Бывшие. Лед прошлого между нами

Глава 01

Катя Озерова

Бывшие. Лед прошлого между нами

— Опять будешь молчать? — сестра прислоняется к столешнице, пока я мою посуду на кухне. Я могла бы этого и не делать, в доме родителей есть посудомоечная машина. Но когда я нервничаю, мне нужно чем-то занять руки.

— Давай не будем, — бросаю на Олю предупреждающий взгляд.

— Будем! — она срывается. — Он, значит, на частном самолете летает. Тачки себе спортивные покупает, деньги в клубе бросает в толпу. А его дочь в штопаных носках ходит!

— Стеша не ходит в штопаных носках! — ахаю я, бросая недомытую тарелку обратно в раковину. — У нее все новенькое! Да я на себе сэкономлю, а на дочери никогда!

— Господи, да я в принципе, — Оля эмоционально всплескивает руками, — у Басова денег куры не клюют, он живет как гребаный король! Да он даже не заметит, если выделит тебе какую-то сумму на ребенка.

— Хватит, перестань пожалуйста, — нервно срываю кухонное полотенце и принимаюсь руки вытирать. Каждый раз одно и то же: стоит Илаю приехать к родителям, как на меня начинают давить.

Сестра и мама требуют, чтобы я немедленно пошла и объяснилась с ним. Мать Басова шлет гневные предупреждающие письма, чтобы я не смела показываться на глаза их сыну и со своим незаконнорожденным ребенком перед ним не маячила.

Басовы ждут официального наследника.

Он нужен, Стеша нет.

В сердцах бросаю влажное полотенце в раковину с посудой. В моей жизни форменный бардак! Я в декрете, подработать удается едва ли. А у меня дочь, счета за коммуналку, аренда жилья.

Уехать от родителей было необходимостью — Басовы старшие живут на той же улице, что и мы. От их косых взглядов в сторону моей дочери мне становилось плохо. Каждый раз как ножом по свежей ране. Вот я и не выдержала, сняла жилье год назад.

Оказалось, так даже лучше. Теперь на меня давят только по праздникам и когда я привожу дочку в гости к родителям. Грудь сжимает, становится нечем дышать. Обхожу разъяренную Олю, выбегаю на крыльцо.

Хватаю ртом прохладный воздух, чтобы прийти в себя. Очень тяжело быть для всех виноватой. Мама мою жизнь проще тоже не делает, она демонстративно лежит в спальне с давлением. Почему оно подскочило догадаться не сложно.

— Мамоська, паси! — Стеша в яркой розовой курточке несется на меня. Опять играет с любимым дедушкой в догонялки.

— Ловлю, — подхватываю смеющуюся дочку на руки и целую в прохладные щеки. Конец осени, погода стала портится. Дожди, пронизывающий ветер, кое-где уже выпал снег.

— Алена, ты чего раздетая вышла? — папа сводит кустистые брови на переносице. Сам в расстегнутой куртке, шапка сбилась на бок, дыхание тяжелое. В его почтенном возрасте бегать за моей егозой уже не просто.

— Я на минутку, — прижимаю Стешу к себе еще сильнее. — Солнышко мое, ты не устала?

— Неть! — Ладошки в вязаных перчатках накрывают мои щеки. Дочка прижимается своим носиком-кнопочкой к моему и быстро им трется. Увидела в каком-то мультике. Теперь это ее любимый жест. — Хосю гуять!

— Иди в дом, — говорит отец строго, как раньше в детстве. Но я знаю, что за его показной строгостью всегда настоящая забота обо мне и внучке, поэтому не спорю.

— Иду, пап, — отступаю к двери.

Взгляд цепляется за что-то темное, несущееся вдоль забора. Дорога у родителей в поселке на самая лучшая, однако водителю на тонированном внедорожнике все равно. Он по ямам проезжает, даже не замечая их.

Я в машинах не сильно разбираюсь, однако даже мне понятно, что она очень дорогая. А на такой у нас может ездить лишь один человек. Золотой мальчик, как о нем с придыханием весь город говорит, — Илай Басов.

