Бывшие. Папа на месяц

Глава 1

Юлия Ильская. Бывшие. Папа на месяц

Ксюша

– Данилов, предлагаю тебе побыть моим мужем! – заявляю я с порога.

Димка аж поперхнулся шаурмой или что он там жевал. Хотя нет, конечно, Дмитрий Данилов шаурмой давиться не будет, наверняка это какой-то супер полезный низкокалорийный ролл с креветками, авокадо и красной икрой.

– Что? – вытаращился он на меня.

– Щас объясню, – я усаживаюсь в кресло, намеренно игнорируя стул, заставляя Данилова развернуться ко мне под неудобным углом.

– Ну попробуй, – усмехается он.

– Ко мне, через неделю приезжает бабуля, – начинаю я.

– Ну, – говорит Димка.

– Так вот, она думает что я замужем и все хорошо у меня, – продолжаю спокойно.

– Ну, – снова встревает Данилов

– Да не “нукай” ты! – рявкаю я.

– А ты не тяни! – отвечает он в том же духе.

Я делаю глубокий вдох. Мы всегда цапаемся, на этом стоит наша дружба, но сейчас мне нужно уговорить Димку на невозможное, поэтому нужно быть милой.

– Извини, пожалуйста, – я растягиваю губы в улыбке.

– Бабушкина, когда ты так скалишься, я боюсь, что ты меня съешь, – бурчит он.

– Так вот, – говорю я с нажимом, – бабуля приедет а у меня никакого мужа нет! Смекаешь?

– Слушай, Джек Воробей, я то тут причем? Говори быстрее, мне некогда, мне на тренировку надо, – говорит он.

– Подождешь, у тебя все равно ближайшие полгода никаких игр нет, ты травму лечишь, – отмахиваюсь я.

– И все-то ты знаешь, – язвит он, – следишь за мной?

– Еще чего! Во всех газетах писали, что звезда мирового спорта знаменитый хоккеист Данилов повредил колено. А колено так быстро не лечится, – я немного добавляю лести, чтобы смягчить Диму и это работает, он довольно улыбается.

– Так вот, Дим, мне просто жизненно необходимо, чтобы ты побыл моим мужем, месяц всего, не больше. Потом бабуля уедет и ты снова свободен!

– А ты скажи что твой муж спортсмен, уехал на чемпионат какой нибудь, – подсказывает мне вредный мой друг.

– Не пойдет, бабушка будет ждать, ты же ее знаешь, – говорю я, – она и так уже подозревает неладное, вот и едет с проверкой.

– Ну давай я приду, покажусь, и снова уеду, – снова предлагает вариант Димка.

Я делаю вид, что задумываюсь:

– Нет, так тоже не пойдет, она догадается, она хочет посмотреть какие у нас отношения, – говорю я.

На самом деле причина, по которой мне надо заставить Данилова жить со мной гораздо серьезнее, чем приезд бабушки, но Димке я ни за что этого не скажу.

– Ну, блин, я не знаю Ксюш, придумай что-нибудь, ты же умная, – говорит он и снова принимается жевать свой ролл.

– Я думала, думала, ничего не придумала, единственный вариант, чтобы ты пожил с нами какое-то время. Если мы будем жить вместе, то бабушка поверит и скоро уедет. Только никаких “сюси-пуси, люблю не могу”, тогда она сразу обо всем догадается, она же нас с детства знает. Общаемся как обычно, думаю это не проблема. И лучше это сделать побыстрее, чтобы квартира успела провонять твоим духом.

– Что значит провонять?! – оскорбляется Димка, – я не воняю.

– Ну это так говорят, – успокаиваю я его, – ну, когда в дом только заходишь, сразу видно, одна женщина живет или мужик в доме имеется.

– Нет! Нет! И еще раз нет! – категорически заявляет Данилов, – я в этом участвовать не собираюсь! Это твоя бабушка, вот сама с ней и разбирайся!

– Но ребенок-то у меня от тебя! – в отчаянии восклицаю я.

– Все Бабушкина, разговор окончен! Или тебе напомнить про наш договор?! – я понимаю, что все пропало.

Глава 2

Два года назад

Захожу в кафе и сразу вижу его, сидит себе, как ни в чем не бывало.

– Я беременная, – рявкаю, бросив сумку на стол и некрасиво плюхнувшись на стул.

– Как так? – ошарашено смотрит он на меня.

– А вот так! – зло шиплю я, – ты что наделал, паразит!

Мне хочется отхлестать его по породистому лицу прямо здесь, в кафешке, за угловым столиком, но вокруг посетители, которые уже косятся на нас.

– Я не причем, я предохранялся! – защищается он, – не знаю как так вышло.

– Не знаю…– передразниваю я его, – что теперь делать?

– Ну я детей не планировал, и не планирую вообще, – бычится Димка, – ты об этом знаешь.

– А я что ли планировала?! Я салон открываю, а тут это…

– Ксюш, ну если мы оба не планировали, так может…

– Нет, даже не говори этого! – предупреждаю я, – ты значит кайфовал, а я должна здоровьем расплачиваться?

– Что-то я не заметил, чтобы ты против была! – начинает психовать Димка, – у меня игра на носу. Мне не до беременностей сейчас. Я так же, как и ты, в шоке!

– Вот всегда ты, Данилов, только о себе думаешь, – на мои глаза наворачиваются слезы.

– Ксюш, – он мягко берет меня за руку, – ну не хочешь аборт, рожай, я помогу. Ну хочешь женюсь на тебе, только ребенком я заниматься не буду.

– Вот уж нет, – вытираю я слезы, – стать посмешищем всего города? Не хочу.

– Это почему же посмешищем? – холодно говорит он, – я не последнее чмо, и семья у меня приличная.

– Да я не про это, – вздыхаю я, – ты же свой агрегат в штанах удержать не можешь, какой из тебя муж?

– Да, ты права, – говорит Димка, -муж из меня так себе, а уж отец и подавно…

– Да я уже слышала, – отмахиваюсь я.

– Давай так, ты подумай, успокойся и реши, что ты хочешь, а завтра поговорим спокойно, – говорит Димка, я понимаю, что он прав, хватаю сумку и ухожу не прощаясь.

О своей беременности я узнала случайно на плановом осмотре у гинеколога, долго спорила с ней, убеждала, что у меня опухоль, наверное, пока уставшая врач не отправила меня на узи. Там я впервые увидела своего ребенка, вернее не ребенка а маленькую фасолинку, которая болталась у меня в животе.

– Так бывает, – пожимает плечами врач, – может презерватив некачественный попался.

– От одного раза?! – восклицаю я.

– Да, – спокойно говорит она с жалостью глядя на меня.

И как назло именно сейчас, когда я, наконец, собралась открыть салон красоты, маленький но свой. Я так долго шла к этому, я стала лучшим мастером колористом в городе, я работала без выходных и праздников, а теперь мне придется отложить свою мечту на минимум на год.

Ведь знала же, нельзя связываться с Димкой Даниловым, он еще в школе легко разбивал девичьи сердца, а уж сейчас, когда он стал знаменитостью, от девчонок вообще отбоя нет.

И ведь нормально мы дружили все эти годы, я частенько утешала его рыдающих подружек, которые почему-то бежали ко мне жаловаться. Но, черт попутал нас в один прекрасный вечер и внезапно вспыхнувшая страсть грозит теперь разрушить наши жизни.

Набравшись решимости я поднимаюсь и иду в клинику неподалеку, благо сейчас мест где можно сотворить детоубийство как грибов понатыкано.

Записываюсь на прием. Выхожу на улицу, делаю вдох. В воздухе уже пахнет весной, солнцем и теплым ветром. Природа оживает после долгой зимы. Только мой ребенок никогда не увидит этого мира.

Я не могу ничего с собой поделать, я пытаюсь запретить себе называть эту невнятную фасолинку ребенком, но мой мозг уже адаптировался к беременности и упрямо подсовывает мне картинки розовощекого малыша. Интересно, какой он был бы, наш с Димкой ребенок?

Нет, нет, лучше я о своем салоне подумаю, тем более я мечтала о нем долгие годы и уже до мелочей представляю каким он будет, стильным, красивым и наверняка популярным. И в нем я, такая, успешная бизнес-леди, которая предпочла бизнес собственному ребенку. Блин, картинка

Я захожу в ближайший парк и сажусь на лавочку, отдохнуть и собраться с мыслями. Весна уже вступила в свои права, апрель в этом году на редкость теплый и солнечный и в парке полно народу. В основном это молодые мамы или те кто еще готовится стать мамой. Тут и там звенят детские голоса и мимо проплывают круглые животики. Зря я сюда пришла!

Димку виноватить нет смысла, он давно говорил, что хочет жить только для себя и никакие дети и семья ему не нужны. Ко мне он всегда относился по дружески, за исключением того вечера, ну там я и сама хороша, всячески его провоцировала, кто ж знал, что так получится.

Глупо сейчас заставлять его жениться, он все так же будет бегать налево, а я же привыкну, страдать буду. Нет, он прав, нам обоим не нужен этот ребенок. Нужно делать аборт. Всего полчаса на кушетке и готово, я даже ничего не почувствую.

Глава 3

Дмитрий

– Тогда я расскажу твоим родителям, что Артемка твой, – идет она с козырей, но и я не пальцем деланный.

– Рассказывай, я давно уже большой мальчик, переживу как-нибудь, а вот ты лишишься салона!

– Ну и козел ты, Данилов! – бросает она зло.

Смотрю, как Ксюха пулей вылетает из кабинета, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась. Есть перехотелось, выбрасываю ролл в мусорку.

И чего она психанула? Я всегда был с ней честен, не врал. Ну не люблю я детей, не хочу семью, даже на месяц не хочу! Она прекрасно об этом знает и до сих пор ее все устраивало.

Помню наш разговор два года назад.

– Аборт делать не буду, – категорично заявляет мне подруга, – скоро будешь папой.

Я досадливо морщусь, для меня дети, это какое-то абстрактное понятие, я даже в мыслях не могу представить себя отцом.

– Шучу, – говорит она, но в глазах ни капли смеха, – без тебя справлюсь.

– Ну нет, так не пойдет, – возражаю я, – я же не сволочь какая-то бросить беременную девушку на произвол судьбы.

– Что ты предлагаешь? Тебе же это не надо? – подозрительно прищуривается.

– Давай так, – говорю я, – я тебя полностью обеспечиваю…

Замечаю ее изогнутую бровь и поправляюсь:

– Вас…вас с ребенком обеспечиваю, снимаю квартиру, даю хорошее ежемесячное содержание, открою тебе салон, а ты не рассказываешь никому, что он от меня. Ты же знаешь мою маму, она обязательно захочет нас поженить и выест весь мозг, тебе это надо?

– Не надо, – соглашается Ксюха.

– Ну и договорились…– говорю я, – составим соглашение у юриста.

– Нет, не договорились, – качает головой Ксюшка, – у меня тоже есть условие.

– Какое? – напрягаюсь я.

– Ты ни при каком условии не расскажешь ребенку о себе и не попытаешься его забрать.

– О, это я могу – облегченно выдыхаю я, – я подготовлю документы, завтра подпишем.

Я не знаю имеет ли силу такое соглашение, но это хоть что-то. Я, конечно, Ксюшку уважаю, но не факт, что через время она не передумает.

Мы заключили соглашение и два года жили каждый своей жизнью, я только забрал ее с роддома и разочек взглянул на ребенка, никаких отцовских чувств во мне не зашевелилось. А сейчас она хочет чтобы я целый месяц жил под боком орущего младенца. Нет! И нет!

Настроение портится, хотя виноватым я себя не чувствую.

Я беру крутку, выхожу из спортшколы, владельцем которой являюсь, сажусь на байк и отправляюсь домой, нужно привести себя в порядок, у нас сегодня туса в новом клубе, где я еще не был. Мне не помешает развеяться, чтобы выкинуть из головы Ксюшку с ее дитем.

Глава 4

Ксюша

– Бабуль, все хорошо, мы живем в гражданском браке, так сейчас все делают, – говорю я, пытаясь убедить бабушку, но это не так-то просто.

