин повернулся ко мне.

— Не злись на нее. Мама буквально только что об этом заявила, а Джейни с самого начала была против, — вступился Ноа. Гриффин стиснул зубы.

— Значит, ты собираешься предложить ей переехать к тебе или как? — закончил Ноа, и Гриффин усмехнулся.

— Технически, я всё еще живу со своей мамой, — пробормотал он.

— Что? Я думал, ты богат, раз подарил Джейни такое шикарное помолвочное кольцо и всё такое. — Ноа выплюнул несколько крошек от картошки фри.

— Он владеет домом. И несколькими другими, — сказала я, запивая последний наггетс водой.

— Сколькими другими? — скептически спросил Ноа.

— Семью. Хотя я, наверное, продам два или три из них. Если честно, управлять ими всеми становится немного хлопотно. Мне хватает жилых комплексов, о которых нужно заботиться. Кстати об этом, у меня, наверное, есть свободная квартира, которую ты можешь снять, если захочешь остаться, — ответил Гриффин Ноа и небрежно приподнял бровь, когда у моего брата отвисла челюсть.

— Восемь домов в общей сложности? И это становится хлопотно? Какого хрена? — ахнул Ноа, и я захихикала, отчего мне стало больно.

— Ой, — пробормотала я,

Гриффин посмотрел на меня с минуту, прежде чем заговорить снова.

— Переезжай ко мне, — прямо заявил он. Мое сердце должно было бы подпрыгнуть от радости, я должна была бы прийти в восторг от этого предложения, но оно разрывало меня пополам. Я никогда откровенно не шла против воли родителей, а сказать «да» означало бы именно это.

Я смотрела на него, пока он продолжал жевать, а затем нахмурил брови.

— Ты не хочешь, — пробормотал он.

Мои плечи поникли.

— Всё не так просто, Гриффин, — тихо сказала я.

Он посмотрел на меня; его лицо исказилось от замешательства и боли.

— Какого хрена это может быть не просто?

Я вздохнула.

— Послушай, мой папа только что умер, и если моя мама переедет обратно в Вашингтон, она останется одна. К тому же, я не хочу, чтобы ты предлагал мне переехать только потому, что тебя вынуждает ситуация. Моя лучшая подруга тоже там, и школа, где я раньше преподавала, взяла бы меня обратно. И весь этот переезд...

Гриффин встал, перебивая меня; его лицо было напряжено, но голос оставался спокойным.

— И это та жизнь, которую ты хочешь? Твоя старая работа? Твоя лучшая подруга снова рядом?

— Гриффин, — позвала я, слегка закашлявшись, когда он покачал головой.

— Что ж, дай мне знать, когда разберешься со своим дерьмом. Если это та жизнь, которую ты хочешь, тогда уезжай. Если нет, позвони мне, потому что я буду ждать здесь, — проворчал он и направился к двери. Я не могла обернуться, чувствуя, как мое сердце разбивается вдребезги. Он не слушал. Снова.

— Гриффин! — крикнула я. — Дело не в этом! — Я снова закашлялась, когда его шаги замерли.

— А в чем тогда? Это ты сказала, что всё происходит слишком быстро. — Он звучал таким холодным, таким бесчувственным, когда в его голосе проскользнул намек на боль.

— Ты не слушаешь, — хрипло выкрикнула я и подалась вперед, пытаясь встать с кровати. Мое тело рухнуло на пол, ноги всё еще были слишком слабыми.

— Джейн! — крикнул Ноа, и прежде чем я успела сообразить, что происходит, четыре руки осторожно подняли меня обратно на кровать.

— О чем ты, черт возьми, думала? — спросил Гриффин, его брови сурово сошлись на переносице. Ноа отступил в сторону, качая головой.

— Я думала о том, что ты меня не слушаешь. Ты снова уходил. — Я пару раз кашлянула и поморщилась, откидываясь на бок.

— Я не уходил в прошлый раз, умница. Я был в командировке, — тихо произнес он; в его голосе всё еще слышалась боль.

— Ты ушел. Я осталась совсем одна. Запутавшаяся. С разбитым сердцем. Злая как черт, — заявила я, глядя в его ореховые глаза. Его грудь тяжело вздымалась; он опустился на колени, чтобы оказаться со мной на одном уровне. — И теперь ты снова уходишь, и не хочешь слушать, что я говорю.

Он смотрел на меня; его лицо превратилось в стоическую маску, которую я не видела уже несколько месяцев.

— Гриффин, мой отец умер. Девять месяцев назад мой мир перевернулся с ног на голову. Мне пришлось оставить всё, что я знала, и я оказалась в эпицентре урагана, который всё еще пытаюсь осознать. Ты не можешь винить мою маму за то, что она считает возвращение к нашей старой жизни лучшим выходом. В тот мир, где был жив ее муж, а у дочери была работа. Где ее семья была целой. — Я сделала паузу; желваки Гриффина заходили, но взгляд смягчился. Протянув дрожащую руку, я коснулась его щеки. — В какой-то момент я тоже ждала именно этого. Подтверждения того, что картель нейтрализован и я могу вернуться к своей жизни. Но где-то на этом пути это место стало моей жизнью. Ты стал ею. Но я не хочу, чтобы ты просил меня сделать еще один серьезный шаг только потому, что тебя вынуждают обстоятельства.

Уголки губ Гриффина дрогнули в улыбке.

— Когда ты вообще видела, чтобы меня заставляли что-то делать?

Я обвиняюще вскинула бровь.

— Ладно, тупой вопрос, потому что ты права. Но технически никто не заставлял меня делать ничего из этого. Я просто хотел позаботиться о маме, — пробормотал он.

— Позаботиться о маме? Что ты имеешь в виду? — Но в этот момент мне было не так важно получить ответ на этот вопрос, как на другой. — Знаешь что? Мы можем обсудить это позже. Что я хочу знать, так это чего ты хочешь сейчас? — спросила я, убирая руку с его щеки, и он подался вперед.

— Сейчас я бы хотел, чтобы ты согласилась встречаться со мной по-настоящему, чтобы я не просил тебя просто стать моей соседкой по комнате. Мне и так кажется, что у меня их целых три, — прошептал он и нежно прижался своим лбом к моему.

— Я не буду жить с твоей мамой, или Дейтоном, или твоим отчимом, — заявила я, и он усмехнулся.

— Ты также говорила, что всё происходит слишком быстро, — ответил он.

— Мы знакомы уже какое-то время, но технически ты предложил мне стать твоей девушкой только сегодня, а я еще даже не ответила «да». К тому же, бóльшую часть этого времени ты был в командировке, а остальную часть я злилась, — объяснила я, и он закрыл глаза, но улыбнулся.

— Тогда как насчет такого варианта? Я найду тебе свободную квартиру в одном из моих жилых комплексов, а потом мы сможем вместе подыскать дом. Таким образом пройдет немного времени, пока мы будем встречаться, прежде чем съехаться, и мы не будем жить с моей семьей, — предложил Гриффин, и я почувствовала, как уголки моих губ тоже поползли вверх.

— Хорошо, — прошептала я, и он с облегчением вздохнул. — Обещаешь, что просишь не потому, что иначе я уеду?

Гриффин покачал головой.

— Мне вроде как нравится, когда ты рядом. — Он нежно поцеловал меня в лоб, когда позади него раздался тихий кашель.

Я выглянула из-за него и увидела Ноа со смущенной улыбкой на лице.

— Тебе тоже найдется свободная комната, Ноа, — отмахнулся Гриффин. — Хотя с тебя причитается арендная плата.

— Ой, да ладно. Я же практически член семьи! — заныл Ноа, и я фыркнула.

— Тогда я сделаю тебе семейную скидку. — Гриффин закатил глаза, когда Ноа радостно вскинул кулак. — Будешь платить вдвойне.

— Что? — ахнул мой младший брат, чуть не падая в обморок. Я рассмеялась, снова немного закашлявшись, когда Гриффин подмигнул.

— Я всё равно сначала хочу попытаться убедить маму остаться, — тихо сказала я, и Гриффин кивнул.

— Договорились. — Он улыбнулся и быстро чмокнул

— Фу! — крикнул Ноа, и я закатила глаза. — То, что я не против того, что вы вместе, еще не значит, что я хочу смотреть на все эти телячьи нежности, — добавил он, и Гриффин хихикнул, когда я почувствовала, как у меня свело живот. Замечательно.

Я знала, что это значит, и застонала от боли.

Глава 47

Гриффин нахмурился, осторожно оценивая, всё ли со мной в порядке.

— Помоги мне сесть, пожалуйста, — пробормотала я, и он потянулся вперед, аккуратно подсунув руку мне под плечи и приподняв меня.

Как только я оказалась в сидячем положении, я почувствовала до боли знакомый поток крови, хлынувший между ног.

Ну конечно, у меня должны были начаться месячные.

Ну конечно, именно сейчас.

Ну конечно, именно тогда, когда на мне не было ничего, кроме дурацкой бледно-голубой больничной рубашки в клеточку. Но, возможно, это было скрытым благословением, потому что я также осознала, насколько переполнен мой мочевой пузырь. Медсестры сняли катетер еще до того, как я поела, что восполнило запасы жидкости в моем организме.

— Ладно, только не пугайтесь, но мне нужно пописать, и у меня начались месячные, — пробормотала я, и Гриффин переглянулся с Ноа.

— И что это значит? — спросил Ноа.

— Это значит, что одному из вас, идиотов, нужно найти прокладку и белье или что-то в этом роде, пока второй помогает мне добраться до туалета, прежде чем я обоссусь, — заявила я. Гриффин фыркнул, а щеки Ноа вспыхнули ярко-красным.

— Я поищу прокладку или типа того. — Ноа быстро вызвался добровольцем и бросился к шкафчикам под раковиной. Гриффин подался вперед и подхватил меня подмышки.

— Наклонись вперед, не сгибая спину, чтобы не сделать себе больно, и я подниму тебя, — сказал он.

Кивнув, я выбросила руки вперед, схватившись за его плечи, и качнулась в его объятия. Мои босые ступни шлепнулись о холодный кафель, когда Гриффин зафиксировал меня в вертикальном положении.

Я содрогнулась, когда еще больше кровавой жидкости стекло по моим ногам. К тому же необычайно крупные сгустки — вероятно, результат всего, через что мне пришлось пройти. Стиснув челюсти, я смотрела на Гриффина широко распахнутыми от смущения глазами. Позади меня на кровати красовалось красное пятно там, где я только что сидела, и пока мы стояли, кровь продолжала сочиться на пол.

— Гриффин, — прошептала я, не зная, что он об этом подумает.

— Что, детка? — ответил он с нежной улыбкой.

— Мне нужно спросить тебя об одной очень мерзкой вещи, — смущенно произнесла я, и он склонил голову набок, выпрямился и сделал шаг назад.

— Меня уже мало что может напугать или вызвать отвращение, — небрежно ответил он, оставив руки на моей талии, чтобы осторожно поддерживать меня.

— Включая кровь?

— Твои месячные не станут поводом отказывать мне в будущем. — Он подмигнул, а я закатила глаза.

— Неподходящее время?

— Да, дурачок. — Это вырвало у меня смешок, прежде чем я глубоко вздохнула и проглотила свою гордость. — У меня по ногам течет кровь, и я очень не хочу устроить еще больший беспорядок, чем уже устроила...

— Вас понял. — Он отдал мне честь с широкой ухмылкой и побежал к ванной. Я вздохнула, стягивая монитор с пальца, понимая, во что только что ввязалась. Ноа продолжал паниковать, роясь в шкафчиках как сумасшедший и бормоча что-то себе под нос. Его глаза встретились с моими, он заметил кровь на кровати, и его лицо побледнело.

— Это нормальная функция организма, Ноа. — Я сердито посмотрела на него, а он покачал головой.

— Я знаю. Я ничего не могу найти. Здесь ничего нет, — в панике сказал он, и я усмехнулась про себя, когда Гриффин вернулся из ванной с туалетной бумагой.

— Поищи там, придурок. — Гриффин кивнул в сторону ванной, и Ноа энергично закивал.

— Точно. Точно. Точно, — пробормотал он и быстро скрылся за дверью, из которой только что вышел Гриффин. Покачав головой, Гриффин подошел ко мне и опустился на колени. Он положил свободную руку мне на бедро и начал медленно вытирать кровь с ноги, от лодыжки до самого верха.

— Предупреждаю, если ты решишь воспользоваться ситуацией и заглянуть мне под рубашку, — начала я, и Гриффин перевел взгляд с моих ног на мои глаза. Он злобно ухмыльнулся и поиграл бровями.

— Немного поздновато для этого, умница, — поддразнил он.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Ну, не суди меня строго. Я как раз пропустила запись на депиляцию, пока была в заложниках... Так что, да.

Он ухмыльнулся еще шире и откинулся на пятки.

— Хорошо, что моей любимой частью в бойскаутах было всё, что связано с исследованием дикой природы. — Снова переведя взгляд на мои ноги, он продолжил осторожно вытирать кровь, а я шлепнула его по затылку.

— Эй, — возмутился он, потирая ушибленное место свободной рукой. — За что?

— Ты сам знаешь за что.

— Это ты попросила меня залезть тебе между ног, умница.

— Необязательно было делать это с таким энтузиазмом.

— Любая возможность оказаться рядом с моим любимым десертом будет встречена с огромным энтузиазмом. — Он ухмыльнулся, когда у меня отвисла челюсть. Мои щеки залились краской, а он сдавленно захихикал, явно довольный собой.

— Не хочу тебя торопить, но мне правда очень нужно пописать. Пожалуйста, быстрее! — отчаянно взмолилась я, к этому моменту окончательно растеряв остатки достоинства. Я почувствовала, как по ноге снова скользнула струйка крови, и он просто стер ее.

— Гриффин... — снова начала я, притопывая ногой, чтобы не обмочиться прямо здесь.

— Ноа всё еще там, — ответил Гриффин, заканчивая приводить меня в порядок, как мог, как раз в тот момент, когда я услышала знакомый звук открывающейся двери. Думая, что это Ноа, мы с Гриффином одновременно повернули головы на громкий шум, и увидели, что в палату вошел не один человек, а сразу пятеро.

Я замерла.

Гриффин замер.

Моя мама, стоявшая в дверях, замерла с широко открытым ртом.

В палате воцарилась такая мертвая тишина, что можно было услышать, как падает булавка в нескольких милях отсюда. Тишина, полная напряжения и шока. Я понимала, что это выглядит скверно. Ну конечно, именно в этот момент моя мама должна была вернуться, да еще и вместе с мамой Гриффина. В дверном проеме показалась еще одна голова, и я мысленно застонала. Дейтон тоже должен был это увидеть.

— КАКОГО ЧЕРТА? — взвизгнула моя мама, когда ее глаза встретились с представшей перед ней сценой. Дейтон, казалось, ничуть не смутился, но тут его мама закрыла ему глаза руками. Нэнси тяжело вздохнула, и в палату вошли две медсестры.

— Ах ты грязный кусок дерьма! —

— Пожалуйста, не обращай на нее внимания и просто отведи меня в туалет прямо сейчас, — рявкнула я на Гриффина.

— Слушаюсь, мэм, — сказал он, поднимаясь на ноги. Он обнял меня за талию и осторожно помог сделать несколько шагов в обход кровати, таща за собой стойки с капельницами, из которых лекарство всё еще монотонно капало в мои вены. В одной руке у него был зажат окровавленный кусок туалетной бумаги, который он старался как можно незаметнее спрятать, пока другой, сжатой в кулак рукой, изо всех сил поддерживал меня. Мои ноги были ватными, спина сильно болела, и я была безмерно благодарна ему за то, что он был рядом.

Моя мама фурией ворвалась в палату следом за двумя медсестрами, которые тут же преградили нам путь.

— Отойдите, — прорычала я, сверля всех троих взглядом. Мне было абсолютно плевать, что они там увидели или что себе надумали. Мой мочевой пузырь был готов взорваться, и чем дольше мы добирались до туалета, тем больше кровавых следов я оставлю по пути.

— Немедленно отпусти мою дочь. Как ты смеешь так к ней прикасаться, когда она...

— Хватит! Всё совсем не так, как вы подумали. А теперь, пожалуйста, отойдите, — повторила я, слегка сдвинув ноги, чтобы остановить сгусток крови, скользящий по внутренней стороне бедра. Она скрестила руки на груди, стоя между двумя медсестрами, которые не давали нам обойти ее. Весь мой живот болел от того, что я так сильно напрягалась.

Повернувшись к Гриффину, я взмолилась одними глазами.

— Убери их или сделай хоть что-нибудь. Пожалуйста, — всхлипнула я.

— Если вы прикоснетесь к нам, мы вызовем охрану и вас вышвырнут отсюда, — заявила одна из медсестер, опередив Гриффина.

Желудок скрутило, когда я попыталась еще сильнее сжать мочевой пузырь. Раздраженная и отчаявшаяся, я понимала, что время на исходе.

— Да пошло оно всё, — пробормотала я себе под нос и закрыла глаза. К черту стеснение и попытки сохранить хоть какие-то приличия. — У меня начались месячные, и Гриффин вытирал кровь. На мне нет белья, и я не знаю, как долго еще смогу сдерживать мочу. Так что, вы, блядь, уберетесь с дороги, чтобы я могла дойти до туалета? — рявкнула я, мгновенно прекратив суматоху. В оцепенении все три женщины расступились, отступая к стене.