Талантливый хоккеист, заносчивый красавчик, который позволяет себе эпатажные выходки. Сорит деньгами, имя его не сходит со страниц желтой прессы. Что ни день, то скандал с его участием. Драки, женщины, алкоголь. Публичные ссоры и примирения с женой. Эпатажные фотосессии, огромные букеты и красивые видео их любви для фанатов. Снова скандалы.

А когда-то он был другим. Я помню.

Но нужно забыть, он не мой мужчина.

Чужой.

— Явился, — зло цедит отец, подхватывая внучку на руки. — Чтоб не думала к нему ходить, как бы твоя сестрица с мамкой ни уговаривали. Такой, как он, даже дышать в сторону нашей Стешеньки не будет.

— Пап, я и не собиралась, — отпускаю дочку на землю. Ей не терпится снова начать бегать.

Интересно, Илай с женой приехал?

Она была здесь однажды после свадьбы, с родителями мужа знакомилась. Я лично не видела, но, говорят, прекраснее женщины в России нет. А после Агата не приезжала ни разу. Как она поделилась в одном из своих интервью, провинция это не ее. Ей интересен Париж, Милан.

— На следующей неделе пенсию дадут, я вам половину выделю.

— Пап, ну ты что, — я зажмуриваюсь. Стыдно мне у родителей деньги брать, тем более им самим не хватает. В этом году только крышу починили, так теперь начал котел отопления барахлить.

— Домой иди, говорю. Не мерзни!

— Иду я, иду, — возвращаюсь в дом и прикрываю за собой дверь. Растираю ладони друг о друга, потом предплечья. Но это не помогает — дрожу я на нервах. И так каждый раз, когда Илай появляется у нас в городе и в поселке.

Страшно мне, вдруг все раскроется. Я понимаю, что за этим может последовать. Уже был случай, когда какая-то девушка пыталась доказать, что беременна от Басова. Бедняжку протащили по всем желтым газетам, какую только грязь о ней не писали — золотоискательница, эскортница, обманщица.

Потом все как-то стихло, девушка исчезла. Откупился Илай. Дело замяли.

Был ли это его ребенок или нет так и не известно.

Выглядываю в окно, вновь наблюдая за беззаботной дочкой, бегающей с дедушкой по лужайке перед домом. Несмотря на трудности, у нее отличное детство. Она не знает забот, ее любят близкие. А что будет, если в нашу с ней жизнь ворвется орава журналистов и адвокатов? Если меня начнут помоями поливать?

По спине бежит холодок — я свою Стешеньку защищу от всего этого. Басов никогда не узнает о ней. Пусть гостит у родителей и возвращается в Москву к своим скандалам и разгульной жизни. Здесь его не ждут.

Глава 02

*Илай*

В глаза словно песка насыпано, плечо ноет после травмы. Стоит самолету коснуться земли

За окном провинциальный аэропорт, который мгновенно вызывает ощущение тесноты. За три года хочешь не хочешь, но привыкаешь к столичному размаху. В экономе за шторкой раздаются жиденькие аплодисменты, кто-то даже свистит.

Из самолета меня выводят первым, позволяя быстро пройти паспортный контроль. Стандартные вопросы, кокетливые улыбки сотрудниц аэропорта и я свободен. В нашем небольшом городке внимание к моей персоне повышенное. Всем хочется прикоснуться к звезде.

А я устал.

От всего! От улыбок, от попыток быть ближе, от будто бы случайных прикосновений чужих людей. Они раздражают, потому что я прекрасно понимаю, что как человек я мало кому интересен, всем хочется соприкоснуться исключительно с моей славой и урвать ее кусочек.

На выходе втягиваю носом холодный воздух. Тут даже пахнет иначе, чем в Москве, да и намного тише. Плечо напоминает о себе очередным приступом ноющей боли. Сжимаю его, на секунду прикрыв глаза. Жду пока полегчает.

— Сынок, приехал! — Звонкий мамин голос выводит из ступора. Она обнимает и тут же шипит на отца, чтобы забрал у меня сумку. Мне двадцать девять, а она до сих пор видит во мне ребенка.