– Какой еще гражданский брак? Ребенку уже год! – возмущается бабушка, – я мечтала сплясать на твоей свадьбе, но видимо так и умру, не сплясавши!

– Бабуль, не умрешь, просто…ну просто нам сейчас некогда, мы работаем!

– Некогда им! А свадьба? – стоит на своем бабушка.

– Да какая свадьба, бабуль? Уже не модно…

– Ох, молодежь… и сын на отца не записан? – качает головой бабушка.

– Бабуль, я же уже говорила, Дима уезжал на чемпионат, а сейчас все недосуг, – говорю терпеливо.

Бабушка неодобрительно поджимает губы и я спешу сменить тему. Болтаем о Артеме, погоде, ценах на картошку.

Поговорив с бабушкой, я иду спать, намереваясь хорошенько отдохнуть, завтра предстоит тяжелый день, но уснуть у меня не получается, в голове звучит голос бабушки. “У ребенка должна быть полная семья, вдруг с одним из вас что-то случиться” – говорила она, как в воду глядела.

Эти разговоры мы уже год ведем,

Она разумеется нас не била, но умела так отругать, что нам сразу становилось стыдно, что не мешало нам придумать очередную пакость, за которую нам еще не прилетало.

Самый большой фокус мы конечно сделали, когда нечаянно зачали Артема, думаю за это нас бабушка по головке не погладила бы. Пришлось врать про великую любовь, вдруг вспыхнувшую между нами.

Впрочем, все было спокойно и хорошо до недавнего времени, бабуля сильно не доставала, мы с Артемкой жили в хорошей квартире, которую для нас снял Димка и ни в чем не нуждались, я все-таки открыла свой салон, с помощью Данилова и он уже начал приносить прибыль, небольшую но растущую. Думаю, через год я смогла бы выкупить его у Данилова и стать независимой.

Смогла бы…Если бы не одно обстоятельство. Будущее у меня весьма туманное, я не знаю что со мной будет через месяц, не говоря уже про год.

Все началось с небольших болей в спине, я не обращала внимание, списывая все на работу колористом на ногах в течении долгого времени, да на увесистого Артема, который долго не хотел ходить ножками. Умел, но не хотел.

Боль становилась все сильнее, пока мне не пришлось обратиться к врачу. После всех анализов и осмотров, врач вынес неутешительный вердикт.

– Нужна операция! Случай довольно тяжелый, – говорит, он глядя мне в глаза.

– Ну нужна, так делайте, – пожимаю я плечами.

– Ну, милочка, это не так просто, у нас единственный хирург ее делает и к нему очередь, впрочем операция не срочная, думаю за месяц ваше состояние не ухудшится.

– Я.. я ходить-то смогу после нее? – догадываюсь я спросить.

– Скажу честно, пятьдесят на пятьдесят, никто не даст гарантий, – говорит доктор.

– Но…– я начинаю осознавать, – может тогда не надо операций?

– Надо! – категорически говорит он, – без операции, я уверен, вы через полгода превратитесь в овощ. Операция ваш единственный шанс сохранить позвоночник и даже при успешном исходе вам придется провести в больнице от месяца до года.

– А…а как же, у меня ребенок…– я смотрю на доктора расширившимися от ужаса глазами.

– С ребенком может остаться отец или кто-то из близких родственников, разумеется нужно будет оформить доверенность.

– У меня…у меня никого нет, – опускаю глаза в которых набухают слезы.

– Тогда его заберут в приют на время пока вы лечитесь, – равнодушно говорит врач, но глядя на мое потерянное лицо, смягчается, – да не переживайте раньше времени, вы молодая, может все обойдется. Ну поживет в приюте, ничего страшного.

Ничего страшного, говорит он! Мой любимый, ласковый зайчонок в приюте! Мне даже страшно подумать об этом. В голову сразу лезут картинки, как Артемка там плачет, зовет маму, а мама не приходит. Ох, нет, ни за что!

Именно поэтому я просила Димку пожить с нами, надеялась, что привыкнет к сыну, заберет его к себе, чтобы там со мной не случилось. Приезд бабушки – только предлог. Ну что бы мне сделала бабушка? Ну поругала бы, да простила. А вот Артемку нельзя в приют, он же домашний, он привык творожок утром кушать, спать со мной рядом, слушать любимые сказки. Кто ему в приюте это даст? Никто!

На бабулю тоже надежды мало, хоть дух у нее боевой, но она старенькая уже, ходит с трудом, а тут годовалый пацан, который ежеминутно куда-то лезет. Я сама-то к вечеру с ног валюсь, а что уж говорить о пожилом человеке.

Но Данилов категорически отказался и я знаю, что его упрямство покруче ослиного, если уж сказал нет, то ничем не перешибешь.

Придется, наверное, обращаться к его маме, она хорошая женщина, немного строгая, но хорошая. Только вот… живет она в другой стране, а значит увезет Артемку далеко-далеко и я не увижу его больше, но все таки это лучше чем детский дом. Завтра же свяжусь с ней, объясню ситуацию.

Проворочавшись два часа я наконец начинаю уплывать в царство Морфея, но меня резко выдергивает телефонный звонок. Блин, кто там еще?

Беру телефон, смотрю на дисплей. Данилов, мать твою, какого черта?!

Глава 5

Дмитрий

Вываливаюсь из клуба, в глазах все плывет, в голове туман. Зря, я пил столько. Обычно я ограничиваюсь соком, все таки я спортсмен, слежу за здоровьем, но сегодня позволил себе пару, а может и не пару, рюмок текилы, чтобы стереть Ксюху из головы, с ее жалобным взглядом.

С непривычки меня как-то быстро развезло и я ушел раньше обычного, в час ночи. Вызываю такси, изо всех сил старюсь не вырубиться и доехать до дома.

В лифте мой желудок подскакивает вверх, становится так плохо, что даю себе зарок больше не прикасаться к алкоголю, одна радость, не до Ксюхи сейчас.

– Димочка, – раздается звонкое, пока я пытаюсь попасть в замочную скважину ключом.

Алиса, блин!

– Ты…ты откуда здесь?! – икаю я.

– Ты пьяный, зайка, – умиляется она, – давай я открою!

– Нет! – рявкаю я излишне громко, я помню, что твердо решил ее больше в квартиру не пускать.

Очередная подруга оказалась какой-то маньячкой, прям сталкер какой-то. Я тысячу раз сказал ей, что между нами все кончено, но она не знает слова “нет”. Сторожит меня регулярно, напрашивается на прощальный секс, после чего начинаются истерики. Она упорно требует чтобы я на ней женился, якобы я

– У…уходи! – я показываю пальцем по направлению лифта, дабы она поняла всю серьезность моих намерений, – я не..ик..хочу тебя видеть!

– Но милый…тебе так плохо, давай я помогу! – гундит она.

Я собираю всю волю в кулак и встаю прямо.

– Я в порядке! Сам справлюсь, я больше не хочу тебя видеть, Алиса, прости но мы расстались! – почти внятно говорю я.

– Но почему, Димочка, обещаю я буду самой лучшей женой!

Ну началось! Ее глаза наполняются слезами, она твердо решила поистерить, а это надолго.

– Потому что я женат! – вдруг выпаливаю я, – у меня и ребенок имеется!

– Что?! – ее глаза лезут на лоб.

– Да! – гордо говорю я, – вот такой я козел!

– Я тебе не верю, – набычилась Алиса, – ты специально так говоришь…

– Поехали, покажу, – я иду к лифтам, она цокает за мной.

Я снова вызываю такси и называю Ксюхин адрес.

Набираю номер и говорю кодовую фразу:

– Дорогая, еду, – быстро отключаюсь, чтобы сидящая рядом Алиса не услышала, что мне ответила Ксюха. Учитывая, что время второй час ночи, ничего хорошего она мне не ответила.

В пьяных мозгах всплывает мысль, что малой наверное спит и я тихонько стучу в дверь. Дверь сразу же распахивается и показывается разъяренная Ксюха в халате.

Она мигом оценивает ситуацию.

– Скотина, – шипит она, – опять нажрался! У, алкаш, всю жизнь мне испортил! Ребенка жалко, так выгнала бы давно!

Она хватает меня за куртку и втягивает в квартиру.

– Спасибо, девушка, что мужа доставили, – кивает она обалдевшей Алисе и захлопывает дверь.

– Данилов! Ты сдурел?! – орет она на меня шепотом, – ты время видел?!

– Прости, прости, Ксюх, она просто как репей, привязалась, женись, да женись, – я опираюсь о стену, потому что ноги отказываются меня держать.

– Ты что…ты и правда пьян?! Ну капец! – она упирает руки в боки как настоящая жена, – Почему это я должна разгребать твои проблемы? Когда ты уже повзрослеешь Данилов? А если она сюда таскаться за тобой начнет?!

– Ну прости, я не знал как еще от нее отцепится, спасибо что выручила, мне так плохо, Ксюш, дай водички, – я хватаюсь за гудящую голову.

– Иди в гостиную, горе! – бурчит Ксюха.

Я стягиваю ботинки и иду в гостиную, на ходу стаскивая куртку, и падаю на диван. О, как долго я этого ждал! Я сжимаю виски руками пытаясь успокоить боль, но тщетно.

Никогда! Никогда я больше не прикоснусь к алкоголю!

Ксюха приносит мне стакан воды, кидает туда шипучую таблетку.

– Это что? – спрашиваю я.

– Аспирин, вижу же голова болит, – говорит она почти спокойно.

Я выпиваю приятную шипучую жидкость, пока я пью, Ксюша уже положила мне подушку и плед.

– Сейчас легче будет, ложись, – говорит она.

Я обессиленно падаю на диван, она укрывает меня пледом, подтыкает со всех сторон, как мама делала. Хорошая она все-таки, Ксюха.

– Все, спи, алкоголик, – говорит она и выключает свет.

Скрипнула дверь в спальню.

– Ксюш, – вдруг говорю я.

– Что? – настороженно отвечает.

– Я побуду твоим мужем перед бабушкой, целый месяц побуду, честно, – говорю я в порыве благодарности.

– Честно? Не пьяный базар? – спрашивает она.

– Слово мужика…– бормочу я, уже засыпая

– Спасибо, Дим, – доносится до меня сквозь сон.

Глава 6

Дмитрий

– Дядя! Дядя! – просыпаюсь от визга прямо в ухо.

Блин, я че на детской площадке вырубился?! Пытаюсь открыть глаза, свет слепит, вызывает дикую боль. Тошнота подкатывает к горлу, судорожно сглатываю. Кое-как разлепляю веки, сажусь, осматриваюсь.

Я у Ксюхи, и похоже с дикого похмелья.

– Дядя! – опускаю глаза, вижу мелкого, с перемазанной мордахой, широко улыбается, хлопает меня по колену, на джинсах остается грязный липкий след.

Слышу на кухне звяканье посуды, значит Ксюха там.

– Ксюх, – хриплю я, аккуратно, брезгливо убираю маленькую грязную пятерню.

Малой смотрит внимательно, хмурится, нижняя губа оттопыривается и следом раздается такой рев, что моя бедная голова с треском лопнула и размазалась по гостиной, кажется.

– Артем, – Ксюха выскакивает из кухни с половником, замахивается на меня, – ты его обидел?!

– Нет, нет, – кричу я, пытаясь перекричать эту метровую сирену, – я вообще его не трогал! Он сам!

– Только попробуй…– я с испугом и восхищением смотрю какая она разъяренная, настоящая тигрица.

– Ты что…я дурак что ли? – возмущенно говорю я, – я не садист.

Она поднимает малого и он мгновенно успокаивается, всхлипывает жалобно уткнувшись ей в шею.

– Дядя, бобо, – говорит так жалобно.

– Ты че?! – возмущаюсь я, – наговариваешь, не было никакого “бо-бо”!

Он смотрит на меня, нижняя губа опять дрожит, только не это!

– Все-все, – быстро говорю я, – дядя плохой, только не ори.

– Я тебе…– Ксюха грозит мне кулаком.

Мелкий презрительно отворачивается и мне кажется, или я вижу в его взгляде торжество? Да не, не может быть, он же еще шкет совсем, что он там понимает?

