Кэт Синглтон

Черные галстуки и невинная ложь

Эпилог. Бэк

Кэт Синглтон

Kat Singleton

Black Ties & White Lies

Перевод с английскогоАлисы Пугачевой

Cover and edge design byLJ Anderson

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Любимкам, которым много не надо: просто купаться в подарках и оргазмах от красавчика-миллиардера. Бэк – для вас.

Плейлист

Mastermind – Taylor Swift

Satellite – Harry Styles

You are in love – Taylor Swift

About You – The 1975

Souvenir – Selena Gomez

Wildest Dreams (Taylor’s Version) – Taylor Swift

Falling Like The Stars – James Arthur

What Have I Done – Dermot Kennedy

Happiest Year – James Young

What A Man Gotta Do – Jonas Brothers

Stay – Gracie Adams

wRoNg (feat. Kehlani) – ZAYN

Want You Back – 5 Seconds of Summer

Dirty Thoughts – Chloe Adams

All For You – Dean Lewis1. Марго

– Марго-Марго-Марго! – знакомый голос отвлекает меня от экрана компьютера. Разворачиваю кресло и вижу, что моя лучшая подруга Эмма перегнулась через стенку своей кабинки в мою. Накрашенные красной помадой губы растянуты в игривой улыбке.

Достаю изо рта ручку, которую жевала, и с подозрением щурюсь на подругу:

– Чего?

Она проводит языком по зубам, а потом дает щелбан фигурке Нэша Пирса[1], которую сама же купила мне еще сто лет назад.

– Кого ты довела на этот раз?

У меня от страха внутри все падает. Понятия не имею, о чем она.

– Ты еще пьяная, что ли? – обвиняю подругу, припоминая, сколько вчера вечером мы выпили вина. Мы плюс наша соседка и лучшая подруга Винни пригубили две бутылки паршивого, дешевого пино гриджо. На троих не так уж и много, вряд ли она до сих пор пьяна, но других объяснений у меня просто нет.

Она фыркает и кривится от раздражения:

– Нет, конечно! Я ходила за кофе, аДарлапоймала меня в комнате отдыха и спросила, видела ли я тебя.

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Дарле и самой известно, что я могу быть только в двух местах: за рабочим столом или в очереди к кофемашине, чтобы добыть себе святой нектар богов, на котором выживаю.

Дарлапрекраснознает, где меня найти.

Она просто не хочет меня искать.

Стоит однажды случайно залить воду не в резервуар, а в бункер – и все, администратор тебя уже ненавидит. Я же не специально ее сломала. И не моя вина, что на кофемашине нигде четко не прописано, куда что лить. Я простопыталасьпомочь.

– Мне она ничего не говорила. – Я бросаю косой взгляд на стол Дарлы. Там никого нет, но я замечаю, что экран ее телефона загорается входящим звонком. Дарла редко встает с места. Ее отсутствие – плохой знак. Небеса будут рушиться, а Дарла не вспорхнет со своего насеста.

Эмма обходит стенку кабинки и усаживает попу на мой стол. Миллион раз просила ее так не делать, но она все равно продолжает.

– Я работаю! – шлепаю по ее черной туфле, чтобы она убрала ногу с подлокотника моего кресла.

Она смеется и игриво ставит каблук на мое бедро:

– Дарла, наша прелестная Дарла, просила передать, что тебя к себе ждет начальник.

– У Марти же весь день забит встречами?

Эмма прикусывает губу и качает головой:

– Ты не поняла, начальник. Тот самый. Босс. Шишка номер один. Кто-то новый, кажется.

Она открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но я перебиваю:

– Ты уверена?

– Марго! – из дверей переговорки раздается лай Дарлы, такой звонкий, что я почти выпрыгиваю из своего кресла.

Глаза Эммы уже круглые, как блюдца, она переводит их с Дарлы на меня.

– Серьезно, Мар, что ты натворила?

Я запихиваю ноги обратно в валяющиеся под столом туфли. Встаю и вытираю ладони о юбку. Меня бесит, что от нервов они вечно потеют.

– Ничего я не творила! – шипя, говорю я. Кажется, мои ноги забыли, как ходить на каблуках, потому что я почти шлепаюсь на пол лицом вперед, еще даже не выйдя за пределы кабинки.

Подруга цокает – явно мне не верит.

– Я, конечно, знала, что над Марти кто-то есть, но такое начальствок намникогда раньше не приезжало.Чтомогло случиться…

– Не нагнетай.

У меня нет времени на пререкания с подругой, которую я знаю еще с колледжа. Дарла сложила руки на груди. По одному виду ясно, что если я через тридцать секунд не прилечу в переговорку, то крупно об этом пожалею.

Замираю прямо перед этой высоченной женщиной. Она меня пугает, хоть и не хочется это признавать. Она хмурится и смотрит прямо на меня; я вижу, насколько напряжена ее челюсть.

Я все равно решаю мило улыбнуться – мама всегда учила меня быть добрее, даже к тем, кто тебе не нравится.

– Доброе утро, Дарла, – говорю я максимально вежливо, аж зубы сводит.

Она только сильнее хмурится.

– Представить боюсь, какой твой поступок мог побудить его приехать лично, – чеканит она.

Я тоже боюсь.

– Кого – его? – пытаюсь заглянуть в переговорку, но дверь закрыта.

Странно. Эта дверь всегда открыта.

– Давай ты сама узнаешь? – она хватается за ручку и толкает дверь. Ее тело частично закрывает проем, приходится протискиваться.

Кем быонни был, показать свое лицо мне он не удосуживается. Он стоит у окна, которое тянется от пола до потолка, руки в карманах идеально сидящего костюмного пиджака. Я еще даже не знаю, какое у него лицо, но вид со спины сам кричит: я богат! Еще я чувствую от него волны уверенности – даже в позе: в ровных плечах, широко расставленных ногах. Сразу видно –деловойчеловек. Страшно подумать, какие у этого делового человека могут быть дела сомной.

Значит, шишка реально номер один. Боже мой.

Что я такого сделала?

От хлопка закрывающейся двери не дергается ни один мускул его тела. Я успеваю осмотреть его с головы до ног, хоть и сзади. Если бы надо мной не висел какой-то проступок, которого я даже не помню, я, пожалуй, залюбовалась бы этой спиной.

Вот это да. Даже не знала, что костюмные брюки могут так идеально обтягивать задницу.

Я делаю еще один осторожный шаг в

Я трясу головой, чтобы перестать думать, как идеально подчеркивает его тело темно-синий костюм. Мне сказали, что это начальник. И такие мысли сильно неуместны.

– Зд-здравствуйте, – тихо говорю я, неловко останавливаясь по другую сторону стола от незнакомца. Не знаю, что еще сделать. Если меня сейчас уволят, что лучше: присесть или уже не дергаться и потом сбежать побыстрее?

Дадут ли мне коробку, чтобы я могла сложить все свои вещи?

Я вижу, как спина мужчины напрягается, а затем он медленно поворачивается.

Заметив его лицо, я почти падаю на колени.

Потому что передо мной стоит – помимо того, что мой начальник, – еще иоченьпривлекательный старший брат моего бывшего парня.

2. Марго

– Давно не виделись, Марго, – протягивает Бэк, и от усмешки на его губах у меня внутри все сжимается. Я уже даже забыла, какой сексуальный у него голос, особенно когда произносит он мое имя.

– Бэк, – все еще не могу поверить. Картер – мой бывший парень – как-то упоминал, что его брат очень успешен. Но Синклеры, в принципе, все богаты. Я была так увлечена Картером, что не вдавалась в подробности. Если честно, все это время я пыталась забыть о существовании Бекхэма. Но сейчас, когда Картера больше нет в моей жизни, сложно не впечатлиться, насколько успешен Бекхэм «Бэк» Синклер.

Наверное, блестящая запонка, которую он теребит пальцами, стоит больше, чем аренда моей квартиры. А костюм дороже машинки-гидрида, которую мы купили вдвоем с Эммой. Когда мы с Бэком только познакомились, он был совсем не таким. Мы тогда поехали на выходные в один из множества загородных домов Синклеров в Хэмптонс[2]. Там он был одет очень просто, не сравнишь с сегодняшним костюмом.

Бэк улыбается, но это не помогает мне расслабиться. Даже наоборот. Мне почти хочется, чтобы Дарла зашла со мной, может быть, тогда напряжение между мной и Бэком не было бы таким осязаемым. Внутри все сжалось. Я чувствую себя беспомощной. Он так на меня смотрит…

Очень внимательно. Рукой указывает на чрезмерно огромный стол перед нами.

– Садись, Марго.

С таким тоном не поспоришь. Я, как послушный ребенок, тут же подчиняюсь. Отодвигаю себе большое кожаное кресло и морщусь, когда его колесико громко скрипит по полу.

Он, в отличие от меня, отодвигает себе кресло элегантно, пока я, в попытках отодвинуть стул от стола, мучаюсь с застрявшим колесиком и позорюсь, шумно пыхтя.

Его светлые брови ползут на лоб, он с ухмылкой наблюдает за мной. Наконец я умудряюсь усесться. Щеки горят, вот тебе и попытки скрыть смущение. Он по-любому видит румянец. Зачем он здесь?

Подвигаюсь чуть ближе к столу и, собравшись с духом, поднимаю на него глаза, а руки опускаю на ноги.

– Тактымой начальник? Что ты здесь делаешь?

Он изучает меня, будто прочесывая испытывающим взглядом.

Я с тобой, Вайолет.

Те его слова залетают в мысли катапультой, и меня отбрасывает в прошлое лето. Прошло чуть меньше года с того момента, как, буквально через пару недель, я узнала, что Картер мне изменял на протяжении наших отношений. Бэк сказал мне это, поймав за тем, чем я не должна была заниматься. Тогда я не поправила его, не сказала, что зовут меня по-другому. Я ругала себя за то, что пришла в восторг от его голоса. Тогда чужое имя в его устах сотворило со мной что-то странное.

Я смотрю ему в глаза. Мне неловко от воспоминаний о том случае и от почти ошеломляющей привлекательности Бэка.

– Бэк? – неуверенно напоминаю про вопрос. Голос предательски дрожит. Вот так растеряла все слова от одного его взгляда.

Он переплетает пальцы и ставит на них подбородок, луч света отражается от блестящих часов.

– Ты не отвечала на звонки.

Под столом я уже ковыряю заусенцы – нервная привычка, от которой мама годами пыталась меня отучить, но как бы я ни старалась, порыв не удержать. Я обезоружена и смущена прямым взглядом синих глаз.

– А мне нечего сказать тебе. И Картеру, – бросаю. В голове не укладывается, что Бэк и Картер – братья. Они совершенно не похожи. Картер высокий, но не такой мускулистый, как Бэк. Ему бегать нравится больше, чем качаться. И забивать мячик в лунки с друзьями-элитистами. Ах да, и трахать кого угодно, только не свою девушку. Судя по количеству девочек, с которыми он спал в неделю, тренировок ему хватало.

А Бэк знал, что Картер мне изменял?

Не важно. Мы уже расстались. Правда, когда я решила, что не стану видеться с Картером, то надеялась, что пересекаться с его братом мне тоже больше не придется. И уж тем более не придется называть его боссом.

Картер высокий, но Бэк – еще выше. Картер мускулистый, потому что сидит на строгой диете и молится на кардио, а Бэк по-настоящему накачан. Под рукавами этого костюма явно скрываются бицепсы. Хотелось бы их однажды нарисовать. В те летние выходные я краем глаза увидела, что прячется у него под строгой рубашкой. Его пресс – влажная мечта художников, скульпторов, фотографов – комуугоднопонравились бы эти шесть кубиков. Или восемь?

Он откашливается. Я отрываю взгляд от красивых вен на его руках и замечаю, что он усмехается.

– Ты закончила? – прямо говорит он, я по голосу слышу, что его что-то смешит. Мы всего несколько минут наедине в этой переговорке, а напряжение уже хоть ножом режь.

– Закончила что?

– Раздевать меня глазами.

Я чуть со стула не падаю от такого заявления.

– Я не…

Уголок его губ дергается.

– Даже не прикидывайся, что я не прав, Вайолет.

Я резко открываю рот и так же резко его закрываю. Почему он снова меня так назвал? И почему мне это нравится? Как вообще на это отвечать?

Он все еще мойначальник. Вроде бы. По крайней мере, Эмма так сказала. Дарла тоже. Надо узнать, как давно он владеет компанией.

И зачем он приехал?

А что еще важнее, почему он смотрит на меня так, будто сейчас съест?

– Меня зовут не Вайолет.

Он проводит большим пальцем по своей пухлой нижней губе:

– Знаю.

Я трясу головой. Может, я вчера выпила больше, чем запомнила? Это сон? Ситуация какая-то нереальная.

– Прости. – Я делаю глубокий вдох. – Я просто не понимаю, зачем ты здесь? Что вообще происходит?

Он вздыхает, отодвигает кресло от стола так, чтобы закинуть ногу на ногу. Он кладет лодыжку высоко на бедро, свет отражается от идеально отполированных туфель.

– Да. Это мы уже обсудили. Я не хочу общаться с твоим братом.

– Нет, мы ничего еще не обсуждали. Я хотел, но ты, вместо того чтобы слушать, начала раздевать меня своими огромными глазами. – Его перебивает громкий вибрирующий звук из кармана пиджака. Он приподнимает ровные брови, сует руку в карман и достает телефон. Быстро читает имя звонящего, а затем сбрасывает звонок. Бэк бросает телефон на деревянную столешницу и возвращает взгляд на меня. – Если бы ты меня выслушала, а не мысленно трахала, то узнала бы, что звонил я тебе не ради дражайшего братца.

Прикусываю язык, чтобы не спросить, почему Картера он упомянул с таким отвращением. В его голосе звучит нечто большее, чем простая обида на брата. Я всегда считала, что Картер относится к Бэку без особой теплоты, но он никогда не говорил о нем с откровенным презрением. Сейчас же…

Сложно сказать то же самое, услышав интонации самого Бэка.

– Неужели нет?

– Черта с два, – бросает он резко. В его глазах на секунду вспыхивает злость – яркая, жгучая, настоящая. Мне всегда говорили, что любопытство меня погубит, и прямо сейчас я поняла, что это, скорее всего, правда. Каждая моя частичка хочет узнать, чем его так разозлил Картер, но я держу рот на замке. Гораздо интереснее, зачем Бэк приехал сюда.

– Он тебя недостоин. Я бы не стал звонить и упрашивать тебя вернуться.

– Я этого не знала. Подумала, что это он попросил тебя позвонить. Его я заблокировала после того, как он позвонил мне сорок шесть раз за вечер.

– Он жалок, – говорит Бэк, почти рыча.

Затем садится ровнее, ставит обе ноги на пол, наклоняется к столу, чтобы быть как можно ближе ко мне.

– Ты не отвечала на звонки, и мне пришлось искать обходные пути.

– Какие еще пути?

Он разводит длинные руки, жестом обводя неопрятную комнату. Здесь он выглядит лишним: тусклая краска на стенах и потрепанный, грязный ковер не сочетаются с аристократичным видом Бэка.

– Пришлось купить эту компанию.

Что?Мне точно послышалось.

– И как это связано с тем, что я не беру трубку?

– Сначала подумай, а потом вопросы задавай, – отвечает он. – Это же очевидно! Я купил эту компанию, чтобы тебе пришлось со мной поговорить. Раз уж я теперь твой начальник.

Простите мне мой французский, но…Что нахрен? Кто станет покупать целую компанию, чтобы просто поговорить с человеком? Люди обычно звонят, приезжают домой или, не знаю… пишут на почту. Не покупают компании!

– Ты же несерьезно?

Бэк только качает головой. От резкого движения один из идеально уложенных гелем локонов выбивается из прически. Упрямая прядь падает на лоб, задевает ресницы и остается так, пока он наконец не откидывает ее назад раздраженным жестом.

– Поверь мне, Марго. Я очень серьезен.

3. Бэк

Она выглядит лишней в этой темной, тесно обставленной комнате. Марго Моретти – слишком яркая личность для «Безопасность 8-бит». Ее черные волосы выглядят тусклыми в этом ужасном свете. Даже глаза, удивительного светло-зеленого цвета, которого я больше ни у кого не видел, почти не отдают привычным блеском.

– Хватит прикалываться, Бэк. Не смешно.

Я пожимаю плечами. И как такая красивая женщина могла влюбиться в моего брата?

– Ты права. Не смешно, потому что я сделал это на полном серьезе. Мне нужно было с тобой поговорить.

– Разве нам с тобой есть о чем говорить, кроме Картера?

Вот бы она перестала произносить его имя. Он недостоин. Он никогда не был достоин. Хотя, с другой стороны, не уверен, что хоть кто-то достоин того, чтобы их имя срывалось с ее губ. Я имел удовольствие провести с Марго всего одни выходные – и то мы почти не общались, я просто наблюдал. Этого хватило, чтобы понять: Марго живет так, будто весь мир принадлежит ей, а нам всем просто повезло оказаться поблизости. Она была вежлива с родителями, но отцу не удалось сломать ее вопросами про родителей и их работу. Она часто искренне улыбалась и шутила, но я успел заметить, что любую ее реакцию надо было честно заслужить. Она проводила с Картером много времени, что доказывало, какая преданная она женщина, но никогда не липла к нему. В общем, я до сих пор не понимаю, как Марго оказалась в отношениях с моим братом. Но если все пойдет по плану, скоро я узнаю ответ на этот вопрос.

Я расстегиваю и застегиваю «Ролексы» на запястье, не смея отводить от нее взгляд. Вряд ли смог бы, даже если бы захотел. Повисает долгая пауза. Она ерзает, тревожится в ожидании моих слов. Сейчас я либо избавлю ее от напряжения, либо добавлю еще сверху.

– Тебя повысили.

Ее пухлые губы приоткрываются. На них нет даже грамма помады, но губы сами по себе привлекательного красного оттенка, яркие, но не слишком. Меня бесит мысль, что брат знает, каковы эти губы на вкус.

– Повысили? За что? – спрашивает ошарашенная Марго.

Я стучу пальцами по столу, бросая взгляд на вибрирующий телефон. Она тоже опускает глаза.

– Ответь, если нужно.

Он уже несколько раз звонил с тех пор, как она вошла в комнату. Я игнорировал все звонки. Обычно я так не делаю. Я почти всегда на телефоне, но сейчас хочу уделить Марго все свое внимание, даже если она отнимает у меня бесценное время своими глупыми вопросами.

Переворачиваю телефон экраном вниз.

– Подождут, – вру я. Через пять минут я должен подключиться к важной встрече по телефону, но я уже решил, что пропущу ее. Не хочу ни с кем разговаривать, пока не закончу эту беседу.

Марго проводит пальцами по волосам, но скоро этот жест ей надоедает, она откидывает пряди за плечо.

– Слушай, – голос ее напряжен. – Не знаю, что за больную шутку ты придумал, чтобы отомстить за своего брата, но, пожалуйста, не втягивай меня в это.

Большим пальцем снова провожу по нижней губе, а взглядом изучаю каждое ее движение. Интересно, что такого Картер ей наговорил, что она приняла меня за человека, способного так самозабвенно мстить его бывшим. Особенно учитывая, что сам-то он все три года их отношений ходил налево. Мы с братом не близки. Я никогда не вмешивался в его отношения, у меня даже желания такого не было – ну, до нее. Нам с братом совершенно плевать, чем занимается второй.

Мой раздраженный выдох эхом проходится по тихой комнате. Я наклоняюсь вперед и смотрю ей прямо в глаза. Она

– Не знаю, сколько раз мне нужно сказать, чтобы ты поняла. Слушай внимательно, Марго, потому что я ненавижу повторять.

– Я слушаю, – шепчет она. Я снова завладел ее вниманием.

– Мой приезд никак не связан с Картером. Я не считаю, что тебе стоит к нему вернуться. Я бы даже счел это унижением, ведь я в курсе, что, будучи твоим парнем, он совал свой член в половину женского населения Нью-Йорка. Так что давай проясним раз и навсегда. Мои мотивы для приезда и для выкупа компании никак не связаны с засранцем, с которым у меня по случайности одна кровь. Ясно?

Она так крепко сжимает подлокотники кресла, что костяшки ее пальцев побелели. Когда она наконец отрывает руки от них, я задаюсь вопросом, останутся ли в обивке следы-полумесяцы от ее ногтей. Марго молчит, видимо, ошарашена моими словами. Вообще, она не кажется человеком, которого можно легко лишить дара речи.

– Слова, Марго. Мне нужны слова, чтобы знать, поняла ли ты меня.

– Я пытаюсь понять, – наконец выдает она, глазами привинчивая меня к месту. Она очень внимательно на меня смотрит, щурясь чуть сильнее каждую секунду. Я буквально слышу, как у нее в голове работают шестеренки. Пытается понять, зачем я здесь. Хочется сразу сказать ей, что это бесполезно. Я сам до конца не понимаю, зачем выпрыгивал из штанов, чтобы попасть сюда. Мой план сработает, только если она начнет понимать, что я ей говорю.

– Я объясню, – решаю начать. Плечи падают на заднюю спинку кресла. – Я теперь гордый владелец этой дыры. Пришлось поссориться с многочисленными инвесторами, чтобы они поддержали эту покупку, но отказать мне никто не смог. Денег у меня бы и так хватило. Этот ваш стартап едва ли можно назвать стоящим вложением, но мне надо было поговорить с тобой. И вот мы здесь.

Марго истерично смеется. В невинных глазах недоверие.

– Нормальный человек не стал бы покупать целую компанию, чтобы поговорить с бывшей брата!

Я хмыкаю и качаю головой.

– Меня обижает, что ты считаешь меня нормальным. У меня нет ничего общего с нормальными людьми, Марго. Я на многое способен, чтобы заполучить желаемое.

– А желаешь ты просто поговорить со мной?

Я сжимаю губы.

– Не совсем. – Ты– то, что я желаю. Хотя бы на ближайшее время.

Марго откидывается и громко вздыхает:

– Умеешь же ты ответить максимально обтекаемо.

Мои губы дергаются в усмешке:

– Я не специально. Просто ты перебиваешь меня своими вопросами, и я никак не могу договорить.

– Я тебя услышала. Рот на замок, пока во всей этой ситуации не появится смысл. – Она жестом «закрывает рот на замок» и выкидывает «ключик» за спину.

Она как ребенок дует щеки, а в глазах блестит игривость. Я задаюсь вопросом, хорошая ли это была идея.

– Как я уже сказал, я тебя повышаю.

Марго открывает рот, чтобы, видимо, начать спорить, но я поднимаю брови. Она закатывает глаза и смыкает губы. Я вижу, как сложно ей сдержать очередной вопрос. Молча смотрю ей в глаза еще пару секунд, выжидая, справится она или нет.

Справилась.Умница.

– Больше ты не будешь графическим дизайнером этой компании. С понедельника ты становишься моей личной ассистенткой.

В ее глазах вспыхивает огонь:

– Ну нет! Я училась не для того, чтобы стать девчонкой у тебя на побегушках.

– Не драматизируй. Ты окончила один из лучших университетов с отличием не для того, чтобы работатьздесь. – Я наклоняюсь через стол и достаю ручку из пластмассового стакана. Поднимаю и вращаю в руках. – Ты способна на большее, Марго. Это лого – просто ужас, и я уверен, что не ты его придумала. – Продолжаю осматривать ручку, пока она маринуется в моих словах. Щурюсь. – Почему никто не сказал Марти, что это лицо похоже на член и пару яиц?

Она давится смешком, а потом с округленными глазами пытается отдышаться. Берет себя в руки. Пальцами вытирает размазанную тушь, от смеха у нее проступили слезы.

– Марти был готов меня уволить, когда я сказала, что, если добавлю улыбающееся лицо, в лого появится нечто немного…фаллическое.

Хмыкаю.

– Немного? Это буквально два круглых яйца и крошечный член посередине. – Клянусь, каждый раз, когда я говорю слово «член», ее щеки становятся немного алее.

Марго пытается откинуть прядку с лица, но она слишком короткая и постоянно выпадает из-за уха. Марго пыхтит и обреченно дует на челку.

– Я знаю, что лого уродское, но у меня не было выбора. Марти заставил меня воплотить его видение. Я смирилась, потому что мне нужны деньги, чтобы жить. – Она осматривает меня снизу вверх, взгляд замирает на часах. – Не все, знаешь ли, родились в богатой семье.

Я прикусываю язык. Сейчас не время начинать разговор о деньгах –моихденьгах.

– Ты хочешь до конца жизни дизайнить за копейки?

– Ну, это тоже искусство, – колко отвечает она. – А работа ассистентом лишит меня любой креативности.

– Неправда. Я выделю тебе время для творчества.

– Какого творчества, Бэк? Ты хоть знаешь, чем я занимаюсь?

– Ты любишь рисовать, Вайолет. Закончила с вопросами?

4. Марго

В голове мечутся сотни слов, но я ни одно не могу произнести вслух. Он лишил меня дара речи, а это мало кому удается.

Улыбка у Бэка почти хищная. Он загнал меня в угол, и я не знаю, как выбираться. Не ожидала, что Бэк запомнит, чем я занимаюсь. Особенно учитывая, что Картер обожал говорить: «Она пишет картины», хотя сам ни разу не видел меня с кисточкой. Я-то думала, Бэк максимум мог запомнить меня как художницу маслом.

– Расскажи мне, в чем заключается работа твоего ассистента? – пытаюсь оборонительно сложить руки на груди, но от этого лифчик только больнее врезается в ребра. Руки падают на ноги, а глаза ловят взгляд Бэка.

– А какая разница? Приступаешь в понедельник.

– Я еще не согласилась.

– С твоей стороны было бы глупо отказываться. Я буду платить сильно больше, да и выберешься наконец-то из этого места, – он чертит пальцем в воздухе круг, чтобы я вспомнила, в каком скучном помещении мы находимся.

– Я варю ужасный кофе, – начинаю спорить. – Спроси Дарлу.

– Это будет не столь важно… – Всего на секунду на его лице появляется нервозность, но он очень быстро ее стирает. Все же я уже успела заметить.

– Что такое?

Он втягивает щеки, и его скулы будто становятся еще острее.

– Мне нужно, чтобы ты стала не только моей ассистентской, но и моей невестой.

Кресло подо мной громко кряхтит, когда я в полном шоке

– Что, прости?

– У меня тут возникла… – он притворяется, что убирает ниточку с идеального рукава, – ситуация, – он наконец заканчивает предложение: – И мне нужна твоя помощь.

–Мояпомощь?

– Я совершил ошибку. – Он говорит все так же твердо, но на этот раз я замечаю в его глазах уязвимость. – Недавно один сайт со сплетнями выпустил про меня материал, и там были фотографии меня и женщин, с которыми я был за последний месяц… Многочисленных женщин…

Мои брови взлетают наверх. Картер упоминал, что Бэк не верит в отношения. Он пытался опустить его этим в моих глазах, но сейчас-то я понимаю, что Бэк просто не дает женщинам обещаний, которые не собирается сдерживать. По крайней мере, он изначально с ними честен,не то что его брат. Картер разбрасывался обещаниями, а когда я отворачивалась, тут же топтал их.

– А я-то тут при чем?

– Комитет правления моей компании недоволен. Они считают, что мое поведение плохо отражается на репутации.

– С чего бы? Ты имеешь право на личную жизнь.

Он, растерявшись, хлопает ресницами, а потом расплывается в хитрой усмешке.

– Это не совсем так работает, Вайолет.

Я кладу ногу на ногу.

– Так и не поняла, при чем здесь я?

Мое внимание привлекают пальцы Бэка, стучащие по столу. Они длинные, костяшки сильно шире остальной длины пальца.Интересно, что я почувствую, если они будут внутри?Я пытаюсь стряхнуть эту мысль и качаю головой.О чем ты думаешь?

Бэк понятия не имеет, что слушаю я его только вполуха, потому что представляю, сколько пальцев он сможет в меня уместить, пока не станет больно. Он что-то говорит, а я пытаюсь остановить эти извращенные мысли про нового начальника… ТО ЕСТЬ про Бэка.

– Мне сказали, что мне стоит продержаться в стабильных отношениях хотя бы год, иначе инвесторам станет некомфортно с нами работать. Кто захочет сотрудничать с компанией, лицо которой регулярно появляется на обложках журналов с подписью «миллиардер-плейбой».

Я пытаюсь сдержать улыбку.

– Я бы такой купила.

А он и не пытается сдержать неодобрительный стон.

– Большинство людей мне неприятны, и я это никогда не скрывал. Даже представить боюсь, что мне предстоит терпеть кого-то целый год. Я и не смогу терпеть никого, кроме…тебя.

Я чуть не взлетаю со стула.Конечно же, я неправильно его поняла. Хочется сказать что-нибудь колкое, но я не могу прочитать выражение его лица и решаю промолчать. Теряюсь от его бесстыдного взгляда.

– Никто бы не поверил, сойдись мы внезапно и без причин. Но… было бы правдоподобнее, если бы мы начали тесно работать вместе – ты как моя помощница, – и из этого все переросло бы во что-то большее…

– Кажется, я начинаю тебя понимать…

– Я купил эту компанию, чтобы создать предлог нашей повторной встречи. И теперь «Безопасность 8-бит» – моя. Поработаешь со мной в качестве ассистентки, а через месяц объявим, что мы влюблены.

– Это не слишком быстро?

Он улыбается, и тут я понимаю, почему женщины падают к его ногам. Его улыбка гипнотизирует, она открытая, но хищная. У меня все внутри сжимается. Никогда не думала, что он будет так улыбатьсямне.

– Ну, когда встречаешь ту самую…

И тут сам Бэк Синклер подмигивает мне. Клянусь богом, я готова пойти на все, о чем он попросит. Его привлекательность что-то ломает в моей голове, и я не готова к этой поломке.

– Все равно, мне кажется, этот план тебе не нужен. Ты же владелец компании? Разве ты не можешь послать все правление в жопу?

Он смеется. Громко, раскатисто. Этот смех почему-то отзывается во мне. Я сделаю все, чтобы услышать его снова.

Я рассмешила хмурого Бэка Синклера. Хочу сделать это еще раз, пока у него живот не разболится от смеха.

Бэк мотает головой и задерживает взгляд на моей ответной улыбке. Замечаю его внимание к моим губам и машинально их облизываю.

– Я миллион раз представлял, как делаю это, но решиться никак не могу. Не вся власть в компании принадлежит мне, понимаешь? Как бы сильно я этого ни хотел. Придется мне вести себя хорошо, иначе всех важных инвесторов растеряю, а на этот риск я пойти не готов.

– А что, если я откажусь?

Он кусает губу, чтобы не разулыбаться. Проводит по лицу ладонью, чтобы стереть ухмылку, но снова ничего не получается. Когда его рука падает на подлокотник, он все еще улыбается.

– Я могу быть очень убедительным, Марго Моретти.

Бекхэм Синклер что, флиртует со мной?

А мне что – нравится?

Да нет же, мнене нравитсяс ним флиртовать. Я встречалась – я любила его брата несколько лет.

Плохая Марго!

Но он так улыбается… Я начинаю думать, что бытьплохойможет быть оченьхорошо.

Молчу, все еще не верю, что это не какая-то шутка. Похоже на реалити-шоу с розыгрышами. Эмма смогла бы меня в такое втянуть в качестве жестокого пранка.

Осматриваю переговорку в поисках спрятанных камер.

– Значит, ты хочешь, чтобы я стала твоей ассистенткой, потом невестой, а через год исчезла, поджав хвостик? Чтобы все подумали, что ты от меня устал? Нет уж, спасибо, Бэк, но нет.

– Скажем, что это ты меня бросила. Я согласен на любой вариант. – Говорит он очень поспешно. Интересно, почему ему настолько важно, чтобы я согласилась на этот глупый план?

Долго молчу, дергая ногой, пока обдумываю его слова. Он вдруг решает, что пора заполнить чем-то тишину, и говорит:

– Я смогу устроить тебе собеседование с Кэмденом Хантером.

Моя нога замирает.

– Как?

– Мы были в одной школе-интернате. Он мой близкий друг.

Я хмыкаю.

– Удивлена, что у тебя есть близкие друзья. Мне казалось, что тебя не интересуют отношения с людьми.

Он сводит брови. Я замечаю, что у него на лбу нет ни единой морщинки.

– Конечно, меня интересуют отношения, просто в людях я очень избирателен. Я так понимаю, к нему на собеседование ты не хочешь?

– Правильно понимаешь. Я не хочу попасть на работу к Кэмдену Хантеру – владельцу самых элитных галерей в Нью-Йорке по знакомству. Я не хочу получать работу мечты, не заслужив ее.

Звук его смеха снова заставляет мое сердце трепетать. Глубокий и рокочущий, аж пальцы на ногах сжимаются.

– Меня умиляет, что ты думаешь, будто я могу заставить Кэмдена взять тебя на работу по знакомству. Он очаровательный человек, но очень категоричный. Даже если я на коленях умолял бы, не смог бы его уговорить. Он бы над тобой посмеялся. Кэмден никогда не выставит картину, которая ему самому не нравится. Я могу

Я представляю Бэка на коленях и вспыхиваю.Здесь вообще работает кондиционер? Мне не может быть так душно от одной мысли, в переговорке явно что-то не так с температурой.

Щурюсь, раздумывая над его словами. Кажется, не такое уж и плохое предложение. Я готова продать душу или другой жизненно не необходимый орган, чтобы попасть с Кэмденом Хантером в одну комнату. Он – сын двух знаменитых по всему миру художников. Неудивительно, что как только он открыл свою галерею, она тут же стала всеобщей темой для обсуждения. Сам Кэмден не рисует, но вкус у него безупречный. Даже если он просто посмотрит на мои работы, я смогу умереть счастливой.

– Поверить не могу, что ты знаешь Кэмдена Хантера, – говорю я, все еще под впечатлением.

Он проводит большим пальцем по губам – привычный жест, насколько я уже успела понять.

– Поверить не могу, что он для тебя герой. Я знал его с прыщами и брекетами.

Пытаюсь представить знатока искусства Кэмдена, который сам по себе чистое искусство, с прыщами и брекетами.

– Отказываюсь думать о нем в таком ключе.

Бэк пожимает плечами:

– Он мог добиться любой девчонки уже тогда, даже с брекетами. Но если ты расскажешь ему, что я так сказал, буду отнекиваться.

Я морщу нос:

– В это мне верится охотнее.

Огромная ладонь Бэка ложится на стол. Я почему-то продолжаю пялиться на его пальцы. Еще никогда мне не хотелось нарисовать чьи-то вены. Сама не понимаю, почему они кажутся мне такими сексуальными. Мне так хочется провести по ним пальцем, вверх по предплечью. Было бы роскошью потрогать кожу под этим костюмом.

– Так что думаешь? – Его темные, ошеломительно синие глаза заглядывают в мои. – Готова выслушать мое предложение?

5. Бэк

Обычно мне плевать, о чем люди думают. Чужое мнение редко меня интересовало. Пока я не остался наедине с этой упрямицей, сидящей напротив.

Я хотел знать, что она обо мне думает, с того момента, как она пожала мою руку в нашем загородном доме и ее многочисленные кольца поцарапали ладонь. Мне очень любопытно, какого она мнения о старшем брате своего парня. Тогда она даже имени не назвала, а я уже хотел задать ей миллион вопросов. До нее я еще никогда не хотел знать о человеке абсолютно все.

А потом я увидел, как она рисует в скетчбуке. С того момента узнать, что именно она там рисует, стало важнее, чем узнать, что она думает про меня.

Мы почти не разговаривали все выходные. Я старался ее избегать.

Каждый день, кроме той ночи. Ночи, которая навсегда выжжена в моей памяти.

Я хотел знать, что происходило в ее голове, когда мы встретились. И сейчас отчаянно хочу прочитать ее мысли.

Марго откашливается, вырывая меня из воспоминаний. Я переключаюсь на нее.

Она уже окончательно решила, что откажет?Я до последнего вздоха буду ее переубеждать.

Или она еще думает?Я сделаю все возможное, чтобы ей это тоже было выгодно.

Может, она уже решилась сказать «да»?Я дам ей все, чего она хочет. И даже больше.

К сожалению, Марго даже намека не дает на то, что происходит в ее голове. По крайней мере, пока.

– Мне нужно больше деталей, прежде чем я на что-либо соглашусь.

– Хорошо, – резко говорю я. Встаю, обхожу стол, пока не оказываюсь прямо перед ней. Расстегиваю пуговицу пиджака. Сую руки в карманы и облокачиваюсь на край стола. Если я подвинусь еще хотя бы на дюйм[3], то дотронусь своей ногой до ее коленки. Меня тянет сделать это, чтобы хоть как-нибудь ее касаться.

– Какие детали тебя интересуют?

– Что мне предстоит делать? И что будет с нынешней ассистенткой? Ты уволишь ее?

Я хмыкаю.

– Нет, Полли будет и дальше со мной работать, теперь уже только в Нью-Йорке. Ты будешь в основном жить в Нью-Йорке со мной, но иногда и сопровождать в командировки.

Видимо, она только сейчас осознала: чтобы со мной работать, ей придется бросить всю свою жизнь и переехать из Калифорнии в Нью-Йорк.

– Мне надо будет переехать?

– Как мы можем быть помолвлены и жить в разных концах страны?

Уголки ее губ опускаются:

– У меня здесь все друзья и никого в Нью-Йорке. Мы переехали все вместе, и я не могу просто бросить их.

Я сдерживаюсь и не напоминаю ей, что сюда она переехала вслед за Картером.

– Я буду привозить их к тебе. Или тебя к ним. Сама выбирай. У меня есть свой самолет, экипаж которого всегда готов к полету. Так что все решаемо.

– У тебя есть самолет? И всегда готовый экипаж?

– Да, они ждут меня на взлетной полосе прямо сейчас. Обычно я избегаю Калифорнию, насколько это возможно. Предпочитаю северо-восток.

Она смеется:

– Да, от тебя чувствуется вайб Нью-Йорка. Богатства, заносчивости и мрачности.

Игнорирую ее слова. Она, наверное, хотела задеть меня таким образом, но для меня это просто прилагательные. Я себя знаю. Она правильно меня видит.

Нью-Йорк и я – идеальная пара.

– Какие еще «но» убеждают тебя отказаться?

Марго закусывает губы. Глаза ее, кажется, бегают по крошечному пространству между нами. Мы так легко можем коснуться друг друга – нужно лишь одно движение.

– Ну есть одно, очень убедительное. С чего люди вообще поверят в наши отношения? Мои друзья, например, сразу поймут, что мы притворяемся…

– Придется нам их обмануть. Для того чтобы мой план сработал, мы должны убедить всех – даже друзей и семьи, – что мы без ума друг от друга. В правлении не должны знать, что я их обманываю, иначе все станет только хуже.

Людей уже и так до смешного бесит, насколько я контролирую компанию – компанию, которую создалсам. Мне было двадцать пять, когда я ее продал, и все ожидали, что я заберу деньги и отдам кому-то позицию гендиректора. Но я не для того строил «Кибербезопасность Синтек». Я и продал-то ее только, чтобы воплотить в жизнь свое видение «Синтека» будущего. Сегодня почти все актуальные соцсети используют услуги, предоставляемые созданной мною компанией, чтобы защищать данные пользователей. Хоть это и неприятно признавать, одному мне бы не удалось так расшириться. Пришлось отпустить часть контроля. Часть – но не весь. Если правление поверит, что я остепенился, что мои годы «плейбойства» позади, они слезут с меня. Их внимание переключится с меня и моей личной жизни направильные

Марго откидывается на спинку кресла. Она так плотно сжимает бедра, почему, интересно.

– А что скажет твоя семья, Бэк? Они не расстроятся, что ты помолвлен с бывшей брата?

Я хмыкаю и мотаю головой:

– Они тебя обожали. И мама, и папа дико расстроились, когда узнали, что Картер натворил. Они будут рады увидеть тебя снова, и плевать, что на этот раз со мной.

Я хорошо читаю людей по языку тела. Обычно я понимаю, о чем думает человек, но Марго – исключение. Не знаю, что значит этот ее взгляд. Сомнение, кажется, но она так задумчиво кусает губы, что я начинаю верить в успех.

– Я не хочу расстраивать Картера.

Сжимаю челюсть. Резко разворачиваю ее кресло, теперь оно упирается спинкой в стол. Ее удивленные глаза расширяются до размера блюдец. Я нависаю над ней, пока мы не оказываемся почти лицом к лицу.

– Еще раз произнесешь его имя, я перегну тебя через этот стол и отымею так, что единственное имя, которое останется у тебя в голове, – это мое. Заполню тебя настолько, что забудешь обо всех остальных.

Ее грудь вздымается, касаясь лацканов моего пиджака.

– Я не хочу расстраивать…его, – исправляется она. Голос напряженный, будто она изо всех сил старается не срываться.

И не только она.

Кожаные подлокотники кресла кряхтят от того, насколько сильно я их сжимаю. Спина напряжена, я понимаю, что уже пора отстраниться. Если кто-то сейчас войдет, то застукает нас с Марго в очень компрометирующей позе. Ничего такого между нами не происходило, но слова я себе позволил сомнительные.

– Прости, не стоило этого говорить, – произношу я, хотя чувствую иначе. Хочу поцеловать ее губы, лизать их, пока имя брата навсегда с них не исчезнет.

– Бэк, – выдыхает она. Ее язык выглядывает и облизывает бантик верхней губы. Мне приходится буквально оторвать себя от нее, пока я не успел испортить план, на который она еще даже не согласилась.

– Это было низко. Извини меня, Марго, – надеваю маску безразличия. Надо взять себя в руки! Надо не забывать, что меня ничего не волнует и не трогает. Даже она. – Давай просто договоримся, что его мы по имени не называем, хорошо? Он, кстати, тебя забыл. Почти уверен, что у него уже новая девушка, которой он тоже изменяет. Ему будет плевать.

Всего на секунду выражение ее лица становится грустным. Я не думал, что у нее еще теплятся какие-то чувства к моему братцу. Это мы исправим. Я не пытаюсь ее поддержать. Нависаю над Марго, но держусь на расстоянии пары шагов. Пока я не сотворил что-нибудь, за что HR меня сожрет.

– Если я соглашусь, то нам нужны будут правила, условия – не знаю, как это грамотно назвать. Что-то. Прежде чем я вообще начну думать, я должна убедиться, что мы прекрасно понимаем, на что рассчитывать.

– Так скажи мне свои условия, Марго.

6. Марго

Надеюсь, что я хотя бы внешне создаю впечатление собранного человека. Бэк больше не нарушает мое личное пространство, но его терпкий парфюм еще окутывает меня. Пытаюсь, хоть и безуспешно, думать. Пытаюсь выглядеть адекватной. Внутри – визжу.

В голове снова и снова проигрываются слова Бэка. Представляю, как он роняет меня на стол, как он берет меня сзади. Такое думать о начальнике ясовершенноточно не должна – особенно о начальнике, который еще и старший брат моего бывшего. Он гораздо привлекательнее Картера. Я серьезно задумываюсь над ролью его фальшивой невесты, плюс ныряю в грязные мыслишки о нас двоих на этом столе. В сумме получаетсяужасныйплан!

– Я не хочу больше выглядеть жалкой, Бэк, – говорю я тихо, чтобы голос, не дай бог, не дрогнул. Не хочу выдать, как на меня повлияли его слова. – Все так на меня смотрели, когда всплыло, что Кар… – почти произнесла запретное имя, но быстро поправилась: –Твой братизменял мне годами. Если мы будем помолвлены, люди не должны будут видеть тебя с другими женщинами. Я не хочу снова так унижаться – пусть наши отношения и будут ложью.

Его глаза совершенно честны, когда он говорит:

– Я бы с тобой так не поступил, Марго. Со мной будут видеть только тебя.

В животе почему-то начинают шевелиться бабочки. Яжалкая. Картер настолько меня поломал, что теперь мне кажется романтичным обещание моего будущего подставного жениха не встречаться с другими женщинами во время нашей помолвки.

Мужчины. Могут растоптать тебя, даже не смотря под ноги.

– Я понимаю, что у тебя есть э-э-э потребности, – я начинаю теряться в словах, но придется оставаться на этой теме, как бы ярко ни пылали мои щеки. Я машинально опускаю взгляд на его промежность, усугубляя красноту лица. – Конечно, тебе нужно будет с кем-то ихудовлетворять, просто если я соглашусь, то не публично. Не хочу, чтобы кто-то знал, что ты, типа, удовлетворяешься на стороне. А я обещаю, то же самое… ну, с моимипотребностями… – Никогда не думала, что буду краснеть от слова «потребности», но вот она я – сижу красная как помидор.

Ноздри Бэка раздуваются. Его взгляд такой злой, что я отвожу глаза и начинаю прятать их, осматриваю комнату. Вдруг два сильных пальца хватают меня за подбородок, что вынуждает меня поднять глаза обратно. Кончики впиваются в мои щеки. Выражение лица у Бэка твердеет от злости.

– Если другой мужчина хоть подумает о том, чтобы заняться твоими потребностями, пока я твой жених, его жизнь оборвется, – клокочет его голос. Понятия не имею, почему в нем родилась эта злость, но мое тело на нее отзывается.

Открываю рот, думая, что ответить. Он продолжает крепко держать меня за подбородок, сощуренные глаза внимательно следят за моей реакцией.

– Марго, – говорит Бэк сквозь зубы. На его челюсти дергается мышца. Мы так близко, что я ее вижу. Интересно, это происходит часто или только от такой всеобъемлющей злости?

Хочу выяснить.

– Скажи вслух, что поняла, – напряженно требует он.

– Поняла что? – Мозги у меня не варят совершенно. Я так близко к нему, что растеряла все слова. Его запах, тепло, которое волнами от него исходит, – это все слишком.

Он сверхнежно проводит большим пальцем по моей щеке, а затем отрывает ладонь, складывает руки на груди, будто обороняясь. От этого движения ткань на его бицепсах натягивается, видимо, костюм сшили буквально по фигуре.

– Если ты согласишься, никого другого в твоей жизни не будет, Марго. На год, или насколько потребуется, ты –

Я все еще подозреваю, что все это – странные последствия вчерашнего вина. Или, может, у меня лихорадка и все это лишь сон? Что-то же должно объяснить происходящее. Это точно не по-настоящему. Бекхэм Синклер не мог попросить меня стать его подставной невестой. Он не мог попросить меня быть верной только ему – пусть и в фальшивой помолвке. Я попала в какую-то альтернативную вселенную. Не могу поверить, что только что услышала, как Бэк говорит: «Ты – моя».

Но придется. Это все происходит. По-настоящему.

Я попала в мечту каждой женщины, осталось только выяснить, в чем подвох.

Сажусь ровнее, закидываю ногу на ногу.

– Если я соглашусь на такое, то и ты обязан тоже. Будет нечестно заставить меня отказаться от мужчин, пока ты будешь видеться с другими женщинами.

Его глаза цвета индиго начинают искриться, но отчего – я понять не могу. Хочется сказать – от желания, но это абсурд. Бэк может заполучить любую. Никогда не поверю, что он смотрит на меня с желанием.

– Только с тобой, Марго. Я буду только с тобой.

Сердце бьется как сумасшедшее. Он уже не так близко, как пару минут назад, но я физически ощущаю его присутствие. Я теряю контроль над ситуацией, и пора взять себя в руки, пока я не сделала что-нибудь глупое. Не захотела его, например.

– Есть еще условие, – резко говорю я и встаю на ноги, потому что больше не могу сидеть и смотреть на него снизу вверх.

Даже стоя на каблуках, я вынуждена закинуть голову назад, чтобы заглянуть ему в лицо, а ведь Бэк даже не выпрямился в полный рост, он полусидит на столе переговорной.

– Слушаю, – бросает он.

Я пальцем очерчиваю расстояние между нами.

– Между нами ничего не будет. Мы не будем переступать границы. Никаких поцелуевиливсего такого, – добавляю напоследок.

Он смеется и настолько застает меня этим врасплох, что я почти подпрыгиваю на месте.

– Марго-Марго-Марго… Нам придется убедить много людей, что мы помолвлены. Нам придется целоваться. А что касаетсявсего такого, – с сарказмом говорит он, будто выделяя слова в кавычки. – Обещаю тебе, что трахаться мы не будем, пока ты буквально не станешь умолять меня об этом.

Не понимаю, как у Бэка получается произносить это еготрахатьсятак, что внутри все сжимается. Но каждый раз, когда он это говорит, я невольно сжимаю бедра – крепче, чем прежде.

Я щурюсь.

– Гарантирую тебе, этого не произойдет. Ладно, возможно, оставляем поцелуи.

Он вызывающе усмехается:

– Я даже не переживаю на этот счет. Мы будем целоваться. И поверь, очень скоро ты захочешь делать это не на публику.

Я хмыкаю:

– Какой ты самоуверенный. Не захочу, – говорю, протискивая уверенность в каждый слог, а сама опускаю глаза на его губы. Я уверена, что целоваться с Бэком Синклером подобно сексу. Его поцелуи грешны. Он сотворит со мной такое, что ни одному мужчине не удавалось. Я знаю это, хотя он меня еще даже не трогал.

И поэтому между нами ничего не может быть.

Он цокает.

– Никогда не говори «никогда», Вайолет.

– Никогда, – говорю я в ту же секунду, растягивая слово, чтобы звучать убедительнее.

Бэк перекрещивает свои начищенные туфли.

– Ты делаешь из этого игру. Теперь мне еще интереснее тебя поцеловать.

Я щелкаю пальцами, прекращая… что бы между нами ни происходило.

– Вернемся к договору, Бэк.

Он проводит пальцем по деревянной столешнице, а затем подносит его к лицу и хмурится, заметив тонкий слой пыли на самом кончике.

– Что еще заставляет тебя сомневаться?

– Да все! – парирую.

Бэк вздыхает, и я понимаю, что его нервирует мое сопротивление. Может, он уже даже злится? Хотя одно другому не мешает. Он поднимает запястье так, чтобы рукав стянулся с часов. Проверяет время, и глаза чуть-чуть расширяются от тревоги.

– Так, Марго, я уже пропустил одну встречу, пока разговаривал с тобой, и вот-вот пропущу вторую. Что мне пообещать, чтобы ты согласилась?

Я закусываю губы, раздумывая над ответом на его вопрос. На самом деле я хочу сказать «да» даже больше, чем ожидала. Возможно, потому, что мне любопытно, каково это, быть невестой Бэка, пусть даже подставной. А может, глубокая, горькая часть меня хотела бы заставить Картера ревновать. Хотя для ревности ему должно быть на меня не наплевать, а я сомневаюсь, что, даже появившись на семейном ужине в качестве невесты Бэка, смогу вызвать у него хоть какие-нибудь эмоции.

В основном меня держат друзья и последствия, которые обрушатся на меня после того, как мы с Бэком разорвем нашу фальшивую помолвку. Соглашаясь, я должна буду довериться, что он сделает все, как я попрошу.

– Я не очень люблю ждать.

В голове пляшут причины, по которым ядолжнасказать ему «нет». Во-первых, я еще не отошла от поступка его брата. Переезд на другой конец страны за другим мужчиной, наверное, не станет самой моей блестящей идеей.

Но яобожаюНью-Йорк.

Мое сердце осталось там. Я приехала в Калифорнию, потому что здесь нам с Эммой предложили работу. Убедила себя, что переезжаю сюда не ради Картера, хотя, если честно, конечно, я хотела быть рядом. Винни поехала за нами, ну потому что Винни – это Винни. Она может поехать куда угодно – жить где угодно – благодаря деньгам семьи.

Я всегда задавалась вопросом, какой была бы моя жизнь, останься я в Нью-Йорке. Я не жалею, что приехала в Калифорнию, но Западное побережье – не для меня. И вот мне выпал шанс вернуться, шанс показать свои картины Камдену Хантеру. Шанс один на миллион. Просто ради него нужно будет год притворяться невестой Бэка.

– Если я соглашусь, мы будем играть по-моему, Бэк. По ходу будут появляться новые правила, и мне нужно, чтобы ты соглашался на них, даже когда наше представление уже начнется.

Минуту он раздумывает над моими словами. Я вижу, что для него мучительно отпускать контроль, в котором он постоянно нуждается. Бэк сует руки в карманы и смотрит мне в глаза.

– Согласен.

– Тогда договорились, – говорю я и тут же задумываюсь, пожалею ли об этих словах.

Он потирает руки, выпрямляясь. Ему хватает двух шагов, чтобы сократить между нами расстояние. Он смотрит на меня сверху вниз, снова надевая маску делового человека. Сует руку во внутренний карман пиджака и достает оттуда визитку. И, держа ее указательным и средним пальцами, протягивает мне.

Я потерянно смотрю на нее. Если он вот-вот станет моим женихом, зачем мне визитка? Как-то это, по-моему, слишком формально.

– Будем на связи, – требовательно говорит он,

Он выходит без прощания, без слов благодарности, оставляя меня одну в переговорке.

Моя единственная мысль:на что я только что согласилась?

7. Бэк

Прошло два дня со встречи с Марго. Два дня я неотрывно смотрю на телефон в ожидании ее звонка.

Она должна начать в следующий понедельник, но уже утро пятницы. Я думал, что она захочет узнать подробности, уточнить, что будет происходить в ближайшие пару дней.

Я уже сделал вывод, что она потеряла мою визитку. Я постарался, чтобы мне мало кто мог позвонить – не хочу, чтобы телефон лопался от звонков и сообщений. Бедняжка, наверное, не знает, как со мной связаться.

Долго выдыхаю, заканчивая очередное онлайн-собрание. Последние пару дней состояли из звонка за звонком, я пытался интегрировать компанию Марго в свою. Не ожидал, что навалится столько работы, но, с другой стороны, мы поняли, как сделать покупку полезной. У «8-бит» нашелся алгоритм, который «Синтек» может использовать и улучшить процесс шифрования данных на платформах социальных сетей. Придется пересмотреть многое в «8-бит», чтобы она вписалась, начиная с отвратительного логотипа, но, к счастью, покупка оказалась не совершенно бездарной.

Я вытягиваюсь в кресле и выглядываю в огромные окна пентхауса, который забронирован для меня до утра воскресенья. Момент спокойствия и тишины разрушает вибрация телефона. Я с нетерпением хватаю его в надежде увидеть незнакомый номер на экране – номер Марго. Но на экране высвечивается имя ассистентки. Беру трубку.

– Да? – даже не парюсь с приветствием.

– Доброе утро! – голос у Полли как всегда радостный. Она годится мне в мамы, а вообще она даже старше, чем моя мама, но с возрастом она будто ничуть не зачерствела. Я же чувствую, как теряю адекватность с каждым бесполезным звонком. Не знаю, как Полли столько лет меня терпит, но в глубине души очень ей за это благодарен. Она чудесный ассистент, всегда справляется с любой моей просьбой. Сегодня я просто ворчлив из-за того, что Марго мне до сих пор не позвонила.

– Привет, – говорю, стараясь смягчить голос.

Следующие пятнадцать минут мы с Полли обсуждаем необходимые рабочие детали. Но весь разговор мои мысли ускользают в другое русло. Не могу перестать думать о Марго, хотя у меня сейчас столько забот. Разговор почти окончен. Полли всегда говорит только по делу. Даже из Нью-Йорка умудряется держать все процессы в узде, чтобы, пока я в отъезде, все работало идеально.

Она почти отключается, когда у меня возникает идея. Встаю, переключаю телефон с динамика и подношу к уху. Каблуки туфель топают по мраморному полу, пока я иду к спальне.

– Полли!

– Да, мистер Синклер?

Снимаю идеально отпаренный сотрудниками отеля пиджак с вешалки. Держу телефон плечом, просовываю руки в рукава.

– Отмени все до конца дня. У меня появилось важное дело.

– Что? – она даже не пытается скрыть свой шок.

Я подхожу к прикроватной тумбочке, кладу на нее телефон и снова включаю динамик.

– У меня появились дела, Полли, – еще раз объясняю я, беру свои серебряные запонки, просовываю их в рукава. – Пожалуйста, передвинь все запланированные на сегодня звонки. Или отдай их Брайану, он потом мне передаст все, что надо подтвердить или прокомментировать. Если какие-то встречи можно сократить до письма – сократи. До меня будет сложно дозвониться до конца дня.

Полли уже достаточно давно со мной работает и знает, что дальнейшие вопросы задавать не стоит. Она вздыхает, осмеливаясь показать, что она недовольна такими резкими переменами, а затем говорит:

– Будет сделано, мистер Синклер.

– Спасибо, – говорю и бросаю трубку.

Затем собираюсь и почти бегу к лифту.

Мне кое-куда нужно. Кое-кого увидеть.

Захожу в вестибюль «Безопасность 8-бит», в котором сидит лишь одинокий охранник. Он уделяет гораздо больше внимания своему телефону, чем входящим в здание людям. От приложения, которое так завладело его вниманием, его отвлекают мои громкие шаги. При виде меня он почти подпрыгивает на стуле, а затем прикладывает ладонь к груди, плечи заметно поднимаются и опускаются с глубоким вдохом.

– Мы вас сегодня не ждали, мистер Синклер, – поспешно объясняет он. Я стою так близко, что замечаю остатки его завтрака в огромных усах. Рядом с беспроводной мышкой лежит бумажное полотенце в жирных пятнах, на столе валяются крошки от какой-то выпечки. В течение мучительно долгой минуты он что-то набирает на клавиатуре и бормочет.

Терпение у меня заканчивается, я перекидываюсь через его стойку.

– Слушайте, – глазами бегаю по форме в поисках бейджика. – Бэрри, мы с вами оба знаем, что доступ у меня самого высокого уровня. Не думаю, что вам стоит тратить время на оформление пропуска.

Бэрри кашляет, поднимает на меня глаза, полные паники.

– Э-э-э, сэр, это проверка какая-то? – пищит он. – Мне никого нельзя пускать без пропуска. – Он снова опускает глаза на экран, что-то еще печатает. Потом вдруг поднимает руку и бьет по боку блока компьютера. Глаза расширяются, когда он понимает, что только что ударил при мне по компьютеру.

Я сглатываю.

– Бэрри, – напряженно говорю я. – Это моя компания. Я поднимаюсь, и мне не нужен дурацкий пропуск. Понятно?

Он неуверенно кивает. Я не даю ему шанса начать спорить.

Я вхожу в стеклянные двери, все странно на меня смотрят. Дарлин – по крайней мере мне кажется, ее зовутДарлин —подпрыгивает с места, видя, что я подхожу к океану кабинок.

– Мистер Синклер, мы вас сегодня не ждали.

Я не смотрю на нее второй раз.

– Не знал, что мне надо вас предупреждать.

Она идет за мной по пятам, пока я плыву между кабинками и сканирую лица работников.

– Нет, сэр, просто я бы убедилась…

Я резко разворачиваюсь и останавливаюсь перед ее лицом. Рот она не успевает закрыть, смотрит прямо мне в глаза. Пытается улыбнуться, но уголки губ все равно опущены.

– Не надо за мной ходить, Дарлин. Справлюсь сам, спасибо, – отмахиваюсь от нее движением руки.

Сначала она не понимает намека. Приходится снова жестом ее прогнать, она поднимает плечи и уходит к своему столу.

Отделавшись от Дарлин, осматриваю огромный офис, ищу глазами только одного человека и только одного.

Вот она.

Марго сидит ко мне спиной. Ее длинные волосы падают ниже лопаток, кончики идеально прямые. Она увлеченно с кем-то разговаривает, бедром облокотившись на стол. Собеседница очень внимательно ее слушает. Я замираю и смотрю на них, пока обе не замечают, что весь офис замолчал. Все глаза направлены на меня.

Я их понимаю. Когда заявляется босс, все готовы ложиться и помирать от

Хотя с ней никогда не угадаешь.

Марго активно жестикулирует. Я замечаю, что она чем-то размахивает. Фигуркой с головой на пружинке. Коллеге приходится сделать шаг налево, чтобы не получить этой фигуркой по голове.

Мои губы дергаются в усмешке. Быстро сокращаю расстояние между нами. Останавливаюсь у самой спины Марго. Коллега тут же замечает меня. Она замирает, ее рука, запутанная в прядях светлых волос, тоже.

– Марго, – шипит она и быстро заканчивает закалывать волосы назад.

– Я не договорила! – бросает Марго и со злостью ставит фигурку на полку в кабинке.

Это Нэш Пирс?

Блондинка игриво улыбается и поднимает брови:

– Мар, я бы посоветовала отложить этот разговор до возвращения домой. Кое-кто стоит прямо за тобой и выглядит он взбешенным. – Блондинка – и та самая соседка, скорее всего, – даже не прячет смешливость.

Марго тут же разворачивается на каблуках, пухлые губы открываются, как только она замечает меня. Она осматривает меня с ног до головы. Интересно, нравится ли ей то, что она видит?

– Бэк?– выдыхает она. Круглые зеленые глаза осматривают все мое тело. Видимо, пытается понять, реален я или это всего лишь плод ее воображения.

–ЭтоБэк? – девушка старается шептать, но ее слова скорее походят на крик. – Ты не говорила, что наш новый босс выглядиттак!

Марго бросает на нее недовольный взгляд:

– Заткнись, Эмма, ничего в нем такого нет!

В паре кабинок кто-то взрывается смехом. Этот кто-то пытается скрыть смешок кашлем, но уже слишком поздно. Марго и на этого коллегу недовольно смотрит, что-то бормоча под нос.

– Не ври самой себе, – коллега – Эмма – бубнит. – Красивее мужчин я не видела. – Она кусает яблоко, которое я только заметил в ее руках. Жует она громко и осматривает меня без всякого стыда.

– Ненавижу тебя, – чеканит Марго, выталкивая подругу из своей кабинки. Эмма пытается сопротивляться, втыкает каблуки в пол. Марго меньше Эммы, но умудряется ее немного отодвинуть.

Я тянусь к фигурке, которой она размахивала. Фигурка кивает моему скучающему выражению лица.

– Трудишься в поте лица? – спрашиваю я саркастично.

Она хмыкает, оглядываясь на экран компьютера.

– Мы с Эммой как раз обсуждали новый дизайн, когда ты пришел.

– Неужели?

– Ага, – уверенно говорит она.

Эмма шлепает себя по лбу и театрально стонет.

Я бросаю взгляд на компьютер, на котором мигает логотип, – все говорит о том, что Марго даже не вошла в свой рабочий аккаунт, ни о каких новых дизайнах даже речь не идет.

– Ты еще даже в учетку не вошла, Мар, – Эмма хватает Марго за плечи и поворачивает лицом к прямому доказательству ее лжи.

– Ой… – Я вижу только ее профиль, но и этого достаточно.

Марго сует руку в задний карман джинсов и снова поворачивается ко мне лицом:

– Что ты здесь делаешь?

– Я, пожалуй, вернусь к работе, – бормочет Эмма, пальцами машет на прощание и поспешно возвращается за свой стол.

– Ты меня игнорируешь, – заявляю я, хмуро пялясь на Марго. Уже второй раз эта женщина посмела забыть про меня. Этого я больше не допущу.

– Ты же даже не звонил.

– Я дал тебе свою визитку. А я редко ими делюсь, кстати говоря. А ты не перезвонила, значит, проигнорировала. – Я позволяю своему взгляду пробежаться по ее рабочему месту. Для человека, который проработал здесь несколько лет, обстановка скучновата. Хотя кто бы говорил. Стены моего кабинета украшают только дипломы в рамках. Но мне такое нравится – просто и со вкусом.

Марго не кажется человеком, который предпочитает простоту. Она кажется дикой, кажется хаосом, кем-то, кому нравится беспорядок. Я представлял, что на ее столе будет свалка, а вокруг будут висеть ее рисунки на кнопках-гвоздиках. А здесь единственный признак жизни – спорадически расставленные кофейные кружки.

Она пожимает плечами:

– Я подумала, если тебе будет что сказать, ты сам позвонишь.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Она действует мне на нервы, как бы я ни старался отрицать. Сам не знаю, почему меня задело, что она не позвонила. Но я спать не мог, размышляя, почему в трубке не раздается ее голос.

Я делаю глубокий вдох и пальцем тычу в сумку, которую она поставила под стол.

– Бери вещи, мы уходим.

Она складывает руки на груди, пытаясь строить из себя грозную женщину. Не срабатывает. В этой позе она выглядит раздражающе мило. Брови сведены – видимо, я должен испугаться.

– У меня куча работы.

Мои брови подскакивают:

– Вы работаете на меня. Или забыли, мисс Моретти?

– Не забыла, – бросает она.

Я улыбаюсь и делаю шаг ей навстречу. Расстояние между нами остается приличным. Помня про все глаза, направленные в нашу сторону, шепчу ей почти в ухо:

– Мне нужна моя ассистентка.

– Еще не понедельник, – до раздражения логично замечает она.

Щурю глаза до щелочек, наслаждаясь ее самодовольным выражением лица.

– Я передумал, ты нужна мне уже сегодня. Прямо сейчас.

– Я работаю.

– Да. На меня. Так, Марго, я человек нетерпеливый. У тебя пять минут. Я буду в вестибюле. Не заставляй меня долго ждать.

С ее лица сходит самодовольная улыбка, сменяющаяся выражением праведного гнева.

– А что, если заставлю?

Она удосуживается убийственной улыбкой.

– Ты не хочешь знать.

Ухожу, пока не натворил на глазах этих людей что-нибудь, о чем пожалею. Уже в дверях раздражающая секретарша встает и бежит за мной, почти спотыкаясь о свои уродливые туфли.

– Когда вас ждать снова, мистер Синклер?

Будь моя воля – никогда.

– Дарлин, – процеживаю сквозь сжатые челюсти. Минута уже прошла. Марго стоит поспешить, иначе мы опоздаем и она нарвется.

– Дарла, сэр, – поправляет она меня. Говорит она в нос. Как кто-то вообще может слушать ее дольше минуты?

Мне глубоко наплевать, как ее зовут. Я просто хочу, чтобы она отстала.

– Дарла. Вам стоит нанять нового графического дизайнера. Марго повышают.

Не оставляю ей время на возражения или вопросы. Громко хлопаю по стеклянной двери и выхожу в вестибюль. Бэрри нервно улыбается, пока я устраиваюсь в углу.

Смотрю на часы.

У нее осталось три минуты.

8. Марго

Я задержалась гораздо больше, чем на пять минут.

В свою защиту скажу: я в этом не виновата. Примерно четыре из них Эмма пытается вытянуть из меня, куда мы с Бэком пойдем. Правде она не верит. Я не имею ни малейшего, блин, понятия, какие у него планы и зачем он вообще заявился в «8-бит» в мой последний

Когда у меня наконец получается убедить ее, что я все ей расскажу, как только сама разберусь, приходится потратить еще четыре минуты на сборы всех вещей и быструю оценку отражения в компактном зеркальце из сумочки.

Еще минуту я бегу. Дарла пытается закидать меня вопросами в спину, но я только улыбаюсь.

– Буду скучать, Дарла, – вру. Обвиваю вокруг нее руки и сжимаю коллегу в объятиях. По ней я не буду скучать ни секунды, но какая-то часть меня будет тосковать по этому месту. Я ненавидела свои проекты, но все же – это моя первая настоящая работа. Мы начинали вместе с Эммой, и оставлять все позади – немного грустно.

Кто знает, может, я вернусь, когда наш обман с Бэком закончится. Но надеюсь, что нет.

Бэк очень злится, когда я вхожу в огромный вестибюль. Он прижимает к уху телефон, очевидно, с кем-то увлеченно беседуя. Разговор сдержанный, а вот его взгляд – противоположность этому слову.

Я попала. Глубоко сведенные брови красноречиво мне об этом говорят.

Почему это приводит меня в восторг?

Я останавливаюсь напротив него, Бэк продолжает разговаривать с кем-то по телефону. Мой приход он оценивает лишь коротким кивком в сторону двери. Я без слов понимаю, чего он хочет.

Он направляется к выходу на своих длинных ногах. Бэк даже не оглядывается проверить, иду ли я следом. Ему и не надо. Я слишком заинтригована его появлением и пойду за ним без уговоров.

Он очевидно злится, что я опоздала, но все равно придерживает для меня дверь. Прежде чем выйти, поворачиваюсь и мило улыбаюсь Бэрри.

– Пока, Бэрри! Я буду скучать! – посылаю ему воздушный поцелуй, с удовольствием смотрю, как Бэрри наслаждается вниманием, ловит поцелуй и кладет его в карман.

Поворачиваюсь к выходу и замечаю, что Бэк закончил разговор. Его глаза буквально примагничены ко мне. Хотела бы я знать, что означает это его выражение лица. На секунду злость в его взгляде исчезает, на смену приходит нечто другое, то, что я не понимаю.

Как только я выхожу на улицу, он отпускает дверь и ведет меня к черному внедорожнику. Водитель в костюме ждет нас у задней пассажирской двери. Как только мы подходим, он растягивается в улыбке и открывает нам дверь.

Я резко останавливаюсь. А точно ли это хорошая идея? Садиться в эту машину? Бэк – мой начальник и мой будущий жених, наверное, ему можно доверять. Но часть меня колеблется. Возможно, потому, что двое этих мужчин одеты так, словно собрались на торжественное мероприятие, а на мне дырявые джинсы из Levi’s.

Я перевожу взгляд с мужчины, открывающего дверь в машину, на Бэка.

– Меня не предупредили, что нужно надеть вечернее платье. Простите.

Водитель пытается сдержать улыбку. Он настолько усердно старается сохранить свою маску серьезности, что его щека дергается.

Бэк не настолько мной доволен. Он залез на задние сиденья машины и протягивает мне руку, кажется, чтобы помочь сесть. Он осматривает мою одежду, по телу пробегают искры.

– Надо будет поговорить с вашим HR по поводу дресс-кода, – чеканит он, не сводя глаз с дырки на моем колене, сквозь которую видно загорелую кожу.

Я опускаю глаза и оцениваю остальные дырки на штанах, пожимаю плечами. Меня такие комментарии не задевают.

– Ой, я одета не по дресс-коду. Дарла выписала мне штраф, как только я зашла в офис.

Теперь Бэк не может сдержать улыбки, но у него бороться с эмоциями получается лучше, чем у водителя. Бормочу слова благодарности и залезаю в машину, игнорирую вытянутую руку Бэка. Он молча позволяет ей упасть.

– Значит, не успела получить повышение, как тут же нарушаешь правила?

Водитель Бэка – надо выяснить его имя – аккуратно захлопывает за мной дверь, обходит машину и садится.

Я мотаю головой:

– Я всегда правила соблюдала. Просто сегодня мой последний день, вот я и разрешила себе одеться удобно. Будь я главной, во всех компаниях по пятницам дресс-код не действовал бы.

– Учту, – он бросает взгляд на сиденье. – Пристегнись.

Я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть: «Ты теперь мой начальник, но это не значит, что ты можешь каждую секунду указывать мне, что делать».

Ему не нравится мое молчание. Одним резким движением он тянется к ремню и пристегивает меня сам.

– Я не ребенок, могла бы и сама!

Он взглядом привинчивает меня к сидушке. Его лицо находится до опасного близко к моему. Настолько, что горячее дыхание щекочет щеку. Запах его парфюма обволакивает. На короткий миг Бэк опускает глаза на мои губы. Он буквально отрывает их от моих приоткрытых губ, мрачным, как ураган, взглядом смотрит мне прямо в глаза.

– Я опередил.

С трудом отвожу от него взгляд, иначе утону в этом моменте. Стоило бы злиться, что он ворвался в мою жизнь и, как с катапульты, запустил ее в противоположном направлении, но я испытываю только восторг.

– Куда мы едем? – спрашиваю и выглядываю в окно, водитель отъезжает от обочины.

– Прежде чем мы что-либо будем делать, тебе нужно вот это подписать, – Бэк вытаскивает из портфеля папку и бросает ее между нами.

Я поднимаю бумаги и пробегаюсь глазами по куче юридических терминов, которые моя голова никогда не усвоит.

– Это соглашение о неразглашении, Марго, – объясняет он, внимательно за мной наблюдая. – Тебе необходимо его подписать, прежде чем мы продолжим.

Я хмурюсь, пытаясь понять, что все это значит. Пролистываю бумаги и замечаю выделенные хайлайтером места, в которых должна подписать. Я, конечно, смотрела повторы «Закона и порядка» по телевизору, но они не дали мне достаточную терминологическую базу, чтобы понять в этих бумагах хоть что-то. Бросаю на Бэка скептичный взгляд.

– Я тут ничего не понимаю, – трясу папкой. – Откуда мне знать, что я не отдаю тебе первенца?

Водитель выдает смешок. Я усмехаюсь, довольная тем, что наконец-то расколола этого собранного парня.

– Рад, что она тебя смешит, Эзра, – Бэк недовольно смотрит на мужчину – Эзру, очевидно – в зеркало заднего вида. Тот лишь бросает на начальника беглый взгляд, а потом сосредоточенно смотрит на дорогу.

– Прошу прощения, сэр, – откашливается он. – Но иправдабыло смешно.

Я расплываюсь в улыбке и довольно смотрю на Бэка.

– Он мне уже нравится!

– Спасибо, мисс Моретти, – говорит Эзра, не переводя глаз с дороги.

Бэк раздраженно вздыхает. Он смотрит на папку, которую я все еще держу в руках.