Мама моргала, глядя на меня, пока Гриффин снова вел меня вперед. Ноа, конечно же, именно сейчас решил появиться, высунув голову из-за двери ванной комнаты, и победно поднял вверх огромную прокладку — такие обычно выдают мамам сразу после родов.

— Нашел! — Он расплылся в улыбке, а затем его челюсть отвисла до пола.

Не отрывая взгляда от нас с Гриффином, мама порылась в новом пакете, который держала в руках, когда мы приблизились к двери ванной. Гриффин схватился за дверной косяк и кивнул Ноа, чтобы тот ушел с дороги. Он передал мне прокладку, одновременно отступая к противоположной стене.

— У меня здесь твое белье, Джейн, — пробормотала мама и быстро подбежала к нам, протягивая руку с чистыми трусиками. Гриффин вскинул брови, окинув ее стальным взглядом, выхватил белье у нее из рук и захлопнул за нами дверь.

Рванув влево так быстро, как только могла, я с неловкостью села на унитаз при помощи Гриффина, и ни секундой раньше: всё содержимое моего мочевого пузыря вырвалось наружу. Я вцепилась в его плечи, пока он стоял передо мной на коленях и просто ждал.

— Прости, что это прозвучало так грубо, — пробормотала я, и Гриффин фыркнул. Он начал разворачивать прокладку и попытался прикрепить ее к белью.

— Она задом наперед, — тихо сказала я. — И тебе нужно оторвать ярлычки с крылышек, чтобы они прилипли.

— О, — пробормотал он, прищурившись. — Черт, чувствую себя так, словно пытаюсь собрать кубик Рубика. — Его огромные пальцы случайно склеили крылышки вместе, и ему пришлось их разлеплять, прежде чем всё получилось.

Я хихикнула.

— Спасибо.

Гриффин осторожно приподнял одну мою ногу и просунул ступни в трусики.

— Спланировать спецоперацию и то проще, чем разобраться, как работает эта штука. — Сделав паузу, он протянул мне чистую туалетную бумагу и дал секунду, чтобы вытереться и привести себя в порядок. Затем он бережно приподнял меня с унитаза и закончил натягивать белье.

— Давай уедем отсюда, — выпалила я не подумав, и всё его тело расслабилось, смягчившись.

— Что? — переспросил он, нахмурив брови, пытаясь скрыть волнение, которое горячей волной исходило от его плеч.

— Увези меня отсюда, объясни, что происходит на самом деле, потому что мне правда очень трудно поверить, что ты просто меркантильный ублюдок. Увези меня, чтобы мы были только вдвоем. Чтобы я могла осмыслить всё, что только что произошло, вдали ото всех. Только с тобой, и ни с кем больше, — повторила я, и Гриффин потянулся мимо меня, спустил воду в унитазе, а затем подвел к маленькой фарфоровой раковине над коричневыми шкафчиками.

— Твоя мама три дня не знала, где ты и что с тобой, а ты просто хочешь снова уехать? — спросил он, пока я мыла руки.

— Мне нужен покой, Гриффин. И объяснения от тебя. У меня нет сил спорить с мамой о нашем переезде прямо сейчас. К тому же она не забудет то, что только что увидела, а я вымотана. Мне больно, меня похитили и пытали, подруга умерла у меня на руках, я убила человека, и мне просто нужно почувствовать себя в безопасности и спокойствии хотя бы ненадолго. Пожалуйста, — взмолилась я, выплескивая всё накипевшее, пока он бережно подавал мне бумажные полотенца из диспенсера справа. Когда мои руки высохли, он выбросил мусор в ведро под раковиной и повернулся ко мне.

— Хорошо, — прошептал он, и я улыбнулась, мое сердце наконец-то успокоилось впервые с тех пор, как я очнулась.

— Хорошо, — повторила я, и он тоже улыбнулся. Его руки медленно легли мне на талию и осторожно потянули на себя.

— Но тебе нужно что-то сказать маме, чтобы она не волновалась, — прошептал он, склонив голову, и я кивнула.

— Я отправлю ей сообщение после того, как мы сбежим. — Я улыбнулась, и он усмехнулся.

Я глубоко вздохнула, не готовая возвращаться, когда мой взгляд встретился с его. Прошло так много времени с тех пор, как у нас была минутка для себя, немного времени наедине, и вот мы здесь, заперты в этой крошечной ванной.

Совершенно одни.

Взгляд Гриффина скользнул к моим губам, и это было всё, что требовалось для приглашения. Схватив его за рубашку на животе, я

Отчаяние и потребность заполнили мое тело, когда я еще глубже отдалась его поцелую. Его вкус был абсолютно невероятным, когда его язык заскользил по моему. Стало немного больно, когда я выгнула спину, но я едва это заметила, прижимаясь грудью ко всему его телу.

Его сердце бешено колотилось; одна рука скользнула мне на затылок, и он зарылся пальцами в мои волосы. Откинув мою голову еще немного назад, он быстро покусывал мои губы, а затем снова нырнул внутрь. Я прерывисто вздохнула, почувствовав, как его возбуждение физически растет.

Поэтому я сунула руку ему в штаны и сжала его пульсирующий стояк. Потрясенный, он прервал поцелуй и тихонько застонал от моего прикосновения. Мое естество вспыхнуло жаром, и между ног сладко заныло, пока его пальцы не обхватили мое запястье и он медленно не убрал мою руку от своего пояса.

Я отстранилась от него, сбитая с толку. Его глаза оставались закрытыми, грудь тяжело вздымалась, прежде чем он медленно покачал головой.

— Почему нет? — заныла я, и он стиснул челюсти.

— Потому что твоя мама и моя мама сидят в той комнате и ждут нас.

— Это не займет много времени, — продолжала я, и он усмехнулся.

— Да, вероятно, не займет, — пробормотал он, и я ухмыльнулась, пытаясь снова просунуть руку ему в штаны, но он снова покачал головой. — Прекрати, умница. Ты что, не помнишь, что я написал в письме о том, что будет, когда нечто подобное случится в следующий раз?

Я на мгновение нахмурила брови, а затем склонила голову набок.

— Так вот в чем дело, — пробормотала я, немного удивленная, и он кивнул.

— Джейн. Я дал тебе обещание, которое намерен сдержать. В следующий раз, когда мы с тобой станем близки, это не будет так поспешно, как в прошлый раз. — Он отпустил мое запястье и убрал прядь волос с моего лица. — Я намерен любить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Я улыбнулась, мои щеки залил нежный розовый румянец.

— Хорошо, — прошептала я в ответ, и он наклонился вперед, поцеловав меня в лоб, а затем скользнул вниз, замерев над моими губами.

— Но даже не думай, что мне не понравилась твоя рука у меня в штанах. — Он нежно поцеловал меня в губы. Я кивнула, когда он медленно отстранился. Сделав глубокий вдох, я подалась вперед, прижавшись к его груди.

— Мне, наверное, стоит написать это сообщение, — сказала я, и он поцеловал меня в макушку.

— И что ты собираешься сказать? — спросил он и порылся в кармане. Вытащив руку, он протянул мне мой мобильный телефон.

— Откуда он у тебя? — ахнула я, разблокировав его, и он усмехнулся.

— Ноа отдал его мне, когда встретил меня в больнице. Ты оставила его на газоне, когда они тебя забрали, и, видимо, они не нашли в нем ничего, что сочли бы ценным, — ответил он, и я открыла контакт мамы. Быстро набрав сообщение, я показала его Гриффину.

— Мам, пожалуйста, не волнуйся. После всего, что случилось, мне нужна тишина, чтобы всё осмыслить. Произошло многое, что Гриффин понимает так, как никто другой. Я в безопасности и вернусь домой, когда буду готова. Я люблю тебя. Со мной всё будет хорошо. Если будешь волноваться, спроси Ноа, — прочитал он вслух и вернул телефон.

— Звучит неплохо.

— Кстати, с каких это пор ты куришь? — спросила я, когда он снова обхватил меня за талию и помог дойти до двери. Идти было не так уж сложно; проблема была в том, что в любой момент, если я не так поворачивала спину или даже слишком сильно наклонялась, меня пронзала боль.

— Я всегда курил. Просто раньше мы почти всегда были либо рядом с детьми и моей семьей, либо в спортзале, пока меня не отправили в командировку.

— Логично, — ответила я. Сделав глубокий вдох, мы обменялись последним взглядом, прежде чем он повернул ручку двери и мы вышли из ванной. Готовые к побегу.

Глава 48

Я прикусила губу, когда мы вернулись в палату. Нэнси сидела на стуле у окна рядом с моей мамой. Ноа и Дейтон боролись на руках на полу рядом с ними, пока медсестры заканчивали менять постельное белье на моей кровати.

Как только я добралась до матраса и села, Гриффин подошел слева и прислонился к стене. Он порылся в карманах, в то время как одна из медсестер подошла к моей кровати с другой стороны и открыла тюбик с мазью. Он достал сигарету и сунул ее в губы, оставив незажженной. И мне очень понравился этот вид, пока его пронзительные ореховые глаза медленно следили за мной через всю комнату.

— Вам нужно поддерживать кожу мягкой и увлажненной, чтобы сохранить эластичность. Иначе вы всегда будете чувствовать дискомфорт, — объяснила медсестра позади меня и распахнула мою больничную рубашку на спине. Медленно она поправила бинты и нанесла мазь. Я видела, как Гриффин внимательно следил за ее движениями, пока другая медсестра начала вытаскивать иглы из моей руки.

— Судя по тому, как всё выглядит, и, как сказал доктор, вы можете идти домой. Вот памятка с инструкциями по послеоперационному уходу, и не забудьте про лекарства, — добавила та, что была позади меня, закончив. Она протянула мне тюбик с мазью, стопку скрепленных бумаг и два пузырька с таблетками, а затем вернулась на другую сторону кровати. Она повернулась к моей маме: — Вам нужно будет привести ее на снятие швов и скоб на плановый осмотр примерно через десять дней.

Мама медленно поднялась со стула и подошла ко мне, держа пакет с одеждой, из которого достала мне белье.

— Спасибо, — сказала она, приветливо улыбнувшись, и медсестры вышли.

Ее взгляд тут же сузился.

— Ты взрослая женщина, Джейн. Поверить не могу в подобную непристойность. Это было очень грубо — объявлять о чем-то настолько личном в присутствии мужчин.

— Мам, — пробормотала я. Гриффин перекатил сигарету в другой уголок рта, его глаза скользили по комнате, что-то просчитывая.

— И какое у тебя оправдание тому, что этот парень был у тебя между ног, когда мы вошли? — процедила она сквозь зубы.

— Он вытирал кровь от месячных, чтобы она не накапала на пол, — заявила я, и Дейтон фыркнул.

Мама удивленно посмотрела на него.

— И что тут смешного? — спросила она, а он пожал плечами.

— Мне просто кажется ироничным, что вас вообще что-то из этого шокирует. Мы же

— Что это должно значить? — спросила я, и он снова усмехнулся.

Гриффин ухмыльнулся про себя.

— Почему ты такой? — спросил он Дейтона, который лишь дерзко улыбнулся в ответ.

— Ты их знаешь? — спросила мама, кивнув в сторону Дейтона, и я кивнула.

— Дейтон учился в одном из моих классов, а его мама — администратор у нас в школе. Стоп, а ты откуда их знаешь?

Она перевела взгляд с Нэнси на меня.

— Книжный клуб, — ответила она. Я видела растерянность в ее глазах, когда она медленно начала доставать одежду из пакета. — Я взяла самую мешковатую футболку, какую только смогла найти в твоей комнате. Точнее, это худи. — Она положила черную толстовку мне на колени, и я взяла ее, улыбнувшись про себя, когда мой взгляд скользнул по логотипу спортзала на спине. Гриффин, молча стоявший в углу, едва заметно приподнял бровь, тоже узнав его.

— Отвернитесь, пожалуйста, и закройте глаза, — потребовала я. Все, кроме мамы, уважительно отнеслись к моей просьбе, отвернувшись, пока она помогала мне снять больничную рубашку. Как только она была снята, мама натянула на меня огромное худи, утопив в комфорте и том самом едва уловимом запахе Гриффина, который всё еще на нем оставался.

Осторожно потянув меня вперед, она наклонилась и достала короткие велосипедки с не слишком высокой посадкой. Я сползла с кровати и выпрямилась, пока она помогала мне их натянуть, а затем направила мои ноги в сандалии.

— Мам, — тихо сказала я. Она выпрямилась и посмотрела на меня. Усталая. — Ты же знаешь, что я тебя люблю. Правда?

Она кивнула, ее улыбка смягчилась.

— Конечно. Хотя нам еще предстоит обсудить твою татуировку и это кольцо у тебя на шее.

— Сейчас я в безопасности, — продолжила я, и она тяжело вздохнула. — Но я также очень устала. Мне нужен покой и время, чтобы всё осмыслить. И я не смогу этого сделать, если ты будешь постоянно давить на меня с переездом. Или расстраиваться и кричать из-за того, что я принимаю собственные решения. — Ее брови сошлись на переносице, и она сделала шаг назад.

Сделав глубокий вдох, я одарила ее ободряющей улыбкой.

— Это никак с тобой не связано. Это для меня, и только для меня, — сказала я, незаметно сгребая лекарства, мазь и документы, а затем посмотрела на Гриффина. — Пора.

Он оттолкнулся от стены, подхватил меня на руки и вылетел из палаты.

Я обвила руками и ногами его тело, прижавшись к его груди так крепко, как только могла.

— ДЖЕЙН! — крикнула мама.

Шаги загрохотали за нами, когда Гриффин впечатал палец в кнопку вызова лифта. Я уткнулась лицом ему в шею, зажмурившись и доверившись ему. Одна рука поддерживала меня под бедрами; я услышала знакомый звук открывающихся дверей лифта, а затем они закрылись как раз вовремя.

Грудь Гриффина тяжело вздымалась, пока кабина лифта ехала вниз.

Как только она остановилась, он снова сорвался на бег. Я слышала крики и суматоху, преследовавшие нас на выходе из больницы, пока он бежал быстрее, чем я смогла бы на своих двоих, будучи здоровой — и это при том, что он нес меня на руках. Теплый солнечный луч, скользнувший по щеке, заставил меня открыть глаза.

Я увидела, что Гриффин улыбается про себя, пробегая по парковке и лавируя между машинами. Завернув за угол, он остановился у своего пикапа и распахнул заднюю дверь.

— ДЖЕЙН БАРЛОУ! — пронзительный голос мамы прорезал воздух. Гриффин оглянулся, усмехнулся и помог мне забраться внутрь.

— Она всё еще у входа. — Он подмигнул и закрыл за мной дверь. Быстро обогнув капот, он забрался внутрь и с ревом завел двигатель. Шины взвизгнули по асфальту еще до того, как она успела сделать следующий шаг. Я быстро нажала кнопку «отправить» на своем сообщении и легла на левый бок.

— Ненавижу, что ты посадил меня назад, — проворчала я, пока Гриффин вел машину.

Он усмехнулся.

— Тебе нельзя сидеть как обычно, так что это самое безопасное место для тебя. К тому же, теперь ты можешь отдохнуть.

Я вздохнула. Он был прав. Это было самое удобное и безопасное место для меня. Отстойно, что приходилось пялиться в спинки сидений, но я правда устала. Немного поспать казалось очень заманчивой идеей.

Я зевнула и подложила руку под голову.

— Куда мы вообще едем?

— Увидишь, — нежно сказал он, когда мои веки начали слипаться. Так спокойно. Так умиротворенно. Никто не указывает мне, что будет дальше. Никто не везет меня туда, куда я не хочу. Никто на меня не злится и не причиняет мне боль.

— Кстати, — начал он. — Мне нравится это твое худи.

— Да, оно очень классное и удобное, — ответила я.

— Где ты его взяла? А то я уже какое-то время пытаюсь найти свое, которое выглядит в точности так же, — спросил он, и я хихикнула.

— Я как-то ездила в коттедж с одним парнем, который мне очень нравится. Это была его вещь, и она каким-то образом случайно оказалась в моем чемодане, — сонно ответила я.

— И я могу получить его обратно?

— А я могу получить обратно свою девственность?

Его глаза метнулись к зеркалу заднего вида, чуть не вылезши из орбит. Закусив губу, я хихикнула. Снова. И закрыла глаза.

— К тому же, на мне оно сидит лучше и пахнет тобой. — Я улыбнулась про себя, представляя, как сейчас выглядит его красивое лицо.

Я услышала тихий смешок.

— Мне ты в нем определенно нравишься больше.

— Держу пари, без него я бы понравилась тебе еще больше, — выпалила я не подумав, и снова услышала его смех.

— Твоя правда, — сказал он, и я улыбнулась.

— Ты не должен был со мной соглашаться. Это очень пошло с твоей стороны.

— Ну так что, хочешь, чтобы я тебе врал?

— В данной ситуации — абсолютно.

— В последний раз, когда я так сделал, ты на меня разозлилась, — ответил он.

— Это было другое.

— Очевидно, умница. Я люблю тебя в этом худи, и я бы любил тебя и без него. Так лучше?