– Ксюш, дай водички, – прошу я, – башка болит, сил нет.

– Иди на кухню и попей, мне Артемку покормить надо, – бросает через плечо.

Я с трудом поднимаюсь и бреду следом. Пью долго, жадно, прямо из крана, с наслаждением.

– Ох, – падаю на табуретку, мозги со скрипом начали выдавать воспоминания. Клуб. Алиса. Ксюха. Аспирин. И…я действительно это сказал или мне приснилось?

Смотрю на Ксюху, пытаюсь по ее поведению понять, действительно ли я пообещал, что выручу ее, но она ведет

Становится стыдно, завалился ночью, пьяный, бывшую приволок, наобещал черте что…

– Бабушкина…начинаю я, она оборачивается ко мне, смотрит выжидающе, – ты прости…я перебрал и…и вот…

– Больше так не делай, Данилов, я из-за тебя не выспалась, – говорит сердито.

– Не буду – машу я головой, с плеч словно гора спала, значит приснилось, что обещал, – честное слово не буду, прощаешь?

– Прощаю, Данилов, – вздыхает она, – куда от тебя денешься.

– Ну и хорошо, – говорю я весело, хотя похмелье всего лишь на десять процентов снизило свою интенсивность, сейчас главное домой добраться и отлежаться, с закрытыми шторами и полотенцем на голове, – я тогда такси вызову, домой поеду, плохо мне.

– Езжай, – говорит она равнодушно, – по поводу своего обещания можешь не париться…

Вот блин! Блин! Блин! Бли-и-и-ин!

– Обещания? – у меня последняя призрачная надежда, что я что-то другое пообещал.

– Ну, что ты меня выручишь перед бабушкой, – поясняет она, – да не переживай, я понимаю, ты пьяный своим словам не хозяин. Даже не помнишь, наверное.

– Я всегда своим словам хозяин, – резко отвечаю я, и кто меня за язык тянет, понимаю, что загоняю себя в ловушку, но не могу позволить Ксюхе так думать обо мне, – все я помню! Сказал выручу, значит выручу!

– Серьезно?! – она удивленно смотрит на меня, – ты помнишь?

– Все я помню, – повторяю я, – нечего из меня дурака делать!

– Ну…ладно, – тянет она, – тебе, наверное, домой надо, вещи собрать, отойти.

– Да, не помешает, – кисло говорю я и вызываю такси.

Бабушкина с малым на руках провожает меня до двери.

– Если не приедешь, я пойму, – говорит она, давая мне возможность к отступлению. Только Данилов никогда не отступает и слово свое держит. Теперь я приеду даже если при смерти буду!

Глава 7

Ксюша

– Димка, покорми Артема, – говорю я, – я в ванну схожу. Он должен к тебе привыкнуть.

– Ладно, – обреченно говорит Данилов.

Я беру полотенце, халат, иду в ванну и сажусь на крышку унитаза, засекаю время.

Слышу примирительный бубнеж Димки и категоричное “неть” Артема.

Смотрю на циферблат, на кухне страсти нарастают. Димка гудит как самолет, Артем выдает “неть”. Димка причитает “за маму, за папу”, Артем снова “неть”.

Ура, пять минут прошло, рекорд! И тут громкое:

– Ксюха – а- а!

– Мама – а- а!

Я вздыхаю и выхожу из ванной:

– Ну, чего орете?!

– Он издевается! – негодует Данилов, вытирая кашу с головы.

– Димка бо-бо! – вторит ему сын.

Вот незадача! Я не подрасчитала, что сын мой упрямством пошел в папу. Он категорически отказывается называть Димку папой и как либо контактировать с ним. А ведь через два дня приедет бабуля. Хорошо, хоть Артем Данилова престал “дядей” звать, перешел на просто “Димка”, так бывает, дети иногда зовут родителей по именам в таком возрасте.

– Перестань врать, – возмущается Димка.

Артем в ответ запускает в него очередной порцией каши.

– Короче, Ксюх, ты сама с ним, – заявляет Димка, – я не могу, ты же видишь, он меня не любит! Скажи бабушке, что я отец, я рядом постою, но больше не проси меня с ним играть или кормить. Это…это монстрик какой-то!

– Это твой сын, – одергиваю я его, – весь в тебя!

– Я был очень послушный в детстве, мне мама рассказывала, а для него вообще никаких авторитетов не существует, он не признает ни супермена, ни халка, это твои гены! – возражает Данилов.

– Ладно, скажем бабушке, что из-за твоей работы, он редко тебя видит, – вздыхаю я.

Я уже пожалела, что затеяла все это. Артем ни в какую не хочет признавать отца, хоть тресни, наверное придется отпустить Димку, признаться во всем бабушке и действовать по обстоятельствам. До операции осталось всего две недели.

Я подхватываю малыша, и несу в ванную отмывать от каши. Следом идет отмываться Данилов.

Покормив Артема, я усаживаю его в манеж, с любимыми игрушками, наливаю себе чашку чая и сажусь на диван, смотрю задумчиво в окно. Мне становится очень грустно, два самых близких мне человека не хотят мне помочь.

– Ксюх, ну ты чего? – рядом садится Димка, – обиделась?

– Да нет, чего мне обижаться, – пожимаю я плечами.

– Слушай, ну я стараюсь, – он накрывает мою руку своей большой ладонью и слегка пожимает. От этой незатейливой ласки мне становится еще грустнее. Слезы щиплют глаза, затекают в нос, шмыгаю против воли. Я не хочу, чтобы Данилов видел мои слезы, видел как мне плохо. Не хочу чтобы жалел меня.

– Ксюш, не надо, не плачь, – Димка прижимает меня к широкой груди, – не надо. Ну, бывает так, что детьми занимается только мама, поэтому папу они не признают, главное же что я тут буду, бабушка посмотрит и уедет спокойная. В каждой семье же по разному…

– Да причем тут бабушка, Данилов, – говорю глухо, уткнувшись ему в футболку.

– А в чем дело, тогда? – он слегка отстраняет меня и пытливо смотрит в глаза.

– Ни в чем, так…просто грустно стало, – говорю я, – я ведь одна постоянно, Артем все мое время занимает, ни подруг нет, ни хобби. Только салон, да ребенок. Иногда так тоскливо становится…

– Я тебе давно говорил, найми няню,– назидательно говорит Данилов, – конечно, скучно тебе.

– Нет, Дим, ты не понимаешь, я хочу сама воспитывать Артема, первый зубик, первое слово, первые шаги, это так волнительно, не хочу упускать ни часа. Просто…

Мне так хочется рассказать другу о своем диагнозе, но я не хочу, чтобы он был с нами из жалости. Пусть лучше тогда домой возвращается, раз ему невмоготу.

– Дим, ты если хочешь, можешь уйти, я же вижу, тебя

– Нет, я обещал, я сделаю, меня не напрягает, только скажи ему, чтобы кашей не кидался, – упирается Данилов.

– Ты сам как ребенок еще, – смеюсь я, – как я ему скажу? Он маленький же, не поймет.

– Иногда мне кажется, что все он понимает, – задумчиво говорит Димка, – наверное, он ревнует, то он один мужик в доме был, а тут я появился, вот и злится.

– Хм, интересно, – говорю я, – об этом я не думала.

– Ты ему объясни, что я не конкурент и сиську его забирать не собираюсь, – советует Димка, – ну это я образно, – поправляется он, заметив мой возмущенный взгляд.

– Ну…попытаюсь, – растерянно говорю я.

– Слушай, а ты помнишь ту ночь? – вдруг резко спрашивает Димка.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Глава 8

Ксюша

Мы никогда не обсуждали нашу единственную ночь. Я затолкала эти воспоминания глубоко-глубоко и только иногда, когда мне становилось совсем плохо вытаскивала их, смахивала пыль и любовалась, и у меня снова появлялось желание радоваться жизни.

Ведь эта ночь была лучшее, что со мной случалось, не считая Артема конечно.

Я помню как мы вернулись с какой-то вечеринки, Димка был слегка пьян, мы отчаянно спорили по поводу его очередной девушки. Он рьяно доказывал, что она самая лучшая, а я смеялась и говорила что у него каждая такая.

Мы включили нижний свет, Димка налил нам по бокалу вина. Мы плавно перешли на обсуждение всех девушек, Димка пересчитывал мне качества, которые хотел бы видеть в своей избраннице, а я снова смеялась и говорила, что такую он найдет, пожалуй только на луне.

Я вообще раньше много смеялась, не то что сейчас.

Вдруг Димка замолчал и посмотрел на меня долгим взглядом, слегка хмельным, но таким обжигающим, что щеки у меня мгновенно вспыхнули.

– Все равно такой как ты не найду, – вдруг сказал он и заправил мне прядь волос за ушко.

Я отвела глаза, смеяться мне не хотелось, я была в полном смятении, не знала как реагировать. Мое сердце отчаянно билось и требовало большего.

Дима взял меня за подбородок и повернул к себе, коснулся губами слегка, словно спрашивая разрешения, я ответила, тогда он впился в меня страстным требовательным поцелуем.

На утро я проснулась в смятой Димкиной постели, с пятнами крови на простыне. Димка спал рядом, по хозяйски положив руку мне на грудь. Я залюбовалась точеным профилем, четко очерченными губами и широкими бровями вразлет. Красавчик!

Сколько девчонок по нему сохнет, я уже и со счета сбилась. Вот и я не выстояла против обаяния Дмитрия Данилова. Не могу сказать точно когда я в него влюбилась. Мне кажется это было всегда, с тех пор как увидела, с тех пор как его родители переехали в наш дом. С тех пор, как он в семь лет, подошел ко мне, пятилетке, и серьезно сказал:

– Давай дружить!

Когда мы подросли я поняла, что Димка тот еще дамский угодник, он легко сходился и также легко расставался с девушками, и единственный вариант быть рядом с ним-стать ему другом. Лучшим!

Так и получилось, я была его доверенным лицом в его сердечных делах, он рассказывал мне все, делился, ходил со мной гулять. И мне этого хватало, до сегодняшней ночи. Мы переступили черту дружбы и теперь я одна из многих его подружек, а значит совсем скоро я ему наскучу и он променяет меня на другую.

Я тихо выскользнула из его постели оделась и позорно убежала. Мне нужно было собраться с мыслями, решить как быть дальше. Димка позвонил через час, когда я уже все решила:

– Зай, ну куда ты делась? Как ты? – протянул он, хриплым от сна голосом, таким сексуальным, что у мгновенно мурашки по телу пробежали.

– Никаких “зай”, – отрезала я, – и вообще Данилов…

– Что? – настороженно спросил он.

– Забудь все что было, я была пьяна и…и…– я не смогла продолжить фразу.

– Это получилось случайно, ты не хотела, – холодно произнес Димка.

– Да, – выдохнула я в трубку, – именно так!

– Я понял, Ксюх. Но мы друзья? – голос его звучал как-то приглушенно, видимо расстроился, что его так быстро бросили.

– Да, – тихо сказала я, – мы друзья, ничего не было.

– Окей, как скажешь!

Мы продолжили общаться, словно и не было у нас той волшебной ночи, словно он не стал моим первым и единственным мужчиной.

А через два месяца я узнала, что беременна и мне до сих пор стыдно, что я тогда допустила мысль об аборте. Артем сейчас самое большое мое счастье, плод моей любви, мое утешение и моя радость.

Я задумчиво смотрю на сына.

– Помнишь? – настойчиво спрашивает меня Данилов.

– Так, – легкомысленно пожимаю я плечами, – смутно. А что?

– Ничего – серые глаза потемнели, словно небо перед грозой, – просто спросил.

Глава 9

Ксюша

– Бабуль, заходи, – радостно встречаю я бабушку, – как доехала?

Димка ставит на пол тяжеленную

– Здравствуй, здравствуй, внуча. А где мой правнучек, где мой сладкий пирожочек?

Артем выходит из комнаты и выжидающе смотрит на бабушку, оценивает, можно ли ей доверять. Бабуля достает из кармана чупа-чупс и Тема решает, что человек с чупа-чупсом плохим быть не может. Он радостно берет угощение, говорит “сасибо” и даже позволяет себя обнять и погладить по головке.