– Поверь мне, я не планирую уводить у тебя имущество. Все мои сотрудники подписывают соглашение о неразглашении. Это стандартная процедура. Твойлучший другЭзра тоже

– Было такое. Первенца никому не отдавал, – саркастично замечает тот. – Моей будущей жене было бы неприятно это узнать.

Бэк хмыкает и наклоняется вперед, чтобы привлечь внимание Эзры к себе.

– У тебя еще даже девушки нет, – сухо замечает он.

Брови Эзры подлетают почти до линии роста волос.

– Ну это насколько вам известно, – он подмигивает мне в зеркало заднего вида.

И этим выводит Бэка из себя еще больше. Он раздраженно выхватывает у меня из рук папку и кладет между нами на кожаное сиденье. Начинает водить пальцем по тексту, объясняя значение некоторых предложений. Я глазами слежу за тем, что он читает. Пока, кажется, меня не разводят.

Он разбирает со мной три страницы документа и заглядывает из-под своих густых ресниц в мои глаза.

– Продолжаем или ты убедилась, что я цивилизованный человек, не пытаюсь втянуть тебя в какие-то черные делишки и ты можешь мнедовериться?

– Ну, довериться – это слишком сильное слово…

Его лицо искажается, будто этот ответ его задел.

– Ладно, – бросает он и достает из пиджака телефон. – Позвоню юристу, он пройдется с тобой по документу, если тебе так это нужно.

Он быстро что-то набирает в телефоне. Я сама себе удивляюсь, тянусь к его руке через все сиденье.

– Стой, – говорю я. По одному прикосновению к ткани понимаю, что костюм дорогущий. Она мягкая. Цвету его бледной кожи идет этот светло-серый.

Бэк смотрит на мою ладонь на своей руке. Я резко ее убираю и смотрю ему в глаза.

– Не звони юристу. Я все подпишу.

Он впивается в меня глазами. Пытаюсь не ерзать. Какая-то часть меня в восторге от его пристального внимания. Вторая – мечтает, чтобы он смотрел куда угодно, но не на меня. В его взгляде будто столько всего, что он не может сказать вслух. Меня это мучает.

– Но доверять ты мне не можешь, – не надо быть гением, чтобы понять, как он злится.

Я закатываю глаза, а потом поднимаю сумку из-под ног. Начинаю в ней рыться в поисках ручки.

– Что ты делаешь? – наконец спрашивает Бэк.

Начинаю вытаскивать вещи из сумки, задаваясь вопросом, почему не могу найти свою ручку. Обычно моя сумка похожа на сумку Мэри Поппинс – никогда не знаешь, какие чудеса там найдешь. Сегодня в ней есть что угодно, только не нужная мне ручка.

– Ручку ищу, – ворчу я, достаю косметичку и убираю из рук.

– Не парься, – говорит Бэк. Открывает портфель и вынимает ручку. – На вот.

Я выхватываю ручку, она гораздо тяжелее, чем я ожидала. У него даже ручки дорогие!

Кладу папку на коленки, чтобы ноги стали временным столом, и подписываюсь над всеми пунктирными линиями.

9. Марго

– Ты скажешь мне, куда мы едем? – напомнила я свой вопрос, надеясь, что он наконец ответит.

– В твою квартиру.

– Чего? – визгливо переспрашиваю.

– Мы едем в твою квартиру, – повторяет он, медленнее на этот раз, будто я не поняла. А я все поняла. Я просто в шоке, что он знает, где я живу.

Раздраженно фыркаю:

– Это невозможно. Ты не знаешь, где я живу.

Эзра издает какой-то звук, чем тут же заслуживает угрожающий взгляд от Бэка.

– Я прекрасно знаю, где ты живешь, Марго, – заявляет он спокойным голосом.

– Не верю.

Он качает головой, а затем впивается пальцем в висок, заглядывая в окно.

– Меня умиляет, что ты думаешь, что я не узнал про тебя абсолютно все.

Не верю.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – мы и пары слов друг другу не сказали за те выходные с его семьей.

Слова были излишни.

Быстро стряхиваю с себя эти мысли. Только тех воспоминаний сейчас не хватало. Я уверена, что Картер брату про меня почти ничего не говорил. Вспоминаю, что они не так уж и близки. Не могу представить их за обсуждением меня.

Он переводит взгляд с окна на меня, самодовольно улыбается.

– Ты забыла, что я владею компанией, в которой ты работаешь. Все, что у них было на тебя, теперь есть и здесь, – он постукивает пальцем по виску. – Даже адрес.

Я поверженно вздыхаю и расслабляюсь по спинке сидушек, складывая руки на груди.

– Ты меня пугаешь.

– Просто пользуюсь доступными ресурсами.

Мой телефон вибрирует. Я недовольно смотрю на Бэка, снимаю блокировку с экрана и открываю чат с соседками. Пробегаюсь глазами по длинному обсуждению, которое они успели развернуть с тех пор, как Бэк меня похитил.

ЭММА

Винни. Угадай, кто заявился сегодня в офис, чтобы выкрасть нашу Золушку?

ВИННИ

Бекхэм Синклер?

Серьезно? Он прям сам приехал?

Не игнорьте меня! Мне нужны ПОДРОБНОСТИ!!!

ЭММА

Прости, Дарла наорала на меня за то, что я залипаю в телефоне.

ДА!!! Удосужил нас своим ангельским присутствием! ПОЧЕМУ МНЕ НИКТО НЕ СКАЗАЛ, КАК ОН ГОРЯЧ?

ВИННИ

Почему Марго молчит? Марго… Подробности… Сейчас же!

ЭММА

Возможно, она прямо сейчас самозабвенно трахается с новым начальником в машине. Я бы на ее месте этим бы и занималась.

Стоп. Он ведь и мой начальник тоже… Жаль, мне не предложили должность личного ассистента. Я бы ассистировала ему в кровати.

ВИННИ

Эмма! Сама же говорила, он начальник!

ЭММА

Меня бесит, что я не знала, насколько он горяч. Марго об этом умолчала.

ВИННИ

Я состою в тупой группе школьниц, они там постоянно делятся его фотографиями. Еще надеются, что им перепадет хоть капля его внимания.

МАРГО

Он не настолько красив.

Я хмыкаю, бросаю взгляд на Бэка, он тоже смотрит в телефон. Знал бы он, что я только что написала подругам. Он бы сказал что-нибудь самодовольное, типа как моя реакция на его малейшее движение говорит об обратном.

ЭММА

Цыц! Вы потрахались?

МАРГО

Нет. Он везет меня в квартиру.

ЭММА

ПОКА Я НЕ ДОМА? Да твою мать, Марго! Я бы провела ему экскурсию по кровати.

Я смеюсь, привлекая внимание Бэка и Эзры. Тут же прячу свои эмоции. Не хочу, чтобы Бэк протянул ко мне руку и выхватил телефон. Это риск, мне кажется, он на такое вполне способен. Опускаю глаза на телефон. Эмма с ума сойдет, если узнает, что мне предстоит стать подставной невестой Бэка.

ВИННИ

Зачем вы туда едете?

МАРГО

Скоро выясню.

Остальные сообщения игнорирую, хотя чувствую, как телефон продолжает вибрировать. Эзра поворачивает на знакомую улицу, значит, Бэк не врал. Он знает, где я живу. Туда мы и едем.

– А расскажешь, зачем мы едем ко мне?

Этот вопрос вызывает у него улыбку, но не дружелюбную. Демоническую. Живот у

– Будешь вещи собирать. Завтра мы летим в Нью-Йорк.

Этот мужчина пытается сместить меня с катушек.

– Мне кажется, я тебя неправильно расслышала. Завтра мы никак не можем уехать.

– Почему это?

– Потому что у меня тут друзья! Надо собраться! Для переезда через всю страну нужно больше времени!

Я замечаю в его глазах искры. Он роняет голову на ладонь.

– У тебя было бы достаточно времени, если бы ты мне позвонила. А так прости, долг зовет. Мне нужно в Нью-Йорк. Я бы и сегодня улетел, но я щедро даю тебе еще один вечер. Но на большее моей щедрости не хватит. Завтра ты со мной улетаешь, потому что уже в понедельник утром ты должна будешь быть в офисе.

Я начинаю нервно ковырять заусенцы. Обычно я на выходные собираюсь примерно неделю. Как мне собрать всю свою жизнь и перевезти ее через всю страну за один вечер?

Мысли летают, вдруг одна привлекает мое внимание.

– Если у тебя есть мой адрес, значит, и номер телефона у тебя тоже был.

Он расплывается в усмешке, демонстрируя мне идеально ровные белые зубы.

– Не так продуктивно.

Мои аргументы так и остаются невысказанными, Эзра уже подъехал к дому. Бэк, конечно, хорошо потрудился, даже здание правильное. Пока Эзра паркуется, мы с Бэком молча пожираем друг друга глазами. Я отказываюсь отводить взгляд. Возможно, я уже отдала ему следующий год своей жизни, но велеть мне паковаться и быть готовой уезжать – это слишком.

– Я завтра никуда не поеду.

– Как тогда ты окажешься в понедельник утром в Нью-Йорке?

Логичный вопрос. Но я сдаваться не собираюсь. Он ввалился в мою жизнь и вдруг требует получить контроль над каждым ее аспектом. Я хочу вернуть хотя бы часть этого контроля, хотя бы оставить за собой решение, когда я приеду в Нью-Йорк и начну играть в его шарады.

– Сама долечу, – уверенно говорю я. Наверное, потрачу на это все деньги, ну и ладно, лишь бы выиграть спор.

Он фыркает от омерзения.

– Я не позволю тебе лететь пассажирским рейсом. – «Пассажирским» он говорит, будто это что-то равное клопам или вшам. Будто ничего отвратительнее на планете просто нет. А мне нравится летать. Упаковка крендельков и печенька? Чистая роскошь.

– Спрячь свой элитизм, – бросаю я. Эзра уже вышел из машины. Ему явно не хочется слушать, как мы с Бэком грыземся.Мне бы на его месте тоже не хотелось.

Бэк сжимает челюсть – он часто это делает, я уже заметила. Кажется, он постоянно злится, когда я рядом. Я не специально его раздражаю. Просто не хочу, чтобы он думал, будто может заявиться прямо ко мне на работу в мой последний день, заставить меня собраться и упорхнуть на частном самолете в следующие сутки.

Он отстегивается, двигается по кожаному сиденью и убирает с него портфель, который служил стеной между нами. Он нависает надо мной, хотя я и пытаюсь отодвинуться. Спина уже прижата к двери. Бежать некуда. Я даже глаза не могу спрятать от мрачного взгляда его темных глаз цвета индиго и грозы.

Он кладет руку на стекло у моей головы. Наши бедра соприкасаются, но только они.

– Я не позволю своей будущей невесте лететь обычным рейсом.

– Все так летают.

Он скрипит зубами, глаза горят:

– Ты – не все.

Твою мать.

О нет.

Бэк так на меня смотрит сейчас, что я готова согласиться на что угодно. В этом взгляде забота и настойчивость. Эту битву мне, без всяких сомнений, не выиграть. Пора вступать в другую – с собственным сердцем, которомуслишкомпонравилось, как он сказал: «Ты – не все».

– Иди собирайся, Марго.

Мы так близко, что я задаюсь вопросом, почему на его фарфоровой коже нет ни следа щетины. Может, он сегодня утром побрился или она в принципе незаметная, потому что он блондин. В голове я уже составляю список того, что надо не забыть взять с собой, а что оставить подругам. Не хочу, чтобы он это знал. Гораздо веселее его бесить, смотреть, как он заводится, как сжимает челюсть.

– Нет.

Он бьет по окну, и я вздрагиваю. Бэк отрывается от меня и резко распахивает дверь со своей стороны, будто это она его бесит. Я не успеваю взять себя в руки, потому что он уже открывает дверь мне. Его огромные руки подхватывают меня под мышки, чтобы я не вывалилась из машины прямо на задницу перед ним и Эзрой.

Я встаю, но Бэк все равно оставляет одну ладонь на мне, опускает ее немного и обхватывает бицепс. Я пытаюсь вытащить руку, но его пальцы цепко меня держат.

– Отпусти! – требую я.

Он меня не слушает, лишь сжимает пальцы сильнее и тянет меня к зданию.

– Дамы вперед, – рычит он. Сколько бы я ни пыталась выдернуть руку, он остается спокойным и собранным.

Наконец-то тяну руку так сильно, что получается высвободиться. Смотрю на него краем глаза и вижу, что Бэк слишком доволен собой. Неужели он специально отпустил, потому что устал от моих дерганий?

– Ты со мной не пойдешь.

– Я не планировал, но ты начала вести себя как ребенок. Мне придется подняться и помочь тебе. Чтобы ты была готова лететь.Завтра.

По голосу понимаю, что спорить бесполезно, но в последний раз попытаюсь.

– Ты меня не заставишь! – бросаю.

Он прикусывает губу и приподнимает бровь.

– Марго, ты летишь завтра со мной, хочешь ты этого или нет. Если придется нести тебя к самолету на плече, я это сделаю. Как бы ты ни пиналась и ни орала.

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша, и оба отказываемся сдаваться. Я первая отвожу взгляд, ищу глазами Эзру в надежде, что он уже на моей стороне и поддержит, но не тут-то было. Он с кем-то разговаривает по телефону, широко улыбаясь.

Я издаю недовольный стон и, топая, иду в квартиру. Не поворачиваюсь, зная, что Бэк следует по пятам. Его злобные глаза я чувствую кожей, она пылает. С каждым шагом к двери я все злее и злее.

– Я устала от твоих приказов, – бурчу я, доставая ключи из кармана.

– Привыкай, – говорит Бэк.

10. Бэк

Марго не стесняется выражать недовольство по поводу скорого отъезда. Я сижу на краю ее кровати и наслаждаюсь бардаком в комнате, пока она шумно собирает сумки. Она ничего не делает без театральности.

Марго выходит из ванной с косметичкой в руках, открывая дверь с такой силой, что та бьется об стену.

Даже косметичку

– Ты же понимаешь, что столько тебе не нужно? – отмечаю я, беря в руки старый свитер, который, кажется, уже отжил свое. Держу его за воротник и замечаю, что несколько ниточек выбились.

Марго разворачивается и злобно смотрит на меня. Никогда в этом ей не признаюсь, но когда она злится, то выглядит скорее мило, чем страшно.

– Что же я буду носить?

Я тяну за одну из ниточек.

– Мы сходим на шопинг в Нью-Йорке. Это ты на работу не наденешь.

Она щурится:

– Я не смогу позволить себе шопинг в роскошных бутиках Нью-Йорка.

Я отбрасываю свитер на кровать и делаю глубокий вдох. Пальцами обхватываю переносицу, пытаясь сформулировать свою мысль так, чтобы ее не обидеть. Надо быть тактичнее. Я уже достаточно хорошо знаю Марго, если просто пообещаю сам купить ей одежду, она закатит скандал, хотя она в курсе, что денег у меня – куры не клюют. Но я не могу позволить ей работать в откровенно старой одежде, ткань которой уже колется.

– Я куплю тебе новую одежду, Марго. У меня открыты счета во многих магазинах, ты точно найдешь себе что-нибудь по вкусу. Просто нужно, чтобы это что-нибудь было лучше…этого. – Тычу пальцем в свитер.

– А не надо меня жалеть и спасать. Я тебе не игрушка, которую можно приодеть и хвастаться перед… перед кем тебе там нужно мною хвастаться.

Телефон уже разрывается от звонков, хотя я просидел с ней всего минут двадцать, пока она собиралась. Терпение у меня закачивается. Это заявление стало последней каплей. Не вижу смысла брать все эти вещи, потому что она их ни разу не наденет. Я куплю все новое. Бессмыслица. Встаю и иду к ней, пока не зажимаю в маленькой гардеробной. Она пытается сбежать, но спиной уже прижата к вешалкам. Я смотрю на нее сверху вниз, наслаждаюсь поверженным взглядом.

– Я тебя не жалею и спасать не собираюсь. Я не это имел в виду. Просто тебе больше нравится спорить, чем позволить мне сделать для тебяхоть что-то.

Она открывает рот, чтобы начать спорить – это, очевидно, у нее получается лучше всего, – но я кладу ладонь на ее губы.

– А теперь послушай, что будет дальше. Ты соберешьсамое необходимое. То, что на Манхэттене я тебе купить не смогу. Какие-то ценные штуки. Оставь здесь все остальное подружкам или на хранение, потому что все равно будешь приезжать сюда время от времени. Мне, если честно, глубоко насрать, что ты будешь делать со своими вещами. Затем мы уедем. Нам сегодня еще надо успеть в пару мест. Друзьям скажи, что прощальный ужин или даже завтрак устроишь им завтра, потому что вылетаем мы днем. Все ясно?

Ладонью чувствую ее недовольный выдох. Горячее дыхание щекочет кожу. Не могу сдержаться и представляю, как бы ощущалось ее дыхание на более интимных частях моего тела. Член в штанах ожил от этой мысли. Убираю руку от ее лица.

– И, кстати, тобой можно хвастаться даже в мешке из-под картошки.

Марго кладет на мою грудь свои маленькие ручки и со злобным кряхтеньем отталкивает. Улыбаюсь и позволяю себя отодвинуть, хотя мне нравится нервировать ее своей близостью. Она, может, и верит, что ей удалось сохранить спокойствие, но я вижу, как цвет приливает к ее щекам. Я ладонью чувствовал, как она жадно хватала ртом воздух, видел в ее глазах любопытство и желание.

Марго удивляет меня, не спорит и просто отворачивается, начиная снова перебирать вещи. Меня быстро утомляют рабочие письма в телефоне, я встаю с кровати и начинаю изучать ее комнату, пытаясь узнать Марго поближе.

Я рассматриваю полароиды, которые она прикрепила к зеркалу в полный рост, когда она вдруг говорит из-за спины:

– И,кстати, –она дразнит мою интонацию. – Я потрачу кучу твоих денег на одежду.

– Меньшего я от тебя и не ожидал, – улыбаюсь и смотрю на фотографию Марго с куском пиццы. Я сразу узнаю в огромном тонком куске с гигантскими пепперони нью-йоркскую пиццу. На Марго толстовка с логотипом университета Нью-Йорка – видимо, фотография еще со времен учебы. Я снимаю фотку с зеркала, раздается громкий звук отрывающегося скотча.

Пристально изучаю ее лицо. Оно тут такое счастливое, беззаботное. Волосы чуть-чуть короче, чем сейчас. Наверное, с первых курсов. Когда мы познакомились в Хэмптонс, ее волосы были такой же длины, как сейчас. Марго смотрит прямо в камеру, рот ее приоткрыт, будто человек с камерой в руках сказал что-то смешное и она вот-вот рассмеется.

Марго собирается, производя целую кучу звуков. Я продолжаю осматриваться. Аккуратно клею фотографию обратно к зеркалу, ищу что-нибудь еще. Замираю у уголка, в котором она, очевидно, рисует. Уголок крошечный. Маленький деревянный стул стоит у стола, на котором едва умещаются скетчбук и карандаши.

Сую под обложку скетчбука палец, очень хочется заглянуть и узнать, на что она потратила часы своей жизни. Подняв всего на пару дюймов, замечаю нарисованную руку, но вдруг этюдник захлопывается.

– Тебе смотреть нельзя, – тихо говорит она. Дыхание сбилось – видимо, разнервничалась.

– Почему? – настаиваю я низким голосом. В голове резко возникает воспоминание – об одной жаркой летней ночи, когда было принято несколько сомнительных решений. – Я припоминаю, что как-то ты мне позволила пролистать весь свой скетчбук и посмотреть, что ты нарисовала.Коготы нарисовала…

Воздух вокруг нас начинает искриться. Ее полные губы раскрываются, придавая лицу выражение шока. Ни один из нас не упоминал о той летней ночи – до сих пор.

– Это другое.

Она переводит взгляд с моего лица на свои пальцы, раскинутые на обложке скетчбука. Достаю руки из-под переплета и первой страницы. Веду пальцем по обложке, пока не встречаюсь с ее пальцем. Я кладу свою ладонь на ее руку. Наши ладони такого разного размера. На фоне моей ее ладошка кажется ручкой Дюймовочки. Просовываю свои пальцы между ее, пока наши руки не переплетаются. Я поднимаю их в воздух.

– Не понимаю, – шепчу, все еще держа ее за руку. Опускаю наши ладони на стол. – Сейчас я еще больше заслужил знать, что ты рисуешь. Скажи, там до сих пор я, Вайолет?

Она выдергивает руку, момент потерян.

– Не понимаю, о чем ты, – резко бросает она, хватает скетчбук со стола и сует поглубже в чемодан.

Ложь, ложь, ложь.Онапрекраснопонимает, о чем я.

Усмехаюсь лишь уголком губы:

Однажды мы обсудим ту ночь. Но пусть сначала привыкнет ко мне. Обычно я нетерпелив, но ради нее постараюсь. Ожидание того стоит.

11. Марго

Бэк зря времени не терял. Он и правда дал мне лишь вечер и утро на прощание с друзьями и сборы, чуть ли не с рассветом заявился на пороге, чтобы подгонять меня в аэропорт.

Я вступила в спор. Если самолет частный, то зачем вообще куда-то спешить?

Бедной я никогда себя не чувствовала. Моя семья отлично справлялась. Да, родители жили от зарплаты до зарплаты, но мы находились в любви и заботе. Я ни в чем не нуждалась. Ну да, я мечтала о трехэтажном домике для Барби – и я его получила, хоть и спустя год после выхода на рынок, когда игрушка попала на скидки. Все нужное и почти все желаемое – у меня было. Детство было счастливым, пусть родители и не раскидывались деньгами.

Наверное, я по-настоящему поняла, что такое бедность, только в первые месяцы после выпуска из университета. Тогда я жила на рамене из упаковок и дешевых батончиках, на которые появлялись скидки, когда у них истекал срок годности. Тогда мне казалось, что все ньюйоркцы так живут.

Но так, по крайней мере, началась моя нью-йоркская история.

Только оказавшись в фойе пентхауса Бэка, я осознала, насколько Синклер богат. Стоило начать догадываться, когда он сказал, что живет на Манхэттене. Здесь один месяц аренды крохотной студии был почти в три раза больше, чем сумма, которую мы платили за трехкомнатную квартиру в Лос-Анджелесе. Вторая подсказка: как только мы вошли в лифт высотки, Бэк достал ключ-карту и приложил ее к панели, а затем нажал огромную светящуюся кнопку «ПХ».

Ну разумеется, он живет в пентхаусе! И, конечно же, квартир красивее я никогда не видела! Ну конечно.

– Будешь просто стоять с открытым ртом? – Бэк зашагал по черному мраморному полу, отчего разлетелось эхо. Он остановился у роскошного золотого столика в коридоре и бросил в керамическую чашу кошелек с ключом.

Я замерла на мягком ковре лифта. Он трижды пикает, и двери начинают закрываться. Я вскрикиваю и бросаюсь между дверьми, почти роняя сумку в панике.

Бэк стоит посреди комнаты с моим чемоданом в руке и усмехается. Он внимательно на меня смотрит.

– Спасибо за помощь, – язвлю я.

– Я решил, что ты и сама справишься, – он разворачивается, идет мимо лестницы, на ходу бросая мне через плечо: – Пойдем, не стой в галерее.

Я смеюсь и трясу головой, тоже направляюсь к лестнице. Поручни у нее стеклянные, а ступеньки белые, с золотыми акцентами. Выглядит очень современно. И дорого.

– Никогда не слышала, чтобы слово «галерея»использовали в таком контексте.

Бэк идет к огромному столу и везет за собой мой дешевенький чемодан. Бэк так его дергает, что старенькая спортивная сумка почти сползает. Я не могу не пялиться на контраст между этим величественным столом и моими вещами. Столешница сделана из какого-то темного камня с необычным названием. Выглядит тяжелым. Интересно, сколько человек ее сюда поднимали.

– Галерея, – повторяю я, стараясь привыкнуть к слову. Так странно говорить его в контексте дома.

– Да, то былагалерея. А сейчас мы с тобой встоловой, – говорит он снисходительно.

Я показываю ему язык.

– Да что ты, козел!

Бэк бросает мой чемодан и идет на кухню, роскошнее которой я еще никогда не видела. Бэк проводит пальцем по темной столешнице кухонного шкафа.

– А этокухня, – он растягивает каждую гласную, как будто разговаривает с малышом.

Я игнорирую его. Хочет быть козлом, я подыгрывать не стану. Вместо того чтобы плеваться оскорблениями, осматриваю место, которое должно стать моим домом на ближайший год.

Ни за что не поверю, что Бэк принимал участие в дизайне квартиры. Туточенькрасиво. Даже темные цвета в обстановке не отталкивают, а создают уют. Квартира не кажется холодной или нежилой. Кухня особенно притягивает взгляд. Деревянные с легким блеском шкафчики тянутся через всю стену. На углу стена со шкафчиками встречается со стеной, скорее с окном – от пола до потолка. По другую сторону, у стены, стоят две плиты, уголок с навороченной кофемашиной и самый большой холодильник, который я когда-либо видела.

Ноги сами идут туда. Провожу ладонью по холодной столешнице стойки в центре. Веду пальцами по нежным трещинкам в темном камне, останавливаюсь только у огромной раковины – если захочу, я вся в нее умещусь. Шкафчики, кран, мелкие детали кухни – все блестящего медного оттенка, который подчеркивает современный стиль. Цвета в комнате подобраны со вкусом. Я уверена, что Бэк тут ни при чем, а вот его дизайнер отлично поработал.

– Ты хоть раз здесь готовил? – перестаю любоваться кухней и поворачиваюсь к Бэку, чтобы наконец полюбоваться им.

Он же мой будущий подставной жених.

Бэк смотрит мне прямо в глаза, облокачивается бедром на столешницу, вынимает руки из карманов. Одна скользит по ткани галстука, а вторая расслабляет узел вокруг шеи. Я с замиранием сердца слежу, как он развязывает галстук и снимает его окончательно.

– Ты многого обо мне не знаешь, Марго Моретти. Например, что, когда у меня появляется свободное время, я люблю готовить.

Мой рот приоткрывается от шока. Пытаюсь представить Бэка здесь за готовкой, но никак не получается. Готовка – это бардак и рутина, никак не сочетается с человеком, который девяносто процентов своего времени проводит в костюме.

– Ты любишь готовить?

Бэк аккуратно складывает галстук и кладет его на стол.

– Почему это тебя так удивляет?

Я иду к холодильнику и открываю одну из огромных дверей, чтобы посмотреть на его содержимое. Жду, что увижу там кучу контейнеров из доставок или даже пустоту, но, к своему удивлению, вижу множество свежих продуктов. Поворачиваюсь к Бэку, он самодовольно на меня смотрит.

Закрываю дверь, снова смотрю на Бэка:

– Не знаю. Я думала, что ты из тех, кому постоянно готовят личные повара. Сложно представить тебя за плитой. А если костюм запачкается?

Он тихо смеется, отталкивается от столешницы и сокращает между нами расстояние. Бесит, что сердце ускоряется с каждым его шагом. Бэк – самый красивый мужчина из моих знакомых. Да, характер оставляет желать лучшего, но даже внешняя жесткость не лишила его природного магнетизма. И я на него ведусь. Я могу попытаться бороться, а могу просто сдаться. Не знаю, какой вариант хуже. Надо держать себя, свои гормоныичувства в руках.

Однажды Синклер уже разбил мне сердце, так что второго братца я к только что зажившему органу не подпущу.

Бэк

– У меня и правда есть личный повар, готовящий большинство блюд. Но не потому, что я не умею или не люблю готовить. С ним просто удобнее.

Его дыхание щекочет мою кожу. Я сегодня в кроссовках, которые мне ни дюйма не добавляют, поэтому остро ощущаю, насколько мы с Бэком разного роста. Во мне в хороший день футов пять[4]. Он как минимум на три головы выше, но у меня ужасный глазомер. Картер раньше хвастал, что он шесть футов[5], но Бэк явно на пару дюймов выше.

Он наклоняется так, что наши лбы почти соприкасаются. Интересно, что у него за парфюм. Пахнет бергамотом и чем-то еще, чем-то сладким – жасмином, может быть. Я не могу надышаться этим запахом. Хочется зарыться носом в то место на шее, куда он прыскает утром духи, и вдыхать, пока аромат не впечатается в мой мозг.

– Неужели замолчала? – замечает он. Я решаю не признаваться, что представляю, как прижмусь к его шее лицом и буду тонуть в запахе. Гипнотические синие глаза изучают мое лицо. Он бесстыдно пялится на губы.

Бекхэм Синклер хочет меня поцеловать?

Хочу ли я поцеловать его?

Я вспоминаю наш недавний разговор. Он утверждал, что рано или поздно мы начнем целоваться. Тогда я усмехнулась, но сейчас думаю: а что случится, если я все-таки его поцелую…

Прижимаю плечи к дверцам холодильника, чтобы избежать Бэка. Но это бесполезно.

– Сложно представить тебя за готовкой. Ты надеваешь фартук, чтобы не пачкаться?

Он убирает руки с холодильника, но не отходит ни на шаг. Смотря мне прямо в глаза, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Закончив с ней, опускает пальцы на следующую. Он расстегивает три пуговицы, и вот я уже вижу светлые волосы на груди.

– Что ты делаешь? – шепчу, почти паникуя. Сама я не свожу глаз с пальцев, которые продолжают расстегивать пуговицу за пуговицей, но кожей чувствую на себе тяжелый, внимательный взгляд.

– Умираю от голода. Прости, но ты не угадала. Фартука у меня нет, а рубашку и правда жалко, так что придется… – Остальное он мне предлагает додумать, вытаскивает рубашку из штанов и расстегивает последнюю пуговицу.

Господи боже. Бэк на кухне, в расстегнутой рубашке и с этими его мышцами пресса…

Я даже не знаю, куда смотреть в первую очередь. На искры в глазах Бэка? Они просто лучатся желанием, мне резко становится жарко. На горы мышц? Стоит только приподнять руку, и я кожей вспомню, какой твердый у него пресс.

Бэк закусывает губы и смотрит прямо на мои. Я теряюсь в возбуждении.

Мне так хочется прикоснуться к нему.

Я уже почти поддаюсь своим желаниям, как Бэк меня опережает и проводит носом по моей щеке.

Господи. Наши дыхания уже смешались.

Мы что, сейчас поцелуемся? Потрахаемся? Я очень хочу, хотя всего несколько дней назад сама говорила, что эту границу пересекать нельзя.

Сейчас я готова взять свои слова обратно, лишь бы Бэк взял меня.

– Марго, – выдыхает он и кладет ладонь у самой моей головы. Мне нужно удержаться на ногах, и очевидный выход – упереться ладонями в его живот. Как только моя кожа касается его, мышцы под кончиками пальцев сокращаются.

Как можно быть таким твердым, теплым, манящим?

Может, он был прав. Мне уже хочется умолять.

– Да? – я не могу дышать.

Бэк наклоняется еще ниже, почти касаясь губами моего уха. Он невесомо чмокает меня в щеку, а потом говорит:

– Пусти меня в холодильник.

Мозгу требуется время, чтобы переварить сказанное, а затем осознание окатывает меня, как холодная вода из ведра.

Я убегаю прочь.

12. Бэк

Сожаление.

Я тону в сожалении, смотря, как Марго отбегает от меня на другой конец кухни.

Мне жаль, что я почти позволил себе ее поцеловать, почти позволил себе узнать ее вкус.

Мне жаль, ведь она бы позволила себя поцеловать, а я этого не сделал.

Не могу забыть ее слова, сказанные в той сиротской переговорке, и теперь не уверен, хочет ли она моих поцелуев. Боюсь, что спугну ее, и наш план рухнет, даже не начавшись. Поэтому я себя остановил, хотя каждая клеточка тела жаждала взять Марго прямо на столешнице.

– Марго, – выдыхаю я. Кожа уже скучает по теплу ее ладоней. В расстегнутой рубашке холодно без ее прикосновений.

Она не смотрит на меня. И я ее не виню. Она показала мне свою уязвимую сторону, показала мне искры желания. А я, вместо того чтобы поднять белый флаг и поддаться пламени страсти, вылил на это пламя ведро ледяной воды. Ей стыдно. Мне не нужно смотреть ей в глаза, чтобы это понять.

– Слушай, – начинаю я.

Ее спина выпрямляется. Марго хватается за ручку чемодана и говорит окнам:

– Покажешь мне, где я буду спать? – Я слышу, как она старается скрыть дрожь в голосе.

Вытираю ладони об штаны. Делаю шаг к ней:

– Да, конечно. Давай провожу и помогу с сумками.

Она оглядывается, прячет стыд под маской злости.

– Нет. Просто скажи где, я сама найду.

Я откашливаюсь и машу рукой в сторону лофта наверху. Я не хотел ее разозлить. Или хотел. Твою мать. С ней не разберешься.

– Нет, – иду к ней и забираю чемодан из руки. Она бросает на меня недовольный взгляд, но я не награждаю его вниманием.

– Я сама! – шипит Марго. – Просто скажи куда.

Я игнорирую ее и иду к лестнице. Начинаю подниматься, перешагивая две ступени за раз. Уже наверху я поворачиваюсь и вижу, что она все еще стоит внизу и смотрит на меня. Руки она злобно уперла в бока и сжала губы.

– Ты можешь подняться и выбрать комнату сама, либо это сделаю я. Будешь тормозить, я выберу худшую.

Она что-то бубнит под нос, но я уже не слышу. Злится, но по ступеням все равно поднимается. Наверху замирает около меня и осматривает лестничную площадку. Через стеклянные перила видна гостиная на первом этаже. Не помню, когда в последний раз там кто-нибудь сидел, но комната красивая.

Марго выдергивает из моих рук чемодан, почти падая от рывка. Злобно смотрит мне в глаза и дует на упавшие прядки.

– Это, наверное, самый дорогой пентхаус на Манхэттене, – она закатывает глаза, – так что даже худшая комната здесь – роскошь дляобычныхлюдей.

Устав от этого разговора или, скорее, от меня, она разворачивается и идет прочь по коридору.

Она права, здесь все комнаты хороши. Какую бы она

Но я сплю только в одной из них. Почему-то меня расстраивает, что мы будем спать на разных этажах.

Как-то это далековато.

Я отбрасываю размышления о том, что между нами творится, на потом, и оставляю Марго выбирать комнату. Иду вниз. Так и не застегнув рубашку, я открываю холодильник, думая, что бы поесть.

Домашняя еда будет лучшим извинением за почти поцелуй.

Осталось понять, мне жаль, что я почти поцеловал ее или что я так и не поцеловал ее.

Почти час я запекаю курицу с овощами, выкладываю все это на рис и подаю вместе со своим фирменным соусом, который еще никого не оставил равнодушным.

Только вот Марго так и не появляется.

Я готовил целый час, думая, что она спустится ужинать. Она говорила, что завтракала с подружками, и в самолете она ела, но к вечеру должна была проголодаться. Может, хоть захотеть перекусить. Видимо, не пересекаться со мной ей хочется больше. Я прождал за столом сорок минут, прежде чем смог смириться, что она не придет.

Было бы мило с моей стороны принести ей еду под дверь, извиниться. Но я не милый. Этим словом меня никогда никто не описывал. Поэтому я ем один, убираю остатки и кладу в холодильник.

А потом сижу до ночи за работой. Получается дольше, чем сам хотел, потому что постоянно думал о сладко спящей этажом выше Марго.13. Марго

Вечно избегать Бэка не получится, как бы я ни старалась.

Хотя, будь у меня еда, я бы смогла просидеть в этой комнате вечно. Сначала я подумала, что стоит выбрать самую маленькую спальню, просто чтобы позлить Бэка, но потом поняла, что ему явно плевать, где я буду жить. Только сама себе свинью подкину. У него на первом этаже явно лучшая из комнат. Осознав это, я выбрала самую большую гостевую.

Она похожа на номер в роскошном отеле. Жаловаться не буду. Я буду спать на невероятно огромной кровати. Не знаю, из чего сделан матрас, но я на нем будто на облачке.

Я должна была тут отлично выспаться.

Но не смогла.

Мне снились горящие желанием хитрые глаза Бэка. Его губы на моих. Те грязные вещи, которыми мы могли заняться на всех кухонных поверхностях. Когда солнце начинает бить в огромные – от пола до потолка – окна, я поворачиваюсь на другой бок и кряхчу. Я должна быть в приподнятом расположении духа, должна радоваться новой жизни в Нью-Йорке, но уже с утра устала и завелась.

Телефон вибрирует на прикроватном столике. Я вздыхаю и тянусь к нему. Свайпаю кнопку и тут же слышу знакомые голоса спорящих подружек.

– Спроси, переспала ли она с Бекхэмом! – Голос Эммы я узнаю где угодно.

Недовольный выдох Винни – тоже. Мы с Эммой постоянно слышим его в свой адрес.

– Эмма! – отчитывает подругу Винни. – Он ее начальник, им нельзя спать друг с другом!

– Ой, молчи, очень даже льзя! Ты бы видела его в жизни! Я отрекусь от Марго, если она не проведет с ним хотя бы ночь!

Я улыбаюсь и качаю головой. Даже суток не прошло с нашего расставания, но я уже скучаю по двум моим самым дорогим людям в мире.

– Доброе утро! – говорю я.

Это привлекает их внимание, и спор тут же угасает.

– Маржи! – радостно восклицает Винни. Это прозвище, которым она меня нарекла, впервые попробовав травку.

– Привет, Вин, – отвечаю я. Привстаю с кровати, прижимаю колени к груди и включаю девчонок на громкую связь.

– Ты слышала наш разговор? – виновато спрашивает Винни.

– Конечно да, – вмешивается Эмма. – И я не беру свои слова обратно, Мар. Надеюсь, что в следующий раз, как мы позвоним, ты уже оседлаешь его, словно пони! Хочу узнать, насколько огромный у него член.

Я хмыкаю, завязывая волосы в пучок на макушке.

– Я его ассистентка, Эм. А не секс-игрушка. Никаких седел. Прости, что расстраиваю.

Мне не нужно смотреть на Эмму, чтобы знать, что сейчас она выставила вперед нижнюю губу, строя из себя несчастного щеночка. Она так манипулирует мною еще со времен универа. Сейчас срабатывает хуже, учитывая, что я не вижу ее лица.

– Скучная ты, – тянет она. – У меня сейчас такая засуха, я хотела хотя бы пожить через тебя.

Наступает молчание, а затем я вдруг слышу возмущенный вздох Эммы.

– Винни! – кричит она.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Винни, быстро объясняй, что значит это сообщение! – требует Эмма. Я слышу шорохи, громкий треск, а затем звонок обрывается.

Я растерянно смотрю на свой экран.

– Алло? – Молчание.

Снова набираю номер Винни, но включается голосовая почта. Звоню Эмме, но спустя пару гудков бот сообщает мне, что ее почта заполнена.

– Я бы скорее назвал себя жеребцом, нежели пони.

Я взвизгиваю, почти выпрыгивая из кровати.

– Что за!.. Бэк! – визжу я и бросаю в него подушку. Он едва замечает, как она бьет его по животу.

А, кстати, о животах! Меня накрывает воспоминание о его голом прессе. Я его потрогала. Я чувствовала, как мышцы напрягаются под пальцами. Как же это было горячо.

– Это я должен возмущаться. Твоя подружка назвала меня пони. – Он заходит в комнату, оставляя дверь в коридор открытой.

Я осознаю, как просто он одет. Ну просто по меркам Бэка.

На нем темно-синие летние брюки, белая рубашка, свитер накинут на плечи. Не самая повседневная одежда, но для Бэка, наверное, приравнивается к треникам и старой футболке.

– Что ты тут делаешь? – меняю я тему. Он стоит в моей комнате одетый так, будто собрался на поздний завтрак. Наверное, так и есть.

Он осматривает комнату, будто впервые ее видит. А может, он и правда тут не был. С его слов я поняла, что его спальня внизу. Возможно, он вообще сюда не поднимается. Я вчера осмотрелась на втором этаже и нашла только еще две гостевые спальни, обе меньше, чем моя, и кабинет, две стены которого заставлены книжными полками.

– Ты уже достаточно поспала. У нас есть дела, и, раз ты сама не просыпалась, я решил стать твоим будильником. – Он перешагивает брошенный на полу чемодан, из которого во все стороны вываливается содержимое. Я вчера искала пижаму в приступе гнева. – Правда, оказалось, что будильник тебе не нужен. Подружки разбудили тебя разговорами о моем члене. Точнее, как ты егооседлаешь.

Я с громким стоном падаю обратно на подушки. Однажды я прибью Эмму за ее длинный язык. Даже с другого конца страны она умудряется создавать для меня проблемы. Я закрываю

– Да не смущайся ты так, – мурчит Бэк, его голос раздается гораздо ближе. – Я был не против представить эту картину.

Я снова издаю стон и трясу головой под подушкой. Мне стоит по всему интернету протрубить постыдные истории Эммы. Лучше даже – нарисую тот случай, когда ее вырвало на ту приятнейшую пару, которая сидела перед нами. Это было в Кабо, мы напились ночью, а утром решили пойти на экскурсию. Решить-то мы решили, только Эмма уже через пятнадцать минут сплевывала комки еды по всем двенадцати пассажирам маленького автобуса.

Пытаюсь вспомнить еще какие-то неловкие моменты жизни Эммы, которые помогут мне отомстить, как вдруг чувствую две теплые руки на своих ладонях. Меня передергивает.Что он делает?

– Марго, – говорит он спокойно. Бэк пытается расцепить мертвую хватку моих пальцев на подушке. Я только сильнее вжимаю их в ткань, прижимаю подушку к лицу настолько, что почти начинаю задыхаться.

– Нет, – отрезаю я, держась за подушку, как за жизнь. Стоит посмотреть Бэку в глаза и сказать, что я никогда не стану его «седлать». Состроить брезгливое выражение лица, бросить шутку, чтобы развеять неловкость.

– Почему ты прячешься? – рыкает он и вырывает из рук подушку.

Держусь, как за спасательный жилет.

– Я планирую, каким способом уничтожить свою лучшую подругу. Оставь меня. – К сожалению, Бэк непреклонен и гораздо сильнее меня. Одним непринужденным движением он вырывает у меня подушку.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как Бэк нависает надо мной.

– Открой глаза, – требует он. Матрас прогибается. Вот козел, не собирается проваливать.

– Уходи! – тяну руку и пытаюсь вытолкнуть его с кровати, но глаза у меня закрыты, так что приходится искать его. Пальцы касаются его бедра. Кажется. Продолжаю щупать, пока не чувствую, что он положил руку на мою.

– Так, Вайолет, потише, – он посмеивается и нежно убирает мою руку со своего члена. Хотя нет, это было бы дико, ведь это было что-то огромное.

Он прав. Точно не пони. Жеребец.

У меня глаза на лоб лезут от осознания. Он самодовольно улыбается. Щеки горят от стыда. Как эксцентричная женщина, я могу сделать только одно с этим сексапильным старшим братом бывшего. Пихнуть его с кровати.

Может, так он поймет.

Только вот я беру слишком большой разгон. И вместо того чтобы спихнуть Бэка с кровати и самодовольно смотреть на него сверху вниз, я лечу вместе с ним на пол.

К счастью или к несчастью, я приземляюсь прямо на Бэка. Мы с грохотом падаем на пол, каким бы мягким ни был ковер. Моя щека прижимается к его твердой груди. Его руки удерживают меня за бедра, чтобы я не скатилась.

Мои волосы падают и создают вокруг нас стены. Я с ужасом смотрю на Бэка.

Он только усугубляет мою неловкость, спихивая меня с себя. Приземляюсь на пол попой. Бэк грациозно встает, поправляет одежду. Смотрит на меня сверху вниз. Лицо совершенно серьезное, только слегка выгнутая бровь выдает смешливость.

– Уже пытаешься седлать?

– Иу, нет! – Хотя сама понимаю, судя по тому, что я нащупала, седлать его будет приятно – хоть и чуть болезненно.

Только это Бэк. Бекхэм Синклер. Почему я не могу перестать думать про его член? Почему я мечтаю узнать, каково это – когда он внутри?

– Страстный взгляд говорит об обратном, – заявляет он категорично.

Я встаю с пола и недовольно кряхчу.

Бэк хмыкает и кивает в мою сторону:

– Острые соски,кстати, тоже.

Мои глаза округляются, я опускаю взгляд на доказательства своих грязных мыслей.

– Предатели, – бубню я и складываю руки на груди, изображая скуку. – Не понимаю, о чем ты.

Вру ему сквозь зубы.

Он улыбается – не поверил ни слову. Но он разрушает мои ожидания, не мучает меня моими же радостными сосками, а просто отпускает тему.

Он вдруг уходит из комнаты так же внезапно, как появился. Бэк замирает в дверном проеме, дважды стучит костяшками пальцев по косяку. Он оглядывается, и я вижу боль на его лице.

– Собирайся. Быстро.

– Куда?

– Мы записаны в магазины. Я буду ждать внизу.

Он не оставляет мне возможности спорить или задавать вопросы, вылетает из спальни будто подстреленный.

За последние несколько минут я выяснила две вещи.

Первое: кажется, непробиваемый Бэк только что завелся, увидев, как мои соски встали. И мне это понравилось.

Второе: кажется, богачи записываются в магазины.

14. Бэк

– Бэк, – Марго испуганно сжимает мою руку. – Я не могу туда пойти.

Мы стоим перед входом в огромное здание. Пальцы Марго впиваются в мой свитер. Выглядит она так, будто я привел ее в дом с призраками или к страшному доктору, а не в самый лучший магазин на Пятой авеню – Bergdorf Goodman.

Я отодвигаю нас с траектории пути приближающегося велосипедиста, пока нас не сбил дешевый клон Лэнса Армстронга[6]. Хочется проорать ему вслед, что он едет по тротуару, но я сдерживаюсь.

– Это просто магазин, – напоминаю я Марго и тяну ее ко входу.

Мы уже на пять минут опоздали на запись. Я ненавижу опаздывать, но с ней это продолжает происходить. Я злюсь, но это скорее эхо нашей утренней стычки. Она едва ли прикоснулась к моему члену, а он тут же окаменел.

Она недовольно на меня смотрит:

– Это не просто магазин, это магазин для богатых людей, статусных. Мне там не место.

Я приподнимаю бровь:

– А ты не статусная?

Марго убирает руку с моей и закатывает глаза.

– Статусная, но недостаточно для магазинов типа Bergdorf или Saks. Сюда ходят люди, которые учились в престижных школах-интернатах, у которых есть загородные дома и для летнего, и для зимнего отдыха. – Она поворачивается в мою сторону, я не могу сдержать улыбку. – Для таких, какты.

Она права. Я и правда учился в престижной школе-интернате. У нас есть дома в Хэмптонс и Вейле[7], да по всему миру тоже. Я все детство хвостиком ходил за мамой по рядам Bergdorf, мечтая оказаться где угодно, но не здесь.

Я провожу ладонью по колючей щетине на подбородке.

– Странно, я не знал, что, чтобы попасть сюда, нужно соответствовать каким-то требованиям.

Мы оба смотрим на огромное каменное здание. Магазин занимает несколько этажей, на каждом отдельная секция. И это только товары для женщин. Мужские товары в здании напротив.

Марго делает неуверенный шаг назад, из-за чего я перевожу взгляд на нее. Она обводит свою одежду жестом,

– Я одета так, будто иду в Таргет за покупками, – она оттягивает подол толстовки, которая настолько ей велика, что достает до середины бедра. На ней толстовка, легинсы и белые кроссовки. Хотя бы они новые и контрастируют своей белизной с грязным тротуаром.

– Я же говорил тебе, что мы идем на шопинг.

– Я же не думала, что в такое место! Все многочисленные посетительницы этого магазина сочтут меня твоим благотворительным проектом!

Часть правды в ее словах есть. Да, парочку косых взглядов Марго заслужит, но все от людей, которые настолько несчастны, что осудили бы ее в любом виде. Люди такого «статуса» так и делают.

– Какая вообще разница, кто что подумает? – давлю на нее я.

– Для меня – никакой, – вздыхает она и откидывает волосы с плеч на спину. – Но для тебя – есть. Там твое окружение. Тебе не кажется унизительным появиться с такойпростолюдинкой?

Слово «простолюдинка» шипит ехидством, Марго вредничает, возвращаясь к привычной себе, хотя и стыдится своего вида.

Поворачиваюсь к зданию спиной, лицом к ней, и тяну за завязки толстовки.

– Если хочешь выжить в этом мире, ты должна запомнить одно: чужое мнение – в жопу. Будешь слишком много накручивать, станешьтакой же несчастной, как окружающие тебя критики. Знаешь, почему они будут на тебя пялиться? Знаешь, почему побегут сплетничать со своими зазнайками-друзьями? Потому что хотят сделать тебя несчастной, подобно себе.

Ее взгляд теплеет. Уверенность возвращается к ней, она с каждой секундой становится собой.

– Каждый, кто косо посмотрит на тебя в этом магазине, просто бесится, потому что тратит тысячи долларов на одежду, дорогую косметику, стилистов и хирургов, чтобы выглядеть хотя бы вполовину так же привлекательно, как ты в простой толстовке и с минимальным макияжем.

Я делаю шаг назад, хватаю ее за руку и снова тяну в магазин. Теперь мы уже минут на десять опоздали, это точно. Будь я другим человеком, мою запись бы давно отменили и отдали время следующему клиенту. Стилисты ведь получают деньги за услуги, а не за часы. Сидя в ожидании, денег не заработаешь.

Я держу ее пальчики, пока мы не доходим до лифтов. Я жму кнопку, двери тут же распахиваются. Втаскиваю Марго внутрь, и двери за нами закрываются.

Я поворачиваюсь к Марго и замечаю, что она тоже меня изучает. Она открывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать, но боится.

– Что? – спрашиваю я и только в этот момент вспоминаю, что нужно нажать кнопку этажа.

– Ничего, – она бубнит, лифт начинает подниматься.

– Я по лицу вижу, что твое «ничего» на самом деле явно «что-то».

Она опускает глаза в пол и якобы заинтересованно изучает свои белые кроссовки.

– Просто Бекхэм Синклер, миллиардер-холостяк, – дразнит меня она, – тот самый, который встречается с моделями, актрисами и наследницами миллионов, назвал меня красивой.

Голос у нее смешливый, будто она не верит в происходящее.

Марго такая красивая, что не может не осознавать собственной красоты. Я на это не куплюсь.

– Я серая мышка в сравнении с твоим привычным типажом, – продолжает она. Меня начинает раздражать, как она говорит о себе.

Лифт бряцает, двери открываются. Марго первая делает шаг вперед, хотя не знает, куда идти. Прежде чем она отходит слишком далеко, я хватаю ее за локоть и притягиваю к себе. Просторная толстовка растягивается. Марго поднимает на меня растерянные глаза. Я наклоняюсь к ней и, смотря прямо в глаза, вдыхаю ее.

– Это все остальные серые мышки в сравнении с тобой, Марго.

15. Марго

Его полные эмоций глаза заглядывают в мои. Воздух между нами словно раскален. А может, всему виной тепло, которое разливается по всему телу. Когда Бэк бросает короткий взгляд на мои губы, я вдруг четко осознаю, что позволю ему себя поцеловать, если он захочет. Забуду про злость вчерашнего дня.

– Мистер Синклер? – раздается за спиной.

Бэк еще секунду смотрит на мои чуть выставленные губы, а потом переводит взгляд куда-то за мое плечо. Желание в его глазах гаснет так же быстро, как разожглось. Лицо становится привычно серьезным. Наш момент растворяется в воздухе.

В грудь вонзается разочарование.

– Это я, – отвечает Бэк и обходит меня. Он больше не смотрит на меня, но позволяет мне остаться в моменте, проводя рукой по моей спине: от лопаток до поясницы. Мягко подталкивает меня вперед. Ноги идут сами, голова слишком занята, анализируя, хотел ли Бэк меня поцеловать или я это придумала.

Нас ждет улыбающаяся женщина.

– Отлично, – она смотрит на меня, и я не вижу в ее глазах ни тени осуждения моего неподготовленного к такому месту внешнего вида. – А это кто у нас? – голос у нее приветливый, совершенно не снисходительный. Она мне уже нравится. А ее стиль одежды еще больше.

Бэк убирает с моей талии руку в тот же момент, как я делаю шаг навстречу женщине и протягиваю ей ладонь.

– Меня зовут Марго, – отвечаю я.

Она берет мою руку в свою холодную ладонь и пожимает.

– Марго?..

– Просто Марго. – Она, наверное, привыкла к женщинам, которые откликаются только на мэм или на фамилию. Мне такая формальность ни к чему. Странно это как-то и бессмысленно.

Она кивает, а затем машет пальцем на себя:

– Тогда, просто Марго, я Куинси.

Меня вообще не удивляет, что у нее такое крутое и необычное имя. Оно ей подходит.

– Давайте я отведу вас к примерочной, там и поговорим, – она продолжает и делает несколько шагов назад.

Я вопросительно смотрю на Бэка. В ответ он молча выставляет руку вперед, приглашая меня пройти.

– После вас.

Понятия не имею, как проходит шопинг с профессиональным стилистом, но очень хочу узнать. Я стараюсь запомнить каждую секунду. Куинси ведет нас по коридору, который устилает персиковая плитка, к дверям чуть темнее по цвету.

Она останавливается у двери и берется за ручку. Я жду, что за ней крохотная комната и несколько подготовленных образов на вешалках. Но помещение за дверьми рушит все ожидания.

– Добро пожаловать в нашу VIP-примерочную, – говорит Куинси и заходит в роскошную, по-другому и не скажешь, комнату.

Мои глаза разбегаются, я не знаю, что рассматривать в первую очередь. Примерочная разделена на секции, видимо, чтобы ею могли пользоваться несколько клиентов сразу. Сейчас здесь только мы. Куинси идет к самой дальней стене, где оборудована настоящая сцена для переодеваний.

Я не могу отвести взгляд от наших отражений в огромном, от пола до потолка, зеркале. У него есть две боковины, которые можно двигать, чтобы со всех сторон рассмотреть, как сидит одежда.

Куинси останавливается около блестящей вешалки, проводит рукой по висящей на ней одежде.

– Мистер Синклер заполнил вашу анкету с пожеланиями, я уже подобрала несколько вариантов, которые сочетали бы его указания и текущие тренды. Но, если что, принесу еще что-нибудь примерить. Договорились?

Я киваю, слишком занята сверлением Бэка глазами, чтобы отвечать словами. Меня удивляет, что он потратил время на заполнение анкеты обо мне. Сомневаюсь, что он хоть что-то знает про мой стиль, но все равно приятно.

– Правда? – спрашиваю его, а голос дрожит, в животе порхают бабочки.

Бэк только отмахивается, достает телефон и утыкается в экран, игнорируя мой вопрос. Да отвечать и необязательно. Я все равно ценю этот жест, пусть он и не хочет привлекать к нему внимание.

Мы молчим еще пару секунд, пока Куинси не хлопает в ладоши. Затем она снимает с вешалок несколько предметов одежды.

– Давайте мерить!

Я решаюсь бросить на Бэка еще один взгляд, но он все еще с головой в телефоне и на меня внимания не обращает. Куинси с ободряющей улыбкой на губах отдает мне вешалку. Она машет в сторону огромной двери слева от дивана, на котором сидит Бэк.

– Можете переодеться вон там, а потом выйти, и мы обсудим, что вам в этом образе нравится, а что нет.

– Хорошо, – захожу в раздевалку и закрываю за собой дверь. Даже здесь все слишком роскошно. Тоже есть большое длинное вельветовое кресло цвета розового золота и столик, на котором лежат визитки и стоят бутылки с водой. Я вешаю вещи на крючок на стене и разглядываю, что Куинси для меня выбрала. Я начинаю краснеть, заметив, что рядом висит комплект нижнего белья. Смотрю на этикетку лифчика. Меня шокирует, что он моего размера. Надо будет не забыть поблагодарить Куинси за предусмотрительность. Я в спортивном топике и в больших трусах – не лучший выбор для примерки. В мою защиту, когда Бэк сказал «запись на шопинг», я подумала, кто-то будет ходить со мной по магазину и помогать выбирать. Я же не знала, что всю одежду уже выберут, а мне останется только примерить.

Лифчик и стринги, которые выбрала Куинси, лучше будут смотреться под одеждой, чем то, что я нацепила. Правда, если я надену белье, особенно стринги, то мне ничего не останется, кроме как забрать их домой. Я пожимаю плечами и срываю этикетки с телесного кружева. Куинси, наверное, для всех так делает. Может, у них такие порядки.

Я быстро снимаю толстовку и легинсы. Стаскиваю с себя трусы и лифчик и аккуратно кладу на дно сумки. Тут же просовываю руки в новый лифчик, застегиваю его сзади и любуюсь тем, как хорошо он сидит. Он очень удобный и при этом прекрасно приподнимает грудь. Продеваю ноги в стринги, натягиваю их выше тазовых косточек. У белья высокая посадка, но оно все равно очень удобное. Ткань тонкая и не будет виднеться под одеждой.

Делаю шаг к вещам на крючке и изучаю выбор Куинси. Это платье-свитер серого цвета – очень удобное, но при этом достаточно стильное для работы.

Сейчас октябрь, я с предвкушением ждала нью-йоркский мороз. Мне всегда не нравилось, что в Калифорнии не меняются времена года. Мне больше по душе смотреть, как листья в Центральном парке окрашиваются в другие цвета, чувствовать, как остывает воздух, когда природа совершает переход из лета в осень. Большинство людей бесит холод, но для меня в нем есть что-то особенное. Я люблю свернуться дома под одеялом в кусачий январский мороз. Люблю завязывать вокруг себя огромный шарф в попытке прикрыть каждый участок кожи. Люблю, когда холода отступают и начинают цвести цветы. Я даже не знала, насколько люблю каждое время года, пока не осталась наедине с постоянным летом Калифорнии.

Снимаю платье с вешалки, наслаждаюсь мягкой, как облачко, тканью. Оно садится идеально, я бы носила эту роскошь каждый день, если бы могла.

Я выпрямляюсь перед зеркалом в раздевалке и любуюсь собой. Ладно, мне нравится не только, как оно ощущается на коже, но и как подчеркивает мое тело. Провожу руками по платью, разглаживая его. Добавить черные колготки – и платье отлично подойдет ассистентке Бэка в офисе, а если надеть кожаные сапожки, то будет смотреться просто повседневно. Снимаю с вешалки кожаную куртку и наслаждаюсь тем, как она тут же меняет образ.

Куинси, будто читая мои мысли, стучит в дверь.

– У меня тут есть пара кожаных сапог. Мистер Синклер наугад предположил размер.

Я открыла дверь и увидела, что Куинси принесла именно такие сапоги, как я только что представила. Хватаю коробку, благодарю стилиста и закрываю дверь. Тут же сажусь и обуваюсь. Они высокие, настолько, что между краем сапога и платьем остается лишь небольшой участок кожи. Сзади на сапогах завязки, которые удержат их на середине щиколотки.

Они идеально сидят. Понятия не имею, откуда Бэк знал все мои размеры, но, судя по тому, как все подходит, справился он с анкетой просто отлично.

Я больше не смотрю в зеркало, сразу открываю дверь и выхожу в основной зал примерочной, где меня ждут Куинси и Бэк. Куинси стоит у зеркала и с широкой улыбкой наблюдает за тем, как я поднимаюсь на платформу-сцену и делаю поворот.

– Выглядит потрясающе, – говорит она, заглядывая мне в глаза через зеркало. – Что скажешь? Нравится или я не угадала?

Я выставляю ногу, чтобы хорошенько все разглядеть в зеркале.

– Угадала на все сто! Мне очень нравится, идеальное попадание в мой стиль. И сидит отлично.

Куинси смотрит на Бэка.

– Мне хорошо помогли, – я тоже поворачиваюсь к нему. Меня немного разочаровывает, что он пялится в телефон.

Я смотрю на него еще несколько секунд, пытаясь силой мысли примагнитить его взгляд. Мне необъяснимо хочется, чтобы он осмотрел меня с головы до ног. Хочу, чтобы он заметил маленький открытый участок кожи бедра и захотел его потрогать. Хочу видеть, как он изучает, насколько хорошо платье облепило меня, оставляя мало воображению.

Но нет у меня никакой силы мысли. В конце концов я поворачиваюсь к Куинси и улыбаюсь ей, хотя тону в разочаровании.

– Я влюбилась, – успокаиваю ее, снова кружусь и хихикаю.

– Прекрасно, – говорит Куинси и идет

16. Бэк

Красота Марго и завораживает, и раздражает.

Пока Куинси носится с отсмотренными вещами, я делаю вид, что сосредоточен на телефоне. С чего я вообще сижу в примерочной и смотрю, как Марго наряжается? После импульсивной поездки в Калифорнию, ради которой я бросил все, только бы Марго меня выслушала и согласилась на мое предложение, у меня накопилось бесконечное количество занятий. Сегодня я тоже не работаю, а занимаюсь Марго, список дел растянулся на мили.

Я бы мог отправить Марго сюда одну. Вообще, таков план и был. Эзра должен был отвезти меня в офис, а потом доставить ее на Пятую авеню покупать, что душа желает. Я передумал в последний момент, решил поехать с ней, а не на работу.

– Кажется, мне нравится абсолютно все, что ты подобрала, – Марго говорит Куинси. Краем глаза я вижу, как она поворачивается и осматривает себя в зеркало со всех сторон.

– Рада слышать. Мне нужно отлучиться, чтобы принести тебе еще пару вариантов. Может, есть пожелания?

Марго перестает кружиться. Я чувствую, что она смотрит на меня через зеркало, приходится сдерживаться, чтобы не поднять на нее глаза. Я все еще не отошел от утреннего инцидента и четкого осознания, что мне хочется накинуться на губы бывшей моего младшего брата.

Если бы Куинси не появилась, я бы решился. Я бы не смог остановиться. Губы Марго созданы для поцелуев. Я представил, как они станут другого цвета после моего нападения. Представил, как загорелая кожа порозовеет вокруг губ. В тот момент мне так этого хотелось, что я бы решился, наплевав на все последствия и условия, которые она выставила.

Присяжные в моей голове еще решают, Куинси стала благословением или проклятием. Я уверен в одном: стоит только представить, как Марго раздевается за закрытой дверью, и мысли уже не удержать. Я изо всех сил стараюсь не сорваться, чтобы попросить Куинси уйти, последовать в раздевалку вслед за Марго, захлопнуть за собой дверь и закончить то, что мы начали в лифте.

Одно только воспоминание о диком желании поцеловать свою ассистентку и будущую подставную невесту замотивировало меня уткнуться в телефон и отвечать на рабочие письма. Только это задание меня и сдерживает.

Кажется, я успел упустить часть разговора Марго и Куинси. Когда я поднимаю голову, Куинси стоит в дверях нашей VIP-примерочной. Видимо, у меня вопросительный взгляд, потому что она начинает пояснять:

– Я пойду выберу более повседневные варианты, – она подмигивает Марго. – И парочку универсальных, которые подойдут и днем, и на выход.

Я быстро киваю. Сердце начинает биться как сумасшедшее в предвкушении остаться наедине с женщиной, которая повсеместно обитает у меня в голове.

Я отвожу глаза от Куинси и понимаю, что Марго уже скрылась в раздевалке.

Провожу рукой по лицу и вздыхаю, стараясь удержать себя на диване. Когда я предложил Марго эту авантюру, намерения у меня были не кристально чистые. Но я думал, что с поцелуями мы повременим. Может, так размышляя об этом, я все усложняю? До боли хочется ее поцеловать, плевать на последствия.

Могу думать только о предвкушающем взгляде Марго, ее тяжелом дыхании. Будто она хотела поцеловать меня так же сильно, как я ее.

Телефон вибрирует, к счастью, отвлекая меня от двери, за которой стоит Марго. Сердце у меня колотится от одной мысли, что она сейчас там раздевается. Представляю, что прячется у нее под одеждой. Хочу внимательно изучить каждый дюйм ее кожи так же внимательно, как она изучает того, кого собирается рисовать.

Из груди вырывается рассерженный полустон-полурык. В штанах каменеет член.

Соберись!

Еще ни одна женщина меня настолько не завораживала. Не знаю, что усугубляет ситуацию, может, тот факт, что мы собираемся притворяться влюбленными, а может, и что-то иное.

Я пытаюсь призвать всю свою силу воли, как вдруг из-за закрытой двери раздается голос Марго.

– Эм, Бэк? – спрашивает она неуверенно.

Я поднимаю глаза от телефона на дверь:

– Да?

– Мне нужна твоя помощь, кажется.

– Что такое?

– Замок. Застрял и не поддается.

– Я верю, что ты справишься, – жестко говорю я.

Она недовольно стонет:

– Я не могу его достать. Боюсь, самой мне не справиться.

Я перевожу взгляд на главную дверь. Может, с минуты на минуту зайдет Куинси и поможет Марго? В глубине души я знаю ответ. Уходя, она дала нам понять, что поиск займет какое-то время. Она даже оставила меню кафешки на другом этаже, чтобы мы могли что-нибудь заказать.

Куинси нескоро вернется. Для Марго это проблема, ей нужна помощь. А для меня это настоящая катастрофа. Мы одни. Одни надолго.

– Попытайся еще, – требую я. Последняя попытка удержать себя в узде.

Марго разочарованно стонет, этот звук никак не помогает растущей в штатах эрекции.

– Я пыталась, Бэк! – хнычет она. – Не получается! И я почти не могу пошевелиться! Пожалуйста, мне нужна помощь, пока я не порвала кусок ткани, который стоит дороже всего моего гардероба. Ладно?

– Ладно! – почти гавкаю я. Марго не виновата, что я вдруг сгораю от желания. Конечно, это все не вдруг и на самом деле она еще как виновата. Просто не в курсе.

Выдаю очередь ругательств и открываю дверь. Марго стоит лицом ко мне, в глазах паника, а руки загнуты назад, видимо, возится с пресловутым замком.

Захожу в раздевалку и закрываю за собой дверь. Глаза сами начинают бегать по ее телу. У меня не получается отвести взгляд от короткого облегающего платья.

– Поможешь? – Марго поворачивается ко мне спиной и ловит мой взгляд в зеркале. Пальцы все еще мучают замок.

– Я думал, что мы покупаем тебе рабочую одежду. Это в офис не надеть.

Она мотает головой, волосы закрывают от меня замок. Она делает шаг назад, роняет руки. Я убираю волосы со спины, и от этого жеста Марго выпрямляется и напрягается. Я едва коснулся ее кожи, а челюсть уже сама сжалась.

– Я и не собиралась так одеваться на работу, – шепчет она.

Игнорирую эти слова, провожу костяшками по платью, нахожу пальцами замок. Марго удалось опустить его всего на пару дюймов, а потом ткань застряла в бегунке. Я тяну замок вниз, отчего ее тело с силой придвигается чуть ближе ко мне.

Ее попа касается моей промежности. Я резко вдыхаю через рот. Держусь на волоске. Еще секунда – и я порву это жалкое платье и нападу на губы Марго с поцелуем. Это будет ошибка, но самая лучшая из ошибок. Я буду целовать ее, пока у

– Правда не планировала, – продолжает убеждать меня она. Я снова дергаю замок, пытаюсь освободить застрявший шелк. Не получается. Возгласы Марго ухудшают ситуацию.

– Как скажешь, – говорю я сквозь зубы. Я злюсь на себя, потому что никогда не был человеком, который так легко теряет контроль над собой. Контроль – все для меня, но в ее присутствии я себя не контролирую.

А еще меня злит, что я до сих пор ее не поцеловал.

Поднимаю глаза от молнии и замечаю, что Марго внимательно на меня смотрит. Ее щеки стали идеального розового цвета. Она глубоко вдыхает и долго выдыхает – значит, чувствует то же, что и я.

– Не смотри на меня так, – бросаю я и опускаю глаза. Еще раз тяну, но замок никак не поддается. Как же она умудрилась так зажевать его? Кажется, это будет сложнее, чем я рассчитывал. Если бы платье не было настолько узким по телу, мы бы легко стянули его через голову.

– Как? – она делает крошечный шаг назад, прижимаясь ко мне.

– Будто хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Будто тебе нужно, чтобы я тебя поцеловал, – заявляю я. Отпускаю замок и медленно провожу рукой по ее спине вниз до талии, хватаю ткань в кулак.

– И что с того?

Я вонзаю пальцы в ее бедра, прижимаю плотно к своему телу.

– Не шути так, – предупреждаю я ее, а затем наклоняюсь так, чтобы губы коснулись нежной кожи ее шеи.

– Я бы не стала. – Ее узкие бедра трутся об мою промежность, уничтожая все попытки сдержаться.

17. Марго

Бэк хватает меня за бедра и с силой разворачивает к себе лицом. Это происходит так внезапно, что мне приходится ухватиться за его предплечья, чтобы устоять на ногах. Он толкает меня к противоположному концу маленькой комнаты и прижимает голой спиной к зеркалу. Оно холодное, но мне плевать. Я готова перетерпеть самое морозное место в мире, если там Бэк будет смотреть на меня, будто готов съесть.

Его руки поднимаются с моей талии на шею. Бэк притягивает мое лицо к своему, и в этом жесте не остается ни грамма нежности. Скула немного болит в том месте, где он сжимает ее пальцами. Так сильно, будто боится, что, отпустив, уничтожит магию между нами.

Он проводит большим пальцем по моим губам, они непроизвольно открываются. Бэк гладит мои губы снова и снова, отчего колени подкашиваются в предвкушении поцелуя.

– Вайолет, – хрипло шепчет он, не сводя глаз со своего пальца.

– Почему Вайолет? Ты же знаешь, как меня зовут.

Он оттягивает мою нижнюю губу.

– Я зову тебя именно так.

– Почему? – хватаюсь за его свитер, пытаюсь прижать еще ближе к себе, чтобы он, наконец, поцеловал меня.

Пронзительный взгляд синих глаз наконец-то отрывается от моих губ. Всего мгновение он смотрит мне прямо в глаза, обхватывая пальцами тонкую прядь волос.

– Из-за волос, – отвечает он, поднося прядку к нашим лицам. – Тем летом у тебя были фиолетовые пряди[8]. Идеально фиалковые. Это первое, что я подумал, когда брат привел тебя знакомиться.

– А второе?

– Как же бесит, что он знает, какая ты на вкус, а я нет.

– Может, и тебе пора узнать? – Я дышу порывисто, сердце будто стремится выпрыгнуть из груди.

– Давно пора.

Ответ теряется в губах Бэка. Так даже лучше. Он обхватывает мое лицо ладонями, прижимая большие пальцы к скулам. Целуется Бэк со знанием дела.

Обычно первые поцелуи выходят неловкими и торопливыми. С Бэком все по-другому. Да, восторг от новых ощущений никуда не делся, но в такте этого поцелуя есть что-то выученное. Наши тела сами знают, как целоваться, хотя ни разу не пробовали.

Его язык проталкивается между моими сжатыми губами, пытаясь попасть внутрь. Я с готовностью открываю рот, наслаждаясь каждой минутой этого поцелуя. Бэк растворяется во мне, тонет в поцелуе. Так дико видеть его таким. Он не просто целует меня, он ставит на мне печать собственности. Его тело плотно прижимает меня к зеркалу. Оно холодное, а тело Бэка теплое. Мои мягкие изгибы идеально вписываются в его твердость и жесткость. Хорошо, что я так крепко ухватилась за его свитер, иначе растаяла бы лужицей в его ногах. Хотя, если бы я и не цеплялась за эту ткань, как за спасательный круг, скорее всего, Бэк сам удержал бы меня, лишь обхватывая лицо.

– Марго, – шепчет он, это ему еле дается. Бэк прикусывает мою нижнюю губу. – Господи, – стонет Бэк, еще раз впечатывается в мой рот, облизывает губы. – Боюсь представить, как восхитительны на вкус остальные части твоего тела.

Машинально сжимаю бедра. Я все отдам, лишь бы он попробовал во мне все, что захочет.

– Боюсь представить, как хорош может быть твой язык с остальными частями моего тела.

Он почти рычит и снова запечатлевает на моих губах поцелуй. Его ладони отпускают лицо и соскальзывают на бедра. Зачем я теряла время на поцелуи с другими людьми? Никто из них не умел целоваться так. Он целует меня жадно, но с чувством. Я готова потеряться в его губах навсегда.

Его пальцы играют с подолом опасно короткого платья. Бэк запускает руку под ткань и обхватывает ладонью мою попу. Одежда сбилась вокруг талии. Если бы не застрявший замок, то мы тут же сняли бы его, и Бэк смог бы попробовать на вкус «остальные части моего тела».

– Вайолет, – говорит он, разрывая поцелуй, ладонь все еще сжимает попу.

– М-м-м? – отвечаю я, не выходя из транса поцелуя. Я в восторге от прозвища, в восторге, что он вообще мне его дал. Еще ни одно прозвище не нравилось мне настолько. Неделями я буду думать о его значении.

– Я не позволю тебе надеть это платье на люди, – его горячий взгляд запускает по моему телу мурашки.

Открываю рот, чтобы ответить ему, но раздается стук в дверь и пугает нас обоих.