Я захихикала, улыбаясь про себя. Никто никогда не флиртовал со мной так. Он был милым, но в то же время у него был очень грязный рот. Мне это очень нравилось.

— Гораздо, — тихо ответила я. Тишина повисла между нами, но это не была та неловкая тишина. Это было комфортно. Я наконец-то смогла немного подумать.

Каким-то образом нам всё еще предстояло разобраться с этой идиотской ситуацией вокруг его наследства. Я хотела получить полное объяснение и

А еще перед нами стояла новая дилемма: мама хотела, чтобы мы переехали. Я не хотела, чтобы она осталась одна в Вашингтоне, но и уезжать от Гриффина мне тоже не хотелось. Может, мне удастся как-то убедить ее остаться, хотя ее первое впечатление о Гриффине было не самым лучшим. Но этот крошечный городок в Айдахо стал моим домом. Гриффин стал моим домом.

Как бы я ни пыталась это игнорировать, я была по уши влюблена в него.

— Гриффин? — лениво позвала я.

— М-м-м? — откликнулся он, тихонько включая радио.

— Я думаю, мы, наверное, можем встречаться, — пробормотала я, и он рассмеялся.

— Рад это слышать, — бодро ответил он, прежде чем я наконец провалилась в самый спокойный сон за последние месяцы.

Глава 49

Я потянулась, зевнула и поморщилась от стянутости в спине. Медленно мои руки скользнули по шелковистым простыням, на которых я лежала. Что-то теплое обвивало меня спереди, ровно поднимаясь и опускаясь. Мягкое и глубокое. Я пододвинулась ближе, правая сторона моего тела заскользила по постельному белью.

Моргнув, я приоткрыла глаза, немного сбитая с толку. Гриффин лежал передо мной, без рубашки. Мы были в постели, и я прижималась к его груди. Белые простыни были натянуты до его бедер, одна рука лениво покоилась на моей талии. Он тихо похрапывал, и я улыбнулась про себя.

Позже я смогу спросить его, как я здесь очутилась. Или как оказалась в почти свежей прокладке. Или где мы вообще находимся. Прямо сейчас я чувствовала себя как дома. В безопасности. Я не хотела терять это чувство, поэтому глубоко вдохнула и закрыла глаза, вслушиваясь в спокойный ритм его дыхания. Солнечный свет нежно ласкал его кожу цвета слоновой кости, загорелую от долгого пребывания на улице.

Ждать было легко. Я притворилась спящей, не желая нарушать абсолютное совершенство этого момента. В конце концов, я почувствовала, как он немного пошевелился, а затем его рука тихо соскользнула с моей талии. Тепло его тела покинуло кровать, и я едва расслышала, как его босые ступни зашелестели по полу. Дверь щелкнула, и через мгновение включился душ.

Открыв глаза, я осмотрела комнату. Она была свежей и чистой, и пахла соответствующе. Узор, имитирующий бамбук, украшал пол, его светло-коричневый цвет гармонировал с кремовым оттенком стен. Я смотрела на дверь ванной, которая находилась рядом с небольшой нишей у входа. В стороне стоял низкий столик с растением алоэ на нем. Рядом висел телевизор над красивым ротанговым комодом.

Крякнув, мне удалось мельком взглянуть назад. В углу, рядом с большими белыми шторами, закрывающими стеклянные раздвижные двери, стоял небольшой диванчик. С моей стороны кровати была тумбочка с висящей над ней лампой, в точности такой же, как на стороне Гриффина. Полагаю, мы были в отеле.

Я вздохнула, зарывшись лицом в подушку, и стала ждать, пока Гриффин закончит. Вскоре душ выключился, но из ванной он не выходил, и я начала нервничать. Мне хотелось выбраться из этой кровати.

Медленно мне удалось сползти назад, к краю матраса. Ноги свесились вниз, и я опустила их на пол, прежде чем с помощью рук принять вертикальное положение. Было дискомфортно, но терпимо. Тихо ступая по полу, я раздвинула шторы и в шоке уставилась на пейзаж. Как долго я спала?

Отперев стеклянную дверь, я отодвинула ее и вышла на красивую террасу с видом на океан. Волны разбивались о песчаный берег, люди отдыхали на пляже или прямо в воде.

Делая осторожные, уверенные шаги, я подошла к перилам и оперлась на них, вдыхая соленый воздух. Он наполнил мои легкие, и я закрыла глаза, позволяя коже впитывать влагу. Мне следовало бы испугаться, не зная, где я нахожусь, но я не чувствовала ничего, кроме свободы и умиротворения.

— Доброе утро, умница, — протянул голос Гриффина у меня за спиной. Я открыла глаза, счастливая, и повернулась к нему.

— Где мы? — спросила я и моргнула, немного ошеломленная. Он побрился, оставив лишь легкую щетину. Достаточно длинную, чтобы не колоться, но достаточно короткую, чтобы теперь я могла видеть линию его подбородка. Волосы были взъерошены именно так, как нужно — небрежно и без усилий.

Он подмигнул, заметив мое удивление, и подошел ко мне.

— Калифорния.

— Я так долго спала? — ахнула я, и он усмехнулся, мягко притянув меня к себе.

— Ты устала, умница, — прошептал он, целуя меня в макушку. Я обхватила руками его торс, сжав в кулаках его чистую серую футболку. На нем были шорты, открывающие его мускулистые ноги и татуировку на бедре. Я улыбнулась в его грудь, пока он старался не слишком сильно прикасаться к моей спине.

— И что теперь? — спросила я, и он усмехнулся.

— Мы отдыхаем. Я полностью выключил наши телефоны, и мы можем остаться здесь столько, сколько ты захочешь. Нам не нужно ничего делать, или мы можем делать всё, что ты пожелаешь. Всё, что тебе нужно, — ответил он, и я выдохнула, чувствуя, как всё мое тело расслабляется в его объятиях.

Гриффин помог мне влезть в самый милый комбинезон с открытой спиной, который у меня когда-либо был. Пастельно-голубой, из легкой ткани, с глубоким V-образным вырезом, который также отлично подчеркивал талию. Он заказал целую кучу нарядов с открытой спиной просто для того, чтобы мне было комфортно, и последние девять дней мы абсолютно ничего не делали.

Что означало — мы делали всё.

Мы разговаривали — больше, чем я когда-либо разговаривала с ним или с кем-либо еще. Гуляли рука об руку по пляжу и ели вкусную еду на пирсе. Его пальцы скользнули по моему затылку, когда он застегивал пуговицы на платье. Его губы прижались к моей обнаженной коже, пока я придерживала волосы, чтобы они ему не мешали.

Я хихикнула и закрыла глаза. Всё казалось слишком идеальным, абсолютно таким, как я хотела. Наверное, потому, что мы не касались темы его наследства или увесистого кольца, висящего у меня на груди.

— Знаешь, — начал Гриффин. — В этом есть одна вещь, которая мне очень нравится.

— Какая? — спросила я, позволяя волосам упасть на плечи и спину.

— Тот факт, что всё это время ты не носила бюстгальтер, — ответил он, и я развернулась так быстро, как только могла. Он улыбался от уха до уха, пока я качала головой.

— И при этом ты ни разу не попытался схватить меня за грудь. — Я поиграла бровями, а у него отвисла челюсть.

— Я пытался быть уважительным, раз уж ты ранена, — с поражением пробормотал он.

— Тогда почему тебе это так

— Просто потому, что я знаю: ты без него, а они всё равно выглядят вот так. — Его глаза жадно пробежались по моей груди. Я покачала головой, но улыбнулась.

В конце концов мы спустились на пляж, нашли небольшое местечко, чтобы сесть и вместе посмотреть на волны. Он вытянулся позади меня, осторожно поддерживая мое тело, не оказывая слишком сильного давления на спину, которая довольно хорошо заживала и больше меня особо не беспокоила — разве что швы иногда цеплялись за что-нибудь и тянули кожу.

В воде плескалась семья, и я наблюдала, как мама смеялась, поднимая младшего, пока папа боролся со старшим ребенком. Они хихикали и кричали, напоминая мне о моем собственном брате и родителях.

— Ты хочешь детей? — тихо спросила я.

Гриффин подался вперед и положил одну руку на свою ногу рядом с моим телом. Другая скользнула по моей руке.

— Да. Я всегда хотел нескольких, раз уж у меня самого толком не было братьев и сестер, — ответил он, его взгляд мягко следил за семьей. Я улыбнулась и посмотрела на его лицо через плечо.

— Нескольких — это сколько? — спросила я, и он вскинул брови, задумавшись на мгновение.

— Шестерых, — ответил он, и у меня отвисла челюсть.

— Четверо звучит лучше, — возразила я, и он усмехнулся, положив подбородок мне на плечо.

— С тобой?

— Если ты всё еще хочешь шестерых, тебе придется найти кого-то другого, потому что я ни за что на свете не хочу быть беременной шесть раз. Четыре беременности — это и так уже перебор, — ответила я.

— Тогда четверо — идеальное количество, потому что я не хочу заводить детей ни с кем другим. — Он поцеловал меня в шею, и я закрыла глаза. Все эти планы на будущее, о которых я так давно не думала. Будущее, которое начинало казаться таким прекрасным.

— Я записал тебя в местную больницу на завтра, чтобы тебе сняли швы и скобы. Я попросил твоего врача переслать историю болезни, чтобы нам не пришлось возвращаться домой, — сказал Гриффин, прерывая мирный момент, в который я погрузилась. Хотя это тоже были хорошие новости.

— А когда ты хочешь поехать домой? — спросила я, и он покачал головой.

— Не сейчас.

— Это не совсем ответ.

— Мне нравится то, что есть сейчас. Медленно, просто. Только ты и я, — тихо пробормотал он мне в шею, и я легонько боднула его головой.

— Но это не может длиться вечно, — прошептала я, и он вздохнул.

— Я знаю.

Медленно он отстранился от моей спины, а затем встал, отряхивая песок с шорт, и протянул мне руку. Нежно он помог мне подняться на ноги, а затем взял на себя смелость стряхнуть песчинки с моей попы. Я хихикнула, затем он сплел свои пальцы с моими, и мы неспешно пошли обратно к тротуару, пролегающему между пляжем и нашим отелем.

— Гриффин? — нерешительно начала я.

— М-м-м? — Он взглянул в мою сторону и приподнял бровь.

— Чего ты ждешь? — спросила я.

— Жду? А?

— Ты сказал, что в следующий раз, когда мы будем близки, всё будет по-другому. Ну, мы девять дней были абсолютно одни, а ты даже не попытался затащить меня в постель.

Он остановился, придерживая меня, пока я поворачивалась к нему лицом. Гриффин посмотрел мне за плечо, на мгновение потерявшись в своих мыслях. Затем на его лице заиграла легкая улыбка.

— Всё и правда по-другому, детка. Почему близость обязательно должна означать раздевание и секс?

Я моргнула, немного сбитая с толку.

— Потому что ты постоянно меня этим дразнишь.

Его взгляд вернулся к моим глазам.

— Верно. И дело не в том, что я об этом не думаю или не хочу. Думаю, я просто жду подходящего момента, когда смогу насладиться каждым дюймом твоего тела без страха, что могу причинить тебе боль.

— Ох, — пробормотала я, смущенная тем, что вообще спросила — ведь это имело смысл — и опустила глаза на свои ноги.

Пальцы Гриффина мягко коснулись моего подбородка, заставляя меня снова поднять глаза на него.

— Не делай так, — сказал он.

— Как? — пробормотала я.

— Вот так. Когда ты смущаешься. Ты — Джейн Барлоу. Крутая стерва, которая не побоялась попросить меня вытереть кровь с ее ног. Девушка, которая не побоялась поставить меня на место, когда я слишком бурно отреагировал на мысль, что она встречается со своим братом. Девушка, которая села мне на лицо в спортзале, но всё равно подошла ко мне потом. Та самая девушка, которая не побоялась устроить целый сеанс поцелуев в продуктовом магазине с практически незнакомым человеком, чтобы избежать разговора со сталкером. — Он ухмыльнулся, когда уголки моих губ медленно поползли вверх.

— И завтра, когда доктор скажет, как идет заживление, я буду точно знать, сколько еще мне придется ждать, прежде чем я увижу свою девушку абсолютно голой, — добавил он, и я шагнула в его объятия.

— Знаешь, почему именно я, будучи неопытной, в курсе, что есть позы помимо той, где я лежу на спине? — спросила я, уткнувшись ему в грудь, и он расхохотался.

— Я не хочу быть ограничен в выборе, — ответил он и поцеловал меня в лоб.

— Тогда отведи меня поесть, потому что либо ты удовлетворяешь меня в постели, либо удовлетворяешь мой голод, мальчик, — заныла я и отстранилась. Прищурившись, я посмотрела на него. Гриффин покачал головой, улыбаясь.

— Боже, как же я тебя люблю. — Он глубоко вздохнул, взял меня за руку, и мы продолжили путь.

— Я тоже тебя люблю, — небрежно сказала я, и глаза Гриффина мгновенно расширились. Его пальцы крепче сжали мою руку, и я почувствовала, как на его ладони выступил пот. Я никогда раньше не говорила ему этого вслух, и я видела, как он борется с желанием раздуть из этого целое событие.

Толкнув его плечом в руку, я улыбнулась.

— Можешь паниковать. Всё в порядке, — тихо сказала я, и он тут же отпустил мою руку. Прижав ладони к лицу, он покружился на месте и издал приглушенный крик радости.

Моя улыбка стала еще шире, пока я наблюдала, как он пару раз победно вскинул кулак в воздух, устроив себе мини-праздник.

Затем он сделал глубокий вдох и мгновенно вернулся к своему обычному спокойному состоянию. Но улыбка не сходила с его лица, пока мы шли дальше по пляжу.

Глава 50

Гриффин сидел на террасе, когда я вышла с двумя чашками кофе. Утро здесь было прекрасным, и я гадала, будет ли так же, когда мы станем жить вместе. Именно это утро было самым

Повернувшись боком, я посмотрела на Гриффина. Он потягивал кофе, откинувшись на спинку кресла, без рубашки. Желая быть ближе к нему, я встала и подошла. Поставив свою чашку на маленький столик между нами, я плюхнулась ему на колени и прижалась к его груди. Он поцеловал меня в макушку и провел рукой вверх и вниз по моей руке.

Я взяла в привычку спать в одной из его больших футболок, так как они были мне огромны и не терли спину. Видимо, ему это понравилось, потому что за последние десять дней я заметила, как в чемодане, который он мне купил, таинственным образом появилось еще несколько. Вернувшись в отель, я тут же влезла в то, что стало моей неофициальной пижамой.

— Утро становится моим любимым временем суток, — небрежно бросила я.

— Моим тоже, — беспечно ответил он, делая еще один глоток кофе.

Я рассеянно начала водить пальцами по его мускулистому животу, очерчивая каждый рельефный бугорок, а затем поднялась к груди. Мой взгляд лениво следовал за пальцами, которые обводили татуировки на его коже. Медленно я перебралась к рисунку, спускающемуся по его грудной клетке.

— Если ты не прекратишь, я могу потерять контроль над своими действиями в ближайшее время, — внезапно прорычал он, и я остановилась, только тогда осознав, что мои пальцы спустились ниже. Достаточно низко, чтобы скользить по резинке его шорт.

— Мне нужно знать, — прошептала я, позволяя им задержаться.

— Нужно знать что? — спросил он, и я сделала короткий, судорожный вдох.

— Каково это — быть любимой тобой, — ответила я, и грудь Гриффина резко вздымалась. Он не двигался, как и я, целое мгновение; я знала, что он борется с собой.

— Я дал тебе обещание, детка, — нерешительно произнес он.

— Мне сняли швы. Так что сдержи его.

Его взгляд скользнул к моим полным надежды глазам. Он подождал еще полсекунды, прежде чем одарить меня нежной улыбкой, а затем сел ровнее. Осторожно он поднял меня с кресла. Я обвила ногами его талию, и он без усилий внес меня в комнату и посадил на кровать.

Я подождала еще немного, пока он просто смотрел на меня, а легкий ветерок гулял по комнате. Медленно он наклонился и прижался к моим губам. Нежно и спокойно. Его рука обвила мою талию, когда он навис надо мной, почти слишком нежно. Слишком спокойно.

— Гриффин, — прошептала я, когда его рот скользнул вниз по моей шее и ключицам, а одна рука поползла по боку, чтобы задрать футболку.

— М-м-м? — Его губы вибрировали на моей коже, мозолистые пальцы прикасались слишком мягко.

— Я знаю тебя. Я знаю, что ты пытаешься любить меня так, как, по твоему мнению, я хочу, чтобы меня любили, но я хочу, чтобы ты любил меня так, как хочешь ты.

Он замер, футболка оказалась прямо под моей грудью, и он поднял лицо, встретившись со мной взглядом.

— Что ты несешь, умница?

— Перестань быть таким вежливым. Мне нравится твоя агрессивная сторона. Каждый раз, когда ты меня целовал — я имею в виду, по-настоящему целовал — это никогда не было так... мило. Я не хрустальная, знаешь ли, — задыхаясь, объяснила я, сердце бешено колотилось в груди. Одна его бровь дернулась, и он склонил голову.

— Заткнись на хуй и позволь мне боготворить тебя, — прорычал он и впился в мои губы. Горячо и влажно, уже не так нерешительно, как раньше.