Димку он демонстративно не замечает, даже не смотрит в его сторону.

– Ну, мойте руки и за стол, – весело говорю я.

Мы ужинаем в непринужденной обстановке, потом мальчики удаляются в гостиную, я начинаю мыть посуду, а бабуля рассказывает мне последние новости.

– Ага, ага, да, – киваю я невпопад напряженно прислушиваясь к звукам из гостиной, – прикольно…

– Что прикольно-то? Петровна померла, говорю! – вдруг повышает голос бабушка.

– Ой, прости, – я концентрируюсь на бабуле, – прискорбно, я хотела сказать.

– Аксинья! – бабушка называет меня полным именем только когда сердится или хочет прочитать нотацию, – у тебя все в порядке? Ты сама не своя. Что происходит?

– Да ничего, ба, все хорошо, – говорю я, – с Димкой немного поцапались, но это у нас бывает…

– Ну, молодо-зелено, – вздыхает бабушка, – ничего, помиритесь. Как живете-то? Денег хватает?

– Хватает, ба, Димка хорошо зарабатывает, ты знаешь у него уже даже своя спортшкола есть, – неосознанно хвастаюсь я.

– Это хорошо, – одобрительно говорит бабушка, – молодец, ну а тебя не обижает? Сына?

– Нет, что ты, он сына очень любит…

– Дай! – слышим мы громкий рев Артема, – дай! Дай!

– Не дам! – также громко отвечает Димка, – ты весь день свои мультики смотришь, а у меня игра раз в неделю!

– Ох, снова из-за пульта поссорились, – вздыхаю я.

– Мама-а-а-а! – Тема явно не намерен сдаваться и зовет меня на помощь.

– Ну чего вы? – я выхожу из кухни, мило улыбаясь, втихаря показываю Данилову кулак, беру Тему на руки.

– Уже спать пора, – говорю я сыну.

– Один! – он показывает мне пальчик, намекая, что посмотрит только один мультик.

– Хорошо, только один, – киваю я, – но на телефоне, пусть папа хоккей на телевизоре посмотрит.

– Димка? – удивленно спрашивает сын.

– Ага, – киваю я.

Я уношу Тему в спальню, даю ему телефон.

– С характером парень, – одобрительно говорит бабуля, – весь в нас.

– Да и папа у него с характером, – вздыхаю я.

– Ксюш, а чего он отца по имени зовет? – вдруг спрашивает бабушка.

– Ну…так бывает, я зову, он повторяет, – говорю я.

– Ага, ага, – кивает бабушка, – мама твоя тоже батьку по имени звала, но он моряк был, она его и не помнила.

– А Димка думаешь часто дома бывает, – с радостью выкручиваюсь я, – он все на чемпионаты свои ездит, да тренировки, да школой руководит…

– Ну да, ну да, – кивает бабушка, – вы укладывайтесь, а я пойду Викторовне позвоню, пока и она не померла.

Я купаю Тему, читаю ему сказку и когда сынок засыпает выхожу на кухню. Бабуля с Димкой мирно пьют чай с бабушкиными пирожками.

– Мне оставьте! – пугаюсь я, доставая кружку, ведь бабулины пирожки самые вкусные на свете.

За чашкой чая мы болтаем почти до полуночи, пока уже у всех не начинают слипаться глаза.

– Ох, внуча, устала я, – говорит бабушка, – пора и на боковую. Показывай, где я спать буду.

Я стелю бабушке на диване и иду принять душ. Вот и закончился этот день, я ожидала, что будет хуже, но бабуля кажется ни о чем не догадалась. И Димка с Артемом всего один раз поссорились.

Замотав голову полотенцем я иду в спальню.

– Здрасьте, ты чего тут делаешь? – я удивленно смотрю на Данилова лежащего на моей кровати.

Глава 10

Ксюша.

– А где мне быть? – удивленно смотрит на меня, – с бабушкой я спать не буду, мы так не договаривались.

– А ну, брысь, на раскладушку – шиплю я, боясь разбудить сына, – зря что-ли я ее достала?!

– И не подумаю, – нагло отвечает Данилов, – она неудобная, сама спи на ней, если хочешь.

– Ну…ну ты…– у меня не находится приличных слов, я только тычу в Димку пальцем и раскладываю раскладушку.

Демонстративно вздыхая ложусь на шаткое приспособление. Димка с интересом смотрит на мои телодвижения, но совести у него ни на грош, как лежал так и лежит в моей уютной кроватке.

Немного поворочавшись я понимаю, что Данилов прав, раскладушка совершенно неудобная и моя спина начинает страдальчески стонать. Я решительно встаю, похоже поспать мне не удастся этой ночью, но…

А следующие ночи я тоже спать не буду?! А мне завтра с утра в клинику идти.

– Бабушкина, ты ведешь себя глупо! Мы сто раз вместе в палатке спали и у тебя на заднем дворе в гамаке. Сейчас-то что изменилось?! – хмыкает Димка.

Да, в детстве мы зачастую засыпали рядышком, устав от игр, но тогда это было другое…Сейчас я не могу даже сама себе признаться, что меня тянет к нему и я не доверяю сама себе.

– Все изменилось! – говорю я.

– Да перестань, не думаешь же ты что я вдруг стану на тебя нападать?! Еще и в присутствие ребенка, – говорит Димка.

Мне нечего ему ответить, возможно я действительно веду себя глупо, кому я нужна, нападать на меня.

– Ладно, – ворчу я и укладываясь в кровать, на самый краешек, – не вздумай лапы свои распускать.

– Больно надо, – фыркает Данилов, отворачивается и мгновенно засыпает.

Везет же, почему я так не умею? Разнервничавшись, я долго не могу уснуть, а когда наконец проваливаюсь в сон, меня будит рев Темки.

– Мама-а-а-а!

Спросонья мне кажется я лежу на каких-то кирпичах в корнях дерева, которые обвивают меня и не дают шевельнуться.

– Мама!!! – снова возмущенный вопль.

Я подпрыгиваю как ужаленная и обнаруживаю что кирпичи это твердая как камень грудь Димки, на которой я лежала, а корни это его руки, которые крепко меня обнимают.

Как только я отхожу от Данилова, Артем сразу замолкает, лишь угрюмо поглядывает на меня и Димку, всем своим видом показывая свое отвращение к нашим объятиям.

– Димка, не-не-не, – грозит он мне пальчиком.

– Это па-па, Артем, – говорю я.

– Неть! – упрямо говорит сын.

Вот же напасть! Придется сюда диван покупать, только как бабушке объяснить, почему мне вдруг в спальне понадобилось дополнительное спальное место.

Я беру Темку на ручки и несу в ванную умываться, затем завтракать. Бабуля уже проснулась и хлопочет на кухне, по квартире плывет умопомрачительный запах блинчиков. Я тоже люблю готовить и частенько на завтрак у нас то блины, то оладушки, но таких вкусных как у бабушки у меня никогда не получается.

– Баба! – Темка сразу бежит к бабушке и начинает жаловаться, показывает обнимашки, – мама, Димка…низзя!

Бабушка бросает на меня быстрый взгляд и я краснею, она наверное что-то не то подумает.

– Он просто не любит, когда мы обнимаемся, – бормочу я.

Я целую бабушку в теплую щеку, хватаю блинчик с тарелки.

– Все, ба, мне нужно бежать! – говорю я, – вы тут сами как-нибудь…

– Позавтракай хоть, стрекоза! – кричит мне вслед бабушка.

Но я машу рукой, хватаю сумку и папку с документами и выскакиваю из квартиры. Подальше от вопросов.

Глава 11

Ксюша

– Вам нужно лечь в больницу как можно скорее! – говорит доктор.

– Все настолько серьезно? – пугаюсь я.

– М – м – м, не могу сейчас ничего вам сказать, нужны дополнительные обследования, – говорит суровый врач не глядя мне в глаза.

По моей спине струится холодный пот, я в ужасе, неужели я настолько больна. что у меня совсем нет времени.

На ватных ногах я выхожу из клиники и еду в свой маленький салон.

Отдаю распоряжения администратору Лене, очень ответственной девушке, на нее я всегда могу положиться. Хорошо, что мой салон может работать без меня им если что и бабушка управлять сможет.

– Ксюх, привет – откуда не возьмись мне навстречу идет Данилов.

Высокий, спортивный, красивый до умопомрачения. Ну зачем он такой сексуальный? От мыслей о том, что сегодня ночью мы спали в одной кровати, мне становится жарко. Я замечаю взгляды оборачивающихся девиц, если бы они только знали что это я, серая мышка, обнимала ночью этого статного красавца, все волосы мне повыдергивали бы.

– Привет, ты чего здесь? – спрашиваю я.

– На работу ходил, – удивленно отвечает он – я же все таки работаю.

– Ага, а здесь что делаешь?

– Пообедать вышел, – отвечает он.

– Далеко вышел, Данилов, твоя школа за три километра отсюда!

– Ну хорошо, тебя искал, – сдается он·– и нашел!

– А зачем? – спрашиваю я

– Хотел поговорить без лишних ушей, а то все время нам мешают…Твоя бабуля просто класс, но при ней не все можно обсудить. ·

– И что же ты обсуждать собрался? – я краснею, неужели он хочет поговорить о том, что ночью я буквально на нем спала. ·

– Об Артеме, – серьезно говорит Данилов, – это прям проблема, сегодня он облил меня компотом!

– Да ладно? – говорю я, усмехаясь, – какой ужас, надеюсь ты не пострадал? ·

– Компот горячий был, между прочим, он мне его прямо на голову вылил – обиженно говорит Данилов.

– Не ври, – говорю я, – бабушка не дала бы горячее Артему.

– Ну компот это фигня, согласен, но ты понимаешь что он ревнует тебя ко мне? А так быть не должно. Я его отец в конце концов, – говорит Дима

– А что ты хотел? Ты же не появлялся в его жизни никогда. Вот и получай теперь, – огрызаюсь я, хотя не могу не признать, что Димка прав.

– Это не я хотел, Ксюх, а ты, но теперь все очень неправдоподобно получается. Бабушка твоя уже косится.

– Ну может ты хоть немного с ним поиграешь? Развлечешь чем-нибудь, погулять возьмешь, он быстрее и привыкнет, – говорю я

– Хм я попробую, но и ты должна помочь, – говорит он.

– Как? – удивленно спрашиваю я.

– Ты должна почаще меня обнимать на его глазах. Так он быстрее привыкнет, что это нормально. И вообще относится ко мне с уважением.

– Зачем мне тебя обнимать? – удивляюсь я, – и я тебя и так уважаю.

– Да потому что ты относишься ко мне как к дружку, Димка то, Димка се, вот и он так же, он же за тобой повторяет. Димка убери ноги, Димка подними носки, – передразнивает он меня, – в его голове я досадная помеха, а не отец и не любимый мужчина его матери.

– Ну, извини, играть на публику я не умею, – начинаю я закипать.

– Ну ты все таки подумай, – говорит Димка, – пойдем поедим где-нибудь, раз уж мы на обеде. А что это у тебя там в сумке?

Я с ужасом замечаю, что из сумки выглядывают бумаги с логотипом клиники.

– Ничего особенного, просто проверка стандартная, ежегодная, – отмахиваюсь я.

Кого я пытаюсь обмануть? Димка спортсмен, он эти медосмотры постоянно проходит. Но вообще это не его дело.

– Ага – кивает он, не зацикливаясь, и я тихо выдыхаю.

Мы идем в ближайшее кафе

– Сделай рожу пострашнее, – раздраженно говорю я, – на тебя все смотрят!

– Ревнуешь, Бабушкина? – хитро усмехается он.

– Еще чего, – фыркаю я и Данилов мне назло подмигивает двум девицам за столиком от чего те начинают глупо хихикать. Ух, бесстыжий!

Мы делаем заказ и я отправляюсь в дамскую комнату помыть руки, когда я возвращаюсь, я вижу просто возмутительную картину. Димка разложил мои бумаги на столе и разглядывает их.

– Ты что?! – возмущаюсь

– Ну и что, – пожимает он плечами

– Отдай сейчас же! – я пытаюсь выдернуть листы но он накрывает их своей широкой пятерней.