– Я принесла еще пару вещей на примерку. За повседневной одеждой придется спуститься на другой этаж, – говорит Куинси, которая даже не знает, в каком состоянии нас застукала.

Бэк усмехается и наклоняется, оставляя поцелуи на моей шее. Он лижет меня, а потом нежно кусает. Мне дорогого стоит не застонать.

– Хорошо, – говорю я задыхаясь.

– А где мистер Синклер? – Тишину нарушает только скрип вешалок по стойке.

Я закусываю губу, потому что Бэк дразняще проводит ладонью по внутренней стороне моего бедра. Бросаю на него сердитый взгляд, умоляющий остановиться, пока Куинси нас не застукала.

Моя паника только сильнее его заводит. Бэк открывается мне с неожиданно игривой стороны,

– Он… э-э-э, – я не сдерживаю стон, когда его рот опускается на мою грудь. Шелковый корсет платья прижимает ее под самый подбородок, она почти вываливается сверху. – Он вышел, чтобы ответить на звонок, – вру я. Бэк в это время царапает нежную кожу зубами, отчего тепло разливается между ног. Стринги, которые Куинси подготовила для меня, наверное, уже насквозь промокли от такого неожиданного поворота событий.

Куинси цокает:

– Странно. Я его там не видела.

Бэк выгибает свою светлую бровь, будто осуждает меня за ложь. А что еще я должна была сказать? Куинси не стоит знать, что я тут изнываю от страсти в дорогом платье, которое она же и выбрала.

– Да, странно, – отвечаю я. Бэк дразнит меня, повторяя беззвучно мои слова, а затем снова целует в губы.

– Я скоро вернусь, – говорит Куинси, видимо, уже развесив новую одежду.

– Отлично, – я пытаюсь выдать радость, а затем с облегчением выдыхаю, когда за дверью наступает тишина.

Бэк отступает от меня на шаг, глаза горят:

– Может, пора понять, как снять с тебя это платье?

Мне остается только повернуться, убрать со спины волосы и дать ему шанс.

Когда мы снова встречаемся в зеркале глазами, становится ясно, что между нами что-то изменилось, стало сложнее.

Я еще даже не стала его ассистенткой, а уже нарушила собственные правила.

18. Бэк

Эзра бросает на меня нечитаемый взгляд, когда заканчивает затаскивать последние покупки Марго в машину. Пакеты еле поместились, нас спасло, что некоторые вещи есть только на складах и будут доставлены позже.

Мы с Марго ездили из одного магазина в другой, пока не собрали для нее полностью новый гардероб. Сейчас она стоит рядом и нервно теребит рукав своей толстовки, которую так и не сняла, хотя я только что накупил ей новой одежды на тысячи долларов.

– Я никогда не расплачусь с тобой за это, – тихо говорит она, с сожалением смотря на заднее сиденье, заваленное пакетами и коробками.

Я разворачиваюсь к ней всем телом. Пальцы непроизвольно дергаются, им не терпится коснуться ее. С тех пор как я попробовал ее на вкус и на ощупь в той раздевалке, я не могу думать ни о чем другом. К сожалению. Ведь мне нельзя проявлять к ней чувства на публике. Пока нельзя. У Эзры уже точно возникли вопросы о внезапном появлении в моей жизни Марго, но даже ему пока не стоит видеть в нас что-то большее, чем ассистентка и начальник. Чтобы нам хоть кто-нибудь поверил, надо сначала показать людям профессиональную сторону наших отношений, прежде чем объявлять о новом статусе.

– Я бы психанул, если бы ты попыталась заплатить мне, – отвечаю я. Она закусывает нижнюю губу, видимо, не согласна с моей позицией.

– Просто это все как-то странно. Ты мне столько накупил. Некоторые вещи жутко дорогие.

Я качаю головой:

– Деньги не проблема. Их у меня предостаточно, поверь.

Она сует руки в огромный карман толстовки.

– Я пыталась выбирать то, что подешевле, но некоторые вещи усложняли задачу, потому что на них не было ценника. Это как-то странно, правда?

Я смотрю, как Эзра закрывает багажник, а затем кивает, намекая, что мы готовы ехать. Он обходит машину и открывает заднюю дверь, хотя ни я, ни Марго не садимся.

– Людям, которые приходят сюда за покупками, плевать на цены, – предполагаю я. Звучит и правда странно. Она в чем-то права.

Я поворачиваюсь, чтобы сесть в машину, но Марго хватает меня за рукав и останавливает. Поворачиваю голову к ней и с любопытством обдумываю, что еще она хочет добавить. Марго делает глубокий вдох, провожает Эзру взглядом, пока он не садится на водительское сиденье.

– Я хотела сказать спасибо. Правда,огромноеспасибо, – подчеркивает она. – Никто для меня никогда такого не делал. Я понимаю, что ты просто не хочешь, чтобы я позорила тебя своим внешним видом на работе, но для меня все равно это очень много значит. Мне шопинг даже в каком-нибудь «Таргете» угодил бы.

Уголок моей губы дергается вверх:

– Да, но разве примерочные в Таргете настолько же…хороши?

Марго округляет глаза. И я знаю, что щеки у нее раскраснелись не из-за морозца.

Улыбаюсь и предоставляю ее собственным мыслям, надеясь, что она проигрывает наш поцелуй в голове. Он не выходил из моей головы все утро. Двигаюсь по кожаному сиденью машины. Через несколько секунд Марго присоединяется ко мне, взгляд ее затуманен.

Она молчит всю поездку. Но у меня и нет времени с ней поговорить. Телефон разрывается от постоянных звонков, я все время кому-то нужен.

Марго растерянно оглядывается, когда Эзра паркуется у огромного небоскреба, верхние этажи которого целуют облака.

– Где это мы? – спрашивает Марго, выглядывая из окна.

Я хлопаю ее по бедру, когда Эзра уже открывает ей дверь.

– Это твой новый офис, Вайолет. Двигайся. Проведу тебе экскурсию.

Ее глаза округляются от ужаса, она тут же опускает их на одежду.

– Почему ты мне не сказал, что мы едем на работу? – шипит она и оттягивает край своей толстовки. – Знай я, что нас кто-то увидит, я бы переоделась во что-нибудь купленное!

У нее в голосе сквозит заметная паника – так мило. Я еще раз подпихиваю ее.

– Пошли Марго, все нормально.

Она истерично машет головой и кидает на Эзру виноватый взгляд.

– Я не могу пойти туда в таком виде! – настаивает она, вжимаясь глубже в кресло. Она упрямствует прямо как ребенок, только еще милее.

– Марго, – начинаю предупреждать, своим бедром подвигая ее к выходу. – Либо ты сама выйдешь из машины, либо я тебя заставлю. Со своей стороны я выйти не могу без риска намотаться на колеса какого-нибудь ошалевшего нью-йоркского водителя. Поэтому мне не выйти, если не выйдешь ты. Так чтовыметайся!

Она впивается пальцами в кожаное сиденье, чтобы я не мог ее сдвинуть.

– Не хочу, чтобы в первую встречу коллеги увидели меня в старой университетской толстовке!

Мы с Эзрой обмениваемся смешливыми взглядами.

– Почему? Боишься, что тебя примут за туриста?

Она хмыкает:

– Я купила ее на кампусе, будучи студенткой, не надо мне тут!

Я еще сильнее толкаюсь в нее бедром, подвигая ее тело почти на самый край сиденья. Прохожие одаривают нас любопытными взглядами, но никто ничего не говорит. Нас заметили, и это уже удивляет в суете этого огромного города.

– Никто тебя не увидит, – обещаю я.

– Ты этого не знаешь, – спорит Марго.

Я качаю головой вперед-назад, сжимаю губы в тонкую линию.

– Знаю, вообще-то. У нас в компании негласное

Она удивлена и резко поворачивает голову:

– Правда? – Шок в ее голосе почти меня оскорбляет.

Я киваю, продолжаю ее толкать, пока она наконец-то не сдается и не вылезает из машины, почти падая, споткнувшись о бордюр. Мы с Эзрой вдвоем успеваем ее поймать.

Когда она устойчиво стоит на ногах, я тоже выбираюсь из машины. Эзра закрывает за мной дверь.

– Обычно на выходных в здании только я. Клянусь.

Она впивается зубами в губу, будто хочет что-то еще сказать, но пока оставляет все мысли при себе.

Смирившись, она поднимает голову на здание:

– Оно тебе принадлежит?

Я хмыкаю и кладу руку на ее поясницу, направляя ко входу:

– Нет, мы арендуем последние семь этажей.

Мы оставляем Эзру у машины и идем к вращающейся двери. Заходим, я приветливо улыбаюсь Тому, который, очевидно, наслаждается спокойным воскресеньем. По будням этот этаж кишит входящими и выходящими людьми. Мы соседствуем с некоторыми очень известными компаниями и юристами. Обычно здесь куча людей, спешащих по делам. За годы работы я уже понял, что лучше всего приезжать по воскресеньям, если я хочу потрудиться в спокойствии. Иногда я сталкиваюсь с кем-нибудь в лифте, порою с целыми группами людей, но даже они не сравнятся с будничным потоком, когда лифт приходится ждать по десять минут.

В любой другой день я бы просто просканировал пропуск и прошел мимо Тома сквозь металлодетектор, но сегодня я подвожу Марго и замираю.

– Добрый день, Том. – Мы улыбаемся друг другу. Мне трудно не улыбаться ему. Между нами расцвела робкая дружба, пусть он и годится мне в отцы. Его возраст точно я не знаю, потому что его задиристость и шутки скорее напоминают восемнадцатилетнего студента. Плюс, раз уж я не веду себя с ним как заносчивый урод, к чему многие проходящие здесь утром люди склонны, я получил от него некоторые поблажки. Например, иногда он жестом намекает мне подняться на второй или третий этаж по лестнице, чтобы перехватить лифт там и не ждать в очереди.

Том дарит мне понимающую улыбку, а затем переводит все внимание на Марго. Я его не виню. Даже в старой университетской толстовке она цепляет взгляд.

– Добрый, мистер Синклер, – его глубокий голос немного хрипит. Наверное, сказалась его любовь к сигарам по вечерам. Я сам не раз дарил ему редкие сигары в благодарность за приветливое лицо, даже когда я прихожу на работу хмурый как пес, потому что кто-нибудь из инвесторов меня разозлил или возомнил, что может мною манипулировать.

Том подмигивает Марго:

– А что за прекрасную даму вы к нам привели?

Марго широко ему улыбается, совершенно точно ускоряя его старое больное сердце.

– Я Марго! – отвечает она и протягивает руку через стойку, чтобы поздороваться. – Марго Моретти, – уточняет она.

Том шокирован рукопожатием, ее нераздельным вниманием. Он привык к здешним козлам и льдинкам. Никто здесь даже дважды на него не смотрит, не то что здоровается с рукопожатием.

Он берет ее ладошку, она тонет в его мозолистых руках.

– Я Том, Том Бэнкс. – Она смотрит на него как на лучшего друга. Если бы это был кто-то другой, не Том, я бы даже заревновал, что Марго одарила его настолько широкой улыбкой. Но я-то знаю, что Том вот уже тридцать лет как в счастливом браке и больше своей работы любит только жену, детей и целый выводок внуков.

Марго смеется. Этот звук топит мое черное, ледяное сердце. Я могу очень быстро к нему привыкнуть.

– Том Бэнкс? Как Том Хэнкс, но через Б?

Он восторженно ей улыбается, доволен, что рассмешил.

– Почти, только я гораздо симпатичнее.

– Ну это очевидно, – отвечает Марго и ставит локти на стойку.

Я прокашливаюсь и подвигаюсь к ней ближе.

– Мисс Моретти – моя новая ассистентка. Добавьте ее, пожалуйста, в систему, чтобы выдать пропуск. По утрам она в основном будет приходить со мной, но на случай, если она придет одна, не хочу, чтобы ей пришлось каждый раз получать гостевой пропуск.

– Конечно, – он быстро распечатывает документы, прикалывает к планшету и передает Марго. – Заполните эту форму. У вас есть водительские права?

– Да, – отвечает она и достает права. Марго заполняет форму, а Том сканирует ее документ. Большинство людей здесь обходятся без водительского удостоверения. Я постоянно продлеваю свое, потому что путешествую, но сам за рулем почти не езжу. Либо меня везет Эзра, либо все так близко, что я могу дойти.

Том заканчивает и отдает Марго права. А затем бросает на меня вопросительный взгляд.

– Мистер Синклер, позвольте поинтересоваться, что случилось с Полли?

– Боишься, что лишился домашнего хлеба на закваске по понедельникам? – шучу я.

Том смущается и мотает головой:

– Она всегда ко мне так добра, просто хотел узнать, как дела.

Я перестаю придуриваться. Понимаю, что он, скорее всего, очень любит хлеб Полли, но спрашивает из чистых побуждений и интереса.

Марго отдает ему заполненные документы, а я перевожу дыхание перед ответом.

– Полли останется на позиции исполнительного ассистента, но я больше не хочу беспокоить ее разъездами, возраст не тот. Полли будет заниматься моими делами здесь, а Марго путешествовать со мной и закрывать другие нужды. Кофе приносить, например.

Она щурится на меня, пытается понять, серьезно я или нет. Я еще пока не решил, чем буду ее занимать в городе.

– Рад слышать, – бубнит Том и отворачивается к монитору, чтобы перенести данные Марго.

– Посмотрим, доверит ли мне мистер Синклер свой кофе.

– Сомневаешься? – поднимаю я бровь.

Она пожимает плечами и расплывается в наглой улыбке:

– Я известна своей неловкостью и невнимательностью. Буду постоянно путать, как тебе его варить, или опрокидывать на костюмы.

– Я пью горячий американо, никаких сливок, два куска сахара, – отвечаю я.

– А я-то думала, ты из любителей кофе на овсяном, – шутит она.

Я цокаю:

– Сказала девушка, которая бросила Нью-Йорк ради Западного побережья. Какой кофе ты пьешь, Марго? – я поднимаю палец, чтобы остановить ее. – Стой, погоди, дай угадаю. Лавандовый айс-латте на овсяном?

Она кусает губу, уголки рта опускаются.

Я хмыкаю и хватаю только что сделанный Томом пропуск.

– Я угадал?

Она закатывает глаза и выхватывает из моих рук пропуск.

– Это стандартный кофе, – жалобно выдает она.

Марго быстро прощается с Томом и уходит, явно злится, что мне удалось угадать. У меня просто блестящая память. Даже бесит иногда. Я почти ничего никогда не забываю. Поэтому и помню, какой кофе она пила тогда в Хэмптонс.

Том улыбается, смотря, как

– Кажется, она вам еще задаст, мистер Синклер, – замечает Том.

Я отворачиваюсь от Марго и смотрю на него. Киваю:

– Вы правы.

– Она мне уже нравится, – присвистывает Том.

Мне тоже. Даже слишком. И это проблема.

19. Марго

– Поверить не могу, что у тебя такой вид из окон. – Я любуюсь городом под нами. – Все видно. Просто вау.

Я прижимаю нос к холодному стеклу, не могу насмотреться, аж дыхание перехватывает. Я всегда была влюблена в Нью-Йорк. Мое сердце осталось тут с самой первой экскурсии по университетам. День, когда я собрала вещи и уехала в Лос-Анджелес, был самым грустным в моей жизни. Я была рождена для суеты и шума большого города. Но тогда мне казалось, что я делаю правильный выбор.

– Согласен, вид отличный, – голос Бэка раздается из-за спины. Я слышу, что он делает шаг ко мне, но не разворачиваюсь. Слишком поглощена красотой города, который я хочу назвать домом.

Забавно все сложилось. Никогда не думала, что вернусь в Нью-Йорк именно благодаря Бекхэму Синклеру.

Я чувствую его рядом не глядя. С нашей самой первой встречи в Хэмптонс я всегда осознавала его близость. Будто мы знали, или хотя бы понимали, друг друга без слов. Я вспоминаю вечер, когда он пришел на пляж и нашел меня рисующей под светом луны.

Мы тогда и пары слов друг другу не сказали. Я почувствовала от него запах алкоголя, когда он наклонился через мое плечо, заглядывая в мой скетчбук. Тогда, окруженная лунным светом и его запахом, я даже не застеснялась того, что рисовала – кого я рисовала.

Его плечо касается моего.

– О чем думаешь?

Я с тоской смотрю на город еще пару мгновений. Я бы все отдала, чтобы остаться тут, чтобы перевезти Эмму и Винни, чтобы этот город снова стал нашим домом. Переезд был предательством. Я должна сделать все, чтобы остаться. Быть одной из тех, кто называет Нью-Йорк домом. Часть меня хочет знать историю каждого жителя. Еще в универе, когда день был свободным, я шла в кофейню или на террасы ресторанчиков и рисовала людей вокруг. Иногда я даже создавала для них целую жизнь в голове. Я рисовала их не за чашечкой кофе, а в экзотических местах, в скучных местах, там, куда их заводила моя история.

– Марго? – Бэк проводит костяшками пальцев по моей щеке.

Я смотрю на него и не могу спрятать в глазах грусть.

– Я больше не хочу отсюда уезжать, – признаю я. Странно, но иногда даже чужой город, в котором ты прожил всего пару лет, становится родным.

Он хмурится.

– Так не уезжай, – предлагает он, голос его хрипит. Его ладонь нежно касается моей нижней губы, а потом он прячет руку в карман штанов.

Я отворачиваюсь от Бэка и оглядываю его личный кабинет. Интересно посмотреть на него здесь за работой. Он большую часть времени проводит в офисе или участвует лично во всех процессах? Или, может, его дни пролетают в роскошных конференц-залах, мимо которых мы проходили? У меня столько вопросов. Столько всего я хочу знать о нем.

Я делаю глубокий вдох, наслаждаюсь его запахом.

– Все не так просто. А что, если у нас что-то случится? Что, если я не найду здесь потом работу после… ну, после нашей сделки? Господи, будет так обидно возвращаться в Калифорнию.

– Почему?

– Потому что я вспомнила, насколько этот город – мой.

– Если не хочешь, не возвращайся. Даже после нашей сделки ты заслуживаешь жить там, где ты счастлива.

Я недолго изучаю его лицо. Все еще не верится, что все это реально происходит. Я не просто работаю на Бекхэма Синклера.Того самого!Я еще и скоро стану его невестой. Все, кроме нас двоих, будут думать, что он влюбился в меня, а я – в него. Я смогла бы притворяться вечно, но знаю, что до последнего бы надеялась на большее.

Поэтому нам нельзя целоваться. По крайней мере не так, как в первый раз. Для других – ладно, но когда мы только вдвоем, я не могу его целовать, зная, что все это притворство. Просто ложь.

– Слушай, – начала я, не сводя с него взгляд, – я готова на все, лишь бы остаться. Хочу встретиться с Кэмденом. Хочу показать ему свои работы и доказать свою ценность. Хочу больше всего на свете. Поэтому я не могу рисковать этой мечтой и целовать тебя.

Он медленно кивает, ни единого намека на то, что он чувствует.

– А как поцелуи связаны с Кэмденом? – Если бы я была чуть-чуть наивнее, то подумала бы, что он ревнует.

– Такие поцелуи стирают для меня границы. Они кажутся реальными. Наш первый поцелуй был не для твоего имиджа, не для моей будущей работы, не для других. Он показался мне настоящим, как бы я ни переубеждала себя. А настоящее мне сейчас не нужно. – Бэк откашливается, будто хочет что-то сказать, но я его опережаю: – Знаешь, мне неловко это признавать, но твой брат меня реально травмировал. Я просто не смогу постоянно гадать, где притворство, а где – нет.

Он сжимает кулак, вены на тыльной стороне ладони становятся более заметны.

– Марго, в раздевалке между нами произошло что-то настоящее. Мы оба с тобой это знаем.

Бэк возвышается надо мной, он уже так близко, что носки нашей обуви касаются. Его синие глаза пылают ураганной злостью. Я не знаю, что ему сказать, я даже не знаю, как реагировать на этот вопрос. Он что, признает, что между нами что-то есть? Он уже совершенно сбил меня с толку, а мы еще даже не приступили к работе.

Он так смотрит на меня, что мне становится интересно, может, я тоже сбила его с толку? Может, притворяться влюбленными – это все-таки плохой план?

– Попроси меня больше не целовать тебя, и я не стану. Но не преуменьшай значимость того момента. Я думал о нашем поцелуе весь день. Это было не притворство, и ты, черт возьми, прекрасно это знаешь.

Он оставляет меня в кабинете одну, но далеко не отходит. Он включает свет в конференц-зале и проводит там следующий час, отвечая на звонки.

Может, игнор – это такое наказание? А может, он знает, что я могу просидеть у окна его кабинета весь день. Отсюда открывается самый лучший вид на город.

Так или иначе, больше мы не разговариваем, даже когда добираемся до пентхауса.

20. Бэк

Возможно, наш разговор в кабинете

Но утром в раздевалке я целовал ее только ради одного человека. Ради себя. Я мечтал целовать ее всю ночь напролет и был одержим этой мыслью все утро, пока не сорвался.

Я поцеловал ее, потому что без этого чувствовал внутри пустоту.

Надо было раньше думать. Она была не готова. И ведь Марго меня предупреждала, когда согласилась на мои условия, на работу и на помолвку. Меня ослепило животное желание, вызов в ее глазах. Я не смог бы себя остановить.

А когда я решил, что должен извиниться за свое поведение, стало слишком поздно. Она, очевидно, была обижена. Я достаточно проницателен, чтобы узнавать женскую злость. И всю поездку домой я чувствовал от Марго именно ее.

Она улыбалась и рассыпалась в благодарностях Эзре, пока он помогал ей поднять в квартиру пакеты и коробки. Я же, каждый раз пытаясь помочь, удосуживался только недовольного взгляда.

Эзра был доволен как слон, он явно почувствовал, что между мной и Марго что-то произошло.

Прошло часа четыре, с тех пор как мы отнесли все покупки в комнату Марго и она хлопнула дверью перед моим лицом.

Последние два часа я провел в домашнем спортзале и сауне, выгоняя из себя скопившееся напряжение. Она сделала вид, что наш поцелуй ничего не значил! До сих пор поверить не могу. Гнев закипает до предела, когда на экране телефона появляется фотография человека, из-за которого у Марго столько проблем с доверием.

Со злостью хватаю телефон с кухонного стола и отвечаю:

– Чего тебе? – Не очень-то приветливо, но я почти всегда так общаюсь с братом.

Он смеется, но не искренне:

– Братишка, че ты, как ты? – Его голос заглушает громкая музыка. Где бы он ни был и чем бы ни занимался, дело это не тихое.

– Зачем ты мне звонишь? – отчеканиваю я, мне противно от его «братишка» и «че».

– Я сегодня узнал кое-что интересное, – намекает он. Я знаю, он хочет, чтобы я первым задал вопрос, но я не стану. Не хочу сам наступать в капкан, который он пытается расставить.

– А мне что с того?

Картер в трубке издает смешок.

– Потому что это «кое-что» связано с тобой и одной из моих бывших.

Твою мать.

Рано или поздно он узнал бы, что Марго работает на меня, и о том, что она стала моей невестой. Я это ожидал, но, признаюсь, не так скоро.

– Повторяю. А мне-то что с того?

– Да дело в принципе во мне. Зачем ты связался с Марго? Ты же знаешь, что я ее до сих пор люблю.

Я хмыкаю, хватаю лопатку и начинаю мешать фасоль в сковороде.

– Ты разве не изменял ей?

– Я был дурак, – спорит он, язык у него немного заплетается. Я не удивлен. Картер всегда любил хорошенько приложиться к бутылке. – Я поступил ужасно, но я намерен ее вернуть.

Ага, конечно, – хочу сказать ему я, но решаю придержать язык. Картер не должен узнать о нашей с Марго маленькой договоренности. Ни сейчас, ни впредь. Даже если бы Марго не ненавидела его, я бы все равно не позволил своему младшему брату снова разбить ей сердце. Он тупой и жалкий, слишком одержимый собственным членом, чтобы осознать, какая ценность оказалась у него в руках.

Я не дам ей совершить эту ошибку дважды. Учитывая, что сейчас я могу на это повлиять.

– Она теперь моя ассистентка, – меняю я тему, раскрывая лишь одну из карт в рукаве.

– Скоро она снова будет моей. Просто хотел напомнить.

Я замираю, прижимая телефон к уху и обдумывая его слова. Мне не нужны петушиные бои с братом за Марго. Надо аккуратнее выбирать слова, чтобы он не понял, как от одной вероятности возвращения Марго в его жалкую жизнь у меня кровь закипает. Даже тогда, в Хэмтонс, мне было больно смотреть на них двоих, зная, что он ей не верен. Теперь, когда я заинтересован в ней слишком сильно – настолько, что страшно признаться самому себе, не то что кому-то другому, – то позволю ей вернуться к брату только через свой труп.

– Бэк?

– Не знаю, с чего ты решил, что мне все это интересно. Она просто работает на меня, Картер. Мне совершенно плевать, с кем ты встречаешься или хочешь встречаться. Делай что хочешь. – Я сбрасываю звонок и ненавижу себя за сказанные слова. Мне нужно быть осторожным. Не да бог, он заявится сюда и будет пытаться убедить ее снова сойтись. Она вроде твердо намерена никогда к нему не возвращаться, но по одному голосу слышно, что он сделал ей больно. Люди, способные причинить нам боль, обычно обладают над нами невероятной властью. Ради них мы иногда идем на необъяснимые поступки. Поступки, на которые никогда бы не решились.

Я делаю глубокий вдох и сжимаю пальцами переносицу. Я не ожидал, что Картер так открыто заявит, что хочет Марго, но, с другой стороны, он всегда желал недосягаемого, а когда добивался своего, быстро начинал скучать. Не знаю, как можно заскучать с Марго, но он умудрился.

Я не раз говорил маме, что в детстве его слишком разбаловали. От меня не ускользнуло, что Марго потребовалась ему, как только начала работать со мной. У меня хорошие родители. Они меня любили и поддерживали, но со мной все-таки были строже, чем с Картером. Я рад, что мы разные. Мне всегда приходилось добиваться желаемого. Картеру все доставалось на блюдечке с голубой каемочкой. Но Марго он не получит. Я за этим прослежу.

Кухню заполняет запах горелого чеснока.

– Твою… – матерюсь я и начинаю встряхивать овощи в сковороде. Кажется, успел до того, как вся фасоль сгорела. Поливаю все еще раз маслом, трясу сковороду, чтобы жидкость равномерно распределилась. Понижаю температуру горелки и иду к встроенным в стену духовкам. Открываю одну и вижу, что лосось идеально запекся. Надеваю на руку прихватку и достаю рыбу. Овощи готовятся на низком огне, настало время сделать то, что я откладывал слишком долго. Найти Марго.

Взлетаю по лестнице – две ступеньки за раз, замираю только в конце коридора, у ее двери. Она закрыта, слышна только музыка. Оказавшись перед дверью, я вдруг сомневаюсь, что мне стоит заходить. Она, скорее всего, еще злится на

Чтобы не успеть передумать, стучусь в ее дверь трижды. Ничего не происходит. Переступаю с пяток на носки, еще раз стучусь, опять трижды, только громче. Я собираюсь стучаться еще раз, уже злюсь, что она меня игнорирует, как дверь открывается, и в ней появляется Марго, которая только вышла из душа.

Лицо у нее нечитаемое, она сверлит меня зелеными глазами.

– Привет, – спокойно говорит она.

Я чешу свою шею.

– Я… Э-э-э, – теряю все слова, рассматривая ее тело. На ней пижамные штаны на завязках, аккуратный бантик устроился прямо под пупком. Штаны симпатичные, но пульс у меня подскакивает от того, что надето сверху. На Марго что-то среднее между лифчиком и майкой. Она заканчивается у самого пупка, тонкая ткань буквально облепляет ее тело. Лямки тоньше моего мизинца держат майку на плечах, очертания торчащих сосков подтверждают подозрения, что лифчика под майкой нет.

– Ты? – она пытается сдержать улыбку, складывает руки на груди, и теперь я могу собрать свои мысли в кучу, а не пялиться на ее соски, представляя, каковы они на вкус.

– Предлагаю перемирие, – говорю я и сую руку в карманы домашних штанов.

– Да неужели?

– Я приготовил ужин.

– Это шифр для «мой повар приготовил ужин»? Или ты сам стоял у плиты?

– Я же тебе говорил. Я люблю готовить. Ради перемирия все сделал сам. Стоял, пыхтел, чтобы извиниться, что был козлом сегодня.

Она рассматривает меня, видимо, решая, принимать мои извинения или нет. Я не оставляю ей выбора. Я без нее спускаться не стану. Мы оба повели себя как дети. Не хочу завтра идти в офис с ней такой обиженной.

– Ты и правда был козлом, – наконец-то говорит она и проигрывает в схватке с улыбкой.

– Да, это часть моего очарования.

Она щурится:

– Ладно, извинения приняты. – Она будто делает шаг в коридор, а потом, в последнюю секунду, передумывает. Дверь начинает закрываться прямо перед моим лицом. Не даю ей этого сделать, хлопая по двери и обхватывая ее край пальцами.

– Ты что делаешь? – сжимаю хватку только прочнее. Кажется, она готова ударить меня по пальцам, если я расслаблюсь.

– Я принимаю твои извинения, но ужинать с тобой не буду, – в ее глазах нет ни тени страха. Даже наоборот. Я замечаю восторг, пока она пытается захлопнуть дверь окончательно.

Хочет играть – тогда я вступаю в игру.

– Предлагаю поправки в наш договор.

– Мы уже нарушили кучу правил, так что не вижу в предписаниях никакого смысла, – бросает она.

– Плевать. С этого дня в твою работу входит ужинать со мной, если мы оба дома.

Марго мотает головой:

– Так мы не договаривались, ты не можешь продолжать растягивать наш договор под свои прихоти.

Я улыбаюсь, что ее ошарашивает. У меня получается открыть дверь.

– Я твой начальник, помнишь? Я могу делать что хочу, – шагаю навстречу, пока не нависаю над ней. – И сейчас я хочу, чтобы ты пошла со мной и усадила свою попку за стол.

– Я не на работе. Сейчас ты просто Бэк.Мистером Синклеромты станешь только завтра. Тогда и буду тебя слушать, – она пытается меня дразнить, называя по фамилии, но эффект получается обратный. Ее сладкий голос только усиливает растущую эрекцию.

– Один приготовленный мною ужин уже не дождался тебя. Второй раз я этого не допущу.

– Ты не сможешь меня заставить.

У меня возникает идея. Улыбаясь во все тридцать два, прижимаюсь к ней всем телом.

– Могу, Вайолет. Еще как.

21. Марго

Земля неожиданно уходит из-под ног.

– Бекхэм! – верещу я, хлопая его по спине со всей силы. – Опусти меня сейчас же!

Он не останавливается ни на мгновение. Бэк идет по коридору, мои шлепки и попытки выбраться не задерживают его.

– Еще раз шлепнешь меня по жопе, я перекину тебя через колено и верну должок.

– Мечтай! – шиплю я, мотая ногами в разные стороны. Мои дерганья только усиливают его хватку. Он несет меня вниз по лестнице.

Бэк зловеще смеется:

– Угадала. Ничто не делает меня более счастливым, чем мечты о том, как я отшлепаю твою упругую жопку до покраснения. Счастливее буду, только воплотив эти мечты в реальность.

Если бы я не была в бешенстве за его поведение днем и за то, что он тащит меня на плече, то точно бы возбудилась. Признаюсь, клитор начинает пульсировать от одной мысли об отпечатке его руки на попе. С радостью смирилась бы с болючими ударами по нежной коже, если после этого он потрогал бы остальные мои местечки.

Что? Нет. Сжимаю бедра, в попытке заставить клитор и мозг договориться. Мы злимся на Бэка.

– Ва-а-у! Так вот что может тебя заткнуть. Пошлые разговоры. Буду пошлить чаще.

Его действия мало сочетаются с обещаниями, он нежно усаживает меня на одно из кресел у кухонной стойки. Ухмыляется и кладет руки на оба подлокотника. Между нами что-то изменилось. Не знаю, что взбрело ему в голову, с чего он решил быть со мной таким резким, таким пошлым. Я-то думала, что, напомнив про наши условия, собью с него спесь.

Но он наклоняется так близко, что губы почти касаются моих, и я понимаю, что вышло все совсем наоборот.

– Скажи мне, Марго, ты ведь мокнешь от одной мысли, что я собираюсь тебя отшлепать? Сначала будет больно, но потом я сделаю тебе очень хорошо…

Я ошарашена. Совершенно растеряла все слова. Я думала, что после поцелуя и разговора в кабинете между нами повиснет неловкость. У Бэка другие планы. Он топором обрушился на все доводы, почему нам не стоит спать друг с другом. Теперь голос той части меня, что отчаянно хочет его, становится громче. Я почти готова забыть про все свои условия, лишь бы он сдержал слово и сделал со мной все, что наобещал.

Он цокает, я провожу зубами по нижней губе. Я сделала это неосознанно, чтобы не простонать, услышав от него слова «мокнешь» и «отшлепать». Грязные слова, но у него выходит так горячо их произносить.

– Не переживай. Я сам настолько же возбужден – если не больше. Только представлю, насколько ты намочила свои пижамные штаны. Если тебя так возбуждают одни лишь слова, я с удовольствием бы выяснил, до чего тебя могут довести некоторые части моего тела.

История моей сексуальной жизни состоит из сплошной ванили. По одному этому разговору с Бэком очевидно, что секс с ним далек от всего ванильного.

Я хватаю

Выбираю второе и толкаю его со всей силы.

– Хватит, – умоляюще говорю я, но не убеждаю даже сама себя. У меня получилось его отпихнуть только потому, что он сам позволил.

Он встает, клетка длинных рук поднимается. Затем Бэк идет к противоположному концу стойки, достает тарелки из шкафчика. Я в это время успеваю сделать глубокий вдох – впервые с того момента, как Бэк появился у дверей моей спальни.

– Ты головой где-то успел удариться?

Он стоит ко мне спиной и выкладывает ужин на тарелки. Что бы это ни было, пахнет оно потрясающе. У меня урчит живот в предвкушении приготовленной Бэком еды.

– Да нет вроде, – говорит он. – А что?

Я ерзаю, пытаясь найти удобную позу, в которой я не буду отчетливо чувствовать пульсирующий клитор. Даже от малейших прикосновений к нему тонкой ткани у меня сбивается дыхание. Его слова имели надо мной такую власть. Он прав, я схожу с ума от одного его грязного языка, наверное, остальные его части тела отправят меня прямиком к звездам.

– Ты, кажется, забыл наш разговор, в котором я сказала, что нам не стоит целоваться и… все такое, потому что мы будем притворяться влюбленными.

Он поворачивается на меня через плечо:

– А я четко сказал, что не притворяюсь.

Мои губы захлопываются сами собой. Я больше не понимаю, что происходит. Еще пару дней назад я лишь гадала, не нравлюсь ли ему… а теперь он всерьез заявляет, что я его привлекаю.

Он открывает ящик справа от себя, в нем звенит посуда. Затем Бэк молча кладет передо мной тарелку. Блюдо такое роскошное, будто его сделали в ресторане, а не дома, своими руками. На тарелке лежит запеченный стейк лосося, покрытый какой-то глазурью, кажется, а на гарнир – фасоль, идеально прожаренная. Я чувствую запах чеснока, желудок урчит в предвкушении.

Бэк ставит еще одну тарелку рядом с моей, аккуратно раскладывает вилки и ложки. Стоит поблагодарить, но я слишком занята, анализируя перемены между нами.

Рядом Бэк не садится. Он уходит с кухни и пропадает на несколько мгновений. Возвращается он с бутылкой белого вина в одной руке и двумя бокалами в другой.

Молча ставит их передо мной. Выученным движением открывает бутылку, мышцы руки красиво напрягаются. Он не спрашивает меня, сразу щедро наполняет несколько бокалов и двигает их через всю стойку – один к моей тарелке, второй – к своей.

– Наверное, мне не стоит пить перед первым рабочим днем, – признаюсь я, стараясь снять напряжение, повисшее в воздухе. Не помогает. Между ног еще пульсирует, а я знаю, что не в характере Бэка отступать с проложенного пути.

Бэк насаживает рыбу на вилку, поднимает ко рту идеальный кусок, прожевывает его и глотает, а потом говорит:

– У меня связи с начальством, – он пожимает плечами. – Почему-то мне кажется, что он не будет злиться, если ты начнешь работу с легкой головной болью от похмелья. – Бэк подхватывает вилкой фасоль. – У них как раз там новый ассистент, который всем с утра раздобудет кофе. Ничто так не лечит головную боль, как чашечканормальногокофе.

Он подчеркивает слово «нормального», я сразу понимаю, что он дразнит мои кофейные привычки. Я закатываю глаза, поднимаю вилку и тычу ею в него.

– Хватит стебать мой кофе, не попробовав его.

– Воздержусь, пожалуй. – Он еще раз собирает вилкой рыбу. Он уже почти доел свой стейк, а я даже не притронулась еще.

Протыкаю рыбу вилкой, подбираю на кусочек соус и кладу его в рот. В тот же момент с губ срывается стон, а глаза закатываются, мне очень вкусно.

– Не думал, что впервые услышу твой стон, даже не прикасаясь.

– Пальчики оближешь! – Я открываю рот пошире, чтобы запихнуть и рыбу, и фасоль.

– Курица у меня вчера тоже удалась, но ты не захотела ее даже попробовать.

Я долго жую и глотаю. Запиваю все вином, сладость хорошо сочетается с рыбой. Хочется спросить у Бэка, сколько стоит бутылка, но я сдерживаюсь. Лучше мне не знать. Очень вкусно, не хочу портить момент, думая про ценники.

– Во-первых, я не знала, что ты готовил. Во-вторых, мне нужно было побыть одной. Только ты в этом виноват.

Он поднимает бровь, замирает с бокалом вина у самых губ.

– Расскажи-ка, почему это я виноват в том, что ты осталась без вкуснейшей курицы?

– Потому что ты перестраиваешь мою жизнь! Заявился ко мне на работу, весь такой деловой, нанял ассистенткой, предложил сыграть роль невесты…

– О, я отчетливо помню цвет твоих щек в момент, когда я запретил тебе произносить имя Картера, – перебивает он.

Красный цвет снова заливает мои щеки, я тоже вспоминаю, как его резкие слова рассекли тихую переговорку.

– Хорошо, не весь разговор былделовым… А потом вчера, прям вот здесь, – я машу в сторону холодильника, – мне показалось, что ты хочешь меня поцеловать. А потом ты… – я вздыхаю, не зная, как это сказать, – выставил меня дурочкой, что ли? Будто я просто мешаю тебе подойти к холодильнику. Будто я напридумывала. Так что да… Курицу твою я не хотела.

– Ты не дурочка. Я остановился, потому что вспомнил про условие не целоваться.

– Мой джентльмен! – язвлю я. – А сегодня снова забыл?

Он смеется – низкий и клокочущий звук запускает мурашки по моему позвоночнику.

– Ох, Марго, никакой я не джентльмен. Я поцеловал тебя утром, потому что ты меня буквально умоляла. Я не всесильный. Раньше ты говорила, что против поцелуев, но в раздевалке чуть ли не сама попросила. Кто я такой, чтобы отказывать?

Мы сосредоточенно доедаем с тарелок. Я в шоке от того, как все вкусно. Не такого я ожидала, узнав, что Бэк готовит. Он хоть что-нибудь не умеет?

Тарелка пустая, я обхватываю пальцами ножку бокала и делаю большой глоток. Вздыхаю перед сложным разговором, который мне предстоит начать. Пора переступить через себя.

22. Бэк

Она еще не сказала ни слова, но я уже знаю, о чем будет разговор. Я ждал, что она захочет обсудить все, что произошло в офисе. Мне и самому не терпится пройтись по глупым условиям, которые она расставила.

Я всегда получаю желаемое. И сейчас это Марго Моретти.

Мне мало одного поцелуя. Жажда только растет, беглые прикосновения в раздевалке совсем не утолили ее. Я столько хочу с ней

– Говори уже, что хочешь сказать, Марго, – резко бросаю я. Кладу руки на бедра, готовлюсь к тому, как еще она сможет вывести меня и приуменьшить нашу химию.

Марго ерзает, нервно кладет ногу на ногу, потом выпрямляет их. Боюсь представить ее на заседании правления, у нее все эмоции написаны на лице. Она переводит взгляд с меня на город за окном, будто он, как по волшебству, может вдруг дать ей ответ.

– Буду с тобой предельно честна, я не ожидала, что между нами вспыхнет что-то подобное. Такбыстрои c такой… силой.

Я провожу пальцами вниз-вверх по ножке бокала, обдумывая ее слова. Наклоняю голову и изучаю каждую эмоцию на лице Марго.

– Не ожидала? – тон у меня скептический, потому что в голове сразу всплывает та ночь на пляже. Как после такого можно было не ждать искры?

Она слегка щурится, и я понимаю – Марго думает о том же. Она раздраженно выдыхает.

– Нет, не ожидала, Бэк. Потому что ты – этоты, а я – этоя. Да, я знала, что буду твоей ассистенткой, твоей невестой, но всего этого… я не ожидала.

– Сама виновата. Я четко обозначил свой интерес, когда предлагал тебе эту авантюру.

Она выпивает половину бокала вина – а налил я ей щедро.

– Так ты прославленный бабник и плейбой! Я думала, ты со всеми женщинами так разговариваешь!

– Знаешь, с женщинами, про которых ты думаешь, даже разговаривать не надо.

Тонкая струйка вина вытекает по ее губам, пачкает майку и оставляет пятно.

– Ты всегда говоришь вслух все, что у тебя в голове? – Она вытирает с подбородка остатки вина.

Я пожимаю плечами и затем тоже отпиваю вина.

– Бывает. Но мысли возникают и гораздо хуже.

– Даже знать не хочу.

– Возвращаясь к теме разговора, да, я с женщинами вокруг да около не хожу. Мне и не надо. Тебе я предложил договор, который будет выгоден нам обоим. Возникшая симпатия – просто приятный бонус. Не вижу смысла отрицать, что она есть.

– Тебе легко сказать. Ты холодный и расчетливый. Некоторые даже сомневаются, что у тебя вообще есть сердце.

– А ты про меня читала, Марго?

Она закатывает глаза:

– Это просто наблюдение. Люди думают, что ты строишь исключительно рабочие отношения.

– Ну, люди меня не знают. Но мне это и на руку. Я способен строить личные отношения, просто у меня очень высокие стандарты. Что в этом плохого? Я считаю, это правильно.

– Хорошо, согласна. Но я не такая. Я себя знаю. После Кар… – после бывшего – я не хочу принимать обычную страсть за что-то большее. Мне нравится чувствовать себя желанной, я хочу чувствовать себя желанной. Мне приятно, что такой человек, как ты, захотел меня. Но, с другой стороны, я знаю, насколько легко мне будет напридумывать всякого.

Нужно тщательно обдумать, что сказать дальше. С одной стороны, на ум приходит фраза, что далеко не все мужчины такие козлины, как мой брат, но с другой – многие мужчиныреальнокозлины. Думаю, из женщин, которые найдут, что плохого сказать обо мне, можно целую очередь выстроить. Не за измены, конечно, для этого нужно состоять в отношениях, но многие дамы злились на меня за то, что я брал желаемое и пропадал. Но я всегда честен. Просто им хотелось бы чего-то другого, а когда они этого не получали – и под «этим» я имею в виду отношения, – я оказывался злодеем их сказки. Сколько бы я их ни предупреждал.

– Ты не собираешься поделиться со мной своими тоскливыми мыслями?

– Знаешь, я ни с кем не был настолько честен, как с тобой, – прямо и искренне говорю я.

– Не верится.

Я смотрю ей в глаза, провожу большим пальцем по нижней губе.

– Тогда придется постараться и доказать тебе, что это правда.

Она, кажется, удивлена, не ожидала, что я так скажу. Использую ее молчание в свою пользу. Наклоняюсь, хватаюсь за ножку барного кресла, на котором она сидит, и подвигаю его к себе. Она цепляется за подлокотники, чтобы не упасть. Останавливаю стул, только когда наши колени соприкасаются.

– Давай начистоту, Марго. Ты мне нравишься. Я не откажусь из-за этого от нашего плана, но, честно, эта искра между нами только делает все интереснее. Ты сама сказала, у нас есть потребности, которые мы не станем доверять другим людям. Логичный выход: помочь друг другу. Заставлять я тебя не буду и умолять признать свои чувства тоже. Скажешь, что не хочешь больше целоваться и переходить к чему-то большему, – хорошо. – Еще раз тяну за стул, пока ее тело не оказывается между моих ног. Внутренняя часть бедер прижимается к внешней стороне ее ног, а коленки почти утыкаются в член. – Но как только ты осознаешь, что бороться с таким притяжением бесполезно, я уложу тебя на каждую горизонтальную поверхность этого пентхауса. Докажу, насколько ты заслуживаешь быть обожаемой. И ты быстро поймешь, каким талантливым я могу быть, если не все в нашем договоре будет притворством.

Она жадно облизывает губы кончиком языка, выдавая, какой эффект на нее оказали мои слова. Она тоже этого хочет. Готов поспорить, что ее киска мокнет от этой фантазии – возбужденная, готовая ко мне, в разных уголках квартиры. Уф, уже встает. Хотелось бы поскорее нагнуть ее на кухонную стойку и довести до криков, чтобы она кричала, чтобы она жалела, что отрицала притяжение между нами.

Я тяну к ней руку и провожу большим пальцем по губе, которую она только что облизала. Так хочется наклониться и снова узнать ее вкус. Хочу пробовать, прикасаться, пытать ее, хочу выяснить, как быстро смогу довести ее до стонов экстаза.

У меня столько планов. Я столько хочу сделать с ней, но не начну, пока она не отбросит свои иллюзии.

– Я согласен играть по твоим правилам. Больше целовать тебя не стану. Я вообще ничего не стану делать, пока ты не будешь на коленях умолять меня прикоснуться к тебе. Хотя даже тогда, возможно, я откажусь. Прямо как ты. Я просто знаю, что настанет момент, когда ты не сможешь сопротивляться. Твоя киска будет такая опухшая и такая мокрая, что ты с ума будешь сходить от желания и, наконец, позволишь мне боготворить тебя. Потому что ты этого заслуживаешь. Возможно, я сам не смогу устоять. Но я постараюсь. Ведь стоит наказать тебя за ожидание, за то, что ты пытаешься приуменьшить значение происходящего. Что бы

Я могу надавить на нее прямо сейчас. Могу все изменить, потому что вижу, сколько жажды в ее глазах. Она порывисто дышит, соски твердеют под футболкой. Она возбуждена только от моих слов.

– Если только… – говорю я шепотом, пялясь на ее губы.

– Что?

– Если только ты прямо сейчас не признаешь, что хочешь меня. Прямо сейчас скажи мне, что плевать хотела на условия, и я сдержу все свои обещания. Тебе будет так хорошо, ты забудешь каждого жалкого мальчика, с которым спала раньше, думая, что они способны удовлетворить женщину. Ты будешь кончать снова и снова, а завтра на работу придешь уставшая. Я даю тебе последний шанс, я готов забыть, как сильно ты меня разозлила своими словами. Хватайся за него, и уже через две минуты кончишь, обещаю. Упустишь – и придется умолять меня, когда наконец признаешь, как сильно меня хочешь.

– Не могу.

Я цокаю и разочарованно качаю головой:

– Жаль. Я уже был готов уткнуться лицом в твою сладкую киску.

Я встаю, убираю со стола тарелки в раковину, завтра ими займется клининг.

Член толкается в трусы, ему хочется приступить ко всему, что я наобещал Марго. Игнорирую его, хоть и страдаю. Злюсь, что она сопротивляется, но это ничего не меняет. Я своему слову верен.

Марго станет моей, но только когда будет вести себя хорошо, умоляя меня на коленях.

23. Марго

Рука залезает под резинку пижамных штанов. Я начинаю просыпаться и подаюсь вперед, поворачиваюсь так, чтобы руке было легче прикоснуться ко мне.

– Ты уже такая мокрая, – раздается из-за спины знакомый голос. Трусь бедрами об эрекцию Бэка.

– Прикоснись ко мне, – молю я, пытаясь поднять таз так, чтобы пальцы оказались ниже. Бесполезно, он дразнит меня, медленно водит по нежной коже чуть выше нужного места. Качаю бедрами, жадно пытаясь добиться хоть какого-нибудь трения.

– Придется умолять, – шепчет на ухо низкий голос Бэка. Он кусает меня за ухом, у меня тут же появляются мурашки.

– Бэк, – я издаю стон, двигаю бедрами, мучаясь от разочарования, что его пальцы не трогают пульсирующее место между моими ногами. – Бэк, прошу тебя.

Тело вдруг омывает холодный воздух, и я резко открываю глаза. Осматриваюсь и понимаю, что это был сон, а его главный герой смотрит на меня сверху вниз с довольным видом победителя.

Выглядит Бэк просто прекрасно – на нем черный костюм, пошитый идеально по телу. Под пиджаком на нем черная рубашка и черный галстук. Вся эта мрачность сочетается с его темным взглядом.

Он хищно стягивает с меня одеяло:

– Эротический сон про меня?

Я с ужасом замечаю подушку между ног. Кажется, я терлась об нее, думая, что это Бэк, а не неодушевленный предмет.Вот же…

– Нет, – резко бросаю я, пытаясь схватить одеяло и натянуть его на себя. Бэк меня опережает, хватает его и снова снимает с кровати. – Сойди с небес.

Я опускаю взгляд и вижу, что топик задрался и грудь вот-вот вывалится через подмышку. Пытаюсь незаметно поправить, но Бэк неотрывно смотрит на меня, желание плескается в глазах.

– Ага-ага, – говорит он. – Бэк, – дразнит он меня, низкий голос повышен на пару октав. – Бэк, прошу тебя. – Стонет он театрально, совсем на меня не похоже. Но, господи, почему даже его фальшивые стоны меня заводят?

Я прячу лицо в ладонях, умирая от смущения. Надо приучиться закрывать дверь, а то он и дальше будет заявляться в комнату и заставать меня в неловких ситуациях.

–Такогоя не говорила, – вру я, мечтая отмотать время на десять минут назад, чтобы Бэк никогда так и не увидел, как мне снится про него эротический сон.

Ведь, кажется, это был именно он. Раньше со мной такого не случалось. Если бы Бэк меня не разбудил, я бы точно зашла дальше.

– Что ты тут вообще делаешь? – обвинительным тоном говорю я, не сводя с него взгляда. Он стоит у кровати, держа одеяло в руках, рассматривая меня всю.

– Я пришел будить свою ассистентку. Мы уже опаздываем. У меня встреча через двадцать минут.

Я взвизгиваю и хватаю телефон. Я же ставила будильник! Я поставиласемьбудильников, чтобы проснуться с рассветом и успеть собраться! Тыкаю по экрану, но он не включается. Чтобы я ни делала!

Твою мать… Кажется, я забыла поставить его на зарядку, потому что думала только о напряженном, опьяняющем разговоре с Бэком.

Настолько перевозбудилась, что позабыла обо всем – даже поставить телефон на зарядку.

– Блин! – бубню я, подорвавшись с кровати, лечу к огромной гардеробной. Она была бы даже для хозяйской спальни велика, что говорить про гостевую… Я не жалуюсь, мне же надо куда-то девать новые вещи, купленные Бэком.

Вешалки летят в разные стороны, я стараюсь решить, что надеть. Обычно я с вечера готовлю себе одежду. Вчера руки не дошли, потому что голова была занята другим.

Наконец-то нашла красивый пиджак, который хорошо будет смотреться с брюками на высокой посадке, которые Куинси подобрала чисто под меня. Эти вещи идеально формального вида, а я хочу, чтобы коллеги восприняли меня серьезно.

Этот план почти сорван, потому что из-за меня начальник опаздывает.

– Интересное высказывание!

– Почему ты меня раньше не поднял? – кричу я, срываю майку и бросаю ее на пол. Я успела за минуту устроить в гардеробной бардак, но времени убираться нет. Разберу здесь все, когда вернусь.

– Я пытался, – голос Бэка раздается поблизости. Я поворачиваюсь и вижу, что он стоит в дверях гардеробной.

– Можно мне уединиться? – вскрикиваю я и прикрываю руками грудь.

Бэк вздыхает, поворачивается и уходит.

– Я очень долго стучал. Ты не просыпалась, пришлось вломиться.

Странно. Я обычно так крепко не сплю.

Снимаю пижамные штаны, надеваю брюки и застегиваю на бедрах кнопку. Когда Бэк возвращается, я выбираю блузку. Глаза его закрыты, а на пальце висит кружевной бюстгальтер.

– Надевай, – требует он, – чтобы в офисе никто не увидел твои вкуснейшие розовые соски.

– Так ты все видел! – Я выхватываю лифчик. Быстро застегиваю на себе и устраиваю грудь удобнее.

Бэк открывает один глаз, проверяя, одета я или нет. Видимо, решает, что лифчика и штанов достаточно. Бэк разводит руками и выдает уже очень хорошо знакомую усмешку.

– Я не специально. Ты же не предупредила, что раздета.

–Конечно же. Ты не специально.

– Зачем мне врать, Марго? Никто не увидит эти соски в офисе.

Я надеваю через голову белую блузку, выставив между нами левую руку.

– Будущей невесте! – поправляю его я и машу пальцем без кольца. – Кольца-то нет.

Он кусает губу. Я продеваю руки в рукава. Приходится сильно быстрее собираться на первый рабочий день, хорошо хоть гардероб новый и есть куча вариантов, что надеть.

Так, какую пытку на каблуках я сегодня выберу для своих ног?

Изучаю полку с обувью, рассматривая множество туфель с красной подошвой.

Даже у Винни всего одна пара лабутенов, а у нее очень богатые родители. Туфли были ее подарком на двадцать первый день рождения.

– Придется решить проблемку с кольцом, – отвечает Бэк, будто думает, что я блефую.

– Это сам. Предложение с тебя и огромный бриллиант на пальчик. Люди будут ждать от тебя такого размаха.

Он проводит ладонью по прекрасно уложенным светлым волосам. Я вспоминаю, как его волосы выглядели вчера: прядки падали на лоб. Чем бы он вчера ни занимался, приняв душ, он решил их не укладывать.

– Ты же сама постоянно напоминаешь, что мы притворяемся. Зачем нашейпьесенастоящее предложение? – Слово «пьеса» он просто выплевывает. Кажется, я и правда задела его эго своим предложением сохранить платонические отношения. Ну, насколько отношения вообще могут быть платоническими между двумя людьми, которые дико хотят переспать.

Я достаю с полки бежевые туфли, по очереди сую в них ноги. На таких каблуках я теперь чуть выше ростом, так что почти могу смотреть Бэку в глаза. Я провожу по его галстуку рукой, разглаживаю, хотя это совершенно необязательно. Немного тереблю серебряную булавку.

– Чувств для предложения у нас нет, – я рискую и смотрю ему в глаза, – но притворится-то мы способны.

Напряжение между нами можно резать ножом. Если бы я решила его поцеловать, он бы позволил? Или пришлось бы умолять? Я легко смогу это выяснить. Мне бы понравилось. Но не стоит.

Как бы я ни хотела переспать с Бекхэмом Синклером – а я уже отчаянно этого хочу, – это того не стоит. Он – старший брат мужчины, который разбил мое сердце. Он – лучшая, горячая, богатая версия Картера. Было бы очень легко отдать свое сердце Бэку, но я это делать не собираюсь.

Секс с ним изменит мою жизнь. В итоге я бы приняла его желание за любовь, снова провалилась бы в водоворот страданий, который пообещала себе избегать после Картера.

Пытаюсь обойти Бэка, но он хватает меня за локоть и притягивает к себе.

– Эзра отвезет меня в офис, а потом вернется за тобой. Собирайся, – он осматривает меня с ног до головы. Я почти готова, но все, что выше шеи – макияж, прическа, – еще далеки от вида, в котором я могу показаться на работе. – Ты должна произвести на всех впечатление, Марго. Ты будущая миссис Синклер.

Бекхэм Синклер играет грязно. Он наклоняется, обхватывает обе мои щеки и заглядывает в глаза. И в них не только страсть. В них гораздо больше.

Ты опять совершаешь ошибку, Марго, – говорю себе. –Путаешь страсть с чем-то глубоким. Это очень опасная ошибка, особенно для человека, чье сердце еще заживает.

Он нежно целует меня в лоб, а потом делает шаг назад и уходит из гардеробной.

Я смотрю ему вслед, задаваясь вопросом, почему я не могу позволить себе переспать с ним.

Боюсь, он прав. Боюсь, мне придется его умолять. Я по глазам вижу – он меня заставит. Бекхэм Синклер никому не даст задевать свое эго. А я сделала это отказом. А самое страшное? Или самое лучшее… Я возбуждаюсь, представляя, как он заставляет меня умолять.

24. Марго

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Только приехал. Сейчас пойду на встречу. Когда вернусь, меня на столе должен ждать кофе. И ни грамма лаванды, или чем вы там балуетесь на Западном побережье.

Не опаздывай.

Бэк

Роняю плойку в раковину и еще три раза перечитываю письмо, чтобы убедиться, что я все правильно поняла. Я так разоделась, чтобы подносить ему кофе? Я делаю вдох и набираю ответ. Когда он не рядом, я чуть-чуть смелее.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Получается, я сменила свою должность дизайнера лого с пенисами на раздачу кофе? Сомневаюсь, что это повышение.

Почетный бариста,

Марго

Улыбаюсь, довольная собой, кладу на раковину телефон и беру в руки плойку. Я уже нанесла легкий макияж. Возможно, меня немножко унесло, пока я баловалась с новой косметикой – краситься стало гораздо интереснее, чем обычно. Я не знала, как правильно использовать часть продуктов или в каком порядке. Кремовые румяна после тоналки, но до бронзера? А гель для бровей точно после карандаша? Придется уточнить у Эммы и Винни. К счастью, моим густым черным бровям много косметики и не нужно, так что я намазала их гелем и решила, что пойдет. Подружки с радостью покажут мне, как всем этим пользоваться, им макияж нравится сильно больше, чем мне.

Я уже заканчиваю накручивать темные пряди своих волос, когда мой телефон снова бряцает. Три раза перепроверяю, что плойку выключила, кладу ее на полотенце для горячих устройств и смотрю новое уведомление. Еле сдерживаю улыбку от ответа Бэка.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Да ты чем угодно готова заниматься, лишь бы больше никогда не рисовать их уродливое лого. Я это знаю, ты это знаешь. Давай не будет притворяться, что тебе это хоть чуть-чуть нравилось.

Я бы выпил утром кофе дома, со своей ассистенткой, но она была занята. Смотрела про меня эротический сон. Скажи-ка, я в нем лизал твою тугую киску или трахал?

Предмет твоих вожделений,

Бэк

В принципе, румяна мне не нужны, я и сама краснею. Представляю Бэка на собрании правления или встрече с инвесторами, чем бы суперважным он там ни занимался, печатающего мне эти грязные вещи. Почему это меня так возбуждает? Бэк держит слово и не соблазняет меня физически, но выражения он не подбирает. Это проблема, потому что его грязный язык может доставлять мне удовольствие без прикосновений.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Отвечать я не буду, потому что сон был не про тебя. А тебе надо работать.

Ассистентка, которой никогда не снился эротический сон про начальника,

Марго

P. S. А можно такое писать по корпоративной почте? Не нарвемся на проблемы с HR?

Провожу взгляд по закрытым упаковкам косметики, которую мы вчера накупили. Ищу помаду, которая выделит губы, но не слишком –

Выбираю оттенок между розовым и нюдовым. Помада легко наносится на губы, приятно увлажняет. Напоследок прыскаю на себя из нового флакончика Baccarat 540. Пойдет. Хватаю со стола в гостевой спальне новую сумку Prada, и я готова отправляться на работу.

Спускаюсь по лестнице на первый этаж и задаюсь вопросом, нужно ли мне самой созвониться с Эзрой или как вообще мне добираться. В худшем случае возьму такси, я смутно помню, на какой улице здание.

Долго волноваться не приходится. Эзра сидит за огромным столом – с журналом в одной руке и одноразовым стаканом кофе в другой.

– Доброе утро, мисс Моретти, – радостно говорит он, отрываясь от чтения.

Я тепло ему улыбаюсь:

– Зови меня Марго и на «ты». Начальнику не расскажу.

Он хихикает.

– Если настаиваешь, – он убирает журнал под мышку и тянется к кофе, отчего я замечаю обложку.

– Это Бэк?

Мы с Эзрой внимательно смотрим на журнал в его руках. На фотографии хмурый Бэк уставился прямо в камеру, внизу огромными буквами написано название журнала: Corporation Insider.

– Он сильно не хотел это делать, – сообщает мне Эзра. Оказывается, он в рекордно юном возрасте дорого продал компанию, при этом оставляя за собой основной контроль и место в правлении.

– Не удивлена. – Эзра передает мне журнал, чтобы я рассмотрела. Я пролистываю его, пока не добираюсь до разворота про Бэка и его компанию. Он злой на всех фотографиях. Но эта статья хотя бы вышла с его разрешения, не как те, что привели меня в эту ситуацию. – Я не знала про это, – говорю себе под нос, читая каждое слово. Я любила Картера, но он не стеснялся собственного элитизма. Иногда меня это расстраивало, но я изначально знала, на что подписываюсь. Элитизм – не проблема. Проблема в том, что он перетрахал половину моих сокурсниц. Я думала, Бэк такой же. Что компанию он создал благодаря родителям и успешно продал ее тоже.

Эзра присвистывает – низко и тихо.

– Мистер Синклер человек скрытный.

Если в статье пишут правду, а раз Бэк ее одобрил, значит, так и есть, – он не пользовался деньгами родителей, чтобы основать стартап. Он поделился с читателями, что работал на университет, чтобы собрать деньги на свое дело. Некоторые из его друзей по студенческому братству инвестировали в его видение, на котором он потом с нуля построил компанию. Меня почему-то напрягает эта информация. Я думала, что он родился с серебряной ложкой во рту. Картер никогда не работал на зарплату меньше чем в шесть нулей. Скромная зарплата – это для негоне уровень.Цитирую.

Журналисты не пишут, почему Бэк не пользовался деньгами отца. Я его знаю, для такого богатого человека он показался мне очень приятным. Он был ко мне добр, относился без снисхождения, даже когда пытался узнать про моих родителей и родной город. Мне не казалось, что он считает меня недостойной, просто хотел узнать меня поближе.

– Ничего себе, – я отдаю журнал Эзре, запоминая название, чтобы найти вечером статью в интернете. Интересно, чего еще я не знаю о Бэке.

Откладываю все вопросы на потом. Натягиваю улыбку и киваю в сторону «галереи», как сказал бы Бэк.

– Я готова, если ты готов.

Эзра ничего на это не отвечает. Он, как и Бэк, очень мало говорит. Я иду за ним к лифту, а в голове бурлят вопросы о Бэке. Всегда думала, это папа помог ему с компанией, поэтому меня удивляет, что это не так. Я, скорее всего, столько еще про него не знаю, и мне не терпится разузнать все.

Всю поездку до здания офиса я в себе. Даже несколько уведомлений на телефоне не вырывают меня из мыслей. Только когда Эзра паркуется и поворачивается ко мне, я возвращаюсь в реальность.

– Бэк сказал, что сначала тебе надо сюда. – Выглядываю из окна и вижу кофейню с синим навесом.

Трясу головой, хватаю сумку с сиденья.

– Пошла я за кофеином, чтобы Хмуробэк не был еще более хмуробэчной версией себя!

Эзра заливается хохотом, хлопает по рулю ладонями, а только потом идет выпускать меня. Когда дверь открывается, улыбка все еще играет на его лице.

– Ты ему подходишь, Марго, – говорит он.

Я аккуратно ставлю ноги на землю, стараясь не свернуть себе лодыжку.

– Ты меня хвалишь, потому что сегодня я ответственная за его кофеин.

Эзра отвечает взглядом, который я не могу интерпретировать, да и времени на это нет. Он закрывает дверь и идет на место, не дав мне ничего сказать.

– Увидимся! – говорит он, садясь в машину.

Встаю в очередь за кофе к остальным ньюйоркцам. В Лос-Анджелесе люди делают вид, что плевать на тебя хотели, а сами пялятся и осуждают. В Нью-Йорке реально всем на тебя плевать. В очереди все так заняты собственными жизнями, что судить мою у них времени нет.

Женщина передо мной как будто только что закончила сайкл-класс, а может, вышла из горячей йоги. Как бы то ни было, она стоит гордо среди толпы в деловой одежде.

Телефон снова вибрирует. У меня еще есть пара минут до заказа, так что я достаю его. По коже пробегает волна трепета, когда я вижу, что это очередное письмо от Бэка. Мне нравится гадать, что еще он напишет такого, скажется ли мой вчерашний отказ на его настрое. Он точно хотел большего. Большего – уложить меня под себя и проделать все то, что он наобещал. Абсолютно все, до каждой пошлой детали.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Встреча окончена, а ни кофе, ни ассистентки я не вижу.

Это проблемы.

Бэк

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Когда я говорил, что ты должна произвести впечатление, я не имел в виду вариант, в котором ты вообще не показываешься на работе.

Терпение заканчивается.

Бэк

Второе письмо приходит через минуту после первого.

Начинаю набирать ответ, а потом решаю, что стоит заставить его ждать. Пусть еще помаринуется в своем конференц-зале, задаваясь вопросом, где же его помощница и его кофе. Я намерена серьезно относиться к должности ассистентки и отрабатывать свою зарплату, но ведь можно и немного поиграть. Это так просто. Мне нравится заставлять его проявлять хоть какие-то эмоции.

Дохожу до кассы и заказываю нам с Бэком кофе. С улыбкой добавляю к его заказу кое-что еще. Мелочь, просто чтобы подразнообразить его скучный кофе.

Бариста работают очень быстро – скоро кофе у меня в руках, и я готова идти на работу. Шагаю по улице, крепко держа поднос

Том мне широко улыбается, когда я прохожу от входа к лифту. Я приближаюсь к его стойке и медленно ставлю на нее кофе, стараясь не разлить. Достаю из сумки пакетик с выпечкой. Кладу и его на стойку, а затем подталкиваю к Тому.

– Я подумала, может, вы проголодались, – объясняю я и вижу, как глаза Тома загораются от восторга. – Это, конечно, не домашний хлеб…

– Прекрасно, мисс Моретти, – он радостно заглядывает в пакет, достает булочку и любуется ею. – Вы знали, что моя любимая с беконом и чеддером?

– Догадалась, – пожимаю плечами.

– Меня не надо было подкупать, но спасибо, что подумали обо мне этим утром, мисс Моретти.

Машу рукой и хватаю кофе.

– До скорого, – говорю я и делаю несколько шагов назад.

– Не позволяйте мистеру Синклеру себя мучить!

– Обязательно, – поворачиваюсь и иду к лифтам, пропускаю вперед группу людей.

Телефон снова сообщает о новом письме, но я не стану рисковать кофе и тянуться за ним в сумку. Не хочется пролить его в нескольких этажах от человека, которому он предназначается.

Лифт движется все выше и выше, постепенно пустея, на каждом этаже мы останавливаемся, и люди выходят. Я доезжаю до своего.

Живот сжимается, когда я выхожу в коридор. А что, если Бэк сейчас на встрече? Просто буду неловко стоять? Ждать его в кабинете? Он как-то не проинструктировал меня насчет офиса, только кофе, конечно же, потребовал.

Я тревожусь, что делать, но скоро замечаю, что он сидит в одном из залов и поднимает руку. Стены стеклянные, так что я вижу, как он отталкивается от стола и жестом приглашает меня к себе.

Я неловко улыбаюсь, с ужасом осознавая, что мне придется войти в зал, в котором как минимум десять мужчин и одна женщина.

– Марго, – Бэк резко встает, открывает мне дверь, впуская внутрь. Наклоняется к самому уху и говорит: – Наконец-то, господи, – он почти рычит, тихо, никто, кроме меня, не слышит. Он берет у меня свой кофе и поворачивается к группе людей, каждый из которых внимательно меня изучает. – Позвольте представить вам мою новую ассистентку, Марго Моретти.

Он поворачивается ко мне и обжигает взглядом. Мурашки колют спину, я вспоминаю, как он смотрел на меня голую утром, как кипело напряжение в маленькой гардеробной, как он растянулся в довольной ухмылке. Надеюсь, ему понравилось увиденное.

Я надеваю свою самую яркую улыбку.

– Очень приятно познакомиться, – молюсь, чтобы Бэк не начал представлять мне каждого, кто сидит за столом. Я никогда не запомню столько имен за раз.

– Это наше правление и некоторые инвесторы. Познакомишься в следующий раз. Давай я провожу тебя в твой кабинет.

Он возвращается к своему месту, забирает папку с документами и стакан кофе – один в один тот, что я только что ему принесла.

Я машу всем на прощание, Бэк ведет меня к двери.

– Кофе, значит, у тебя есть.

Я вижу игривость в его глазах, но до улыбки она не доходит. В конференц-зале он – самая деловая версия себя. Ни тени задиристой улыбки, которую я наблюдала все выходные.

Наконец, он улыбается. Совсем недавно я чувствовала эти губы на своих. Он делает щедрый глоток, кадык поднимается и опускается.

– Ах да, – говорит он, допивает кофе и выбрасывает его в мусорку. – Моя ассистентка опаздывала. Я не могу начать встречу без кофе, пришлось нам с Эзрой самим остановиться по пути.

Я делаю резкий вдох. Мы идем между рядов усердно работающих за столами людей.

– Предатель! – Теперь-то я понимаю, что значил этот его виноватый взгляд. Я должна была догадаться, что он там уже был! У него же был такой же стакан.

Мы идем через офис, Бэк иногда останавливается и представляет меня подчиненным. Здесь совсем не как на моем прежнем месте работы – никаких кабинок, пространство открытое, все могут в любой момент переговариваться, нет ощущения изоляции.

Я думала, что буду сидеть где-то здесь, среди людей, но он ведет меня вдоль коридора личных кабинетов до самого конца, туда, где мы были вчера.

Бэк останавливается у своего офиса и ухмыляется.

Я делаю глоток кофе и щурюсь:

– Почему ты на меня так смотришь?

Он молча открывает дверь, приглашая меня войти.

– Это больше не мой кабинет, – говорит он, когда я прохожу мимо, – а твой.

25. Бэк

Марго растерянно смотрит на меня. Ее взгляд то осматривает помещение, то возвращается на меня.

– Вчера ты сказал, что это твой кабинет.

Я мягко подталкиваю ее внутрь, дверь сама за нами захлопывается.

– Так ибыло, но теперь он твой.

– С чего такие перемены?

– Все просто. Здесь вид лучше всего. Тебе он нужнее. – Я бы сутками смотрел, как она любуется городом. Я бы этим вчера и занялся, если бы мы не поссорились. Когда я забаррикадировался в конференц-зале, а она молча смотрела в окно, я связался с подрядчиками и попросил все немного переставить. В угловом офисе самый лучший вид на город – это правила. Если встать в углу между двумя окнами, появляется ощущение, что паришь прямо в небесах.

– Бэк, – шепчет она, в глазах ее плескаются все эмоции сразу. В груди образовывается тяжелый и тугой узел, он сжимается плотнее под ее взглядом. – Не стоило…

Я делаю неуверенный шаг навстречу Марго, проверяю, позволит ли она сократить расстояние. Мы оба держим в руках кофе, напитки, как забор, – не дают подойти ближе.

– Возможно, не стоило. Но мне хотелось.

Она приоткрывает рот, глаза ищут ответы на моем лице. Впервые не знаю, находит ли она их. Обычно я талантливо изображаю безразличие. Если честно, мне даже изображать ничего не приходится, я просто такой человек. Люди мне безразличны. Все, кроме нее. Я бы не смог сидеть в этом кабинете, зная, как хорошо было бы здесь ей.

– А ты? – Лед в стакане трясется, когда она опускает руку.

Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к двери, которая соединяет наши кабинеты.

– Я буду рядом. В помещении, которое должно было стать твоим кабинетом.

– Я думала, буду сидеть в кабинке или где-то рядом с твоим, – шутит она и ставит на стол свой кофе.

– У нас нет кабинок. Я ценю возможность легкого общения.

– Я заметила. Почему тогда у меня будет личный кабинет?

– Потому что тебе общаться предстоит только сомной. – Подхожу к двери,

Я открываю дверь и машу на свой кабинет. Он лишь чуть-чуть меньше углового, и в нем нет вида на Манхэттен, в который она влюбилась.

– Смотри, как легко нам будет общаться.

Марго закатывает глаза и отворачивается, чтобы полюбоваться новым рабочим местом.

– Не верится. Зачем ассистентке вообще столько места? Если я буду просто кофе подавать, то, прости, такой кабинет мне точно не нужен, как бы сильно он мне ни нравился.

– Кофе – это только начало, – говорю я ей, сажусь напротив за стол, чтобы обсудить, чем же она будет заниматься, работая на «Синтек».26. Марго

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Перестань на меня так смотреть. Я и так всю неделю после раздевалки страдаю, только и мечтая о твоих губах. Еще раз так прикусишь губу, заглядывая мне в глаза, и я забуду, что хотел заставить тебя умолять.