— Я сам, — закидываю сумку за плечо. Жму руку отцу.

Его взгляд в отличие от маминого сдержанный. Даже осуждающий.

К сожалению моя жизнь слишком публична, чтобы получилось хоть что-то скрыть от родителей. Мама каждый раз причитает, что обо мне опять написали ерунду, отец молчит. Но я точно знаю — осуждает.

Он отправлял меня в Москву за блестящей карьерой, а не за вот этим вот всем непотребством, что я себе позволяю.

— Поехали, — бросает отец сдержанно.

— Как машина? — Интересуюсь, подходя к внедорожнику. Машина приехала вместе со мной и является подарком родителям. Они в аэропорт приехали на такси.

— Дорогая, — хмыкает отец и переводит тему, — я видел твою последнюю игру.

— И как?

— Не впечатляет.

— Ясно, — закидываю сумку в багажник. Громко хлопаю дверью, стоит сесть в машину. Надо же, не впечатляет! Хотя чего я ждал от него. Даже будучи тренером в нашей юношеской команде, он никогда меня не выделял и не хвалил. По его мнению — это расхолаживает спортсмена.

Ехать до дома от аэропорта двадцать минут в среднем. Выжимаю газ на полную, заставляя окружающий пейзаж мелькать в окне.

— Как там Агата? Опять не смогла приехать? — Интересуется мама.

— Не смогла, — сжимаю руль с такой силой, что костяшки белеют.

Не смогла, не захотела! Да я и не предлагал.

Последняя ссора между нами вышла отвратительнейшей. Она опять швыряла в меня пачкой фотографий, на которых я рядом с другими женщинами. Я пытался донести до нее, что с ними не спал. В результате каждый остался при своем. Агата демонстративно покидала шмотки в чемодан и срочно улетела в Милан на показ.

Игнор — единственный способ, которым она умеет решать проблемы. Она сбегает, чтобы выждать, когда я за ней побегу.

А мне кажется, что в этот раз я не побегу.

Сворачиваю с трассы в сторону нашего поселка и сбавляю скорость. Перед глазами появляются знакомы улицы, на которых я вырос, дома соседей. С последнего раза, что я был дома, кажется ничего не изменилось.

Сердце начинает биться учащенно, когда подъезжаем к ЕЕ дому. Жму на газ, чтобы проскочить этот отрезок быстрее, но в зеркале заднего вида все равно замечаю Алену.

В бежевом трикотажном платье она стоит на крыльце родительского дома. На руках у нее ребенок в розовой курточке. Девочка, конечно. Мальчика так точно не оденут. На вскидку девочке от года до двух.

Родила значит…

Алена разговаривает с отцом, переминаясь с ноги на ногу, на мою машину бросает равнодушный взгляд вскользь. Ее длинные светлые волосы треплет ветер, раздувая их облаком вокруг лица. Плечи вздернуты вверх.

Холодно же, зайди в дом, дуреха.

— Давно Алена замуж вышла? — Поворачиваюсь к матери. Она рядом на пассажирском, отец молчаливо занимает заднее сиденье.

— Не замужем она, — маму передергивает.

Не любит мама Алену еще с тех пор, как у нас был роман. Хоть и не продолжительный, но нервы моей матери он вымотал прилично. Казалось ей, что я могу из-за Алены забить на карьеру и остаться дома. Любой мой проигрыш на льду она приписывала тому, что силы я потратил в другом месте. Мозгоклюйство было постоянным. Прекратилось лишь когда мы с Аленой расстались.

Инициатором выступил я.

— Кто отец ребенка? — Продолжаю допытываться. Интересно мне, кому досталась эта девочка.

— Да откуда я знаю, — мама раздражается все больше, — то с тем, то с этим. Неизвестно от кого нагуляла!

Вновь смотрю в зеркало заднего вида, где дом родителей Алены скрылся за поворотом. Не была она похожа на гулящую никогда. Наши с ней отношения вообще были для Алены первыми.