Надежда что он не успел их рассмотреть и прочитать, тает как первый снег.

Глава 12

Ксюша

– И когда ты собиралась мне рассказать? – спрашивает Данилов хмуро.

– Рассказать о чем? – включаю дурочку, лихорадочно придумывая как выкрутиться.

– Ты прекрасно знаешь о чем! – начинает зится Данилов, потом тяжело вздыхает – как давно ты больна? И насколько тяжело?

– Да пустяки, – отмахиваюсь я, – всего-то одна маленькая грыжа!

– Бабушкина ты меня за идиота держишь? – восклицает Димка, – говори быстро, иначе я пойду в клинику и все сам узнаю!

Делать нечего, я все ему рассказываю.

– То есть бабушка ни при чем? – прищуривается Данилов. – ты хотела, чтобы я с Артемом поближе сошелся? На случай если ты не сможешь ходить после операции. Я так и думал, что что-то не чисто. С чего ты так бабушку свою испугалась? А честно мне сказать нельзя было сразу? Ты же знаешь, я не люблю когда меня используют в темную, – сердито говорит Димка.

– Ты бы отказался, – я опускаю голову, – но понимаешь… Артем самое лучшее что есть у меня в жизни. Я не хочу чтобы он попал в детский дом. Я этого не переживу.

– Ты с ума сошла, Ксюха? – Димка так хлопает по столу, что на нас снова начинают оглядываться, – неужели я такая сволочь что сына в детдом сдам? – в его глазах столько обиды что мне становится стыдно.

– Ты меня с детства знаешь, ты думаешь я на такое способен?!

– Я хотела, чтобы у ребенка был отец, а не только бабушка с дедушкой. Ты же ведь не стал бы им заниматься, – рявкаю я, – ты же, блин, не хочешь обязательств!

– Все равно, – ты должна была мне сказать.

Я понимаю что наша дружба трещит по швам.

– В общем я освобождаю тебя от твоего обещания. Можешь быть свободен хоть сегодня, – говорю я. Мы сами с бабушкой как-нибудь справимся.

Но Данилов не обращает на мои слова никакого внимания, он усиленно думает.

– Эй, есть кто дома? – окликаю я его.

– В общем так…– говорит он веско, – бабушке ничего не говорим. Она уже не в том возрасте чтобы переживать. Ложись в больницу. Я присмотрю за малым и за бабушкой.

– вот спасибо. Осчастливил, – огрызаюсь я, сама не знаю почему, я ведь этого и добивалась.

– Ксюх, – Димка вдруг мягко кладет свою руку на мою ладонь – я понимаю, тебе страшно, ты растеряна, но я с тобой и буду до конца с тобой, чтобы ни случилось. Мы же друзья! И малого не брошу в случае чего, я может конечно не смогу стать супер папой, но в детский дом его точно не сдам. Надо будет найму лучших нянь. Маму позову. Она рада будет, справимся. Ты не одна, Ксюх.

И так он проникновенно на меня посмотрел, что у меня слезы сами из глаз брызнули. Я прям расчувствовалась.

– Ну-ну, ты чего? – он придвинулся ближе и ласково меня обнял, – ну все, не плачь, все будет хорошо. Ложись в больницу и ни о чем не беспокойся. Только..

– Что? – всхлипываю я.

– Я хочу чтобы тебя осмотрел мой знакомый профессор, я ему доверяю полностью, – говорит Дима.

– Хорошо, – киваю я.

Димка берет телефон и набирает своего доктора, договаривается о том, чтобы он осмотрел меня в клинике, взял нужные анализы и вообще всячески обследовал. К счастью, у профессора находится время, но я должна лечь в больницу уже завтра.

– Так быстро? – пугаюсь я.

– Да, Бабушкина, – Димка уже вернулся к своему насмешливому тону, – раньше сядешь, раньше выйдешь, то есть раньше ляжешь, раньше встанешь…ну короче, ты поняла!

– А как же бабушка, Артемка?

– Я же сказал. Я обо всем позабочусь, не забивай голову. Сейчас ты должна думать только о своем здоровье, а чтобы операция прошла успешно, нужно быть на позитиве. Это тебе любой врач подтвердит. Я же сказал бабушку и малого я беру на себя.

– Вот это-то меня и пугает, – вздыхаю я.

– Так хватит болтать, пошли домой собирать тебя в больницу, – командует Данилов.

– А твоя работа? – спрашиваю я.

– Ничего. Подождет. – говорит Димка.

Мы приходим домой и сообщаем бабушке что я ложусь в клинику на обследование.

– Зачем? – хмурится бабуля.

– Мы второго планируем – быстро говорит Димка, – надо сдать все нужные анализы.

Мне ничего не остается, как подтвердить его слова. Вот же врун и глазом не моргнет!

– Ну это дело хорошее, – одобрительно говорит бабуля, – но я вам и без всяких анализов скажу: Аксинья здорова и вполне может родить здорового ребенка. У Бабушкиных все в роду здоровых детей рожают!

– Бабуль, ну сейчас все так делают, ну так положено, – говорю я

– Что-то я не слыхала чтобы всех кто хочет беременеть в больницы клали – не сдается бабушка.

– Аксинья Георгиевна это очень дорогая клиника, с современным оборудованием, – приходит мне на помощь Димка, – вы не волнуйтесь, они все сделают в самом лучшем виде!

– А как же вы второго хотите, а сами и не расписаны? – ворчит бабушка – не хорошо, это не по людски…

– Мы распишемся, – не моргнув глазом врет Димка, вот как Ксюшка из больницы выйдет, так сразу, да, зай? – он нежно меня приобнимает

Да, любимый, – киваю я скрипнув зубами.

Бабушка качает головой и отправляется на кухню готовить свои знаменитые пирожки, чтобы я вдруг в больнице с голоду не умерла.

Глава 13

Ксюша

Мы дружно собираем мне сумку, громко споря о том, что мне понадобиться в больнице, кроме стандартного набора. Димка упорно пихает мне ноут, а бабушка теплые вязаные носки. В итоге вещей собралось столько, что пришлось взять чемодан.

Тема активно нам помогает и всячески проявляет инициативу. Он понял, что мама куда-то уезжает и ей нужно побольше вещей. Хорошо хоть я замечаю и успеваю выудить из чемодана свою зимнюю шапку и Тёмину мягкую игрушку, подумав немного игрушку я кладу назад. К вечеру я уже совсем валюсь с ног.

Мы с Димкой, как любящие супруги, усаживаемся на диван в гостиной и включаем телевизор. Бабушка садится на кресло, а Тёма прижимается ко мне с другой стороны, ревниво поглядывая на Димку.

– Водички попью,– говорит Димка, встает и выходит на кухню.

Вернувшись, он садится рядом с Тёмой, сын увлекшись происходящем на экране этого даже не замечает, но спустя десять минут недовольно переползает на другую сторону. Ох, надеюсь у Димки есть план, как приручить строптивого сына

– Тёма, Дима – твой папа, – говорю я во время вечернего купания, – я завтра уеду, а ты слушайся папу и не обижай его.

– Чуть – чуть? – спрашивает сынок.

– Да маленький, я уеду на чуть-чуть. – вздыхаю я, – ты будешь слушаться?

– Ага, – кивает он, но мне мало верится.

– Тебе страшно, Ксюш? – спрашивает меня шепотом Димка, когда мы лежим по разным сторонам кровати.

– Страшно Дим, а вдруг я никогда не смогу ходить? – честно отвечаю я.

– Ну это же не точно, – возражает Димка, – зачем волноваться раньше времени? Я тоже на любой игре могу поломаться, у меня скажем даже побольше шансов стать инвалидом, но я все равно выхожу на лед.

– Ты привык уже – говорю я, – а я первый раз.

– Ксюш, помни, я всегда буду рядом, – говорит Димка и наступает такой момент когда в кино люди целуются, но к сожалению мы не в кино. Я молчу и Димко, разочарованно выдохнув, говорит:

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – эхом откликаюсь я и поворачиваюсь к нему спиной.

Знал бы ты, друг мой детства, как я хочу твоих поцелуев и всего остального…

На следующий день я прихожу в клинику

Димка подсуетился и меня кладут в коммерческую палату с телевизором и кондиционером, больше похожую на уютный номер в гостинице. Я раскладываю свои вещи, все-таки нахожу в них зимние перчатки, машинки и даже один ботинок. Артем позаботился! Я откладываю все это в сторону, чтобы при случае Димка забрал домой.

– Аксинья Бабушкина? – в палату входит доктор, невысокий полный похожий на добродушного колобка.

– Да, – отвечаю я – это я.

– Я Аркадий Павлович, меня ваш возлюбленный прислал, – улыбается он так, словно безумно рад меня видеть, – посмотрим что с вашей спинкой?

Я не возражаю против возлюбленного Димки, пусть, лишь бы вылечили.

– Посмотрим, – киваю я.

– Тогда сейчас придет медсестра и отведет вас на все необходимые анализы.

– Хорошо. – говорю я

Доктор уходит, за мной приходит медсестра и начинается форменный ад. У меня берут кровь из пальца, кровь из вены, снова из пальца, кладут в какой то аппарат, прикрепляют датчики, тычут иглами, просвечивают рентгеном и еще кучу неизвестных мне манипуляций. И везде со мной присутствует веселый доктор, подбадривая меня и сыпя шутками на каждом шагу.

Возвращаюсь в палату я совсем измученная, падаю на кровать.

– Так, – говорит Аркадий Палыч, – начало есть, отдыхайте, завтра продолжим.

– Это не все? – в ужасе говорю я.

– Нет, конечно, это только начало, – улыбается профессор, он почему-то совсем не выглядит уставшим цветет и пахнет как майская роза.

Когда профессор уходит я поудобнее укладываюсь в подушки и борясь со сном набираю бабушку.

Глава 14

Ксюша

– Ну, как у вас дела? – спрашиваю я. Затаив дыхание ожидая рассказа о том что Димка и Артем опять ругаются.

– Все хорошо, внуча, – говорит бабушка, до моих ушей достигает рев и вопли.

Ну вот, я так и знала, Артем наверное ошпарил или прибил чем-то тяжелым Димку.

– Что там за крики? – в ужасе спрашиваю я

– Ничего особенного, отец играет с сыном, – невозмутимо отвечает бабушка.

– Ты уверена? – с сомнением спрашиваю я, – бабуль, а во что они играют?

– ну… я не знаю, – задумчиво говорит бабушка,– Дима надел Артему на голову кастрюльку, в которой ты кашу варишь, в руки дал шумовку и они гоняют по полу твою пудру.

– О, – я пытаюсь понять, что это за игра такая – это…это наверное хоккей! И Тёма не против?

– Ну, он не выглядит недовольным, – говорит бабушка.

– Баба! – вдруг раздается гневный крик Тёмки. Я по звучанию его голоса понимаю что кричит он не от боли, а от злости.

– Так, по моему, они не сошлись в счете, – быстро говорит бабуля, – я пойду, посмотрю.

Я кладу трубку и прикрываю глаза. Димка не обманул, он пытается наладить отношения с Артемом. Я улыбаюсь представив Артема с кастрюлей на голове и шумовкой в руках. Постойте, а не ту ли дорогущую пудру они по полу гоняют, которой я пользуюсь только на праздники? Да пофиг, главное чтобы счастливы были.

Я прикрываю глаза и проваливаюсь в глубокий восстанавливающий сон.

Дима

Если бы кто-то месяц назад сказал бы мне, что я буду играть в хоккей с человечком ростом чуть больше табуретки да читать сайты по воспитанию детей, плюнул бы ему в рожу. А сейчас лежу и придумываю очередное развлечение для маленького тирана.

Артем, наконец-то уснул. Спасибо Аксинье Георгиевне, она смогла его искупать и уложить, рассказав какую-то длиннющую сказку, от которой и я чуть не вырубился, но мне нужно немного подумать, что мне делать с сыном.