Или правила созданы для того, чтобы их нарушать?

Бэк

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Не смотри на меня так! Я пытаюсь все записывать! Будь внимательнее.

Ты платишь мне за работу. Позволь мне работать.

Твоя ассистентка,

Марго

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Сложно оставаться внимательным, когда один из моих преданных сотрудников на тебя так пялится. Если он не остановится, мне придется учинить скандал и показать ему, что ты будешь принадлежать только мне.

Не подавай ему надежд. Я очень ревнив.

Бэк

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Сегодня Эзра заберет тебя без меня. У меня еще встречи. К ужину буду дома.

Жди моего возвращения.

Бэк

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Ты так сладко спала, что я не смог тебя разбудить. Эзра приедет за тобой, когда будешь готова. Захвати себе (и мне) кофе, как будешь заходить.

Хотелось бы засиживаться допоздна не из-за работы.

Бэк

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Отправляю все, что ты просил. Внесла правки, мне кажется, они улучшат документ.

Марго

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Не знал, что ты настолько талантливая художница. Прошу тебя, оставайся в «Синтек» навсегда. Принял твои правки и отправил маркетингу.

Продолжаешь меня поражать.

Бэк

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Мы с Винни и Эммой собираемся придумать сочетающиеся костюмы на Хеллоуин. Присоединишься?

Ты хорошо будешь смотреться в коже.

Марго

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Меньше всего на свете я хотел бы наряжаться.

Но мечтаю увидеть тебя в коже.

Бэк

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Я ошибся. Не стоило отменять по пятницам дресс-код по твоему требованию. Меня еще никогда так не возбуждали джинсы. Башка думать перестала. Прошел уже целый месяц с твоего отказа.

Готова умолять?

Бэк

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Лишишь меня счастья по пятницам, и я уволюсь. В компании аж боевой дух поднялся, с тех пор как ты разрешил удобно одеваться.

Не благодари,

Марго

P. S. Ты сам купил эти джинсы. Я рада, что они тебе нравятся.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Не перевирай мои слова. Дело не в джинсах, я бы с удовольствием порвал их прямо на тебе. Возможно, я скорее ненавижу эти джинсы. Напоминают, как мучительно я тебя хочу.

Почему ты еще не моя?

Бэк

Я дергаюсь от громкого звяканья, звук вырывает меня из путешествия по любимым письмам. Все начиналось очень невинно. Я узнала, что можно добавлять письма в избранное, и сразу закинула туда одно, чтобы не забыть про просьбу Бэка. А потом он начал закидывать меня имейлами, от которых сердце сумасшедше билось. Прошло всего несколько недель, а у меня уже собралась целая коллекция писем из нашей с Бэком переписки, из-за которой я невольно задаюсь вопросом, почему еще не сдалась.

Мне все сложнее держать оборону. Мы вместе живем, вместе работаем – мы все делаем вместе. Я и не жалуюсь. Мне даже нравится – хотя не стоило бы. Потому что мы проводим вдвоем столько времени, что я начинаю узнавать Бэка лучше.

Он совсем не похож на младшего брата. Они – буквально полярные друг другу люди.

Мне все труднее и труднее убеждать себя, что нам с Бэком нельзя поддаваться влечению.

Я привязалась к нему, хотя с того поцелуя в раздевалке прошел месяц и больше мы не целовались. Но невинными наши отношения не назовешь. Мы подолгу смотрим друга на друга. И дома, и на работе. Мы расстаемся, только когда он на встречах и когда расходимся по разным кроватям перед сном.

Не знаю, сколько еще я продержусь. Он не сдается. Бэк не стесняется демонстрировать свои желания – и хочет он меня. На этот год. У меня заканчиваются причины для отказов.

Из фантазий, в которых я и Бэк предаемся всему тому, чему могли бы предаваться, если бы я не упрямилась, меня вырывает мигающее уведомление в верхнем углу экрана.

Открываю письмо от Бэка, бросаю взгляд на стеклянную стену напротив. Отсюда мне видно, что прямо сейчас он сидит в конференц-зале и слушает презентацию одного из начальников отдела разработки. Только вот смотрит он не на экран со слайдами. А прямо на меня.

Я тут же отвожу взгляд, будто меня поймали за похищением печенья до обеда. Если взглянуть на ситуацию как на метафору, то, наверное, именно это я и делаю – тянусь за угощением, которое мне нельзя. И под печеньем я подразумеваю пошлые, дразнящие письма Бэка.

Я читаю его имейл, стараясь не выдавать никакой реакции, потому что он все еще может за мной наблюдать.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Мне начинать ревновать? Ты уже тридцать минут пялишься в экран с улыбкой на лице. А теперь скрещиваешь ноги. Что ты там такое читаешь?

Смотри на меня.

Бэк

Щеки розовеют, я пытаюсь сдержать улыбку. В голове возникает идея. Совсем нехорошая, но удержаться я не могу. Я не свожу глаз с клавиатуры, набирая ответ.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Заставь меня.

Я довольна собой и погружена в наши кошки-мышки, когда дверь вдруг хлопает – очень громко. Поднимаю глаза и ловлю злобный

– Мисс Моретти, – он старается говорить спокойно, но я различаю недовольную хрипотцу.

– Да, мистер Синклер?

Он поворачивается и смотрит на коллег – им прекрасно нас видно через стеклянную стенку. Сложно не заметить любопытные взгляды и как они делают вид, что не направляют их на нас. Я как будто сижу в аквариуме. В глазах Бэка пляшут опасные искры. Даже не знаю: я рада, что коллеги нас видят, или их взгляды меня бесят.

– Смешно вам писать такие вещи, прекрасно зная, что я не смогу ничего сделать?

Я откидываюсь на спинку кресла, закидываю ногу на ногу и осматриваю его возвышающееся надо мной тело. По плечам замечаю его взбешенное напряжение. У него так сжата челюсть, что я задаюсь вопросом: может, он и зубами там скрежещет?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

Провожу ручкой в колпачке по губам, прекрасно понимая, что примагничиваю к ним его внимание.

– Может, мне стоит уложить вас прямо на этот стол и наказать за эту пытку?

Я засовываю ручку между зубов и улыбаюсь.

– Прямо на глазах у подчиненных? – цокаю. – Мне кажется, отдел HR этосовсемне оценит.

У него раздуваются ноздри, Бэк смотрит на меня и долго обдумывает ответ. Он будто знает, что достаточно молчания и злого взгляда, чтобы у меня внутри все сжалось.

Он проводит по губе большим пальцем, а затем его рот растягивается в коварной улыбке. У меня сердце падает в пятки.

– Господи, какое же невероятное удовольствие я получу, когда ты, наконец, встанешь на колени. И тогда я накажу тебя за все свои страдания.

Я не успеваю ответить, он выпрямляется, делает шаг ко мне, его взгляд падает на экран. Я поспешно пытаюсь закрыть вкладки, с которых читала нашу переписку. Улыбка, от которой все мое тело дрожало в нетерпении, исчезла, на смену ей вернулась деловая маска.

– Что думаешь про Колорадо?

Я растерянно свожу брови:

– Прости?

Он проводит пальцем по краю стола, очень близко от моего колена.

– Едем туда в командировку. Завтра.

– Завтра?

Он стучит по столу.

–Завтра, – повторяет Бэк и уходит, оставляя меня наедине с вопросами: как же путешествовать с ним и не сдаться?

27. Бэк

– Бэк, нам стоит остановиться при первой же возможности.

Я, сосредоточенно смотря на дорогу, недовольно кряхчу. Дворники бешено мечутся по стеклу, но все равно почти не помогают. Я вообще ничего не вижу впереди в плотном снегопаде.

– Мы скоро проедем бурю, – отвечаю, стараясь ее успокоить. Она себе уже места не находит. Может, стоило принять приглашение и переночевать у человека, который только что инвестировал запуск проекта, над которым мы работали два года.

Гордость не позволила. Меня взбесило, что его сын пялился на Марго. Он ее хотел. После такого совершенно не было желания пережидать у них бурю. Этот похожий на ретривера счастливый пацан только выбирал подходящий момент, чтобы вонзить в нее зубы. Я узнаю желание в глазах, я живу с таким же.

Не стоило вообще тащить Марго с собой. Хотя она-то думает, что я нанял ее, чтобы как раз возить в командировки. Как только я, еще в самом начале встречи, заметил блеск в глазах сына инвестора при виде Марго, я пожалел, что привез ее.

– Если прогноз погоды верный, то снег будет идти еще двенадцать часов, дальше я уже не могу проверить.

– Да когда прогнозы бывают верными?

– А ты у нас метеоролог?

– А ты – да? – обвинительно бросаю в ответ. Я, конечно, не метеоролог, но работка у них непыльная, постоянно ошибаются, но никто не увольняет.

– Я просто не хочу умирать в снежной буре. Хочешь рисковать и ехать в аэропорт – прекрасно, но я считаю это тупостью, потому что в такую погоду мы точно не взлетим. Попытка не пытка, да? Я же предпочту, чтобы ты меня высадил при первой же возможности, хочу переждать этот кошмар в тепле без ужаса за собственную жизнь.

– Я не оставлю тебя одну в незнакомом месте.

– А лучше нам нестись по трассе в снег?

Если бы мне не нужно было до побеления костяшек держаться за руль, я бы бросил на Марго недовольный взгляд. Смысл в ее словах есть, но я уверен, что мы скоро проедем через пургу. Она началась внезапно, легким снегом, а потом повалила плотная, как вата.

– Бэк, – Марго повышает на меня голос. Я чувствую ее горячий взгляд на щеках.

– Что?

– Мы подъезжаем к городу Саттен-Маунтин. Поворачивай на следующем съезде. Найдем, где остаться.

– Нет, мы почти выехали.

Она стонет и вскидывает руки:

– Нет, непочти. Поворот буквально через пару минут. Мы съедем.

– Вроде за рулем я.

Приходится щуриться, чтобы хоть что-то рассмотреть в снегу. Может, она права. Я думал, если продолжим ехать, то погода успокоится, но становится только хуже и хуже. Даже несмотря на полный привод внедорожника, я чувствую, как колеса то и дело заносит на скользких участках.

– Ой, смотри-ка, – пышет сарказмом Марго. Краем глаза я вижу, что она тычет в меня телефон, а затем что-то читает с экрана. – Трассу перекрыли из-за снежного урагана. Какстранно! Мы же не застряли в опасном урагане, да? Мать твою!

– За языком следи! – предупреждаю ее, меня бесит, что я ошибся.

– За языком следи! – дразнит она меня. – Как же меня достало твое упрямство! Просто признай, что был неправ, и остановись!

– Моеупрямство? – смеюсь, как злодей из мультика, и наклоняюсь к лобовому стеклу, чтобы рассмотреть, куда еду. – Ты упрямишься с самого нашего знакомства. Так что посмотри сначала на свое поведение, малышка.

–Малышка? – говорит она брезгливо. – Не смей разговаривать со мной свысока.

Я делаю глубокий вдох, ищу глазами поворот, который должен быть близко, по ее словам.

– Я не разговариваю с тобой свысока.

Она заполняет тишину ехидным смешком.

– Ты не имеешь права вести себя как козел, просто потому что злишься на себя за ошибку.

Я сжимаю зубы, но молчу. Хочется припомнить ей, насколькоонаупрямилась с нашей первой встречи. Она бесится из-за меня в данный момент, а я бешусь из-за нее уже целый месяц! Но я молчу, потому что сейчас мы даже не смотрим друг другу в глаза.

– Трасса точно закрыта?

– Хочешь сам проверить? – шипит она. Я осмеливаюсь посмотреть на нее краем глаза. Она трясет передо мной телефоном, на экране открыто какое-то приложение, на котором показывают дорожные новости.

– Дай, – велю ей, отрывая одну руку от руля.

– Нет уж! – она кричит. – Обе руки на руль! Тыс ума сошел?

Я разминаю пальцы

– Дай мне долбаный телефон, чтобы я посмотрел, где съезжать!

– Я тебе говорила, на следующем повороте.

– Ты видишь где-нибудь поворот? – почти кричу я. С каждой секундой все больше завожусь.

– Положи обе руки на руль, и я проверю навигатор! – требует она.

Я с рыком выдыхаю, резко тянусь, чтобы вырвать из ее рук телефон. Не получается. Она кричит, я дергаюсь. Марго тут же тянется к рулю и обхватывает его.

– Руки! – ругаюсь я и пытаюсь отпихнуть ее. Моя задача – довести ее в целости и сохранности.

– А вотсейчастебя волнует наша безопасность?

Пытаюсь столкнуть ее руку с руля, но она так вцепилась в него пальцами, что это оказалось не так-то просто.

Борясь с ее хваткой, пропускаю поворот. Все случается очень быстро. Я пытаюсь повернуть после знака, который выступил из снежной пелены. Марго, к сожалению, его тоже замечает. Она дергает руль, пытаясь показать мне знак. Из-за наших резких движений колеса выкручиваются слишком сильно. Машина, словно в слоу-моушен, заруливает в обледенелый поворот с автострады. Вот мы едем идеально ровно по дороге, а вот уже скользим к обочине и вниз по берегу.

Я тут же вскидываю руку к Марго, чтобы оградить ее от любого удара. Ее крик отражается от стен внедорожника, сердце панически стучит от страха, что ей больно.

Нам везет, машина как-то почти полностью останавливается, потому что колеса застревают в вязкой смеси грязи и снега.

Все так мягко заканчивается, что даже подушки не срабатывают.

Я тут же поворачиваюсь к Марго, осматриваю лицо и тело на признаки травм.

– Ты как? – выпаливаю я и тяну руку, чтобы прикоснуться к щеке.

– Не смей меня трогать! – злобно отвечает она и отталкивает мою руку. – Все нормально.

Меня бы рассердил этот тон, если бы я не испытывал такого облегчения, что не стал причиной ее боли.

– Ну зато теперь мы остановились, – говорю, хотя и знаю, что веду себя как козел, подтверждая ее слова.

–Серьезно?Это ты решил сказать?

– А что еще я могу сказать? – Достаю телефон, чтобы позвонить и вызвать подмогу. Эзра ждет нас в частном аэропорту. Может, он сможет что-то сделать. Можно попытаться вызвать эвакуатор.

– Ну не знаю, может, прости, что чуть тебя не убил, Марго?

Я бросаю на нее взгляд:

– Это ты схватила руль! Смертница.

Она раздраженно выдыхает.

– Только потому, что ты убрал с него одну руку. Я пыталась нас уберечь!

Я закатываю глаза.

– Хватать руль пассажиру в принципе небезопасно. Ты как права получила?

– Не будь уродом.

– Ой, простите, забыл поблагодарить тебя за то, что мы застряли в жопе мира! – Я машу перед ее лицом телефоном: – Тут связи нет!

Ее рот округляется, она осознает сказанное мною. Опускает глаза на свой телефон, чтобы убедиться.

Связи нет.

Я зажмуриваюсь и сжимаю большим и указательным пальцами переносицу. Делаю вдох, чтобы себя успокоить и прикинуть дальнейший план.

Мы в жопе. Связи нет. Темнеет. Снег густой, ничего не видно. Ветер. В общем, кошмар.

Плюс единственный признак цивилизации – свет вдалеке.

– Подождем попутку? – предлагает Марго.

Я еще раз вздыхаю, давлю на газ в надежде, что что-то произойдет. Может, если я вдавлю ее на полную, мы не будем буксовать. Бесполезно. Не двигаемся ни на дюйм.

– Оставайся в тепле, – требую я. Раздраженно хватаюсь за ручку двери и открываю ее. Даже поднятый воротник пальто не спасает лицо от кусачего холода.

Фары внедорожника мигают, освещая ночь. Наклоняюсь и осматриваю передние колеса.

– Бл… – бубню, потому что оба на четверть ушли в грязь. Без помощи не выбраться.

Идеально.

Злобно топаю обратно в машину, расслабляюсь в тепле, как только оказываюсь на водительском сиденье и закрываю за собой дверь.

– Насколько ты уверена, что поблизости есть город?

Марго ковыряет кутикулу. Я заметил, что она делает это каждый раз, когда нервничает. Если бы я до ужаса не злился на себя, то постарался бы ее успокоить. Пока не знаю, как ей помочь, поэтому останусь на своей половине машины и буду мариноваться в гневе.

– Я видела на карте поворот на городок Саттен-Маунтин или как-то так… Там явно есть кафешки? Думаю…

–Думаешь?

– Да, Бэк, думаю! По карте, кажется, город есть, но я же не могу точно знать, что там на самом деле!

Раздраженно выдыхаю, думаю, что делать. Поворачиваюсь к Марго:

– Оставайся в машине. Закрой двери и не глуши мотор. Я вернусь.

Она открывает рот, в глазах поселяется страх.

– Ты собираешься выйтитуда? – она переводит взгляд на лобовое стекло. Снаружи видимость ухудшилась, хотя я не думал, что это было вообще возможно.

– У нас нет выбора. Нужна помощь.

Она закусывает губу и молчит несколько мгновений.

– Я с тобой. Может, найдем где переночевать.

– Нет, в такую погоду я тебя не выпущу. – Тон грубоват, но я даже не пытаюсь его смягчить. Я с ума сойду, если она помчится по невероятному холоду через снег, просто потому что я из-за ревности лишил ее приятного, теплого ночлега.

– Лучше остаться в машине и подождать маньяка? Отличный вариант, – язвит она, оборонительно складывая руки на груди. Грозный взгляд, видимо, должен был меня напугать. Но этого не происходит.

– Сдается мне, даже серийные маньяки сидят дома в такую погоду.

Она поднимает брови и двигается поближе ко мне:

– Так ты признаешь, что погода ужасная?

Закатываю глаза.

– Погода ужасная. Ты не выйдешь из машины.

Марго смотрит на меня – я вижу, что она не согласна, – застегивает тонкую куртку до самого подбородка.

– Если ты идешь, то и я иду.

– Ни за что.

– Ты мне не начальник.

Я злюсь, но все равно не могу сдержать на этом улыбки.

–Вообще-тоя буквально твой начальник. Это не обсуждается. Ты остаешься.

Я открываю дверь в надежде, что, если резко закончу разговор и просто уйду в поисках города, она откажется от идеи идти со мной.

Двигатель выключается. Я поворачиваюсь посмотреть, что эта девчонка задумала, и вижу, как она открывает свою дверь. Марго выходит и плотно обнимает себя руками, стараясь удержать тепло. Она бряцает ключами. Волосы летают в порывах ветра.

– Надо закрыть машину, раз уходим.

– Вернись внутрь, Марго! – перекрикиваю я ветер.

Она, мать ее, меня игнорирует! Фары дважды моргают, значит, она заблокировала двери. Сама Марго уже направилась по дороге в сторону света.

Туфли скользят по снегу, я бросаюсь за ней.

– Марго, – шиплю я, догоняя.

Она игнорирует меня, не сводит глаз с огней вдалеке.

– Не игнорируй меня, – требую я.

Снег бьет нас по лицу. Мы же можем до

– Тогда не указывай мне, что делать! – кричит она, перекрикивая ветер.

– Давай ты потом будешь упрямой? – сквозь зубы рычу я. Ее плечи уже начали трястись от холода. С таким ветром губы за несколько минут станут синими.

Марго продолжает идти по дороге. Не думаю, что ее мохнатые сапожки греют сильно лучше моих туфель. Я бы поделился с ней этими мыслями, если бы она не вбила себе в голову, что меня нужно игнорировать.

Я злюсь и с гневным вздохом – злюсь я и на нее, и на себя – срываю пальто и догоняю Марго. Без предупреждений накидываю на нее пальто, стараясь натянуть воротник до ушей, чтобы она хоть немного согрелась.

– Ты что делаешь?

Без пальто я чувствую, как ветер режет сквозь пиджак и тонкую рубашку. Стараюсь не выдавать, насколько мне холодно. Это не важно. Я бы догола разделся, лишь бы ей было хоть чуть-чуть теплее.

– Если не хочешь слушаться, я хотя бы попытаюсь спасти тебя от холодной смерти.

– Как же ты?

– Обо мне надо было думать раньше, – сую руки в карманы, чтобы хоть как-то их согреть, и иду дальше, уверенный, что Марго пойдет следом.

Огни города приближаются. Я злюсь на свои сегодняшние решения еще сильнее.

28. Марго

Когда мы заходим в маленькую гостиницу, мои угги уже насквозь мокрые. Чувствую себя сырой псиной, вся одежда ледяная и холодная, липнет к телу. Мы подходим к ресепшену.

Женщина-администратор приветствует нас дружелюбной улыбкой, опуская книгу на коленки. Она снимает с носа ярко-розовые очки для чтения.

– Божечки! – Лицо принимает обеспокоенное выражение, она осматривает наш потрепанный внешний вид. – Вы что, в бурю попали?

Мы смотрим друг на друга, оба все еще кипим после ссоры. Бэк сжимает губы и поворачивается к администратору.

– Можно и так сказать, – говорит он, голос непривычно низкий.

– Для ноября снега многовато, – замечает женщина, ее совершенно не смущает недовольный тон Бэка.

Тот рычит и начинает стучать пальцами по стойке. Бросает на меня беглые взгляды краем глаза. Я душу в себе желание напомнить, сколько раз я предупреждала его насчет погоды. Сколько раз я говорила, что трассу перекроют. Я не виновата в наших проблемах.

– Вам нужен номер? – Она снова надевает на нос очки. Несмотря на тон Бэка, взгляд у нее теплый.

– Два номера. Самые дорогие.

Женщина цыкает:

– Простите, сэр, у нас только один номер остался, метель же, – она смотрит на нас по очереди, лицо начинает напрягаться.

– Ладно, – рычит Бэк. Хочется его отругать за неуважительный тон. Она же не виновата, что он возомнил себя метеоэкспертом.Глупый, упрямый мужик.

Он бросает на меня недовольный взгляд. Будто читает мои мысли. Бэк отворачивается и злобно пялится на женщину.

– Если там две кровати, то пойдет.

Она снимает с гвоздика связку ключей.

– Это номер для молодоженов. Его забронировали на сегодня, но пара не смогла прилететь из-за снега. – Она звенит ключами. – К счастью для вас! – добавляет она, голос снова радостный.

Желудок сводит от ужаса. Бэк тоже все понимает. Вряд ли в номере для молодоженов две кровати.

Бэк откашливается и берет ключи из ее рук.

– Там две кровати?

Она мотает головой:

– Ой, нет, конечно! Но кровать прям огромная, если вы ждете до брака или… – она неловко смотрит на нас, – вам с девушкой надо побыть порознь.

Я кашляю, давясь слюной от стеснения и, возможно, смешка, потому что – бог ты мой! – Бекхэм Синклер краснеет!

– А есть где-то поблизости мотели или гостиницы, в которых могут быть номера? Ничего против вас не имею, но мне и моейассистенткенужны отдельные кровати.

– Боюсь, что нет. В центре Саттена, может, и есть что-нибудь, но транспорт уже не ходит.

Я кладу ладонь на его бицепс, замечаю, что ткань одежды стоит колом. Ледяная накрахмаленная рубашка почти прилипла к его коже.

– Все нормально, – стараюсь говорить спокойно. – Разберемся.

Он раздувает ноздри, сверля меня взглядом. Все бы отдала, лишь бы узнать, что происходит в его голове. Он так на меня злился. Мы ссорились, как пожилая женатая парочка. Сейчас же злости на его лице нет, но прочитать это выражение я не могу. Он сует ключи в карман и достает кошелек, затем со смирением выдыхает.

– Берем.

Хочется ляпнуть, что он слишком недоволен перспективой разделить со мной ночью кровать. Столько раз говорит, как хочет меня, значит, вряд ли я ему так уж и неприятна. Я вот с удовольствием лягу с ним в кровать, если смогу снять ледяную одежду, а пальцы ног оттают.

Кстати. Наклоняюсь через стойку и мило улыбаюсь женщине.

– А есть у вас сувенирный? Чтобы мы могли купить новую одежду? Мне очень хочется надеть что-нибудь теплое и снять промокшие ледышки.

Она дописывает что-то в своем маленьком журнале, проводит в кассе карту Бэка и возвращает ее.

– Конечно, есть, детка. Давай провожу. Эту гостиницу мы с мужем построили. Он сейчас работает над тем, чтобы снег не лишил нас энергии. А я пока помогу тебе с одеждой.

Женщина медленно идет к арке, над которой висит деревянный знак с надписью «Сувениры». Прямо у входа целую полку занимают резные деревянные фигурки животных. Хозяйка ловит мой взгляд.

– Это мой муж делает, – гордо говорит она, берет в руки лося размером с мизинец и вертит его.

– Чудесные! – хвалю я. Не представляю, какая твердая нужна рука, чтобы создавать ножом такие детали. Такое мастерство впечатляет.

Она согласно мычит и идет в комнату не больше моей в квартире Бэка. Женщина машет мне в сторону двух стоек с вешалками.

– Боюсь, ничего другого у нас нет, – она проводит по Бэку взглядом от самой макушки до пят. – Не знаю, пойдут ли вам.

Он делает шаг вперед и начинает просматривать одежду.

– Что-нибудь найду, – он снимает худи и смотрит на ярлычок. Видимо, требованиям он соответствует, поэтому Бэк передает худи мне. – Возьми.

– Оставлю вас наедине. Возвращайтесь к стойке, как найдете все, что нужно, и я пробью покупки.

Я вежливо улыбаюсь:

– Спасибо.

Бэк трясет в руке худи, чтобы я забрала его.

– Бэк, оно раза в три больше меня.

Он продолжает выбирать одежду, на меня даже не оборачивается.

– Это самая теплая ткань. У тебя уже губы посинели от переохлаждения, так что плевать я хотел с высокой колокольни, велико тебе оно или нет, лишь бы согрело.

Я закрываю рот, потому что такого ответа не ожидала. Его слов достаточно, чтобы запустить по

– Спорить не будешь? Я в шоке. Я-то думал, ты твердо намерена оспаривать сегоднякаждое сказанное мной слово.

Я хмыкаю и прижимаю худи к груди. Продеваю ладони в рукава, наслаждаясь мягкостью ткани, фетр так приято греет холодные пальцы.

– Я бы так не сказала. Я просто пыталась доказать тебе, что мы зря выехали на трассу в метель.

Он снимает с вешалки пижаму в клетку, проверяет размер. Рычит. Я еле сдерживаю улыбку. Крутой и серьезный Бэк рассматривает комплект пижамы в черно-красную клетку, прямо на груди вышит мишутка и надпись: «Пора в спячку!». Рисунок хорошо бы смотрелся на пижамке для ребенка, а не взрослого мужчины.

– Больше ничего моего размера нет, – стонет он.

Я поднимаю худи повыше.

– Оно тебе точно как раз, – я делаю шаг к стойкам с вешалками, хочу найти смешную пижаму своего размера. Они не такие теплые, как худи, но все лучше ледяной одежды.

Бэк резко поворачивается ко мне, сокращает между нами расстояние, пока наше дыхание не смешивается.

– Ты меня не слушаешь? Я не стану надевать самую теплую вещь, тебе нужнее! Так что ищи подходящую пару штанов и пошли купим остальное!

Он оставляет меня одну смотреть на его удаляющуюся спину. Челюсть у меня отвисла. В конце концов я нахожу пару подштанников, которые точно надевают под лыжный костюм, но лучше я уже не найду в этих условиях.

Бэка я нахожу с целой кучей товаров для умывания в руках. Две зубные щетки падают, когда он берет до кучи две зарядки.

– Помощь нужна? – предлагаю я, делаю шаг навстречу. Голос звучит как-то странно. Голова – и кое-что между ног – еще трепещет от его властного, но нежного тона.

– Справлюсь, – бросает он.

– Ладно, – бубню себе под нос. Оставляю его одного и отправляюсь на поиски перекуса. Мы ели целую вечность назад. Может, когда Бэк поест, он немножко подобреет. Я на это надеюсь. Ночь наедине с недовольным Бэком в заснеженной гостинице – не самый приятный способ переждать метель.

Я встаю перед скромной витриной с едой. Выбор мог бы быть и побогаче, но и хуже тоже. Красная лакрица – моя главная слабость – у них есть, так что жаловаться не буду. Забиваю руки прямо как Бэк, только едой. Беру копченые колбаски местного производства и чипсы. Подхожу к холодильнику и беру несколько бутылок воды.

Скорее всего, мой выбор окажется недостоин стандартов Бэка, который привык к роскошным блюдам своего авторства или авторства личного повара. Но лучше я ничего не найду.

Мы встречаемся у стойки. Скидываю все товары на нее и поднимаю глаза на хозяйку.

– Простите, забыла спросить, как вас зовут. Мозг перемерз.

Заслуживаю еще один стон от Бэка. Игнорирую его.

Она вбивает в кассу штрихкод товаров.

– Меня зовут Кармен, а мужа – Лерой, на случай, если вы встретитесь.

– Спасибо, что впустили нас. Даже не знаю, что бы мы без вас делали. Нас унесло с дороги, без эвакуатора не выбраться.

– Ой, кошмар какой! – сочувствует нам она. – Завтра Лерой вам поможет, если погода – и дороги – позволят.

Кармен пробивает всю еду и переходит к товарам, которые Бэк аккуратно разложил по стойке. Если честно, половину я без него даже не догадалась бы взять. Как бы я ни злилась на него, я благодарна, что со мной сейчас кто-то настолько собранный.

Наконец хозяйка переходит к носкам, про которые я забыла. Они отправляются в бумажный пакет. Я ценю, что Бэк об этом подумал. Еще ни разу в жизни у меня так не мерзли пальцы ног.

Кармен заканчивает принимать оплату и предлагает проводить нас до комнаты. Я соглашаюсь, а Бэк в ту же секунду говорит, что найдет номер сам. Кармен его игнорирует, ведет нас по лестнице вверх, по нескольким коридорам к огромной деревянной двери, на которой вырезано «Молодожены» и два целующихся медведя.

– Горничные украсили номер для пары, не обращайте внимания. Все входит в цену, наслаждайтесь, – Кармен подмигивает и оставляет нас наедине.

Недовольно кряхтя, Бэк достает из кармана ключ и вставляет его в скважину. Он даже не успевает толком осмотреть номер, как я слышу глухое:

– Мне конец.

29. Бэк

– Здесь здорово! – раздается голос Марго из-за спины.

Я игнорирую этот комментарий и не говорю ничего обидного. Меня ждет пытка. Я старался уважать желания Марго изо всех сил, но бурлящая между нами злость и сама мысль, что ее теплое тело будет в дюймах от меня всю ночь, заводят до предела. И огромная кровать, усыпанная лепестками роз, мне не помогает.

Злюсь на себя, что не послушал, когда она впервые предупредила меня насчет погоды. Я хотел скорее добраться до пункта назначения, вернуться к работе и утонуть в рабочих собраниях, лишь бы не в ее присутствии.

Человек – существо не всесильное. Проводить с Марго столько времени было ошибкой. Особенно с тех пор, как Марго придумала это глупое правило, что нам нельзя целоваться, прикасаться – ничего нельзя, если никто не смотрит. И все из-за того, что мой тупой брат не ценил ее.

Меня нельзя назвать человеком чести. Если бы она придумала любой другой повод, я бы уже давно нашел способ обойти ее оборону. Возведенные ею стены пали бы, она поддалась бы искрящемуся между нами притяжению.

Марго что-то говорит, но я не слышу. Я надеялся, что в номере будет диван или какая-то другая мебель. Не повезло.

– Я не понимаю, почему ты-то так злишься, – говорит она и привлекает мое внимание. – Это я должна злиться. Ты вел себя как козел, а я предупреждала насчет погоды!

Я кладу пакеты из сувенирки на стол. Молчу, потому что знаю, что не стоит ничего говорить. Иду в ванную, пока не ляпнул что-нибудь, о чем пожалею. Тут же тянусь к душу и включаю самую горячую струю. Вода быстро нагревается, несмотря на погоду, по комнате растекается пар.

– Бэк, – Марго замирает в дверях, снова пышет злостью. Я понимаю почему. Я и правда козел, но пока еще недостаточно успокоился, чтобы найти силы извиниться.

Ненавижу себя за ее синие губы и мокрые спутанные волосы, которые только-только оттаяли. Послушай я ее, и мы бы в эту проблему не вляпались. Отдыхали бы в роскошном отеле, спорили о повседневных вещах.

– Заходи, – требую я и киваю в сторону душа.

Она открывает рот.

– Думаешь, можешь сначала меня проигнорировать, а потом командовать? – она недовольно качает головой и пропадает в комнате. – Нет уж, Бэк. Я слушаться

Я иду за ней по пятам.

– Я вроде бы твой начальник.

Она рассерженно стонет:

– Рабочий день окончен!

Я хватаю ее за локоть и, прежде чем она сядет на кровать, разворачиваю лицом к себе.

Зубы скрипят друг об друга, еще чуть-чуть – и переломаю.

– Быстро. Иди. В. Душ.

Она бросает взгляд на мою руку, еще один гвоздь сожалений в гроб сегодняшнего дня.

– Нет.

– Да.

Она пытается высвободиться, но я не даю, хватаю сильнее.

– Зачем тебе это вообще? Хочешь, чтобы я поскорее разделась?

Я закатываю глаза на ее глупейшую догадку.

– Потому что у тебя дрожат зубы и ты вся трясешься! Я с ума сойду, если еще хоть минуту буду смотреть, как ты страдаешь из-за моих неправильных решений!

Всего секунду я думаю, что она подчинится. Я сбил ее с толку своими словами, может, она будет послушной?Приятно было фантазировать, но недолго.В ее глазах уже искрится протест, Марго складывает руки на груди.

– У меня все хорошо.

Я вздыхаю и провожу ладонью по лицу. Не верю я, что у нее все хорошо. Я замерз до ужаса и не думаю, что пальто, которое я отдал Марго, было достаточно. Она точно замерзла, просто по-детски упирается, назло мне. И я сейчас не в настроении с ней возиться.

– Не забывай, я пытался по-хорошему, – рычу я.

Она сводит брови.

– Что ты…

Марго замолкает, когда я перекидываю ее через плечо. Она такая мокрая, что кажется тяжелее, но все равно легкая в сравнении с другими людьми.

Она мотает ногами, пока я несу ее в ванную.

– Ты охренел, Бэк? – орет она, снова и снова колотя меня по спине. – Ты же не пещерный человек, чтобы хватать меня каждый раз, когда что-то идет не по-твоему!

Я залезаю под горячую струю. Мы оба полностью одеты. Я опускаю Марго, и ее тело медленно скользит по моему. Она поднимает на меня злой взгляд.

По нашим лицам текут водопады, вокруг кружится пар.

– Ты же не можешь умереть от обморожения, просто чтобы доказать свою правоту, – отвечаю я.

Опускаю руку и расстегиваю на ней пальто. Оно падает на плитку, совершенно забытое, а я тем временем проделываю то же самое с ее легкой курткой.

Она хлопает меня по руке.

– Ты не будешь меня раздевать.

– Значит, сама, но пока ты в холодной одежде, согреться не получится.

Она делает шаг назад к двери душевой, пытается сбежать. Я обхватываю ее за живот и плотно прижимаю к себе.

– Господи, Марго, пожалуйста, перестань.

Она напряжена. Нас разделяет несколько слоев одежды, но я почти чувствую жар ее кожи под своими пальцами. Держу ее, пока тело Марго не расслабляется.

Она делает шаг от меня, поворачивается и убирает с лица мокрые волосы.

– Ладно. Ты победил. Нотолькопотому, что я и правда замерзла.

Я выдыхаю. Скорее бы ее губы вернулись к своему естественному, красному оттенку, который так сводил меня с ума. Она утыкается глазами в пол, снимая с себя слой за слоем одежды, пока на ней не остается только нижнее белье – слишком сексуальное для командировки.

– Что это на тебе? – из меня вырывается шипение, а глаза фокусируются на твердых сосках, торчащих из-под черной кружевной аппликации.

Она заходит под струю душа. Как только теплая вода окутывает ее, из груди вырывается приглушенный стон.

Это была охренеть какая плохая идея. Я так зациклился на том, чтобы согреть ее поскорее, что забыл, каково будет оказаться с ней в душе, особенно теперь, зная, что у нее под одеждой.

– Марго, – почти рычу я.

Она резко открывает глаза и опускает взгляд на себя. Она точно осознает, как сексуально выглядит.

– А, это? – она начала, проводя пальцами по волосам, пока вода стекает по длинным прядям. – Ты же сам мне купил.

Я обхватываю переносицу и поворачиваюсь к ней спиной. Она перестала трястись, и в голове проясняется. Просыпается первобытная страсть. Я больше не думаю о холоде, только о том, какими именно нежными способами могу ее согреть.

Пальцы, дрожа от злобы, принимаются расстегивать рубашку. Пошитый специально под меня костюм за тысячи долларов теперь потерян из-за снега и грязи. Плевать. Главное сейчас оказаться как можно дальше от нее и от крошечных кусочков ткани на тех местах Марго, о которых я так давно мечтаю.

Открываю дверь душевой, и она громко хлопает об стену. Не разбилась, к счастью, так что я еще и закрываю ее так же сильно. Выбегаю из ванной на всех скоростях, как можно дальше от нее.

К черту эту поездку.

К черту метель.

К черту мое желание погрузиться в нее и вытрахать из нее всю злость.

Срываю с себя галстук и бросаю под ноги. Раздраженно стаскиваю штаны, когда из-за спины раздается голос.

Марго, видать, ниндзя, потому что я не слышал, как она выключила воду и открыла дверь. Слишком глубоко ушел в собственный гнев на всю эту ситуацию и прослушал.

– Почему ты на меня так злишься? – спрашивает она.

Я продолжаю расстегивать рубашку, не смея повернуться к ней лицом. Не знаю, прикрылась ли она, но терпения слишком мало, чтобы проверять. Если я еще хоть раз увижу ее в этом белье, то сорву его с идеального тела Марго к чертям собачьим.

– Я все сказал, – говорю быстро, чтобы она не перебила. Я и правда не хочу больше ни о чем разговаривать. Думаю, наши губы могли бы найти занятие поинтереснее, но вслух я такого не скажу. Мог бы, но зачем. Она все равно меня не подпустит.

– А я нет, – резко бросает она, обходит меня и встает передо мной. Она завернулась в белое полотенце, прикрыв свое идеальное тело от меня.

Я вижу, как она осматривает меня с ног до головы. Я рассчитывал, что к тому моменту, как она выйдет, я уже буду одет в эту блевотную пижаму, которую мы нашли в сувенирном, но Марго, конечно же, просто не может меня послушаться.

Моя рубашка распахнута, ей видны мышцы, над которыми я так усердно работаю. Марго опускает глаза на мои темно-синие трусы, отчего мой уже вставший от вида ее в белье член только твердеет.

– Ты вообще не собираешься меня слушать? – вздыхаю я и кладу руки на бедра.

Она прижимает к себе полотенце.

– Собираюсь. Скажи, почему ты злишься, и я, возможно, послушаюсь.

– Ты не хочешь знать.

– Не надо говорить мне, чего я хочу.

– Еще одно слово, и я буду предельно честен, но, поверь, тебе это не нужно.

– Почему

В ее глазах ни тени сомнений, только вызов. Я бы мог стереть это наглое выражение с ее лица столькими способами…

Я стягиваю рубашку и бросаю ее на кровать.

– Я вне себя, потому что мы застряли в этой гостинице одни, и все, о чем я могу думать, – это секс. Я отчаянно хочу тебя поцеловать, попробовать на вкус, трахнуть! Хочу всю ночь искать сотни способов согреть твое идеальное тело. Почему я злюсь? Потому что знаю: ты тоже этого хочешь, просто упрямишься – просто боишься позволить этому случиться. А я – впервые в жизни, господи – хочу чего-то, что никак не станет моим. Понятно тебе? Я вне себя, хочу сделать тебя своей, но ты не даешься, потому что не можешь пережить моего урода брата.

Она смотрит на меня круглыми глазами, снова и снова моргает. Моя грудь вздымается и опускается. Горло хрипит от слов, которые я давно хотел ей высказать. Пути назад нет. Она знает, что я чувствую. Придется приготовиться к тупым оправданиям, которыми она сейчас объяснит свое упрямство.

Только вот она молчит. Но слова не важны… Важно, что она делает.

Полотенце падает к ее ногам.

Белья под ним нет.

Марго полностью обнажена. Пальцы начинают играть с сосками. Она смотрит мне прямо в глаза.

– Мне уже пора умолять?

30. Марго

Я села в лужу. Признаю. Метафорически.

Буквально? Надеюсь, сегодня сесть на что-нибудь еще.

Бэк вытаскивает язык и облизывает губы. Аплодисменты мне за то, насколько долго я отрицала химию между нами.

Я попыталась. Я терпела дольше, чем сама рассчитывала. Но я устала от эротических снов про начальника. Моего будущего подставного жениха. Старшего брата бывшего. Я готова к воплощению каждой его грязной угрозы.

Я готова переспать с Бекхэмом Синклером. Хочу узнать, каково это – когда он внутри. Отчаянно хочу знать его всего, забыть обо всем, кроме желания принять все, что смогу.

Он проводит большим пальцем по месту, которое только что облизал. Я ожидала, что он накинется на меня, увидев голой, тут же нагнет. Поцелует, по крайней мере.

Из его груди вырывается низкий рык.

– Я не шутил, когда обещал, что тебе придется умолять меня.

– Скажи как, и я сделаю, – тут же говорю я.

Он довольно усмехается и опускает руку на член.

– О, скажу, еще как скажу, не переживай. – Он делает шаг ко мне навстречу.

Я по привычке прикрываю интимные части тела руками. Я не передумала, в душе уже успела все решить. Сняв одежду, я решила, чего хочу. Я знала, с самой его первой угрозы.

Он прикасается ко мне, грея нежную кожу спины, и прижимается вплотную.

– Не надо передо мной прикрываться, – требует он. – Я так долго ждал, чтобы увидеть каждый дюйм твоего тела.

Я сглатываю и выгибаюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Я хочу тебя, Бэк, – признаюсь я, весь гнев тонет в его страсти. – И да, ты был прав с самого начала. Просто мне страшно, что с тобой все будет по-другому.

Он наказывает меня, жестко впиваясь пальцами в бедра.

– Уж надеюсь, – рычит он, прижимает меня к себе плотнее и опускает губы на мои.

Господи, я уже забыла, как он целуется. Банальное прикосновение языка – и я уже вся горю от желания. И не скажешь, что всего час назад мы были на грани гипотермии. Тепло окутывает нас. Он проводит костяшками пальцев вверх по моей грудной клетке.

Бэк касается темной кожи соска, а потом убирает руку. Он нагло улыбается и прикусывает губу:

– Ложись на кровать.

Я замираю, не понимая просьбу:

– А как же мольбы?

Он поднимает меня, будто я совсем ничего не вешу. Бэк бросает меня на кровать, тело подпрыгивает на усыпанном розами матрасе.

Бэк устраивается между моими ногами. Взгляд у него изголодавшийся. Может, я иправдаизмучила его. Было весело – и горячо – столько его дразнить. Страшно признать, но я кайфовала от нашей игры в кошки-мышки.

Сдается мне, что дальше будет только интереснее.

Он забирается на кровать и нависает надо мной. Целует вокруг сосков, лижет, всасывает нежную кожу вокруг острого пучка, но не берет в рот то место, которое желает его больше всего.

Дразнит меня и, судя по довольному взгляду, наслаждается этим, повторяет то же самое на второй груди. Я выгибаю спину, потому что он начинает поцелуями спускаться по моему животу, пальцы легкими прикосновениями порхают по телу.

Его горячая ладонь касается внутренней части бедра и раздвигает ноги так, чтобы ему открылся вид на влагу между них.

– Поверь мне, Вайолет, я свое слово сдержу. Я заставлю тебя умолять. Но сначала…

Он проводит пальцем по опухшему клитору.

– Сначала? – стону я.

– Сначала, Марго, будь хорошей девочкой и не своди ножки, чтобы я мог тебя попробовать.

Он припадает к моей киске, и выясняется, что лижет он еще лучше, чем целуется.

Я сжимаю одеяло в кулаках, просто нужно за что-то держаться, пока он буквально лакомится мною. Доказывает, что изголодался. Я отказывала ему в желанном – и он заставит меня об этом пожалеть.

Ненавижу себя за то, что лишала себя же ощущения его языка на клиторе.

– Сладкая, красивая киска уже такая мокрая, – он сует внутрь палец, а потом еще один. Разводит их, чтобы идеально растянуть меня. – Такая тугая, – он проворачивает пальцы, готовит меня.

– Ты поместишься? – я издаю стон, когда его большой палец касается клитора.

Чувствую его горячее дыхание на внутренней стороне бедра.

– Не бойся, малышка, я тебя хорошо подготовлю.

Его язык и пальцы находят идеальный ритм, больше мне ничего не нужно. Мне так хорошо, что плевать на боль, которую он может причинить своим размером. Отчаянно хочу, чтобы он заполнил меня всю.

Я хватаюсь за сосок и ласкаю его, чтобы добавить ощущений к тем, которые дарит Бэк. В теле зарождается оргазм.

– Бэк, – стон, – я близко.

Но эти слова не мотивируют его ускориться, наоборот. Он отстраняется и дарит мне ухмылку. Она выглядит еще горячее с моей влагой на его идеальных губах.

– Пока нельзя, малышка, – говорит он чуть виновато. – Ты заставила меня так долго ждать, придется умолять меня.

Я издаю стон, потому что оргазм так близко и так далеко.

Стоило догадаться, что легко я не отделаюсь. Я мучила его почти месяц, конечно, он помучает меня в ответ.

Я немного злюсь, приподнимаюсь на локтях и смотрю на Бэка между моих ног.

– Я дала тебе возможность заставить меня умолять.

Он пожимает плечами, встает, сует руку

– Сказал же, сначала хотелось попробовать.

– Попробовал?

– Пора умолять, Вайолет.31. Бэк

Она слезает с кровати. Я борюсь с желанием схватить ее и сказать: к черту мольбы. Хочу почувствовать ее оргазм на губах, ее пульсацию на языке, а затем сразу нырнуть в нее членом.

Но я слишком гордый человек. Сказав, что она будет умолять, в моменте я верил в свои слова. И сейчас не собираюсь брать их назад. Так что вместо того, чтобы лизать ее и накидываться, сажусь на край кровати. Глаза падают на свободное место между ТВ-приставкой и кроватью.

– Иди туда и становись на колени.

Она напряженно смотрит в том направлении, куда я указал, машинально запуская пальцы в промежность, трогая влажность, причиной которой был я.

Я цокаю и провожу рукой по своей длине.

– Нет-нет, тебе нельзя себя сейчас трогать.

Она обхватывает губу зубами. Я жду, что она будет спорить. Впервые она этого не делает. Хорошая девочка встает и идет напротив, аккуратно садясь на коленки. Смотрит на меня круглыми глазами.

– Молодец, – хвалю ее и начинаю себя трогать. Ни одна фантазия о ней не сравнится с реальностью.

Марго усаживает голую попу на пятки.

– Что мне делать дальше?

Я откидываюсь и переношу вес на руку, которую поставил на одеяло, а второй продолжаю дрочить. Терпение – не мой конек, но с таким видом я готов практиковаться сколько угодно.

Она гладит себя по коже, пальцы балуются с розовым твердым соском.

– Руки на ноги, – требую я. Она недовольно стонет, тем самым только раззадоривая меня поиграть с ней подольше, наказать ее за такое долгое ожидание.

– Я хочу, чтобы ты извинилась, – начал я.

– За что? – Она ерзает, хочет почувствовать хоть какие-то прикосновения.

– Ты заставила нас столько терпеть, хотя знала, что все это неизбежно.

– Что неизбежно?

– Что мы потрахаемся, Марго. Я дал тебе шанс, как только ты переехала ко мне в Нью-Йорк. Я был готов воплотить все твои фантазии, все твои желания, но ты отказалась.

Я встаю и иду к ней. Не могу так долго ее не трогать. Она дала мне возможность прикасаться, возможность показать, кому она принадлежит, и я не могу остановиться. Обхожу ее по кругу, все еще лаская член, вверх-вниз, как будто совершенно никуда не тороплюсь.

– Я привык всегда получать желаемое. А ты заставила ждать, не позволила влюбить твою киску в меня. Ты мне отказала. И что хуже? Сказала, что это из-за моего брата, который никогда тебя не заслуживал. Я был вне себя. Извиняйся. Покажи мне, как сожалеешь, что лишила этого нас обоих, и тогда, может быть, заслужишь мой член.

Я убираю прядь ее волос с лица за ухо. Она кладет щеку в мою ладонь, трется о кожу.

– Прости.

Я провожу пальцем по ее нижней губе, оттягиваю ее вниз.

– Прости за что?

– За то, что заставила тебя ждать. – Я пихаю большой палец в ее рот, Марго дрожит. Она всасывает его так глубоко, что я почти достаю до горла. Я одобрительно вздыхаю, вынимаю палец и провожу им по ее щеке. – Это было так тяжело, – добавляет Марго.

– Ты не просто заставиламеняждать, малышка. Ты заставиланасждать. Это было мучительно. Настоящая пытка.

Она такая красивая. На коленях, делает все, что я попрошу. Так сексуально. Нет ничего горячее. Я уже простил ее за это ожидание. Лишь ее готовность умолять стерла все обиды, остался чистый лист. Но ей пока рано это знать. Я наслаждаюсь представлением, потому что все закончится тем, что я вставлю в нее член и никогда не вытащу.

Я провожу пальцами по ее щеке:

– Я знаю, что было тяжело, малышка. Твоя киска так меня хотела, пусть ты сама и отказывалась это признавать. Знаю, ты не могла не думать обо мне. Я приходил в твои сны.

– Не приходил.

Жестко хватаю ее за лицо, резко поднимаю подбородок, чтобы ее взгляд встретился с моим:

– Повтори?

Она улыбается.Чтоб тебя, Марго Моретти. Даже стоя на коленях, находит способ поспорить.

– Не приходил, – она улыбается, ни тени сожаления в зеленых глазах.

– Ты пожалеешь об этих словах. – Я отпускаю ее лицо, делаю несколько шагов назад и снова сажусь на край кровати.

Марго сжимает губы и пытается сдержать самодовольную улыбку. Хотелось бы стереть ее с лица, сунув член прямо между губ.

Вот, значит, как. Член каменеет с новой силой. Марго на коленях мне нравится, но ее непослушность нравится еще больше. Она за это заплатит.

– Раздвигай ноги.

Она хмурится.

– Раздвигай колени, – велю я. – Дай посмотреть на измученную киску.

Она слушается. Раздвигает ноги настолько, что я снова вижу мокрую, жадную киску. Я облизываю губы, на них еще остался ее вкус. После одного раза я понимаю, что мне теперь всегда будет мало. Я хочу пробовать ее каждый день, чувствовать, как она кончает на моем языке, как она дергается от удовольствия. Каждое утро, прежде чем мы встанем с кровати.

– Что теперь? – тихо спрашивает она. Голос уже не такой уверенный. Может, открытая поза поубавила у нее спеси. А может, устала ждать. Но надо было раньше думать. До того, как позволила себя целовать, а потом запретила сделать это еще раз.

– Потрогай себя.

– Ты же только что запрещал.

Я замираю.

– Я передумал. Будь послушной девочкой и потрогай себя. – Ее щеки вспыхивают, хотя нежная кожа и так уже раскраснелась от кусачего ветра. Я наклоняюсь вперед и смотрю на нее с предвкушением.

Несколько мгновений мы оба не шевелимся, она неуверенно изучает меня. Наконец ее рука скользит вдоль бедра и касается влажных складок. Я возвращаюсь в то утро, когда вошел к ней в комнату и услышал, как она стонет с моим именем на губах. Пусть отрицает сколько хочет, я знаю, что она дрочила на сон со мной. Она терлась об одну из подушек так решительно, что мой член встрепенулся.

Она проводит указательным пальцем вверх-вниз по клитору.

– Доведи себя до оргазма, думая обо мне. Признай, что киска мокрая и заведенная только от одной мысли. Ты солгала мне про сны. Я заставлю тебя кончить у меня на глазах, со стонами удовольствия и моим именем на губах.

Она обводит свой клитор. Каждая мышца моего тела хочет подорваться, потрогать ее, но я держусь. Пусть делает сама, пусть признает, что я свожу ее с ума, даже не прикасаясь.

– Может, подойдешь и поможешь? – соблазняет она меня, один палец скрывается в ее плоти.

Я улыбаюсь и наклоняюсь к ней:

– Это так ты умоляешь?

– Пожалуйста, возьми меня, Бэк, – хнычет она, палец внутри ускоряется. Вторая рука тоже нашла себе занятие, растирая между большим и указательным пальцами сосок. – Прости меня за ожидание.

– Умница, – говорю я. – Хорошее начало.

Она смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

– Я близко, – признается она, качая бедрами еще быстрее. Она трется об руку, стараясь добиться нужного давления, но, кажется, безуспешно.

Я внимательно слежу за ней, пальцы дергаются – им хочется оказаться на месте ее пальцев. Волосы ниспадают с плеч, задевают идеальные острые соски. Марго качает бедрами в нужном ритме.

Не терпится трахнуть ее. Я заклеймлю ее темную кожу укусами и засосами. Буду долбиться в нее так жестко, что она будет думать обо мне еще несколько дней. Заставлю колени подкоситься, трахая снова и снова.

Отрываю бедра от кровати лишь чуть-чуть, чтобы стянуть с них трусы. Позволяю им упасть на пол. Член с готовностью выскакивает.

Ее дыхание ускоряется, с губ срывается стон. Она вот-вот кончит. Но я пока не хочу ей позволять.

– Умоляй разрешить кончить.

Ее пальцы не останавливаются, кажется, она не собирается слушать. Марго продолжает качать бедрами, оргазм так близко, что она не может прерваться.

– Марго, – предупреждаю ее я. – Остановись, или ничего от меня сегодня не дождешься. Тогда пусть пальчик поработает изо всех сил, чтобы хватило на всю ночь, потому что, если не послушаешься, больше ничего тебе не светит.

Она со стоном откидывает голову, но пальцы перестают биться внутрь. Марго достает их и вытирает об бедро.

– Хочу, чтобы ты умоляла позволить кончить, – повторяю я.

– Даже если я все делаю сама?

– Да.

– Это как-то несправедливо.

– Знаешь, что еще несправедливо? Твое нежелание признать, что мы – неизбежны.

– Я хочу кончить. – Ее дыхание уже сбилось, пальцы подбираются к местечку, которое очень их просит. – Я извинилась за ожидание. Не понимаю, чем я думала. А теперь,пожалуйста, позволь мне довести себя до оргазма или помоги!

– Я посмотрю, как ты сама доводишь себя до края, малышка. Только пообещай кричать мое имя.

На этот раз она вставляет в себя два пальца, постанывая, толкая их предельно глубоко.

– Представь, что это я тебя беру, Марго.

Ее ресницы дрожат, глаза закрываются, а я опускаю руку на член. Не реши я, что буду трахать ее всю ночь, пока у Марго ноги не откажут, я бы уже кончил, только наблюдая за ней.

– Я трогаю себя, представляя твою жадную киску на своем члене.

– Боже, – стонет она, тело трясется от удовольствия.

Я мотаю головой:

– Нет-нет-нет, ты должна кричатьмоеимя, когда кончаешь. Бог не имеет никакого отношения к тому, как ты течешь на собственную руку.

– Бэк! – Рука, которой она ласкает нежную грудь, начинает дрожать.

– Сколько у меня в голове способов в тебя войти…

– Расскажи мне все, – стонет она. Марго прижимает пальцы к клитору, растирая его круговыми движениями и качая бедрами.

Я хмыкаю и подстраиваюсь под ее ритм рукой на члене.

– Когда мы садились есть за стойку на кухне, я представлял, как усаживаю на нее тебя и вместо блюда угощаюсь тобой. Представлял, в каких местах буду тебя облизывать, доводя тебя до оргазма, а затем вбиваясь в тебя полностью.

– Бэк, – выдыхает она. Ее стоны запускают мурашки по моей спине. Как у нее получается быть такой сексуальной, даже не стараясь?

– А в офисе я представлял, как перегну тебя через стол и возьму сзади. Представлял, как шлепаю тебя по идеальной попе каждый раз, когда ты спорила со мной на глазах умоихсотрудников. Я так ярко представлял красное пятно моей ладони на тебе, как я вонзался бы в тебя сзади, наказывал за нарушение субординации перед людьми, которым я плачу.

Она закидывает голову и громко стонет. Приходится сбавить ритм, чтобы не кончить от одного вида.

– Я близко, – скулит она, подпрыгивая на полу. Пальцы прижимаются к клитору. Свободная рука Марго тянет за сосок. Я замечаю момент, когда она взлетает, ее рот открывается, из груди вырывается стон.

– Бэк, – выдыхает она.

– Молодец, – хвалю я. – Кричи мое имя кончая. Помни, кто тебя до такого довел. Помни, кто велел тебе кончать, пусть ты так долго меня и мучала.

Я с восторгом смотрю, как она приходит в себя от оргазма.Твою мать, как же я хочу чувствовать волны ее наслаждения на члене, губах, пальцах. Да на любой части своего тела.

Наконец ее глаза постепенно открываются. Она смотрит, как я ласкаю свой член, и вытаскивает язычок с жадным видом.

– Смотришь на мой член, будто очень хочешь попробовать его на вкус, Вайолет.

Она демонстративно облизывается, прекрасно зная, что со мной творит. Продолжаю ласкать себя вверх и вниз.

– Мне не терпится, – отвечает она.

– Хочешь, чтобы я запихнул член тебе в горло? Наказал твой рот за все те разы, когда ты говорила, что не будешь со мной спать?

Она решительно кивает, смотря на меня голодными глазами.

– Словами. Скажи, как сильно тебе этого хочется.

– Я так хочу попробовать тебя на вкус, Бэк. Хочу свести тебя с ума, хочу почувствовать, как ты каменеешь у меня во рту, хочу узнать, сколько в меня поместиться, хотя с таким размером… – Она округлившимися глазами осматривает мою длину.

– Покажи, насколько ты этого хочешь. Ползи сюда и умоляй.

32. Марго

Если бы я не видела, насколько серьезное у него выражение лица, то подумала бы, что Бэк шутит. Никогда в жизни я не умоляла о сексе и уж тем более ни перед кем не ползала, показывая, насколько мне это нужно.

Но Бэк ни на кого не похож. Он это знает и хочет убедиться, что я это знаю. Это мое наказание за попытки отрицать притяжение между нами.

Наверное, стоит разобраться, почему меня это настолько заводит. Если бы кто-то другой велел мне ползти, я бы его послала и потребовала бы ползти комне.

Кто угодно, кроме Бэка.

Для Бэка – я наклоняюсь, ставлю ладони на жесткий лохматый ковер. Колени у меня из-за него уже стерты, я так долго стояла на них, умоляя. А может, это потому, что я терлась об него в погоне за оргазмом. Как бы то ни было, сейчас я с удовольствием поползу

Его рука движется вверх и вниз по члену, большой палец делает круг по головке, затем все повторяется. Я никогда не была любительницей минетов, но сейчас у меня все трепещет от предвкушения, что я вот-вот возьму его в рот. Хотя я и немного побаиваюсь даже пытаться обхватить его длину и диаметр.

– Ползи ко мне, Марго.

Я подчиняюсь, медленно сокращаю расстояние между нами.

– Ты такая сексуальная, – шепчет он и смотрит на меня, будто никого сексуальнее и правда не видел.

С кем-то другим я бы уже давно смутилась, но с Бэком… Я буквально ползу к нему на коленях, но все равно чувствую себя как никогда горячей. Замираю у его расставленных ног. Руками неуверенно провожу по его твердым бедрам. Они такие мускулистые, что мне хочется замереть и терпеливо рассмотреть каждую мышцу, чтобы потом нарисовать с невероятной точностью.

– Только ты можешь заставить меня ползать по комнате, – говорю ему, медленно глажу его по ногам. Твердый пол впивается в коленки, но я едва это замечаю. Я только что кончила, но уже готова к новому оргазму. От его прикосновений. Плевать, какой частью тела.

Он хватает меня за волосы и подтаскивает к себе. Колени на мгновение отрываются от пола, настолько мое лицо близко к его лицу.

– Тут ты права. – Его пальцы нежно растирают места, в которых только что болезненно тянуло волосы. – И не смей об этом забывать.

После этих слов между ног начинает пульсировать от желания, а его взгляд доводит до пульсации. В них такая власть, будто он готов весь мир спалить, если я встану на колени перед кем-то другим. Прямо здесь и сейчас я бы даже думать не стала о любом другом мужчине, кроме того, который сидит передо мной.

Я смотрю ему в глаза, задаваясь вопросом, что же между нами происходит. Я думала, мы по-быстрому потрахаемся, выпустим пар злости, но я вижу в его глазах настоящее желание, знаю, что он видит то же самое, и понимаю, что этот раз далеко не последний. Моя киска сжимается от одной мысли – от предвкушения.

Я столько хочу сотворить с Бекхэмом Синклером. Но прямо сейчас довести его до оргазма ртом. Я опускаю глаза на его член, облизываю губы.

– Если и дальше будешь так смотреть на мой член, я сам запихну его тебе в глотку и проверю, насколько глубоко он поместится.

Я приоткрываю рот и наклоняюсь ближе.

– Неужели? – шепчу я.

– Думаешь, заслужила его? Хоть и заставила меня столько терпеть?

– Я возмещу тебе потери.

Он сглатывает, острый кадык поднимается и опускается. Бэк нежно прикасается пальцами к моей щеке, выражение его лица смягчается, но желание все еще искрится в руках.

– Скажи, если будет слишком.

Этих слов достаточно, чтобы мое желание довести его до оргазма ртом стало еще сильнее. Я опускаю глаза и сосредотачиваюсь на его огромном стояке. Головка влажно блестит от капли предэякулята.

– Будешь просто смотреть? – хриплым голосом спрашивает он.

Я обхватываю член рукой. Он такой толстый, что пальцы даже не соприкасаются в обхвате. Я провожу по нему один раз. Член дергается, а Бэк запрокидывает голову от удовольствия.

– Господи, – рычит он. Я смотрю на него в восхищении, наблюдаю, что будет, если я сожму пальцы сильнее, начну двигать рукой быстрее.

Бэк сжимает зубы, пока я привыкаю к ощущению его огромного члена в руке. Кончиками пальцев провожу по толстым венам, которые тянутся по его длине. Наклоняюсь, губы уже почти у самой головки. Я выдыхаю, намереваясь поместить в рот как можно больше.

Я открываю рот пошире, прижимаю язык к зубам и начинаю брать его в рот. Губы растягиваются, а я толкаюсь все глубже и глубже, насколько могу. Бэк шипит, выпуская воздух сквозь зубы, и я толкаюсь еще дальше, пока головка не упирается в глотку.

Пальцы Бэка снова запутываются в моих волосах, он нежно задает для нас ритм. Я стараюсь раскрыть глотку, чтобы он мог уместиться. Я уже больше не могу, глаза от давления на заднюю стенку горла начинают слезиться, а осталось еще так много длины. Я ласкаю пальцами основание члена, подстраиваясь под ритм рта.

– Господи, – снова стонет Бэк, нажимает на мою макушку, помещая в меня больше себя. Я почти давлюсь, но пытаюсь сопротивляться, чтобы в меня вместилось все, на что я максимально способна. У меня мурашки бегут от каждого его звука, от того, как сокращаются мышцы его пресса. Он весь божественно сексуален.

– Да, малышка, – выдыхает он. – Приоткрой горло. Да-а, ты такая умница. – Пальцы хватают волосы сильнее. – Я сейчас ускорюсь, Марго. Скажи, если это будет слишком.

Он приподнимает таз и ускоряется. Я позволяю ему делать все, что он хочет, все, что ему нужно, а сама любуюсь. Бэк трахает меня в рот, и мне нравится каждая пошлая секунда. Это я заставляю его так терять контроль, и от этого у самой между ног усиливается пульсация. Я тру свои бедра друг об друга, все еще толкая в себя сколько могу. Мое влажное возбуждение уже капает на бедра, я пытаюсь заполучить хоть мгновение трения.

С каждым толчком члена в мой рот головка бьется о заднюю часть, а слезы сильнее прыскают из глаз. В конце концов я уже не могу сдерживать их, они льются по щекам, но останавливаться я не собираюсь. Мне так нравится на него смотреть, что я пойду на что угодно, лишь бы он продолжал брать меня.

Челюсть и губы болят от натяжения, но я не остановлюсь. Продолжаю работать рукой и ртом в унисон. Из груди Бэка вырывается низкий стон, мотивируя меня.

Я хочу заставить Бекхэма Синклера кончить. Я уже близка к этому, когда он вдруг вынимает член из моего рта. Я заглядываю ему в глаза. Уже хочу начать жаловаться, но замечаю отчаяние в его глазах.

– Мне очень нравится трахать твой ротик, но я хочу быть внутри.

Я выставляю нижнюю губу. Я очень хочу его, до сумасшествия хочу почувствовать его внутри, но важнее довести его до оргазма только ртом и рукой.

Придется подождать. Потому что, прежде чем я успеваю сказать, что не закончила, он поднимает меня с пола и ставит на ноги.

Затем его руки крепко обхватывают мое лицо, придвигая его к лицу Бэка, пока мы почти не касаемся носами. И в этот момент я чувствую себя открытой и уязвимой не из-за наготы. А из-за взгляда Бэка, который направлен мне прямо

– Ну и что мне с тобой делать? – хрипло спрашивает Бэк. Он рассматривает мое лицо, а пальцы нежно, почти лениво гладят скулу. Это такое милое прикосновение, особенно если вспомнить, что всего минуту назад он долбил членом мое горло, пока из глаз слезы не прыснули.

– Трахни меня, – отвечаю я, и ответ больше похож на мольбу. Я задираю ноги и сажусь к нему на колени. Его член касается моей голой попы, по позвоночнику тут же бегут мурашки.

Он еще не отпустил мои щеки. Даже усилил хватку, а носом провел по моему уху.

– Малышка, насчет этого не переживай. Я буду трахать тебя снова и снова, пока твое тело не сможет больше выдерживать. А затем я повторю все заново, потому что ты лишала меня себя столько времени. Я имел в виду, что мне делать с тобойпотом.

– Потом? – Я начинаю тереться об него тазом. Я такая мокрая, что скольжение выходит легким, идеальным. Одно правильное движение – и он окажется прямо во мне.

Он целует меня в шею, зализывая места, которые кусал. Видимо, таким и будет секс с Бэком впредь: жесткий, затем ласковый, наказание, следом удовольствие. У меня голова кружится от наслаждения.

Я чувствую его горячее дыхание на шее, а затем он отстраняется.

– Да, после. После сегодняшней ночи. После того, как мы уедем из этой гостиницы. Это не на один раз. Я сойду с ума, если твоя киска не станет моим домом – вся ты им не станешь – с этого дня и навсегда.

У меня сжимается живот от этих прекрасных слов. Не понимаю, как он может говорить так пошло и так поэтично одновременно.

– Бэк, – я издаю стон. Он мне отчаянно нужен. Он толкает член к моему входу лишь слегка, чтобы я все еще хотела большего. Я так его хочу. Он так мне нужен.

Он берет в рот мой сосок и проводит головкой по влажности между ног. Легкое трение по чувствительному клитору – и я изнываю от наслаждения. Он отстраняется, я чувствую прохладное дыхание влажным от слюны местом за ухом.

– Марго, – в его голосе слышится предупреждение.

– М-м-м? – Я продолжаю толкаться в него бедрами. Каждый раз, когда мне кажется, что я скольжу в правильном направлении, что вот-вот смогу насадиться, он чуть-чуть отодвигается и лишает меня того, чего я так хочу.

– Поклянись, что больше ты меня не оттолкнешь. Признай, что твоя сладкая киска хочет меня так же, как я хочу ее. Пообещай, что, когда мы уедем из этой дыры, ты все еще будешь моей. Пообещай, что завтра ты еще будешь моей.

Я сажусь, головка его члена прижимается к моему клитору. Вращаю бедрами, обхватываю его лицо ладонями и заставляю заглянуть в глаза.

– Только если будешь умолять, – дразню его я, напоминая, как он заставил меня встать на колени. Конечно, я его заставлять не стану, просто веселюсь.

Его глаза искрятся желанием. Он широко улыбается:

– Ты можешь поставить меня на колени в любой момент, Марго Моретти. Я был готов на них упасть в первую же нашу встречу.

– Ну не в первую, – напоминаю ему. Бэк, видимо, забыл, что мы познакомились в загородном доме его семьи, когда я, к сожалению, держала под руку Картера, а не Бэка.

Он укладывает нас на кровать, тела падают на мягкое одеяло.

– В самую первую.

33. Бэк

Я не даю ей времени на вопросы. Слова вылетают из меня прежде, чем я успеваю подумать.

Я хватаю ее за бедра, чтобы вернуть себе контроль. Она уже повеселилась, растирая свою влажность по моему готовому лопнуть члену. Я держался изо всех сил, чтобы не вонзить его в Марго. Еще никогда в жизни я не хотел потеряться в ком-то так сильно, как хочу потеряться в Марго.

Ее киска сжимала мой палец, когда я лизал ее. Очень плотно, показывая, какая она тугая. Я чувствую, как она уже сочится, но хочу убедиться, что она готова к моему размеру. Когда я наконец войду в нее, то не смогу сдержаться. Когда я войду в нее, эта киска должна быть ко мне готова как никогда.

Хватаю ее за бедра, укладываю сверху на себя.

Она кладет руки на мою грудь.

– Ты что делаешь?

– Хочу растянуть тебя под себя.

Она выгибается, трет свое возбуждение об меня. Я в восторге от того, как на нее действуют мои слова. Так сексуально. Мне даже прикасаться не нужно, чтобы она меня хотела.

– Я готова. Ты мне нужен, Бэк.

Я рычу. Мне остается только учить наизусть каждый дюйм ее идеального тела. Я бы проводил в ней каждую секунду, чтобы она не забывала – были мужчины до меня, но после меня уже никого не будет.

– Ты тоже мне нужна. Больше, чем кто-либо другой. Но я хочу тебя подготовить, чтобы ты приняла меня всего.

Ее бедра двигаются в моменте, и она тут же громко стонет.

– Я приму. Бэк,пожалуйста!

– Господи, Марго. Обожаю, когда ты умоляешь.

– Так трахни меня, наконец!

Наши споры почти так же заводят, как ее стоны. Даже разговор с ней – это уже прелюдия, такая же горячая, как мой язык на ее клиторе или член в горле.

– Я обязательно трахну тебя, малышка. Но сначала ты трахнешь мое лицо, чтобы я дышал только тобой.

Она замирает от этих слов, бедра останавливают свой ритм. Марго приоткрывает рот.

– Что?

Я кладу руки на ее талию, поднимаю и тяну Марго вверх.

– Я хочу, чтобы ты села мне на лицо, – медленно говорю я.

Она мотает головой, глаза расширяются:

– Не могу. Я никогда…

Я облизываю губы, смотрю на ее киску, которая с каждой секундой приближается к нужному месту.

– Тогда тем более. Я докажу, насколько ты моя.

Она смотрит на меня с сомнением.

– Ты уверен?

– Дурацкий вопрос. Конечно, я уверен, господи.

Я подтаскиваю ее выше, пока мои губы не оказываются напротив ее опухшей мокрой киски. Провожу языком по своей нижней губе. Я совсем недавно лакомился ею, но уже успел проголодаться.

Она хватается за изголовье кровати, чтобы держать равновесие. Ее складки прямо над моим языком, я пытаюсь опустить ее, прежде чем начать кружить им по клитору, но Марго так цепко ухватилась за кровать, что ничего не выходит.

– Сядь мне на лицо,

Марго стонет, но не расслабляется. Я обхватываю ее бедра и давлю.

– Бэк! – Она снова стонет, когда я вставляю в нее язык. – Я тебя задушу.

Я раздвигаю ее ноги еще шире, чтобы было удобнее отведать ее.

– В этом и смысл. Я хочу задохнуться твоей мокрой киской, зная, что я тебя до такого довел. А когда ты кончишь, хочу чувствовать это кожей, Вайолет. Хочу чувствовать каждое твое движение, каждый твой спазм – и все, что между. Мы закончим, и я буду уверен, что твоя сладкая киска готова меня принять.

Ее тело наконец-то расслабляется, я зарываюсь лицом в складках.

– Моя умница.

Я лижу и мучаю ее, вожу пальцами по впадине ее попы. Ее стоны становятся громче, а бедра дергаются вниз и вверх. Я не отступаю, мучаю самые чувствительные места языком, пока не убеждаюсь, что она близко. Мне нравится, что она больше не сдерживается. Всем весом опускается на мое лицо, чтобы я мог насладиться каждой секундой.

Из груди Марго вырывается громкий стон, она решается сделать то, о чем я ее просил, – трахнуть мое лицо. Ее бедра двигаются в хаотичном ритме, пока Марго подбирает нужную скорость.

– Бэк, я кончаю, – кричит она. Пальцы впиваются в изголовье кровати.

Я не перестаю лизать ее, пока она сама не отодвигается. Марго слезает и стекает по моему телу, затем мы снова оказываемся лицом к лицу.