— Как у Тимура дела? — Интересуюсь насчет брата. Это еще одна болезненная тема для разговора в нашей семье. Когда-то он был подающим надежды, в него родители вкладывали все свои силы. Отец гонял брата на льду до седьмого пота и у Тимура обязано было получится. Его результат впечатлял.

Я его вершин в юношеских матчах так и не достиг. Но травма колена все перечеркнула. Брата вычеркнули из подающих надежды, вместо него вписали меня. Вот так просто.

Прошли годы, наши с ним отношения так и не оттаяли. Не простил Тимур мне успеха.

— Работает, — мама вздохнула, — Кира беременна вторым.

— Это хорошо, — киваю. Я рад, что брат продолжил жить дальше, а не застрял в несбывшихся мечтах. За пределами хоккейного поля тоже есть жизнь, как бы в ином не убеждал нас с братом когда-то отец.

— Кхм, — мама поджала губы, — лучше бы она институт закончила, а то так и будет маникюршей. Тоже мне, профессия. Позорище!

— Кира может быть кем угодно, мам, — одергиваю ее. — Тимур мужчина, он ее и детей обеспечит.

Паркую внедорожник у дома, ключи передаю отцу.

— Я жду кубок с чемпионата страны, Илай, а не машину, — качает он седой головой. Я в тебя столько вложил, не позорь. Не подводи фамилию Басовых. Она должна звенеть не на страницах желтых каких-то газетенок, а в зале славы!

Тут отец загнул, конечно. В моих мечтах пока чемпионат страны.

— Пока будет машина, — выдыхаю устало.

Отец не понимает современных реалий, хоккейная слава это хорошо, но основной заработок спортсмена сейчас больше связан с рекламными контрактами, чем с самой игрой. И чтобы они были, твоя личность должна быть на слуху.

«Слава может быть любой, даже самой скандальной. Главное, чтобы людям хотелось видеть тебя на плакатах и в

А вот и он. Смотрю на экран мобильного, где мне пришло сообщение со ссылкой.

«Напиши что-нибудь сопливое»

Прохожу по ссылке — Агата опубликовала очередной пост в социальных сетях. На этот раз короткое видео с нашего отдыха. Мы там много ругались и жили в разных комнатах, но съемку контент для рекламных компаний никто не отменял.

Вот я обнимаю жену на фоне океана, делаю вид, что шепчу в ухо какую-то романтическую чушь и надеваю на руку браслет известного бренда. Общая сумма контракта оказалась равна стоимости трешки в центре Москвы.

Пересматриваю видео на повторе и оставляю его без своей реакции…

Глава 03

*Алена*

Забыть о том, что Илай снова где-то рядом оказалось непросто. О нем напоминает, особенно Стеша, у которой такой же курносый носик, как у папы. И ямочки, когда она улыбается такие же.

Когда начинался наш роман, я знала, что Басов уедет. Его отец тренер очень много вкладывал в сына усилий, использовал свои связи. Старший Басов больше хотел эту спортивную карьеру для сына, чем он сам. Илай как-то сказал, что после всего, чем пожертвовали его родители для его карьеры, стать звездой его святая обязанность. Он жил мечтой оправдать всеобщие ожидания.

Но был ли хоккей и его мечтой? Наверное, раз сейчас он в топ три лучших игроков страны.

Мои мечты были куда прозаичнее — закончить институт, найти хорошую работу, выйти замуж. Уезжать из города я не планировала, тут мои моя семья, подруги. И как живут в таком огромном мегаполисе, как Москва я не понимала. Там шумно, вечно пахнет асфальтом, до тебя окружающим дела нет.

Да уж, я провинция, как сказала его мать — ни амбиций, ни лоска, ни состояния. Что я вообще могу дать его сыну? Толи дело Агата Золотова — она знаменитая модель, победительница конкурсов красоты. Именно ей самое место рядом с ее сыном.

Моя случайная беременность стала костью в горле для семьи Илая. А он сам был слишком далеко и не доступен. Я пыталась поговорить, даже ездила к нему. Но до звезды добраться оказалось не под силам девочке из провинции. Меня отправили восвояси вместе с несколькими его фанатками, которые топтались у арены во время тренировки команды.