“Сын” – слово непривычно перекатывается во рту. “Сынок, сынишка” – пробую я варианты. Именно так я должен называть Артема, а у меня получается пока только Темыч, ну ладно, со временем получится. Я-то сам не против,

Сейчас мне надо придумать как его развлечь завтра. Аксинья Георгиевна сказала что утром ей надо уйти на почту, не понимаю почему пенсионеры так любят эту почту. Делать нечего, придется справляться самому.

Утром просыпаюсь от громкого крика.

– Димка! – Артем проснулся.

Я еще немного лежу с закрытыми глазами, надеясь, что он опять уснет. Сам я полночи читал форумы родителей и конечно не выспался. Но не тут-то было!

– Димка! – еще громче вопит Артем. И откуда у такого мелкого ребенка такой звучный бас?

– Встаю, – ворчу я.

– Писял, – он показывает на свой полный памперс, вот же незадача, об этом я не подумал.

Артем умный парень, по-большому он просится на горшок, а вот по маленькому еще не может себя контролировать. Что ж взялся за гуж, не говори что не дюж, придется мыть малого.

– Ну что Тёмыч, мы с тобой одни остались, – весело говорю я, но сын смотрит на меня исподлобья, недоверчиво.

Даже вчерашний хоккей не помог, хотя я честно старался поддаваться, но ему показалось, наверное, что я жульничаю и он снова устроил скандал.

– Пойдем мыться? – говорю я.

– Неть, – заявляет он и отворачивается.

– Ну и сиди обоссаный, – говорю я, – а я позавтракаю и гулять пойду.

– Гуять? – спрашивает он.

– Ага, и мороженое куплю себе, обсиканым мороженое нельзя.

Задумался парень, взвешивает “за” и “против”.

– Гуять, – тянет руки ко мне,

Я осторожно вытаскиваю его из кроватки и несу в ванную. Ставлю под душ. Аккуратно снимаю с него памперс, кидаю в мусорное ведро, включаю воду, трогаю, чтобы была теплая и, весьма довольный собой, вручаю Артему душевую лейку.

– На, мойся, – говорю я.

Артем смотрит на меня недоуменно.

– Ну мойся, на, мыло, – снова говорю я и показываю жестами, что надо сделать.

Артем так и стоит, не шевельнется, только губы поджал, знаю, сейчас заорет.

– Ладно,– вздыхаю я, – давай.

Я беру лейку и мою Артема, намыливаю и смываю. Оказывается не так уж и страшно, увлекшись я даже голову ему помыл, что ему явно очень не понравилось.

Завернув ребенка в пушистое полотенце, я выношу его в гостиную.

На кресле лежит одежда и чистые памперсы. Спасибо Аксинье Георгиевне, святая она женщина.

– Ты знаешь как их надевать? – спрашиваю я сына, доставая памперс и рассматривая.

– Неть, – он качает головой, ну правильно, парни такими вопросами не интересуются.

Так где там наш любимый ютуб? Я смотрю видос и справляюсь с задачей, ну со штанами и футболкой это вообще легко.

Вуаля! Смотрю на чистого умытого ребенка. Да я просто отец года! Ксюха будет довольна!

Глава 15

Дима

– Пойдем завтракать? – говорю я

– Ага, – кивает он.

Мы идем на кухню и я усаживаю его в его стульчик. Смотрю что бабушка оставила нам на завтрак.

– Ага, овсяная каша и бутерброды. Мне бутеры, тебе кашу!

Я ставлю перед Артемом кашу, даю ложку, а сам наливаю себе чай и готовлюсь плотно позавтракать.

– Неть, – Тёмыч с отвращением отпихивает от себя кашу.

– Не будешь? А что ты будешь? – растерянно спрашиваю я.

– Дай, – он требовательно тянет маленькую руку к моему бутерброду.

– Но тебе нельзя бутеры, они только для взрослых, – говорю я.

– Дай! – еще более требовательно говорит ребенок.

Я задумываюсь и решаю, что ничего страшного не случится, если один раз Артем позавтракает бутербродами с колбасой и сыром.

– На! – я отдаю ему свою тарелку и наблюдаю, как Артем аппетитно уминает мой завтрак. Пробую кашу, ничего, вкусно, есть можно. Я когда на пп и не такое ем.

Я начинаю с аппетитом есть кашу, как снова:

– Дай! – теперь Артем передумал и решил что каша вкуснее.

Я отдаю ему оставшуюся и сам доедаю бутеры, вот и позавтракали!

Только теперь нам снова нужно в ванную, потому что сын весь вывозился в каше. Ладно, не привыкать. Снова идем мыться и переодеваться.

– Пойдем гулять? – радостно говорю я, предвкушая как усажу сына в песочницу, а сам усядусь на лавочку.

И тут Тёмыч произносит страшное слово, то к которому я вообще не был готов.

– Кака! – говорит он.

– Что? – я думаю что ослышался.

– Кака! – громче повторяет он.

Блин, блин, блин! Я не хочу! Нет! Только не “кака”!

– Может ты потерпишь? Скоро бабушка придет с ней и покакаешь, – упрашиваю я сына.

Тот ерзает, и снова повторяет:

– Кака! – я слышу в его голосе панику и понимаю, что «кака» уже совсем близко.

Что ж, мужики мы или нет? Мы справляемся и с этим, правда, я уже близок к обмороку. Да Ксюхе памятник надо ставить! Все эти бесконечные накорми, погуляй, искупай меня бы уже с ума свели!

– Гуять! – наконец заявляет Артем, решив что программа максимум на это утро выполнена и достает ведерко с игрушками для песка.

– Ну пошли, – уныло говорю я, мой энтузиазм практически иссяк, надо попросить Аксинью Георгиевну больше не оставлять меня так надолго с Артемом.

Мы выходим на детскую площадку, там уже копошатся несколько детей под бдительным присмотром мам.

Артем первым делом направляется к горкам, я раздумываю надо ли ему помогать, не дискредитирую ли я его в глазах находящихся здесь девчонок? Глянув на высоту горки, решаю, что надо, ничего, девчонки потерпят.

Мы скатываемся с горки, потом катаемся на качелях, потом снова с горки. У Артема как будто пропеллер за спиной, он так носится по площадке, что я профессиональный спортсмен, обученный реагировать молниеносно, не всегда за ним поспеваю.

– Темыч, ну давай уже ты в песке поиграешь! Зря что ли мы это ведро тащили? – слезно молю я своего маленького деспота.

Он внимательно на меня смотрит, я от его взгляда, слишком взрослого, оценивающего даже теряюсь.

– Я

Маленький чертенок решает смилостивится и усаживается рядом с такими же малышами лепить куличики, или что они там лепят. Я со стоном присаживаюсь на ближайшую лавочку. Какой ужас, а ведь еще даже не обед!

– Ой, здрасьте, а вы Тёмочкин папа? – рядом со мной присаживается миловидная брюнетка, но я так измучен, что против обыкновения даже не обращаю на нее внимания.

– Да – киваю я, может если буду меньше разговаривать ей наскучит и она уйдет.

Но не тут-то было.

– Меня зовут Инга, – кокетливо говорит она, – я мама Алисы.

Она протягивает руку и я вяло ее пожимаю, меня привлекает происходящее в песочнице. Какая-то крупная девочка, посыпает моего мальца песком, вот поганка, я только утром его купал.

Я решаю не вмешиваться, в конце концов он мужик, пусть разбирается.

Артем недовольно машет ей, призывая прекратить, но девчонка словно издевается, весело смеется и снова сыпет моему на голову песок. Я ищу взглядом мать девочки, вон она стоит с сигаретой, болтает с подружками и совсем не смотрит за дочерью.

– Мама! – кричит девчонка и снова сыпет песок Артему на голову, он сердито отряхивается. Мать равнодушно скользит по ней взглядом.

– Играй, Матильда, играй, – кричит она ей.

– Ох, это Матильда, – вздыхает моя собеседница, – она всех детей на площадке тиранит.

Тем временем, Артем набирает в ведерко песок поднимается и встав на носочки опрокидывает все это богатство на девочку.

– Мама! – верещит она изо всех сил, и начинает демонстративно рыдать, можно подумать кирпичами ее закидали.

– Ах ты паршивец! – мамаша резво подбегает к песочнице.

Я быстро встаю с лавочки и за пару шагов оказываюсь рядом с сыном.

– Что случилось? – говорю я, положив руку на плечо насупившемуся Артему.

– Вы посмотрите, что ваш поганец сделал! Он мою дочь всю песком засыпал! – вопит истеричная мамаша.

– Я видел, – спокойно отвечаю я, – а вы видели как ваша дочь обсыпала песком моего сына?

– Она девочка! – истерит ненормальная.

– И что? Что это за дискриминация по половому признаку? Если она девочка ей все можно? Тем более вы сами разрешили ей так играть, так пусть и она принимает правила игры, скучно же когда только один играет.

– Вы…вы хам! – кричит она, – вы вообще откуда взялись? Я вас раньше не видела!

– Я его отец и теперь вы будете видеть меня постоянно, – холодно отвечаю я.

– А, очередной папаша явился! Да у твоей жены они каждую неделю меняются. Как перчатки, надолго не задержитесь, – язвительно говорит она.

– А вот это не твое дело, – я приближаюсь к ней и она испуганно замолкает, – еще слово и я привлеку тебя за клевету и оскорбление чести и достоинства человека.

– Давай, давай, привлеки, я мать одиночка, вам богачам не понять…

– Это не оправдывает твоего поведения! Ты лучше подумай как твоя дочь в социуме жить будет. Но тебе не понять! – передразниваю я ее.

– Матильда, пойдем! – мамаша в бешенстве хватает дочь за руку и тащит ее с площадки.

Я сажусь перед Артемом на корточки и отряхиваю его.

– Не переживай, сын, ты все правильно сделал, – говорю я, – дай пять!

Артем, немного подумав хлопает по раскрытой ладони.

Меня вдруг окружают остальные мамочки, раздаются бурные аплодисменты и слова благодарности.

Глава 16

Дима

– Это Светка с четвертого дома, она вообще невменяемая и ребенка такому же учит, здорово вы ее приложили, будет может быть потише. У нас тут каждый день скандалы с ней, мы уже измучились…

– Но почему же вы ее до сих пор не привлекли? – спрашиваю я.

– Жалко как-то, она одна дочь растит, вот и терпим, – отвечают мамы, – а вы молодец, ее еще никто до такого бешенства не доводил.

Мне даже как-то неловко становится, капец я молодец, вздорную бабу переспорил!

– Артем, пойдем домой, – говорю я, – обедать пора.

Я готовлюсь к тому что сын начнет по обыкновению бурно протестовать и в уме перебираю все возможные заманухи. Но Артем вдруг молча складывает свои игрушки в ведерко и берет меня за руку.

А вот это хорошо, очень хорошо. Наконец-то одна крепость пала, не знаю сколько еще их у Темыча, но какую-то долю уважения я заслужил! Мы идем домой, где нас уже ждет бабушка с обедом.

Я с облегчением передаю ей внука и заваливаюсь на кровать. Ощущение такое словно вагон цемента разгрузил и еще три тренировки подряд отработал.

Все конечно хорошо, я победил дракониху и могу собой гордится, но мозг царапает фраза, брошенная вредной Светкой, про Ксюху. Я как-то не интересовался раньше, был ли у нее кто-то, пыталась ли она наладить личную жизнь? А ведь она молодая, красивая, почему бы ей не знакомиться с мужчинами и не встречаться? В душу закрадывается ревность. Не должна она ни с кем встречаться, а тем более приводить их домой!

Я понимаю, что не имею права предьявлять ей претензий, она свободная девушка и может делать все что угодно. Вспоминаю своих прошлых подружек и не могу вспомнить лица не одной, они все прошли как призраки, ни одна в душе не зацепилась. А вот Ксюша…

Только она ясно дала мне понять, что между нами ничего не может быть, что я для нее всего лишь друг, и что наша ночь после которой родился Артем всего лишь ошибка. Она меня не любит и никогда не любила, пора и мне перестать по ней сохнуть, пора забыть ее мягкие сладкие губы и гибкое податливое тело. Не буду же я ей навязываться. Я и сам не знаю когда наша дружба переросла в любовь с моей стороны, я перестал видеть в Ксюшке друга, а видел только желанную, любимую девочку. Я прикрывал свои чувства глупыми шутками, смехом и обожал смотреть как она сердится. А когда я узнал, что она больна, чуть с ума не сошел от волнения. А теперь я вдруг узнаю, что у нее были другие и это неприятно, это даже

Я набираю номер Ксюши, надеюсь она не на процедурах Аркадий Павлович сказал что пару дней он будет ее осматривать.