– Я и не знала, что это может быть так…

Я быстрым движением освобождаюсь из-под нее и разворачиваю нас. Позволяю себе насладиться женщиной, которая лежит подо мной, женщиной, которая поставила меня на колени. Ее волосы разлетелись в разные стороны, некоторые лежат на красных щеках, пылающих от страсти. Ей это так идет. Марго выглядит хорошенько оттраханной, а я даже еще не совал в нее свой член.

Скорее бы взглянуть на нее в момент, когда я с ней закончу. Я уже знаю, что он будет навечно выжжен в моей памяти. Она с любопытством смотрит на меня, гадая, что я сделаю дальше. Я помню, что тогда ночью, дома у моих родителей, она смотрела на меня точно так же. Мы тогда были одеты, едва касались друг друга, но я хотел ее не менее жадно.

Ее глаза изучают мое лицо. Марго проводит пальцем по моим губам.

– У тебя все лицо во мне.

В ней нет ни тени смущения или неуверенности. Наоборот, она решительно проводит тазом вдоль моего твердого члена и жадно заглядывает в глаза.

– Тебя заводит видеть, как я вымазался в тебе?

Она закатывает глаза и трясется от наслаждения.

Я наклоняюсь и нежно касаюсь ее губ.

– Если тебя заводит один вид, насколько тебе понравится пробовать себя на вкус? – Я сую язык в ее рот, облизываю губы, как самый голодный мужчина в мире.

Она трется об меня, ее вход и моя эрекция почти идеально совпадают, как элементы пазла. Чуть-чуть надавлю и уже начну растягивать ее.

Я смотрю на ее киску.

– Малышка, господи, ты буквально течешь.

Она выгибается ближе ко мне.

– Бэк, если ты меня сейчас не трахнешь, я с ума сойду.

Я хмыкаю, провожу головкой по ее половым губам. Господи, она готова. Я проявил уже достаточно терпения. Сдерживал порывы вставить ей с того момента, как увидел черное белье в душе. Но я чудом сдержался.

Теперь можно не терпеть.

Я сейчас трахну Марго Моретти. Женщину, которая отравила мои сны. Женщину, которая была в каждой моей фантазии.

Я шикаю, вставляю в нее только головку. Вхожу всего на дюйм, но она уже так громко стонет, что мне интересно, каких звуков я добьюсь, когда войду по самые яйца.

– Тебе не придется долго ждать.

– Слава Господу, – отвечает она, лицо искажено от наслаждения. Она пытается шевелить бедрами и принять меня глубже.

Я достаю из нее член, обвожу клитор.

– Помни Марго, Господь тут ни при чем. Любое другое имя из твоих уст, и я найду сотни способов напомнить тебе, кто доводит тебя до такого. И обещаю, если для этого нужно будет лишить тебя способности ходить, я это сделаю.

Она стонет от раздражения, а может, от удовольствия. Если честно, с ней никогда не скажешь. Вечно у нас так. Но по-другому мне и не нужно.

– Думаешь, это угроза? – отвечает она.

Ох уж эта женщина. Она меня доведет. Уничтожит. А я получу от этого только удовольствие.

34. Марго

Бэк цокает:

– Малышка, господи, нельзя такое говорить.

Больше всего на свете мне нравится, когда он называет меня малышкой. Когда я узнала, почему он прозвал меня Вайолет, я почувствовала сильный трепет, но почему-то «малышка» – это почти слишком.

Я выгибаю спину ему навстречу.

– Я просто не понимаю, почему по-твоему это угроза. Больше похоже на обещание, которое ты мне уже давно дал…

Бэк нависает надо мной, его глаза изучают каждый дюйм моего нежного тела. Я двигаю бедрами, мне уже не терпится завершить эту прелюдию. Он восхитительно пригубил меня, но я готова принять его. Хочу почувствовать, как он меня растягивает, идеально облепить его, так, что только он будет мне подходить раз и навсегда. Хочу, чтобы он довел меня до грани и уничтожил.

– Угроза или обещание, пора сдержать что бы это ни было, да? – Я по взгляду понимаю, что это сделает. Как и говорил. Он еще не был во мне, а я уже боюсь, что он прав – я теперь его. Хотя бы в том смысле, что больше ни с кем так хорошо не будет. Да как? Никто никогда не смотрел на меня с таким желанием. С этого момента мне никто, кроме него, не нужен.

Я радостно киваю. Он уже почти готов, как вдруг его тело замирает.

– Нужен презерватив.

– Я на таблетках. Не надо, прошу. – Звучит более умоляюще, чем я хотела. – Просто я хочу почувствовать тебя всего. Без преград.

Его взгляд темнеет от страсти, а челюсть сжимается.

– Марго, – звучит больше как предупреждение.

– То есть… это необязательно, – быстро исправляюсь я.

Он проводит головкой по моим влажным складкам.

– У меня всегда было правило так не делать.

Бэк отрывает взгляд от места между моих ног, и мы встречаемся глазами. Я вижу в нем уязвимость. Я уже хочу сказать ему взять презерватив, но он меня опережает:

– Я тоже не хочу преград между нами.

Слова больше не нужны. Мы понимаем

– Я подготовил тебя насколько мог, малышка, – говорит он сквозь сжатые зубы. – Будь хорошей девочкой и прими меня полностью.

Он толкается внутрь. Я чувствую себя заполненной до краев. Боль – ничто в сравнении с ощущениями, которые дарит головка, попадающая в самую правильную точку.

– Я чувствую, как ты растягиваешься идеально под мой член.

– Еще, – молю я, руками обхватывая мышцы его спины. Я царапаю его, пытаясь насадиться еще глубже.

Он медленно входит и выходит, наклоняется, чтобы нежно поцеловать. Его рука поднимается к моей груди, чтобы сжать пальцами сосок, а затем прикоснуться к лицу.

– Я хочу медленно, – говорит он, губы, двигаясь, касаются моих. – Но, малышка, господи, я хочу быстрее. Сильнее. Не сдержусь.

Я поджимаю таз, потому что хочу того же.

– Я тоже этого хочу, – шепчу я. – Я выдержу.

Из его груди вырывается громкий рык, он толкается и входит в меня на всю длину. Я впиваюсь пальцами в его спину, пока он буквально долбится в меня. Под нами шатается кровать. Задняя поверхность моих бедер бьется о его торс, комнату заполняют шлепки.

Его толчки меня наказывают, а поцелуи ласкают. От этого идеального сочетания в животе начинает сжиматься узел. Я открываю глаза, хочу убедиться, что для него это все так же мощно. Я никогда не нуждалась в ком-то столь отчаянно. Я хочу царапать ему спину, помечать территорию, принять его форму, чтобы больше мне не подходил никто другой.

Я веду пальцами по его спине, запутываю их в светлых прядях. Идеально уложенная прическа распалась несколько часов назад, когда мы только попали под снег, но я намерена растрепать их еще сильнее. Хочу лишить Бэка его вечной собранности, разбить фасад, который он построил для мира, и посмотреть, что прячется под ним.

Я тяну его за волосы, будто мне надо за что-то держаться, пока он вонзается так глубоко, словно вот-вот меня сломает. Бэк вдруг замедляется, вытаскивает член, оставляя во мне только головку. Будто чувствует, что я вот-вот кончу, и хочет продлить это ощущение падения в невесомость.

Одним движением он хватает мою руку, которая игралась с его волосами, и заносит мне за голову на подушку. Затем Бэк проделывает то же самое с моей второй рукой, пока обе не оказываются в замке над головой. Он толкает мои запястья в подушку и берет весь контроль себе.

Мне остается только позволить ему делать со мной все, наслаждаясь каждым движением его бедер.

– Какая ты, – он мурчит. – Хорошая девочка, вместила меня всего.

Я издаю стон, спина выгибается вверх. Его слова и его жесткие толчки ведут меня к чистому экстазу. Не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Я буду с удовольствием умолять его снова и снова ради этого ощущения.

– Нравится отдавать мне всю власть? Нравится позволять трахать себя так, как я хочу?

Я могу только кивать. Слов я лишена. Я так близка к оргазму, что мир сжался до тянущего чувства между ног.

Пытаюсь высвободить запястья, чтобы хоть как-то его потрогать, потому что мне это нужно, нужно держаться за что-то, когда придет оргазм. Но пальцы Бэка очень крепко меня держат, я не могу ничего сделать, весь контроль за ним.

– Представь, сколько раз бы твоя жадная киска уже наслаждалась мною, если бы ты не боролась с притяжением.

Я издаю стон. Ненавижу каждую секунду этого притворства, обманов, убеждений, что между нами ничего не будет. Если бы я знала, что мое тело будет готово самовоспламениться от его прикосновений, я бы уже давно приняла неизбежную правду еще месяц назад.

– Тебе бы уже давно было бытакхорошо, – тихо говорит он.

Бэк наклоняется и дует на мой сосок, отчего моя чувствительная плоть застревает в сенсорной перегрузке. Его язык тем временем обводит нежный пик. Он – все и сразу. Это слишком. Я больше не могу. Из груди вылетает стон, и все тело взрывается фейерверками.

Бэк продолжает толкаться в меня, выдавливает последние секунды оргазма. Я чувствую, как плотно сжимаются мышцы вокруг него, пока он гонится за собственной разрядкой.

– Как же ты сексуально кончаешь на моем члене, – рычит Бэк, губы еще у самого соска. Он кусает меня за грудь. – Я помешаюсь на тугом ощущении, которое дарит твоя сладкая киска.

Мое тело должно уже отключиться. Он выжал из меня три оргазма, а раньше это удавалось мне только единожды, и то только с помощью особенного фиолетового друга. Уже чувствую тупую боль между ног, но остановиться не могу.

По лицу Бэка вижу, что он тоже еще не готов останавливаться. Он хмыкает. Навсегда запомню его лицо между моих грудей и как он медленно входит и выходит из меня.

– Я только начал выполнять свои обещания.

35. Бэк

Я знал, что секс с Марго все изменит, но не думал, что настолько фундаментально. Она так меня обхватывает, что глупому мозгу кажется, будто она создана именно для меня. Мы идеально друг другу подходим. Жаль, что она обещана мне всего на год. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы наш обман – если его еще можно так назвать – не заканчивался. Я почти уверен, что могу провести вечность, ссорясь с ней, лишь бы она потом позволила себя трахнуть.

Когда я наконец чувствую, что она расслабилась, то тут же переворачиваю ее животом в одеяло. Приподнимаю ее бедра и снова подвожу член к ее киске. На задней поверхности ее бедер показались красные пятна там, где я бился об нее. Мне нравится это материальное напоминание о том, что между нами произошло. Конечно, я и так все чувствую кожей, она, надеюсь, тоже, но вреда от этих невинных следов никакого. Просто напоминание каждому, кто на нее посмотрит, что она моя.

– Ты так сексуально ползла ко мне на коленях. А еще сексуальнее давилась моим членом. – Я провожу по ее попе ладонью. – Но, твою ж, малышка, сексуальнее всего ты выглядишь сейчас, попой наверх, киска течет от предвкушения, что вот-вот я снова войду в тебя. Моя любимая поза.

Она лежит лицом в подушку, но стон все равно эхом рикошетит от стен. Обожаю видеть, как ее заводят мои слова.

Кончиком пальца провожу между ее ягодиц. Она дергается, наверное, потому что ее еще никто там не трогал. Не хочу больше не быть в ней, толкаюсь, выбивая из Марго громкий вздох.

Она так восприимчива к

Просовываю руку под Марго, плотно прижимаю ее к себе. Новая поза каким-то образом проталкивает меня еще глубже. Марго закидывает руки мне на шею, ее грудь прыгает, а я продолжаю входить и выходить. Кровать под нами скрипит, угрожая вот-вот сломаться из-за моего жесткого ритма.

Наши ноги переплетаются. Я беру ее сзади снова и снова, спина Марго прижата к моему животу. Обхватываю ее и нахожу пальцами клитор. Продолжаю двигаться и ласкаю чувствительный узелок. Мне нужно больше Марго, поэтому я щипаю ее сосок. Я уже очень близко, Марго сжимается вокруг меня, стонет и мурчит – я знаю, что она сама гонится за очередным оргазмом.

Хочу, чтобы этот был лучшим. Хочу, чтобы она кричала мое имя, пока сперма брызжет на ее кожу. Чувствую, что моя обязанность – ласкать каждый ее дюйм, чтобы она поняла, как мы идеально подходим друг другу.

Целую ее в шею, Марго откидывает голову и устраивается у меня на груди.

– Крикни мое имя еще раз, – говорю, касаясь ее нежной кожи. – Кричи, чтобы каждый в этом богом забытом месте знал, чья ты.

– Нет.

Царапаю ее за шею зубами за такой ответ. Ускоряю наш ритм, прижимая Марго плотно к своему телу, чтобы удержать на месте. Комната тонет в звуках шлепков кожи об кожу. Она выгибает спину, киска еще плотнее сжимается вокруг члена. Это идеальная теснота подводит меня к грани разрядки. По спине бегут колючие мурашки, я врезаюсь в нее все быстрее и быстрее, отчаянно стараясь довести ее до оргазма.

– Еще один, малышка, – рычу я ей на ухо. – Еще один оргазм, чтобы доказать: ты сходишь по мне с ума так же, как я по тебе.

– Бэк! – кричит Марго. Она впивает ногти в мою шею и кончает. На этот раз я чувствую, как доказательства ее желания капают с моей длины. Эти ощущения и мое имя из ее уст окончательно сводят с ума.

Не знаю, кончила она еще раз или нет, но все равно вытаскиваю член. Марго отходит от оргазма, падает на одеяло, ее стоны еще отражаются в грудной клетке. Я хватаю ее за лодыжку и переворачиваю, чтобы увидеть ее прекрасное лицо.

Рукой ласкаю член, пока из него не выплескивается горячая сперма. Любуюсь тем, как она покрывает нежное тело. Марго жадно наблюдает круглыми глазами за доказательством моей жажды и нужды в ней. Продолжаю стимулировать всю длину, пока прихожу в себя от оргазма. Все это время Марго не сводит с меня страстных глаз.

Я опускаю взгляд на капли спермы.

– А тебе идут следы моего сумасшедшего желания на коже, – провожу пальцем по мазкам между ее бедер, веду вверх по внутреннему бедру, останавливаясь, только чтобы покружить над опухшим клитором.

Марго дергается.

– Бэк, я больше не могу шевелиться, – капризничает она. – Это было просто невероятно, но мне нужно пару минут, чтобы прийти в себя.

Я ухмыляюсь, тяну ее по одеялу ближе. Она визжит от этого неожиданного движения.

– Я же тебя испачкаю! – говорит она куда-то мне в грудь.

Я убираю с лица Марго спутанные волосы, провожу большим пальцем по красной щечке.

– Да мне плевать, – шепчу я, любуясь ею. Я всегда считал ее неописуемо красивой, но после качественного секса от ее красоты просто дыхание перехватывает.

Я могу привыкнуть к этому. Марго вдруг отстраняется, расставляет коленки по обе стороны от меня, садясь в позу наездницы. Член еще твердый, он трется об ее влажную промежность. Но я знаю, что ей нужно отдохнуть, поэтому не вхожу.

Пока я могу потянуться к ней и украсть с губ поцелуй. Он получается медленным и долгим, мы оба устали, хоть и напряжение между нами наконец-то лопнуло. Марго водит языком по моему языку и играет пальцами с волосами на шее.

Почему-то этот поцелуй кажется самым интимным из всего, что мы делали. Обычно я даже не смотрел на женщину после секса. Зачем? Вежливые разговоры мне не нужны. Я не хотел, чтобы лишнее слово или лишний взгляд были восприняты как желание повторить. Женщины моего круга очень мастерски впадают в заблуждения. Они поворачивали и перевирали правду в то, что было угодно им.

Я раньше думал, что спать со всеми максимум по разу – это правильная стратегия. Думал, что веду себя как джентльмен – не даю ложных обещаний. Самое удивительное, но именно мои многочисленные женщины – с некоторыми я даже не спал – привели меня в эту комнату с Марго. А я и не жалуюсь. Если честно, я даже отправлю цветы в благодарность автору статьи, который выставил меня плейбоем.

Эта статья привела Марго в мою жизнь, ну или, если придираться к словам, меня к Марго. Так или иначе, злиться на события, благодаря которым мы оказались здесь, я не буду.

Целуемся так, будто все время мира принадлежит нам двоим. С другой стороны, мы в каком-то захолустном уголке Колорадо, так что, возможно, время и правда на нашей стороне. Марго разрывает поцелуй, ласково улыбается и прижимается лбом к моим губам. Я ее нежно целую. Мне будто постоянно нужно касаться любой части ее тела губами.

– Поверить не могу, что мы это сделали, – шепчет Марго.

– Что?

– Переспали. Господи, я переспала с начальником! Я переспала с братом Картера и…

Я дергаюсь, отдаляясь, и бросаю на нее злобный взгляд.

– Ты реально произносишь его имя, пока моя сперма высыхает на твоей коже?

Ее губы складываются в букву «о». Только сожаление в глазах останавливает меня от того, чтобы снова войти в нее и напомнить, что для нее важен только один из братьев Синклер – и это я. Она поднимает руку и берет мое лицо в ладонь.

– Прежде чем ты меня перебил, козлина, я хотела сказать, что переспала со старшим братом бывшего и мне понравилась каждая секунда.

Ревность в груди угасает. Она проводит большим пальцем по моей нижней губе. Я прикусываю эту же губу, отчего Марго улыбается. Напряжение между нами немного спадает.

– Меня бесит, что у него вообще был шанс увидеть тебя такой.

Ее взгляд становится мягче.

– Не стоит мне это признавать, наверное, но… мы не то чтобы… понимаешь, – она всего секунду выглядит смущенной, – чем-то таким занимались. Может, только в начале отношений, но я четко помню момент,

Я хватаю ее за бедра. Хочу быть нежным, но я далеко не нежно вонзаюсь пальцами в ее чувствительную кожу.

– Ну он и дурак, – шепчу прямо в ее губы.

Целую ее, потому что по-другому не могу, слишком долго уже обхожусь без ее вкуса на языке. Отстраняюсь, только чтобы сказать кое-что еще.

– Я ненавижу брата за то, что он звал тебя своей, но я безумно ему благодарен, что он сглупил и потерял тебя.

– Почему?

– Потому что теперь ты моя.

– А ты мой. По крайней мере, на год.

Я решаю забыть про эти слова. Я бы оставил ее себе на подольше, будь у меня такая власть. Нужно только придумать, как ее заполучить. Поднимаю Марго с кровати, она обхватывает меня ногами. Она взвизгивает, но не сопротивляется, пока я несу ее в ванную. Усаживаю Марго на край ванны на ножках и поворачиваю вентили, чтобы включить воду. Она тут же водопадом струится из краников, подхватывая со дна лепестки роз, которые рассыпали сотрудники отеля.

Марго внимательно за мной наблюдает, губы она сжала. Вокруг нас снова танцуют облака пара. Когда вода полностью заполняет ванну, я жестом велю Марго залезать. Она осторожно опускает в воду кончики пальцев, проверяя температуру, прежде чем опуститься полностью. Я повторяю ее движения. Мы находим удобную позу: я лежу на дне, а Марго сверху – спиной ко мне.

Она находит в углу пену и выливает почти половину бутылки. Вода продолжает подниматься, наши тела уже полностью в воде, пена вот-вот начнет переливаться за края ванны.

Марго балуется с пеной, растирает ее между пальцев.

– Ты притих. О чем думаешь?

– О нашем последнем разговоре.

– О Картере?

– Мне кажется, ты так часто говоришь его имя специально, чтобы тебя наказали.

Она пожимает прижатыми ко мне плечами:

–Может быть.

– Я это запомню.

Марго устраивается поудобнее на мне.

– Ну серьезно, о чем ты думал? Ты так часто уходишь в себя. Хочу знать, что происходит в твоей гениальной голове.

Я молчу. Сомневаюсь, что ей стоит знать, насколько в моей гениальной голове все отравлено мыслями о ней. Слишком для того, кому предстоит просто притворяться обрученным.

Я провожу рукой по нежному скату ее плеч. Она такая смуглая в сравнении со мной.

– Правда хочешь знать?

Она кивает.

– Я думал о том, что даже тогда мне было плевать, чья ты. Плевать на брата. Я не хотел тебя от этого меньше. И в глубине души я знал, что меня ничто не остановит, пока ты не станешь моей.

36. Марго

Я замираю. Поворачиваюсь к нему лицом, потому что хочу заглянуть в глаза. Жду, что увижу на губах знакомую усмешку. Пойму, что он шутит. Но не нахожу ее. Он тоже смотрит на меня, брови чуть подняты, будто призывают меня начать спорить.

– Не ври, – на одном дыхании говорю я.

– Обвиняешь меня во лжи? – напирает Бэк.

Я мотаю головой:

– Просто…

Бэк убирает с моего лица мокрую прядку волос.

– Думаю, в глубине души ты тоже поняла, что между нами что-то произошло. Просто не хочешь признавать.

Мозг сам возвращает меня в воспоминание, которое я так отчаянно старалась вычеркнуть. Оно никуда не делось.

Я верчусь в кровати, злобно кряхчу, потому что не могу уснуть. Весь день провела на солнце, и сон должен был легко меня похитить – но нет.

Картер храпит где-то за спиной. Я закатываю глаза, выбешивает, что он смог так легко уснуть. А может, я до сих пор злюсь, что он развел меня на секс. Я начала возражать, убеждала, что нельзя трахаться, пока мы под одной крышей со всей его семьей. Аргументы у него были убедительные: пляжный дом огромный, никто нас не услышит. Он настаивал, и я согласилась. Мы не были близки уже целую вечность, я соскучилась по своему парню.

Жаль, что он пару минут тычет в меня пальцами, а когда я тянусь, чтобы отплатить за ласку, отворачивается и жалуется на головную боль от круглосуточной выпивки. Оргазма у меня не было, но и сама под боком у храпящего Картера я эту проблему не решу.

Спать я не могу, живот мучает напряжение, потому что меня только что подвели к разрядке, а потом остановились, остается скинуть с ног тонкое покрывало и встать.

Картер не шевелится, слишком глубоко уснул, чтобы заметить, как его девушка поднимается с кровати. Ищу свою одежду в темноте, сую ноги в тапки и хватаю сумку с художественными принадлежностями из угла.

Я выхожу в коридор и бросаю взгляд на Картера. Где-то в глубине души я надеюсь, что он проснется и попросит меня вернуться в кровать. Где же тот мужчина, которому было на меня не плевать? Сейчас он совсем потерял ко мне интерес, будто я – не любимая женщина, а скорее неудобство. А каждый раз, когда я пытаюсь об этом заговорить, он спихивает наши проблемы на стресс, потому что, мол, вышел на первое место работы. Обещает, что, как только все устаканится, все станет лучше.

Я устала ждать. Отношения на расстоянии меня почти устраивали, но я все равно решила переехать в Калифорнию поближе к нему. Может, это все исправит. В глубине души таится страх, что ничего уже нас не спасет. Он ничего от меня не хочет, даже когда мы вместе – что, кажется, плохой знак. Но надежда теплится. Он первый мой настоящий парень, единственная любовь жизни. Я буду держаться за прошлое, – которое может стать будущим, – столько, сколько смогу.

Я еще несколько секунд смотрю на его спящее тело, а затем выхожу из спальни. К счастью, я примерно запомнила весь дом за эти несколько дней, что ночую у родителей Картера. Их загородный дом сильно круче того, в котором я выросла. Еще одно напоминание о том, в каких разных мирах мы с Картером родились.

За эти несколько дней я запомнила, какие половицы скрипят, а какие нет. Аккуратно ступаю по полу, хотя это, наверное, необязательно. Со слов Картера, вряд ли меня кто-нибудь здесь услышит.

Только дойдя до заднего выхода на кухне, я выдыхаю. Даже не заметила, что задержала дыхание. Я выросла в не очень живописном месте, поэтому вид на море меня гипнотизировал все выходные. Я раньше видела океан, но на пляже ни разу не была. С первой секунды, как мои пальцы погрузились в песок, я мечтала упасть на него и утонуть в своих рисунках.

Снимаю с плеча полотенце, которое я украла с кресла у бассейна, и стелю его на песок. Сажусь, открываю сумку и аккуратно достаю все нужное. Прямо перед поездкой я порадовала себя новым набором карандашей, пальцы уже чешутся опробовать. Я попыталась сегодня порисовать у бассейна, но Картер все приставал и приставал, капли могли сорваться с его мокрого тела на мой любимый скетчбук в любой момент.

Аккуратно все подготовив, кладу скетчбук на коленки. Я уже начала кое-что рисовать за те тридцать минут тишины, когда Картер уснул на шезлонге у бассейна. Мне хотелось вернуться к рисованию с того момента, как я все бросила, чтобы приготовиться к роскошному ужину с семьей Синклеров.

Вдохновение пришло, видимо. Я нашла свою музу. Сейчас только луна наблюдает за мной, я могу погрузиться в рисование, и никто не будет мне мешать.

Листаю свой скетчбук, любуюсь последними работами. Есть и зарисовки на скорую руку, и картины, на которые ушло много времени, – но в глубине души я горжусь каждой. Я бы отдала все, чтобы увидеть свои работы в галерее, а пока достаточно и того, что я могу ими полюбоваться.

Открываю скетч, над которым сегодня начала работать, провожу пальцем по линиям. Щеки вспыхивают, меня смущает предмет моего вдохновения —объектскорее. Я так детально прорисовала мышцы, что хочется кому-нибудь показать. Сама себя впечатлила.

Беру в руку карандаш и продолжаю добавлять тени на идеальные грани пресса. Я тону в шелесте волн и своем рисунке. Не знаю, сколько времени прошло, но мне вдруг становится жарко.

Резко поднимаю голову и смотрю в глаза человеку, которого вот уже часами детально переношу на бумагу.

– Бэк? – удивляюсь я и резко закрываю скетчбук, пока он не разглядел, над чем я работаю. По шее начинает взбираться жар, я молюсь, чтобы он ничего не успел увидеть.

Загадочный старший брат Картера смотрит на меня сверху вниз с непроницаемым выражением лица. Только губы искривлены в усмешке, которую, как я поняла, он носит почти постоянно. Бэк спрятал руки в карманы идеально отглаженных шорт.

– Не стоит сидеть здесь одной, – голос его звучит твердо. В этом предложении больше слов, чем он сказал мне за все выходные.

Я осматриваю пляж и вопросительно выгибаю бровь:

– Не вижу вокруг потенциальных угроз.

Он кряхтит и падает рядом, чем удивляет меня. Бэк аккуратно отодвигает из-под себя некоторые мои вещи. Украденное полотенце слишком мало, чтобы я могла его делить с огромным телом Бэка.

– Ты что делаешь? – шиплю я на Бэка. Скетчбук прижимаю к груди, как будто от этого зависит моя жизнь. К сожалению, он, скорее всего, уже увидел, что я рисую, но я буду все отрицать.

Бэк прижимает колени к груди, обнимает ноги. Выглядит он каким-то слишком дружелюбным для человека, которым я его представляла.

– Не оставлять же тебя тут одну, – заявляет он. Тон у него резкий, не дает возможности спорить.

Но я все равно спорю:

– Это же частный пляж, все у меня будет хорошо. Я пришла сюда побыть в одиночестве, и ты мне мешаешь.

Он легким движением крадет скетчбук из моих рук. Я взвизгиваю, тянусь за ним через все полотенце и пытаюсь вернуть свое законное имущество.

– Отдай сейчас же! – кричу я и тянусь, чтобы вырвать скетчбук из его хватки.

Он вытянул руки в противоположную сторону, взглядом будто бросая мне вызов попробовать отобрать. Я лужей растекусь от стыда, если он увидит, что я рисовала. Нужно сделать все возможное, чтобы вырвать у него скетчбук.

Опускаю руки на колени, притворяясь, что мне плевать.

– Тебя не учили, что хватать чужие вещи – это грубо?

Вместо ответа он только издает тихий смешок.

Почему даже такое мимолетное движение его тела, как приподнятые уголки губ, окатывает меня волной жара? Можно спихнуть на стыд, но я-то понимаю, что дело в другом.

Бекхэм Синклер пялится на меня. Я чувствую, сколько всего несказанного в его взгляде, в том, как он рассматривает мое лицо.

Я бросаю взгляд на скетчбук в его руках.

– Если ты хотел посмотреть, что я рисую, я бы тебе сама показала. По какому праву ты его просто хватаешь?

– А разве у меня нет такого права? – В красноречивом взгляде Бэка я замечаю ответ. Козел. Все он видел.

– Сначала ты воруешь мое время наедине с собой, единственный момент за все выходные, потом у тебя хватает наглости своровать что-то личное. Ты всегда такой, Бекхэм?

– Просто Бэк.

Я закатываю глаза.

– Ох, простите меня, Бекхэм. – Специально использую полное имя, чтобы его позлить. – Обязательно учту это пожелание, когда вы перестанете вести себя как козел и отдадите мне мои рисунки.

Сердце падает в пятки, когда он поднимает картонную обложку. У меня есть еще надежда, потому что он не сразу открывает последний рисунок. Бэк начинает с первой страницы, изучая каждую карандашную линию.

Бэк молчит, долго разглядывая каждую страницу, прежде чем перейти к следующей. Его внимание особенно привлек рисунок мужчины, который ел один в кафе. На первой странице я зарисовала его в точности таким, как увидела тем утром. На следующей – я придумала для него целую жизнь. Он идет по нью-йоркскому району Браунстоун, под руку его держит женщина. В моей фантазии это был отрывок из жизни, которая привела его в кафе, на тот одинокий завтрак. Я нарисовала его счастливым и влюбленным, рука об руку с женщиной. Они довольные гуляют по городу вместе с крошечной тявкалкой-собакой.

Бэк очень долго их рассматривает, сначала первый вариант, потом рисунок из моих фантазий, иногда перелистывая туда и обратно. Вот Бэк поднимает глаза на меня. В них больше нет издевки. Взгляд его серьезен. Мне хочется знать этого мужчину лучше и понять, что прячется за синими глазами.

– Они чудесны.

Я сдерживаю удивленный возглас от его комплимента. Многие говорили мне, что я талантлива, но почему-то только его слова возымели надо мной такой эффект.

Я не могу выдержать его взгляд. Он слишком проницательный. Мне просто необходимо отвести глаза, чтобы этот полунезнакомый человек не успел увидеть в них уязвимость.

– Спасибо, – бурчу я, пальцами смахивая с полотенца песок, чтобы чем-то себя занять.

Я позволяю ему просмотреть еще несколько страниц, потому что до рисунка, на котором изображен он сам, еще довольно далеко.

Убедившись, что он слишком сосредоточен и не обращает

Ошарашила я его или нет, этого мы уже не узнаем. Он снова с легкостью вырывает у меня блокнот, но я до последнего держусь за него и поэтому лечу следом. Сильный рывок, скетчбук вырван из моих рук, а я падаю к Бэку на колени.

Я ставлю ладони на каменный пресс Бэка, чтобы полностью не свалиться на него. В результате этого резкого движения одно мое бедро оказалось на его ноге. Теперь я сижу на Бэке в компрометирующей позе.

Надо быстро вставать.

Если нас кто-нибудь сейчас увидит, то тут же машинально подумает худшее.

Проблема в том, что встать я не могу. Не могу оторваться от его лица, не могу перестать наслаждаться ощущением твердого тела.

Бэк выпускает скетчбук из рук, тот падает с глухим «бум». Теперь-то я в безопасности. Он больше не намерен просматривать мои рисунки. По крайней мере – пока.

Теперь его интересует кое-что другое.Я.

Его огромная ладонь ложится на мою поясницу. Ну почти – жест больше дразнящий. Этого достаточно, чтобы в животе начали взрываться фейерверки.

Меня охватило острое желание поцеловать брата моего парня.

Скорее всего, это оставшаяся страсть от прикосновений Картера. Он подвел меня так близко к оргазму, а потом бросил высыхать. Можно спихнуть свои ощущения на это. Но я понимаю, что дело в другом. Собственное тело кажется мне натянутой резинкой, которую вот-вот отпустят. Парень мой тут ни при чем. Скорее его брат.

Только лунному свету и шелесту волн я могу признаться, что хочу Бекхэма Синклера. Всего, отчаянно, дико – как никогда не хотела его брата.

Он так смотрит на меня, что я невольно задаюсь вопросом, чувствует ли он то же самое.

Я перевожу взгляд на его губы. Такие идеальные, хочется попробовать на вкус. Будет ли он целоваться так же требовательно, как ведет себя, или гораздо мягче?

– Будь осторожна, Вайолет, – предупреждает Бэк. Он перемещает ладонь с поясницы на руку. У него крепкая хватка, пальцы давят на мою нежную кожу. Будто Бэк пытается сдержаться. Могу притвориться и уговорить себя, что он тоже чувствует эту натянутую резинку.

Облизываю губы, они вдруг совсем высохли от его взгляда.

– С чем? – Он назвал меня не тем именем, но плевать. Мне нравится, как оно звучит из его уст. Пусть он ошибся, я и так прекрасно знаю, кого он сейчас хочет. Я чувствую, как он подо мной твердеет. Очевидно, чего он хочет. Меня.

Я даже не осознаю, что делаю, пока он не хватает меня за бедра, останавливая их движение.

– Потому что у меня не хватит совести отказать женщине брата, которая так на мне извивается.

Мы оба сбиты с толку, когда с моих губ срывается стон.

Нет, Марго, нет!

Я спрыгиваю с его ног и роняю себя на полотенце.

Что это было вообще?

Грудь вздымается, по венам бежит чистое желание. Тело недовольно тем, что я слезла с Бэка, а голова – что вообще позволила такому случиться.

Что значили его слова?

Я накрываю глаза ладонью и издаю недовольный возглас. Не знаю, сколько я так лежу, задаваясь вопросом, почему я не сожалею о произошедшем. Мне не стыдно, что я хотела поцеловать брата Картера, я злюсь, что не стала этого делать!

Из этого внутреннего конфликта меня вырывает только покашливание Бэка.

– Ты так хорошо подмечаешь детали, Вайолет.

Я распахиваю глаза и отталкиваюсь от полотенца.

– Нет, – молю я, только вспоминая, почему вообще оказалась у Бэка на коленках.

Мой скетчбук.

Поздно. Бэк уже смотрит на рисунок, который я сделала, когда он приехал.

Более невинный, чем следующий.

Этот мне было не стыдно рисовать, даже сидя в уголке столовой Синклеров. Картер бросил меня, когда я только начала эскиз, сказал, что ему надо в город. Я сильно не углублялась в мысли, почему он вообще бросает меня одну, хотя сам умолял приехать. Мне было плевать. Мозг сосредоточился на Бэке, который сидел за столом у ноутбука, прижав телефон к уху – видимо, обсуждал что-то по работе.

Мне было на что посмотреть, но я не могла оторваться именно от его рук. Их покрывали вены. Они надувались и сдувались от малейшего движения.

Я убедила себя, что невинно рисую, как его палец обхватывает ручку кружки. Руки и руки. Я не думала о том, как они могли бы потрогать меня в интимных местах. Или как эти руки могли бы охватить мое горло один в один как ручку кружки.

Ни о чем таком я не думала. А может, и думала. Так или иначе, на рисунок кружки с надписью «Привет из Хэмптонс!» ушел почти час.

– Это моя любимая кружка, – говорит Бэк и дарит мне самодовольную усмешку.

– Странно! А я вот видела другого человека с точно такой же! – вру я.

Он на меня понимающе смотрит. Знает, что я развешиваю лапшу ему на уши. Но он ее не смахивает. Пока. Потому что, как только он перевернет страницу, притвориться у меня уже не получится.

Бэк будто специально оттягивает неизбежное и не открывает интимный рисунок своего же тела. Я задерживаю дыхание, когда он наконец переворачивает страницу и, хмурясь, начинает рассматривать рисунок.

Он лежал у бассейна, впервые оторвавшись от работы за все выходные. Его идеальный пресс меня ошарашил, когда он появился у воды. Плавки отлично сидели, подчеркивая его зад. Еще ни разу я не была так благодарна за огромные очки. В них я могла любоваться Бэком и не палиться.

Наверное, самое привлекательное – одетая задом наперед кепка.

Я еще никого так не хотела нарисовать.

Но вот несуществующие декорации не просились из головы. На рисунке он должен быть точно таким, как в реальности – отдыхающим у бассейна. Это и так был идеальный момент. Ему не нужна была другая жизнь.

Началось все невинно, с торчащих из-под кепки прядок. Затем я перешла на пластмассовые солнцезащитные очки. Долго рисовала острую челюсть, ровный нос, большой кадык.

А потом все вдруг… перестало быть невинным.

Я пялилась на его очерченный пресс. Стало интересно, каков он на ощупь. Сегодня, когда Бэк меня нашел, я дорисовывала скаты и углы его живота.

Он удивляет меня, возвращая скетчбук на мои колени. Я-то думала, он подольше посмотрит на рисунок или, по крайней мере, начнет подшучивать надо мной. Но он ничего из этого не делает.

Он смотрит на меня, и я

Он запускает пальцы под воротник футболки и одним движением снимает ее с себя. Он сворачивает ткань в комок и отбрасывает на песок.

– Ты что делаешь? – шепчу я. Голос меня предает. Больше ничего я сказать не могу, могу только смотреть на его оголенную кожу.

Он отклоняется и ставит локти на полотенце. Я только пару мгновений могу смотреть ему в глаза, прежде чем опускаю взгляд на мраморные мышцы живота.

– Бэк? – почти пищу я. Ненавижу, что он так мало говорит. Мне приходится гадать, о чем он думает. Лучше бы он озвучивал свои мысли.

– Закончи рисунок, – чеканит Бэк.

Я отрываю глаза от пушка у самой резинки шорт.

– Что?

Он рычит и взглядом указывает на незаконченный рисунок:

– Не надо изучать меня исподтишка. Я с тобой, Вайолет. Закончи рисунок для меня.

Я с тобой, Вайолет.Звучит так сексуально, пусть и имя чужое.

Я прикусываю язык, чтобы не поправлять его. Не знаю, с чего он взял, что меня так зовут, но мне нравится. Скажу ему, что он обознался, и разрушу момент. Этого мне совершенно не хочется, каким бы порочным все ни казалось.

Он устраивается поудобнее на полотенце. Так непривычно свободно пялиться на его двигающиеся мышцы.

Продолжаю неуверенно изучать его. Теперь, когда он лежит передо мной и сам предлагает себя, не осталось никакой утренней невинности.

– Я э-э… – Не знаю, что сказать. Я такого не ожидала.

Он же выглядит уверенно. Я решаюсь взять карандаш. Благодаря его цементной готовности я и сама не вижу иного выбора, как слушаться.

Мне должно быть неловко. Некомфортно. Но ничего из этого я не чувствую. У меня все трепещет. Это так правильно. Будто рисовать каждый дюйм идеального Бекхэма Синклера в лунном свете – это мое предназначение.

Я остервенело сжимаю в руке карандаш. Почти тут же приходится кое-что стирать, потому что нервы мешают работать.

Я чувствую на себе его горячий взгляд. Изучаю его. Я уже закончила лицо, поэтому смотреть в глаза не приходится. Но от его взгляда это не спасает. Хочу спросить, о чем он думает. Или откуда он вообще знал, что я здесь. Но рот не открывается.

Кажется, лучше сейчас соблюдать тишину. Пусть будет слышно только царапание карандаша по бумаге и шелест волн. Они умиротворяют.

Я обрисовываю мышцы вокруг таза. Огромные. Не знаю, как он их так качал, но это сработало. Я добавляю мышцам объема, дорисовывая их разными цветами. Не могу не думать, что там ниже. Мышцы уходят в шорты, туда, где спрятано все запретное.

В тишине этого момента мне интересно, как Бэк выглядит без них. Это неправильные мысли, но я не могу их отбросить. Светлые волосы бегут по всему телу? Есть ли под шортами другие интересные мышцы?

Бэк отвлекает меня от грязных мыслишек. Он поправляет резинку шорт так, чтобы видеть больше. Теперь я вижу еще дополнительные пару дюймов, они чуть светлее остальной кожи. Под шортами она не такая розовая, как сгоревший на солнце живот.

Долгие-долгие несколько минут мы оба молчим, а может, и часы. Даже не знаю, сколько мы тут провели. Когда я заканчиваю, солнце едва-едва начинает восходить. По темному ночному небу разливаются красивые розово-оранжевые цвета.

Глубокий цвет моря напоминает мне цвет его глаз.

Я наклоняюсь и сдуваю с рисунка карандашную стружку.

– Готово, – тихо говорю я, снова смущаясь от его присутствия. Он скоро поймет, что я все перерисовала. Не удержалась. Хотелось запечатлеть это выражение лица, которое видели только я и луна, чтобы запомнить его навечно.

Бэк садится. Часть меня хочет, чтобы он тут же надел футболку и я перестала фантазировать о мышцах, которые рисовала часами. Бэк немилосерден. Футболка остается на земле. Хуже того, он подвигается ближе, заглядывая в скетчбук на моих коленках.

Его дыхание щекочет кожу. Он изучает рисунок мучительно долгие несколько секунд. Я начинаю бояться, что ему совсем не понравилось, когда Бэк издает громкий выдох.

– У тебя невероятный талант. Ты невероятная.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать, что легко рисовать красиво такую идеальную модель, как он. Получается выдавить только скромное спасибо.

Я опускаю глаза на рисунок. Горжусь им. Возможно, это моя лучшая работа, поймана каждая деталь.

Пальцы Бэка обхватывают мой подбородок и поднимают лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза.

Кажется, в них мелькает что-то, очень похожее на желание. Я убеждаю себя, что это выдумки. Это же Бекхэм Синклер. Старший брат Картера. Я последний человек, которого он может хотеть.

Но…

Он так на меня смотрит… Холодный взгляд немного смягчился. Бэк сжимает губы в тонкую линию и напрягает челюсть. Будто ему сложно молчать.

Он проводит по моей губе подушечкой пальца, наклоняется на какие-то полдюйма к моему лицу.

Бэк приближается ко мне, а я к нему. Наше дыхание смешивается.

Я хочу, чтобы он меня поцеловал.

И эта мысль возвращает меня в реальность.

Я отскакиваю от Бэка, стараюсь максимально увеличить между нами расстояние. Не глядя закидываю вещи в сумку. Надо вернуться в дом.

К моему парню.

Я пытаюсь запихнуть коробок с карандашами в сумку, как вдруг он открывается и все карандаши высыпаются на полотенце. Я тянусь, чтобы начать их собирать, но Бэк меня опережает.

– Посмотри на меня, – требует он. Точно нет.

Не могу. От стыда за то, что я собиралась сделать, начинают выступать слезы. За то, что я хотела сделать…

Идо сих порхочу.

Когда я мотаю головой, он молчит, хотя я чувствую, как он буравит меня взглядом. Если подниму глаза, то увижу его привычную злую насмешку.

Я сглатываю слюну. Чувствую себя такой провинившейся. Опускаю глаза на открытый скетчбук в песке. Одно громкое движение – я вырываю новый рисунок из блокнота и пихаю его Бэку.

– Это тебе, – выдавливаю я. Не жду ответа. Заталкиваю скетчбук в сумку и встаю на ноги.

Уже направляюсь к дому, как вдруг он хватает меня за локоть и разворачивает к себе лицом.

Я была права. Он злится. Мышца на челюсти Бэка трепещет, потому что он сжимает зубы. Я опускаю глаза на руку, которой он меня держит. У него такая теплая и крепкая ладонь. Он отдает мне лист, который я ему сунула, вжимает прямо в грудь. Он кладет вторую руку на мою, чтобы я не могла вернуть ему рисунок.

– Оставь в качестве напоминания.

– Напоминания о чем?

– О нашем незавершенном деле. И о

Бэк оставляет меня одну с законченным рисунком в руках. Я провожаю его спину глазами, одержимо размышляя над значением каждого сказанного им слова.

37. Бэк

Позволяю Марго раздумывать над моими словами сколько ей нужно. Я же думал об этом весь год. У меня было очень много времени, чтобы разобраться в себе. А у Марго – нет. Взгляд ее устремлен в никуда, и я понимаю – Марго вспоминает ту ночь.

Отлично. Мне нравится, что она думает о нашей первой встрече. Я думал о ней весь прошлый год.

– Что ты имеешь в виду?

Я обхватываю ее руками и притягиваю к себе. Столько изменилось с момента, как мы зашли в эту гостиницу. Мы пришли злющие, грызлись не переставая. А сейчас? Мы сдались, и, господи, как же это было хорошо. Просто лежать с ней в обнимку в ванной – почти лучше секса.

– Марго, – говорю я строго. – Думаю, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Она разворачивается, вода и пена подлетают к краю ванны. Марго сидит у меня между ног, упираясь в них коленками. Она пристально на меня смотрит.

– Ты тогда меня захотел?

Я усмехаюсь:

– Не притворяйся, что не понимала.

Ее глаза находят мои. Не знаю, что она ищет в моем взгляде. Менять тему я не собираюсь, потому что всегда хотел обсудить ту ночь. Я готов выложить перед ней все свои карты, признаться, как меня бесило, что после того разговора она вернулась в кровать моего брата. А ведь он все выходные искал поводы бросить ее, трахал обслугу в домике у бассейна, когда Марго была занята.

Я хотел ударить брата, когда застукал его с одной из горничных. У меня кровь закипела от осознания, что он неверен Марго. Сам я никогда не был в моногамных отношениях, но и никогда не притворялся, что они мне нужны. Он же был с Марго несколько лет. Она заслужила преданность – верность, – но наш козлина был на такое неспособен.

– Мне интересно…

– Что?

– Ты хотел меня поцеловать тогда?

Я наклоняюсь к ней, меня буквально тянет прикоснуться лбом к ее лбу.

– Это не то слово. Я не просто хотел тебя. Ты была мне нужна. Дико. Я бесстыдно захотел девушку брата. Мне было плевать, что вы вместе. Я очень хотел доказать тебе, насколько вы друг другу не подходите.

Я прижимаю пальцы к ее шее и чувствую сбивчивый пульс под кожей.

– Почему не стал?

– Потому что ты сбежала. Вернулась в его кровать. Меня это выбесило. В ту ночь я не мог спать и прошел мимо вашей спальни, услышал твои тихие стоны. Это была пытка. А потом ты снова вернулась к нему – и это было еще мучительнее. Он мог делать с тобой что угодно, потому что ты принадлежала ему.

– Ты слышал нас? – Осознание ее шокировало.

Чувствую, как мое лицо искажается от воспоминаний. Я был вне себя. Первая женщина, которая завладела моим вниманием, моим расположением, была девушкой брата.

– Да, – чеканю я. – Моя спальня через стенку, слышимость там хорошая.

– Картер сказал, что нас не услышат.

– Он соврал. Наверное, хотел, чтобы я услышал. Он явно замечал, как я на тебя смотрел.

Я вижу, что у нее еще остались вопросы, но она не знает, с чего начать. Я отвечу на все. Уже столько признал, можно признаться и во всем остальном.

Раздается плеск воды, Марго наклоняется ближе. Я держу ее всю, обхватив за талию. Она кладет подбородок на мою грудь и заглядывает в глаза своими большими зелеными глазками.

– В ту ночь, он не… – она замолкает и осматривается, будто подбирая слова, – ну, ты понимаешь…

– Нет, не понимаю.

– Он не довел меня до оргазма.

Чувствую одновременно и облегчение, и злость. Облегчение – потому что тогда я прислушивался к ее стонам, и… было тошно. Я ушел из дома, потому что не мог и дальше представлять, как он ее трахает. А когда наткнулся на нее, сидящую на пляже в одиночестве, очень удивился. И все же меня злит, что брат вел себя как эгоистичный урод.

– Не хочу об этом думать, – признаюсь я.

Пусть тогда она с ним не кончила, но от одной мысли, что онавообщес ним была, закипает кровь. Что сначала она была его, а только теперь она моя. А еще оттого, что я не уверен до конца, моя ли она и будет ли когда-нибудь. Окружающие будут думать, что мы и правда вместе, правда помолвлены, но на них мне плевать. Важно, чтобы она чувствовала себя моей.

И я не знаю, что делать с этим желанием.

Марго, будто читая мои мысли, будто зная, как усмирить бурю в душе, коротко целует меня в губы. Когда она отстраняется, я вижу в ее глазах подтверждение тех страхов, которые никто из нас не осмеливается произнести вслух. Да, когда-то она была с моим братом, но сейчас – она со мной.

Марго отворачивается и откидывается на меня. Теперь мы будто приклеены. Я крепко ее обнимаю, сомневаясь, что смогу это сделать еще хоть раз после того, как мы съедем из этой гостиницы.

– Я вернулась в его кровать, – начинает она. Она гладит мою руку, кончиками пальцев вычерчивая вены.

Я хмурюсь и хочу отпустить ее.

– Марго, я…

– Дай договорю, – резко перебивает она. – Я вернулась в его кровать только после того, как вышла из душа, где трогала себя, думая о…

– О чем?

– Скореео ком…

В груди что-то сжимается. Меня все еще бесит, что эта женщина имеет надо мной такую власть. Больше, чем кто-либо до нее, и больше, чем кто-либо в будущем.

– Теряюсь в догадках. Будь конкретнее. О ком ты думала, лаская себя? – Я запускаю палец в нежное местечко между ее ног.

Она стонет:

– Отебе, Бэк. Не о Картере или ком-то еще. Только о тебе.

Ее тело подходит моему, словно кусочек пазла. Я толкаю палец в нее – в качестве награды.

– Я бы мог сам тебя ласкать, если бы ты не убежала.

– Я никому этого не говорила, – признается она, трепеща. Я напоминаю ей, из-за кого именно она так теряет контроль. – Даже себе не признавалась, – продолжает Марго.

– Ты только что сказала мне. И я не дам тебе об этом забыть.

– Бэк, – стонет она, я вставляю в нее уже два пальца.

– Я должен был заняться тобой тогда. Я, а не мой эгоист-брат,

Прижимаю большой палец к ее клитору.

– Я не могла…

Я киваю, задевая подбородком ее плечо.

– Знаю, малышка. И я тебя не виню. Но я больше ни минуты не мог там оставаться, зная, что ты с ним.

– Поэтому ты уехал… – Продолжение этой фразы теряется в наслаждении оргазма. Стоны становятся громче, эхом расходясь по маленькой ванной.

Я ласкаю ее, пока Марго не хватает меня за запястье и не останавливает мою руку. Я целую ее в шею, хочу ее трогать.

– Да, поэтому я так внезапно уехал тем же утром. Спихнул все на важную встречу, но на самом деле просто не хотел видеть вас вместе. Даже нет, не просто не хотел, не мог, мне было тошно.

Она снова поворачивается и берет мое лицо в ладони. Этот жест кажется гораздо более значимым, чем все, что между нами было. Не притворство и не страсть. В этом есть что-то искреннее, что меня пугает.

– Это в прошлом, – обещает она.

Я хмыкаю, повторяю ее жест, кладу ладони на ее щеки.

– Очевидно!

Она хихикает и качает головой. Я наклоняюсь и игриво кусаю ее за кончик носа. Она дергается на мне, это движение запускает волну пены и воды за край ванной.

Я выжигаю свои слова поцелуями на женщине, которая пробралась в мое сердце, хотя в душе задаюсь вопросом, как долго она будет моей.

38. Марго

Бэк замер у гостиничного телефона, вокруг его талии, на всякий случай, обвязано полотенце. Стоит только потянуть – и я увижу каждый его идеальный дюйм. Улыбаюсь от этой мысли. Так легко было бы его раздеть и позволить снова заняться мной.

– Не пялься на меня, – предупреждает Бэк, все еще прижимая трубку к уху.

Я кусаю губу и мотаю головой:

– Не понимаю, о чем ты.

Бэк рычит и машет рукой в сторону кровати посреди комнаты.

– Ты меня глазами раздеваешь. Будешь так себя вести, я брошу трубку и трахну прям на простынях, которые мы тут вообще-то пытаемся поменять.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он выставляет палец.

– Здравствуйте, да, – Бэк откашливается. – Э-э, да, нужны новые простыни.

Мои глаза округляются, когда я понимаю, что человек на той стороне провода точно слышал угрозу Бэка. Знаю, я должна умирать от стыда, но почему-то мне смешно, как мучительно неудобно Бэку продолжать разговор. Его бледные щеки заливаются таким оттенком, который я еще ни разу на нем не видела.

Я сдерживаю хихиканье, когда он кладет трубку. Бэк поворачивается ко мне с плотоядной улыбкой на губах. У меня проблемы.

– Смешно тебе? – подначивает он меня, делая шаг навстречу. Я пячусь, пытаясь скрыться от гнева в его глазах. Пушистый банный халат для меня слишком длинный, я наступаю на полы и чуть не падаю.

Снова машу головой, но губы предательски расплываются в улыбке.

– Не-е-ет, – отвечаю я, театрально растягивая гласную.

Бэк поднимает брови и поправляет полотенце на талии.

– Врушка, – тянет он.

Мои икры упираются в кушетку, бежать некуда. Бэк знает, что загнал меня в угол, судя по чеширской улыбке.

– Тебе смешно, что бедная женщина услышала, как я угрожаю тебя трахнуть?

– Ну, думаю, она и так бы поняла, чем мы тут занимаемся, раз просим сменное белье.

Бэк мычит, сокращает между нами дистанцию и тянет меня к себе за ворот халата.

– Возможно, вы правы, мисс Моретти.

Я встаю на полупальцы и обхватываю его за шею. Он так вкусно пахнет. Я уже готова помешаться на ванильно-шалфейном аромате отельного мыла.

– Почти миссис Синклер, – слова сами слетают с языка, прежде чем я успеваю осознать. Как только они прозвучали, я уже начала бояться, что переступила черту. – Ну, по нашему плану. Не знаю, что теперь будет с ним, – добавляю я, коря себя за то, что я вообще открыла рот.

Не знаю, во что секс превратил наши планы. Думаю, что мы ничего не отменяем, но теперь все гораздо…сложнее.

– Я от своего плана не отказываюсь. Скажи когда и где, и я доведу дело до конца.

Сердце начинает петь в груди – и зря. Да, у нас теперь есть отношения, но помолвка все равно будет притворством. Он сказал «доведу дело до конца» – совершенно неромантично. Все-таки для него мы – очередная сделка, нужно почаще напоминать своему сердцу об этом.

Я провожу пальцами по твердым кубикам его пресса. Пока это все мое. Тут мы с ним согласны. Мы будем принадлежать только друг другу весь год, пока притворяемся влюбленными. Когда наша договоренность подойдет к концу, мне точно будет больно, но пока я могу насладиться этим мужчиной.

Будет достаточно столько времени с Бэком, сколько мне уготовано. Женщины готовы убивать за ночь с ним. Мне достался целый год.

– Ты как-то говорил, что спустя месяц люди, скорее всего, поверят…

Он запускает пальцы под мой халат, обхватывает попу.

– Хочешь сказать, что готова стать моей невестой?

– Хочу сказать, что, когда ты будешь готов задать вопрос, я отвечу «да». И не забывай, что я хочу огромное кольцо, мистер Синклер. Оно же должно быть убедительным.

Он целует кончик моего носа. От этого по телу разливается тепло. На работе он всегда такой властный и страшный, а когда наедине, он позволяет себе ласку – целует в нос или гладит мою ладонь большим пальцем. Я почти верю, что это все не притворство. Что мы и правда влюбились, работая вместе, что это все взаправду, что между нами все искреннее.

– Понял, – он так это говорит, что у меня появляется ощущение, будто он хочет сказать что-то еще, но я не давлю. Я и так испытала границы своей удачи, припомнив ему приближающуюся фальшивую помолвку.

Раздается стук в дверь, прерывая наш разговор. Я уже скучаю по теплу его тела, как только Бэк отстраняется. Он широкими шагами доходит до двери, смотрит в глазок, какое-то время наблюдает за тем, что происходит по другую сторону, и только потом открывает дверь.

Бэк берет в руки такой же бумажный пакет, как те, в которые были сложены наши покупки из сувенирного.

Бэк хмыкает и закрывает дверь:

– Принесли нашу новую простыню.

– Не знаю, как завтра буду смотреть этой милой женщине в глаза. – Она показалась мне такой приятной, как моя бабушка. Теперь она знает, что мы с Бэком по полной воспользовались номером для новобрачных, – хотя сначала признались, что коллеги, – и это

Бэк ставит на кровать пакет, идет за тем, что мы купили, достает одежду и бросает мне.

– Одевайся, пока я не стянул с тебя этот халат и не вошел в тебя снова.

– Звучит неплохо.

Он опять смотрит на меня горящими глазами.

– Мне бы очень хотелось, но тебе нужно отдохнуть. Поесть. И одеться, чтобы я мог думать!

Я дразню его, вынимаю руки из рукавов. Халат такой огромный, что, как только не может больше держаться на моих плечах и руках, тут же падает на пол.

Никогда не привыкну, как Бэк смотрит на мое голое тело. Еще никогда на меня никто не смотрел с такой животной страстью. Когда он смотрит на меня, я не думаю о том, что он может заметить недостатки моего тела. Нет. Я чувствую себя самой красивой женщиной в мире.

Бэк облизывается, роняет свое полотенце на пол.

– Я тоже умею играть в эту игру, малышка.

У него уже встал, член требует внимания. Я знаю, что стоит мне подойти и прикоснуться к нему, как Бэк тут же забудет о своих намерениях взять перерыв. По крайней мере, мне так кажется. Придется держаться, потому что он прав. Я умираю от голода, да и мышцы болят даже после теплой ванны.

Хотя немножко повеселиться не помешает. Я поворачиваюсь, чтобы он мог полюбоваться моей попой, наклоняюсь за одеждой, которую он в меня бросил. Не выпрямляюсь чуть дольше, чем нужно, немного выгибаюсь, чтобы свести его с ума.

– Однажды я оставлю на этой попе идеальный отпечаток своей руки.

– За что? – Я по одной сую ноги в штаны.

– За то, что ты заноза в моей заднице.

– Я? – театрально удивляюсь. –Неправда!

Бэк издает грудной, рокочущий смешок.

– Мучить меня будто твое призвание, Марго.

Я сую руки в рукава огромного худи, которое выбрал Бэк в сувенирном. В номере тепло, я могла бы выбрать что-то менее теплое и уступить худи Бэку, но решаю промолчать, потому что поворачиваюсь и вижу его в пижаме. Так он мне нравится больше.

– Назови хоть один случай, когда я была твоим мучением. – Мы оба уже одеты. Я полностью, он частями. Бэк начинает срывать с кровати простынь, швыряет ее в угол.

– Я смогу назвать несколько.

– Давай, – бросаю ему вызов, вставая у противоположного края кровати. Бэк накидывает на кровать простынь на резинке, я стараюсь помочь ему и ищу угол.

Мы вместе натягиваем простынь на матрас. Часть меня надеется, что мы и эту еще испачкаем.

– Ну, вообще-то, ты мучила меня с самой первой встречи. Как-то я вошел на кухню, прямо посреди важного звонка, а там ты в крошечных купальных стрингах.

Мои глаза округляются, когда в голове возникает воспоминание.

– Не считается, я ничего не делала, – спорю я.

– Считается. Ты посмела быть такой сексуальной и при этом встречаться с моим братом.

– Другой случай, – прошу я.

– Ты не брала трубку, когда я названивал и пытался предложить договор.

– Опять вина не моя. Я думала, что ты хочешь поговорить про Картера.

– Хорошо, ты подумала, что я звоню тебе, чтобы уговорить вернуться к моему брату, – и это мука.

Я щурюсь. Кажется, как бы я ни старалась, мне этот спор не выиграть. Теперь я понимаю, как ему удается вечно получать свое на работе. Он непреклонен. Мастерски переворачивает все на выгодную для него же сторону.

– Давай еще.

Он раздраженно стонет:

– Хорошо, а тот вечер, когда мне пришлось умолять тебя хотя бы попробовать мою идеальную пасту альфредо с курицей?

Я морщу нос:

– Слушай, ни одна паста альфредо не сравнится с той, что я ела все детство у бабушки. Я сделала тебе тогда одолжение.

Уголки его губ дергаются:

– Я помню, как ты сказала, что было «не так уж и плохо».

Я хмыкаю.

– Потому что ты не стал добавлять сливок. Люди не умеют готовить настоящую альфредо. Она никогда не похожа на ту, что готовила моя бабуля. А она родилась и выросла в Италии.

– Тем не менее. Я потратил тридцать минут, чтобы уговорить тебя попробовать хотя бы одну вилочку.

– Ну, каждый тогда остается при своем мнении, – выдаю я.

Бэк похлопывает по кровати ладонью:

– Сядь.

– Зачем?

– Ты можешь хоть что-то сделать без вопросов?

Чтобы доказать, что я могу, молча сажусь, откидываюсь, пока спина не падает на мягкие подушки у изголовья. Я сжимаю губы, чтобы не задать очередной вопрос.

Бэк отходит и берет в руки пакет с купленными закусками. Вот и ответ на мой незаданный вопрос. Он выворачивает содержимое пакета на кровать, осматривает выбранные мною продукты. Берет в руки Twizzlers[9] и с непонимающим видом подносит к лицу.

– Из всего сладкого, что там было, ты выбралавот это?

Я притворно задыхаюсь от возмущения. Тянусь и выхватываю из его рук мармелад и заботливо прижимаю к груди:

– Это мои любимые,вообще-то.

Он с отвращением морщит нос:

– У них такой химозный вкус.

Я открываю пачку мармелада, сую палочку между зубов и откусываю.

– Плевать, что ты думаешь. Я их обожаю, и ты, хейтер, не заставишь меня передумать.

Он качает головой, открывает упаковку говяжьих джерки и откусывает кусочек. Остаток вечера мы болтаем в уютной обстановке. Когда Бэк выключает свет и залезает под одеяло, я предвкушаю, что будет дальше.

Будем обниматься?

Прежде чем я успеваю накрутить себя насчет того, что требует постельный этикет в такой ситуации, Бэк решает за нас. Он обхватывает меня за талию и подтягивает к себе. Бэк устраивает подбородок на моем плече. Наши тела теперь соединены с этой точки и до самых пяток.

Засыпаю я быстро. Еще никогда мне не было так спокойно, как в его руках.

39. Бэк

– Никогда не думала, что скажу это, но я так рада, что мы скоро увидим Эзру! – говорит довольная Марго, прыгая, чтобы не замерзнуть. Я бросаю на нее взгляд, недовольно пыхчу:

– Что-то ты слишком рада моему водителю. Осторожней. Он на меня работает много лет, но заставь меня хоть раз приревновать, и Эзра останется без зарплаты.

Она закатывает глаза. Ни слову не верит. Почти вприпрыжку бежит через всю парковку к нему навстречу, а потом ныряет в его объятия.

Если бы он не обхватил ее достаточно высоко, то я бы его уволил, плевать на дружбу. Подхожу к ним, Эзра встречает меня приподнятой

– Я думала, мы застряли тут навечно.

– А тебе прям былооченьплохо? – спрашиваю и одариваю Марго красноречивым взглядом. Ничего из вчерашнего я не планировал, но это ведь был не худший вариант событий? Даже идеальный, по-моему.

Марго краснеет. Она переводит взгляд на Эзру, а потом снова на меня. Поднимается кусачий порыв ветра и бьет в наши лица. Марго поправляет волосы, взгляд блестящих глаз блуждает между мной и Эзрой.

– Очень плохо. Очень, – она еле сдерживает улыбку, но получается неудачно. Она подмигивает мне, расцветая в красивой улыбке.

– Не хочешь рассказать своему лучшему другу Эзре, как именно мы проводили время? – нагло предлагаю я.

Ее брови взлетают почти до линии волос, а щеки краснеют еще ярче. Марго вечно не следит за своим острым языком. Обожаю, когда мне удается сбить с нее спесь и заставить покраснеть. Особенно перед другими людьми.

Эзра присвистывает, а потом резким движением выхватывает из моих рук пакеты.

– А я и не хочу знать детали.

– Даже грязные? – добавляю я, все еще смотря прямо на Марго. Я так был зол, когда наша машина застряла в снегу. Вне себя, когда казалось, что придется спать с ней на одной кровати без возможности сделать своей. Теперь же я благодарен за снежную бурю, за то, как между нами с Марго все изменилось всего за один день.

– Бэк! – визжит Марго и шлепает меня по руке.

Эзра, стараясь нас игнорировать, укладывает наши – немногочисленные – вещи в багажник, качает головой.

– Спасибо, что разобрался с машиной, – говорю я ему. Он все утро не только занимался эвакуацией, но еще и успел помыть арендованную машину. Я заглядываю в багажник и вижу, что все наши чемоданы на месте, хоть машина и была брошена на обочине.

– Это моя работа, – отвечает Эзра и закрывает багажник.

Марго занимает себя телефоном. Скорее всего, пишет подружкам, с которыми вечно болтает. Я подхожу к Марго, кладу руки на ее плечи, притягиваю к себе и целую в макушку. Она сначала удивляется проявлению чувств, бросает на Эзру неуверенный взгляд. Он уже в машине и не обращает на нас внимания. Даже если бы обращал, мне было бы все равно.

Вчера между мной и Марго что-то изменилось. Я сдаваться не собираюсь. Теперь она моя, и я ее не отпущу. Плевать, кто на нас смотрит, я буду ее трогать, целовать. Буду делать все, что захочу.

– Готова вернуться в Нью-Йорк? – спрашиваю я, пропуская Марго на заднее сиденье.

– Я уже очень хочу домой.

Я киваю, а горло сжимается.Домой. Такое простое слово, но очень важное. Она сама не осознает вес того, что сказала, что сделала этой фразой со мной.

Назвала Нью-Йорк домом. Назвала место, в котором живет со мной, домом. Не сказала просто «в квартиру», «в пентхаус, где я буду год».

Нет, в ее голове это дом. Я еще никогда так сильно не любил свой пентхаус.

Может, если она считает его домом, то не захочет его бросать.

Может, не захочет бросать меня.

Ласково провожу костяшками пальцев по ее щеке. Не хочется ее будить, но мы доехали до частного аэропорта. Пора идти в самолет и лететь обратно в город. Марго уснула минут через пять после того, как мы тронулись. Неудивительно, учитывая, сколько я продержал ее вчера без сна.

Я хотел поспать, но перед Марго не устоишь. Мне ее было мало. Нас клонило в сон, но скоро мы просыпались и снова терялись друг в друге. Впервые за долгую череду ночей я не вставал, чтобы проверить сообщения. Утром я вообще проснулся только из-за вибрирующего на прикроватном столике телефона.

Я еще никогда так хорошо не спал, даже учитывая, сколько раз мы просыпались. Кстати, кажется, Марго в принципе нужно больше спать, чем мне. Провожу пальцами по ее лицу, а она никак не реагирует. Наоборот, прижимается к моему боку плотнее. Точно не собирается просыпаться.

Эзра открывает свою дверь, он только что поговорил с пилотом и экипажем. Я отправил его пообщаться с ними, потому что хотел дать Марго подольше поспать.

– Они почти готовы взлетать, – шепчет он, смотрит на Марго. Если ему и интересно, что произошло между нами за то время, что он нас не видел, то он все равно не спрашивает.

Я киваю и тихо открываю свою дверь. Эзра перехватывает ее и держит. Я просовываю руку под бедра Марго и прижимаю ее тело к себе. Ее тело податливое, сон не стряхивается. Я крепко обхватываю Марго, вылезая из машины, губами шепчу слова благодарности Эзре и иду к взлетной полосе.

Я думаю, что Марго вот-вот проснется. В нас бьет ветер, как бы я ни старался прикрыть ее своим телом от его порывов, а еще солнце ярко палит и отражается от снега прямо в лицо. Не понимаю, как у нее получается так мирно спать. Видимо, я вчера совершенно ее выжал, больше, чем сам ожидал.

С нижних ступенек трапа мне улыбается стюардесса. Я киваю ей и следом иду в салон, попутно бубня «доброе утро» ожидающему нас экипажу. Дальше молча иду к хвосту самолета, туда, где за крошечной дверью нас ждет отдельная комната. Я стараюсь аккуратно положить Марго на кровать, как можно ласковее. Медленно стягиваю с нее сапожки, чтобы не разбудить, и ставлю их у кровати. Убедившись, что ей достаточно удобно, натягиваю на нее плед, чтобы Марго не мерзла.

Несколько секунд смотрю, как она спит. Не получается сдержаться, я наклоняюсь и целую Марго в лоб. Она сонно и довольно выдыхает, и от этого звука что-то в моей груди сжимается. На то, чтобы оставить ее одну и пойти поговорить с экипажем, который везет нас в Нью-Йорк, у меня уходит вся сила воли.

Я даже в какой-то момент думал, к черту, заберусь к ней в кровать. Обещаю себе вернуться к ней, но сначала поговорю с Эзрой и сделаю парочку рабочих звонков.

Бросаю на Марго последний взгляд, тихо закрываю дверь и оставляю ее высыпаться.

Она сказала, что Нью-Йорк – ее дом. Мне безумно понравилось это слышать. В тот момент я понял, что Манхэттен больше не мой дом. Мой дом теперь там, где она. Мой дом больше не просто место. Мой дом – это она.

Она стала мне родной, хотя до сих пор существует риск, что я никогда не стану родным для нее.

40. Марго

Из глубокого

Я улыбаюсь, от его взгляда внутри тут же становится горячо.

– Привет, – почти бубню я, стараясь проснуться окончательно.

Он ласково на меня смотрит, нежно гладит пальцами лоб:

– Привет, малыш.

Мне всегда казалось, что ласковые прозвища в отношениях – это пошлое клише, но так было, пока я не услышала «малыш» из уст Бэка. Теперь я готова отказаться от собственного имени, лишь бы он продолжал так меня звать. Я думала, что он использовал «малыш» только в порывах страсти, но сейчас в этом ласковом прозвище кроется что-то совсем другое.

Он держит меня за руку, покрывает ее нежными поцелуями. Эта ласка сжимает мое хрупкое сердце, которое уже начало надеятся на что-то, что для нас с Бэком не предназначено.

– Долго я спала? – Поворачиваюсь к нему лицом, Бэк крепко обхватывает меня за талию. Осматриваю его тело и вижу, что он переоделся в костюм. Видимо, я спала настолько долго, что он успел привести себя в порядок. Он был таким забавным в пижаме, купленной в гостинице, а в специально для него пошитом костюме Бэк сшибает с ног своей красотой.

Только когда он опускает поцелуй на мой безымянный палец, я замечаю, что что-то изменилось. Я задыхаюсь от удивления, вскакиваю на кровати, выхватываю у него свою руку и подношу к лицу.

На моем пальце красуется кольцо с огромным овальным бриллиантом. Это самый большой драгоценный камень, который я когда-либо видела. И он теперь надет намойпалец!

– Бэк, – напряженно говорю я, – что это? – Не могу перестать пялиться на красоту простого золотого колечка, на котором устроен прекрасный, идеальный бриллиант.

Он тянется к моей ладони и снова целует ее.

– Твое помолвочное кольцо, Вайолет. Я выбрал его для тебя.

Я изучаю кольцо. Классика, но современная. Камень вычурный, но я же сама сказала, что хочу огромное кольцо. Бэк сдержал свое слово, хотя я скорее шутила.

– Ничего красивее не видела, – говорю я и не знаю, кем любоваться: подарком или Бэком.

– А я видел, – его голос такой глубокий, взгляд такой проницательный, что живот сжимается в узел. Еще никто до Бэка не мог расплавить меня одним взглядом. Не говоря ни слова, он может сказать так много, но при этом оставить достаточно загадки, чтобы моя голова сходила с ума, расшифровывая взгляд синих глаз.

Я провожу большим пальцем по металлу – еще непривычное ощущение.

– Ты делаешь мне предложение?

Он приподнимает мое лицо за подбородок, чтобы я оторвала взгляд от кольца и заглянула в его глаза.

– Я могу встать на одно колено прямо здесь и сейчас, если ты этого хочешь, Марго. У меня есть множество красноречивых и необычных идей, как и что сказать. Бессчетное количество раз я обдумывал, как сделаю тебе предложение, пока носил это кольцо в кармане, решал, наступил ли правильный момент. Но ни один момент не будет по-настоящему особенным, таким, каким ты заслуживаешь. Если честно, и мне тошно это говорить, но я не хочу отнимать у тебя это волшебное чувство, пока кто-то настоящий не встанет перед тобой на одно колено. Ты согласилась стать моей невестой на год, лишь на год. Если бы я решил делать тебе предложение так, как ты этого заслуживаешь, я бы убедился, что ни один мужчина не сможет сравниться с моей задумкой. Так что, справедливости ради и ради твоего следующего мужчины, я отложил масштабное предложение.

Я сглатываю. Слезы вот-вот начнут катиться из глаз.

– Ты прав, наверное, – хрипло выдаю я, но эмоции встают комом где-то в горле. Как бы сложно ни было это слышать, он прав. Уже не могу представить, как скажу «да» кому-то другому. Бэк уже завладел моим телом и сердцем. Стараюсь не думать о «сроках годности» и о том, что когда-то он перестанет вот так страстно на меня смотреть.