А потом я узнала из новостей, что Илай женился и прекратила свои попытки.

Наши пути разошлись — ему слава, мне Стеша. И я не могу назвать себя проигравшей. Дочь у меня слишком потрясающая, чтобы хоть о чем-то жалеть.

— Повтори все, что мы сегодня прошли, — закрываю учебник по русскому языку. Рядом грустный и уставший школьник, которому вообще не до учебы. Он с тоской смотрит на окно квартиры, считая минуты до того, как уйдет его репетитор, а он побежит к своей любимой девушке и друзьям, — ты меня слышишь, Костя? — Улыбаюсь.

— Слышу, слышу, — он морщится, — может сдадите за меня, Алена Петровна? Родители заплатят.

— Не могу, Костя, даже если бы такая возможность и была. Каждый человек в своей жизни сам сдает свои экзамены, принимает решения, решает трудности. Это часть взросления, без нее никак. Так что я не могу отобрать у тебя твою жизнь ни при каких обстоятельствах.

— Да блин, — он роняет лицо на свой раскрытый учебник, — а нельзя просто стать звездой и не работать больше? Хочу быть как Басов.

— Думаешь он не работает? — Усмехаюсь.

— Мне бы его работу, — продолжает брюзжать Костя.

— Набор в юношескую сборную по хоккею идет каждый год. Будешь тренироваться после школы каждый день, проходить отборочные, получать травмы.

— Ой все, — он садится на стуле, — умеете вы задушить мечту.

Усмехаюсь. Все хотят мечту, а пахать ради нее не очень жаждут.

Оставляю своего горе ученика и бегу домой. Еще успею приготовить и убрать квартиру, а потом за дочкой к родителям поеду. Хорошо, что у них есть возможность со Стешей посидеть, для садика моя малышка еще слишком мала.

Пока иду через центральную площадь, думаю о том, чтобы взять еще пару ребят. Родителям Кости нравится, как я занимаюсь с их сыном, у нас наметился хороший прогресс, не смотря даже на его лень. Так что меня посоветовали друзьям.

Если получится, деньги у родителей брать мне будет не нужно. Но зато я буду более загружена и меньше проведу время со Стешей.

— Алена? — Раздается сипло совсем рядом. Сразу даже не понимаю, кто это ко мне обращаются. Вскидываю голову, встречая внимательный карий взгляд. Промаргиваюсь.

Илай Басов.

От неожиданности немею. Когда нужно было, встретиться с ним не получилось ни разу, какие бы усилия ни прилагала. А тут вдруг обычная случайность. Судьба точно смеется надо мной.

— Привет, — он делает еще один шаг на встречу. Он стал намного мощнее, чем раньше. Плечи шире, бугрящиеся под кожаной курткой мышцы. На щеке небольшой полукруглый шрам. Илай получил его во время игры. Шлем слетел, он получил удар шайбой. Крови было много.

Слабо киваю, не в силах ответить на его приветствие.

— Давно не виделись, как ты? — Он проводит ладонью по мощной шее, — видел вчера тебя с дочерью.

В лицо ударяет краска. Я не готова ни к этой встрече, ни к этому разговору. Карий взгляд удерживает, воскрешая кучу воспоминаний в голове. Наш короткий роман и мою безумную влюбленность в Илая. Глупая дурочка, я согласилась на отношения без обязательств с парнем своей мечты. Мне казалось, что именно он должен стать моим первым мужчиной, ведь у нас все будет по большой любви. Моей любви. Он уехал и я была уверена, что со временем смогла бы о нем забыть, если бы не две полоски на тесте.

Банальность.

Я могла избавиться от ребенка, как настойчиво предлагали родители Илая. Они даже деньги мне хотели дать на процедуру. Все что угодно, только бы я не портила жизнь их сыну.

Но я не смогла, я хотела оставить себе эту частицу любимого мужчины. Пусть сама я ему оказалась и не нужна. Он выбрал другую.

И все прошло мимо него — моя беременность, которая оказалась очень легкой, роды. Первые улыбки Стеши, первые слова, первые шаги. Она растет и меняется, становясь все больше похожей на него и мою несостоявшуюся свекровь. От меня лишь светлые волосы бровки.