Вот оно.

Я знала, что это будет стоить каждой капли изматывающего, сдерживаемого терпения. Я закрыла глаза, и мой мир погрузился во тьму, пока все мыслимые цвета не начали танцевать под ощущением его тела, прижатого к моему.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй его губ. Каждое дыхание, обжигающее каждый открытый дюйм моей кожи, захватывало дух; я оказалась полностью голой в считанные секунды.

Он был нежным и ласковым, вроде того. В основном очень властным — во всех смыслах, которых я хотела. В которых нуждалась. Каждое слово, слетавшее с моих губ, каждый звук, срывающийся с моего языка с мольбой не останавливаться, только усиливал его жадную потребность в большем. В том большем, которого я жаждала слишком долго.

Я никогда не думала, что стон, его стон, может вызвать у меня такую первобытную реакцию, когда он медленно делал именно то, что обещал. Ни единой секунды не было потрачено впустую или воспринято как должное. Он не торопился, словно запоминая каждый изгиб, каждый бугорок, каждый изъян и совершенство на моей коже. Его пальцы впились в мои бедра, усиливая требовательную хватку, приказывая мне отдаваться больше. Его запах, ощущение его мозолистых пальцев и твердого тела навсегда отпечатаются в моей душе.

Каждое новое совместное прикосновение сближало нас всё больше и больше. Это не было просто похотью или эгоизмом, но и не было полностью самоотверженным. Пока наш пот смешивался, кожа терлась о кожу, а его рот ласкал очень интимные места, я никогда не чувствовала себя настолько близкой с кем-либо, как с ним. И я хотела, чтобы это был он. Я не могла быть более благодарной за то, что именно он довел меня до этого почти болезненного состояния эйфорического блаженства.

Он приподнялся, убрал волосы с моего лица и перевернул нас. Я смотрела на него сверху вниз; его глаза хищника потемнели, он обхватил мою шею рукой и снова втянул меня в поцелуй. Мне было всё равно, где только что были его губы. Казалось, он хотел, чтобы я тоже вкусила то, о чем он фантазировал слишком долго. И в этот момент мой мир стал его миром, когда мои пальцы зарылись в его волосы. Вся моя уязвимость была выставлена напоказ. Его мир стал моим, ничто не разделяло нас, когда я раздвинула ноги. Ни единой ниточки ткани не было на пути, когда он выполнил свое обещание и взял меня так же нежно и грубо, как и раньше.

Кончики пальцев нежно скользили по моему боку, впиваясь в кожу. Губы прижимались к моим губам; я судорожно вздохнула, чувствуя головокружение и возбуждение. Волна болезненного блаженства горячей рекой пронеслась по моему телу, когда он тихонько застонал, приближаясь к нашей общей вершине возбуждения. Этот звук навсегда врезался мне в память, и я нашла ту разрядку, к которой он подводил

Его разрядка последовала быстро за моей, пальцы впились в мои бедра, когда он рухнул подо мной со стоном, всё еще охваченный экстазом. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Я не хотела терять этот момент, который навсегда останется только нашим, но у меня не было выбора, и пока он тяжело дышал, тяжело дыша вместе со мной, всё медленно растворялось.

Спустя мгновение я открыла глаза, не глядя ни на что конкретное, плывя в оцепенении. Он положил меня себе на грудь, которая быстро поднималась и опускалась, его волосы щекотали мне ухо, но я наслаждалась этой близостью. Он держал глаза закрытыми, его выражение лица было таким умиротворенным, пока он смотрел на жужжащий потолочный вентилятор. Шторы танцевали под порывами ветра, мягко проникающего сквозь приоткрытую стеклянную дверь.

Он сдержал свое обещание.

Это было иначе, чем в прошлый раз, и во всех правильных смыслах. Связывая души. Мое сердце навсегда принадлежало ему, а его — мне. Он это знал, и улыбка медленно поползла по его губам. Не от самодовольства, как будто он только что выиграл трофей, а от абсолютной радости.

В конце концов, Гриффин содрогнулся и открыл глаза. Он взглянул на меня и нежно поцеловал в лоб.

— Тебе нужно сходить пописать, — сказал он, и я удивленно посмотрела на него.

— Это то, что ты хочешь сказать? — спросила я, и он усмехнулся, быстро чмокнув меня в губы.

— Я не хочу, чтобы ты подхватила инфекцию. Если это случится, ты не будешь так рваться на второй раунд. — Он ухмыльнулся, а я закатила глаза.

— Всегда такой красноречивый, — поддразнила я, и он засмеялся.

— Умница. — Он легонько шлепнул меня по попе.

Я неловко скатилась с него, но он остановил меня и схватил за лицо. Притянув меня к себе, он еще раз прижался к моим губам. Долго.

— Я очень сильно тебя люблю, — прошептал он мне в губы, а затем внезапно вскочил с кровати.

— Ты мне не поможешь? — заныла я, когда он отскочил в сторону. Он закатил глаза, но вернулся и помог мне доковылять до ванной. Мы сделали свои дела, а затем снова оказались в постели. Я закинула ногу на него, пока он гладил меня по спине, стараясь не касаться всё еще чувствительной кожи.

— Нам пора возвращаться, — наконец произнесла я, и Гриффин глубоко вздохнул.

— Да, — тихо ответил он. Думаю, мы оба думали об этом уже какое-то время. Десять дней — это довольно долгий срок для полного отрыва от реальности.

— После того, как мы сходим в город еще один раз.

Гриффин слегка приподнял голову и нахмурил брови.

— Зачем?

— Потому что я... — «хочу остаться здесь как можно дольше». — Я хочу купить что-нибудь на память для мамы и Ноа.

Он усмехнулся и осторожно сел.

— Я голоден, и тебе тоже стоит перекусить перед тем, как мы поедем домой.

— Значит, это «да»? — спросила я, подползая к нему. Его взгляд скользнул по моему обнаженному телу, и он с улыбкой покачал головой.

— Ладно, — ответил он, и я исполнила небольшой танец радости. — А теперь вставай, — сказал он, свесив ноги с края матраса и поднимаясь. Я быстро поползла за ним, спрыгнула с кровати и схватила его за руку.

— Что? — беззаботно спросил он, но в то же время с легким раздражением, что я его остановила. Я поиграла бровями, а затем прижала его руку к своей голой груди. Он одарил меня мальчишеской улыбкой, а затем схватил обе, сжав их.

— Сиськи! — радостно воскликнул он, когда за дверью нашего номера поднялся небольшой шум. Я не могла разобрать слов, но это привлекло внимание даже Гриффина. Мы замерли, пригвожденные к месту, и просто смотрели на дверь.

Затем что-то щелкнуло, раздался писк, и дверь с грохотом распахнулась.

— СПАСИБО! — раздался пронзительный голос моей мамы, и она ввалилась в комнату. Вместе с Нэнси, Ноа и двумя охранниками отеля.

— Как ты смеешь похищ... — начала она, когда все глаза устремились на сцену, которая выглядела именно так, как выглядела.

Никто не шелохнулся.

Кроме Гриффина. Он мгновенно убрал руки от моей груди и схватил простыню, которая была скомкана в ногах кровати. Он набросил ее на меня прежде, чем кто-либо успел толком меня разглядеть.

Гриффин, с другой стороны...

Взгляд моей мамы скользнул вниз, ко всему тому, чем он был щедро одарен. Я наблюдала, как гнев на ее лице сменился благоговением, а у Ноа отвисла челюсть.

— Черт возьми, — прямолинейно заявил Ноа, пока Гриффин оглядывал комнату и быстро схватил подушку, чтобы прикрыться.

Двое охранников отеля переглянулись, смущенные и растерянные. Они то открывали, то закрывали рты, не зная, как поступить. Нэнси покачала головой, но промолчала.

Гриффин неловко переместился в сторону, чтобы встать передо мной. Защищая меня еще больше, не заботясь о собственном достоинстве, и затем я увидела, как вся его спина напряглась. Его мышцы заходили ходуном, когда гнев начал исходить от его кожи.

— Какого хуя вы тут делаете? — прорычал он, и двое охранников отеля заметно отступили назад. Даже моя мама вздрогнула. Ноа ухмыльнулся еще шире и прислонился к дверному косяку.

— Говорил же, что с ней всё в порядке, — пробормотал он, играя бровями, и мама отмахнулась от него. Мои щеки загорелись.

— Мелисса, нам правда не стоило приходить, — вмешалась Нэнси.

— Вот именно. Так что уходите, — прорычал Гриффин.

— Ты увез мою дочь, и вот что я вижу? — Мама сердито посмотрела на него, но он не шелохнулся.

— Скажите мне, миссис Барлоу. Что именно вы увидели? Счастливую дочь? Которая в безопасности? — начал он.

— Дочь, на которую, очевидно, ясно как день, эм... надавили, чтобы она... э-э... — пробормотала мама, а затем взглянула на Ноа, который всё еще ухмылялся.

— Полагаю, мы вам больше не нужны? — вмешался один из охранников, и Гриффин покачал головой.

— Простите, сэр. Мэм. — Он кивнул Гриффину и мне. — Нам сказали, что они случайно забыли ключ в номере и там заперт ребенок, — пробормотал он, пока они вдвоем медленно пятились из комнаты и исчезли.

Гриффин снова устремил свой пронзительный взгляд на мою маму, несмотря на то, что стоял абсолютно голый, прикрываясь лишь подушкой.

— Так что вы там говорили? Потому что сбежать на время было ее идеей, о чем она написала вам в сообщении. И она полностью согласна на всё, что здесь произошло, — твердо заявил Гриффин.

Щеки мамы покраснели.

— Я бы тоже согласилась, — бездумно пробормотала она, а затем прижала руку ко рту.

Я фыркнула и закашлялась, пока Ноа чуть не свалился с дверного косяка.

— Что ты только

— Ничего, — пробормотала мама, ее глаза постоянно скользили вниз к подушке, а затем возвращались к лицу Гриффина. В конце концов ее взгляд миновал его фигуру и встретился с моим.

— Я понимаю ваше беспокойство, но вы что, не получали моего сообщения? Или вообще не говорили с Ноа? — спросила я, и она вздохнула. — И как вы вообще нас нашли?

— Прием у твоего врача. Я пошла в больницу дома, чтобы найти тебя, и он сказал мне, что твою карту перевели сюда, — смущенно ответила мама.

— Кстати, о приеме у врача: раз уж он уже состоялся, а время близится к часу дня, ей нужно поесть, так что вы не против? Я бы хотел надеть хотя бы штаны, прежде чем мы закончим этот очень своевременный разговор. — Гриффин агрессивно уставился на них. Ноа схватил маму за руку и осторожно вытянул ее в коридор. Нэнси одними губами произнесла «извините», прежде чем последовать за ними, и дверь со щелчком закрылась.

— Ты ведь шутишь, да? — пробормотала я, когда Гриффин бросил подушку и плюхнулся на спину на кровать.

— Ну, по крайней мере, это произошло после всего, — ответил он с натянутым смешком.

— Ты буквально сжимал мою грудь, Гриффин. И на этот раз всё выглядело именно так, как выглядело. — Я закрыла глаза, когда его смешок стал более расслабленным.

— Это абсолютно точно выглядело именно так, как выглядело, — пробормотал он, его смешок перешел в смех, и я не могла не присоединиться.

— Ну, если у нее и были какие-то сомнения раньше, то теперь они полностью развеялись, — сказала я сквозь кашель.

— Значит, теперь мы можем трахаться и в твоей кровати? — спросил Гриффин, и я шлепнула его по бедру.

— Неуместно.

— Мой косяк. В смысле, заниматься любовью?

— От того, что ты называешь это по-другому, ответ не меняется.

— И этот ответ «да», потому что она уже всё знает.

— Ты слишком громкий, чтобы это когда-либо было комфортным вариантом. — Я ухмыльнулась, и он сел.

— Почти уверен, что это была ты. — Он поцеловал меня в щеку, прежде чем я столкнула его с кровати.

— Иди надевай штаны, пока мы не влипли в еще большие неприятности, — ответила я и последовала за ним, чтобы тоже одеться. На сегодня у меня было припасено еще одно милое белое платье с открытой спиной.

Глава 51

Мы неловко переглядывались в тишине. Кабинка в этом ресторане казалась слишком тесной. Левая рука Гриффина скользнула мне на ногу, легонько сжимая, пытаясь успокоить. Мама наотрез отказывалась смотреть на Гриффина, сидя напротив меня, в то время как Ноа сиял как идиот слева от меня, на закругленной части диванчика. Нэнси потягивала воду прямо напротив Гриффина; болтовня и музыка витали вокруг нас.

Гриффин наклонился и прошептал мне на ухо:

— Можно мне напиться? — спросил он, и я покачала головой.

— Нет, — пробормотала я.

— Но прием у врача уже позади. Все твои швы и скобы сняты, так что мне больше не нужно быть таким осторожным. К тому же, я бы очень хотел забыть тот факт, что мама моей девушки видела мой член.

— Ты его стесняешься? — спросила я, и он поджал губы.

— Очевидно, что нет. Просто это странно.

— Ну, твои причиндалы ведь не были внутри моей матери, так что это не так уж и странно.

— Когда ты говоришь об этом так, то да.

— Ну что, не хотите ли поделиться с остальными, о чем вы там шепчетесь? — вмешался Ноа, злобно ухмыляясь.

— Заткнись, придурок, — быстро бросила я, а он поиграл бровями.

— Вы же обсуждаете член потного красавчика, да? — сказал Ноа, и мама буквально отвесила ему оплеуху. Затем она в испуге ахнула и похлопала его по щеке, извиняясь снова и снова. Гриффин закрыл глаза, чтобы сохранить спокойствие, пока Нэнси наконец не поставила свой стакан с водой.

Гриффин наклонился ко мне.

— Потный красавчик? — прошептал он мне на ухо. Я покачала головой, молча говоря ему, что сейчас не время.

Ноа поиграл бровями и снова ухмыльнулся. С помощью пальцев он изобразил большой круг.

— Толстый член. Впечатляющий член. — Затем он развел руки в стороны. — Длинный член. Огромный член, — произнес он как раз в тот момент, когда подошла официантка и агрессивно шлепнула корзинку с чипсами на середину стола.

— Не хочу вас расстраивать, — начала она, заправляя за ухо прядь коротких черных волос. — Но обычно мужчины сильно ошибаются, когда описывают свое достоинство. — Она злорадно ухмыльнулась, пока Нэнси и моя мама густо покраснели.

Ноа лишь усмехнулся, откинулся на спинку и потянулся.

— О, я говорил не о своем. — Он приподнял одну бровь, глядя прямо на Гриффина. Официантка выпрямилась, переводя взгляд с моего брата на мужчину, сидящего рядом со мной. Лицо Гриффина ничего не выражало, он неотрывно смотрел на входную дверь напротив нас. Но я видела, как уголки его губ поползли вверх в едва заметной улыбке. Лицо официантки побледнело, когда до нее дошло, и ее глаза расширились.

— Эм, ладно. Э-э, вашу еду скоро принесут, — быстро пробормотала она и стремительно испарилась. Ноа фыркнул, а Гриффин закрыл глаза, но промолчал.

Нэнси вздохнула.

— Мелисса. Ваша дочь и мой сын вместе уже несколько месяцев, вроде бы восемь, если не ошибаюсь, так что, думаю, пора уже забыть о прошлом, — сказала она, меняя тему, и мама резко повернулась к Нэнси.

— Простите, что? — ахнула она.

— Да. Он привез ее в коттедж во время нашей семейной встречи, где они объявили о своих отношениях и помолвке.

У Гриффина заходили желваки, а Ноа обвиняюще вскинул бровь.

Я свирепо посмотрела на него, молча приказывая не произносить ни слова.

Без слов он спросил, сколько я ему заплачу.

Телепатически я просто дала ему понять, что Гриффин может убить его и остаться безнаказанным.

— Они притворялись, — вызывающе выпалил Ноа, и я застонала, пока Гриффин метал в него испепеляющий взгляд. Ноа даже вздрогнул.

— Что? — одновременно произнесли Нэнси и моя мама. Пришло время выложить всё начистоту; отступать было некуда.

Мы рассказали им всё: от антикварного магазина до Сэма. О сделке, которую мы заключили, о фальшивой помолвке, и, наконец, о сегодняшнем дне. Об этом самом моменте. По ходу дела я узнала, что именно выложенное в сеть видео спровоцировало картель на мое похищение, и что Гриффин пытался уладить кое-какие вопросы со своим наследством.

— Мам, мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Я понимаю, что когда Брент заболел, вы спустили все пенсионные накопления и отказались от любой финансовой помощи с моей стороны, решив вместо этого вернуться

— Подожди-ка, — перебила мама. — Значит, у вас двоих нет чувств друг к другу, но теперь вы переспали? Больше одного раза? И Гриффин пролетел полмира, чтобы спасти тебя, но всё это фальшивка ради какого-то контракта на наследство?

Я покачала головой, раздраженная тем, что она перебила моего парня.

— Не совсем так. Помолвка поначалу была фальшивой, но сейчас отношения настоящие.

— Чувства всегда были настоящими, но статус парня/девушки/помолвки в начале был ненастоящим, — объяснил Гриффин, склонив голову набок, сам немного запутавшись.