Бэк открывает рот, будто хочет что-то сказать. На мгновение я позволяю себе надеяться на то, чего точно не случится. В его глазах столько тоски, будто он разделяет все мои чувства, будто наша вчерашняя ночь тоже много для него значила.

Бэк проводит пальцем по моему лбу.

– Хотел бы я знать, что происходит в этой голове, – шепчет он хриплым голосом.

– Аналогично.

– Ты можешь спросить меня о чем угодно, и я отвечу.

Очень хочется спросить, изменилось ли для него что-нибудь. Чувствует ли он ко мне что-то, хоть чуточку. Почти выпаливаю эти вопросы, но все же сдерживаюсь и оставляю их при себе. Если честно, я не хочу знать правду. Я травлю себя ложными надеждами, что смогу изменить Бэка. Но вообще-то он в принципе задумал все это только ради своего желания не останавливаться на одной женщине. Мне не хватит наивности полагать, что одна жаркая ночь что-то изменит. Я бы даже не смела надеяться, если бы не его теплые взгляды. Взгляды, говорящие мне одновременно все и ничего.

– Ты хочешь меня поцеловать?

– Я много чего с тобой хочу. Но поцелуй – прекрасное начало.

Он сокращает между нами расстояние, соединяет наши губы. Никогда от этого не устану. Я запускаю пальцы в его аккуратно уложенные пряди и притягиваю за волосы к себе. Все вопросы оставим незаданными, лучше утону в его поцелуе.

Бэк встает с колен, забирается на кровать и прижимается ко мне всем телом. Мне нравится ощущать на себе его вес, нравится просовывать руки под его пиджак и чувствовать, как его мышцы напрягаются под моими ладонями.

Он меня завораживает очередным поцелуем, заставляя отчаянно желать всего, что он готов дать. Из-за этого поцелуя я забываю, что по ту сторону тоненькой двери находится целый экипаж. Когда мы взлетали, я спала, но если это та же команда, что привезла нас в командировку, то в салоне сейчас достаточно много людей.

В процессе поцелуя рука Бэка находит мою, прижимает ее к кровати. Он переплетает наши пальцы, проводит по бриллианту большим пальцем.

– Это значит – да?

Его губы переходят от моего рта на шею. Бэк всасывает нежную кожу, и все мое тело покрывается мурашками.

– Ты знаешь ответ, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Бэк задирает мое худи и видит, что на мне вчерашнее белье.

– Я куплю тебе море таких комплектов.

– У меня их и так целая куча. – Я издаю стон, когда его язык начинает

Он смотрит на меня с соблазнительной улыбкой, лицо между моих грудей.

– Я хочу увидеть тебя во всех существующих цветах. В каждой ткани. В каждой модели. А потом проверить, как эти вещички смотрятся на полу.

Я выгибаю спину, подставляя грудную клетку его поцелуям. Я уже мокрая, тело трепещет от предвкушения, зная дальнейший маршрут Бэка.

– У меня и так их много.

Я знаю, что поблизости целая толпа, но когда он сует пальцы под резинку моих штанов, я невольно поднимаю бедра, чтобы ему легче было их снять.

– Капец, как хочу увидеть все.

Утром, пока одевалась, я поленилась надеть трусики. На мне были спортивные штаны и худи – они не очень-то требуют белья. Я решила обойтись без трусов и просто запихнула их на дно одной из сумок.

– Господи, малышка! Я тебя еще даже не трогал, а ты уже такая мокрая и готовая.

– Бэк, – стон вырывается сам, когда Бэк движется поцелуями ниже пупка. – А что, если нас услышат?

Чувствую его смешок на коже.

– Тогда все будут знать, что я хорошо забочусь о своей девочке.

Внутри я визжу от слов «своей девочке». Бэк проводит пальцем по моим мокрым складкам.

– Или, точнее, о своей невесте.

Еще никогда в жизни я не занималась ничем подобным, зная, что кто-то может услышать. Наверное, я и никого так не хотела, чтобы аж не было сил дожидаться возможности остаться наедине. Сейчас я с Бэком. Плевать, если они услышат. Может, потом мне будет стыдно смотреть Эзре или членам экипажа в глаза, но пока я слишком отчаянно хочу почувствовать его губы на себе, чтобы переживать о таком.

Прежде чем поцеловать там, где я жду, Бэк снова поднимается поцелуями по моему телу и припадает к моим губам. Хочу спросить, почему он остановился, но его пальцы поддевают худи и тянут ткань вверх через голову. Бэк скидывает кофту рядом с нами на матрас.

Я осталась в одном лифчике, а он до сих пор полностью одет.

– Мне он очень нравится, – пальцы Бэка заползают под лямки лифчика, – но ему пора.

Он быстро тянется к моей спине и расстегивает его. Лифчик откинут в кучу остальной моей одежды.

Теперь баланс окончательно нарушен. Я совершенно голая, а он нависает надо мной в костюме-тройке. Может, это неправильно, но мне нравится. Нравится, что на мне ни ниточки, а он весь такой формальный, в деловом костюме.

– Ты хоть знаешь, какая ты красивая? – шепчет он, смотря на меня полными обожания глазами.

– Бэк, – тихо говорю я, его слова уже не просто возбуждают. Я мокрая, готовая, но сердце тоже присоединилось к веселью – трепещет от его комплиментов.

– Каждый дюйм идеален. Ни единого изъяна.

Я верещу, когда Бэк обхватывает мою щиколотку и тянет на себя, пока ноги почти не свисают с матраса. Бэк садится между моих ног на колени.

– Я заставлял тебя умолять, но и сам готов каждый день стоять перед тобой на коленях и молить. – Он раздвигает мои ноги, его пальцы впиваются в кожу. – Вот об этом. – Бэк проводит языком снизу вверх. Я сжимаюсь, мне нравится, как его нежный язык смягчает боль, оставшуюся со вчера. – Я бы умолял и уговаривал, сделал все, что ты попросишь.

Если кто-нибудь решил бы сейчас открыть дверь, то увидел бы меня с широко разведенными для Бэка ногами. Он прижимает ладони к мышцам на моих бедрах, чтобы ноги оставались там, где хочет он. Целует меня там так же мастерски, как в губы.

И вот он уже убирает одну ладонь с бедра. Ему необязательно меня держать. Я буду оставаться в нужном положении, лишь бы он тщательно работал вокруг моего клитора языком. Бэк медленно вводит два пальца в меня и загибает их. Это сводит меня с ума.

Меня точно слышно. Но я не могу сдержаться, ощущения раздирают все тело, я не могу молчать. Все так ярко, а я еще не кончила. Хотя его пальцам осталось работать недолго, а языку – недолго ласкать мой клитор, весь самолет будет знать, чем именно мы тут с Бэком занимаемся.

Я хватаю волосы Бэка в кулак, качаю бедрами навстречу его языку в забытьи наслаждения. Не сдерживаю раздраженного стона, когда Бэк вдруг отодвигается, но продолжает толкаться в меня пальцами.

– Хочу, чтобы каждый человек в этом самолете слышал, как ты кончаешь. Договорились, малышка?

Я прячу лицо в подушку и плотно закрываю глаза от возбуждения. Почему меня так заводит это требование? Мне должно быть противно такое собственничество, такое намерение «оповестить» всех, что мы занимаемся сексом. Но нет. Я хочу его порадовать. Хочу, чтобы все знали, как он радует меня, как разматывают меня до предела его прикосновения.

Бэк вытаскивает из меня пальцы.

– Если не хочешь кричать, то ладно. Попробуем по-другому. Пока я лижу эту киску, мой член будет так глубоко в твоей глотке, что ты не сможешь издать и звука.

Он водит пальцем от клитора до той части, которой не касался еще ни один мужчина. Даже я никогда его не касалась, лаская себя.

– Выбирай, или это сделаю я.

– Хочу, чтобы все слышали, – задыхаюсь я.

– Хорошая девочка, – говорит он и снова прижимается ко мне ртом. – Я тоже хочу, чтобы нас все услышали. Мое кольцо на твоем пальце, а мой рот – на твоей киске. Тымоя.

Бэк доказывает мне свою правоту, заставляя выкрикивать его имя – и не один раз, а три.

41. Бэк

Марго роняет голову на мое плечо, пока лифт взбирается до пентхауса. Мы опираемся на стенку, оба сильно устали за последние двадцать четыре часа.

– Я так рада быть дома, – говорит Марго, нарушая тишину.

Мне приходится сглотнуть ком в горле.

– Я тоже, – выдавливаю я, даже не пытаясь облечь в слова, что та кровать в гостинице была для меня домом больше, чем эта квартира, пока я жил здесь один. Если честно, я и сам рад вернуться сюда, к повседневности, которую мы создали за последний месяц. Ни одно место еще не было для меня домом, но меня радует мысль, что благодаря Марго пентхаус может им стать.

Желудок Марго громко урчит. Она смущенно хихикает и кладет на него ладонь.

– Кажется, я хочу есть, – она снова смеется и пожимает плечами.

Лифт дзинькает, двери пентхауса открываются. В ноздри бьет привычный запах чистящих средств, который оставляет за собой клининг. Я вкатываю внутрь чемоданы, мы заходим в галерею, где пахнет уже по-другому.

Марго смотрит

– Это что, запах китайской еды?

Я не могу сдержать усмешку, она такая довольная. Марго летит на кухню, даже не снимая обувь.

– Господи, в жизни так не радовалась доставке!

Я иду на ее голос. Марго уже рвет белый пакет, который стоял на краю кухонной стойки. Она достает два контейнера с супом, маленькую коробочку с яичным роллом и две большие коробки с закусками.

Марго тут же открывает палочки, затем самую большую коробку и сует в рот кусочек курицы, затем громко стонет и закатывает глаза от наслаждения.

– Боже! Как же я скучала по доставкам Нью-Йорка.

Я достаю телефон, чтобы отправить менеджеру дома благодарность за еду. Смотрю, как Марго пихает в рот огромный кусок лапши стир-фрай.

– Ты же всего недели две назад уломала меня на нее.

Марго улыбается с набитым ртом. Будь это кто другой, то мне стало бы мерзко, но Марго слишком милая. Вся. Она проглатывает еду.

– Да! Очень давно.

Я закатываю глаза на ее театральность, вытаскиваю руки из пиджака и скидываю его на стойку.

– Прости, что тебе приходится давиться моей мерзкой домашней едой.

Марго втягивает в рот ниточку лапши.

– Я не говорила, что она мерзкая. Но ты разговариваешь с человеком, который в универе делил с еще двумя соседками одну кастрюлю и одну сковородку. Мы вообще никогда не готовили. Растягивали заказы из доставок на несколько дней. Ты готовишь почти так же хорошо, как трахаешься, Бэк, но это не значит, что я смогу отказаться от своей ГМО-курицы.

Слово «трахаешься» возвращает меня в самолет. Было так круто входить в нее, пока экипаж ждал за дверью. Я не планировал трахать ее в самолете. Хотелось просто надеть на ее палец кольцо, чтобы мир теперь считал ее моей невестой. Но меня понесло. Со мной постоянно такое случается, когда дело касается Марго. А я и не против.

Марго умудряется засунуть в рот еще пару кусков, прежде чем я машу в сторону стульев.

– Может, хоть присядешь?

Ее глаза расширяются, будто она только поняла, что мы можем сесть и поесть, как цивилизованные люди. Марго перекусила в самолете, но, видимо, все еще была голодна. Она подтягивает за собой по стойке коробочку с курицей в кунжуте, пока та не оказывается напротив стула.

Усадив попу, Марго продолжает поглощать еду. Я сажусь рядом и тоже начинаю есть. В списке моей любимой еды доставка из китайской кухни будет на последнем месте, но Марго необязательно это знать. Когда она впервые призналась, что ей такого хочется, и спросила, люблю ли я китайщину, я соврал, что это моя любимая запретная еда. На самом деле моя любимая запрещенка – это бруклинская пицца или джелато с малоизвестного рынка. Точно не китайская еда.

Свет отражается от бриллианта на ее пальце и обращает на него мое внимание.

– Мне нравится, как это кольцо выглядит на твоем пальчике, – говорю я и встаю, чтобы налить нам воды.

Она откладывает свои палочки на край коробки и поднимает руку, чтобы полюбоваться кольцом. Достаточно пары лучей заходящего солнца, и камень отбрасывает на стены и стойку несколько зайчиков.

– Того факта, что весь экипаж слышал, как я кричу твое имя, недостаточно, чтобы все знали, что я твоя, да?

– Даже не близко.

– Это помогает? – Она разворачивает кольцо ко мне.

– Еще бы. С ним на твоем пальце ни один мужчина не посмотрит дважды в твою сторону.

– Разве кольцо на женском пальце останавливает мужчин от попыток заполучить желаемое?

В груди разгорается ревность. Во-первых, при мысли, что на этом пальце когда-нибудь будет кольцо от другого мужчины, а во-вторых, что кто-то вообще посмотрит на нее дважды.

– Ну, пусть попытаются.

– Как страшно, – язвит Марго и возвращается к еде.

– И правильно.

Мы оба замолкаем и едим. Мне нравится болтать с ней за едой. Вообще-то с момента ее переезда наши разговоры стали моим любимым моментом дня. Мы болтаем, пока я готовлю, а затем разговор тянется за ужином, потом пока она не уберет и не помоет тарелки. Но сейчас сама мысль, что она не планирует носить мое кольцо вечно, придает еде горький привкус. Я представляю ее с другим мужчиной и горю от ярости.

– Кстати, о помолвке. Когда мы всем об этом расскажем? Подружки прибьют меня, если узнают, что я так долго скрывала от них отношения, пусть это и…

– Не произноси этого, – из меня вырывается шипение, прежде чем я успеваю себя остановить. Я устал слышать от нее, что между нами одно притворство, пусть даже это правда. Я массирую пальцами виски, стараясь унять взявшуюся из ниоткуда мигрень. – Прости, я просто устал. Вообще-то я думал, что завтра вечером можно рассказать моей семье. Папа звонил, пока ты спала в самолете. Родители приезжают в город по рабочим делам и хотят устроить ужин, отпраздновать День благодарения пораньше. Если ты не против, можем на нем и объявить. А потом можешь сказать кому хочешь.

Она недолго обдумывает мои слова, накручивая на палочки лапшу.

– Хороший план. Сразу расскажу подружкам, – голос у нее немного дрожит, тон несколько раз меняется с начала до конца фразы.

Я отпихиваю от себя коробку с едой и тянусь к ее лицу, чтобы убрать с него прядку.

– Ты как? – спрашиваю я. Надеюсь, она не сомневается насчет нашего плана. Я рассчитываю на этот год с ней. Я еще не готов от нее отказываться. Никогда не буду готов, но сейчас-то уж точно.

Она повторяет мое движение и тоже отодвигает еду. Ее пальцы обхватывают хрустальный бокал, который я перед ней поставил. Сердце бьется как сумасшедшее, пока она делает глоток воды, в голове проносятся сотни вариантов того, что она может сказать.

Готовлюсь к худшему – она не хочет говорить людям, что мы помолвлены. Я уже прикидываю варианты действий, на случай если она снимет кольцо, не проносив его и двенадцати часов. Марго поднимает на меня зеленые глаза, они изучают мое лицо.

– Нормально. Просто переживаю, что твои мама с папой подумают обо мне, ведь я сошлась с тобой после твоего брата.

– Они не подумают о тебе плохо, Марго. Они знают, какой Картер урод. Мне кажется, они будут даже рады увидеть тебя снова.

– Картер приедет?

– Сомневаюсь. – Я еще помню, как решительно он заявил, что хочет вернуть Марго. Я планирую держать ее подальше от него. Не потому, что думаю, что она может выбрать его, просто проверять не хочу. На деле я больной человек, так что мне даже немного

Я внимательно слежу за выражением лица Марго, пытаясь прочитать его или язык ее тела, найти подсказку насчет того, что она обо всем этом думает. Даже если Картер не приедет на ужин, мама с папой все ему расскажут сразу после. Если Марго и жалеет, что согласилась на мой план, то виду не подает.

– Я подумал, что нам стоит устроить вечеринку. Ты давно не видела подружек, можем привести их в Нью-Йорк. И семью твою. Кого захочешь. Заодно покажем всему Нью-Йорку, что собираемся пожениться.

Глаза Марго загораются:

– Правда? Ой, я бы очень хотела! Роскошная тусовка на Манхэттене только ради меня? Я готова.

Я смеюсь. Эта женщина… Она не боится говорить все, что у нее на уме, – и я это обожаю.

– Подберу в календаре свободную дату.

Она поднимает на меня свои огромные, искрящиеся восторгом глаза, и в этот момент я почти могу обмануться, что она и правда хочет за меня замуж. Почти. У нее такая широкая и такая красивая улыбка, господи. Сердце молотком отбивает в груди.

– Я приду.

42. Марго

– Думаю, мне пора в кровать, – объявляю я, борясь с зевком и убирая с ног вязаный плед. Мы с Бэком решили отдохнуть перед телевизором после сложного возвращения на Манхэттен. Ну, я отдохнула, ушла в себя над скетчбуком под звуки телевизора на фоне. Бэк все это время работал за ноутбуком и висел на телефоне. Я пыталась уговорить его уйти в кабинет, но он настоял, что хочет побыть со мной в гостиной. После такого я спорить перестала.

Большой палец Бэка водит круги по внутренней части моей щиколотки, а его глаза неотрывно читают что-то с экрана ноутбука. Во время одного из рабочих звонков Бэк схватил мою ногу, которая упиралась в его бедро, и начал массировать стопу. Хотя сам по громкой связи обсуждал дела с инвесторами.

Он, наверное, даже не осознавал, какой это был трепетный момент и как много он для меня значил.

– Я-то уже думал, ты снова уснешь прямо на мне, – отвечает Бэк и поднимает на меня глаза. Я аккуратно кладу между нами скетчбук. За последние тридцать минут ничего не нарисовала, потому что его сильные пальцы, расслабляющие мои стопы, почти меня убаюкали.

– Я была близка.

– Я уже тоже скоро лягу. – Бэк захлопывает ноутбук и встает, потягивается, поднимая руки вверх. Одежда задирается, открывая мне вид на небольшой участок кожи над резинкой домашних штанов и на точеные мышцы. Меня это так заводит.

Я встаю, аккуратно складываю плед, хотя знаю, что уже завтра клининг все переделает.

– Спасибо, что потусил… со мной, – неловко говорю я.

Потусил?Да что со мной не так? Бэк бы вообще никогда так не сказал.

Я тону в ужасе, потому что Бэк ничего не говорит. Умирая от смущения и коря себя за дурацкий выбор слов, я хватаю скетчбук с дивана и лечу к лестнице.

– Спокойной ночи! – кричу я и даже не оглядываюсь. Хочется поскорее уснуть и притвориться, что я не благодарила мужчину за то, что он со мной «потусил», будто мы плели браслетики и сплетничали, как две девочки.

Стопа даже не успевает опуститься на первую ступеньку, как сильная рука обхватывает меня за талию. Бэк прижимает меня к своему твердому телу, его губы касаются моего уха. Скетчбук с громким хлопком падает на пол.

– И куда это ты идешь? – он недовольно кусает меня за шею.

Я открываю и закрываю рот, пытаясь выдавить ответ. Я все еще отхожу от стыда за брошенные слова, а его объятия окончательно сбивают меня с толку.

– В кровать, – заикаюсь я.

– Ты больше не спишь наверху.

– Нет?

Огромные руки Бэка разворачивают меня к нему лицом.

– Ты моя невеста, – рычит он. – Теперь ты будешь спать только в моей кровати.

Я в шоке, не знаю, какой ответ ему дать. Я с ужасом представляла, как буду спать одна наверху после того, как вчера узнала, каково лежать рядом с его теплым телом. Но я все равно думала, что мы будем спать в разных кроватях. Ну, думать-то я думала, но, судя по недовольному взгляду Бэка, думала я неправильно.

– Бери со второго этажа все, что тебе нужно, и встретимся здесь. Я попробовал спать рядом с тобой. Пока ты живешь под этой крышей, пути назад нет. Хочу, чтобы я мог протянуть руку и потрогать твои волосы перед сном. Хочу просыпаться и чувствовать твой запах. Хочу будить тебя губами на киске, проверяя, как близко к оргазму могу тебя подвести, пока ты даже глаза не открыла. Я столько хочу попробовать с тобой, спящей рядом… Но начать нужно, вытряхнув из твоей головы дурацкую идею, что ты будешь спать где-то, кроме моей кровати.

Никогда не встречала человека, который говорил бы такие милые и пошлые вещи одновременно. У Бэка талант грязными словами заставлять меня таять.

– Даю тебе две секунды, чтобы подняться по лестнице, прежде чем я плюну на все и закину тебя на плечо. Меня бесит, что ты удумала спать не рядом. Шевелись, малышка, пока я не уволок тебя в комнату и не заставил расплачиваться.

Я взвизгиваю, поворачиваюсь и бегу к лестнице на полной скорости. От его слов уже пульсирует клитор. Его угрозы обычно меня не пугают. Я, наверное, совсем больная, но почему-то не хочу торопиться. Хочу заставить его ждать. Проверить, насколько его хватит, прежде чем он придет меня искать, проверить, какой у его терпения предел.

– Минуту! – кричу я и лечу по коридору в комнату. Я буду возиться сильно дольше минуты. Бэку необязательно знать, как мне не терпится забраться в его кровать, очутиться в его крепких объятиях. Сначала подразню его немного.

Оказавшись в комнате, хлопаю дверью и проворачиваю замок. Я не уверена, что он придет сюда за мной, но будет весело увидеть его реакцию – услышать новые угрозы, – когда он придет и поймет, что дверь закрыта.

Я роюсь в шкафчике с бельем, когда в кармане вдруг начинает вибрировать телефон. Достаю его и понимаю, что это Винни звонит по видео. Я пыталась дозвониться им и рассказать про помолвку, но ни она, ни Эмма не взяли трубки.

Я провожу по экрану, чтобы принять звонок. Вижу, как подруги прижались щека к щеке, чтобы их лица помещались в экран, и сердце щемит от любви. Жду

– Где ты, твою мать, была? – ругается Эмма, выхватывая у Винни телефон, чтобы было видно только ее.

Я улыбаюсь. Боже, как я по ней скучаю.

– Мы с Бэком застряли в Колорадо после деловой встречи из-за снежной бури. Там почти не было связи.

Эмма одаривает меня сияющей улыбкой:

– У-у-у, боже, и что, вам пришлось перепихнуться, чтобы не замерзнуть?

Я прикусываю губу, не знаю, с чего вообще начать рассказывать им, как все изменилось. Ну для них это будут большие перемены. Они-то не знали, что в этом изначально и состоял наш план.

– Твою ж! ВЫ ПЕРЕСПАЛИ! – орет Эмма, экран дергается, потому что она прыгает от восторга.

Я уже почти готова блевануть – мелькание в телефоне меня укачивает, как на экране снова появляется лицо Винни. Они с Эммой дерутся за телефон, и вот наконец-то картинка выравнивается и они обе помещаются на экран.

– Эмма, как обычно, преувеличивает или ты реально переспала с Бекхэмом Синклером?

– Ну-у, – начинаю я и ставлю телефон на полку гардеробной. Делаю глубокий вдох и поднимаю руку, чтобы продемонстрировать в камеру безымянный палец.

– ЧТО, БЛИН? – визжит Эмма, а Винни громко вздыхает.

– Это то, что я думаю? – спрашивает Эмма, голос у нее нетерпеливый, она придвигает телефон к лицу так близко, что я вижу только ее глаз на весь экран.

– Мар, он сделал предложение? – скептически спрашивает Винни.

Я убираю ладонь от камеры и улыбаюсь подругам.

– Да, – говорю я, жутко довольная собой. – На оба ваших вопроса.

Они хором визжат, выхватывают по очереди телефон, чтобы задать мне вопрос.

– Ты просто королева! – говорит Эмма. – Один брат разбивает твое сердце, и ты идешь, спишь со вторым и выходишь за него замуж в отместку! Просто икона!

Я мотаю головой:

– Все не так, Эм. Мы просто работали вместе, а потом наши отношения переросли во что-то…большее, – я говорю только правду. Все действительно началось с обычного сотрудничества, теперь между нами реально все серьезнее. Просто не знаю, для нас обоих или нет.

– Значит, Картер тут ни при чем? – задает Эмма невинный вопрос, но я его не ожидала. Вдруг понимаю, что я так и не отомстила Картеру за то, как он со мной поступил. Переехав к Бэку, я ни разу не смотрела на ситуацию с этой стороны. Это все только ради Бэка. Картер тут и правда ни при чем.

– Совсем, – говорю я убежденно.

– Каждая богатенькая наследница на Манхэттене будет волосы на себе рвать, – бубнит Винни с хитрой улыбочкой. – Мне кажется, половина богатеек острова всю осознанную жизнь мечтали, что будут той, с кем остепенится Бекхэм.

– У них еще есть шанс,– с грустью думаю я, вспоминая, что однажды настанет день, когда я перестану быть невестой Бэка.

Эмма обнимает Винни за плечи и прижимает к себе.

– Ну, они могут расслабиться, потому что остепенится плейбой ради нашей красотки!

Я смеюсь, втайне мечтая, что так будет всегда.

– Мы с Бэком устраиваем скоро вечеринку по поводу помолвки, вы обе просто обязаны приехать.

– Конечно! – радостно объявляет Винни и закатывает глаза. – Скажи нам, когда и где, и мы прибудем!

– Мы с Бэком еще обговариваем детали, но думаю, что очень скоро.

– Супер! Уже не терпится увидеть этот булыжник своими глазами, – гордо говорит Эмма.

Мы еще минут пять болтаем, я выдаю им причесанную версию того, как мы с Бэком сошлись. В конце концов приходится попрощаться, хотя я и готова проболтать с ними всю ночь. Мы так часто делали, когда жили втроем. Но сейчас, даже погруженная в разговор с подружками, я помнила, зачем вообще пришла в спальню.

Помнила, что я оставила в ожидании кое-кого, кто явно с каждой минутой становился все злее и злее.

Я прощаюсь с подружками и обещаю обязательно рассказать, где и когда пройдет вечеринка, сбрасываю звонок и начинаю готовиться ко сну.

Да, мы собираемся ложиться, но это не значит, что мне не нужно хорошо выглядеть. Если Бэк все равно собирается выполнить свои угрозы, то почему бы его немного не подразнить?

Достаю коротенькое лавандовое неглиже. Оно совершенно ничего не скрывает, но мне это и нужно. Бэк уже видел меня всю, но чуть-чуть оно его точно раззадорит. Надеваю его улыбаясь. Моей смуглой коже идет нежный лавандовый. Я кружусь перед зеркалом во весь рост и улыбаюсь в предвкушении реакции Бэка.

Иду в ванную, нахожу шелковую резинку и собираю волосы в пучок на макушке. Бэк всегда любуется моей шеей или целует ее, поэтому я убираю волосы повыше, чтобы были видны многочисленные маленькие засосы.

Хватаю зубную щетку, зарядку от телефона, еще пару нужных вещиц и бросаю в косметичку. Живот сжимается в предвкушении, когда я понимаю, что собрала на ночь все самое нужное. Если Бэк и правда намерен ночевать со мной каждый день, то придется перенести еще парочку вещей, но на сегодня и этого хватит.

Я дрожу от восторга, что вот-вот увижу его на первом этаже, открываю дверь комнаты и лицом впечатываюсь в твердую грудь. Я поднимаю глаза и вижу Бэка. Он скалится, как хищник, ждущий в засаде свою жертву. Бэк хватается за косяк двери. Он сверлит меня взглядом, в котором зарождается ураган.

– Прошло сильно больше минуты. – Голос у него строгий, от этого мурашки бегут по коже. А может, не из-за него, а из-за взгляда Бэка, блуждающего по моему телу. Он замечает, что на мне надето, и даже злость не прячет в нем желание.

Я тяну прозрачную ткань на бедрах вниз.

– Я собиралась, – объясняю я, притворяясь невинной.

Бэк крепче сжимает косяк над моей головой, дерево стонет под его мертвой хваткой.

– Будешь каждый день так одеваться в кровать, и уж точно больше никогда не будешь спать без меня.

Я шагаю ближе к нему, провожу ладонями по мягкой ткани его футболки. Даже сквозь нее я чувствую, как он напряжен, какие твердые у него мышцы.

– Я буду каждый день так одеваться, – тихо говорю я, – длятебя.

Он плотоядно рычит, отрывает руку от косяка и прижимает меня к себе. Мы целуемся не дольше секунды, как его руки вдруг подхватывают меня под попу. В такой позе гораздо удобнее целоваться.

Бэк заходит ко мне в комнату, видимо, даже не собирается спускаться в свою, толкает меня на кровать и тут же падает на нее сам. Одним резким движением срывает с себя футболку и бросает ее на пол.

Бэк любуется бельем, которое сам же мне и

– Хотел дать тебе сегодня поспать, – говорит он, поднимает мою икру с кровати и целует. Его рот еще очень далеко от нужного, пульсирующего места, но я будто чувствую его везде и сразу, пока он влажными поцелуями поднимается по моему телу. – Но потом ты начала вести себя так, будто не хочешь просыпаться, переплетенная со мной всеми частями тела. А так не пойдет.

– Я не знала, что ты так расстроишься, – качаю бедрами ему навстречу, пытаюсь создать хоть какое-нибудь трение, пока он целует внутреннюю часть моей коленки.

Бэк сидит между моих ног и смотрит на меня сверху вниз, обжигая взглядом.

– Конечно, я расстроился. Думаешь, мне будет достаточно одной ночи?

Надеюсь, ему всегда меня будет мало, но вслух этого не говорю. Вместо этого мне хочется еще больше распалить его злость, мне нравится, как он вымещает ее на мне.

– Может, да. Я слышала, ты устаешь от женщин после одного раза.

Он тут же оказывается сверху, наши лица разделяет всего пара дюймов. Бэк запускает пальцы в мои волосы и тянет к себе, пока наши губы почти не касаются.

– Никогда не сравнивай себя с другими женщинами. Ты не такая, как они.

Я тянусь к нему, оттягиваю его нижнюю губу зубами.

– Докажи.

43. Марго

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Вайолет,

я был бы расстроен, что сегодня у меня такой сладкий кофе, но не знаю, то ли ты добавляешь в него свои замашки с Западного побережья, то ли это вкус твоей сладкой киски еще остался с утра на языке. Так или иначе, кофе терпимый.

С уважением,

мужчина, которому до смерти хочется нагнуть тебя на столе сию же секунду, потому что он весь день смотрел, как ты разгуливаешь в юбке.

Я пялюсь на экран, перечитываю сообщение еще три раза и сжимаю ноги, пытаясь сдержать возбуждение, которое нахлынуло на меня от этого письма. Постукиваю пальцами по клавиатуре, придумывая ответ. Выглядываю в распахнутую дверь. Со своего места я вижу Бэка за столом конференц-зала. Как он умудряется писать мне такие вещи, пока вокруг сидят члены правления и горячо что-то обсуждают, я не знаю. Мне тоже горячо, но по-другому. Они все злятся, а я умираю от возбуждения и страсти.

Не знаю, почему меня так заводит дурацкое письмо, но вот, пожалуйста, я уже вся мокрая.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Бэк,

жаль, что у тебя собрание. Я всегда готова попробовать себя на вкус.

Приношу свои сожаления,

женщина, которая готова была ответить услугой за услугу, но ее обломали:(

Наблюдаю за ним со своего места. Читает он письмо только через минуту или две, но я замечаю, когда именно, потому что он тут же выпрямляется. Я любуюсь его профилем. Было так странно впервые возвращаться к обычной жизни. Утром я наблюдала, как он сбривает появившуюся за ночь светлую щетину. Одевшись, он вышел из гардеробной и предложил мне выбрать один из двух галстуков.

Казалось, нет в этом ничего особенного, но момент был идеальный. Я быстро привыкну просыпаться с ним и собираться, опаздывать к Эзре, который ждет нас в галерее только потому, что Бэк настаивает начать день с моего оргазма.

На экране появляется уведомление.

Кому:[email protected]

От:[email protected]

Не знаю, о чем я думал. Закруглюсь тут минут через пять. Готовь свое горло, малышка.

Я вчитываюсь в его ответ, глаза постепенно расширяются. Когда я снова поднимаю на Бэка взгляд, то вижу, что он чуть наклонился вперед и уже закрыл ноутбук. Он даже закрывашку в письме не написал.

Блин.

Он не шутит. Попа сама взлетает с кресла, и я бегу к двери, которая разделяет два наших офиса. Закрываю ее за собой. Бэк обменял свой кабинет на мой, и теперь его пространство более интимное, а у меня сидишь как в аквариуме. Если закрыть между ними дверь, то получится спрятаться от любопытных глаз коллег.

Секс на работе – это ужасная идея, но и я сейчас не мыслю трезво. Мы, наверное, уже и так натворили внушительный список дел, из-за которого любой HR поседел бы, так что какая будет разница – плюс-минус один пункт?

Я сажусь на край его стола и начинаю расстегивать свитер. Побеждаю последнюю пуговицу, кофта чуть падает с плеч, демонстрируя бюстгальтер. Тяжело топая, Бэк влетает в дверь и хлопает ею. Я взвизгиваю от этого звука, и, скорее всего, весь офис это слышал.

Наверное, все решат, что он на что-то злится. У него и так слава строгого и вспыльчивого человека, так что оправдание убедительное. Плюс мы решили сначала сказать семье Бэка о помолвке, а потом объявлять в компании. После того как весь мир узнает о нас, придется многое менять в работе, потому что сейчас он технически мой начальник. Все это очень серьезно, но я, если честно, не до конца понимаю.

Бэк разберется, а я сделаю, как он скажет. Сейчас я могу думать только о том, что происходит между нами за закрытыми дверьми, а на официальную должность мне плевать. Главное, чтобы в конце меня ждало собеседование с Кэмденом.

Мы остались одни, шаги Бэка замедляются, пока он не останавливается посреди кабинета.

– Ты заставила меня повести себя крайненепрофессионально.

Я облизываю губы, портя помаду, скорее всего.

– Хочешь, чтобы я извинилась? – предлагаю я и немного раздвигаю ноги по его столу.

Он опускает глаза на мои трусики под юбкой. Это уже вторая пара за сегодня. Первая промокла насквозь, когда он заставил меня кончить за утренним йогуртом.

Я вижу, как вены играют на его руке, которой он расслабляет галстук.

– Нет. Хочу, чтобы ты сделала, как велено, и отсосала. Хотела привлечь мое внимание? Ты его получила, Марго. Я ушел с важного совещания с каменным стояком. Реши мою проблему.

Он обходит стол и садится в огромное кожаное кресло. Я смотрю на него через плечо, меня так возбуждает его пошлость. Я слезаю со стола, стягиваю кофту окончательно и бросаю ее на стул, на котором обычно сидят подчиненные Бэка на встречах тет-а-тет.

– Мне бы не пришлось портить тебе собрание, если бы ты позволил взять тебя в рот утром, – замечаю я, медленно подхожу к Бэку.

Он грешно сексуален. Его силуэт обрамляет вид на Нью-Йорк за окном.

– У нас было время только на тебя, малышка. У меня была важная встреча.

Я пожимаю плечами и останавливаюсь перед Бэком:

– Неоченьважная, видимо,

Его губы дергаются в улыбке:

– Я сказал, что меня ждетболееважный звонок.

Даже через штаны я вижу, что он не соврал. Я вижу, как выпирает его толстый член. Очень хочется почувствовать на языке его вес. Провести языком по венам. Довести его до исступления.

Я встаю между ног Бэка, хватаю за галстук и дергаю за него, чтобы наши губы были ближе.

–Очень-оченьважный звонок. – Я наклоняюсь и целую его, потому что успела соскучиться по прикосновениям его мягких губ. В последний раз мы целовались, выйдя из машины перед офисом.

Насладившись его губами, перехожу к шее, целую те места, которые обычно срывают у меня крышу. Случайно задеваю накрашенными красной помадой губами его идеальную накрахмаленную белую рубашку.

– Ой! – я смеюсь и пытаюсь оттереть красное пятно. – Я не специально!

Бэк недовольно мычит:

– Не ври, Вайолет. Тебе нравится помечать свою территорию.

Я опускаюсь на колени, поднимаю на него взгляд из-под ресниц. Быстро расправляюсь с ширинкой и достаю из боксеров член. Наклоняюсь, беру его весь в рот, до самой задней стенки горла, а затем отстраняюсь. Опускаю глаза с лица Бэка на его член, любуюсь красным пятном, которое теперь тянется по всей длине.

– Вот сейчас я пометила свою территорию, – гордо отвечаю я.

Бэк откидывает голову на спинку кресла в животном удовольствии.

– Боже, Марго. Он твой. Я весь твой, малышка. А теперь возьми в рот и напомни, почему я буду срываться с любого совещания ради тебя.

Меня не нужно просить дважды. Я провожу языком вниз по всей его длине, а затем беру член в рот. Открываю горло и просовываю его как можно дальше. Стараюсь не давиться, и на это уходят все силы. Он растягивает мой рот, горло, а я в восторге от этого ощущения и от того, насколько Бэку, скорее всего, хорошо.

Он зарывает пальцы в мои волосы и толкается глубже.

– Как же ты волшебно сосешь, малышка, – говорит он сквозь зубы. – Да-а. – Бэк сглатывает и снова роняет голову на кресло. – Давай, чтобы аж подавиться, малыш.

Я издаю очень громкий стон и, счастливая, пытаюсь вобрать в себя всю длину. Я провожу по головке языком, как вдруг раздается стук в дверь.

Я дергаюсь, а Бэк выдает ругательство.

– Занят! – рычит он и давит на мой затылок, чтобы я не могла встать.

– Мне плевать! – раздается из-за двери знакомый голос.

Я поднимаю взгляд на Бэка, его глаза округляются. Мы оба понимаем, кто стоит за дверью. Картер уже знает, что я работаю на Бэка, но моя кофта валяется в другой половине кабинета, у меня не хватит времени схватить ее, прежде чем он вломится сюда. Мы ничего не успеем скрыть!

Я пячусь назад, под стол. Бэк быстро понимает, что я задумала, подвигает кресло максимально близко к столу, но так, чтобы я еще могла там помещаться. Я прячусь за мгновение до того, как дверь распахивается.

– Картер, я же сказал, что занят, – рычит Бэк. Я отчетливо слышу злость в его голосе. Во многом потому, что его мокрый от слюны член все еще вывален наружу, твердый, как камень, ведь он не успел кончить.

– Для семьи ты всегда свободен, – отвечает Картер, его голос раздается чуть ближе.

Бэк что-то ворчит в ответ, его член дрожит от движения. Он опускает ладонь на член, видимо, чтобы хоть как-то расслабиться.

– Поговорим потом, – Бэк уже почти лает на брата. – У меня важный звонок.

– Не похоже, – парирует Картер.

Зная Картера, он не уйдет, пока не получит желаемое. Видимо, Бэк тоже это осознает, потому что разочарованно выдыхает.

– Что тебе надо?

Когда Бэк еще раз проводит по члену ладонью, мне в голову вдруг приходит идея. Сумасбродная, но от нее между ног становится мокро.

Я наклоняюсь, но так, чтобы не торчать из-под стола, и обхватываю основание его члена рукой. Бэк дергает бедрами и кладет ладонь на мою.

– Я надеялся застать Марго, – объясняет Картер. Судя по голосу, стоит он довольно далеко.

– Она тоже занята, – бросает Бэк, и в тот же самый момент я начинаю работать рукой вверх-вниз. Бэк, хоть и держит ладонь на моей, не останавливает меня, позволяя дрочить ему буквально на глазах у брата – моего бывшего.

В принципе, Бэк не врет. Яи правдазанята. Мне была поручена задача повышенной важности. Просто не в том русле, в котором подумал бы Картер.

Я медленно наклоняюсь, пока мой рот не замирает в дюймах от головки Бэка. Она еще мокрая, потому что была у меня во рту буквально минуту назад, и в красных пятнах от помады. Я облизываюсь, готовлюсь снова взять его всего в рот, и плевать, кто еще в этом кабинете.

– Когда она вернется? – настаивает Картер.

Я проталкиваю член Бэка до самой задней стенки горла. Он чуть наклоняется вперед, толкаясь еще дальше. Еле держусь, чтобы не задохнуться. Глаза уже щиплет от слез, я изо всех сил стараюсь не издавать ни звука. Меня пьянит неправильность этой ситуации.

– Это не твое дело, – отвечает хриплый голос Бэка. Надо признать, он держится гораздо лучше, чем я бы смогла на его месте.

Часть меня хочет большего, хочет, чтобы он потерял контроль прямо перед Картером. Как далеко он позволит мне зайти на глазах у зрителя? В жизни бы не подумала, что буду сосать член Бэка, когда в той же комнате будет его брат. Но есть подозрение, что еще ничего никогда меня так не заводило, а ведь Бэк меня даже не трогает.

Я убираю его ладонь с члена, чтобы он понял – сейчас контроль вмоихруках, не в его. Он позволяет, достает из-под стола руку, делает ею что-то, что я уже не вижу.

– Она прежде всего моя бывшая, а потом уже твоя сотрудница. Не забывай.

Я улыбаюсь, обхватываю пальцами основание члена Бэка и жадно всасываю каждый его дюйм. Возможно, когда-то я и была девушкой Картера, но я хочу, чтобы Бэк помнил – это в прошлом. Сейчас я хочу только его, хочу так отчаянно, что готова пойти на что-то подобное, и мне нравится каждая секунда этого грязного риска.

– Она не твоя. Не забывай, – отрезает Бэк. Я подтверждаю его слова, медленно кивая на его члене.

Он прав. Я больше не с Картером. Я с Бэком. Хочет он этого или нет.

44. Бэк

Брат, щурясь, пристально на меня смотрит. Изо всех сил стараюсь не сжимать зубы, не показывать вообще никакой реакции

– Передашь ей, что я заходил? – спокойно спрашивает Картер, смотря на город за моей спиной.

– Не вижу причин. С ее слов я понял, что между вами все кончено. Мне кажется, она не хочет с тобой разговаривать.

Марго, вместо того чтобы кивать, обводит языком головку и продолжает усиленно работать своей маленькой ручкой по моей длине. Будто даже не говоря ничего, подтверждает мои слова и подбадривает.

– Врешь, – шипит Картер. Он проводит рукой по щетине на подбородке. Еле сдерживаюсь, чтобы не сказать, насколько ему не идет новый образ. Его темные волосы топорщатся, борода растет неравномерно. Но даже если бы я был мил и сказал ему об этом, брат все равно не поверил бы. Он слишком самовлюбленный.

Я вонзаю зубы в губу, потому что Марго начинает ускоряться. Как только брат выйдет за дверь, я достану ее из-под стола и оттрахаю до потери сознания. Она рискует, так волшебно обхватывая мой член горлом, прямо при брате. И я обожаю ее за это. Она продолжает меня удивлять. Так самозабвенно сосет, что я в нетерпении, когда смогу оказаться в ней.

– Мы закончили? – спрашиваю я сквозь зубы, яйца уже напряглись.

Я сглатываю, потому что еще не хочу кончать.Пока. Не при Картере. И сначала хочу взять ее прямо у окна, чтобы Марго могла параллельно любоваться городом, который так обожает.

Картер проводит пальцами по листьям растения, за которым Полли так старательно ухаживает.

– Да. Передай Марго, что я заходил.

Он разворачивается в сторону двери. Наконец-то, господи.

Я уже почти готов тянуть Марго из-под стола за волосы, как вдруг брат снова поворачивается ко мне лицом:

– Хотя лучше я подожду ее. Она же вернется, да?

– Пока, Картер, – чеканю я. Меня в принципе бесит его присутствие. Он же ненавидит Манхэттен. Мол, для него тут слишком грязно и много суеты.

Картер открывает рот, осматривает кабинет перед выходом. Он просматривает почти каждый уголок, как вдруг замечает брошенный свитер Марго.

Твою…

Он внимательно его разглядывает, смотрит на меня, потом снова на свитер.

Марго продолжает идеально сосать, пока я пытаюсь расшифровать, в какую сторону закрутились шестеренки в голове брата.

– Не забывай про наш разговор, Бекхэм, – напоминает Картер и начинает закрывать дверь. – Помни, чья она была изначально.

О, я помню. Мне просто плевать.

Марго никогда не принадлежала ему полностью. Она предназначена для меня.

Как только я слышу хлопок двери, отодвигаю кресло и достаю член из ее теплого рта. Вид тот еще – Марго сидит скрючившись под моим столом, вся в своей же помаде. Господи, какая она сексуальная. Отпустив ее, брат совершил худшую ошибку в жизни. Я эту ошибку повторять не буду.

Я протягиваю руку и вытаскиваю Марго из-под стола. У нее раскраснелись колени, а из глаз льются слезы – так старательно она сосала.

– Это было неожиданно, – говорит она, улыбаясь.

– Он достал.

Мы оба встаем, Марго опирается об угол стола.

– Ну мне он не мешал, – мурлычет она. – Хотя я надеялась, что смогу заставить тебя кончить.

– Не переживай, я обязательно кончу, – обещаю я и раздвигаю ее ноги, чтобы встать между ними. – Просто сначала хочу почувствовать, как кончаешь на мне ты. Разок или два.

Она обиженно выставляет нижнюю губу:

– Это же твоя очередь. Я хотела проглотить…

Я забираю ее несказанные слова себе, потому что прижимаюсь к ее рту поцелуем. Хочу почувствовать ее, хочу довести до исступления. Поцелуй выходит ни нежный, ни полный любви. Он жадный, плотоядный, отчаянный. Еще ни разу в жизни я настолько не хотел оказаться дома, там, где я смогу ее брать так долго и так громко, как захочу.

После встречи с Картером, который до сих пор строит надежды насчет Марго, мне отчаянно нужно почувствовать ее близость. Хочу убедиться, что она моя настолько же, насколько я – ее.

Марго не сдерживается, целуя меня в ответ. Остервенело, чтобы я убедился, что хочет она теперь не Картера. Но я не могу затушить ревность, горящую в груди, даже несмотря на ее поцелуи.

Поднимаю Марго за бедра и несу к окну. Вид не такой шикарный, как в кабинете, который я отдал ей, но тоже пойдет.

– Мне было бы плевать, если бы он тебя там застукал. Насколько это мерзко? – прижимаю ее бедрами к стеклу. Марго обхватывает меня ногами за торс, чтобы держаться покрепче.

Она стонет и сует ладони под мой пиджак, сжимает рубашку в кулаках, пытаясь расстегнуть пуговицы.

– Ни насколько, – она наклоняет голову, потому что я начинаю целовать ее в горло. – Мне тоже было бы плевать.

Я смеюсь прямо в ее чувствительную кожу и любуюсь мурашками, которые побежали от моего дыхания.

– Я знал, что тебе плевать. Ты так жадно сосала, что я еле шевелил мозгами. Я был очень близок к тому, чтобы позволить брату увидеть, как ты давишься моим членом. Так бы он сразу понял, насколько сильно ты не захочешь с ним разговаривать.

Я достаю ее грудь из чашки бюстгальтера и всасываю сосок.

– Ты бы на это пошла?

Задираю ее юбку так, чтобы она собралась на талии Марго в гармошку. Утром она надела очень сексуальные трусики после того, как я ею позавтракал, но я все равно рву их с обеих сторон и кладу в карман. Они мешают, а я не хочу разрывать наши тела даже на секунду, чтобы снять их нормальным способом.

– Они мне нравились.

– И мне тоже. – Ее бедра впиваются в меня сильнее, а пятки вонзаются в спину. Марго пытается подстроиться на мой стояк, но в этой позе у нее никак не выходит.

– Ты не ответила на вопрос, – напоминаю я, сую между нами руку и чувствую, какая она мокрая. Марго шумно задерживает дыхание, когда я провожу по ее складкам пальцами.

– Напомни-ка его мне.

Я просовываю в нее палец, насколько мне это сейчас доступно. Она закатывает глаза от удовольствия.

– Ты бы смогла и дальше жадно сосать мой член, если бы знала, что твой бывший смотрит? Продолжала бы пропихивать в горло всю длину на глазах у моего брата?

Она решительно кивает.

– Да, – стонет Марго, ее бедра отчаянно трутся об меня.

– Правильный ответ. – Я делаю шаг назад, позволяю Марго опустить ноги. В этот же момент разворачиваю ее, она

Ставлю ногу между ее ног, чтобы заставить Марго раздвинуть их. Если стекло и слишком холодное, то Марго не жалуется. Она даже вжимается в него сильнее, когда я провожу кончиком пальца по ее позвоночнику.

– Ты так прекрасно сосала, малышка, – хвалю ее я. – Но я не могу удержаться. Хочется трахнуть тебя прямо в кабинете.

Провожу головкой по щелке ее попы, наслаждаясь стонами Марго, которые вызывает это крошечное движение.

– Хочу трахнуть тебя, пока ты наслаждаешься любимым городом. – Я вхожу в нее сзади. – Теперь, смотря из окон на большой город под ногами, ты будешь всегда представлять, как я брал тебя прямо у окна, пока внизу мельтешили люди.

Я набираю жесткий темп, бьюсь бедрами об ее попу. Она стонет все быстрее и громче. Я тяну руку к ее рту и закрываю его.

– Мне очень нравятся твои крики, малышка, но в этот раз надо вести себя тише. Скоро все будут знать, что мы вместе. Скоро, но не сейчас.

Ее тело расслабляется, растекаясь по окну, а я продолжаю входить и выходить. Мне так кайфово в этой позе. Марго и так уже ртом подвела меня к разрядке, а теперь и ее киска сжимает меня так, что остается недолго, прежде чем ее усилия принесут результат.

Трахаю ее быстро и резко, я уже знаю, что именно такой ритм сводит ее с ума. Стоны Марго вибрируют в моей ладони – значит, ей так же хорошо, как и мне. Она почти молчит и удивляет меня этим, так ее слышу только я. Возможно, потому, что я просунул пальцы в ее рот и она давится ими, пока я ни на секунду не сбавляю темп.

Мне нравится думать, что скоро каждый мужчина в этом офисе будет знать, что она ему недоступна, но сначала, наверное, нужно поговорить с HR-отделом. Не стоит им узнавать о наших отношениях по стонам из моего кабинета, особенно учитывая, что ради них я ушел с важного собрания.

Марго смотрит на город. Мы так высоко, что с земли нас точно не видно, но это не значит, что кто-нибудь прямо сейчас не может выглянуть из окна соседнего небоскреба и увидеть куда больше, чем ему хотелось бы.

– Тебя заводит мысль, что нас может кто-то увидеть? Увидеть, как прыгают твои сиськи от толчков? Увидеть, как жадно ты насаживаешься на мою длину? Кто-то может решить, что ты маленькая грязная шлюшка!

Она что-то бормочет в мою ладонь, но разобрать невозможно. Я погружаю пальцы глубже в ее горло, она обхватывает их точно так же, как совсем недавно обхватывала член. Я чувствую ее язык на своих пальцах. Хочу, чтобы она тоже чувствовала меня везде, поэтому толкаюсь глубже. Даже с полным ртом Марго умудряется громко застонать. Ее глаза закрываются от удовольствия.

– В тебе сейчас столько меня, – я вбиваюсь в нее сильнее. Для нежного и медленного секса тоже есть свое время и место. Иногда мне хочется оттягивать ее оргазм. Иногда, но не сейчас. Сейчас мы спешим, горим от страсти.

– Нравится тебе сосать мои пальцы так же, как ты сосала член? Нравится чувствовать меня повсюду?

Она сжимается вокруг меня, выгибая спину. Ее стоны рикошетом отражаются от моей ладони. Я прижимаю ее к губам Марго. Мы вот-вот вместе полетим с обрыва. Еще пара толчков, и я падаю на нее, заполняя Марго спермой.

Мы прижимаемся друг к другу – Марго к окну, а я к спине Марго. Мы дышим в унисон. Рука сама падает из ее рта, я наклоняюсь и целую ее в шею. Она поворачивает ко мне лицо, расплываясь в довольной улыбке.

– Это самый лучший вид на Нью-Йорк.

Я смеюсь и медленно достаю из нее член. На его основании еще остались пятна помады, но теперь все к тому же покрыто нашими выделениями.

Опускаю глаза на бедра Марго и вижу, что она сочится моей спермой. Довольно улыбаюсь, наклоняюсь и целую ее в нос, а потом иду искать что-нибудь, чем мы сможем вытереться.

Я возвращаюсь к Марго с салфетками, помогаю ей вытереть все между ног и поправить юбку. Но, прежде чем она успевает отойти от окна, я снова прижимаю ее к стеклу и задираю юбку.

Провожу пальцами по голой коже на внутреннем бедре, а носом – по подбородку. Я наклоняюсь, пока наши губы не встречаются. Впиваю пальцы в гладкую кожу и говорю:

– Когда брат найдет тебя и попытается вернуть, помни, что из тебя течетмоясперма.

45. Марго

– Может, это все-таки плохая идея, – торопливо говорю я, и все слова путаются.

Бэк замирает посреди тротуара и крепче сжимает мою ладонь, тянет меня сквозь толпу людей за собой, чтобы спрятаться в проеме между двумя магазинами. Бэк сводит брови.

– Что ты имеешь в виду?

Я делаю глубокий вдох, попутно размышляя, нормально ли оделась. На мне джемпер, который купил Бэк, – он в черную клеточку с изумрудным узором. Под джемпером на мне легкий черный комбинезон с высоким горлом. Я еще накинула сверху тренч песочного цвета, чтобы не замерзнуть на холодных улицах. На ногах прозрачные черные чулки и босоножки с крошечным каблуком. Мне очень понравился этот образ, но я даже на всякий случай позвонила Эмме и Винни по видео, чтобы они подтвердили, что в таком можно пойти к родителям. Только теперь, когда остались считаные секунды до того, как я скажу маме и папе бывшего, что выхожу замуж за другого их сына, мне начинает казаться, что оделась я странно. Как вообще подбирать одежду к такому поводу?

– Боюсь, я оделась как ученица католической школы, а не как будущая жена миллиардера, – объясняю я и провожу ладонями по одежде.

Бэк смеется над моими тревогами.

– Бэк, – я хнычу и поправляю ободок на голове. – Это не смешно! Я хочу выглядеть идеально на встрече с родителями жениха!

Взгляд Бэка становится теплее, а лицо серьезнее. Он обхватывает меня руками и прижимает к своему теплому телу. Конечно, ему не понять страх показаться наивным или глупым. Что бы он ни надел, он похож на модель из журнала. Сегодня он тоже выглядит блестяще. На нем костюм, чуть менее официальный, чем те, что он обычно надевает на работу. Ему все равно очень идет.

– Строго говоря, ты ведь не знакомиться с ними идешь. О первом впечатлении

Я вздыхаю, балуясь с замком его пальто. С момента, как я оделась, до недавнего выхода из машины он успел осыпать меня бесчисленным количеством комплиментов. Но я уже настолько превратилась в оголенный нерв, что мне начинает казаться, он это все говорит, просто чтобы меня успокоить.

Я морщу нос:

– Знаешь, после твоих слов о первом впечатлении мне еще хуже.

Выгибаю шею, чтобы заглянуть ему в глаза. Такой красивый, аж сердце сжимается. Каждая черта его лица идеальна. Я рисую его как одержимая.

– Поверь мне. Ничего странного нет. Они будут рады. В нашей истории все сходится. Ты пришла ко мне на работу, мы проводили вместе много времени и влюбились. Они знают, какой я человек. Знают, что если я чего-то хочу, то иду на все ради этого. Их не удивит, что мы так быстро решили пожениться.

Он ласково проводит пальцами по моему виску. Такими простыми жестами он заставляет сердце желать чего-то, что ему недоступно. Я хочу, чтобы все это было правдой. Хочу, чтобы он не закрывался от меня. Хочу перестать притворяться.

Или чтобы он перестал притворяться. Потому что я теперь постоянно задаюсь вопросом, притворяюсь ли я вообще?

Мне кажется, я влюбилась в Бекхэма Синклера. Влюбилась до жути, до боли.Оченьвлюбилась. Эти чувства завладели каждой моей мыслью, каждой секундой, захватили меня полностью. Мне кажется, я сама сделала то, что просила его не делать. Я стерла грань. Пора взять себя в руки. Но не сегодня. Сегодня мне придется изображать влюбленную по уши невесту. Сложно не будет, учитывая, что мои чувства уже стали реальностью.

Его синие глаза изучают мое лицо. Кажется, он волнуется. Не из-за родителей, скорее всего, а из-за страха в моих глазах.

– Тебе не стыдно говорить им, что выбрал меня? Я знаю, что ты мог выбрать наследницу нефтяных или ювелирных магнатов, а не дочь учительницы начальных классов и электрика.

Он берет мое лицо в ладони. У него очень мягкие перчатки.

– Я горжусь тобой.

Мое глупое-глупое сердце начинает кувыркаться. Оно явно не понимает, что его слова не значат то, на что мы так надеемся. Это невозможно…

Хотя что, если возможно?

Бэк заглядывает мне в глаза. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, может, Бэк влюбляется в меня так же, как я в него? Может, для него все тоже изменилось? Хочется помечтать.

– Бэк… – начинаю я, хочу признаться, что, кажется, влюбляюсь.

Он наклоняется и целует меня в лоб. Он так часто это делает, что я уже привыкла. Настолько, что при мысли, что скоро я не буду чувствовать его губ, у меня болит сердце.

– Ш-ш-ш, – говорит он, не отрывая губ от моей кожи. – Я знаю, Вайолет.

Знаешь что?Хочу спросить я.

Я уже почти задаю этот вопрос, но Бэк достает из кармана телефон и смотрит на имя, появившееся на экране. Я наклоняюсь и вижу, что ему звонит папа. Бэк оставляет одну руку на моем лице, машинально поглаживая большим пальцем щеку, и отвечает на звонок.

– Привет, папа.

Пару секунд он просто слушает отца.

– Да, мы зайдем через минуту, мы уже почти здесь.

Он вешает трубку и убирает телефон в карман, затем дарит мне широкую улыбку.

– Я боюсь, – признаюсь я, слова сами срываются с языка.

Бэк переплетает наши пальцы, и мы идем дальше по тротуару. На нас многие смотрят, в основном женщины. Смотрят с любопытством и завистью, будто пытаются понять, как я заставила такого мужчину идти со мной рука об руку.

– А повода нет, – Бэк останавливается позади целой толпы. Мы ждем нужного сигнала светофора.

– Очень даже есть, Бэк. Я не была рождена для замужества на богаче, как все остальные девушки, которых ты приводил. Плюс сомневаюсь, что все твои девушки тоже встречались с Картером.

– Знаешь что? Я никогда никого не приводил знакомиться с родителями.

Я спотыкаюсь и почти падаю, толпа начинает переходить через дорогу. Меня спасает крепкая хватка Бэка. Как только мы возвращаемся на безопасный тротуар и я умудряюсь не вмазаться в него лицом, поворачиваюсь и удивленно смотрю на Бэка.

– Никого?

Мы останавливаемся перед входом в ресторан. Бэк поворачивается ко мне, загораживая меня от всего мира. Я вижу только его.

– Никого. До тебя. До этого момента.

– Да? – голос полон надежды.

Он уверенно кивает и смотрит на меня так, будто готов ответить на все мои бесконечные вопросы. Я оставляю их при себе, на это сейчас нет времени.

Может, потом у меня хватит уверенности спросить его, переросли ли наши отношения во что-то большее. Я надеюсь, что да.

– Более того, Марго, – хрипло говорит Бэк. – Мне не терпится рассказать им про тебя. Так что больше не сравнивай себя с другими женщинами. У меня никого не было. Только ты.

Он не дает мне продолжить допрос, тянет меня в ресторан, успокаивающе сжимает ладонь. Мы подходим к хостесс.

– Бронь на фамилию Синклер, – спокойно говорит Бэк. Хостесс окидывает его оценивающим взглядом. Я понимаю. Он очень красив. Но она могла бы и засунуть язык обратно в рот, пока не залила все слюнями. Было бы вежливо с ее стороны.

– Я вас провожу.

Бэк вежливо ее благодарит. Он не отпускает меня, пока нас ведут мимо столиков.

Я замечаю родителей Бэка до того, как они замечают нас. Но есть одна проблемка. За столом не только мама и папа Бэка. Мы будем объявлять о помолвке не только им.

А заодно и Картеру – моему бывшему парню и брату Бэка.

Вашу ж…

46. Бэк

Даже после внезапного появления Картера утром в офисе я не ожидал, что он придет на ужин. Он вообще редко появляется на семейных вечерах. Я тоже, но все же не настолько.

Картер смотрит мимо меня прямо на Марго, на наши переплетенные пальцы.

Он вскакивает со стула, тот летит на пол.

– Вы охренели?

Глаза мамы округляются то ли от шока, то ли от стыда. Она оглядывается, одаривая каждого случайного свидетеля нашего скандала виноватой улыбкой.

Папа пилит меня нечитаемым взглядом, а затем кладет руку на плечо Картера и тянет вниз:

– Сын, сядь.

Глаза Картера горят от ярости, но он поднимает стул с пола и подчиняется.

– Мама, папа, – я скромно улыбаюсь. Мне немножко стыдно, что они втянуты в скандал, который вот-вот заведет Картер.

Теперь это будет целый концерт. Картер избалован до ужаса. Он не привык, что у него что-то могут отнять. С момента основания моей собственной компании к нашим отношениям добавилась его жажда во всем со мной соревноваться. Он просто так эту ситуацию не отпустит. С тех пор как папа однажды за ужином небрежно спросил Картера, когда он займется наконец своей жизнью и возьмет пример с меня, брат одержим мыслью во всем меня обставить. Не думаю, что папа хотел его обидеть. Но Картер обиделся. С тех пор он пытается победить меня в игре, в которую я даже не хочу вступать. Когда он узнает, что мы с Марго помолвлены, у него резьбу сорвет. Я надеялся, что новость он получит по телефону, а не в ресторане, в котором вечно полная посадка и бронь заполнена на шесть месяцев вперед.

– Вы же помните Марго? – спрашиваю я и поворачиваюсь так, чтобы она больше не могла за мной прятаться. Марго щипает меня за руку, видимо, недовольна, что я лишил ее прикрытия.

Я сжимаю ее ладонь, пытаясь успокоить. Мы оба не ожидали, что Картер выскочит откуда ни возьмись, но это мы были наивны. У нее получилось спрятаться от него в офисе. Картер, который ни разу в жизни ни за что не боролся, явно был готов бороться за Марго.

Мама встает, широко улыбаясь. Она обходит стол и обнимает Марго, даже прежде чем поздороваться со мной.

– Марго! – ласково говорит мама и гладит ее по спине. – Сколько лет, сколько зим!

Марго обнимает ее в ответ. Я слежу за каждым ее движением и поэтому замечаю, насколько напряжены ее руки и спина.

– Много, – нервно отвечает Марго.

Как только мама отпускает ее, к объятиям присоединяется папа. Он всегда как-то трепетно к ней относился. Даже после того, как они с Картером расстались, он часто спрашивал, как там Марго.

Пока они разговаривают, мама подходит ко мне и довольно улыбается.

– Мой мальчик, – говорит она, голос наполнен любовью. Я наклоняюсь к ней и обнимаю. Меня успокаивает запах духов, которые она носит всю мою жизнь.

– Я скучал, – говорю куда-то в ее волосы.

Папа пожимает мне руку, мы все переглядываемся, всем немного неуютно из-за взрыва Картера. Отец пытается развеять напряжение и приглашает нас за стол.

– Садитесь и давайте пообщаемся, – по взгляду вижу, что вопросов у него много.

Я чувствую на себе и обжигающий взгляд Картера, пока отодвигаю стул для Марго. Она улыбается уже более уверенно, выдавливает тихое спасибо и садится. Я сажусь рядом, скалюсь на брата, чтобы он понял – меня не волнуют стрелы, которые он пускает в меня глазами.

Картер отпивает своего бурбона.

– Я не знал, что мы теперьассистентокприводим на семейные ужины.

– Я не знал, что ты приглашен.

– Мальчики, – шипит мама, в голосе больше мольбы, чем ей, наверное, хотелось бы.

Я смотрю на нее и смягчаюсь:

– Прости, мама. Меня просто удивило, что Картер решил почтить нас сегодня своим присутствием.

Бросаю взгляд на Марго. Должен признать – по ней не видно, что всего минуту назад она сходила с ума от волнения. Голову она держит высоко, ни тени напряжения на лице.

– Интересно, связано ли это как-то с моей ассистенткой? – Наверное, жестоко так оттягивать новости о нашей помолвке, но я не могу удержаться. Мне нравится, что Картеру не по себе, нравится, что он мозг ломает, пытаясь понять, какие у нас с Марго отношения.

Темные волосы Картера блестят под желтым светом люстр. Он очень внимательно на меня смотрит. Если он ищет на моем лице ответы, то он их там не найдет. Картер откидывается на спинку своего стула и решается бросить взгляд на Марго. Потом снова смотрит на меня:

– Мне уже нельзя поужинать со своей семьей?

– Знаешь что? – Я беру в руки винную карту и притворяюсь, что изучаю ее, хотя и так прекрасно знаю, что возьму. – Ты прав. Мы очень рады, что ты сегодня с нами. Как там дела у твоей девушки? Напомни, как ее зовут?

Картер бросает на меня взгляд, а потом переводит его на Марго.

– Мы расстались, – объявляет он, жадно разглядывая ее.

Та широко ему улыбается. Я даже не осознаю, насколько ревную, наблюдая, как они изучают друг друга, пока она не кладет руку мне на ногу.

– Не важно, есть у тебя девушка или нет. Я бы с удовольствием с ней познакомилась, если она есть.

Черт. Почему я испытываю такое облегчение?

– Она – не ты, – тут же отвечает Картер.

Ну нет.

Я отмахиваюсь от официанта, который подходит к нашему столику. Он тут же убегает, видимо, спасая свою жизнь, потому что ревность исходит от меня горячими волнами.

– У меня есть хорошие новости, – объявляю я, проигрывая этому чувству. Под столом переплетаю наши с Марго пальцы.

Глаза мамы начинают светиться. Они с папой переглядываются, он, кажется, испытывает облегчение от перемены темы. Облегчение, которое я сотру своими следующими словами.

Я смотрю на Марго, чувствую, как лицо расслабляется от ее красоты. Она сжимает мою руку, убеждая продолжать. Я смотрю на родителей и делаю глубокий вдох.

– Мы с Марго влюблены.

– Ага, рассказывай! – тут же плюется Картер.

Марго смотрит на него, на ее лице не отражается ни одной эмоции.

– Такое бывает, когда постоянно работаешь вместе.

Я готов расцеловать ее прямо здесь и сейчас за такие слова. Я не думал, что она решится много говорить. Вообще-то я даже предполагал, что она будет молчать, пока я объясняю, что изменилось в наших отношениях. Когда увидел за столом Картера, часть меня испугалась, что при нем она не сможет придерживаться плана. Марго честно говорила мне, что он сделал ей больно. Не знаю, осталась ли в ней еще эта боль, хотела ли она Картера обратно.

Ее уверенный взгляд, изучающий его заплывающее яростью лицо, говорит мне все, что я хотел знать. Она не вернется к нему. Она больше ему не принадлежит. Она моя.

Весь наш столик напряжен, пока Марго и Картер смотрят друг на друга. Она первая отводит взгляд, переводит его на меня. Она поднимает руку и ласково гладит меня по щеке.

– Мы этого не ожидали, – мастерски врет Марго.

– Шалава, – бросает Картер и бьет ладонью по столу. Бокалы звенят от удара.

– Картер! – восклицает мама.

– Сын, – рычит папа.

Я поднимаю ладонь,

Каждая клеточка моего тела хочет броситься на него через весь стол и зарядить ему по лицу за то, что он посмел так сказать о Марго. Рука дергается под столом, я пытаюсь держаться. Моей семье не нужно, чтобы мы с Картером попали в заголовки газет, потому что сцепились за ужином.

– Картер, – выдавливаю я сквозь зубы, смотря ему прямо в глаза. Надеюсь, он видит, как в моих плескается ярость. – Еще раз назовешь так мою невесту, и я испорчу тебе жизнь. И не вспомню, что мы родственники.

Он дергается, глаза его округляются:

– Невесту?

– Да,невесту. Извинись перед ней.

– Нет, – злобно отвечает он.

– Картер, – умоляющим тоном говорит мама. Я не так представлял себе наше объявление, но и не думал, что здесь будет Картер.

Картер отворачивается от меня и смотрит на Марго:

– С члена одного брата на член другого, да?

Я вскакиваю из-за стола и за мгновение обхожу стол. Тарелки падают на пол, когда лицо Картера впечатывается в скатерть. Мама визжит. Марго что-то говорит, но я не слышу. Я придавливаю щеку Картера в белоснежную ткань. Гнев кипит в крови, я крепче сжимаю ладонь на его шее.

Игнорирую мольбы семьи и возгласы окружающих. Я могу думать только о брате. Этот кусок дерьма даже находиться рядом с Марго не заслуживает, и уж тем более не заслуживает быть с ней. Я вжимаю пальцы в его кожу и наклоняюсь.

Зубы скрипят, я могу их переломать, так плотно сжимается моя челюсть от ярости.

– Тебе повезло, что вокруг люди. Были бы мы вдвоем, твое лицо уже все было бы синее.

– Ты бы не посмел, – выдавливает он.

Я хватаю его за волосы, поднимаю голову Картера и разворачиваю его лицом к Марго. Он пытается меня отпихнуть, но его жалкие попытки бесполезны. Я бросаю взгляд на окружающих, все пялятся на наше маленькое представление. Ненавижу быть в центре внимания, но больше ненавижу, что он позволил себе такое сказать про Марго.

Когда он пытается отвернуться, я второй рукой хватаю его за челюсть и заставляю смотреть на Марго.

– Извинись перед моей невестой, Картер.

Он дергается, но высвободиться не может. Я слишком горю от ярости, чтобы отпустить его просто так. Он извинится. Любой ценой.

– Ни за что, – он визжит как ребенок, потому что я сжимаю его челюсть сильнее.

– Попробуй еще раз, – требую я, еще мгновение, и я бахну его головой об стол.

– Прости, – бубнит Картер, смотря себе под ноги.

– Будь мужиком и извинись ей в глаза!

– Прости! – кричит он. – Ау! – кряхтит он, потому что мои пальцы уже настолько сжали его шею, что Картер синеет.

– И раз уж мы начали, извинись заодно, что изменял. За то, что был жалким и глупым.

На мой бицепс опускается большая ладонь. Я поворачиваюсь и вижу предупреждающий взгляд папы. Ему придется отрывать меня от Картера, потому что, пока он не выполнит мою просьбу, я его не отпущу.

– Что ты несешь? – умудряется выдавить Картер, пока не хватает жадно воздух.

Только Марго может вырвать меня из хватки ярости. Сквозь приступ я слышу ее голос.

– Бэк, – шепчет она, – это не важно. Мне не важно, что он обо мне думает. Мне плевать.

Я смотрю на нее, пальцы чуть расслабляются, брат может сделать вдох поглубже.

– Мне на него плевать, – повторяет она и неуверенно улыбается. – Мне важен только ты.

На меня обрушивается облегчение, и я отпускаю брата. От этого резкого движения он падает вперед. Картер стонет и потирает отпечаток моей руки на шее.

Я подхожу к маме и целую ее в макушку.

– Люблю тебя, мама. Поболтаем, когда его не будет рядом. Прости, что испортил ужин.

С папой просто обмениваюсь понимающим взглядом. Он не спорит со мной и не уговаривает остаться. Нам не нужны слова, чтобы понять друг друга. Мы поговорим потом. Но рядом с Картером я больше оставаться не могу, если хочу держать себя в руках.

Прежде чем уйти, я поворачиваюсь к нему и смотрю сверху вниз.

– Больше никогда не заговаривай с моей будущей женой. А лучше – вообще не дыши в ее сторону, если это не слова извинения.

47. Марго

– Приятно было снова увидеться, – слова вылетают с такой скоростью, что получаются спутанными, когда я вскакиваю со стула. Виновато улыбаюсь родителям. Я бы очень хотела с ними поболтать, но еще пара секунд, и я потеряю Бэка в толпе.

– Поговорим потом, дорогая, – говорит мама Бэка и ласково улыбается. Я даже не пытаюсь смотреть на Картера. Я уже и так подарила ему несколько лет своей жизни. Теперь, когда я узнала Бэка получше, я понимаю, что он ему и в подметки не годится. Поверить не могу, что неделями плакала из-за человека, который совершенно меня не достоин. Даже не знаю, достоин ли он кого-то вообще! Он жалок.

Машу им напоследок и бегу к выходу. За те секунды, что я прощалась с родителями, Бэк успел испариться. Я вылетаю из дверей и с разочарованием понимаю, что его нигде нет. Сердце гулко бьется в груди, пока я пытаюсь понять, куда он пошел.

Сдерживаю нарастающую панику, переживаю, что он остался наедине со своей злостью. Выбираю направление и пытаюсь высмотреть его силуэт в потоке людей. Его нигде нет. Я останавливаюсь рядом с узким переулком, достаю телефон в надежде, что дозвонюсь.