Так много всего — целая жизнь маленького человека! А для Илая лишь миг, где он увидел ее у меня на руках у дома моих родителей.

— Мне… мне нужно идти, — обхожу

— Подожди, — он разворачивается следом. Его пальцы вскользь касаются моих, вызывая мощнейший разряд тока внутри. К этому я тоже не была готова, — я хотел спросить.

— Что? — Оборачиваюсь.

— Ты счастлива? — Он сжимает ладонь в кулак. На щеках бледность, будто бы пробрало не только меня.

— Счастлива? — Повторяю как попугай.

— Да. Ты счастлива?

— Конечно, — Киваю, натягивая на лицо улыбку. Моего несчастья Илай Басов не дождется. Пусть у него есть его крутая жизнь, где он царь и бог. Зато у меня есть Стеша — центр моей личной вселенной.

— Я рад.

— А ты счастлив? — Зачем-то спрашиваю.

— Честно? — Он криво усмехается.

— Да. Так счастлив? — Повторяю вопрос, как он до меня.

— Нет, — выдыхает хрипло.

Глава 04

Несчастлив он?

В своей Москве? Рядом с женщиной, которую хотят все мужчины и все подиумы? На льду, где он звезда? В новеньком Феррари? Или может быть страдает Басов на скандальных фотосессиях, во время которых расписывается на оголенной груди своих оголтелых фанаток?

Но его потухший взгляд, который Илай не скрывает, подтверждает что это действительно так.

— Я рада, — вырывается из меня с облегчением.

Брови Басова медленно ползут вверх, видимо он не ожидал от меня такого ответа. А я не ожидала, что скажу это вслух. Но обратно забирать слова или жалеть о них я не буду.

— Что ж, — он хрипло усмехается, — я рад, что ты рада.

Его взгляд не отлипает. Скользит по моему лицу, по фигуре в осеннем пальто, опять возвращается к лицу. Застревает на губах.

Он будто бы скучал? Или просто изучает, что изменилось за три года, что мы не виделись?

— Послушай, я бы хотел… — Илай делает шаг ко мне, расстояние между нами.

— Мне пора, — обрываю его и делаю шаг назад.

Сейчас мне все равно, чего бы он хотел!

— Ты обижена, — выдыхает рвано.

Капитан очевидность, твою мать! Конечно я обижена!

Да я ненавижу тебя, Басов! Чтоб ты сквозь землю провалился!

Сколько я хотела бросить эти слова ему в лицо, но я же взрослая женщина теперь, не истеричка. Поэтому:

— Нет, мне просто пора идти, — разворачиваюсь и бодро шагаю в противоположную от него сторону. Сохранять улыбку на лице получается пока не покидаю площадь. Дальше улочки передо мной начинают расплываться из-за пелены слез перед глазами.

Я до сих пор чувствую его взгляд. Внутри до сих пор все кипит и рвется. Он же сволочь! Сволочь!

Он знал, что я влюбилась в него, как последняя дурочка, поэтому и согласилась встречаться на его условиях. Не мог не видеть Илай моих восхищенных взглядов. Не мог не чувствовать трепета нежных прикосновений. Я каждый раз беззвучно пыталась донести до него, что погибаю от любви и боюсь его потерять.

Но ему было все равно. Попользовался и оставил, укатив в свою прекрасную новую жизнь.

И поэтому мне совершенно не стыдно радоваться тому, что он не счастлив. И мне плевать на всех этих новомодных психологов, которые с блаженной улыбкой убеждают прощать и отпускать! Не хочу я прощать! Не хочу! Я хочу, чтобы ему стало хоть на половину так же больно, как было когда-то мне. Просто чтобы почувствовать, просто чтобы понять меня!

В сумочке звонит телефон — сестра. Мне сейчас лучше бы ни с кем не разговаривать, успокоиться. Но она у родителей, вдруг со Стешей что-то. Дочка с утра была немного вялой. Нам только простуды не хватало после их с дедом догонялок.