— Если Кара узнает об этом, несмотря на то, что вы двое теперь действительно вместе, она использует это, чтобы добраться до денег, — предупредила Нэнси.

Гриффин вздохнул.

— Именно поэтому я уже какое-то время работаю над этим вместе с дедушкой.

— Гриффин, что происходит? С чего это ты вдруг так охотно готов уйти на пенсию? Зачем ты вообще уговорил Джейн стать твоей фальшивой девушкой, невестой или кем там еще? Почему тебя вдруг стало волновать наследство? Это всё на тебя не похоже, — прошипела Нэнси, подавшись вперед над столом. Гриффин сжал мое бедро чуть сильнее.

— Потому что всё это для тебя! Всё это, мам! Эти деньги — не мое наследство, а твое. Я договорился с дедушкой, что готов возглавить компанию. Я женюсь до конца года без возражений, если все деньги достанутся тебе и Дейтону. Я не получу ни цента; они мне никогда не были нужны. Мне просто нужно было время, чтобы дедушка заверил меня, что сможет убедить бабушку выплатить их тебе, — он замолчал, и у меня в голове всё сложилось в единую картину. Отчаяние, переглядывания между ним и бабушкой, удивление дедушки, когда я всё-таки появилась на ужине. Всё это время его дедушка знал, что план в разработке, но чего он не знал, так это того, что наши отношения стали для Гриффина настоящими.

А я до сих пор и понятия не имела, что всё это время он ни разу не использовал меня ради личной выгоды.

Его плечи поникли.

— Полчаса назад мне пришло сообщение, что мне нужно вернуться домой, чтобы подписать пересмотренные документы, потому что бабушка наконец-то согласилась.

— Но Грифф, милый, ты всё еще можешь всё потерять. Если Кара успеет остановить тебя до того, как ты подпишешь документы, посеет в бабушке хоть каплю сомнения, ты потеряешь всё, — прошептала она, и Гриффин медленно покачал головой.

— Я этого не допущу. Мам, ты сможешь выйти на пенсию и заниматься только заботой о Бренте. Дейтон будет обеспечен на всю жизнь. Всё это того стоит.

— Но я же знаю, что ты не хочешь управлять семейной компанией. Никогда не хотел.

— Я с этим тоже разберусь. Позволь мне сделать это для тебя.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, сынок, — взмолилась она. Гриффин посмотрел на меня и одарил улыбкой с плотно сжатыми губами.

— Я счастлив. Думаю, я еще никогда не был так счастлив — и всё благодаря Джейн. Я знаю, что это безумие, знаю, что это звучит нерационально из-за того, как всё начиналось, но мне нужно, чтобы ты поняла: для меня это никогда не было фальшивкой. В тот самый момент, когда она ворвалась в мою жизнь, я понял, что смогу это сделать. Что я вижу себя женатым. А значит, ты сможешь заботиться о Бренте дома столько, сколько ему отведено.

Она вздохнула, закрыла глаза и потянулась через стол. Гриффин взял маму за руку своей свободной рукой и сжал её. Они молча смотрели друг на друга, затерявшись в мире, который могут разделить только мать и сын.

Мой взгляд скользнул к моей маме, которая наблюдала за этим с легким недоумением. В конце концов ее глаза встретились с моими, и ее плечи слегка опустились.

Я одарила ее натянутой улыбкой и положила обе руки на стол. Сцепив их в замок, я слегка подалась вперед.

— Думаю, теперь ты понимаешь, почему я не хочу уезжать из Айдахо, — тихо сказала я, и она медленно кивнула.

— Всё ради какого-то парня, — проворчала она.

— Мам, дело не в...

— В Вашингтоне тебя ждут лучшая подруга и работа. Он правда того стоит? — перебила она меня.

— Да, мам. Стоит. Я могу позвонить Сьюзи или съездить к ней в гости, а с работой я что-нибудь придумаю, — прямо заявила я.

— Я понимаю, что я не твой отец, но почему ты меня не слушаешь? Ты собираешься отказаться от своей жизни ради парня? — Она махнула рукой на Гриффина с ног до головы. — Ради него?

— Я не отказываюсь от своей жизни, мам. Почему ты этого не видишь? — Я не могла поверить в то, что она говорила, пока рука Гриффина начала скользить вверх-вниз по моей ноге, предлагая поддержку и утешение, несмотря на то, что он был занят собственным разговором.

— У тебя здесь нет никого, кроме него, — сказала мама; его рука внезапно поднялась чуть выше ожидаемого. Я сосредоточилась на текущем разговоре.

— Его достаточно. Разве ты не видишь? — Я вздохнула и стиснула зубы, когда рука Гриффина скользнула мне под платье. Я бросила на него взгляд искоса, но он даже не смотрел в мою сторону, всё еще увлеченный беседой с матерью.

— Он только и делал, что заботился о ней, мам, — неуверенно добавил Ноа. — Даже если какое-то время всё было понарошку.

Она фыркнула, когда кончики пальцев Гриффина достигли складки между бедром и тазом. Он отвел их назад, и я тихонько выдохнула.

— Поверить не могу, что ты спала с ним, несмотря на то, что всё было фальшивкой, — сказала мама.

— У нас был секс всего дважды, так что не знаю, считается ли это постоянным сном вместе, — пробормотала я, медленно отвлекаясь, когда рука Гриффина снова достигла этой складки. Но на этот раз она скользнула немного выше.

— Дважды? И всё? — ахнул Ноа, а я закатила глаза. — И ты знала, чем он там вооружен?

— Ноа, — прошипела я сквозь зубы, когда Гриффин едва заметно приподнял край моих трусиков и тут же замер.

Мама снова вздохнула и сделала глоток воды.

— Ты ведь не передумаешь, да?

Я покачала головой, а

Хотя мы находились посреди ресторана, да еще и с родственниками.

— Я тоже не хочу переезжать, мам, — вмешался Ноа, и она махнула рукой.

— Спасибо, Ноа. Но я всё еще пытаюсь переварить то, что моя дочь готова изменить всю свою жизнь ради одного парня, — буркнула она, а Гриффин размял пальцы, словно стряхивая призрачное ощущение моей кожи под своей ладонью.

Повернувшись ко мне с невинным видом, Ноа спросил:

— А ты хочешь переехать, Джейн? — Я смогла лишь покачать головой, стиснув зубы и наблюдая за Гриффином боковым зрением, пока он сжимал руку в кулак. Мое сердце билось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из ушей, а кожа покрылась мурашками, когда я заметила, как он едва заметно раздвинул ноги чуть шире.

— Я скоро стану папой, — внезапно выпалил Ноа. Мы с мамой обе посмотрели на него. В шоке. Я зажала рот обеими руками, мое внимание было полностью переключено на эту неожиданную, ошеломляющую новость.

— Что? — ахнула мама.

— Я подумал, раз уж все выкладывают свои секреты, то и я поделюсь своим. — Ноа неловко улыбнулся нам.

— Джада от тебя беременна? — выдохнула я, мягко говоря, ошарашенная.

— Джада? Ты не мог найти девушку, хоть немного отличающуюся от Джейн? — Мама сверлила Ноа взглядом.

— Имена у них, может, и похожи, но она совсем не похожа на Джейн, мам, — сказал Ноа. Я резко втянула воздух, подавив смешок, когда Гриффин потянул за джинсы, пытаясь оттянуть ткань от промежности.

И мама, и Ноа посмотрели на меня, поэтому я быстро открыла рот и заговорила сквозь подступающий смех при виде ерзающего Гриффина:

— Он прав, мам. У нее самые красивые черные кудрявые волосы и сияющая кожа. Темная-темная.

Мой голос дрогнул, смех так и просился наружу, пока Гриффин сползал чуть ниже по диванчику и нервно тряс коленом.

Мама нахмурила брови и посмотрела на Ноа.

— Учитывая, насколько ты активен, я думала, у тебя хватит мозгов хотя бы пользоваться презервативом, — пробормотала она.

— Я и пользовался. Он порвался, — проворчал Ноа в ответ. Я сидела настолько неподвижно, насколько это было возможно; любые остатки непонимания того, почему он так быстро убрал руку, давно улетучились с осознанием того, что заставляло его сейчас так неловко ерзать.

— Я стану тетей раньше, чем мамой. — Я моргнула, переваривая эту информацию.

— И что ты собираешься делать? — спросила мама, пока Гриффин убрал руку с колен. Он потянулся вперед, взял чипсы, хотя его нога продолжала дико подпрыгивать.

Засунув соленую закуску в рот, он прожевал и откинулся на спинку диванчика, закинув руку мне за плечи. И почти так же быстро, как оперся на пластиковую спинку, он убрал руку и подался вперед. Опершись на локоть, он взял еще один чипс.

— Она его оставит. Так что, очевидно, я буду заботиться о ребенке. И о Джаде. Она мне очень дорога, мам, — сказал Ноа, подозрительно прищурившись на меня и Гриффина.

Мама вздохнула.

— Какой странный поворот событий. Мой сын ждет ребенка, а моя дочь наконец-то снова открыла свое сердце.

Гриффин снова обнял меня за плечи. Выйдя из разговора со своей мамой, в который был вовлечен всё это время, он повернулся ко мне и сказал:

— Мне нужно отлить. Я скоро вернусь. — Он поцеловал меня в лоб и выбрался из кабинки.

Мой взгляд проводил его вглубь ресторана, мимо светло-коричневых и красных тонов. Мимо забавного серферского дизайна и эстетики бара в центре зала. Затем он исчез в нише.

Мама и Ноа погрузились в разговор между собой, а я вернула взгляд к столу. Нэнси с удовольствием хрустела чипсами, а затем присоединилась к их беседе.

Она помогла маме немного воодушевиться по поводу ребенка. Они даже пару раз хихикнули и обсудили милую детскую одежду, которую мама собиралась купить.

Я молчала, ожидая возвращения Гриффина, гадая, как мама на самом деле к нему относится, потому что казалось, что он ей по-прежнему не нравится. Ноа просто отвлек ее внимание.

За что я была ему немного благодарна, но от этого мне всё равно было не по себе. Оглянувшись через плечо, я высматривала Гриффина, который всё еще не вернулся.

— Я пойду проверю, как там Гриффин, — выпалила я и соскользнула с красного пластикового сиденья кабинки. Никто даже не обратил на меня внимания, когда я встала и направилась вглубь ресторана.

Глава 52

Ниша была слегка затемнена; там находились две отдельные уборные, обе для индивидуального использования и для любого пола. Дверь в одну из них была нараспашку, поэтому я предположила, что Гриффин заперся в другой.

— Гриффин? — позвала я, постучав в дверь. Ответом мне была тишина, а затем замок щелкнул. Повернув серебристую ручку, я приоткрыла дверь, и чья-то рука тут же вцепилась мне в предплечье. Меня резко втащили в уборную. Я вскрикнула от неожиданности, когда Гриффин запер за мной дверь.

— Чего ты так долго... — начала было я, но тут мой взгляд наткнулся на расстегнутые штаны Гриффина и его очень даже стоячий член.

— Я ждал, пока он упадет, чтобы наконец поссать, но ничего не помогает, — пробормотал он, раздосадованный и раздраженный. Я зажала рот рукой, хихикая — доказательство того, что, как я и знала, стало причиной всей этой суеты за столиком, теперь смотрело прямо на меня.

— Это не смешно, — снова проворчал он, прислонившись спиной к холодной стене и закрыв глаза. — И я к нему даже не прикасался.

— Ты что-то принял, старичок? — нерешительно спросила я сквозь смех.

— Он и сам прекрасно справляется, умница. И это твоя вина. — Он указал на проблему, но не шелохнулся.

— Моя вина? С какой это стати моя вина? — возмутилась я.

Он зажмурился еще крепче.

— Потому что все мои мысли только о тебе. А когда ты одета, у меня встает. Так что, как видишь, у меня дилемма.

Гриффин открыл глаза и обвиняюще уставился на меня.

— Ты всегда был таким озабоченным? — спросила я, глубоко вздохнув, когда мое сердце начало биться чаще. Я решила взять решение его проблемы в свои руки, то, чего я никогда раньше не делала, и поэтому немного нервничала.

— Я мужик, и у меня горячая девушка. Я всегда был таким. Просто теперь могу сказать об этом вслух, — крякнул

— Я поняла. Ты больше не фильтруешь свои мысли. — Я посмотрела на его ноги и расстелила бумажные полотенца рядом друг с другом на темно-коричневой плитке.

— И это такое облегчение, — ответил он, а затем нахмурился, когда я опустилась на них на колени, оказавшись лицом к лицу с его членом. — Что, черт возьми, ты делаешь?

— Ты сказал, что это моя вина, так позволь мне всё исправить, — ответила я, сделала глубокий вдох, подалась вперед и провела языком по головке. Его глаза расширились, а затем он издал тот самый тихий стон, который я так любила.

— Это не займет много времени, — простонал он, когда я взяла его в рот.

Он вцепился в мои волосы, пока я делала всё возможное, чтобы не подавиться его размерами. Горячая, густая жидкость ударила мне в заднюю стенку горла. Я отстранилась и сглотнула; кожа горела и пылала от того, что я никогда раньше ни для кого не делала по собственной воле — до этого момента.

Гриффин стоял ошеломленный, пока я поднималась с пола. Подняв бумажные полотенца, я небрежно подошла к мусорному ведру и выбросила их.

— Не знаю, слышал ли ты, но Ноа заделал своей девушке ребенка, — сказала я, чтобы нарушить молчание, стараясь не закашляться и не подавиться остатками жидкости, которая, казалось, прилипла к горлу.

Гриффин еще несколько секунд смотрел на меня, прежде чем медленно кивнуть.

— Да уж, пиздец, — пробормотал он, лишь наполовину осознавая, что я сказала.

— Ладно, полагаю, твоя проблема решена, так что я пойду. — Я заправила несколько выбившихся прядей волос за ухо, пока он медленно кивал, всё еще находясь в оцепенении. Мои щеки пылали огнем, когда я развернулась и пулей вылетела из уборной.

Идя так быстро, как только могла, чтобы не привлекать внимания, я бросилась к бару в центре зала и скользнула на высокий стул.

Бармен повернул голову; его узкие голубые глаза отлично сочетались с лохматой светлой прической серфера. Рубашка с цветочным принтом завершала образ.

— Шот. Пожалуйста. — отчаянно взмолилась я, нуждаясь в том, чтобы успокоиться после такого поступка, который наполнил меня волнующим возбуждением.

— Чего именно? — спросил он.

— Чего угодно, — пробормотала я полусвязно, так как мысли о пылающих ореховых глазах Гриффина, сверлящих мои, и его пальцах, зарывшихся в мои волосы, вызвали очередную волну влажного возбуждения между ног.

Бармен подозрительно посмотрел на меня, но наполнил крошечную рюмку и пододвинул ко мне. Я схватила ее со стойки и выпила так быстро, как только могла — текила обожгла горло и разожгла горячее пламя в животе.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовался он. Я кивнула, с облегчением ставя рюмку на стойку.

— Угу, — пробормотала я, зная на все сто процентов, что повторила бы это снова. Одна только мысль о Гриффине...

Бармен нахмурил брови.

— Мне следовало спросить до того, как наливать, но просто для перестраховки: сколько вам лет?

Я подняла на него полные стыда глаза.

— Брат напомнил мне, что на следующей неделе мне исполнится двадцать восемь. Даже не знаю, как к этому относиться, потому что, ну, это почти тридцать. — Я наклонилась вперед, положив руки на колени, и вздохнула.

Его взгляд скользнул по моему телу, и он впечатленно приподнял бровь. Я проследила за его взглядом до своей груди и быстро перенесла руки на барную стойку, прикрывая декольте.

Усмехнувшись, бармен отвернулся и начал смешивать коктейль. Вскоре он пододвинул ко мне самый милый напиток с зонтиком, который я когда-либо видела. Если не считать двух последних раз, когда я напивалась, я вообще-то никогда не пила, так что понятия не имела, что это такое.

— Я это не заказывала.

— За счет заведения. Считайте это досрочным празднованием дня рождения. — Он улыбнулся и взял бокал, чтобы протереть его. Медленно я поднесла трубочку к губам и сделала глоток. Напиток оказался удивительно фруктовым, и вкус алкоголя почти полностью скрывался за чем-то сладким.

— О, как вкусно, — простонала я и сделала еще один глоток. Он усмехнулся, когда на меня упала тень.

— Что ты делаешь? — Голос Гриффина пронзил мое блаженное состояние. Приоткрыв один глаз, я виновато улыбнулась.

— Она пьет за счет заведения. А вы кто такой? — с вызовом спросил бармен.

Я ткнула большим пальцем в сторону Гриффина, допивая последние капли своего коктейля.

— Это мой парень.

Гриффин сел рядом, а брови бармена поползли вверх. Он был удивлен. Бармен принялся за другой напиток, на полпути подвинув Гриффину пиво.

— Охренеть, — сказал бармен.

— Что? — спросила я, пока Гриффин переводил взгляд с пива на меня и обратно на пиво.

— Просто удивлен. Ваш парень действительно вашего уровня. — Он ухмыльнулся, а Гриффин, не моргнув глазом, поднес бокал к губам.

— Она чертовски горячая, не так ли? — сказал он, опустив пиво, и бармен кивнул, пододвигая ко мне еще один бокал.

Я хихикнула, делая глоток.