– Привет, – говорю я и замолкаю, не знаю что и сказать, почему-то все слова исчезают остается только желание слышать ее голос, такой нежный, такой певучий.

– Данилов! Я тебя убью! – возмущенно кричит Ксюшка мне в ухо, так, что мне даже приходится отодвинуть телефон и наслаждаться издалека.

– За что? – возмущаюсь я

– Этот профессор из меня уже всю душу вытряс! – жалуется она, – я только кровь пять раз уже сдавала, не говоря уже об мрт и другой фигни. Я чувствую себя лабораторной крысой. Я устала так, как после родов не уставала!

– Ксюш, ну он лучший! Он ребят из нашей команды после сложнейших переломов на ноги ставит, я ему полностью доверяю.

– Ох, – вздыхает она, – ну ладно потерплю, как Артем?

– Все хорошо у нас, – гордо отвечаю я, – мы сегодня одни оставались и даже какали!

– О как? Сами? – удивленно говорит Ксюша

– Ага, киваю я, – хотя подруга не может меня видеть, – зря ты говорила что я безответственный, я очень ответственный.

– Ну…хорошо…

– Хочешь я приеду? Поддержу? – осторожно спрашиваю я.

– Нет, Дим, не надо, – говорит Ксюша немного помолчав, – тем более меня сейчас опять куда-то потащат, пятнадцать минут на обед дали.

– Ну тогда ешь быстрее, – говорю я, стараясь скрыть свое разочарование, – наедай щеки.

– Да ну тебя, Данилов, – бросает она и отключается.

– Димочка,– зовет меня Аксинья Георгиевна, очень мне не нравится это обращение, но не поспоришь со старушкой, опасно. Ксюха характером в нее пошла, такая же боевая.

– Да, Аксинья Георгиевна, что-то нужно? – я выхожу из комнаты.

– Я пойду к соседке, на десять минуток, а ты пригляди за Артемкой, – говорит она.

О, нет! Моя надежда немного вздремнуть рассыпается прахом! И когда это бабуля успела с соседкой познакомиться?

– Хорошо, – уныло говорю я.

Вчерашняя игра в хоккей Темыча уже не привлекает. Поэтому мы стащив все подушки и одеяла на пол, строим себе вигвам, раскрашиваем лица Ксюхиной косметикой, ловим бледнолицых и раскуриваем трубку мира, склеенную из Ксюхиных бигудей. За этим занятием, через два часа, нас и застает бабушка.

Глава 17

Ксюша.

– Аркадий Павлович, ну когда уже операция? – спрашиваю я своего эскулапа.

– Ух, какая вы шустрая и смелая, – смеется доктор

– Я устала от обследований, – вздыхаю я, – и от неизвестности. Прошло уже два дня, а вы ничего мне не говорите о состоянии моей спины.

– Терпения, милочка, немного терпения, – мурлычет врач, – знаете, когда художник пишет картину, он наносит казалось бы непонятные хаотичные мазки и если смотреть процесс, то ничего не понятно. А вот уже когда картина закончена, мы можем любоваться прекрасным изображением, так и здесь, мне нужно очень много данных, чтобы собрать их воедино и увидеть целую картину. Думаю к завтрашнему утру все будет готово, – доктор уходит, и тут же дверь открывается снова.

– Привет! – в палату вбегает Артемка, я ожидаю увидеть бабулю, но следом важно входит Димка.

– Что это у тебя? – я удивленно смотрю ему за спину.

– Рюкзак, – он поворачивается, показывая кокетливый розовый рюкзак для мам.

– Ты взял мой рюкзак? – я удивляюсь безмерно, так непривычно видеть брутального Димку с женским рюкзаком.

– Очень удобная штука оказалась, – говорит он, – куча кармашков, ты не знаешь, синие есть такие?

– Надо поискать, – говорю я, сдерживая смех.

– Зря ты смеешься, Бабушкина, – укоризненно качает головой друг, – знаешь каково это, когда на улице случается казус, а у тебя даже влажных салфеток нет.

– Знаю, – киваю я, – именно после этих казусов я и приобрела рюкзак. Хотите сок? Только принесли, но мне он уже не лезет.

– У нас свой, – говорит Димка и достает из рюкзака баночку с соком, – видишь, гипоаллергенный, до трех лет, свежий, – показывает мне этикетку.

– Ага, вижу, – киваю пристыженная, как я могла предложить ребенку больничный сок. Мать называется!

– Темыч, иди сюда, – командует Димка и Артем послушно подходит.

У меня аж челюсть падает.

– Как у тебя это получилось?!

– Я победил дракониху из четвертого дома, научил его играть в хоккей, ловить бледнолицых и курить трубку мира, – Димка загибает пальцы, – и теперь я не димка, а Димон.

– Ну ты крут! – восхищенно говорю я.

– Я же тебе говорил, я справлюсь, ты главное лечись, – Димка кладет руку на мою ладонь.

Мы на мгновение замираем, но Артем аккуратно снимает руку Димки, аккуратно кладет рядом, грозит ему пальчиком. Ну хоть не орет на всю больницу.

– Да, – разочарованно говорит друг, – с ревностью еще работать и работать.

Они проводят у меня весь день, мы гуляем по больничному двору, много смеемся и мне так хорошо! Даже предстоящая операция не так пугает. Похоже Димка слово держит и старается наладить контакт с сыном.

На следующее утро меня ни на какие анализы не ведут, а доктор не приходит.

– А Аркадий Павлович где? – спрашиваю я медсестру,

– Уехал в столицу по какому-то срочному делу, – говорит она.

– Вот те раз, а как же я? – я расстраиваюсь.

– А что вы? Вы лежите, отдыхайте, мы вам витаминчики пока поколем.

– А может я домой пойду? А как доктор вернется, так сразу назад?

– Исключено, – строго говорит медсестра, – Аркадий Павлович сказал беречь вас как зеницу ока. Да он быстро, сказал, пару дней всего.

Не появляется доктор и на следующий день и через день. Бабушка, Димка и Артем навещают меня каждый день, приносят мне вкусняшки. Пару раз приходила моя заведующая, отчитывалась о делах на работе.

– Ксюх, ты чего такая грустная? – спрашивает меня Димка, пока Артем с бабушкой плетут венок из одуванчиков неподалеку.

– Все хорошо, – говорю я, – я рада, что у всех все хорошо, обидно, что сижу здесь как принцесса в заточении.

– Хм, тебе скучно, – догадывается он.

– Еще как, я вообще никогда не валялась столько времени. А еще ожидание это, когда твой профессор

– Не волнуйся Аркадий Павлович знает что делает, он тебя не бросит, – успокаивает Димка.

– Кто знает?! – вздыхаю я.

В таком мрачном настроении я пребываю до самого вечера. Посмотрев очередную серию какого-то неинтересного сериала, я укладываюсь в постель, с надеждой что доктор мой завтра приедет и уж, наконец, начнет меня лечить.

Тук-тук-тук, слышу тихое.

“Дождь что ли пошел?” – думаю я сквозь дрему.

Тук-тук, громче. Да там град настоящий. Тук-тук-тук! Сон слетает с меня мгновенно.

Я аккуратно не включая свет выглядываю в окно. Димка! Стоит улыбается, машет рукой, призывая открыть окно.

– Ты с ума сошел? – говорю я, – открывая створку.

– Нормальный я, – говорит он, влезая в окно и втягивая в палату спортивную сумку.

– Что ты здесь делаешь? Зачем сумка?

– Тише Бабушкина, – шипит он, – сегодня я твой принц, я спасу тебя от тоски. Я дракониху победил, сына родил, хочу теперь принцессу спасти

– Чего? – я во все глаза смотрю на него, пьяный что ли? Вроде не пахнет

– Ксюх, одевайся скорее, – говорит димка и достает из сумки мое платье и кардиган, ботильоны, даже лифчик в тон прихватил.

Ты чего в моем нижнем белье копался? – спрашиваю я строго.

– Нет, – говорит он, – это мне бабуля помогла.

– Но зачем? – спрашиваю я

– Экая ты недогадливая, Бабушкина, словно и не бабушкина внучка, вот Аксинья Георгиевна сразу догадалась зачем я прошу ее собрать твои вещи. Тусить пойдем! Быстро одевайся

– А если медсестра придет? А меня нет, – спрашиваю я

– Будет ждать тебя с ружьем, – говорит Димака закатив глаза, – что ты такая душная стала, Ксюх, не замечал раньше.

– Ничего я не душная, – возмущаюсь я, – отвернись.

Я быстро переодеваюсь и мы выскальзываем через окно и бежим по больничному двору.

Димка помогает мне перемахнуть через низенький забор и мы бежим к его машине. Маленькой спортивной тойоте. Мы мчимся по ночному городу, и хохочем от радости. Свобода бьет в голову не хуже шампанского. Мы едем в ночной клуб, потом в другой, потом в третий. Танцуем до упаду и пьем безалкогольный мохито! А ведь я не была в клубе с тех пор как родила Артема. Как же я соскучилась по танцам, по легкому, веселому отдыху!

В больницу меня Димка привозит уже под утро, когда рассвет начинает окрашивать горизонт. Также через окно я влезаю в палату, переодеваюсь в больничное и передаю сумку димке. Он исчезает в утреннем тумане, а я обессилевшая, но довольная как слон, падаю в кровать и тут же засыпаю.

Глава 18

Ксюша

– Аксинья, Аксинья, проснитесь, – кто-то настойчиво требушит меня за плечо.

– М-м-м, можно еще немного, – бубню я, – я устала.

– Доктор приехал, скоро придет, – говорит медсестра, – отчего вы устали-то?

Она недоуменно смотрит на меня, я вспоминаю, что вчера в машине я красилась, представляю как все это великолепие выглядит на лице.

– Доктор? – доходит до меня, – наконец-то!

Я мгновенно просыпаюсь и отправляюсь в душ. Я уже и позавтракать успела, когда в мою палату вошли целых пять докторов.

– Здравствуйте, Ксюша, как у вас дела? – радостно улыбается Аркадий Павлович.

– Соскучилась, – говорю я.

Он смеется, словно ничего забавнее не слышал.

– Познакомьтесь, это мои коллеги, – он по очереди перечисляет коллег, всех как один седовласых и в очках, они важно кивают, а я тут же забываю как их зовут.

– А что случилось? Все так плохо? – спрашиваю я.

– А вот мы сейчас и посмотрим, – говорит один из профессоров и все начинается заново.

Они мнут мою спину, щупают присоединяют датчики, разглядывают снимки, перекатываясь какими-то заумными словами и цокая языком, жарко спорят.

– Вы можете мне сказать что происходит? – уже со слезами спрашиваю я, – я что так сильно больна? Я скоро умру?

– Наоборот, дорогая, вы проживете долгую и счастливую жизнь, – говорит один из докторов. У вас похоже…

Он произносит такое невыговариваемое название, что я чуть от ужаса в обморок не падаю.

–Ксюшенька у вас очень редкая аномалия позвоночника, – поясняет мне Аркадий Павлович, – она очень похожа на тот диагноз, что вам поставили ранее, но это не заболевание и в лечении не нуждается.

– То есть операция не поможет? – спрашиваю я, – я все равно стану инвалидом?

– Нет, что вы, операция вам не нужна, – говорит другой доктор, – вы абсолютно здоровы. Вы с этой аномалией всю жизнь живете.

– Так…а спина почему болит? – недоуменно спрашиваю я.

– Да это обычный остеохондроз, вы же парикмахер, вот это профессиональная болезнь, мы вам таблеточки назначим, мазь выпишем и будете снова козочкой скакать. – говорит Аркадий Павлович.