— Привет, что-то случилось? — Выдыхаю в трубку.

— У нас нет. Налепили вареников с вишней, тебя ждем, — она настораживается, — что с голосом.

— Ничего.

Останавливаюсь, понимая, что все это время чуть ли не бежала. Я уже почти дома, осталось только за угол завернуть.

— Ты расстроена? У тебя голос странный… Алена?

— Быстро шла, вот и все, — отхожу в сторону, чтобы пропустить других пешеходов.

— Ты расстроена, я что не слышу по голосу. Твой обалдуй решил не поступать и тебя уволили?

— Никто меня не уволил, — закатываю глаза, — я встретила Илая.

В трубке повисает настороженная тишина.

— И? — Оля понизила голос, — вы поговорили?

— Поговорили, — жмурюсь. — То есть мы просто поболтали, — поправляю сама себя.

— Поболтали? — она цокает, — ты ему не рассказала.

— Нет, — горло сдавливает спазмом и получается слишком хрипло. Нет, я точно истеричка!

— Ты плачешь!

— Я не плачу.

— Плачешь. Где ты? Я приеду, — слышу, как она поднимается и отодвигает стул.

— Не надо, — Вытираю тыльной ладонью слезы. Басов их вообще не заслужил. Ни единой моей слезинки! Максимум холод и презрение. Но я все равно расклеилась, будто мне снова девятнадцать, — я почти дома, — возобновляю движение. Заворачиваю за угол и у подъезда замечаю знакомую мощную фигуру.

Адам Ребров.

Когда-то он играл в команде вместе с Илаем, а сейчас управляет сетью автомастерских.

— Оль, я перезвоню. Адама встретила, — вешаю трубку не смотря на возмущения сестры и подхожу к мужчине.

Мы дружим. По крайней мере я упорно делаю вид, что не замечаю его заинтересованных взглядов. Нет ничего хуже, если тобой пользуются, это я на своей шкуре прочувствовала. Поэтому не стану поступать с Адамом так, как когда-то со мной поступил Илай. Лучше вовсе перестану с ним общаться, если он начнет настаивать на большем.

— Привет, — Адам оборачивается с широкой улыбкой. Мой взгляд скользит по мужественному лицу, по широкому разлету плеч в легкой ветровке. Он красив. Шикарен. И полная противоположность Илаю — зеленоглазый блондин. И почему я не могу влюбиться в него?

— Ты плакала? — Адам подходит ближе, с тревогой заглядывая мне в лицо.

— Это от ветра, — пытаюсь натянуть на губы подобие улыбки, — решила прогуляться после занятий с одним из подопечных. Центральная площадь, потом на Парковую свернула. А там всегда ветра, я…

— Басов приехал, — выдыхает он и внимательно следит за реакцией.

— Как приехал, так и уедет, — прохожу мимо Адама к подъездной двери, — хочешь подняться? Я ужасно замерзла. Без перчаток пошла, без шапки. А я же мерзлячка, ты знаешь.

— Знаю, — он идет следом. Крупные ладони ложатся на мои плечи и бережно сжимают, — я билеты в цирк взял, шел к тебе сказать, — раздается сипло на ухо. — Стеше понравится, там будут кошки и маленькие собачки

— Кошки — это хорошо, — ускоряю шаг, чтобы Адама отпустил. Черт возьми, как же неловко! — И собачки тоже, — в лифте становится еще хуже. Он смотрит тем самым взглядом, какой я видела каждый раз в зеркале у себя, когда с Илаем встречалась. В нем такая ранимость, открытость для меня. И агония. Он ждет знака от меня. Любого.

Пальцы дрожат, пока я ковыряюсь в замке ключом. Быстро сбрасываю в прихожей сапожки, пальто и бегу на кухню. Щелкаю чайником.

Адам появляется через несколько минут. Он спокойно разделся, помыл руки в ванной. Сейчас остановился в дверях маленькой кухни и оперся плечом о косяк.

— Я хочу серьезно с тобой поговорить, — его внимательный взгляд улавливает все мои дерганые движения по кухне. Как вынимаю чашки, едва не разбив. Как достаю коробку с зефиром, — о нас, — продолжает с нарастающим напряжением в голосе.