— Гриффин, бармен только что намекнул, что ты тоже горячий. — Гриффин просто сделал еще один глоток, в то время как бармен вскинул брови с хитрой ухмылкой.

— Я умею ценить мужчину, когда он того заслуживает, — сказал он, снова протирая бокал.

— Еще как заслуживает. — Я радостно потягивала свой напиток, от которого по всему телу разливалось приятное тепло.

— Кстати, ты говорила, что не пьешь. И что ты здесь делаешь? — вмешался Гриффин.

— А ты правда хочешь сейчас возвращаться за тот столик? — спросила я.

— А что за тем столиком? — с любопытством приподнял брови бармен.

Гриффин указал на меня большим пальцем.

— Ее младший брат только что объявил, что обрюхатил свою девушку. О, а ее мама хочет, чтобы они переехали обратно в Вашингтон вместо того, чтобы остаться в Айдахо.

Я указала на Гриффина, удивленная тем, что он вообще запомнил новость о Ноа.

— Его тетя хочет заграбастать наследство его мамы, хотя эти деньги нужны для ухода за его отчимом, который серьезно болен.

Гриффин снова вскинул брови.

— А ее мама и моя мама вломились в наш номер в отеле. Ее мама думала, что я ее похитил.

Бармен моргнул, с грохотом поставил на стойку две рюмки и налил нам по шоту. Гриффин выпил свой без колебаний, и бармен тут же наполнил ее снова. Я не торопилась, зная, что уже навеселе.

— Моя мама тоже ничего не знала о нас. — Я перевела палец с Гриффина на себя.

Гриффин посмотрел на бармена, который с интересом наблюдал за нами.

— А еще мы были

— Какое потрясающее совпадение. — Бармен усмехнулся. Он кивнул в мою сторону, быстро окинув меня взглядом с ног до головы, а затем ухмыльнулся Гриффину. — Я бы тоже подержался за эти... — Голос бармена быстро сошел на нет, и мой взгляд скользнул к моему парню.

Стального, предупреждающего взгляда Гриффина было вполне достаточно.

Бармен прочистил горло и отвернулся.

— Так, э-э... У вас есть сестра? — спросил он.

Я покачала головой, украдкой бросив второй взгляд на Гриффина, который по-прежнему сохранял выдержку и предостерегающий взгляд хищника.

— Только тот тупоголовый младший братец, который сидит вон там, которому всего двадцать один и который обрюхатил... — Я осеклась. — Гриффин, ему исполнилось двадцать один, а я это пропустила.

Спрыгнув с барного стула, я быстро направилась к брату. Схватив Ноа за запястье, как только подошла к столику, я вытащила его из-за диванчика.

— У тебя с собой документы?

— Да? Какого черта, Джейни? — спросил он, останавливая меня. Я свирепо посмотрела на него, молча приказывая пойти со мной. Тогда ему не придется сидеть за этим столиком одному.

Он тут же перестал сопротивляться, когда я потащила его к бару. Швырнув его на стул рядом с собой, я села обратно и улыбнулась бармену.

— Моему младшему брату нужно выпить. — Я ухмыльнулась, затем вытаращила глаза на Ноа. — Теперь это законно, придурок. Тебе двадцать один. С прошедшим днем рождения. Извини, что в это время меня буквально похитили!

Лицо Ноа просияло, и он выхватил удостоверение личности из бумажника. Бармен с открытым ртом уставился на меня. Гриффин глубоко вздохнул, улыбнулся про себя и сделал глоток пива. Точно, я же сболтнула, что меня похитили. В конце концов, мужчина покачал головой, посмеиваясь, и налил Ноа шот.

— Почему вы, ребята, сидите здесь? — спросил Ноа.

— Серьезно? — опешила я.

— Избегаете маму и Нэнси, — проворчал он, выпивая шот.

— Очевидно же.

— Вы бросили меня одного выслушивать мамины нравоучения о том, что я обрюхатил Джаду, — пробормотал он.

Гриффин усмехнулся.

— Надо было использовать презерватив.

— Что-то я не видел презерватива на твоем члене после того, как ты трахнул мою сестру, — проворчал Ноа, и Гриффин закатил глаза.

— У нее месячные закончились всего три дня назад. Женщины не овулируют на следующий день после окончания месячных. На это нужно две недели, дубина, — ответил Гриффин, и Ноа застонал, стукнувшись головой о барную стойку.

— У тебя всё еще есть свободная квартира, которую я мог бы снять? Теперь уже для троих? — спросил Ноа, не поднимая головы от стола.

Гриффин усмехнулся.

— Да, должно что-то найтись. Значит ли это, что ты не уезжаешь?

— А зачем ему уезжать? Видел бы ты задницу его девушки, — пробормотала я не подумав.

Ноа резко вскинул голову.

— Прошу прощения? Дело вообще не в этом. Хотя она и правда хороша.

— Хороша? Ноа, это было первое и единственное, что я увидела, когда застукала вас двоих голыми на диване, причем она была сверху. — Я тихонько хихикнула и сделала еще глоток, прежде чем нахмуриться. — Ты хоть понимаешь, как я завидую? Я могу приседать с чертовой кучей веса, делать ягодичный мостик с еще большим, а моя задница даже близко не такая большая, как у нее.

Бармен хихикнул.

— Не думаю, что твой парень фанат больших задниц, милочка.

Гриффин улыбнулся про себя.

— Верно. Хотя она и правда хороша, несмотря на твои сомнения.

Я резко повернула голову к нему, и Гриффин пожал плечами.

— Что? — спросил он.

— Ты правда считаешь, что моя попа хороша? — Я широко раскрыла глаза, в которых заблестели слезы.

— Да. — Между его бровей залегла складка. — Ты что, плачешь?

Я шмыгнула носом, быстро смахивая слезы.

— Нет. Но это так мило с твоей стороны, — тихо сказала я, слегка надув губки, и допила свой третий фруктовый коктейль.

— Кажется, ты пьяна, — добавил Ноа, и я ударила его в плечо. — Ой. Вообще-то больно.

— Ты это заслужил. — Я вернулась к новому, вкусному, фруктовому напитку, от которого внутри всё разливалось теплом. Гриффин немного откинулся назад и наблюдал за мной.

— Ты ведь и правда любишь мою сестру, да? — внезапно спросил Ноа, выпивая очередной шот, который предложил бармен. Я улыбнулась Ноа, а затем посмотрела на Гриффина.

Лицо Гриффина казалось более расслабленным, его глаза были полны всего того, что, как я знала, он никогда не сможет выразить словами.

— Итак, как нам убедить твою маму, что я не какой-то омерзительный ублюдок? — пробормотал Гриффин.

Глава 53

Я ввалилась в кабинку, Гриффин и Ноа влетели следом за мной. Наставив пьяный палец на мужчину, которого любила, я хихикнула, икнула и обратилась к маме:

— У Гриффина есть член! — воскликнула я со всей страстью, на которую была способна.

У мамы от шока отвисла челюсть.

— Что? — ахнула она. Ноа тихонько рассмеялся, а Гриффин закатил глаза, осторожно взял меня за запястье и усадил прямо. Помотав головой, я попыталась собраться с мыслями и сказать то, что на самом деле хотела.

Я снова хихикнула.

— Гриффин не мудак, мам, — произнесла я, снова запинаясь, и привалилась к Гриффину, который стоял рядом со столиком.(Прим. пер.: игра слов в оригинале. dick — член / мудак).

Мама вздохнула и покачала головой.

— Татуировки, сквернословит и курит. Что должно заставить меня думать иначе? — Она указала на Гриффина, а затем сердито посмотрела на Ноа. — А ты. Что думают родители Джады?

Ноа поморщился.

— Технически, они еще не знают. Мы планировали рассказать вам и им одновременно. За каким-нибудь приятным ужином. — Он провел рукой по затылку.

— Мам, ну почему ты так злишься из-за таких поверхностных вещей, как татуировки? Или из-за того, что он иногда ругается. Я тоже ругаюсь. — Гриффин закусил губу и придержал меня, чтобы я не упала.

— Потому что они на парне, с которым встречается моя дочь, — проворчала она, скрестив руки на груди. Я прищурилась, сверля ее взглядом.

— Это такая глупая причина. Раньше тебя это так не волновало. — И хотя у меня уже много лет не было серьезных отношений, аргумент был весомым.

Наконец, после того как тишина повисла над всей нашей компанией, мама вздохнула и посмотрела прямо на Гриффина.

— Если с ее головы упадет хоть один волос, я всё еще знаю людей, которые умеют избавляться от тел так, чтобы их не поймали. — Она вскинула брови, и на лице Гриффина появилась легкая улыбка.

— Да, мэм. — Он едва заметно кивнул ей, а затем осторожно помог мне сесть ровно.

— Итак, — продолжила

Я ахнула.

— Мы не переезжаем? — Я расплылась в улыбке, и она покачала головой.

— Моя семья хочет остаться, так зачем мне куда-то уезжать?

— Тогда почему ты так настаивала на переезде?

Она мягко улыбнулась мне.

— Твоего папы больше нет рядом, чтобы играть роль плохого полицейского, так что мне пришлось сначала всё проверить.

Я хихикнула, когда Ноа скользнул на сиденье рядом со мной. Гриффин пристально смотрел в свой телефон. Всё это время мама просто хотела убедиться, что с нами всё будет в порядке, что всё будет хорошо.

— И всё же, — продолжила мама. — Тебе ответили из школы?

Я отрицательно покачала головой.

— Тогда что ты собираешься делать? Ты не можешь вечно сидеть без дела.

— А почему бы и нет? — вмешался Ноа, и мама сердито посмотрела на него. — Что? Им же не нужны деньги. — Мама подозрительно прищурилась, когда Ноа взглянул на Гриффина. — Кстати об этом, почему бы тебе просто не нанять для нее крутых адвокатов или не пригрозить судебным иском школьному округу, ну или типа того?

Гриффин вскинул брови и оторвал взгляд от телефона, убирая его в карман.

— Я этого не хочу. Я хочу вернуть свою работу сама, а не потому, что мой парень кому-то угрожал, — пробормотала я, и Ноа закатил глаза.

— Ты единственный человек из всех, кого я знаю, кто не воспользовался бы тем фактом, что у тебя супербогатый парень, — проворчал Ноа, а я хихикнула, покачнувшись в сторону, в то время как брови мамы сошлись на переносице от недоумения.

— О чем ты говоришь? — Она перевела взгляд с Гриффина на Нэнси, о присутствии которой я почти забыла.

— Кстати о делах, что ты планируешь делать, когда бабушка неизбежно узнает, что всё это было фальшивкой? Ты же знаешь, что она узнает, независимо от соглашения между тобой и дедушкой, — спросила Нэнси у Гриффина, пока я сползала по сиденью.

— Я еще не до конца с этим разобрался. — Он достал пачку сигарет.

— А я-то думала, что ты вообще ничего не боишься. А оказывается, боишься. Ты боишься своей бабушки. — Я ахнула, а он повернул голову в мою сторону, приподняв одну бровь.

— Давай-ка принесем тебе воды, чтобы ты протрезвела. — Он встал и направился ко входу в ресторан, проигнорировав мой вопрос, пока я снова уронила голову на сиденье.

— Как глупо, — пробормотала я.

— Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что вы имели в виду под «богатым»? — снова спросила мама. Я отмахнулась, а Ноа усмехнулся про себя. Официантка, которая подходила к нам ранее, принесла к столу воду и налила мне высокий стакан, пока мама смотрела на нас троих, ожидая ответа.

Нэнси сухо улыбнулась подслушивающей официантке.

— Можно нам счет, пожалуйста? — спросила она.

— О нем уже позаботились. — Официантка мило улыбнулась, пока я со стоном садилась и жадно пила воду.

— Обо всем? И о напитках, которые, как я знаю, заказывали в баре? — спросила мама, сверля меня взглядом.

— Обо всем. Хорошего вам дня. — Она улыбнулась еще раз и ушла, пока у меня кружилась голова.

Нэнси улыбнулась и похлопала маму по руке, в то время как та переводила растерянный взгляд с пустого места, где только что стояла официантка, на Нэнси. Медленно они выбрались из-за стола, а Ноа потащил меня за собой.

Толкнув входную дверь, я огляделась в ярком солнечном свете. Гриффин стоял слева, прислонившись к пальме и глядя на океан. Дым клубился вокруг его головы, когда все, кроме меня, подошли к нему. Внезапная волна тошноты накатила на меня, и я схватилась за живот.

— Мне нехорошо, — простонала я, развернулась и бросилась обратно в ресторан. Всё слилось в размытое пятно, пока я неслась в туалет, распахнула дверцу кабинки и выблевала бóльшую часть содержимого своего желудка. Пот струился по спине, капая с лица, пока меня рвало снова, извергая всё до последней капли, что попало в мой организм.

Обнимая белого друга коленями, между стонами я пообещала себе, что в ближайшее время точно больше не буду напиваться.

Как только последние приступы тошноты прошли и в желудке больше ничего не скручивало, я вытерла губы тыльной стороной ладони и вышла из кабинки. Подставив руки под теплую воду, я вымыла их, готовая выйти и вернуться к Гриффину.

Я бросила влажные бумажные полотенца в мусорку и толкнула дверь бедром. Всё казалось таким легким, таким свободным, таким... умиротворенным. Это чувство начинало становиться постоянным. И, возможно, я всё еще была немного дезориентирована из-за алкоголя, который, пусть и в меньшем количестве, но всё еще струился по моим теплым венам.

Вынырнув из ниши, мой взгляд зацепился за вход в ресторан, когда чья-то рука железной хваткой сомкнулась на моем запястье. У меня даже не было шанса взглянуть, кто это был, потому что меня потащили в сторону, через заднюю дверь и на яркое теплое солнце.

— Что... — ахнула я, пытаясь сориентироваться, пока мои каблуки стучали по земле, а хватка на запястье сжималась до синяков. Вырвавшись из оцепенения, до меня дошло — меня похищают.

Снова.

Адреналин и страх пронзили меня, как сверхзаточенное лезвие. Резко переведя взгляд на массивную фигуру, тащившую меня по переулку, подальше от моей семьи, страх сменился раздражением.

— Отпусти меня, Сэм! — прорычала я, вырывая руку и пытаясь обмякнуть всем телом.

— Нет, я же говорил, что доберусь до тебя, — прошипел он в ответ, дернув меня на себя. Плечо пронзила острая боль от резкого натяжения.

Я закатила глаза.

— Ты идиот. Психопат, конечно, но еще и идиот, — проворчала я, слишком удивленная и с кружащейся головой, чтобы мыслить ясно. Он презрительно посмотрел на меня сверху вниз, его глаза были темными и скрытыми под капюшоном, но я не испугалась, одарив его широкой ухмылкой в ответ, а затем открыла рот пошире и выдала ему по полной программе.

Издав леденящий душу крик, я всем своим весом рухнула на бетон подо мной. Он споткнулся, застигнутый врасплох моей резкой сменой положения, и я заставила его буквально тащить на себе весь мой вес. И я не переставала кричать, даже когда он зажал мне рот рукой.

Я могла бы с ним подраться, но я всё еще была пьяна и понимала, что моя координация оставляет желать лучшего. К тому же, здесь был кое-кто, способный нанести куда больший урон, чем я. Поэтому я укусила его. Сильно. Вкус железа осел на языке, обволакивая рот, когда он отдернул руку от моих зубов и прошипел:

— Ой! Какого хрена, сука! — Сэм остановился; его

Настал мой звездный час.

— ГРИФФ... — Я успела выкрикнуть только половину его имени, когда массивная, высеченная из стали фигура на полной скорости врезалась в Сэма сбоку. Мой несостоявшийся похититель тут же отпустил мое запястье, и я жестко приземлилась на бетон.

Но я не сдвинулась с места. Мне следовало бы вызвать копов. Или попытаться остановить его, но я этого не сделала. Вместо этого я смотрела, как мой парень встал и ждал, пока Сэм, корчащийся от того, что из него выбили весь воздух, поднимется. Взгляд Гриффина был темным, но на этот раз на его лице не было той ледяной маски смерти. Вместо этого я почувствовала запах крови в воде, наблюдая за предвкушением битвы, которое плясало в его ореховых глазах — и мне это чертовски нравилось.

— Какого хуя ты здесь делаешь? — прорычал он, когда Сэм поднялся на ноги, неуверенно покачиваясь.

Сэм сжал кулаки перед собой и шагнул к Гриффину, который стоял расслабленно.

— Я ждал, выжидая момент, пока агенты не уедут, — сказал Сэм, а затем бросился на Гриффина.

Гриффин грациозно увернулся в сторону и ударил Сэма открытой ладонью по затылку, впечатав его лицом в землю. Тот рухнул с глухим стуком. Я одобрительно фыркнула и отползла назад, освобождая место для двоих мужчин.

Сэм уперся руками в бетон и поднялся, из носа капала кровь.

— И что? Ты подумал: «Эй, сейчас самое подходящее время для нападения»? — издевался Гриффин, просто ожидая, пока Сэм твердо встанет на ноги и повернется к нему.

— Всё, что стоит на моем пути — это ты, а один на один гораздо проще, чем против целой толпы агентов, — ответил Сэм, вытирая кровь тыльной стороной ладони.