Уже почти набираю его номер, как вдруг чья-то рука обхватывает меня за талию и утягивает за собой в темный переулок. Я громко визжу, хватая ртом воздух, собираясь визжать еще и звать на помощь. Вдруг спина утыкается в знакомую грудь. Я узнаю его по запаху где угодно. Я к нему слишком привязана.

– Бэк, – я выдыхаю с облегчением, только сейчас понимаю, как сильно я о нем беспокоилась.

Он разворачивает меня к себе лицом, толкает, пока я не упираюсь плечами в стену здания. Я тут же обнимаю его, запускаю руки под пиджак, чтобы почувствовать тепло его тела и успокоить.

Его рука прижимает меня к груди Бэка.

– Я вне себя, что он такое себе позволил, Марго, – признает он охрипшим голосом. – Не знаю, как начать за него извиняться.

Я сжимаю его еще крепче. Я так рада, что нашла его. Сердце

– Ты не должен за него извиняться.

– Он не смеет так с тобой разговаривать. Я прибить его готов.

Я отстраняюсь и обхватываю его лицо ладонями. Бэк прижимается к моей руке левой щекой, глаза испуганно изучают мое лицо.

– Забудь об этом. Это не важно.

– Нет, важно.

Я мотаю головой. Боже, его напряженный взгляд меня гипнотизирует. Мне нравится чистая ярость, которая исходит от него как радиация. Он злится за меня. Это трогательно.

– Нет. Даже ни капельки. Самое важное – это мы, Бэк. На него плевать.

На челюсти Бэка дергается нерв, как визуальный отсчет до момента, пока он потеряет контроль. Он прислоняется ко мне лбом, делает глубокий вдох. Мы долго стоим и дышим общим воздухом. Я надеюсь, что мое твердое дыхание угомонит его рваное.

– Никто не имеет права с тобой так разговаривать. Не важно, любишь ли ты его и что вас связывает. Я это так не оставлю.

– Любила.

– В прошедшем времени?

Уязвимость в его глазах может буквально меня убить. Звуки города раздаются эхом где-то за спиной, а я тону в его темных глазах. Такого же темно-синего цвета, как море в нашу первую совместную ночь. Важен только он.

– Да, впрошедшем времени. Если то чувство вообще можно назвать любовью.

Его рваное дыхание щекочет мое лицо.

– Господи, ты даже не представляешь, насколько мне нужно было это услышать, – признается он.

Я крепче обхватываю его лицо, пульс зашкаливает от нервов.

– Знаешь, что еще?

– Что?

– Думаю, другой Синклер украл мое сердце.

– Марго. Не разбрасывайся такими словами.

Руки на его щеках начинают трястись. Я очень боюсь признаваться, но прятать чувства тоже больше не могу. Пока мы работали вместе, пока притворялись, я не удержалась. Я влюбилась.

– Я не просто разбрасываюсь словами, – уверенно говорю я. – Бэк, – голос надрывается. Я заглядываю в его синие глаза. – Думаю, во всем этом притворстве я начала мечтать, чтобы мы стали правдой. Мои чувства к тебе реальны. И эти чувства просто так не пройдут. Я боюсь, что скоро ты навсегда оставишь в моем сердце след, и оно забудет, каково это – не хотеть тебя.

Он выпускает долгий, расслабленный выдох. Я вижу, как напряжение покидает все его тело.

– Я так долго ждал от тебя этих слов, – Бэк запускает пальцы в мои волосы, притягивает лицо к себе и так жадно целует, что я начинаю верить – он тоже что-то чувствует ко мне.

В нескольких футах от нас раздается громкий свист. Мы отрываемся друг от друга и смотрим в его сторону. Эзра припарковался у обочины, открыл пассажирское окно и смотрит на нас с ухмылочкой.

– Может, вам комнату снять? – нагло дразнит он нас.

Я смеюсь и прижимаюсь лицом к груди Бэка. Я будто в раю. Лучшего момента для признания я и не смогла бы представить. Это уже больше не притворство. Это по-настоящему. Я влюбляюсь в него. Влюбляюсь быстро и сильно, сломя голову, и это будет стоить моему сердцу кучу шишек и синяков, когда придется наконец остановиться. Нет ни одного другого места в этом мире, в котором бы я предпочла признаваться Бэку в своих чувствах. За нами распростерся шумный город – прекрасный фон для такого поворотного момента.

Бэк обнимает меня за плечи, притягивая поближе к своей идеальной рубашке.

– Не мог подождать еще пару минут? – кричит Бэк другу.

– Простите, мистер Синклер, – отвечает Эзра. – Вы же сами позвонили и велели поторопиться, я просто подчинялся приказам.

Бэк фыркает и, прежде чем отодвинуться, целует меня в голову. Мы идем к машине, Бэк обхватывает своей огромной ладонью мою. Я могу легко к этому привыкнуть. Привыкнуть к нему, привыкнуть держать его за руку на улицах города.

Прежде чем мы садимся в машину, Бэк тянет меня за руку и прижимает к себе.

– Марго.

– Да?

– Я понимаю, что тыужемоя невеста, но не хочешь ли ты быть моей девушкой?

Я смеюсь. Удивительно, как всего пять минут назад я боялась, что он вернется в ресторан и изобьет Картера до полусмерти. Теперь в его глазах, обрамленных морщинками, только чистое счастье.

– Бэк, я твоя невеста. Этап с девушкой мы пропустили, – чтобы доказать свою правоту, кладу руку на его грудь. Сияние бриллианта привлекает наше внимание.

– Просто скажи «да», Вайолет.

– Я вечно говорю тебе только «да».

Он наклоняется, и его дыхание щекочет кожу. Ветер играет с моими волосами, но Бэк убирает их за уши.

– Мне легче.

– Почему?

Он так широко улыбается, что я перестаю дышать. Неужели он настоящий? Неужели он мой?Неужели он мой навсегда?

– Потому что теперь это реально.

– Реально, – повторяю я, задыхаясь, сердце поет.

– Для нас, а не для кого-то еще.

Я киваю, стараюсь сдержать слезы счастья. Влюбляюсь – это я не совсем правильно сказала. Сажусь в машину, улыбка до ушей, и понимаю – я уже влюбилась.

48. Марго

– Оно точно подходит невесте? – Я кружусь перед зеркалом, ловлю в отражении взгляды подруг. Провожу руками по ткани, наслаждаясь тем, как оно обнимает мои изгибы, ничего не оставляя на дань воображения.

– Ты просто секси, – раздается радостный голос Эммы из-за спины. Она поднимает с пола пару моих туфель с красной подошвой и с приподнятыми бровями изучает их.

– Потрясающе выглядишь, – соглашается Винни.

– Оно не простенькое? Точно подходит для официального ужина? Когда Бэк предложил устроить вечеринку, я не думала, что все будет так… сложно.

Эмма мурчит:

– Продолжай себя успокаивать, но знай: ты выходишь замуж за потомственного богача. Для них любой повод – это причина закатить огромную вечеринку.

Я беру с полки большого платяного шкафа ободок, украшенный жемчугом. Я не спала в этой спальне с той ночи, как мы с Бэком вернулись из командировки, но продолжаю настаивать, что переносить мои вещи в спальню Бэка не стоит. Мне нравится, что в этой квартире есть место только для меня, где я могу проводить время без Бэка. А то уже появляется ощущение, что мы проводим вместе каждую минуту. Мы вместе живем, работаем, мывседелаем вместе. Я ничего не хотела бы менять, обожаю принимать все внимание Бэка, даже в мелочах. Просто мне все это слишком нравится. Мои чувства к нему растут с каждым днем, как бы он ни доказывал, что между нами все серьезно, я не могу не сомневаться.

Наша история построена на лжи. Да, для меня все стало реально, но меня не отпускают вопросы, что происходит в голове у

Вот прямо сейчас, например. Стоит только себе разрешить, и эта вечеринка станет настоящей. Я уже почти вижу, как обсуждаю с близкими свадебные планы, рассказываю, каким представляю этот день.

Все так реально. На этой неделе мы с Бэком настолько с головой ушли в организацию вечеринки, что ни минуты не обсуждали произошедшее на ужине с его родителями. Все потерялось в тумане из работы, этой вечеринки и попытках соединить наши тела в любой выпавший момент. Еще никогда я не чувствовала себя такой желанной. Мы будто не можем остановиться. Я не жалуюсь, конечно, но после вечеринки нам явно предстоит серьезный разговор о наших чувствах.

Я должна знать, что эти отношения нужны не только мне.

Получаю шлепок по попе.

– Перестать на себя так пялиться, – стоящая за спиной Эмма улыбается, обнимает меня за талию и кладет на плечо подбородок. Винни подходит ко мне с другой стороны, мы обнимаемся и смотрим на свои отражения.

– Я всегда думала, что Винни первая выйдет замуж, – Эмма смотрит на Винни и подмигивает ей.

– Почему? Думала, папа отдаст меня в жены одному из наследников целых состояний, среди которых я выросла?

Эмма пожимает плечами.

–Типа того. Жаль, что твое сердце – или клитор, как минимум – уже заняты.

Я буквально роняю челюсть.

– Что, простите? – я сверлю Винни глазами через отражение.

Винни бросает на Эмму недовольный взгляд.

– Эмма не так все поняла, – шипит она. – Сегоднятвойдень. – Винни сжимает мое плечо. – Мы отмечаем твою помолвку!

Я обещаю себе потом расспросить их об этом. Немного обидно, что Эмма знает что-то, чего не знаю я. Раньше мы всем делились. Я никогда не оставалась в стороне. Да, я сама много скрываю от них про Бэка, но жаль, что они тоже без меня обросли какими-то секретами.

Винни отстраняется, осматривает меня с головы до ног.

– Возвращаясь к твоим вопросам: я думаю, платье точно подходит невестеионо далеко не простенькое. Бэк с ума сойдет, когда тебя увидит.

– Бэккаждый разпри виде нее сходит с ума, – вставляет Эмма.

Я еще раз рассматриваю на себе шелковое платье с завязками вокруг шеи. Я перемерила больше двадцати вариантов, ни один не подходил. Пока нам, наконец, не попалось это. Его даже подшивать не надо, оно идеально на мне сидит. Бэк утром сюрпризом пригласил команду стилистов, чтобы нас собрали. Я очень расстроилась, что моя семья не смогла приехать на вечеринку. Папа заболел, ничего серьезного, но путешествовать ему запретили.

Утром мы с девочками ходили в спа, пока Бэк решал последние вопросы по вечеринке. Мне стало немного полегче, я пообещала маме позвонить ей с вечеринки по видео и все показать. Она очень злится, что пропускает веселье. Она вообще гораздо легче меня на подъем, никогда не откажется от тусовки.

Раздается стук в дверь, и Эмма бежит к ней:

– Я открою!

Подхожу к углу гардеробной и открываю шкатулку с украшениями. Глаза разбегаются от роскошных подарков Бэка. Останавливаюсь на паре бриллиантовых сережек с камнями в форме капли и сапфировой окантовкой. Когда Бэк сказал мне выбирать ювелирку к вечеринке, я сразу знала, что хочу именно их. Темно-синие сапфиры напомнили мне глаза Бэка.

– Что-то синее[11], – сказал он, изучая меня нечитаемым взглядом. Я покраснела, представляя, что надену эти сережки не только на подставную вечеринку, но и на настоящую свадьбу.

– Так, а если серьезно? – говорит Эмма, возвращаясь в гардеробную. – Где найти такого мужика, как Бэк? Яуверена, что у него есть друзья-миллиардеры, которые будут купать меня в подарках и оргазмах.

Я смотрю на аккуратно упакованную в матовую черную бумагу коробочку с белым бантом, которую несет Эмма. Она уже тянет за конец ленточки, но я успеваю выхватить ее.

– Руки! – ругаюсь я и прижимаю коробочку к груди. – Этомойподарок!

Она игриво показывает мне язык и уходит в спальню.

– Давайте тогда хоть сядем и откроем, чтобы я могла задохнуться от зависти.

Винни сверкает своими идеальными белыми зубами в широкой улыбке.

– Необязательно открывать его при нас!Хотя, конечно, нам бы хотелось…

– Говори за себя, – кричит из спальни Эмма. – Я умру, если не узнаю, что там. Идите скорее сюда.

Я смеюсь и киваю в сторону выхода из гардеробной.

– Она же вернется за нами, если заставим ждать.

Мы с Винни садимся рядом с Эммой на кровать. Смотрим на аккуратную коробочку на моих коленках. Часть меня хочет открыть ее в одиночестве, насладиться моментом и подарком Бэка. Но Эмма ни за что не простит меня. К тому же вторая часть меня хочет хихикать с подружками, как в старшей школе, потому что мальчик, который мне нравится, купил мне подарок. Бэк, конечно, далеко не мальчик, но и чувства, которые я к нему испытываю, очень похожи на сумасшествие подростковой любви.

Я достаю из-под ленты конверт. На нем знакомым почерком написано мое имя. Я провожу пальцами по буквам. Мне нравится, как красивые изгибы и линии превращаются в мое имя.

Я переворачиваю конверт, отрываю стикер с монограммой, которой Бэк его заклеил. Внутри лежит белая открытка. Я достаю ее, подношу к лицу и смотрю на подружек, пряча за картонкой улыбку.

– Читай, – уговаривает Винни и в предвкушении наклоняется ко мне.

Я прижимаю открытку к груди.

– Записка только для меня! Отодвиньтесь! – шутливо говорю я. Бэк вполне мог написать что-то пошлое на этой дорогой открытке, которую явно сделали под заказ. Хочу прочесть первая.

Я откладываю конверт. Только бы не порвался. Сохраню каждую детальку этого подарка, чтобы потом любоваться. Открываю открытку и тут же краснею, когда глаза пробегаются по аккуратному почерку Бэка.

Наденешь для меня только вот это.

С любовью, твой жених.

Румянец сползает со щек на грудь. Я смотрю на подружек, не знаю, что им сказать, как повторить это простое предложение. Всего шесть слов, а я уже мечтаю, чтобы вечеринка поскорее закончилась.

– Что-то романтичное? – спрашивает довольная Винни.

Я смущенно сжимаю губы.

– Можно и так сказать.

Эмма одним резким движением выхватывает у меня открытку, быстро ее читает и бросает ее обратно на мои колени с громким недовольным стоном.

– То есть я получаю только сообщения в стиле «спишь?», а тебе присылают такое? Нечестно! – хнычет она.

– Вы не должны были это читать, – бормочу я и ставлю коробку с подарком на коленки.

– Я рада, что прочитала. В следующий раз, когда мне прилетит дикпик, я буду знать, что теряю.

Я игнорирую их разговор и тяну за ленточку на подарке. Он так идеально упакован, что мне даже жалко рвать бумагу. Но я уже не могу держаться, хочу знать, что внутри.

Что я сегодня надену.

Я стаскиваю упаковку, и глазам открывается пыльник Jimmy Choo, в котором явно прячется обувная коробка.

– Кажется, я тебя ненавижу, – заявляет Эмма, когда я начинаю открывать мешочек. Достаю коробку и провожу ладонью по крышке.

– Завидуешь? – дразнит ее Винни.

– Еще бы! Тоже хочу себе такое! Где найти?

Я едва не рассказываю ей, что нас с Бэком свела не судьба и не удача, а его потребность убедить правление, что он остепенился, и мое желание вернуться в родной сердцу город. Ну и на выходе заполучить работу мечты.

Пальцами приоткрываю крышку. Мы хором резко вздыхаем от восхищения, увидев туфли, которые лежат внутри. Если их вообще можно назвать туфлями, они больше похожи на произведение искусства.

– Ну все! Я тоже завидую, – заявляет Винни.

– Куда тебе! Ты и сама можешь такие купить! – Эмма шутливо толкает Винни в плечо.

– Это не то же самое, – отвечает Винни почти себе под нос.

Я молчу, любуясь прекрасными туфлями, лежащими на хрупкой тонкой бумаге. Максимально аккуратно достаю одну. Они красивого белого цвета, который идеально подходит под мое платье. Тонкий ремешок, который будет обхватывать лодыжку. А самое красивое – детализированные банты из тюля. У туфли в моей руке бант на пятке, а у второй – на носу.

– Как же ты будешь круто выглядеть в них голой, – вдруг заявляет Эмма.

Этот комментарий почему-то меня очень смешит. Я так рада, что они обе прилетели ко мне на праздник. Мне нравится жить в пузыре Бэка, но я благодарна за время с моими девочками. Общение с ними – единственное, чего мне здесь не хватает. Я болтаю только с Бэком и с Эзрой, временами.

– Думаете, будет ошибкой, если я их прямо сейчас не надену? Боюсь сломать каблук, – обеспокоенно говорю я.

Винни с Эммой смеются. Я щурюсь на них, но вины от подруг не чувствую.

– Ну, ты права, – хихикает Винни. – Ты не самый грациозный человек в мире, Маржи.

– Работая с Бэком, я каждый день носила каблуки, вообще-то!

Брови Эммы взлетают:

– Поэтому ему так хочется увидеть тебя на каблуках голой?

Скорее всего.

Я закатываю глаза.

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

Эмма шлепает меня по бедру и пытается спихнуть с кровати.

– Эмма! – кричу я.

– Быстро обувайся!

Я слезаю, стараясь не помять платье. Эмма подает мне одну из туфель, она уже расстегнула крошечную застежку на ремешке. Я хватаюсь за спинку кушетки и обуваю одну туфлю, застегиваю ремешок. Повторяю все то же со второй ногой. Удивительно, как идеально туфли подходят по размеру.

– Боже, какая же ты красотка! – говорит Эмма.

– Согласен. – Мы втроем поворачиваемся в сторону двери, где, прислонившись к косяку, стоит Бэк с ухмылкой на лице.

Эмма перекатывается по кровати на живот и устраивает голову на ладонях.

– Так, Бэк, скажи-ка мне. У тебя есть друзья?

Он не сводит с меня взгляда. Он будто видит меня в первый раз. Я кожей чувствую его глаза на себе.

– Есть парочка. А что?

– Они женаты?

– Нет.

– Мне нужен кто-то вроде тебя. Не только Марго заслужила счастье.

– Мне почему-то кажется, что твое мимо тебя не пройдет, – отвечает Бэк и заходит в спальню. Он не смотрит ни на Винни, ни на Эмму. Он замирает передо мной и благоговейно осматривает с ног до головы. – Скорее бы все в этом городе узнали, что ты моя.

49. Марго

– Я же уже говорил, что ты сегодня волшебно выглядишь? – Бэк наклоняется ко мне и целует за ухом.

– Много раз. – Его губы прокладывают дорожку из поцелуев вдоль моего горла, отчего я тут же выгибаюсь дугой.

– Прекрасно. Потому что ты заслуживаешь знать, что каждую секунду этого вечера я думал о том, какая ты сексуальная. – Его руки скользят вверх по бедру, задирая шелк платья. Когда он сказал, что мы поедем на лимузине отдельно от подружек, я сначала расстроилась. Хочется провести с ними как можно больше времени. Но долго я не сопротивлялась. Бэку хватило фразы о том, что ему придется делить меня с другими людьми весь вечер, поэтому он хочет провести пару мгновений наедине, чтобы переубедить меня. Я его понимаю. Я тоже не привыкла им делиться. Иногда я даже забываю, какая у него насыщенная жизнь, как много людей жаждут его внимания.

Эмма и Винни были не против поехать с Эзрой, так что и я согласилась. Теперь я сама себе благодарна, потому что Бэк уже целует нежную кожу ключиц. Он отодвигает тяжелую юбку и запускает руку под нее, проводит кончиком пальца вдоль моего колена.

– Бэк, – издаю я полустон, потому что знаю, куда все это ведет.

– Да, малышка?

Я смотрю на открытый разделитель лимузина. Бэк, будто чувствуя мое напряжение, отодвигается и хлопает по кнопке, чтобы закрыть ширму. Она шумно поднимается, но водитель, слава богу, не поднимает глаз, сосредоточенно следя за дорогой.

– Лучше? – спрашивает Бэк и задирает платье. Кончики его пальцев касаются внутренней части моего бедра. Я откидываю голову. Лучше его остановить. А то сейчас он окончательно испортит мне прическу и макияж, даже не успев представить элите Нью-Йорка, которую он зовет друзьями и родственниками. Но я позволяю ему задрать платье до самой талии. Оно теперь точно помялось, а я ведь так старалась сохранить его идеальным.

– Мы же уже скоро приедем…

Бэк хватает меня за подбородок и поворачивает лицом к себе.

– У нас еще есть минут десять. Хватит, чтобы немного успокоить твои нервы.

Я жадно вдыхаю воздух, когда его палец проникает под белые трусики, которые я выбрала на сегодняшний вечер.

– Ты все-таки заметил?

– Я замечаю все, что касается тебя, Марго. Ты сжимаешь мою руку с момента, как мы вышли из дома. И губу ты буквально грызешь. Если уж ты сама портишь помаду, то давай сделаем это как-нибудь поинтереснее.

Он наклоняется и целует так чувственно, что сердце заходится. Чем чаще целуешь кого-то, тем скучнее становятся поцелуи. С Бэком все не так. Каждый наш поцелуй словно

Бэк отстраняется, его губы теперь такого же цвета, как и мои. Он опускает взгляд между моих ног.

– Потом я тебя возьму, малышка. Буду трахать тебя так долго в этих туфлях, которые сам же и выбрал. Очень долго. Сейчас на это нет времени. – Он поддевает пальцами мои трусы и спускает их. – Но я хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу расслабить тебя и показать звезды. Мои губы на твоей киске, мое кольцо на твоем пальце. Помни, чья ты.Моя.

Надо его остановить, но у меня нет сил на протесты, я слишком его хочу. Даже не хочу – с ним все гораздо хуже, – он мне нужен. Нужен постоянно. Поэтому, когда он сует мои трусики в карман пиджака и с голодом смотрит на влажные складки, я раздвигаю ноги шире.

– Моя девочка, – он опускается на пол и устраивается между моих ног. – Расслабься. Ради меня. Хочу доставить тебе удовольствие.

Я хватаюсь за его уложенные волосы, как только его язык опускается на клитор. К тому моменту, как лимузин спустя несколько минут останавливается, я кончила уже дважды, и нервозности как не бывало.

Бэк стоит передо мной на коленях. Губы измазаны мною и моей помадой. Он сует руку в карман и достает мои трусики.

– Очень хочется, чтобы ты походила без них, но я не смогу сдерживаться, если буду знать, какая ты мокрая, буду хотеть задрать твое платье, войти в тебя и остаться на всю ночь. – Он поднимает сначала одну мою ногу, затем вторую, аккуратно надевает белье.

Поправляет платье – ткань красиво ниспадает на пол машины. С удивлением замечаю, что оно не так уж и помялось.

Бэк ставит руки на спинку кресла по обе стороны от меня, пряча меня в клетке. Я провожу большим пальцем по его губе, вытирая помаду.

– У тебя тут какое-то пятно, – шучу я.

Бэк не сопротивляется, лишь с теплотой наблюдает за моим лицом:

– Меньше нервничаешь?

Я смеюсь:

– Сильно меньше.

Он прижимает губы к кончику моего носа.

– Тогда пойдем к гостям.50. Бэк

Меня распирает от гордости, пока мы с Марго рука об руку поднимаемся по лестнице в нужный зал. Она, без сомнений, самая красивая женщина здесь – и она моя невеста. Лучше не бывает. Ничто не испортит мое настроение.

Торопиться и за неделю устраивать вечеринку было не самой блестящей идеей, но я больше не мог ждать. Я готов рассказать про нас всем. Когда Марго согласилась быть моей девушкой, я был невероятно счастлив. Ее согласие значит для меня сильно больше, чем я готов признать. Еще в той мерзкой переговорке в Лос-Анджелесе я уговаривал себя действовать осторожнее. Наши отношения строились на лжи. По крайней мере,онатак думала.

Марго спотыкается на ступеньке, впивает пальцы в мой пиджак, сохраняя вертикальное положение. Я обхватываю ее за талию, чтобы Марго не упала на глазах у гостей.

– Я чуть не шлепнулась лицом вниз перед всем Манхэттеном, – бубнит она под нос.

Я учтиво всем киваю, а ее покрепче прижимаю к себе.

– «Весь Манхэттен» – это преувеличение. – Я кладу руку на ее ладонь. Если она упадет, мы оба упадем, потому что я отпускать не собираюсь. – Я тебя держу, – добавляю я.

Наверху лестницы нас уже ждет целая толпа. Я чувствую, как Марго напрягается от тревожности.

– Я же так старался тебя успокоить, – дразню ее я.

Она опять чуть не падает, удивленная моими словами.

– Не надо такое упоминать, когда на нас устремлено столько пар глаз!

Мой ответ остается неозвученным, потому что мы доходим до верхней ступеньки. Кто-то из гостей уже наслаждается коктейлями в ожидании. Нас тут же начинают закидывать поздравлениями. Мы каждого вежливо благодарим, особенно членов правления, которые недавно уговаривали меня остепениться.

Мы болтаем с моим директором по развитию, когда я замечаю, что в огромные двери зала заходят родители.

– Прости нас, – говорю я, кладу руку на талию Марго и веду ее к ним. Меня торопило не только желание сообщить всему Нью-Йорку о нашей помолвке, но и планы родителей, которые уезжают на целый месяц. Я хотел, чтобы они были рядом, особенно после того неудачного ужина неделю назад. Идеальным вариантом показалось поторопить события.

– Я уже готова пить, – говорит Марго, пока мы идем навстречу родителям.

Я смеюсь и киваю:

– Я тоже.

– Выглядишь просто волшебно! – говорит мама Марго и обнимает ее.

Марго обвивает ее руками в ответ, кажется, знакомые лица ее немного успокоили.

– Это не слишком?

Мама отстраняется, но не убирает с Марго рук.

– Нет, милая, – она мотает головой. – Это твой день. Главное, чтобы тебе нравилось!

Они продолжают разговор, а папа хлопает меня по плечу:

– Должен признать, Бэк. Таким счастливым я тебя еще никогда не видел.

Мы вчетвером мешаемся с толпой, я выискиваю глазами напиток для Марго.

– Да? – спрашиваю я. Я и правда никогда не был так счастлив, и все благодаря женщине рядом.

– Я так для тебя этого хотел. И для твоего брата тоже. Чтобы вы были счастливы. Я рад, что ты нашел счастье с ней. – Мама уговорила нас позвать Картера, так что теперь это решение – поддержать нас или нет – только в его руках. Я бы предпочел, чтобы он не показывался. Ни одна клеточка моего тела не нуждается в его поддержке. Плевать, что он там думает.

Официант останавливается перед нами, улыбается.

– Шампанское счастливой паре? – предлагает он, протягивая нам хрустальные бокалы.

– Давайте, – говорит Марго с восторгом, быстро хватает бокал и справляется с ним за один глоток.

Я выгибаю бровь.

Она пожимает плечами.

– Кажется, я все-таки еще нервничаю. – Она забирает у официанта второй бокал, который должен быть моим, и делает скромный глоток.

Следующий час пролетает в суете. Нас перетягивают из одной группы людей в другую, закидывают вопросами: когда свадьба, когда дети, куда на медовый месяц и все в этом же роде. Марго достойно справляется с каждым вопросом. Я очень внимательно прислушиваюсь к ее ответам, запоминаю, какой она представляет свадьбу, хочет ли она детей. Теперь я знаю, что она не мечтает о медовом месяце у моря, а хочет поехать кататься по Европе.

В какой-то момент ее похищают подруги. Мы

Я уже пробираюсь сквозь толпу к Марго, как меня вдруг останавливает знакомое лицо.

– Вот это событие, – передо мной стоит Руби Робинсон. Конечно, я ждал прессу. Но я не думал, что к нам придет репортер из самого популярного сайта со сплетнями. Может, я дурак, раз не ждал ее. Ведь это она написала ту статью про меня и моих многочисленных пассий.

– Руби, – протягиваю я и сую ладони в карманы. С ней нужно вести себя осторожно и выбирать слова. Стоит хоть капельку ее разозлить, и к утру весь интернет будет рассматривать мое грязное белье. – Не ждал тебя сегодня.

Она вскидывает голову:

– Зря. Я бы ни за что не пропустила вечеринку по случаю помолвки исправившегося плейбоя всея Манхэттена.

От ее мрачной улыбки в животе сжимается узел. Руби убирает с лица прядь коротких – по плечо – светлых волос и смотрит на меня, будто в ожидании ответа.

– Твое приглашение, видимо, на почте затерялось, – вру я, надеясь, что это сбавит повисшее напряжение.

Она внимательно меня изучает. Хотелось бы мне знать, что происходит у нее в голове. Она что-то замышляет? Скорее всего – да. Главное – убедиться, что эти ее планы работают мне на руку.

– Ты меня обидел.

Музыкальная группа завершает песню и переходит к более радостной, живой мелодии. На танцпол выплывает еще больше людей. Мы с Руби продолжаем попытки перехитрить друг друга.

Я раздраженно провожу ладонью по рту.

– Чем же?

– Я-то думала, мы близкие друзья и ты дашь мне шанс первой сообщить о твоей помолвке.

– Все очень быстро случилось.

– Неужели?

Я нервно сглатываю от ее обвиняющего тона.

– Да.Неожиданно.

Она задумчиво мычит.

– Как скажешь, – Руби берет бокал с подноса проходящего мимо официанта, затем делает жадный глоток, смотря на меня над ободком бокала. – Мы еще поговорим, Бекхэм. Мне известно про тебя столько всего, что может расстроить твою милашку-невесту. И уж тем более ты бы не хотел, чтобы о твоих тайнах узналвесь мир.

Челюсть сжимается от злости:

– Ты не посмеешь.

Она делает несколько шагов назад, уже теряясь в толпе:

– Ты даже не догадываешься, на что я способна решиться.

Я не успеваю ее поймать и засыпать угрозами – она исчезает. По венам бегут страх и ярость, а мозг пытается осознать ее слова. Хочется думать – надеяться, – что это были просто пустые угрозы, но с Руби никогда не знаешь наверняка. И в этом главная проблема всех репортеров-сплетников. У них нет совести. Они делают только то, что выгодно им, только то, что соберет просмотры. Боюсь, у нее есть что-то громкое на меня.

К моей груди вдруг прижимается ладонь, и я дергаюсь.

– Что с тобой? – ласково спрашивает Марго.

Я опускаю глаза и встречаю внимательный и обеспокоенный взгляд Марго. Я пытаюсь сделать вдох и успокоиться, чтобы не напугать ее еще больше, чем перемена в моем настроении.

Хватаю Марго за руку и прикладываю к своему дико бьющемуся сердцу.

– Все хорошо, – вру я. Все вообще не хорошо. Тело искрится напряжением после разговора с Руби. У нее есть информация про меня, которая может разрушить фундамент наших с Марго отношений. И я готов сделать что угодно, лишь бы Руби держала эту информацию при себе.

Марго изучает мое лицо, наклоняется ко мне и проводит пальцами по моим волосам.

– С кем ты разговаривал?

– С подругой. – Никогда не считал Руби подругой, наивности не хватает.

– А-а-а… – Марго переносит вес на пальцы ног и вглядывается в толпу, туда, где только что скрылась Руби. – Сложный был разговор?

Я обнимаю Марго и крепко за нее цепляюсь. Я не могу позволить слить информацию, которую Руби занесла над моей головой как топор. Я не могу потерять Марго. Не сейчас, когда все стало слишком серьезно.

– У тебя так сердце колотится, – говорит Марго. Я вижу по ней, что она чувствует перемену, просто стесняется давить с вопросами.

Я на это отвечаю только нежным поцелуем. Ничего хорошего я не скажу, так что лучше промолчу.

Марго отстраняется и смотрит куда-то за мое плечо. Тут же слегка сжимает губы. Я поворачиваюсь и пытаюсь проследить за ее взглядом.

Сердце уходит в пятки.

Я вижу, как в дальнем углу зала Руби что-то оживленно обсуждает с… моим братом.

Твою мать…

– Теперь ясно, – бубнит себе под нос Марго.

Я резко перевожу на нее обеспокоенный взгляд:

– Что ясно?

– Ты нервничаешь, потому что Картер пришел с твоей подругой.

– Они пришли вместе? – напряженно спрашиваю я. От страха перед глазами уже немного все плывет. Надо выйти и взять себя в руки, пока я не сошел с ума прямо посреди вечеринки по случаю собственной помолвки.

Марго пожимает плечами, она не замечает бури, начавшейся в моей груди.

– Я почти уверена, что они вошли в зал вместе, но я болтала с Эммой и Винни. Точно не скажу.

– Ага. – Галстук вдруг затянут слишком плотно. Я тяну за узел, чуть расслабляя его.

– Ты побледнел. – Холодная рука Марго касается моего лба. Она хмурится от беспокойства.

– Мне надо подышать. Не ожидал, что Картер заявится.

– Пойти с тобой?

Я стараюсь глубоко вдыхать, чтобы собраться. Надеваю маску спокойствия, не хочу пугать ее еще сильнее.

Все будет хорошо. Пусть Руби пришла с Картером, она бы все равно не стала ему все рассказывать. Она бы сначала пришла ко мне, попыталась бы добиться обмена, что-то от меня получить.

– Не, все нормально. Веселись, малышка, – я притягиваю ее к себе и вдыхаю знакомый аромат. Целую Марго в губы. – Я скоро.

Я ухожу, а Марго не спускает с меня напряженного взгляда. Вина накрывает меня своей тяжестью. Не хочу бросать Марго одну. За несколько минут в уединении я смогу собраться и вернусь прежним. Мне нужно всего пять минут.

Надо придумать, как рассказать Марго про всю свою ложь, прежде чем это успела сделать Руби – или Картер.

51. Марго

Быстренько отделываюсь от поздравлений и продолжаю искать Бэка. Когда он ушел, я сначала не переживала. Подумала, что его вывело из себя появление Картера. Теперь я в этом уже не уверена.

Иду по залу, улыбаюсь незнакомцам, которые сыплют поздравлениями, повторяют, как они за нас с Бэком рады. Большинство людей приглашены Бэком. Кое-кого я узнаю по работе, но чаще просто вежливо здороваюсь и ухожу искать жениха.

В основном зале его нет, так

Тут тихо. Пугающе тихо. Я обхватываю себя руками, стараясь согреться на морозном воздухе. Надо было забрать пальто из гардероба, но я не ожидала, что придется выходить на улицу.

Заворачиваю за угол, разочарованно понимаю, что его нигде нет. Я решаю, что стоит вернуться в зал и ждать, пока он сам меня найдет, и разворачиваюсь. Наверное, пришлось отвечать на звонок по работе. Он точно не просто так оставил меня одну больше чем на обещанные пять минут.

Я вдруг взрезаюсь в горячую грудь, и меня хватает пара холодных рук.

– Опа! Осторожнее, Марго, – говорит Картер, крепко держа меня за плечи.

Я пытаюсь высвободиться, но он сильнее. Я решаю, что не стоит его злить или закатывать скандал, поэтому лучше потерпеть его руки на себе, как бы неуютно мне ни было.

– Привет, Картер, – спокойно здороваюсь я, стараюсь звучать уверенно, хотя взгляд у Картера немного ненормальный. Я чувствую, что его дыхание пахнет алкоголем. Этот запах уже веет в воздухе вокруг. Я смотрю на террасу за плечами Картера, надеясь, что там кто-нибудь есть. Как я оказалась совершенно одна со своим очевидно пьяным и разъяренным бывшим?

– Ты почему здесь одна? – У него немного заплетается язык, не так сильно, как я ожидала по запаху. Может, он не настолько уж и пьян.

Хочу сделать шаг в сторону, обеспечив между нами хоть чуть-чуть расстояния, но Картер не отпускает меня. На каждый сделанный мною назад шаг он тоже шагает, крепко держа меня за руки.

– Ищу Бэка. – У меня получается освободить одну руку, но его пальцы впиваются в другой мой бицепс. Я поднимаю руку и убираю с лица волосы, чтобы хорошо его разглядеть.

Его глаза фокусируются на моей руке. Я даже не успеваю узнать ярость на его лице, как он уже хватает мою ладонь и тянет к глазам.

– Серьезно? – выплевывает он, изучая кольцо на моем пальце. Он проводит по огромному бриллианту большим пальцем.

Пытаюсь отдернуть ладонь, но ледяные руки Картера не отпускают. Он держит меня мертвой хваткой.

– Ты же знал, что мы помолвлены. И не делай вид, что тебе не плевать. Ты мне годами изменял, помнишь?

Картер смеется. Звук выходит мрачный и пугающий, по позвоночнику тут же бегут мурашки. Я никогда не слышала от него такого смеха.

– Это кольцо моей бабушки. Он тебе это сказал?

Я приоткрываю рот. Нет, не сказал. Я думала, это кольцо он купил сам. Я не знала, что это семейная ценность.

– Не сказал, – сам отвечает Картер. Он цокает и отбрасывает от себя мои руки.

Я отшатываюсь. Слава богу, он меня отпустил.

– А ты откуда знаешь? – голос уже немного хрипит от страха.

– Дед постоянно нам его показывал, рассказывал, как он влюбился в бабушку. Он места себе не находил с тех пор, как она умерла. Я был в средней школе. После ее смерти дед сказал, что честь носить это кольцо перейдет к первой девушке, которая украдет у кого-нибудь из нас сердце.

Я еле держусь, чтобы не прикоснуться к кольцу, хочется посмотреть на него новыми глазами. Почему Бэк подарил мне такую ценную вещь, если не рассчитывал и правда жениться на мне?

Я не знаю, что сказать Картеру. Бэк никогда мне не рассказывал о сентиментальной значимости этого кольца. Я и не спрашивала – у меня и мысли не было такой. Не понимаю, почему он отдал это кольцо кому-то, кто всего лишь играл роль его невесты? Мысли путаются, но я знаю, что выдавать этого всего Картеру нельзя, иначе все развалится за мгновение.

– Он многое от тебя скрывает.

Картер растягивает несколько верхних пуговиц рубашки. Я тут же замечаю, что он выглядит помято.

– Картер, у тебя все хорошо? – Как бы больно он мне ни сделал, мне все равно не наплевать. Грустно видеть его таким. За все годы наших отношений я ни разу не видела его таким… измученным.

Он снова смеется, громче на этот раз, его смех эхом отражается от каменных стен. Сердце истерично бьется в груди.

– Ты задаешь не тот вопрос. Спроси меня, что он от тебяскрывает. – Картер хищно улыбается. –Давай же. Тебе хочется.

Я мотаю головой, стараюсь держаться за свое спокойствие. Если я попытаюсь его обойти, он отпустит меня? В любой другой момент я была бы уверена, что Картер не сделает мне больно. Но таким я его никогда не видела. Страшно делать резкие движения.

Скорее бы кто-нибудь вышел сюда.

Кожа покрывается мурашками из-за холодного воздуха и ледяного взгляда Картера.

– Ты несешь ерунду.

– Он тебе врет.

– Давай пойдем внутрь и поговорим там? – Я осмеливаюсь обойти его по широкой траектории. Он снова резко хватает меня и прижимает к себе.

Пальцы до боли впиваются в кожу.

– Мне больно, – кричу я.

– Вернемся, когда я договорю, – шипит Картер.

Я киваю, пытаясь заставить скопившиеся в глазах слезы не падать. Я клялась, что больше не пролью ни одной слезинки из-за Картера Синклера. Хотя, наверное, это не в счет. Это слезы страха. Меня пугает сумасшествие в его взгляде.

– Рассказывай, – молю я, голос дрожит. Я уже готова на все, лишь бы он меня отпустил. А еще лучше, чтобы он позволил мне вернуться в зал, к людям.

Где Бэк?

– Как ваши отношения вообще начались?

– Я работала – работаю – у него ассистенткой. Мы много времени проводили вместе, дни и ночи…

– Чушь! – кричит Картер и трясет меня за плечи. – Ты и сама знаешь, что это чушь!

По щеке скатывается слеза. Я смотрю на мужчину, которого любила много лет. Он меня предал, но в наших отношениях было и хорошее. Вечера в библиотеке, где он кормил меня перекусами, потому что я пачкала руки в грифеле. Танцы ночи напролет с друзьями, вызов такси домой на скорость. Даже после того как я узнала, как глубоко в спину он вонзал мне нож, Картер оставался центром моих самых теплых воспоминаний.

Сейчас в его глазах ни тени счастливого прошлого. Они темные – как две холодные бездны. Картер сжал губы. Мужчины, которого я любила, в нем больше нет.

– Я тебя не понимаю, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя страх охватил полностью. Ноги трясутся. Картер еще раз дергает меня за руку, и пульс снова взлетает. – Я не вру, Картер. – Я вру,конечно

– Помнишь нашу первую встречу?

Я киваю, пытаясь поспевать за этим разговором. Он прыгает с темы на тему, я вообще не успеваю следить за его мыслью.

– Конечно, помню, – отвечаю я. – А что?

Он вытирает лицо тыльной стороной руки и тихо смеется:

– Ну ты же сначала познакомилась с Бекхэмом.

Я качаю головой, не сводя с Картера вопросительного взгляда.

– Что? – Я пытаюсь вспомнить ту ночь в баре, но Бэка там точно не было. – Что ты говоришь?

– В ту ночь Бекхэм предложил мне и моим друзьям встретиться в баре. Я решил, а почему бы и нет. Мы не были близки, но родители были бы рады, если бы мы проводили больше времени вместе.

Я молча жду продолжения, пытаюсь сложить кусочки его истории друг с другом. Бэка тогда точно не было. Я бы его запомнила. Да ведь?

– Там был только ты, – выдавливаю я.

Он со злостью сжимает мою руку еще крепче:

– Нет. Я просто убедил тебя в этом.

Я хмурюсь, заглядывая в бездну его глаз. Меня тошнит от запаха водки, пара бокалов шампанского и несколько маленьких закусочек теперь встали поперек горла.

– Я тебя даже не видел, пока не заметил, каконнаблюдает за тобой. Ты хлестала пиво со своими тупыми подружками. Я спорил с другом о наших занятиях, кажется, и вдруг вижу, Бэк не сводит с тебя глаз. Я раньше не видел, чтобы он хоть кем-то интересовался. Я проследил за его взглядом, а там ты.

Быть не может. Впервые Бэк меня увидел, когда Картер привез меня домой в Хэмптонс.

– Картер, – голос дрожит, его имя выходит неуверенно, нервно.

Он убирает волосы с моего лица. От его прикосновения становится дурно. Мне противно. Хочется уйти поскорее, подальше от этого мужчины, который совсем не похож на того, кого я любила.

– Я сразу понял, что он тебя хочет. А я брата ненавидел. Ненавидел за его успех. За то, как папа им гордится. Так что я подошел к тебе первый. Я знал, что он тобой заинтересовался. Мне хотелось отобрать у негохоть что-нибудь. Свою компанию мне не построить – но я мог завладеть тобой.

Я теряю все слова. Он пьян. Возможно, он все это выдумывает, но мне так не кажется. Тон его ядовитый, самодовольный, будто он очень доволен, что у него появилась возможность все это рассказать.

Я пытаюсь понять значимость его слов. Неужели это правда?

– Я не знала, что Бэк интересовался мной, – обвиняю я Картера. Хватаюсь за соломинку. Я вообще не понимаю, почему это важно. Просто хочет покичиться тем, что украл у брата девушку? Это как-то жалко и мелочно, потому что в итоге Бэк все равно меня заполучил.

– А я знал. Он очень хотел тебя себе. Поэтому мне хотелось сделать ему еще больнее.

– Сейчас-то какая разница?

– Ты должна знать, что Бэк тебя обманул.

– Как?

– Ты видела, с кем я сегодня пришел? С высокой блондинкой в голубом платье?

Мне кажется, что я слышу шаги, но за спиной Картера никто не появляется. Тело тяжелеет от разочарования. Всего мгновение я надеялась, что этот разговор окончен.

– Видела или нет? – кричит Картер, и я дергаюсь.

– Да, – пищу я.

– Ты ее знаешь?

Я мотаю головой, язык уже не шевелится от страха.

– Она репортер, собирает сплетни для одного сайта. Знает все про всех.

– Очень здорово, – испуганно говорю я. Уже совсем не понимаю, к чему ведет этот разговор и чего этим потоком вопросов Картер пытается добиться.

– Она мне кое-что рассказала про твоего женишка. Думаю, тебе тоже стоит это узнать.

Может, она в курсе про задумку с поддельной помолвкой? Не знаю, как она или кто другой могли об этом узнать, но нет ничего невозможного. Я молчу, надеясь, что он ведет ни к этому.

– Прости, Картер, – извиняюсь я, потому что он кажется мне вулканом, который готов к извержению. – Я не понимаю, к чему ты ведешь.

– Ты знаешь ее по одной статье. Она как-то писала про Бэка. Ту самую статью про многочисленных женщин.Уверен, что ты ее видела.

– Я что-то о ней слышала, да.

– Знала ли ты, что Бекхэм заплатил Руби за эту публикацию?

Я замираю от шока. Ослышалась, наверное. Какой в этом смысл? Только из-за этой статьи правление компании Бэка вообще заставило его отмывать репутацию. Ни за что не поверю, что он сам за ней стоит.

Я кусаю губу, пытаясь придумать, что сказать. Я не верю в иллюзии Картера, мне кажется, он вообще не в себе. Не стоит ему говорить, что он несет ерунду.

– Зачем это Бэку?

Картер раздраженно цокает и тычет в мой лоб:

– Ты же умная, Марго.Думай. Что случилось после этой статьи?

Я молчу. Я-то знаю, чтоименнопроизошло. После этой статьи правление потребовало у Бэка заняться репутацией, а то они начнут терять инвесторов. Я все это знаю. Только поэтому Бэк ко мне обратился. Но зачем ему вообще нужна была эта статья?

Картер хватает меня за плечи и наклоняется лицом к лицу:

– Хватит прикидываться. Я знаю, что Бэк попросил тебя стать его подставной невестой, чтобы правление от него отстало. Он обманул тебя, Марго. Правление вообще на него насело только потому, чтоемуэто было надо. Так он придумал наконец-то сделать тебя своей.

– Нет, – шепчу я, голова вдруг начинает кружиться. Не знаю, из-за шока, страха или алкоголя. Кажется, что я вот-вот упаду в обморок.

– Он все спланировал. Его бесило, что ты моя. С той самой ночи в баре. Все это – попытка мне отомстить. Бэк был зациклен на этом с нашей встречи. Ему плевать на тебя, ему просто нужно отомстить мне за тот случай, потому что он не может меня простить.

Сердце лупит в груди как ненормальное, мне кажется, еще чуть-чуть – и меня вырвет. Все случилось так внезапно. Я не верю Картеру, но чувствую семя сомнений.

– Можешь сама спросить у Руби, – добавляет Картер и тянет меня к себе.

Его дыхание бьет меня в лицо. Мы слишком близко. Он занимает все мое личное пространство.

– Мне нужна минутка, – молю я и толкаю его в грудь. Это делает только хуже, он, видимо, решает, что я хочу его обнять.

Он обхватывает мое лицо и прижимается ко мне:

Слезы уже заливают все лицо, я мотаю головой:

– Картер, нет!

Мне противно, что одной рукой он до боли сжимает меня, а второй нежно гладит по лицу.

– Я тебя больше не обижу. Ялюблютебя, Марго. Мы должны быть вместе.

Я отворачиваюсь от него. Он с ума сошел. Не знаю, врет ли он, но, даже если все, в чем он обвиняет Бэка, – правда, я к Картеру не вернусь. Я не хочу.

Я его больше не люблю.

– Не могу, – голос дрожит. Меня это бесит. Я не хотела, чтобы у него снова была надо мной власть. Я уже все свои отведенные на него слезы выплакала, казалось. Но вот мы здесь. Я снова рыдаю в его руках.

Он грубо хватает меня за подбородок и заставляет повернуться к себе.

– Можешь, – шипит он и опускает взгляд на мои губы.

Нет, нет, нет.

Я еще раз пытаюсь его спихнуть с себя, но бесполезно. Он гораздо сильнее меня. Он прижимает губы к моим, агрессивно вылизывая. Я почти готова блевать. Начинаю колотить его по груди, чтобы отпихнуть.

Не получается. Это его только заводит. Я не знаю, что еще делать, поэтому кусаю его за губу.

– Сучка! – шипит Картер, отшатывается и прикасается к своей губе.

Я бегу. Я бегу, не оглядываясь, спотыкаясь, бегу к двери. Он что-то кричит мне вслед, но я не останавливаюсь, пока не врезаюсь в Бэка.

– Марго, ты чего? – спрашивает он обеспокоенно.

Я зарываюсь в его грудь лицом и начинаю рыдать в его объятиях.

– Малыш, ты чего? Не пугай меня так.

Я, икая, качаю головой:

– Картер, он…

Все тело Бэка каменеет. Он нежно поднимает мое лицо. На его лице я вижу ужас.

– Где он?

Мне не приходится отвечать, потому что Бэк замечает что-то за моим плечом. Не что-то.Кого-то.

– Ты посмел ее тронуть, – шипит Бэк, прижимает меня к груди, будто прячет от Картера.

– Она, блин, меня укусила!

Из горла Бэка вырывается громкий рык:

– Я тебе сделаюгораздобольнее.

– Нет, – молю я. Я просто хочу уйти, не хочу устраивать скандал перед всеми этими людьми, отмечающими нашу помолвку. – Давай уйдем.

Бэк меня не слышит. Он сверлит брата глазами.

– Бэк, – снова молю его я, хватаясь за лацканы пиджака, чтобы он обратил на меня внимание. – Ты должен отвести меня домой.Прямо сейчас.

Его плечи поднимаются и опускаются с выдохом. Я чувствую, как его пальцы дергаются на моей шее.

– Мы не закончили, – угрожает он. – Тебе повезло, что я не запихал тебе кулак в горло.

Я плачу и мотаю головой. Я бросаю взгляд над рукой Бэка в сторону зала и вижу, что гости за нами наблюдают. Внимательно. Я надеваю улыбку и пытаюсь собраться.

Я не превращусь в лужу у всех на глазах. Вдыхаю, чтобы успокоиться, отстраняюсь от Бэка. Он меня отпускает, но не полностью, оставляет ладонь на моей пояснице. Я смотрю на гостей.

– Мне вдруг стало дурно, – говорю я толпе. Если бы я стояла здесь одна, то, возможно, мое бледное лицо кого-нибудь и убедило бы. Но ни Картер с окровавленной губой, ни злобное выражение лица Бэка не покроют мою хлипкую ложь. Всем ясно, что здесь что-то произошло.

Эмма распихивает народ плечами, не сводя с меня взгляда. Она не смотрит ни на кого, кроме меня.

– Мар, – ласково говорит она. – Ты как?

Я смотрю на Бэка и задаюсь вопросом, солгал ли мне Картер.

– Я отвезу ее домой, – объявляет он гостям.

– Ты этого хочешь? – напряженно спрашивает Эмма. Рядом с ней появляется Винни, она изучает меня испуганными глазами.

Я киваю и облокачиваюсь на Бэка. Хочу точно знать, ложь это или нет. Хочу знать, что наша пусть и подставная помолвка не была частью его плана отомстить брату.

Сердце уходит в пятки от осознания, что наши отношения, возможно, построены на лжи гораздо более сложной, чем я думала.

Мы прощаемся с некоторыми гостями. Бэк разговаривает, а я пытаюсь снова научиться дышать.

Как только мы оказываемся в машине, я таю в объятиях Бэка. У меня столько вопросов. Но пока мне просто хочется найти в его руках покой. Хочу притвориться, что ничего этого не было, что не слышала слова Картера, которые могут изменить все.

52. Бэк

Если бы не мольбы Марго скорее уйти домой, я бы уже сидел в тюрьме за нападение на собственного брата. Я не знаю, что между ними произошло, боюсь ослепнуть от гнева, если спрошу и узнаю. Что бы там ни случилось, Марго пришла в ужас.

В машине она не говорит мне ни слова. Эзра пытается шутить, открывая дверь уже у дома, но она даже не находит сил выдавить улыбку.

В лифте я весь дергаюсь, размышляя, как вообще начать обсуждать, что произошло на террасе. Если бы я не трясся от страха при виде Руби на вечеринке, то вообще бы не оставил Марго одну. Ничего бы не произошло. Ненавижу себя за то, что бросил ее одну – еще и на нашей вечеринке.

Уже в пентхаусе мое терпение лопается. Мне нужно знать, что у них случилось.

– Малышка, поговори со мной, – почти молю я. – Я не хочу тебя заставлять, но я чуть с ума не сошел в машине, представляя, что могло случиться. Мне нужно знать…

Она замирает на кухне и хватается за край стойки. Несколько мучительно бесконечных секунд она просто смотрит на меня, взгляд совершенно поверженный. Меня убивает, что я не знаю причин ее отчаяния.

– Что за девушка к тебе подходила?

– Что?

– В голубом платье. Блондинка. Ты же знаешь ее?

Я открываю и закрываю рот, стараясь понять, к чему она ведет. При чем тут Руби и как с ней связан мой вопрос. Зачем она вообще отвечает вопросом на вопрос, особенно таким?

– Бэк, – настойчиво повторяет Марго. – Ты знал, кто это?

– Да, – отвечаю я. – Я же тебе рассказал. Это была просто подруга.

– Ты знаешь, чем она зарабатывает?

К чему она ведет? Я вспоминаю, что Руби пришла с Картером, и сердце уходит в пятки. Стоит ли мне переживать, что он мог все рассказать Марго? Судя по ее вопросам, Картер знал чуть больше, чем я думал.

– Нет, – вру я и делаю шаг на кухню. – Прямо сейчас не вспомню.

– Врешь, – ловит меня Марго.

– А зачем ты спрашиваешь? – Гнев уже сменился тревогой. Я пытаюсь

– Ты прекрасно знаешь, что она репортер. – Ее глаза округляются в осознании. – Ты знаешь.

Я поверженно выдыхаю:

– Ладно, да, хорошо. Я знаю ее. Только не понимаю, при чем тут это. Что случилось между тобой и Картером?

– Вы с ней много общаетесь?

– Нисколько.

– Ты заплатил ей за статью?

Моя челюсть отваливается. Все. Она знает.

Твою мать…

– Нет, – неубедительная ложь, никто из нас в нее не верит.

Глаза Марго тут же наполняются слезами. Она резко их закрывает, пытаясь скрыть, что начала плакать.

Я за пару шагов сокращаю расстояние между нами. Хочу притянуть ее к себе, но она не дается.

– Нет! – кричит она. – Ты соврал мне! Почему?

– Марго, – шепчу я. Я не думал, что до этого дойдет. Хотел однажды ей рассказать, но не так. Не так.

Тушь струится по ее щекам. Ненавижу себя за ее слезы, за всю эту ложь. Все должно было быть по-другому.

– Ты врал, – еще раз говорит она и прикусывает дрожащую губу. – Ты сам придумал эту статью. Ты знал, что именно правление от тебя потребует. Но зачем, Бэк?

Мое молчание только больше ее злит. Я хочу ответить, но не знаюкак. Я даже для себя еще не сформулировал ответы, которые она пытается из меня выдавить.

– Ты многого не знаешь, – во мне плещется раскаяние.

– Я знаю все, – шипит она. – Картер все мне рассказал. Рассказал, как ты первый меня увидел, как ненавидел его за то, что он меня украл.

– Это ложь, твою мать! – выплевываю я. Хочу схватить ее и заставить слушать, но она только перестала трястись после встречи с моим братом. Боюсь ее напугать. Как бы мое тело ни хотело к ней прижаться. Успокоиться, что она рядом.

Она грустно смеется:

– Господи, да как я могу поверить хоть одному твоему слову? Ты столько мне врал. Просто не мог закрыть глаза на то, что брату досталось желаемое, да, Бэк? Ты хотькогда-нибудько мне что-то чувствовал? Или тебя просто так бесил брат?

– Конечно, чувствовал! – кричу я со злостью. – Я мечтал о тебе с момента, как ты вошла в этот вонючий бар! На тебе была отвратительная университетская толстовка. Та, с фотографии в спальне. Ты была так просто одета, а я все равно не мог отвести глаз.

Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания.

– А потом что? Брат заговорил со мной первый, и ты не смог закрыть глаза на то, что я стала его девушкой?

– Ты никогда не принадлежала ему, – с шипением говорю я. – Ты всегда должна была стать моей.

– Я не ваша собственность! – кричит она и пытается обойти меня.

Я иду за ней в столовую. Нельзя заканчивать разговор сейчас, пока я не признался во всем.

– Нет, конечно нет. Но это ничего не меняет. Ты вошла в этот бар и стала моей. А я – твоим.

Она поворачивается на пятках и тыкает меня пальцем в грудь:

– Тогда надо было действовать.

Я хватаю ее за запястье:

– Я действовал!

Она мотает головой:

– Нет, тыврал. Ты придумывал какие-тозаговоры. Я не знаю, во что верить. Картер говорит, что ты ненавидел его из-за меня. Он сказал, что ты втянул в это правление, лишь бы заполучить меня и отомстить ему.

Я смеюсь и отпускаю ее.

– И ему ты веришь?

– А он соврал насчет того, что ты заплатил за статью о себе?

– Нет, не соврал. Но соврал насчет всего остального.

– Зачем я тебе доверилась, – чеканит она и поднимается по лестнице в свою старую комнату. Я следую за ней тенью, не выпуская из виду ни на секунду.

– Ты все не так поняла. Позволь мне все объяснить!

– Мне уже плевать, Бэк. – Она залетает в комнату и пытается закрыть перед моим носом дверь. Не получается. Я тут же распахиваю ее и вваливаюсь внутрь.

Марго тут же идет в гардеробную и достает из темного угла чемодан.

– Ты что делаешь?

Она бросает на меня злобный взгляд:

– Собираюсь. Яуезжаю. И ты меня отпустишь. Я не могу больше здесь находиться, зная, что я просто пешка в партии по мести брату.

Я хватаюсь за волосы.

– Картер тут вообще ни при чем! – рычу я. Меня душит отчаяние, я не могу просто ее отпустить. Никак. Она только стала моей. Я никогда ее не отпущу. Просто не переживу этого. Теперь я знаю, каково это – быть с ней.

– Жаль, что я больше не могу тебе верить, да? Ведь все было ложью. Господи! А я-то, дурочка, влюбилась! Пока ты врал мне!

Горло схлопывается от эмоций.

– Влюбилась? – спрашиваю я хриплым голосом.

– Мне такказалось, – тихо отвечает она, идет мимо и бросает чемодан на кровать. – Я думала, что люблю тебя, как не любила никого и никогда. А сейчас я не знаю, что чувствую. Сложно любить, когда все построено на лжи.

Я отчаянно тянусь к ней, хочу прижаться, хочу убедиться, что все еще можно исправить.

– Не все, – говорю я. – Все самое хорошее было правдой. Все между нами было правдой, Марго. – Я прижимаю ладонь к ее истерично бьющемся сердцу. – Оно знает, что все это по-настоящему. Такие чувства не могут быть ложью. Не могут. – Я хватаю ее за запястье, кладу ее руку на свое сумасшедшее сердце, чтобы показать ей свои чувства.

Она поднимает на меня грустные глаза. Я никогда не прощу себя за ее боль. Я этого просто не переживу. Мне нужна надежда, что все еще можно исправить. Что она выслушает меня и поймет, почему я пошел на все это.

Я делаю глубокий вдох, еще сильнее вжимаю пальцы в ее груди, будто цепляясь за нее, как за спасательный круг.

– Я все тебе расскажу, – обещаю я. – Просто позволь мне.

Она отвечает кивком. Плевать, что она молчит. Этого достаточно.

Я делаю рваный вдох, стараюсь собрать мысли в кучу и объяснить всю правду о начале наших отношений с Марго.

– Картер был правдив в одном. Я увидел тебя первым. Еще ни одна женщина меня так не привлекала.

– Ты не подошел.

– Ты была такой молодой. Беззаботной. Явно первокурсница, которая просто пришла повеселиться. Мне не хватило смелости подойти, зная, какие у нас разные жизни.

– А потом Картер подошел ко мне и это тебя взбесило?

– Да, я был вне себя, когда узнал о вас. Он позвонил мне сообщить, что вы переспали. Мне никогда не было так обидно. А потом ты

– Поздравляю, ты отомстил. Даже надел на меня кольцо. – Она опускает на него грустный взгляд, а затем бьет мое тоскующее сердце на миллионы осколков, снимая его с пальца. Марго рассматривает кольцо глазами, полными слез. – Ты уделал его. Ты победил.

Я мотаю головой и накрываю кольцо ладонью, прежде чем она попытается мне его вернуть. Наши переплетенные пальцы трясутся. Не знаю, из-за меня или из-за нее. Может, мы оба трясемся.

– Мне плевать на победы. Я вообще не ради этого все затеял.Вообще. Когда он впервые привез тебя в Хэмптонс и мы поговорили, я понял, что пойду на все, лишь бы ты стала моей. Мне всегда было плевать на брата, но в тот момент я хотел отобрать у него главное. Тебя. Когда я увидел, что ты меня рисуешь, а потом ты чуть меня не поцеловала на том пляже, я вдруг понял, что всю жизнь сторонился любви, просто чтобы влюбиться в чужую девушку.

– Нет, – у нее перехватывает дыхание.

– Да. Я был влюблен в тебя с той самой минуты. Господи, Марго, да я влюбился в тебя еще в том баре. Я просто еще не мог узнать любовь.

– Я не понимаю.

– Я знал, что Картер тебе изменял в те выходные. Я хотел тебе рассказать, но боялся сделать больно. Промолчал.

– Бэк.

– Но уже тогда я знал, что ты будешь моей. Что ты никогда не предназначалась ему. Просто мне нужно было подождать.

– И, став моим начальником, ты как бы невзначай решил предложить стать подставной невестой?

– Нет. Я же сказал: я купил компанию, чтобы поговорить с тобой. Я не врал.

Она открывает рот, изучает меня, видимо, пытается сложить наконец-то пазл.

– Я пытался завоевать тебя обычными способами. Звонил. Но ты не брала трубку. Пришлось найти другой вариант привлечь твое внимание. Тогда я и вышел на Руби. Я знал, что если опубликуется материал, выставляющий меня бабником, а не идеальным руководителем, то правление начнет угрожать. По крайней мере, это прозвучит убедительно для тебя.

– Значит, и это была ложь.

Я киваю.

– Увидев статью, они попросили меня вести себя осторожнее, но инвесторами они угрожать не стали. Просто велели не привлекать нежелательное внимание. Я решил использовать это себе на руку, я знаю, что это неправильно. Но я был вынужден прибегнуть к таким схемам, чтобы просто поговорить с тобой. Я был готов деньги ставить, что, если попрошу тебя о помощи, ты не откажешь.

– Ты мною манипулировал.

– Да, – грустно отвечаю я. – Можно сказать и так. Просто тогда я смотрел на все по-другому. Я зациклился на том, чтобы втянуть тебя в свою жизнь, казалось, цель оправдывает средства. Каждая эмоция, каждая секунда были для меня искренними. Ну, для меня. Хотя я был убежден, что и для тебя тоже. Мне казалось, нет ничего страшного в том, как мы нашли друг друга. Ведь чувства были настоящими.

– Значит, и статья, и история про правление, все – просто какой-то огромный заговор, чтобы сделать меня своей невестой? Ты загнал меня в угол. Как я могу уйти после того, как весь Нью-Йорк отмечал нашу помолвку? Ты пытался поймать меня в ловушку.

– Нет!Нет. Я просто искал шанса быть с тобой. И все.

– Это не просто шанс. Все как-то неправильно. Извращенно.

– Я сделаю все что угодно, чтобы вернуть твое доверие. Я люблю тебя, Марго. Люблю тебя настолько, что готов отказаться от всего, лишь бы ты была моей. Я так люблю тебя, господи.

Она плачет. Тушь размазана по всему лицу, идеальный макияж уничтожен. Она убирает руку с моей, и я не могу дышать. Марго нежно раскрывает мои пальцы и кладет на ладонь кольцо бабушки.

– Прошу, не надо, – умоляю я, голос совсем охрип. – Не делай этого, пожалуйста.

Она сжимает мои пальцы на кольце.

– Это не любовь, Бэк. Любовь не такая. Она не строится на лжи.

– Прошу, не бросай меня. – Я крепче сжимаю кольцо. – Позволь мне все исправить, малыш.Прошу.

Марго так много плакала, что глаза покраснели.

– Мнежаль, что я согласилась притвориться твоей невестой. Жаль, что я связалась с тобой после всего того, что сделал со мной Картер.

– Он тут ни при чем.

Она хмыкает, снимает с головы ободок и бросает на пол.

– Ты такой же. Я знала, что нельзя доверять одному Синклеру, но почему-то поверила второму.

Ее слова ввергают меня в оцепенение, от волны обиды и боли я даже отшатываюсь от Марго.

– Уходи, Бэк. – Она сыплет соль на мою открытую, зияющую рану. Остается только подчиниться.

Сердце разбито. Я поднимаю на Марго красные глаза.

– Я просто любил тебя, Марго. И ничего не мог с этим сделать. Не мог контролировать эту любовь. Может, я слишком сильно тебя любил. Но все, что я делал, я делал ради любви.

53. Марго

Спать одной так непривычно. Я всю ночь ворочаюсь, не могу отбросить кипящие в голове вопросы. Вечер должен был закончиться по-другому. Мы должны были вернуться такими счастливыми. Продолжить начатое в лимузине. Сдержать обещания и надеть для него только туфли.

Я поворачиваюсь и беру с тумбочки телефон, просматриваю все уведомления. Кажется, многие заметили, что со мной было что-то не так. Больше людей, чем я думала. Многие написали узнать, как дела. Я отвечаю только Винни и Эмме.

ВИННИ

Как ты сегодня, Маржи?

ЭММА

У меня похмелье. Я-то думала, от дорогого шампанского так плохо не бывает.

ВИННИ

Я не у тебя спрашивала;)

ЭММА

Я хотела, чтобы Марго не было неловко насчет вчерашнего. Спасибо, что поддержала. Винни Пу-Пу-Пу.

Я смеюсь над прозвищем Винни. Она его ненавидит, но мы иногда не можем сдерживаться. Ее так приятно дразнить. Мне так жаль, что я не провела с ними побольше времени вчера. Какая же я ужасная подруга. Заставила прилететь, а сама бросила.

МАРГО

Я нормально! Просто Картер испортил настроение. Чем вы там заняты?

ЭММА

Картер – урод. Но папа Синклеров, кажется, его нормально так отчитал. Они ушли очень злые.

Я поднимаю брови. Мне всегда нравился мистер Синклер. Он был ко мне добр. Сыновья, пусть и не любят друг друга, оба любят отца. Интересно, все ли он знает о Картере? В курсе ли он, как сын себя повел?

ЭММА

Уверена, что Бэк вчера тебе напомнил, почему он лучший из братьев;)

ВИННИ

Мы заказали завтрак в номер. Я ем. Эмма ноет, что ее тошнит от запаха панкейков.

Сложно не грустить от сообщения Эммы. Оно невинное. Она права, вчера

МАРГО

Хотите вместе пообедать?

ВИННИ

С удовольствием.

ЭММА

Господи, ну конечно, хотим! Во сколько?

Как только мы договариваемся увидеться через пару часов, мне становится легче. Отчасти мне хочется рассказать все подружкам, попросить совета. Но я подписала договор о неразглашении. Не хочу еще больше проблем. И еще не хочу, чтобы они плохо думали о Бэке. В глубине души я верю, что вчера он сказал правду. Верю, что весь этот извращенный план с подставной помолвкой не был попыткой отомстить Картеру. Его объяснение мне нравится гораздо больше. Бэк так хотел меня, что был готов на все.

Мое сердце хочет верить в его любовь, потому что я точно уже влюбилась в него.

Я делаю долгий выдох и встаю с кровати. Уже чувствую себя уставшей, тело не слушается, я еле иду в ванную. Мне непривычно просыпаться здесь. Так тихо. Я уже привыкла собираться под рабочие звонки Бэка. Привыкла к его скучным подкастам в душе, привыкла пытаться отвлечь его от них.

Меня бесит, что я уже настолько к нему привязалась. Все случилось так быстро. А ведь после Картера я клялась, что больше не буду строить свою жизнь вокруг мужчины.

С Бэком все было по-другому, потому что, казалось, ему тоже нравится проводить со мной время, как мне – с ним. Наши отношения были такими здоровыми. Идеальными. Теперь я понимаю, что все былослишкомидеально. Я могла все понять с самого начала.

Живот урчит, намекая, что я не могу сидеть в спальне вечно. К счастью, сегодня воскресенье, мне не придется идти с Бэком на работу. Но живем мы все равно вместе. Я вынуждена с ним увидеться ради еды.

Где-то среди сумок в гардеробной, возможно, валяется упаковка Twizzlers. Может, я смогу прожить на ней?

Я издаю недовольный стон. Надо взять себя в руки. Мне придется с ним общаться, даже если сердце вчера разбилось на миллионы осколков.

Я открываю дверь, все еще размышляя о вчерашней ночи, как вдруг перед глазами возникает Бэк.

Его запах тут же проникает в легкие, будто обнимая меня. Больше никогда не хочу нюхать бергамот и жасмин. А может, я хочу нюхать только их, только его запах, потому что у меня уже зависимость. От всего, что связано с ним.

– Доброе утро, – говорит он угрюмо. Его глаза изучают мое лицо.

Почему он так красив, даже когда выглядит помятым? На нем простые джинсы и свитер. Одет он опрятно, но глаза красные, а волосы растрепаны, будто он постоянно их трогает. Я никогда не видела его таким измотанным.

Смотрю сначала на него, а потом на пустой коридор:

– Ты что тут делаешь?

Он протягивает мне кофе из любимой кофейни и бумажный пакет с едой:

– Я купил тебе завтрак. И кофе.

Он виновато улыбается, и я почти готова забыть все, что вчера наговорил Картер. Это было бы так просто. Бэк весь лучится сожалением. Если бы сердце так не ныло в груди, я бы уже все забыла.

Бэк отдает мне кофе:

– Твой любимый.

Я беру соломинку в рот и делаю щедрый глоток. Идеальный. Меня злит, что он запомнил, какой кофе я люблю, хотя его всегда покупала только я. Он помнит – и это так трогательно.

– Спасибо, – отвечаю я, стараясь сделать голос мягче. Я так злюсь на него за всю эту ложь и секреты. Но он успел стать моим лучшим другом, моим якорем. Я по нему скучаю. Скучаю по нашим разговорам, объятиям, по нашей простой повседневности. Как же меня злит, что это все построено на его лжи.

– В пакете булочки. Твои любимые. Если тебе эти не нравятся, то я попрошу Эзру сделать крюк до аэропорта и взять что-нибудь еще.

Я замираю с приоткрытым пакетом и поднимаю на него потерянный взгляд:

– Ты уезжаешь?

Он чешет подбородок. Его синие глаза сверлят во мне дыру.

– Да. Кое-что внезапно случилось. Придется уехать в Сан-Хосе на три дня. Я подумал, ты не захочешь ехать со мной.

– Я твоя ассистентка. Ты мне платишь за это. – Я разворачиваюсь в комнату, но он хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе.

Он оставляет между нами небольшое расстояние, напряженно смотрит на меня сверху вниз.

– Я сейчас не с ассистенткой разговариваю, – говорит он.

– Ты разговариваешь со мной, а я и есть твояассистентка, – повторяю я, смотря на его руку на своей.

Он дожидается, пока я подниму взгляд:

– Тогда ты уволена. Потому что сейчас я хочу поговорить со своей любимой женщиной, а не с сотрудницей.

Сердце замирает. Как он вечно умудряется сказать именно то, от чего я таю? Будто он всегда знает, как напомнить мне, что я его люблю. Не знаю, это искренне или часть игры? После вчерашнего в голове бардак. Не знаю, кому – или чему – верить. Остается только накручивать дальше.

– Марго, – умоляюще говорит он, проводит пальцем по моей щеке. – Прошу, послушай меня, ладно?

Я киваю, стараясь проглотить ком в горле. Он вдруг появляется сам по себе, а глаза начинает жечь от слез. Это все его голос. Он похож на мой – грустный и полон сожаления. Еще пара секунд, и я буду готова сказать, что верю ему. Или что мне плевать, что мы начали со лжи. Главное, что сейчас все по-настоящему. Мне больше ничего не надо. Но я молчу. Мне нужно выяснить правду, прежде чем я ему всего наобещаю. Пока я не готова. Поэтому я и не могу и дальше носить кольцо его бабушки. Странно носить что-то столь важное, когда между нами все пока так неправильно.

– Я поеду в командировку. Один. Я знаю, что тебе нужно время все обдумать в одиночестве. И я готов дать тебе это время.

– Это твой дом, Бэк, – перебиваю его я. – Я могу уйти куда-нибудь. Ты не обязан из-за меня уезжать.

– Мне хочется думать, что этонашдом. Для меня он уже давно не только мой. Я вчера сказал тебе лишь правду, Марго. Я знаю, что ты подумаешь и поймешь, что вчера я не лгал тебе ни секунды. Мне нужно уехать. Я

– Я никуда не уеду, – говорю я тихо. Голос дрожит, но мне уже плевать. Может, сначала он мне и врал, но сейчас я вижу только искренность в его глазах. Нельзя подделать такую боль и тоску. – Мне просто нужно подумать. Я не понимаю…

– Думай, сколько тебе нужно, малыш. Я даю тебе три дня. Прошу, снова будь моей, когда я вернусь. Будь уверена в моих чувствах. – Он обнимает меня, прижимает к груди. Я вдыхаю его запах, он, видимо, тоже, делая глубокий вдох поверх моей макушки. Он говорит правду. Наши чувства слишком настоящие. Они не могли вырасти на почве мести. – Да, я тебя обманывал. Я себя за это никогда не прощу, но жалеть я об этой лжи не буду. Я не стану жалеть, потому что эта ложь привела тебя ко мне.