Сказать что я шокирована, это ничего не сказать, я здорова и операция мне не нужна! Это же просто чудо. Я ведь готовилась к инвалидной коляске в лучшем случае! Мой мир перевернулся с ног на голову. Я словно снова увидела его, все мои чувства обострились. Я осознаю что я смогу ходить, танцевать, работать, растить своего ребенка. Слезы ручьем льются с моих глаз!

– Спасибо! Спасибо вам! – по очереди обнимаю каждого из профессоров. Они немного офигевают от моей такой бурной радости, но по доброму улыбаются.

– Я так счастлива, так счастлива! – причитаю я, – вы не представляете, вы мне жизнь спасли!

– Да ничего, не стоит благодарности, – бубнят профессоры и спешно бочком удаляются.

– Я вас сегодня выписываю, – быстро говорит Аркадий Павлович и юрко шмыгает за дверь, пока я снова не кинулась со своими лобызаниями.

Я начинаю собирать вещи, родные мне столько нанесли за это время, что нужна машина, чтобы все это вывезти. Меня пронзает болючая мысль. Я здорова, а значит я должна буду отпустить Димку, его помощь больше не понадобится, а значит я снова буду видеть его лишь изредка,

Мне становится грустно, но может он успел привязаться

Я не звоню домой чтобы предупредить, гружу сама все в такси и помахав ручкой доктору еду домой. Хочу сюрприз сделать.

Я захожу в квартиру, тишина, интересно где все? Гулять что ли ушли?

Тихо прохожу в гостинную и замираю на месте. Димка и Артем спят на диване.

Артем положил голову Димке на руку, а Димка аккуратно придерживает его за плечо. Такие зайки!

Я с умилением смотрю на них и не замечаю что плачу. Как же больно мне будет когда Димка снова уйдет от нас к своим девкам и свободной, вольной жизни убежденного холостяка.

Сажусь на кресло и стараюсь поменьше шевелиться, чтобы не спугнуть сон самых близких мне людей. Сама не замечаю как отключаюсь.

– Мама! – будит меня громкий крик.

Я вздрагиваю, открываю глаза. Темка проснулся и уже лезет ко мне на ручки, крепко обнимает, утыкается в шею.

Димка сонно моргая садится.

– Ксюх, ты что с больницы сбежала? – спрашивает он хрипло.

– Да, я решила хватит лечиться, все равно не вылечат, хочу дома быть, – говорю я с серьезным лицом.

– Ты с ума сошла? – восклицает Димка, – быстро руки в ноги и дуй назад!

– А как ты меня заставишь? – усмехаюсь я.

– Я щас не посмотрю что подруга детства, быстро по заднице надаю, – хмурится он.

– Низзя, низзя, – строго кричит Артем и грозит Димке пальце.

– Понятно? – говорю я, – нельзя меня ругать ты вообще чего раскомандовался. Нравится тебе в больнице сам и лежи.

– Тёмыч, если мама не ляжет в больницу, она не сможет ходить, – говорит Димка моему…нашему сыну – Понимаешь? И бегать не сможет, и на качеле тебя катать не сможет, и за мороженным ходить тоже не сможет.

– Да? – с ужасом спрашивает Артем.

– Ага, так что, маму нужно снова отправить в больницу.

Артем внимательно его слушает. Затем тянет меня за руку и ведет в двери намекая чтобы я сейчас же шла обратно.

– Ничего себе, – говорю я, удивленная сверх всякой меры, – как у тебя это получилось?

– Ну он же, хоть маленький, но человек. Все понимает, если объяснить на доступном ему языке, – пожимает плечами Димка, – видишь, он со мной согласен!

– Это нечестно. Спелись тут пока меня не было! – дуюсь я.

– Ксюш, но тебе действительно нужно в больницу. – говорит Димка, – не капризничай.

– Да не нужна мне больница! Я абсолютно здорова, – говорю я наконец.

Глава 19

Ксюша

– Как так? – удивленно говорит Димка, – я же сам видел бумаги и диагноз такого просто не может быть!

– Твой профессор просто дьявол, – говорю я, – он привез еще пять профессоров и все вместе они выяснили, что у меня просто редкая аномалия позвоночника, с рождения, так что инвалидность мне не грозит, у меня обычный остеохондроз.

– Ну и дела! – говорит Димка, он быстро подскакивает с дивана и крепко меня обнимает, – я так рад Ксюш, я так рад, ты не представляешь!

Странно, но Тёмка не протестует против наших объятий. Он просто крепко обнимает нас обоих за шею мы так и стоим обнявшись и я стараюсь сохранить эти минутки, растянуть подольше, чтобы запечатать их в своей памяти как можно ярче. И потом, когда мне станет совсем невмоготу, перед сном, аккуратно доставать их из дальних уголков моей памяти.

К сожалению мы не можем так стоять вечно.

– Спасибо вам большое, – говорю я, отступая первая, – Дим, можешь возвращаться домой. Надеюсь твоя эта… как ее там… больше тебя не потревожит.

– Домой? – он удивленно смотрит на меня.

– Ну да, – говорю я, – ну или куда тебе там надо. Все кончилось. Я не больна. Бабушка может уехать и ты тоже, все возвращается на круги своя. У каждого из нас своя жизнь. Мы же договорились не мешать друг другу.

– Да, – Димка почему-то становится очень хмурым, – у тебя своя жизнь, ты имеешь на нее право.

– Как и ты, – замечаю я.

– Как и я, – кивает он.

Он идет в спальню и начинает собирать вещи. Артем заметно нервничает хмурит бровки и внимательно на меня смотрит. Я же до боли прикусываю губу, чтобы не расплакаться и не начать умолять Димку остаться. Димка выходит уже одетый и с большой спортивной сумкой.

– А что ты бабушке скажешь? – спрашивает он меня.

– Скажу, что на игру уехал, – пожимаю я плечами, – ты же спортсмен такое может быть.

– Ну да, – кивает он. Его взгляд задерживается на сыне и заметно теплеет.

– Ну…а можно я Тёмыча, буду навещать? Мы подружились. – говорит он.

Я внутренне ликую, ну хоть у сына отец уже есть, если конечно Димка не остынет.

– Конечно можно, – говорю я, – это же твой сын!

Он кивает и идет к выходу. Я не провожаю, зачем, дверь хлопает. Все! Дима ушел.

– Папа! – вдруг пронзительно кричит Артем и бежит к двери.

– Папа, папа! – он дергает ручку двери.

– Прости, сынок,– я встаю на колени и привлекаю маленькое, хрупкое тельце к себе.

– Папе нужно уйти, но он обещал что придет, – Артем начинает плакать. громко навзрыд и я вместе с ним, так и стоим мы в коридоре, обнявшись.

Дима

Я выхожу на улицу, сажусь в машину и еду к своему дому. На душе так погано, что хочется напиться в хлам! Захожу в пустую пыльную квартиру.

Ну вот я теперь снова свободный человек! Я должен радоваться. Ксюха здорова, с Артемом контакт налажен. Все хорошо же, хочу буду папой, хочу не буду! Я ведь убежденный холостяк, никакой семьи никаких детей! Вольный ветер!

Достаю из бара бутылку водки, выпью я за свое освобождение, малой кровью считай отделался. Снова я прибегаю к алкоголю чтобы унять боль. Я сам не знаю, почему мне так хреново. Неужели я ждал что Ксюха будет

Пустота внутри разъедает меня, как кислота. Надо признаться, что Артём стал мне дорог, я наконец-то почувствовал ту связь, что должны чувствовать отцы к своим детям. Перед глазами до сих пор стоят его глазенки полные слез, его крик “папа”, за закрытой дверью. Он впервые назвал меня папой, я ждал что дверь откроется и Ксюшка позовет меня обратно, но она не позвала.

Я смотрю на алкоголь и не могу заставить себя выпить. Впервые я чувствую ответственность за кого то кроме себя. Чтобы Артем сказал, если бы увидел меня пьяного? Вспоминаю нашу первую встречу, он так беззащитно улыбался, а я убрал его ручку с колен, испугавшись за свои джинсы, мудак!

Я знаю чего хочу, я хочу быть рядом с сыном и Ксюшей. Не могу отказаться от них я люблю их, обоих люблю. Разной любовью, но такой сильной, что в груди больно становиться, когда думаю о них.

Я отставляю бутылку в сторону, нет, так дело не пойдет, да пусть у Ксюхи хоть сто ухажеров, все равно я ее люблю, и она должна быть со мной! Я докажу ей что я лучший, что я ее люблю и я достоин быть ей мужем, а Артему отцом. Когда я успел так возжелать семьи я не знаю, знаю лишь одно, мне жизнь не мила без Ксюшки и Артема! Без них я никто, ноль без палочки!

Я выскакиваю из квартиры и еду в ювелирный магазин, затем в цветочный. С огромным букетом наперевес я еду назад к Ксюшкиному дому. Звоню в звонок, затаив дыхание. Она открывает, такая красивая, хоть и заплаканная.

– Папа! – слышу крик, ко мне как маленький смерч несется Артем, я едва успеваю сунуть букет Ксюшке и подхватить сына на руки.

– Сынок, родной, мой, Ксюшка, – я обнимаю ее свободной рукой, – прости меня, дурака.

– Дим, ты чего? – растеряно бормочет Ксюшка.

– Я люблю тебя, Ксюш, я хочу жениться на тебе и воспитывать нашего сына вместе.

Тут моя любимая неожиданно начинает реветь, да так отчаянно. Никогда не думал что предложение руки и сердца может так ее расстроить.

– Ты чего? Ксюш?, – спрашиваю я, – я тебя обидел чем-то?

Она отрицательно машет головой.

– Я так долго ждала, – говорит она глухо.

И снова мы стоим все обнявшись, пока Тёмычу не надоедает, и он вырывается, берет меня за руку, и тянет в комнату рассказывая на своем языке, как он испугался, и я его понимаю.

– Ну наконец-то! – восклицает Аксинья Георгиевна, выходя в прихожую и вытирая руки полотенцем, – я уж думала не дождусь!

Эпилог

Снова оставили нас с Тёмычем на хозяйстве. Ну мы же крутые парни, справимся, готовим с ним оладьи. Ксюшка открывает новый салон, ей некогда, а у меня школа и так работает, так что я могу большую часть своего времени уделить сыну. И это лучшее время в моей жизни! В дверь звонок, кто бы это мог быть?!

Я открываю двери и вижу вредную девушку с детской площадки, Светку с четвертого.

Она мнется на пороге.

– Что вы хотели?, – говорю я.

– Я хотела поговорить…Вы извините, я вам тогда наговорила всякого, понимаете сложный развод и все такое…

– Ну, допустим, – говорю я, желания никакого общаться с нахалкой нет.

– Вы не подумайте, у Ксюши никого нет, я ее только с Артемом и видела, а сказала тогда чтобы вам насолить. Простите меня.

– Но зачем вы сейчас признались? – спрашиваю я, – я уже и забыл все давно.

– Совесть мучает, – она опускает голову, – мне муж изменял, вот я и срывалась на всех подряд, и вы правы я Матильду разбаловала, все ей позволяла, а теперь она стала неуправляемой. Мне стыдно признаться, что я не имею над ней власти, но мы работаем над этим, можно Артём будет иногда играть с Матильдой, он такой воспитанный мальчик, моей дочери это пойдет на пользу.

– Думаю, можно, если вы не будете влезать, – говорю я.

– Спасибо! – радостно улыбается она и уходит.

Ну и ну, вот так Светка.

– Ты чего здесь? – удивленно спрашивает Ксюшка выходя из лифта.

– Дракониха приходила, – говорю я, – она извинялась!

– Кто? – у нее чуть челюсть не падает, – Светка?

– Ага!

– Данилов, – строго говорит Ксюха, – я тебя предупреждала, чтобы ты выключал свое обаяние?

– Ксюш да ты чего? Я ни-ни! Даже глазком на нее не взглянул, я же тебя люблю.

– Смотри, узнаю….

– Яйца оторвешь, – продолжаю я.

Именно, – она смешно вздергивает свой носик и проходит в квартиру.

Я кормлю своих самых любимых ладьями и просто счастлив! Я понял что такое счастье и теперь ни за что не отпущу его!

Конец!