Гриффин закатил глаза, когда Сэм сделал пару выпадов в его сторону, но остался вне досягаемости. Губы моего парня дрогнули в улыбке, и он подмигнул мне, когда Сэм отвел кулак назад и выбросил его в сторону Гриффина.

Он парировал удар, отбив его в сторону, а затем толкнул Сэма ладонью в лоб, отбросив его назад, и тот приземлился на спину.

— Думаешь, со мной легче справиться, чем с несколькими агентами? — спросил Гриффин, надвигаясь на Сэма так, что теперь возвышался над ним, пока тот хватал ртом воздух на земле. — Тебе следовало попытать счастья с агентами, потому что я — гребаный дьявол.

Сэм выплюнул немного крови и приподнялся на локтях.

— Ты больше не за границей, солдат. Ты не можешь просто убить меня, и чтобы тебе это сошло с рук. Приедут копы.

Зловещая, приветливая ухмылка расползлась по лицу Гриффина, словно он только что получил приглашение спустить с цепи адских гончих, и по моей спине пробежал холодок. Я поняла, что Сэм, сам того не ведая, опустил планку на пару уровней ниже — туда, куда обычным людям соваться не стоит. Он явно понятия не имел, с кем или с чем имеет дело.

Гриффин наклонился и схватил Сэма за воротник его пропитанной потом и забрызганной кровью футболки. Вены на руке Гриффина вздулись, пульсируя в такт его слишком спокойному сердцебиению. Мышцы напряглись, когда он одной рукой оторвал Сэма от асфальта.

— Тебе стоит надеяться, что копы приедут. Только они смогут спасти тебя от меня, — прорычал Гриффин сквозь зубы и швырнул его обратно на землю. Глаза Сэма расширились, осознание, смешанное с сожалением, пришло слишком поздно, когда Гриффин разжал пальцы на ткани, откинул голову назад и с силой кувалды впечатал кулак в лицо Сэма.

Голова Сэма откинулась назад с хрустом костей, и он обмяк, как выброшенная кукла. Без сознания, ни единого звука не сорвалось с его губ, когда глаза закатились под лоб.

Гриффин присел на корточки, упершись локтями в бедра, и склонил голову; на его лице появилось безумное выражение. Такое, которое должно было бы наполнить меня страхом перед человеком, которому я была абсолютно обязана своей жизнью. «Должно было бы» — ключевое слово во всем этом сумасшедшем испытании. Но вместо этого мое тело запылало огнем, пока я смотрела на этого мужчину, способного на такую жестокость, защищающего меня любой ценой, но при этом сохраняющего самообладание, когда он хладнокровно потянулся вперед, приподнял одну из безвольных рук Сэма и проверил пульс на его запястье.

— Он жив? — спросила я, наблюдая, как Гриффин равнодушно бросает руку Сэма обратно на бетон.

Гриффин кивнул.

— Жить будет.

— Так, мы... будем сообщать об этом?

Брови Гриффина дернулись, и он перевел на меня взгляд.

— Думаю, твоя мама уже всё уладила, — ответил он и кивнул в сторону начала переулка, откуда он прибежал.

Ноа, моя мама и его мама стояли там и наблюдали. Сколько они видели, я понятия не имела, но и спрашивать не хотела. Всё, что я знала: мама с кем-то разговаривала по телефону, Ноа улыбался от уха до уха, а Нэнси выглядела невозмутимой.

Снова переведя взгляд на Гриффина, я почувствовала, как краска приливает к щекам, когда встретилась с его пронзительными глазами.

— Мне стоит беспокоиться из-за того, насколько ты спокоен по этому поводу? — спросил он.

— Наверное, — ответила я. Его глаза опустились к моим губам, когда я встала, и он лениво окинул взглядом мою фигуру.

Он тяжело сглотнул, его кадык дернулся от этого движения, а дыхание перехватило в груди.

— Я чертовски сильно тебя люблю, — тихо заявил он, когда вой сирен разорвал воздух вокруг нас.

Я хихикнула.

— Я тоже тебя люблю.

Он глубоко вдохнул и выпрямился.

— Это была не драка. Даже скучновато, если честно. — Он голодным шагом направился ко мне.

— Зато ты выставил его полным идиотом.

Мозолистые руки обхватили мои щеки, и он прижал меня спиной к кирпичной стене ресторана.

— Я хотел проломить ему череп, чтобы его мозги превратились в кашу на асфальте.

— Но ты этого не сделал, — прошептала я, когда жар его тела окутал меня, а его грудь прижалась к моей.

— Нет, не сделал.

И его губы с силой впились в мои. Поцелуй был агрессивным, со вкусом дыма, алкоголя и легкой примесью пота. А потом он закончился слишком быстро.

Он отстранился, но его рот остался в миллиметре от моего.

— Если бы мы сейчас были одни...

Не открывая глаз, я улыбнулась ему в губы.

— Сначала тебе придется меня поймать, — поддразнила я и почувствовала, как его сердце екнуло в груди.

— К чему ты клонишь? — тихо ответил он чувственным голосом.

— К тому, что нам стоит вернуться в тот Airbnb и повторить попытку, раз уж Сэма больше не будет поблизости.

Я приоткрыла

— И что я получу на этот раз, если снова тебя поймаю?

— Думаю, ты и сам знаешь. — Я тяжело сглотнула, чувствуя возбуждение, а в его груди зародился тихий рык.

— Что ж, тогда надеюсь, ты улучшила свои навыки побега, потому что иначе я найду тебя и трахну в течение нескольких минут, — сказал он, покусывая мои губы. Всё внутри меня скрутило от пылающего огня, быстро разжигая жар внизу живота.

— Тебе стоит взять ту маску, которая была на тебе, когда ты спас меня от картеля, — выпалила я, не в силах контролировать свои мысли, когда прилив возбуждения заставил меня намокнуть.

Его руки с грохотом опустились на стену по обе стороны от моей головы, и он прижался ко мне еще сильнее, вплотную к моему телу.

— Когда я тебя поймаю, я не буду её снимать. Это была бы пустая трата времени.

Тихий стон сорвался с моих губ при одной только мысли об этом.

— Блядь, Гриффин, — прошептала я; мое тело пылало.

И звук приближающихся шагов по асфальту прервал наш момент восхитительного напряжения, заставив меня отчаянно желать, чтобы мы уже были одни.

Он прочистил горло и отстранился на дюйм.

— Я рад, что ты в безопасности, — быстро и довольно громко сказал Гриффин, переводя разговор в более подобающее русло.

— Еще раз спасибо. — прошептала я, приподняв голову и коснувшись своими губами его рта.

Он усмехнулся, его горячее дыхание смешалось с моим.

— Думаешь, сможешь на этот раз избежать похищения хотя бы пару месяцев? Я бы хотел немного отдохнуть от избиения людей ради тебя.

— То есть, ты хочешь сказать, что в следующий раз твоя очередь быть похищенным? — поддразнила я.

— Нет, мой командир говорит, что тот парень на подъемнике был случайностью. Он, видимо, приехал сюда к кому-то на отдых, так что действовал в одиночку, — ответил Гриффин, поглаживая большими пальцами мои щеки.

— Ладно, тогда как насчет того, чтобы никто из нас не был похищен какое-то время?

Его губы растянулись в улыбке, легко касаясь моих.

— Давно пора, блядь.

Глава 54

Час спустя мы наконец наблюдали, как Сэма увозят в наручниках — арестованного и отправляющегося за решетку неизвестно на какой срок. Полиция была удовлетворена, к тому же хватало улик и свидетелей как сегодняшних событий, так и его прошлых преступлений. Было невероятным облегчением осознавать, что Сэм больше не доставит проблем. Очень, очень долго.

Гриффин обнял меня за плечи, притянул к своей груди и нежно поцеловал в лоб.

— Готова ехать домой? — прошептал он мне в кожу, его губы были теплыми и влажными.

Я кивнула, обхватив его за талию.

— Ты даже не представляешь насколько, — ответила я, когда мама, Ноа и Нэнси направились к нам, оставив последнего полицейского.

— Я была неправа, — сразу же сказала мама, глядя прямо на Гриффина. Его брови слегка дрогнули. — Знаю, я говорила дочери, что мы остаемся, что я принимаю тебя, но я должна извиниться лично перед тобой. Я была неправа, осуждая тебя только потому, что мне было страшно.

Гриффин ничего не ответил, лишь коротко кивнул в знак признательности.

Нэнси вздохнула, мягкая улыбка сгладила ее усталые черты.

— Послушайте, нам пора. У Дейтона через два дня чемпионат по борьбе, а вы двое явно более чем в порядке, так что, думаю, нам стоит сесть на ближайший рейс отсюда. Что скажешь, Мелисса?

— Вы уже купили билеты? — спросил Гриффин, и Нэнси покачала головой. Он достал бумажник и вытащил пачку купюр.

— Мне не нужны твои деньги, сынок, — сказала она, положив руку ему на предплечье.

— Ну, я не позволю вам лететь домой самым дешевым рейсом. Я хочу, чтобы вы добрались безопасно и с комфортом, так что...

— Хватит, — резко перебила она, и он замолчал. — Не твоя это забота, Гриффин. Ты мой сын. Это я должна заботиться о тебе. Я должна была заботиться о тебе всё это время, все эти годы.

Гриффин посмотрел на мать несколько секунд, прежде чем медленно убрать бумажник обратно в карман. Моя мама наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Так он типапрям богатый-богатый? — Я медленно кивнула.

Ноа вдруг широко ухмыльнулся и хлопнул Гриффина по спине.

— Вы с Джейн приехали сюда на машине, да? — спросил он, и Гриффин подозрительно прищурился.

— Даже не думай об этом, — проворчал Гриффин, пока ухмылка Ноа становилась всё более зловещей.

Я привалилась к плечу Гриффина, пока он вел машину по шоссе. Ноа сидел справа от меня, а моя мама и мама Гриффина радостно сплетничали на заднем сиденье пикапа. Я перевела взгляд на лицо Гриффина: он внимательно следил за дорогой, положив одну руку мне на бедро.

Каким красивым он выглядел и как безопасно я себя чувствовала. Так спокойно, с таким огромным облегчением. Мой папа гордился бы мной, и почему-то мне казалось правильным, что он знал: со мной всё хорошо. С мамой всё хорошо. Что и с Ноа в какой-то момент всё тоже будет хорошо. Хотя, честно говоря, я не заметила, чтобы он был расстроен беременностью Джады. Он улыбался, читая очередное сообщение в телефоне.

Гриффин приоткрыл окно со своей стороны и тихонько подпевал играющей музыке. К такому я могла бы привыкнуть. Это была именно та жизнь, которую я хотела. Немного приключений, которые всё еще будоражили, но при этом ощущение дома. Чувство полного спокойствия.

Именно этого я хотела и для Гриффина; хотя я видела, что напряжение всё еще не отпускает его лицо, пока мы ехали. Ехали домой, где, как я знала, вся эта история с наследством должна будет достичь кульминации.

Его взгляд на мгновение скользнул в зеркало заднего вида, встретившись с глазами Нэнси. На ее лице было такое же напряженное выражение, но ни один из них не произнес ни слова. Я прижалась к Гриффину чуть крепче, и он глубоко вздохнул, позволив своим широким плечам наконец расслабиться.

С течением дня меня всё больше клонило в сон, а солнце начало садиться. Медленно я соскользнула с его плеча и положила голову ему на колени. Он положил руку мне на плечо, прижимая к себе, и продолжил вести машину в тишине.

В безопасности. Я чувствовала себя такой защищенной. Всё было хорошо. Картеля больше нет, Сэма арестовали, а мы с Гриффином вместе. Такое огромное облегчение затопило мое тело, словно эйфорический наркотик, и я наконец-то уснула.

Гул мотора стих, медленно вырывая меня из сна. Не совсем готовая просыпаться, я осталась неподвижно лежать

— Я сейчас вернусь. Мам, если хочешь, можешь пересесть вперед, — тихо сказал Гриффин.

— Только попробуй пошевелиться, — ответила моя мама, и Гриффин напрягся. — Думаешь, будить Джейн сейчас — хорошая идея?

— Я собирался занести ее в дом, не будя...

— Думаешь, позволить ей проснуться одной — умно? — перебила Гриффина мама, и я почувствовала его замешательство.

— Что? — неуверенно спросил он. Я не открывала глаз, притворяясь, что не слушаю этот разговор.

— Либо ты остаешься ночевать здесь, либо она идет с тобой. Ты — ее безопасное место, а моя задача — убедиться, что она в безопасности. — Мама, казалось, отчитывала его. Гриффин промолчал, когда дверь открылась, и я почувствовала, как Ноа вышел из пикапа. — Джейн должна быть с тобой, там, где ты.

Открылась еще одна дверь, и пикап снова качнулся, когда моя мама и Нэнси выбрались с заднего сиденья. Прежде чем дверь захлопнулась, я услышала мамин голос еще раз.

— Спасибо, что стал именно тем, кто был ей нужен. Джозеф гордился бы тобой, будь он жив, я просто знаю это. Они с Джейн всегда были близки, поэтому ей было тяжелее всего, когда его убили. Она снова стала собой, и за это я должна благодарить тебя, — сказала мама, и одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Гриффин гладил меня по руке, не произнося ни слова, а затем дверь захлопнулась, и в машине воцарилась тишина.

Мы не двигались довольно долго; я представляла, как Гриффин ждет, пока мама и Ноа войдут в дом. Затем он повернул ключ зажигания, и мы выехали с маминой подъездной дорожки.

Я всё так же лежала у него на коленях, пока мы медленно ехали по темной дороге. Мое сердце было переполнено, я чувствовала умиротворение и покой. Всё складывалось именно так, как и говорила Нэнси. Мой папа гордился бы, как сказала мама, и я не могла этого отрицать. Он был моим героем, всегда им был. Теперь Гриффин стал им в не меньшей степени.

Моя грудь приподнялась от глубокого вдоха. Пальцы пробежались по коже. Его пальцы. Он прикасался ко мне так нежно, что я пододвинулась чуть ближе на его коленях.

Всё было хорошо. Ну, почти всё.

Оставалась небольшая проблема с огромным наследством, всё еще нависающим над нашими головами, и я не знала, что будет дальше. Будет ли оно считаться, если мы с Гриффином продолжим встречаться, учитывая, что технически всё началось как притворство?

Да и статус моей работы тоже немного беспокоил. Я никогда не хотела, чтобы меня считали охотницей за деньгами, и вот я здесь: безработная и с мужчиной, чье богатство не поддавалось воображению. Хотя крошечная часть меня не стала бы протестовать против идеи стать избалованной домохозяйкой. Может быть, вместо четырех детей у нас будет пятеро.

Это означало бы много секса с Гриффином; от этой мысли по телу пробежала приятная дрожь, и на это я бы тоже никогда не пожаловалась. Я сдержала улыбку, пока в мыслях проносились все недавние моменты, когда мы были голыми. Взять его в рот было задачей не из легких, да и не сказать чтобы очень комфортной. Но меня удивило, насколько сильно мне это понравилось.

От всего этого сердце в груди забилось быстрее. Мысли перенеслись к нашему моменту в отеле. Искреннему, уязвимому, настоящему занятию любовью, и я хотела повторить это снова.

Я просто хотела, чтобы он был рядом, хотела делить с ним всё, что могла. Даже когда он просто барабанил пальцами по моей руке, мое тело начало гореть. Одно простое, любящее прикосновение — и я чувствовала, как между ног начинает зарождаться тупая, сладкая боль. Всё, что ему нужно было сделать — это съехать на обочину, и мы бы...

Мои глаза распахнулись, когда до меня дошло, что я предавалась очень грязным мыслям о Гриффине, в то время как его мама всё еще сидела в нескольких футах от нас в этой самой машине.

Его взгляд быстро скользнул ко мне, и он нахмурил брови. Открыв рот, он хотел что-то сказать, но затем резко ударил по тормозам.

— Что это? — ахнула Нэнси, ерзая на сиденье рядом со мной.

— Не «что», мам. А «кто», — тихо пробормотал Гриффин, а затем вздохнул, медленно продвигая машину вперед.

— Что она здесь делает в такое время? — ответила Нэнси, когда шины зашуршали по асфальту, сворачивая с главной дороги.

— Неужели она добралась до бабушки первой? — спросил Гриффин, останавливая машину.

— Она же не смогла бы убедить ее отказаться от поправок к контракту, правда? — Нэнси внезапно толкнула дверь и выскочила наружу.

Гриффин остался сидеть в заведенном пикапе, пока я медленно принимала вертикальное положение.

— Что происходит? — прошептала я. Но Гриффину не пришлось отвечать: мой взгляд упал на крыльцо белого кирпичного дома. Мы стояли на круговой подъездной дорожке, оба глядя на арочный вход, где Кара, отчим Гриффина, а теперь и Нэнси на повышенных тонах выясняли отношения.

— Я могу попросить Ноа...

— Я должен сказать тебе, — перебил меня Гриффин, наблюдая за спорящей троицей на ступенях. Позади Брента входная дверь приоткрылась, и из-за угла показалось лицо Дейтона. — Нет, только не Дейтон, — прошептал он.

— Дейтон знает о наследстве, Гриффин. Он знает уже давно, — успокоила я его, и Гриффин резко повернулся ко мне.

— Он казался расстроенным?

— Нет.