По щекам снова бегут слезы. Я обнимаю его, стараясь прижаться поближе, хотя в руках все еще кофе и еда.

– Сколько всего навалилось. Все было ложью…

Он отталкивается от меня, а потом наклоняется и прижимается лбом к моему.

– Нет, невсе, – убеждает Бэк, в голосе звенит властность. Он прижимает ладонь к моему сердцу. – В глубине души ты знаешь, что все по-настоящему. – Постукивает кончиком пальцев по моему виску: – Просто вот здесь ты тоже должна это понять.

Я грустно опускаю глаза. Если посмотрю на него, то буду умолять остаться. Мне очень не хочется расставаться, но он прав. Мне нужно время. Не хочу торопиться. Хочу убедиться в версии Бэка и опровергнуть слова Картера.

– Хорошо, – говорю я ему в грудь и роняю руки, разрывая наши объятия. Надо отступить, иначе я приклеюсь к нему и никогда не отпущу.

Мы стоим в коридоре и смотрим друг на друга в полной тишине. Даже неловко. Я не знаю, что еще сказать. В голове звенят слова Картера.

Бэк переводит глаза в коридор. На его лице отпечаталось сожаление. Он делает шаг от меня в сторону и вдыхает.

– Прости меня, Марго. Мне очень жаль. Поверь хотя бы в это.

Я уже даже не пытаюсь сдержать заливающие лицо слезы. Грудь дрожит от вдоха, я цепляюсь за последние нити самоконтроля.

– Я верю, – голос трясется, – я верю в это.

Он грустно на меня смотрит:

– Честно?

Я киваю и вытираю со щек слезы:

– Честно, Бэк. Мы поговорим, когда ты вернешься.

Он открывает рот и тут же закрывает. Хотел что-то сказать, но передумал. Бэк громко выдыхает и уходит в коридор. Я провожаю его глазами, уже дико по нему скучаю.

54. Марго

Оказывается, я не умею быть одна. Я давно не жила самостоятельно, еще со времен первого курса универа. Со мной всегда были подруги или Картер. После переезда в Лос-Анджелес мы с Винни и Эммой стали неразлучны. Даже если одна куда-то уходила, вторая была дома. Мы почти никогда не оставались в одиночестве.

А потом я переехала к Бэку. Мы проводили вместе каждую секунду. Мне нравилось. Будто так и должно быть.

Может, поэтому я и оказалась на оживленной нью-йоркской улице одна посреди дня в понедельник. В любой другой день я была бы в это время на работе, но с отъездом Бэка ее стало сильно меньше. Утром я собралась в офис, спустилась, а Эзра сказал, что Бэк отпустил меня на неделю.

Целая неделя мне была не нужна, но спорить я не стала. Я уже проиграла с ним один спор, когда вчера попыталась вызвать такси на обед с подружками. Эзра разозлился. Я-то подумала, что он улетит с Бэком, но Эзра сказал, что начальник решил иначе. Он отвез его в аэропорт, а потом получил распоряжение вернуться и узнать, что нужно мне.

Когда Эзра сказал, что в офис я сегодня не еду, я сразу решила – надо пойти изучать город. Попросила его высадить меня в случайном месте, чтобы он не смог разгадать мои планы.

Так я проходила целый час, пока не оказалась перед зданием, в которое никогда не смела раньше даже заходить.

Галерея Кэмдена Хантера. Это здание очаровывает. Радужные витражи моментально привлекают взгляд. Само здание уже является произведением искусства. Я любуюсь им, а ноги трясутся. Поверить не могу, что готова на это.

Идея пришла мне вчера в одиночестве. Бэк обещал мне, что устроит собеседование с другом. Он сдержит обещание, я в это верю. Но мне хочется проявить характер. Мне не нужна его помощь. Даже если Кэмден Хантер просто посмотрит на мои работы, я уже буду счастлива. Да, попасть на стены этой галереи – моя мечта, но я загадывать не люблю.

Я хочу сделать все на своих условиях, а не потому, что Бэк замолвил словечко. Я почти уверена, что Кэмден не стал бы вешать чьи-то работы у себя, просто потому что друг попросил, но проверять я это не собираюсь.

Все в моих руках. Я надела огромную вязаную шапку, спрятала половину лица под ней, а вторую укутала широким шарфом. Надеюсь, меня не узнают. На вечеринке я не успела познакомиться с Кэмденом. Он опаздывал, а к его появлению меня уже засосал скандал с Картером. Но я не удивлюсь, если он меня узнает. Хотя сейчас я надеюсь на обратное.

Меня кто-то задевает плечом. Поворачиваюсь, чтобы извиниться, и встречаюсь взглядом с мужчиной, с которым пришла встретиться.

Кэмден так же красив, как картины в его галерее. Будто сошел со страниц каталога живописи. Оба его родителя – художники и, видимо, не могли не создать очередное произведение искусства.

– На что смотрим? – слова жесткие, хотя голос звучит дружелюбно. Бэк описывал друга как человека строгого, и острые черты лица вписываются в этот образ. Кэмден кажется холодным и одиноким. Будто разговаривать со мной – это безумно скучное и трудное занятие. Наверное, не стоило и ожидать другого от человека, который людям предпочитает затворничество среди картин.

– На здание, – честно отвечаю я. Сердце ускоряется от волнения. Я рассчитывала, что у меня будет время подумать, как показать ему свои работы…

Кэмден дергает головой и поправляет на плече сумку:

– А что на него смотреть?

Мне приходится отвернуться, чтобы не рухнуть в обморок. Это жесамКэмден Хантер! Любой человек искусства знает его имя и имена его родителей. Он просто звезда нашей индустрии. И вот она я, стою и как ни в

– Я просто подумала, что оно само по себе произведение искусства.

Он молчит и будто растворяется в себе. Если бы я кожей не чувствовала его присутствие, подумала бы, что он ушел.

– Мне нравится. Это дом другого искусства, но его архитектура будто хочет украсть капельку внимания для себя, – продолжаю я.

– А что вы думаете об архитектуре?

– Это смешение стилей. Стекло – поклон современным направлениям, но линии и симметрия очень классические, традиционные. – Я скромно улыбаюсь. – Чушь несу, да? Я просто имела в виду, что его нельзя поместить в какие-то рамки. Оно сильно отличается от всего, что стоит на Манхэттене. И этим мне нравится.

Когда я осмеливаюсь наконец посмотреть на Кэмдена, он изучает меня с чуть приподнятой бровью.

– Ты первая, ктопо-настоящемупоняла мое видение.

Он поворачивается и тоже осматривает здание. Гордость в его глазах топит мое сердце. Надеюсь, когда-нибудь я с такой же гордостью буду смотреть на свои работы.

– Ну, даже без моих объяснений.

Я поворачиваюсь к нему лицом и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Большая честь. Но это же круто, что люди смотрят на него по-разному. В этом ведь весь смысл искусства. Оно субъективно. Красота в глазах смотрящего и все такое…

Он бросает взгляд на сумку на моем плече. На свернутые холсты в ней, если говорить точнее.

– Дайте угадаю, вы художница.

Я пожимаю плечами. Кажется, он не понял, что я невеста его близкого друга. А если и понял, то молчит.

– Шапка меня выдала, да? – Он сдержанно и коротко смеется. Тихий, но уверенный. –Точношапка.

– У тебя отстойные картины?

Меня ошарашивает эта прямолинейность. Я путаю слова, спустя пару мгновений выдаю связное:

– Мне хочется думать, что нет.

Он щурится:

– Что в тебе особенного?

– Э-э-э…

Он меня перебивает, видимо, не хочет знать ответа.

– Я никогда не останавливаюсь поговорить с незнакомцами. У меня аллергия на пустые разговоры. Но ты так рассматриваешь мое здание, меня почему-то примагнитило. – Он наклоняет голову вбок и смотрит на тубус с моей работой. – Ты принесла свои картины?

– Да, – резко и слишком довольно выпаливаю я.

Кэмден делает шаг в сторону галереи.

– У меня встреча через час. Покажешь мне, что принесла. Если там один отстой, то я скажу прямо. Так что, если не любишь критику, уходи сейчас.

Я тупо киваю.

Вот так я и попала на собеседование. Правда, еще чуть-чуть, и я потеряю эту возможность, потому что тяну с ответом.

Это все взаправду?

Наконец-то меня хватает на то, чтобы снова решительно закивать, почти спотыкаясь.

– Спасибо! – поспешно говорю я.

– Никому об этом не рассказывай, – чеканит он и идет ко входу. – Не приведи господь, чтобы сюда приходили люди и донимали меня.

У меня нет шанса ответить. У него длинные ноги, так что он сильно обгоняет меня. Я спешу следом, лишь бы не упустить этот шанс.

Кэмден Хантер увидит мои работы.

Господи. Мой. Бог!

55. Бэк

Я выхожу из арендованной машины, прижимая телефон к уху, и поднимаю глаза на здание передо мной.

– Как у нее дела?

Эзра на том конце телефона вздыхает.

– Не очень, мистер Синклер. Сама не своя. Пошла гулять куда-то.

– Она одна?

– Думаете, я оставил бы ее одну? – спрашивает он обиженно. – Поехал за ней. Она просто не знает.

Я одобрительно мычу:

– Спасибо, Эзра. Ценю.

– Хотите обсудить?

Я хмыкаю и прикрываю глаза от палящего солнца Калифорнии.

– Совершенно точно нет.

– Понял, – бросает он. – А по какой причине мисс Моретти может разговаривать с вашим другом Кэмденом?

Я улыбаюсь, хотя внутри сплошная пустота.Моя девочка.Я не удивлен, что за время нашей разлуки она решила пойти за своей мечтой. Я желаю ей исполнения всех. Просто надеюсь, что они ведут ее обратно ко мне.

– По причине собственного упрямства, – честно отвечаю я.

Даже если бы Кэмден согласился сделать одолжение и встретиться с ней, это было бы полпути. Чтобы его заинтересовать, нужны сильные работы. Видимо, ей больше не нужен посредник – я, – она и сама нашла способ привлечь внимание Кэмдена.

– Ясно. Я довезу ее домой в целости и сохранности, мистер Синклер.

– Спасибо, Эзра. Я еще позвоню.

Сбрасываю вызов и кладу телефон во внутренний карман пиджака. Быстро сокращаю расстояние между парковочным местом и входом в здание.

За стойкой ресепшена сидит брюнетка:

– Добро пожаловать в «Бут и партнеры». Чем могу помочь?

Я одариваю ее своей самой очаровательной улыбкой:

– Я пришел на встречу. Немного опоздал, так что ты, наверное, не станешь меня задерживать?

Она напряжена, бросает взгляд на экран:

– Скажите, пожалуйста, к кому пришли, чтобы я могла предупредить…

– Я был бы очень рад, если бы ты меня просто пропустила.

Она кивает и откидывает волосы через плечо.

– Ладно, – испуганно говорит она. – Если вас и так ждут.

Я не даю ей возможности передумать. Внутри меня все напряженно рассматривают, пока я ищу нужное лицо. Я не соврал, что в Сан-Хосе меня ждет работа. И работа по «Синтеку» у меня и правда была. Но я все закончил сегодня днем.

Было важнее нанести визит моему братцу.

Я не забыл, кто подкинул дерьма на вентилятор. Ему есть в чем покаяться.

Я слышу его, прежде чем вижу. Он смеется среди коллег-мужчин. Смеется притворно – слишком старается. «Слишком» – это вообще его девиз по жизни.

Его смех утихает, как только Картер замечает меня. Я мрачно ему улыбаюсь.

Будет весело.

– Привет, брат! – ласково говорю я и подхожу к его компашке. Я прячу руки в карманы и как ни в чем не бывало улыбаюсь. – Скучал?

Картер напряженно оглядывает коллег.Отлично. Пусть боится меня. Ведь всего пара слов, и я могу уничтожить его репутацию.

– Бекхэм, – улыбается он сжатыми губами. – Что привело тебя в Калифорнию?

Я красноречиво улыбаюсь его окружению:

– Бизнес. – Никто из них не знает, что такое настоящий бизнес. Этот офис кишит мужиками с богатыми папами. Работу они получили только благодаря своим фамилиям и вряд ли добились хоть чего-то сами.

– Давай-ка поболтаем, – говорю я Картеру и киваю в сторону маленького кабинета с его именем на табличке. – Намстольконужно обсудить.

У него трясутся пальцы. Пусть только попробует сумничать перед друзьями, и я заставлю его пожалеть.

Он не дурак. Поворачивается к ним и говорит:

– Закончим потом.

Я иду за ним в кабинет, и как только за нами закрывается дверь, хватаю его за воротник и толкаю его в стену.

– Пора нам поговорить, Картер, – рычу я, сжимая его шею.

Он удивленно кряхтит, в

– Какого… – шипит он и пытается меня отпихнуть.

Жалкие попытки. Ему меня не пересилить. Я смогу вжимать его в стену столько, сколько мне нужно.

– Не думал, что придется отвечать за все учиненные проблемы? – говорю я, смотря на него сверху вниз.

Он хлопает ртом, как рыбка. Как мы можем быть родственниками?

Я отвожу кулак, и уже через секунду он схрустомвонзается в его челюсть.

Он кричит как младенец. Все случилось очень быстро. Я отхожу и разминаю сжатые пальцы.

– Это за то, что напугал Марго, – сквозь зубы говорю я. – За то, что тронулмое.

Я смотрю на его стол.

– Садись.

Картер смотрит на меня с животным ужасом.

– Ты напал на меня! – верещит он.

Я закатываю глаза и начинаю расстегивать пиджак, сам сажусь в его кресло. Он, не спуская с меня глаз, опускается на стул по другую сторону стола.

– Этот удар ничто в сравнении с тем, что мне хотелось сделать.

Он театрально потирает челюсть:

– Говори уже, что хотел.

Я улыбаюсь:

– Ты так хорошо меня знаешь.

Он внимательно за мной наблюдает. Я его не виню. Мой гнев долго мариновался. Ему бы повезло, если бы я просто выпустил пар на него прямо там, на вечеринке. Сейчас все будетгораздохуже. У меня было время составить целый план, как сделать так, чтобы брат держался подальше от моей любимой женщины. И заплатил за свои поступки.

– Давай! – настаивает он и откидывается на спинку кресла.

Я осматриваю его крошечный кабинет. Неаккуратный, грязный. Просто мерзкий. На столе стоит контейнер из доставки, которому точно уже несколько дней. Повсюду валяются упаковки жвачки. Взрослый мужик. А если бы пришли клиенты?

– Перейдем сразу к делу, – говорю я. – Мне не хочется проводить тут ни одной лишней минуты.

Он кряхтит в ответ.

– Для начала – впредь дажедуматьне смей о моей будущей жене. Я сотворю с тобой такое, что этот удар покажется нежным.

– Она заслуживала знать правду, – рычит он.

Я складываю пальцы домиком.

– Ты прав. Но это не твое дело. Дела Марго большевообщетебя не касаются.

– Это ей решать, а не тебе.

– Могу тебе гарантировать, она не хочет больше тебя видеть.

– А как ты меня остановишь, если я захочу с ней увидеться?

Этот вопрос вызывает у меня улыбку. Я сую руки в карманы, достаю телефон и листаю, пока не нахожу нужное. Кладу телефон на стол, привлекая его внимание.

– Попробуешь с ней заговорить, и мне просто придется вынести на обсуждение все твои долги.

Глаза Картера округляются от страха. Он выхватывает телефон и листает всю огромную историю своих долгов за азартные игры.

– Как ты об этом узнал? – говорит он с ноткой претензии.

– Стоит тронутьмое, и я раскопаю каждый твой грязный секретик. Не забывай об этом.

Он продолжает листать нарытые мною доказательства. Признаюсь, когда я узнал, насколько он погряз в долгах, то сам был в шоке. Мой отец ненавидел людей, которые проигрывали впустую свои состояния. Когда мы были подростками, он вечно читал нам лекции о бережном отношении к деньгам.

– Не стоит тратить то, что можно инвестировать!– говорил он. Его указания плотно засели у меня в голове. Но не у Картера, видимо.

Кто ж знал, что Картер заведет себе такое противненькое хобби. Он проиграл почти каждый доллар на своем счету – даже щедрое наследство от папы. Мои деньги еще у меня, я к ним даже не прикасался. Счет Картера почти на нуле, а у него эти деньги появились сильно позже, чем у меня.

Я тянусь через весь стол и выхватываю из его рук телефон, кладу его в карман.

– Не желаю больше видеть твое уродское лицо где-то вне семейных застолий. Даже в доме родителей я позволяю тебе появлятьсятолькоради них самих. Не пытайся разговаривать со мной. И уж тем более не пытайся разговаривать с Марго. Иначе папа узнает, каким разочарованием стал его младший сын. Будет очень грустно. Учитывая, насколько он уже в тебе разочарован.

Что бы такого мерзкого Картер ни хотел сказать мне в лицо, он оставляет все при себе. В его глазах пышет злоба. По крайней мере, хватает ума промолчать и не озвучить все, что кипит в голове.

Я хлопаю в ладони, встаю и нависаю над ним.

– Мы закончили. Я все сказал.

Я уже стою у двери, когда Картер вдруг начинает говорить.

– Стой. – Он поворачивается ко мне лицом. – Если я послушаюсь… Если исчезну… Ты ему не скажешь?

Я коротко киваю.

– Я милосерден, Картер. Ты заслуживаешь худшего. Помни об этом.

Я открываю дверь и выхожу из его офиса.

Теперь остается надеяться, что из жизни Марго исчезнет только Картер. Не знаю, как переживу, если она вырежет из нее и меня.

56. Марго

Меня трясет от восторга, когда я возвращаюсь в пентхаус. Еле сдержалась, чтобы не поделиться с Эзрой хорошими новостями.

Как бы сильно Бэк меня ни обидел, я хочу, чтобы он первый узнал, что Кэмден Хантер выставит в своей галерее мои картины.

Мои работы попадут в галерею Кэмдена. Я все еще не могу в это поверить. На руке осталось красное пятно, потому что я сильно щипала себя всю дорогу домой, пытаясь убедиться, что все это – не сложносочиненный сон.

Чудо, что он вообще захотел со мной разговаривать после того, как я мучительно долго пыталась развернуть картину. Он сам закончил эту пытку и поставил на края пресс-папье.

Когда он попросил рассказать о работе подробнее, я заикалась и путалась, но все равно смогла донести свое видение.

И, к моему удивлению, его впечатлила моя задумка.

Я показала ему работу, которую нарисовала почти год назад, когда мы приехали в Нью-Йорк с Эммой и Винни. Мы гуляли и сплетничали о девочке из нашей общаги, которая собиралась сниматься в реалити-шоу. Я слушала Эмму, ее планы попробовать пройти кастинг на реалити со знакомствами и заметила мужчину с газетой на скамейке.

Он был в возрасте, руки морщинистые, почти фиолетовые. На нем была шляпа из сложенной газеты и длинное пальто с фалдами. А во рту даже торчала трубка. Рядом с ним лежал букет свежих цветов в темной крафтовой бумаге. Я подумала, почему же он один. Он долго не выходил из моих мыслей. Я так на нем помешалась, что в итоге вернулась к той скамейке. Хотела найти его и расспросить обо всем. Почему он сидел там один с цветами?

Я вернулась, а его,

Я так грустила, что не сразу заметила табличку на скамейке. Я наклонилась и прочитала имя и посвящение. А потом еще раз и еще раз. Эта скамейка была поставлена в память женщине. Я прочитала в интернете о ней все, что нашла.

Тот мужчина был ее мужем. Они были в браке пятнадцать лет, когда она вдруг погибла в автокатастрофе. Потом он узнал, что она была беременна их первенцем, которого они пытались зачать много лет. Он когда-то был миллиардером, наследником фирмы мобильной связи, а после аварии продал свои акции брату. Он все еще состоял в правлении, но работать больше не хотел. Он так и не женился. Каждую неделю по воскресеньям он покупал цветы и приходил на скамейку, потому что воскресенья были ее любимым днем недели. У нее всегда были в доме свежие цветы.

Я скорбела по его жене, хотя мы были незнакомцами.

Тогда я неделю не разговаривала с Эммой и Винни, рисовала эту работу. На одной ее стороне сидит мужчина с цветами – он выполнен карандашом. На второй – красками нарисована его жена.

Я представила этому мужчине другую жизнь – с женой и ребенком – версию, в котором мир не был столь жесток.

Скамейка начиналась на черно-белой стороне, а заканчивалась на цветной. На первой половинке он читал газету в одиночестве, а на второй, цветной, рядом сидела жена с букетом в руках. Они оба смотрела на внуков, играющих под ногами.

Кэмден сказал, что ему очень нравится. Он долго меня расспрашивал про этого мужчину, про мой концепт «новой» жизни для незнакомцев. Так мы начали обсуждать мое творчество. Мой метод – увидеть кого-то, совершенно незнакомого, представить его жизнь вне кратного момента нашей встречи.

Кэмден сказал, что когда-нибудь он хотел бы построить на этом концепте целую выставку.

Я до сих пор не верю.

Настолько тону в восторге, что захожу домой и почти зову Бэка, а потом только вспоминаю, что я здесь одна. Так тихо. Ноги сами несут меня в нашу с Бэком спальню. Хочу провести здесь хотя бы пару минут. Проверить, остался ли его запах, даже зная, что клининг уже приходил.

Я почти захожу в комнату, как вдруг замечаю рядом чуть приоткрытую дверь. В эту комнату я ни разу не заходила. Бэк как-то сказал, что там его старый кабинет, поэтому она меня и не интересовала. Но сейчас его здесь нет, мне любопытно, почему он его больше не использует. Видимо, горничные заходили прибраться и не закрыли дверь полностью.

Не могу удержаться. Любопытство берет верх, я толкаю пальцами деревянную дверь. Делаю опасливый шаг внутрь.

Увиденное припечатывает ноги к полу.

Это не кабинет. Не просто кабинет. Это студия.

Художественнаястудия.

– Боже мой, – восхищенно шепчу я и захожу. Глаза не знают, за что цепляться. Я любуюсь комнатой. Интересно, как давно она стала студией мечты для любого художника? ИзачемБэку такое профессиональное помещение, если он вообще не рисует?

Здесь одно только освещение вызывает полный восторг. Всю заднюю стену занимают огромные, просто идеальные окна. Напротив стоит чертежный столик – в лучшем месте, где на него падает прямой солнечный свет, при этом сидящий не заслонял бы его от работы. Как на улице, только в доме.

– Что все это значит? – шепчу я под нос, осматривая комнату – само совершенство. Я не знала, что в квартире есть такое! И как долго комната вообще выглядит вот так? Неужели у Бэка все это время была припрятана целая студия? Почему он мне не говорил?

У одной из стен стоит полка выше меня ростом, заставленная художественными принадлежностями. Я вижу свои любимые бренды, бренды, которые я никогда не покупала, потому что они слишком дорогие. О которых я могла лишь мечтать.

Студия идеальна. Мечта. И я не знаю, зачем она ему и почему он ничего мне не говорил.

Я уже почти готова сломаться и позвонить ему, как кое-что ловит мое внимание.

На одной из стен висит рамка. Больше ничего на стенах нет, и эта маленькая картинка в сравнении с огромным пространством пустых стен будто висит не на своем месте.

Я поспешно подхожу рассмотреть ее поближе. Затаив дыхание, я понимаю, что висит на стенке.

Картина Бэка.Та самая. Которую я нарисовала на пляже два года назад.

Не найдя ее утром перед отъездом из Хэмптонс, я очень расстроилась, но признаться Картеру не могла. Не знала, как объяснить ему, что потеряла портрет его брата. Пришлось забыть и оставить.

Нозабытьне получилось.

Он все это время был у Бэка. Он украл его и повесил в своей квартире.

Я перевожу взгляд с рамки на комнату, и пазл сам складывается в голове. Я понимаю, что сначала Бэк и правда врал мне, но я верю каждому слову, сказанному после вечеринки.

Он придумал все это, не чтобы отомстить Картеру.

Душа знает, что Бэк меня любит. Это осознание впитывается в тело, в сердце, в меня всю. Я так жалею, что сомневалась в нем, сомневалась в нас. Наша любовь прекрасна. Она больше всего того, что напридумывал Картер. Надо было доверять Бэку. Он врал, и я имею право злиться. Но он был готов на все ради любви. Радименя.

Я смотрю на свой рисунок. Он будто оживает и глядит на меня в ответ. Я будто вижу его заново. Бэк смотрит на меня. Воспоминания возвращают меня в ту ночь, к тому, что, по словам Бэка, он тогда ко мне чувствовал.

Теперь все становится ясно.

Я вспоминаю его жаркий взгляд. Его томные прикосновения. Он дал мне все знаки, я просто их проглядела.

Бэк придумал очень необычный способ завоевать меня, но каждая ложь, каждый заговор привели нас к любви. Я перевожу взгляд со своей картины на чертежный столик. Делаю шаг к нему и провожу пальцами по знакомой кружке, в которой стоят карандаши.

Улыбаясь, я провожу по витиеватым буквам«Привет из Хэмптонс!».Где-то в моей квартире в Лос-Анджелесе в шкафчике еще спрятан рисунок этой кружки. Поверить не могу, что Бэк хранил ее так долго.

Поверить не могу, что он все это время меня любил.

Он

Осталось дождаться его и все сказать.

У меня уже есть план.

Бэк пошел на многое, чтобы меня заполучить. Теперь моя очередь.

57. Бэк

Я, бывало, вел переговоры с очень страшными людьми, но еще ни разу мне не было так не по себе, как сейчас. Я захожу в пентхаус, зная, что Марго либо разобьет мне сердце, либо поможет его исцелить. Тело пульсирует от тревоги.

Я готов на все ради нее, но, боюсь, даже этого может быть недостаточно. Что, если она не сможет простить мне всю ложь? Я думал, что невинная ложь во благо ничего не испортит, но обманы сами наслоились один на другой. Вдруг для Марго это непростительно?

– Марго? – я кричу в тишине квартиры. Не видно ни единого следа ее присутствия. Идеально чисто. В груди начинает пузыриться страх, что она ушла. Эзра говорил, что она все время была дома, но вдруг она просто проскользнула мимо него?

Горло сохнет. Я взлетаю по лестнице – по две ступени за раз. Я должен был вернуться только завтра, но сил моих больше нет ждать. Получив от Марго сообщение, что нам нужно будет поговорить, как я вернусь, я не мог больше оставаться в Сан-Хосе.

Все рабочие дела компании –имои личные – были сделаны. Я заключил сделку и убедился, что Картер больше не будет мешать нам с Марго жить.

Осталось только выяснить, будет ли Марго со мной или скажет: пошел ты вместе со всей своей семейкой.

Боюсь, что так она и сделала. Ее спальня пуста. Я лечу к гардеробной и немного успокаиваюсь, обнаружив, что ее вещи еще аккуратно лежат по местам.

Я осматриваю весь второй этаж и возвращаюсь вниз. Я не проверил сразу нашу общую спальню, потому что решил, что она не стала там спать. Но, может, без меня Марго решила, что там ей лучше.

Если так, надеюсь, когда она бросит меня, постель еще будет пахнуть Марго. Я стану представлять, что ее теплое тело еще прижимается ко мне, скорбеть и воображать, какой была бы жизнь, если бы я не соврал.

Уже у двери в спальню я слышу, что из моего старого кабинета доносится музыка. Я замираю. Она прячется там? Сердце начинает биться быстрее. Значит, она нашла последний мой секрет.

Я не планировал хранить эту тайну вечно. Хотел удивить ее подарком, но когда буду точно знать, что Марго окончательно стала моей. Не подставной невестой. Настоящей.

Но за последние несколько дней я понял, что даже самые тщательно обдуманные планы могут развалиться. Я с опаской открываю дверь. Подозрения подтверждаются, Марго сидит за столом и над чем-то напряженно работает.

Даже когда я захожу в комнату и закрываю за собой дверь, она не поднимает глаза. Музыка слишком громкая. Марго так погружена в процесс, что не замечает меня. Я готов на все, лишь бы сократить это дурацкое расстояние между нами и обнять ее. Хочу узнать, что она такое рисует, что захватило ее настолько и не давало взять трубку.

Ее сосредоточенность играет мне на руку. Я прислоняюсь к колонне и любуюсь ее процессом. Она добавляет в рисунок тени, что-то стирает. Холст перед ней лежит огромный, гораздо больше скетчбука, в котором она обычно рисует.

Проходит минут десять, судя по количеству песен, прежде чем она поднимает глаза и замечает, что я наблюдаю за ней. Марго дергается, почти выпрыгивая из стула.

Она хватает пульт от колонок и выключает в комнате музыку. Я отчетливо слышу ее шепот «Бэк» в наступившей тишине.

Она сногсшибательно прекрасна. На Марго одна из моих рубашек, которая достает ей до середины бедра. Волосы собраны на макушке в небрежный пучок, из которого то тут, то там выпали пряди. Она обмотала голову косынкой, пытаясь задержать беглецов. Косынка ей не помогла. Марго очень лохматая. И очень-очень красивая.

– Я думала, ты приедешь завтра, – она роняет карандаш на стол. Я делаю несколько шагов к ней, она встает и прячет от меня рисунок.

Сердце так колотится, будто вот-вот выскочит из груди. Оно полно надежды. Марго здесь. На ней моя одежда. Значит ли это, что она остается? Что она простила меня?

Ничего в этом мире я не хочу больше ее прощения, хочу заслужить ее любовь.

Хочу так сильно, что если ее желания не совпадают с моими, то я не смогу этого пережить. Я отчаянно хотел ее больше года. Она мне так нужна. Все это время я хватался за надежду, что в конце концов мы все равно будем вместе. Эта надежда умрет, если сегодня Марго меня бросит.

Я не знаю, как буду жить дальше. Не хочу знать.

– Я получил твое сообщение, – говорю я, – и все перепланировал, чтобы тут же прилететь. Очень хотел услышать, что ты хочешь сказать. Я не мог жить в ожидании твоего ухода… Я не знаю, как все исправить, и вина сжирает меня изнутри.

Марго не делает ничего, чтобы меня успокоить. Наоборот, она выжидающе оглядывается по комнате, которую я перестроил из кабинета в студию в надежде, что когда-нибудь Марго станет моей навсегда.

– Я не хочу просто строить догадки. Скажи, Бэк, это все для меня?

– Конечно, – тут же отвечаю я.

Она убирает с лица прядку волос. Я не вижу по ее глазам, куда ведет этот диалог, и тревожность снова накатывает волной.

– Когда?

– После Колорадо. Тогда я начал надеяться, что однажды ты будешь чувствовать ко мне то же, что я к тебе. – Я вспоминаю наш полет домой, когда эта идея впервые пришла мне в голову. Я очень хотел, чтобы моя квартира стала для нее домом. Марго заслужила свое пространство для творчества. Господи, она ведь такая талантливая! И ее талант заслуживает чего-то достойного. Мне нравилось стараться ради нее.

– Мы вернулись, и я тут же начал реализовывать этот план. Работы велись, пока мы были в офисе. Я просто хотел, чтобы у тебя было в этой квартире свое место. Где ты смогла бы творить. Ты довольна?

Марго изучает меня, я замечаю, что ее глаза начали слезиться. Я еле сдерживаюсь, чтобы не подойти к ней и не впиться в губы поцелуем. Боже, ну

Она отворачивается, ее хрупкие плечи поднимаются и опускаются от вздоха.

– Все получилось идеально. Не верится, что ты сделал это для меня. – Ее глаза изучают студию, пока не замирают на моей главной ценности.

Скетч, который она нарисовала в ту ночь. Ночь, которую я потом еще долго вспоминал в малейших деталях, когда отправлялся спать. Картина год лежала в шкафчике моего стола, я доставал ее, когда оставался один, и смотрел на себя ее глазами.

Я был одержим этим рисунком. Я провел пальцем, кажется, по каждой карандашной линии, задаваясь вопросом, видела ли Марго, как я ею любуюсь. Ночь за ночью мои глаза запечатлевали в памяти каждую черточку. Мне было интересно, что Марго чувствовала, рисуя меня.

Я был уверен – то же, что и я. Я так быстро и так сильно в нее влюбился, что даже представить не мог обратного.

Мне было тяжело, когда она ушла и оставила меня на пляже одного. Пришлось украсть рисунок, чтобы у меня было хоть какое-то доказательство, что та ночь вообще была реальна. Чтобы напомнить себе, как она сидела на мне, коленки утопали в песке по обе стороны от меня. Тот момент был реален. Тогда мы оба увидели, каким может быть наше будущее. Каким оно должно быть.

Надеюсь, сегодня оно начнется, а не закончится.

Марго идет к рамке и замирает. Она с такой нежностью смотрит на рисунок, что в груди снова расцветает надежда. Если бы она собиралась бросить меня, то не смотрела бы сейчас с такой любовью на картину, что свела нас вместе.

– Он все это время был у тебя.

– Я пробрался в вашу комнату утром перед отъездом. Не смог без него уехать. Мне нужно было хоть какое-то напоминание о той ночи на пляже, на случай, если бы она была нашей единственной.

– Бэк…

– Я постоянно на нее смотрел, бесчисленное количество раз. Спрашивал себя, каким ты меня тогда видела, что я мог сделать иначе. Если бы я тебя поцеловал, ты бы вернулась к Картеру? Если бы сказал, что он тебя не заслуживает, что он изменяет, ты бы поверила? Столько мыслей роилось в голове, пока я просто смотрел на твои талантливые линии. Но одна была громче всех. Я хотел смотреть, как ты рисуешь, до конца своих дней. Это чувство было таким сильным, что, когда все изменилось – по крайней мере, мне казалось, что изменилось, – в той гостинице, я знал, что должен сделать для тебя эту студию.

Марго отворачивается от портрета. Она переводит взгляд на меня, и я вижу, что в них еще есть боль. Ненавижу себя за нее, за то, что не признался во всем раньше. Я готов потратить каждый доллар, каждую секунду своей жизни, если они помогут мне вернуть Марго.

У нее дрожат губы, потому что она старается не плакать. Пальцы в кармане дергаются, хочется тут же ее успокоить и защитить.

Правда защищать ее надо было отменя самого.

– Что будет, если я не смогу тебя простить? – шепчет она и снова переводит взгляд к рисунку.

Вопрос вонзается кинжалом в сердце. Медленно, проворачиваясь, чтобы точно причинить боль. Я не хочу идти по этой дороге. Я пытался не думать об этом с того момента, как Марго узнала, на что я пошел, чтобы сделать ее своей.

Я подхожу к ней и замираю, теперь мы оба сверлим портрет глазами.

– Я больше не смогу заходить в эту комнату. Честно, Марго, если ты уйдешь, мне придется продать эту квартиру и уехать из города. Я не смогу смотреть на Нью-Йорк и не думать о тебе. Мое сердце не сможет жить здесь без тебя.

– Ты был тут первый, – говорит она.

Я мотаю головой:

– Не важно.Тылюбишь его. А я просто люблю тебя. Без тебя меня здесь ничто не держит. Все здесь будет чужим. Я сам себе буду чужим.

Она поворачивается ко мне. Протягивает руку и обхватывает мою ладонь. В сердце зажигается крошечная искра надежды.

– Хочешь посмотреть, над чем я работаю?

– Да. Всегда.

Марго тянет меня к столу в углу студии. Вдруг резко разворачивается ко мне лицом и кладет на мою грудь свои маленькие ладошки.

– Стой.

– Что?

– Закрой глаза.

Я ошарашенно смотрю на нее, стараясь держать бурлящие по венам эмоции в узде. Боже, как же я нервничаю! А еще надеюсь.Может, не все еще потеряно. Может, я смогу удержать свою девочку в ее любимом городе навечно. Я убираю с ее лица прядку волос, все трепещет от долгожданного прикосновения, пусть даже такого мимолетного.

– Зачем закрывать?

Марго немного выпячивает нижнюю губу.

– Пожалуйста. Просто послушайся меня. Мне сначала нужно кое-что сделать. Ты не должен увидеть.

Я вздыхаю и подчиняюсь. Плотно зажмуриваюсь, хотя самому очень хочется следить за каждым ее движением. Боюсь даже приоткрыть глаза, вдруг она застукает и передумает. Я слышу, как ее легкие шаги отдаляются, я почти готов рискнуть и подсмотреть, так хочется узнать, что она делает.

– Не смотри, пока не разрешу! – кричит она, будто читая мои мысли.

Я издаю стон.

– Какой в этом смысл?

– Доверься мне, ладно?

Я доверяю ей во всем. Слепо, без уговоров. Но мне хочется оказаться в точке, где онамнетоже доверяет.

Раздается какой-то шорох, еще несколько звуков, которым я не смогу дать названия. Вдруг она оказывается рядом. Ее руки находят мои, холодные пальцы сжимают ладони.

– Можешь смотреть.

Тут же открываю глаза и с облегчением выдыхаю, видя ее улыбку. Если бы она готовилась разбить мне сердце, то точно бы так не улыбалась? Да? Это было бы слишком жестоко. Да ведь?

– Я начала работу над этой картиной, как только нашла студию. – Ее щеки чуть порозовели с момента, как Марго заставила меня закрыть глаза. Вокруг ее глаз появляются морщинки от улыбки, я вижу в направленных на меня глазах восторг и, может быть, волнение?

– Я рисовала ее длятебя.

Она тревожно кусает губу. Как я смогу без нее жить? Если все развалится прямо сейчас, если она скажет, что больше не может меня любить, то расставания с ее любимым городом будет недостаточно, чтобы залечить мое разбитое сердце.

– Для меня? – голос хрипит.

Марго кладет ладонь на мою щеку. Я тут же прижимаюсь к ней, ее прикосновение приносит облегчение. Сердце сжимается от нежности в ее глазах.

– Да, – говорит она. – Длятебя.

Она тянет

Ноги прирастают к земле, когда я понимаю, что она рисовала. Безумно красиво. Я прижимаю к груди ладонь, забывая дышать от красоты.

Это ответ на вопрос, сможет она меня простить – сможет ли любить.

На одной стороне картины прекрасный скетч нас двоих в затхлой переговорке в Лос-Анджелесе. Скетч очень реалистичный, почти оживший. Я стою у края стола и разговариваю с Марго. Она даже нарисовала в моих руках ту уродливую ручку. Как же искусно она подмечает детали. Я знал, что Марго талантлива, но это… это просто нереально.

Эта сторона картины прекрасна, но дышать я перестаю из-за второй. Марго нарисовала себя в белом платье. В свадебном. Я тяну ее со стула на танцпол. На моей протянутой к Марго руке кольцо. Картина очень детальная, цвета такие яркие, совсем как в жизни. Я легко представляю себе этот момент.

Больше похоже на фотографию, чем на скетч.

Я буквально отрываю глаза от картины.

Она улыбается:

– Я чуть-чуть приврала. Картина, конечно, для тебя, но я надеюсь, ты не будешь против, если она повесит где-нибудь в галерее.

– Что?

– Она будет центром моей выставки – в галерее Кэмдена.

– Ты…

Она кивает, слезы блестят в глазах.

– Я с ним разговаривала. Не злись, пожалуйста. Я хотела быть уверена, что он принял меня не просто потому, что я твоя невеста. Я по-тупому попыталась скрыть личность и показала ему свои работы. Ему очень понравилось. И он был в шоке, когда я призналась, кто я. Возможно, его даже задело, что я не сразу представилась. Но это все не важно, Бэк! Я прошла! Мы начнем с одной работы. Но как только у меня наберутся картины на тематическую выставку, он устроит ее для меня. Я хочу, чтобы именноонастала центром.

– Боже, я так тобой горжусь, – отвечаю я. Хватаю за воротник рубашки и прижимаю Марго к себе. – Я знал, что у тебя все получится, Марго. Ты такая талантливая. Он бы ни за что тебя не упустил.

– Мне до сих не верится, – шепчет она в пространство между нами.

– Эта картина… свадьба… значит?..

Она уверенно мне кивает, по глазам струятся слезы.

– Я люблю тебя, Бэк. Этого уже не изменить. Как ты мог столько времени прятать свои чувства? Прости, что я не увидела их раньше. Прости, что не с тобой я заговорила в том баре. Я готова всю жизнь расплачиваться за это. Мне всегда был нужен только ты, Бекхэм Синклер.

Я не теряю ни минуты, прижимаюсь к ней губами. Когда наши рты встречаются, я уже не знаю, соленый вкус ее слез или своих я чувствую на языке. Больше никогда я не стану рисковать ею.

58. Марго

– Как же долго я ждал этих слов. – Бэк слегка отстраняется, только чтобы произнести эту фразу. Он говорит ее мне прямо в губы. Его синие глаза смотрят на меня с такой любовью, не понимаю, почему не видела ее раньше. Больше я никогда ее не пропущу.

– Тебе нравится? – Я обхватываю его за шею, хочу быть еще ближе. Разлука длилась всего несколько дней, но без его прикосновений время тянулось мучительно долго. Не будь у меня новой работы и этой студии, я не знаю, чем бы занимала эти бесконечные минуты без него.

Больше никогда. Я обещаю себе. Знаю, расставаться нам предстоит еще не раз. Его частный самолет никогда не простаивает. Но впредь я заставлю его звонить мне по любой возможности. Или хотя бы писать мне пошлые письма по корпоративной почте.

Больше я не хочу не разговаривать с ним по несколько дней. Да, эта разлука принесла мне ясность чувств, я поняла, как люблю его, но больше она мне не нужна.

Бэк засыпает поцелуями мои челюсть, шею, горло. Он скидывает с моих плеч свою офисную рубашку. Я смеюсь, хватаясь за его одежду.

– Бэк, – отчитывающим тоном говорю я. – Ты не ответил на мой вопрос.

Он быстро расстегивает рубашку.

– Я люблю тебя, малышка, но вопрос глупенький.

Я хмурюсь, хотя спина непроизвольно выгибается, когда он распахивает рубашку и касается моей талии.

– Почему это?

Он делает шаг назад, теперь я одна стою у стола. Без него так холодно.

– Очевидно, что мне нравится! Если бы я не был так горд, что ты попала в галерею, я бы сказал: в жопу Кэмдена и оставил картину себе.

Я щурюсь, а он только хмыкает.

– Что? – он прикидывается самой невинностью. – Я эгоист, Вайолет. Ты и так это знаешь.

– Она попадет в галерею, и точка. – Я делаю шаг назад и опираюсь бедром на стол.

Он шагает вслед за мной. И еще. На губах играет самоуверенная улыбка. Боже, как же я люблю его идеальные губы.

– Обязательно. И я встану первым в очередь, чтобы ее увидеть.

Бэк сокращает между нами расстояние и отдергивает рубашку, обнажая мою грудь.

– Если Эзра видел тебя в этом, то мне придется его убить, – говорит он, нежно проводит пальцами по моим ребрам, отчего кожу жжет желание.

– Я не видела людей уже больше суток, – честно отвечаю я. – Я даже не знаю, сколько сейчас времени. Я тут заперлась, выходила только ради базовых потребностей.

Я чувствую горячее дыхание Бэка на шее, а его руки находят мои бедра. Он с легкостью меня поднимает и усаживает на угол стола. Бэк берет холст и аккуратно откладывает его в сторону, не сводя с меня жадного взгляда.

Бэк раздвигает мои ноги и смотрит прямо между них. Проводит кончиком пальца по трусам.

– Кстати, опотребностях. – Звук его голоса похож на звук гравия на дорожках. Он звенит желанием. – Ты заботилась о себе, малышка? Или мне стоит позаботиться о тебе?

Я толкаюсь бедрами к нему, отчаянно мечтая почувствовать его легкое прикосновение в нужном месте.

– Не заботилась. Мне и не хотелось, пока… пока между нами все было так сложно. Я хотела толькотебя.

Он жадно смотрит на меня и облизывает губы.

– Значит, мне нужно отрабатывать.

Я довольно киваю:

– Да. Тебе предстоит извиняться…

Бэк заглядывает мне в глаза, медленно опускается сначала на одно колено, потом на второе. Теперь, когда он на полу, а я на столе, его рот прямо напротив места, которое уже болит от желания.

– И я знаю, как это

– Может, мне заставить тебя умолять? – Я откидываю голову, когда он прижимает большой палец к клитору. Даже через слой ткани, разделяющий нас, ощущения волшебные. Бэк прекрасно знает, где и как меня трогать, чтобы я закрывала глаза от удовольствия.

– Пожалуйста, позволь мне вылизать твою киску, малышка.

Я издаю стон – громкий. Его пальцы ныряют под оборку трусов, и вот Бэк уже стягивает их с меня – мучительно медленно. К тому моменту, как они летят в сторону, я уже очень мокрая и трясусь от желания.

Я цепляюсь за осколки сознания. Мне так нравится, что он в моих ногах. Не могу остановиться.

– Боже, малышка, я носом чую, как ты возбуждена, – говорит он и впивается в мои бедра пальцами, раздвигая их шире.

– Позволь мне доставить тебе удовольствие. Разреши, прошу. Разреши искупить свою вину, подарив тебя самый мощный оргазм. Я по этому изголодался.

Моя сила воли сгибается. Я решительно киваю и раздвигаю ноги еще шире, сшибая коленкой со стола открытую упаковку Twizzlers. Она падает на стол с громким «бумс».

К моему великому сожалению, он переводит свое внимание с меня на пачку сладостей. Меня захватывает какая-то нерациональная злоба на эту упаковку за то, что она украла у меня его внимание.

– Скажи мне, что базовые потребности ты закрывала нормальной едой, а не вот этим. – Он поднимает красные палочки мармелада с пола, одна из них беспомощно высунулась из пачки, пока Бэк ею размахивал.

Я закусываю обе губы и медленно их вытаскиваю, пряча улыбку.

–Возможно, в какой-то момент я ела сэндвич.

Бэк издает раздраженный стон, садится на пятки и сверлит меня недовольным взглядом:

– Марго, нельзя выживать на одной лакрице. Противной к тому же! Чем они тебе нравятся?

Я пожимаю плечами, провожу рукой по внутренней части бедра, чтобы напомнить ему, чем мы тут занимаемся. Хочу его почувствовать. Я уже близка к тому, чтобы пообещать больше никогда не есть Twizzlers, лишь бы он прикоснулся к моему клитору и показал звезды.

– А мне кажется, это вкусно, – спорю я. – Ты попробуй.

Он мотает головой, смотря на мармеладки в руке.

– Никог… – Он вдруг замолкает. Губы медленно растягиваются в ухмылке. – Хотя,может,я и знаю, как сделать их гораздо вкуснее.

Я свожу брови, пытаясь понять, что он задумал.

– Может, пора уже заканчивать этот разговор про мои любимые мармеладки и вернуться к начатому? – Он молчит, и я продолжаю: – Зачем молоть языком не в том месте?

– Как скажешь, – тянет он и, слава богу, встает, горячим дыханием обжигая мои бедра.

Я закрываю глаза в предвкушении, что вот-вот я наконец-то почувствую на себе его рот.

Чувствую прикосновение на коленке и открываю глаза. Бэк прикасается ртом к моей киске и дразнит кожу этой проклятой лакрицей!

– Ты что делаешь? – спрашиваю я.

Он следит глазами по траектории движения палочки лакрицы.

– Ты же сказала, что мне стоит попробовать. Я послушный.

Прежде чем я успеваю задать уточняющий вопрос, он уже обводит сладостью мой опухший клитор.

– Я не это имела… – слова слетают с губ. Он проводит мармеладкой по моим складкам, обмазывая смазкой. Я наблюдаю за ним, и, если честно, это зрелище возбуждает меня гораздо сильнее, чем должно было. Бэк сует лакрицу в свой рот, кусает, отрывает часть палочки – ту, что блестит послеменя, –и жует.

– Ты права. Вкусно. – Он отбрасывает остаток в сторону, видимо, напробовавшись. – Но не так вкусно, как моя малышка.

Наконец-то он проводит языком вверх и вниз, крепко держа меня, потому что я дергаюсь. А затем Бэк очень долго извиняется, выживая из меня два оргазма, а только потом делает перерыв на подышать.

– Бэк, – я тяжело дышу, качаю бедрами по столу. Тело уже утомлено, но мне плевать. Хочу почувствовать его внутри. – Хочу тебя. Сейчас.

С меня хватит извинений. Хочу, чтобы он взял меня жестко. Чтобы доказал свою любовь.

Он отстраняется, нежно целует мою ногу и встает. Его руки быстро стягивают остатки одежды, которая все это время прятала от меня его идеальное тело.

Пуговицы летят на пол, когда он слишком грубо срывает с себя рубашку. Они падают с тихим «дзинь».

– Я так по тебе скучал, – признается Бэк, доставая руки из рукавов, и откидывает рубашку на пол.

Я без стеснения рассматриваю его точеные, идеальные мышцы. Он весьмой. Не верится.

– А я скучала по тебе, – говорю я, когда он встает между моих ног совершенно голый. Я опускаю руку между нами, пропускаю этап с дразнящей нежностью и сразу обвиваю его основание.

Бэк позволяет мне всего несколько раз провести по его члену, а потом убирает мою руку. Я не успеваю даже возразить, потому что он наклоняется к моему уху и кусает чувствительную кожу.

– Я бы очень хотел растянуть это мероприятие, но не могу. Боже. Хочу в тебя – прямо сейчас.

Я киваю, толкаясь бедрами в его промежность. Рубашка Бэка сползает с моих плеч. Если бы я была не против тратить время, то вытащила бы из нее руки и откинула бы ее в сторону, но я больше ни секунды не могу ждать. Хочу его в себе.

– У нас впереди еще целая жизнь для медленного секса. Бэк, трахни меня, – умоляю я. – Напомни, что ты мой, а я твоя.

– С радостью, – говорит он сквозь сжатые зубы и без предупреждения резко входит в меня с мучительным стоном, толкаясь так глубоко, насколько я максимально могу его принять.

Дорогущие художественные принадлежности начинают грохотать на столе с нашими ускоряющимися толчками. Я издаю стон, впиваясь ногтями в его кожу.

Бэк берет меня за шею, обхватывая пальцами прямо под подбородком. Конечно, я не могу быть ни с кем, кроме него. Он впивается в меня губами. Наши языки встречаются. Нам всегда будет друг друга мало.

Я царапаю его, пытаясь притянуть еще ближе, хотя это уже невозможно. Ближе уже некуда. Он властно сжимает мое горло, но нежно целует в губы. Оргазм снова начинает нарастать. Хватка Бэка немного ослабевает, я закидываю голову назад. Давление внутри становится все сильнее и сильнее.

Сбоку раздается громкий грохот. Я бросаю туда взгляд и вижу, что упала баночка с краской и пролилась.

– Бэк, краска… – говорю я, но стон пересиливает все слова.

Бэк будто знает, что я близко. Он толкается в меня еще глубже, знает, что мне нравится эта грань между болью и удовольствием.

– Да плевать, – говорит он. – Куплю еще. Кричи мое имя, малышка.

Бэк может жестко драть меня и заниматься со мной любовью параллельно. Ноги еще трясутся от волны оргазма.

Он убирает волосы, которые упали мне на лицо. В его взгляде столько любви и обожания. Он молчит, но его глаза говорят столько всего.

Бэк проводит большим пальцем по моей щеке:

– Я же уже говорил тебе, что люблю тебя?

Я улыбаюсь и прислоняю свой лоб к его:

– Может, и говорил. Но стоит сказать еще раз.

– Я люблю тебя, Марго Моретти. Я так люблю тебя, что схожу с ума.

– Меня это устраивает, – признаю я.

– Отлично. Потому что прекращать я не собираюсь.

Я бросаю взгляд на свою картину.

– Знаешь что?

– Что?

– Я люблю тебя настолько, что в будущем вижу только тебя.

Он выдыхает с таким облегчением, что аж в груди колет. Мне так жаль, что он столько времени гадал, люблю ли я его, смогу ли хотьчто-нибудьк нему чувствовать. Теперь каждый день я буду доказывать ему свою любовь. Он этого заслуживает. И я с нетерпением жду начала этой жизни.

– Значит, однажды ты все-таки станешь миссис Синклер?

Я улыбаюсь и целую его в губы. Я готова снова надеть его кольцо на палец – чтобы весь мир знал: мое сердце навсегда отдано ему.

– Уж надеюсь!

Три месяца спустя

Я смотрю на восхищенную толпу. Ко входу уже выстроилась очередь, а ведь двери не откроют еще примерно час.

Я прижимаю к груди букет и иду к заднему входу галереи. Я не видел Марго уже несколько часов – сильно дольше, чем мне бы хотелось. Но у нее куча дел перед открытием выставки, и я не хочу лишать ее этого опыта. Как только показ закончится, Марго освободится, я запру ее в спальне и буду брать плату за потерянное время.

Охранник машет и пропускает меня внутрь. Мое лицо уже здесь узнают, потому что, с тех пор как Марго и Кэмден договорились о сотрудничестве, я не раз сюда приезжал.

Все началось с одной картины. А потом, очень скоро, Кэмдена завалили вопросами, где и когда еще посмотреть работы его новой художницы. Кэмден умолял меня упросить Марго закончить картины поскорее, чтобы он мог планировать под нее отдельную выставку.

Она с трудом восприняла перемены. Возможно, потому, что я ее уволил.

Я улыбаюсь людям на первом этаже галереи, которые устанавливают велком-зону для вечеринки. Показ должен был быть закрытым, только для VIP-гостей, но Марго долго уговаривала Кэмдена открыть двери для всех желающих.

Он согласился. Моя девочка умеет быть настойчивой. VIP-гости пройдут внутрь за час до того, как сюда пустят всех стоящих в очереди людей. Марго вот уже несколько недель сходит с ума, боится, что никто не захочет покупать ее картины.

Она еще не знает, что первый покупатель у нее уже есть. Я.

Я поднимаюсь на второй этаж и замираю, потому что вижу ее.

Марго Моретти.

Предмет всех моих желаний вот уже несколько лет.

Она меня еще не заметила, дала мне возможность со стороны полюбоваться женщиной, в которую я так влюблен. Когда она снова ворвалась в мою жизнь в Хэмптонс, я уже знал: сделаю все, чтобы она была моей. Да, метод я выбрал, строго говоря, необычный, но о своем выборе я не жалею. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы она тогда взяла трубку? Если бы я не решился слить личную информацию про моих женщин в сеть, если бы не втиснул себя в ее жизнь в качестве начальника, были бы мы сейчас в этой точке? И знаете? Меня более чем радует текущее развитие событий.

Марго зализала свои темные волосы. От естественных кудряшек не осталось и следа, волосы гладкие и ровные. Я редко вижу ее волосы такими, но мне плевать, что она с ними делает. Она в любом виде неописуемо красива.

Телефон в кармане вибрирует. Я опускаю глаза и вижу имя Руби на экране. Я вдыхаю и прячусь на лестнице, прежде чем Марго успеет меня заметить.

Я отвечаю.

– Все готово? – в голосе нет ни единой эмоции. Не хочу их проявлять при этой женщине.

– Да, истории больше нет, – отвечает Руби. – Хотя «Черный галстук и невинная ложь» – просто охренительное название.

Я хмыкаю. Название-то неплохое, но сама статья, которая завтра должна была выйти на их сайте и оповестить весь мир обо всем, что произошло между мной и Марго, меня смутила. Включая всю мою ложь. Я бы не пострадал, если бы эта история всплыла, но вот имя Марго мне пятнать не хочется. Особенно учитывая, какой у нее сегодня важный день. Ничто не должно его завтра омрачать.

– Признай, – говорит Руби, ей плевать, что я промолчал. – Хорошее же, цепляет.

– Для статьи, за которую я тебе заплатил, ты придумаешь еще лучше.

– Согласна, эта тоже неплохая.

Я улыбаюсь. Я отвалил Руби приличную сумму за то, чтобы завтра в свет вышла другая статья. Не про наше с Марго прошлое. Вместо этого я подарил Руби проходку на показ и взял с нее обещание написать о новой звезде художественной сцены Манхэттена.

– Сначала скинь статью мне, – требую я.

Руби оказалась не таким уж и плохим человеком. Она просто борется за свое до последнего, за что я не могу ее винить. Плюс она решила пойти мне навстречу и изменить статью. И я буду вечно за это благодарен.

– Твой братец мне названивает, – раздраженно говорит она. Я ее понимаю. Меня бы тоже бесил Картер, если бы он приставал ко мне или Марго. Но моя поездка в Сан-Хосе пару месяцев назад пресекла все его угрозы и дальнейшие попытки дозвониться до нас.

Приятно, в общем-то.

– Отстой, – говорю я. – Так, все, Руби. Мне пора. Увидимся.

– Пока, мистер Синклер. Приятно с вами работать. Увидимся!

Я возвращаюсь и вижу, что Марго смотрит прямо на меня. Она идет ко мне с широкой улыбкой через всю светлую комнату и обнимает.

– Ты пришел! – радостно говорит она.

Я целую ее в макушку и прижимаю к себе, тут же расслабляясь в ее объятиях. Я весь день был на работе, а она здесь с раннего утра. Такое облегчение снова ее обнимать. С нетерпением жду всего того, чем мы сможем заняться после показа.

– А как

– Так, ты только не злись, но Кэмден сказал мне, что центральную картину… на которой мы с тобой… он уже продал.

Я притворяюсь, что очень удивлен, и поднимаю брови:

– Правда?

Она взволнованно кусает губы и перекатывается с носка на пятку. На ней те же туфли, что она надевала на вечеринку по случаю нашей помолвки. И я планирую сегодня все же увидеть ее только в них – и больше ни в чем.

– Прости! Я просила Кэмдена не выставлять ее на продажу, но он сказал мне, что я опоздала! Ее уже купили. Но я всегда могу нарисовать еще…

Я перебиваю ее поцелуем.

– Мне кажется, эта картина прекрасно украсит нашу спальню. Согласна?

Она растерянно на меня смотрит. Уголки ее мягких губ, подведенных красным – очень хочу испортить ее помаду, – опускаются.

– Может быть. Не знаю. Ты вообще слышишь меня? Кто-то ее купил. Я не знаю, куда покупатель ее денет, но он уже за нее заплатил – и очень много, насколько я слышала. Картина больше не наша.

Я целую ее в висок и беру за руку. Мы идем вдоль картин, над которыми она несколько месяцев работала днями и ночами. Их объединяет один концепт.

Выставка называется «Что, если…». Она рисует реальных людей или реальные сцены и придумывает им целую жизнь, какой она могла бы быть.

Я останавливаюсь у картины в глубине галереи. Моя любимая – она определила наше прошлое, настоящее и будущее.

На которой мы одновременно и в переговорке, и на нашей свадьбе.

– Ну зачем? Зачем ты подошел именно сюда? – спрашивает Марго.

– Это я ее купил, Вайолет. Я ее ни за что никому не отдам. Онамоя. Наша.

Марго открывает рот. Она переводит взгляд с меня на картину и обратно.

– Серьезно?

– Серьезно.

Она закатывает глаза:

– В последний раз ты меня так злил, когда уволил с работы.

Я хмыкаю и обвожу взглядом работы, в которые она вложила сердце и душу.

Боже, как же я ею горжусь. Я так восхищен ее талантом и красотой. Да всем.

– Можешь злиться, малышка. Мненравится, когда ты вымещаешь на мне злость.

Марго краснеет, видимо, вспоминает сумасшедший секс, который у нас был в день ее увольнения. Это было в те же выходные, как я вернулся из Сан-Хосе. Она потом еще несколько дней жаловалась, что все мышцы болят.

– Бэк, – раздается голос Кэмдена, который останавливается рядом с нами. – Я так и знал, что ты проберешься сюда пораньше.

Я хмыкаю и пожимаю руку ближайшего друга:

– А как иначе? Я должен был увидеть свою женщину, прежде чем ее похитят толпы покупателей.

Кэмден присвистывает и сует ладони в карманы.

– У-у-у, их уже столько. Лезут чуть ли не в рот, умоляют увидеть все раньше других. – Он смотрит на мою будущую жену и коротко улыбается. – Возможно, мне придется умолять твою женщину занять один из этажей на постоянной основе.

Она в шоке округляет глаза.

– Нет! – выпаливает Марго.

Я смеюсь.

– Давно пора, Кэмден, – припеваю я.

Мы не успеваем закончить диалог, потому что к Кэмдену подходит сотрудник и уводит его.

За весь показ мне удается перекинуться с Марго лишь парочкой слов. Я не пристаю. Мне нравится так проводить время: смотреть, как она занимается своим любимым делом и обсуждает это дело с другими. Плюс у меня появился шанс поболтать с ее друзьями и семьей, которым мы купили билеты в город ради такого случая.

Все ее картины куплены. Это очень много денег для начинающего художника.

Из галереи мы выходим за полночь, держась за руки. Я умираю от усталости, и она, уверен, тоже, но я надеюсь, что на еще одну остановку у нее остались силы.

Марго осматривает обочину и хмурится:

– Где Эзра?

Я поворачиваюсь и беру в руки обе ее ладони:

– Я надеялся, что мы сможем еще кое-куда зайти.

Она наклоняет голову – что-то подозревает.

Я улыбаюсь и провожу большим пальцем по ее руке.

– Малышка, ну это же сюрприз. Я его испорчу, если сразу скажу…

Марго кусает губы и улыбается. Ее глаза искрятся восторгом:

– Мнеоченьнравятся сюрпризы.

Я обнимаю ее и разворачиваю в нужном направлении:

– Прекрасно. Тогда давай прогуляемся.

Идти недалеко, я специально это продумал. Мы идем, пока я не останавливаюсь у ряда старинных зданий из красного кирпича. Напротив находится вход в Центральный парк.

– И что мы здесь делаем? – напряженно спрашивает Марго.

– Как они тебе? – отвечаю вопросом на вопрос, поворачивая ее к огромным зданиям. Это одни из самых дорогих зданий в городе. Отсюда можно легко попасть в любую точку Манхэттена – и это очень ценное качество.

– Красивые, а что?

Я пользуюсь тем, что она полностью сосредоточена на домах. Стоя сзади, я опускаюсь на одно колено и тянусь в карман, пальцы находят бархатную коробочку.

– Бэк? – она разворачивается и резко охает, когда видит, что я стою на колене.

– Я хочу купить один из них нам с тобой. Я знаю, тебе нравится жить высоко над городом, но я хотел бы однажды переехать в такое место. С тобой, Марго Моретти. Хочу воспитывать здесь с тобой детей. Хочу жить самой нормальной жизнью вот в таком доме.

– Я тоже этого хочу, – она задыхается от эмоций, ладошки прижимает к лицу. – Но почему ты на колене…

Я достаю коробочку с кольцом, поднимаю и открываю.

– Еще совсем недавно я сказал тебе, что не хочу делать тебе серьезное предложение, чтобы не портить для тебя важность этого события. Мне неприятно было представлять другого мужчину на одном колене перед тобой, но делать предложение, зная, что мы все еще притворяемся, я тоже не хотел. Я ждал. Терпел. Но знал, что однажды я опущусь перед тобой на одно колено. И попрошу остаться со мной навсегда.

– Боже мой! – Глаза Марго заполняют слезы, вот-вот покатятся по щекам. Она смотрит на коробочку.

– Я делаю тебе предложение с кольцом, которое, надеюсь, станет твоим обручальным. Ты носила мое помолвочное кольцо, думая, что оно для фальшивой невесты, но для меня оно всегда было настоящим. Я всегда хотел тебя по-настоящему. Это кольцо я купил тебе, надеясь, что однажды для тебя все тоже станет реально. Я любил тебя с нашей первой встречи, Марго Моретти. Надев тебе на палец это кольцо – кольцо моей бабушки, – я не признался тебе, что оно для меня значит. Я боялся спугнуть тебя своими огромными, сильными чувствами. А теперь правда вышла наружу. Ты знаешь,чтоя чувствую. Поэтому, если скажешь «да», я надену

Мне приходится отклеивать ее ладони от лица. Наши руки трясутся, когда я провожу большим пальцем по кольцу, которое когда-то принадлежало одной из самых дорогих для меня женщин. Видеть его на пальчике женщины, которая украла мое сердце в первую же встречу, – очень много для меня значит.

Сердце стучит как ненормальное. Марго смотрит на меня с такой любовью, что слова не нужны. С самого моего возвращения из Калифорнии она доказывала свою любовь, доказывала, что хочет быть рядом. Я нервничаю – хочется, чтобы это предложение было пределом ее мечтаний и даже его превосходило.

– Итак. Марго Моретти. Ты выйдешь за меня? По-настоящему? Будешь рядом всю жизнь?

Нижняя губа Марго трясется, она теряет контроль над нахлынувшей радостью.

– Да, – надломленным голосом говорит она. – Конечно. Я готова повторять «да» снова и снова.

Она налетает на меня, обхватывает руками, прижимает мою голову к своей груди.

Не знаю, сколько мы находимся в такой позе, но в конце концов Марго отстраняется. Еще дрожащими от волнения пальцами я достаю кольцо из коробочки. Оно легко скользит на палец Марго, теперь над помолвочным кольцом будто сидит бриллиантовый ободок. Ее классическое кольцо выглядит более эстетично. Это не самое обычное обручальное кольцо – поэтому я и подумал, что ей понравится. Сочетание современного и винтажного.

– Красота, – Марго любуется тем, как два кольца подходят друг другу.

– Нравится?

– Безумно! – кивает она. Марго переводит на меня взгляд. Щеки блестят от дорожек слез. – И я люблю тебя. Мне не терпится стать твоей женой, Бэк.

Я встаю, чтобы поцеловать ее. Наши губы встречаются. Первый поцелуй был открытым потенциалом, обещанием большего. Этот поцелуй гарантируетвечность.

Я просовываю руки под ее пальто, хочу прижаться еще плотнее.

– Так, может, поженимся завтра?

Она мотает головой, в глазах сверкают озорные искры.

– Точно нет, Бекхэм Синклер. Я хочу огромную слащавую свадьбу.

– Хочешь просто тратить мои деньги, – дразню ее я.

Она сжимает губы, а потом расплывается в широкой улыбке.

– Нет, – невинно говорит она. – Я просто хочу, чтобы все знали: ты теперь недоступен. Ты мой.

– Я думаю, все и так по мне видят, насколько безумно, беспредельно, бесконечно я влюблен в тебя.

– Так закатим по этому поводу целое шоу.

– Как хочешь, малышка. Это будет твой день. Пригласим хоть весь Нью-Йорк, если захочешь.

Она чуть-чуть отворачивается, чтобы развернуться лицом к домам. Я никогда не думал, что захочу съехать из своего пентхауса в небоскребе. Но теперь мне кажется, что мы не сможем остаться там навсегда. Когда-нибудь я хочу переехать сюда. Хочу поселиться вдоме, в котором мы сможем воспитать целую баскетбольную команду детишек.

– Какой продается?

Я машу в сторону углового – самого большого и с лучшим видом.

– Этот.

Ее пальцы находят мои, холодная ладошка хватает мою. Сейчас тепло для февраля, но воздух все равно морозный. Когда за нами приедет Эзра, наши щеки покраснеют от холода и кусачего морозца.

– Стоило догадаться. Он же самый огромный.

– Ты меня так хорошо знаешь, – шучу я.

– Жаль, конечно. Мне нравилось заниматься сексом над городом.

– Ради этого можешь приезжать ко мне в офис влюбоймомент.

– Правда?

– Конечно, Вайолет.

Я достаю телефон, чтобы вызвать к нам Эзру. Потом смотрю на Марго и встречаю ее взгляд.

– Нам необязательно съезжать прямо сейчас. Я просто планировал наше будущее.

От улыбки у Марго морщится нос:

– Мне нравится планировать с тобой будущее, Бекхэм Синклер.

– Давай планировать вместе всю жизнь, Марго Моретти.

Мы идем рука об руку по Верхнему Вест-Сайду и обсуждаем будущее. Марго хочет сейчас же начать планировать свадьбу и взять перерыв от проектов для Кэмдена. Я позволяю ей болтать. Она не замолкает, даже когда нас подбирает Эзра и везет в квартиру, которую сейчас мы называем домом.

Пусть говорит о будущем сколько хочет. От восторга у меня теплеет сердце, ведь когда-то я боялся, что у меня даже настоящего с ней не будет. Я не смел даже надеяться на будущее.

Но теперь оно у меня есть.

Я проведу остаток своей жизни с Марго Моретти.

Жду не дождусь.

КОНЕЦ

Благодарности

Столько людей меня поддерживали, пока я писала эту книгу. Мне кажется, я никогда не смогу описать словами, насколько я благодарна чудесным людям в моей жизни за их поддержку на каждом шагу.

Хочу начать, поблагодарив тебя, читатель. Мои герои получили столько любви еще до выхода книги, вы меня поражаете! Нельзя выбирать любимчиков, но буду с вами честна, если спросите, Бэк и Марго – мои самые любимые герои. Их история любви заворожила меня с самого начала, и я надеюсь, что вы сможете сказать то же самое. Я бы никогда не смогла стать «настоящим» писателем, если бы не вы. Надеюсь, вы не бросите меня на этом пути. У меня столько всего в планах.

Спасибо моему мужу А-А-Арону, который заботится обо всем, что представляет из себя Кэт Синглтон. Я бы не справилась без тебя. Спасибо за бесконечные вечера, которые ты провел, помогая мне, хотя мог делать что угодно, что-то повеселее. Мне так повезло, что ты мой. Теперь перестань быть таким идеальным, чтобы люди перестали гуглить «муж Кэт Синглтон». Люблю тебя.

Моим соучастницам. Без вас я бы эту книгу не дописала. Работа над текстами по утрам, игры по вечерам, все что между – я бы не закончила без вас. Еще никогда я так сильно не была благодарна, что рядом есть коллеги по индустрии. Спасибо, что сделали самые тяжелые дни выносимыми. И спасибо, что придумали этой истории название. Люблю вас, девки, всем сердцем люблю!

Спасибо Эрике и Аманде, благодаря которым Бэк и Марго нашли себя. Спасибо, что обсуждали со мной весь процесс, и спасибо, что сделали «Черные галстуки и невинную ложь» настоящей книгой. Без вас она бы получилась совсем другой. Люблю вас, вы от меня не отвяжетесь!

Спасибо моим бета-читателям, спасибо, что дали Марго и Бэку шанс и помогли мне сделать эту историю лучше. Ваша обратная связь мне жизненно необходима! Мне так с вами повезло. Ценю и буду вечно благодарна за помощь с этой историей.

Спасибо блогерам и читателям, которые рассказали о моей книге в Сети. Вечно благодарна. Я познакомилась со столькими замечательными людьми, с

Спасибо дамам из «Грейс Промо». Спасибо за спокойный выход книги. Ценю все, что вы сделали, чтобы эта книга увидела свет.

У меня есть еще одна огромная привилегия в жизни – читатели сообщества в «Фейсбуке»[12] – Милашки Кэт Синглтон. Они всегда рядом. Мне так с вами повезло! Я вечно буду вам должна за то, что в самые темные и в самые светлые дни вы оставались рядом. Милашки, вы моя драгоценность.Об авторе

Кэт Синглтон полюбила писать и читать еще в раннем возрасте. В своих историях она пытается показать настоящую любовь, без прикрас. Она верит, что книга не закончена, если перед счастливым финалом персонажи хотя бы чуть-чуть не помучились и не столкнулись с препятствиями. Она живет в Канзасе с мужем, двумя детьми и двумя пуделями. В свободное время она выживает на айс-кофе и пытается успевать читать. Если вам нравятся душевные, эмоциональные современные романы, тогда вам понравятся книги Кэт Синглтон.

Сноски

Нэш Пирс – выдуманный персонаж мультивселенной Кэт Синглтон, поп-звезда и главный герой романа «Мы начали с прощания» – Founded on Goodbye.

Вернуться

Хэмптонс – летний престижный курортный город в Нью-Йорке.

Вернуться

Дюйм равен примерно 2,5 см.

Вернуться

Пять футов – чуть больше 152 сантиметров.

Вернуться

Шесть футов – почти 183 сантиметра, значит, Бэк – примерно 190 сантиметров.

Вернуться

Лэнс Армстронг – профессиональный велосипедист, чья карьера была разрушена скандалом с допингом.

Вернуться

Вейл – зимний курортный город в горах Колорадо.

Вернуться

Violet – Вайолет –с англ. фиалка.

Вернуться

Twizzlers – плетеные ленточки красной лакрицы.

Вернуться

Фут равен примерно 3,3 метра.

Вернуться

Часть английской свадебной традиции. В день церемонии на невесте должно быть «что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то синее». Старое – как символ родственных уз с кровной семьей, новое – как символ создания новой семьи, что-то взятое взаймы – как символ благословения и что-то голубое/синее (в английском нет слова «голубой» как такового) – потому что этот цвет символизирует верность.

Вернуться

Деятельность социальной сети «Фейсбук» запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности.

Вернуться

Спасибо за чтение

Вернуться к книге