— Злым? Обиженным? Разочарованным?

— Нет? Мне кажется, он всё понимает. Хотя, наверное, я не уверена, знает ли он, что технически часть денег будет принадлежать ему, — пробормотала я. Гриффин пулей вылетел из машины. Я смотрела, как он бежит к крыльцу, и наконец сама выбралась из пикапа. В прохладном вечернем воздухе я слышала повышенные голоса — в основном голос Кары.

Нерешительно подкравшись ближе, я наконец смогла разобрать суть разговора.

— Позвони ей прямо сейчас, — прошипела Кара. — Или я сама позвоню.

— Так вот зачем ты сюда пришла? — Нэнси сердито посмотрела на нее, уперев руки в бока.

— Я пришла остановить Гриффина. Остановить Элеонору от совершения такого опрометчивого решения. Эти деньги будут моими. Они по праву мои! Она обещала их мне из-за твоего дурацкого решения побыть шлюхой и залететь в старших классах. Деньги должны были достаться ее дочери, и она решила, что ее выбранная дочь лучше.

— Ты ни хрена не знаешь, — вмешался Гриффин, и Кара закатила глаза.

— Я знаю больше, чем ты думаешь. Я знаю, что ваши отношения были фальшивкой. Но знал ли ты, что там есть пункт, по которому ты должен быть по-настоящему влюблен в

Гриффин стиснул челюсти, но ничего не сказал.

Он знал. Его молчаливый ответ подсказал мне, что он знал, и у меня всё оборвалось внутри. Пальцы машинально потянулись к кольцу на шее. Неудивительно, что он хотел помолвки, а не просто фальшивую девушку. Ему нужно было убедиться, что мы продадим этот спектакль во что бы то ни стало. И я не знала, как к этому относиться.

— Видишь? Еще одно очевидное доказательство того, что она хочет, чтобы деньги достались мне. А не твоей маме. К тому же, ты на самом деле не любишь эту стерву, — добавила Кара, и на ее лице заиграла ухмылка.

— Не смей, блядь, так ее называть, — прорычал он, и верхняя губа Кары скривилась в брезгливом раздражении.

— Разве это не доказывает тебе обратное? — вставила Нэнси, когда Брент поднял усталый взгляд и встретился со мной глазами. Он выглядел довольно растерянным, пока Дейтон тяжело вздыхал, прислонившись к дверному косяку.

— Кара, документы были подписаны более семи часов назад. Так что смирись. Ты ничего не сможешь сделать. — Гриффин сунул руки в карманы; я нахмурила брови, когда Нэнси перевела широко раскрытые, потрясенные глаза на сына.

— Чт-чт-что значит, они были подписаны семь часов назад? — спросила она.

— Мои юристы прислали их мне в электронном виде, пока мы были в ресторане. Мам, вы с Дейтоном получите первый транш начиная с первого января следующего года. Я начну работать под началом дедушки через неделю, а в начале следующего года стану президентом, — ответил Гриффин. Я чувствовала себя лишней в разговоре, в который не должна была вникать.

— Н-н-но вы же не женаты! — взвизгнула Кара, пытаясь вернуть хоть какое-то преимущество.

— Хорошо, что это вот-вот изменится. — Дейтон шагнул вперед и ухмыльнулся. — Прямо здесь и сейчас. Спасибо всем, что пришли на эту брачную церемонию, чтобы стать свидетелями прекрасного союза двух людей, которые очень любят друг друга. Церемонию проведет папа.

Мои глаза расширились сначала от шока, а затем от понимания. Точно. Он ведь говорил, что его отец рукоположенный священник или как там это называется.

У всех отвисли челюсти, кроме меня; я лишь подавила смешок, полный нервозности и... предвкушения? А Брент поджал губы, бросив на Дейтона предостерегающий взгляд.

— Проведет церемонию? Какого черта? — ахнула Кара.

— Да. Проведет. Рукоположенный священник, мой папа, сделает эту церемонию официальной. Гриффин, у тебя есть кольцо? — со злобной скоростью ответил Дейтон. Этот вечно коварный мальчишка.

Гриффин перевел взгляд на меня. Все глаза последовали за ним, и по коже побежали мурашки. Его пристальный взгляд удерживал меня на месте, пока он переваривал замешательство и внезапное заявление Дейтона. Медленно он кивнул, смирившись с тем, что творилось у него в голове. Ему нужно было сделать еще одну вещь, чтобы выполнить свою часть сделки, и она касалась меня.

Тишина опустилась на темное ночное небо. Сверчки, которые стрекотали без умолку, смолкли. Даже листья, шуршавшие на ветру, затихли, подчинившись напряжению, закружившемуся между горящим взглядом Гриффина и моей застывшей фигурой.

— Не делай этого, сынок. Ни ради меня, ни ради мамы, ни даже ради Дейтона, — разорвал тишину Брент, положив руку Гриффину на плечо. — Ты заслуживаешь быть влюбленным, а не просто соглашаться на кого-то, потому что снова заботишься обо всех, кроме себя.

Это задело. Но я понимала — он защищал Гриффина.

Тот взглянул на отчима.

— Сынок? — Его голос дрогнул, когда пожилой мужчина молча кивнул ему.

— Хорошо, что я ни на что не соглашаюсь просто так. — Гриффин улыбнулся, снова обратив на меня свои ореховые глаза. — Джейн, подойди сюда, пожалуйста, — тихо позвал он.

Я заколебалась. Если я пойду к нему, отвечу на его зов, это уже будет ответом еще до того, как я заговорю. Но я не могла сопротивляться его нежной улыбке, и тоска в сердце тихонько подталкивала меня вперед. Уставшие ноги уверенно несли меня по темной лужайке и медленно поднимались по ступеням. Сердце бешено колотилось в груди, подгоняемое напряжением, которое густо обвивало нас, словно еще не рассеявшийся туман.

Мужчина, которого я любила, оттеснил Кару и переплел свои пальцы с моими.

— Это всё очень быстро, я знаю, — тихо произнес он мне на ухо, заглядывая прямо в душу. — Если это слишком быстро, тогда ладно, я придумаю другой способ помочь родителям. — Я слушала не то, что он говорил, а то, о чем он молчал. Несказанные слова, срывающиеся с его губ, безмолвно просили меня о чем-то, к чему я даже не была уверена, что готова. У меня всё еще не было работы, я всё еще пыталась найти свое место в этом мире.

Но, может быть, было бы не так уж и страшно сделать это вместе с Гриффином. Вся неизвестность, что кружила вокруг меня, сжимая свои пальцы всё крепче, внезапно показалась не такой уж пугающей. Я коротко кивнула, и он удивленно вскинул брови.

— Ты хочешь этого? Ради себя, Джейн. Не ради кого-то другого, — пробормотал он.

— Ради себя. — Я замолчала, когда его рука скользнула мне на затылок, теребя серебряную цепочку. — И ради тебя, Гриффин Марш.

Уголки его губ поползли вверх, когда он разорвал цепочку.

— Я могу купить тебе другое кольцо, если хочешь, — ответил он, и помолвочное кольцо, освобожденное от ожерелья, упало ему на ладонь.

— Я просто хочу, чтобы в этот раз ты спросил меня по-настоящему, — ответила я, поднимая левую руку.

Горячее дыхание овеяло мое лицо, когда он наклонился; мозолистая кожа скользнула по моему пальцу, и он надел кольцо.

— Я бы купил фальшивое кольцо, если бы не был серьезен в первый раз.

И его губы накрыли мои.

— Вообще-то, по идее, вы должны целоваться после того, как скажете «согласен», — раздраженно пробормотал Дейтон, и Гриффин улыбнулся мне в губы.

Эпилог

Три года спустя

— Давай быстрее, а то опоздаем на выпускной Дейтона! — крикнул Гриффин снизу.

Я провела щеточкой с тушью по ресницам в последний раз и, переваливаясь, отошла от зеркала.

— Где сумка с вещами Джо? — крикнула я в ответ, выбегая из нашей спальни в коридор.

— Она у меня, — ответил он, и я выглянула через перила. Гриффин натягивал ботинки на нашего восемнадцатимесячного сына, пока вокруг него крутились наши близняшки.

Я разгладила пару складок на платье, надеясь, что не пропустила ни одного волоска, когда брила ноги сегодня утром.

— А где бантик Лили? Утром я надевала их обеим, и ей, и Дот.

— Лили, где твой бантик? — спросил Гриффин у одной

— Что? Как он там оказался? — пробормотал он, и я смогла нащупать ступеньку на площадке как раз в тот момент, когда Гриффин вытащил бантик из волос Дот и прикрепил его обратно Лили. Теперь обе кудрявые девочки были в одинаковых клетчатых платьицах и с бантиками.

Гриффин поднял на меня глаза и улыбнулся.

— М-м-м. Не думаю, что ты когда-либо в своей жизни выглядела прекраснее. — Он подался вперед, нежно поцеловал меня в губы и положил руку на мой очень круглый живот.

— Или толще, — пробормотала я, и он усмехнулся.

— Нет, умница, — прошептал он мне на ухо. — Просто прекраснее.

— И очень беременной. Мне снова нужно в туалет.

— Это может подождать, пока мы не доедем до школы?

— Будем надеяться. — Я вперевалку направилась к двери, взяв девочек за руки. — Я так благодарна, что это моя последняя беременность, — пробормотала я, нажимая на ручку.

— О, тебе предстоит еще одна, — раздался за спиной голос мужа, и я резко обернулась, встретившись с его широкой улыбкой. Он подмигнул.

— Прошу прощения? — Я уперла руки в бока, но изо всех сил старалась сохранить суровое выражение лица при виде его забавной ухмылки. — Мы договаривались на четверых детей.

— Нет, ты согласилась быть беременной четыре раза. Во время твоей первой беременности у нас родились близнецы, — объяснил он, и я в шутку замахнулась на него. Я знала, что это безумие — уже третья беременность за три года, но, честно говоря, я была не против. Выносить еще одного нашего ребенка звучало не так уж ужасно.

— Это идеальный компромисс, — продолжил он. — Пятеро детей, четыре беременности. К тому же, с недавними изменениями в компании, я могу чаще бывать дома. — Его улыбка стала еще шире, а я покачала головой.

— Мы обсудим это позже, когда детей не будет рядом, — ответила я. Щеки уже начинали болеть от улыбки, расплывшейся на моем лице.

— Мне нравятся такие обсуждения. Наедине с моей потрясающей и сексуальной женой. — Он проскользнул мимо, неся Джо и сумку с его вещами.

— Гриффин, нетакогорода обсуждения, — крикнула я, быстро закрывая дверь и следуя за ним к нашему внедорожнику. — Но продолжай, — добавила я, подмигнув.

— Если бы ты не была такой чертовски привлекательной, это бы не заканчивалось «такого рода обсуждениями». — Он поиграл бровями, открывая заднюю дверь.

— И вот поэтому я всё время беременна, — пробормотала я, и он рассмеялся.

— Во-первых, если ты не хочешь больше детей, я абсолютно не против. Но во-вторых, и это куда важнее, я не собираюсь извиняться за то, что мне нравится заниматься сексом с моей женой, — ответил он, пока я помогала близняшкам забраться в автокресла с другой стороны черного автомобиля.

— Джада и Ноа ведь тоже придут сегодня на праздничный ужин в честь выпускного, да? — спросила я, меняя тему.

— Очевидно. Моя мама уже написала, что твоя мама там вместе с Эллой. — Он закрыл дверь и подбежал к моей стороне машины. Я вперевалку подошла к передней пассажирской двери и остановилась перед ним, заглянув в его глаза.

Он просто смотрел на меня, счастливый.

Тот отсутствующий, остекленевший взгляд, который так часто появлялся у него раньше, исчез уже несколько лет назад. И мне это безумно нравилось. Было так радостно видеть его таким расслабленным. И хотя я переживала, что он может потерять себя после того, как возглавит компанию дедушки, он нашел весьма приятным иметь так много свободного времени по сравнению с жизнью в армии.

Хотя именно поэтому я и забеременела так быстро после нашей свадьбы. У него было слишком много свободного времени, которое он заполнял тем, что был со мной. Я не была против. На самом деле, мне это нравилось. Он даже принял участие в паре соревнований по бодибилдингу, а также начал работать волонтером, обучая безопасному обращению с огнестрельным оружием всех желающих. Он постоянно встречался со своими приятелями из «морских котиков» и с Ноа.

Но больше всего меня радовало видеть их с Дейтоном. Гриффин не только обрел семью, о которой всегда мечтал, но и подумать не мог, что это возможно, у него также появился брат.Егобрат. Жена, дети, брат, родители — включая Брента, которому стало лучше благодаря лечению, которое теперь могла позволить себе Нэнси. Всё вместе. Всё сложилось для него как нельзя лучше.

И всё же, какая-то крошечная часть меня чувствовала, будто я живу чужой фантазией.

— Всё в порядке? — прошептал Гриффин, нахмурив брови.

Я одарила его натянутой улыбкой.

— Да, абсолютно.

— Из тебя ужасный лжец. — Он усмехнулся и, подавшись вперед, обнял меня за талию. — Расскажи мне, любовь моя, в чем дело?

Я вздохнула и закрыла глаза.

— Я люблю тебя. Я люблю нашу жизнь. Но иногда... — Мой голос затих.

— Иногда ты... Что? — Он убрал прядь волос с моего лица.

— Иногда мне кажется, что я просто выполняю то, чего хотят от меня все остальные, — прошептала я свое признание, и Гриффин зарылся пальцами в мои волосы на затылке.

— А чего хочешь ты? Только для себя? — спросил он, его глаза лукаво блеснули.

Я подняла на него взгляд, исследуя его любопытную душу. Он был моим безопасным местом, единственным человеком, который никогда не осуждал меня за желания, которые не были его инициативой. Я улыбнулась и приподнялась на цыпочки.

— Я хочу на мгновение почувствовать себя бунтующим подростком. Отдохнуть от взрослой жизни.

Гриффин приподнял бровь.

— Продолжай.

Я прижалась губами к его губам, а затем прошептала ему на ухо в точности то, что я хотела сделать. Он внимательно выслушал, прижавшись ко мне всем телом, а когда я закончила, легонько прикусил меня за шею.

— Думаю, твоя мама свободна на несколько дней, чтобы посидеть с детьми. И я знаю идеальное место для побега.

— Но я же не перестану волшебным образом быть беременной, ты же знаешь, — ответила я, и он усмехнулся.

— Значит, вместо того, чтобы называть это «купанием нагишом», мы можем назвать это «нам-наверное-не-стоит-этого-делать» купанием, — ответил он с подмигиванием.

Я закатила глаза, пока он открывал дверцу машины.

— Ха. Ха. Очень смешно.

— Моя жена только что признала, что я смешной! — воскликнул он, помогая мне пристегнуться.

— Не радуйся так сильно, потому что больше этого никогда не повторится, — поддразнила я в ответ, и он рассмеялся, закрывая дверь. Но я улыбнулась про себя, потому что была в восторге. То, что я стала мамой — и очень

И он сдержал каждое обещание, которое когда-либо мне давал. Каждое. До. Единого.

Машина вздрогнула, когда мой красавец-мужчина забрался на водительское сиденье и завел двигатель. Улыбка на его лице была такой же широкой, как и в тот момент, когда я сказала ему, чего хочу.

— Не выгляди таким сияющим, — снова отчитала я его, а он просто повернул ко мне голову и поиграл бровями.

— Ты хоть понимаешь, как долго я ждал, чтобы сделать это с тобой?

— Что?

— Помнишь, когда мы были в коттедже несколько лет назад, я вскользь упомянул о купании нагишом, а ты сказала мне, что девственница? — спросил он, я нахмурилась, а затем в голове словно лампочка зажглась.

— С тех самых пор?

Он кивнул.

— Это то, что мне следовало сказать, но я так и не сказал.

— Почему?

— Прошло три года, а ты так и не поняла? — Он нахмурил брови, а я покачала головой.

— Потому что, умница, как бы это ни выглядело, все эти сексуальные штучки всегда под твоим контролем. Это всегда твое решение. Я не хотел на тебя давить.

— И поэтому ты просто держал рот на замке, — подтвердила я, и он кивнул. Я поджала губы. — Ну, прекращай. В следующий раз просто говори то, что хочешь сказать, прежде чем это превратится в то, что тебеследовалосказать.

Он усмехнулся и положил руку мне на ногу.

— Слушаюсь, мэм.

Я улыбнулась. Я была готова к нашему следующему приключению. Мы были готовы к нашему следующему приключению. Я переплела свои пальцы с его и сжала. Мой лучший друг, мой любовник, мой защитник и моя самая большая поддержка — всё в одном лице.

Всё в жизни встало на свои места. Куда бы нас ни занесло, с ним всё всегда будет правильно. Я откинулась на спинку сиденья, довольная и умиротворенная. Всё, что мне когда-то нужно было сказать, было сказано. Теперь впереди нас ждало только будущее, полное возможностей.

Будущее, разделенное с теми, кого я люблю. С мужчиной, которого я любила больше всего на свете. Моя жизнь принадлежала ему; мой мир принадлежал ему.

Легкий, нежный поцелуй коснулся моей щеки.

— Я обожаю нашу жизнь с тобой, — прошептал он.

И я закрыла глаза. Я тоже.

Я тоже, Гриффин Марш.