О нас?

О нет!

Господи, я не готова сейчас. Встреча с Илаем итак выпотрошила меня полностью. Я будто вернулась в те темные времена, будто снова пережила гребанную поездку к нему в Москву, испытала безысходность из-за пренебрежительного отношения его родителей. Вспомнила злосчастную пачку денег в конверте. В моей груди снова открылась кровоточащая рана. Мне больно!

— Я не готова сегодня к серьезным разговорам, прости, — ставлю чашки на стол, — я на минуту, хорошо?

— Конечно, — от разочарован. Хмурится, но пропускает меня мимо. Сбегаю в ванную, где умываюсь. Из зеркала на меня смотрит раздавленное жалкое существо — сама себя не узнаю. Уверена, Адам тоже видит меня такой. И все понимает.

Переодеваюсь в спальне в широкие домашние брюки и объемную футболку. Волосы завязываю в хвост. Еще раз смотрю на себя в зеркало прежде чем вернуться на кухню. Глаза красные, но в общем я выгляжу уже спокойнее.

На столе в кухне меня ждут билеты. Первый рад, лучшие места напротив выхода артистов. Представление через три дня, все давно раскуплено. Знаю, потому что сама недавно проверяла билеты. Адаму пришлось постараться, чтобы их достать. И за это я тоже чувствую вину.

Мы пьем чай в гнетущей тишине невысказанности и когда звонят в дверь, я подскакиваю. Даже если это почтальон, у меня будет возможность сбежать из кухни.

— Привет, — на пороге стоит румяная запыхавшаяся сестра. Быстро она. Хотя город у нас маленький, не удивительно, — я все же решила заехать, — ее взгляд падает на мужскую обувь и Оля поджимает губы, — я мешаю? — Спрашивает тихо.

— Нет, конечно нет, — пропускаю ее в квартиру и закрываю дверь, — ты не можешь помешать. Мы пьем чай, — испытываю облегчение, что между мной и Адамом появился еще кто-то.

— Я бы тоже не отказалась, — Оля вешает свою куртку на крючок в прихожей.

— Я пойду, — в дверях появляется Адам. Он с легких раздражением смотрит на Олю.

— Здрасьте.

У них приличная разница в возрасте — одиннадцать лет. Может поэтому нормального общения не получается. Адам воспринимает исключительно Олю как мелкую занозу, она говорит о нем, как о сухаре.

— Привет, — он пожимает плечами. Я не успеваю сообразить, как он обнимает меня и целует в щеку. Оле закатывает глаза, — я заеду завтра днем к твоим родителям. Петр Станиславович говорил, у вас котел отопления полетел.

— Да, — неловко обнимаю себя, — спасибо тебе.

— Если будешь там со Стешей, мы могли бы прогуляться после.

— Нет, я буду работать, извини, — пожимаю плечами. Адам разочарован.

— А у меня каникулы в универе, — встревает Оля, — и мне совершенно нечем заняться в вашей глуши. Адам Романович, вы же свободны завтра после котла будете? Может сводите на каток?

Адам удивленно вскидывает брови, явно такого не ожидая.

— Со Стешей, — она закатывает глаза и усмехается, — вы же не надеялись, что я вас на свидание сейчас приглашаю.

— Конечно, пока Алена, — он откашливается. — Оля тоже пока.

— Тоже пока, — Оля кривляет Адама и уходит на кухню.

Закрываю входную дверь и иду к сестре.

— Зачем ты его все время задеваешь? — Сажусь за стол. Оля в моей квартире чувствует себя как дома. Заварила себе свежий чай, чашку Адама убрала. Зефир лопает.

— Бесит, — улыбается со сжатыми губами, — что он к тебе таскается? Видит же, что не в кассу!

— Оля, — смотрю на сестру осуждающе.

— Как щенок на тебя смотрит. Дурак, — она фыркает.

Вздыхаю. Молодость не знает пощады. Все либо черное, либо белое. Это пройдет с возрастом. Наверное…

Глава 05

*Илай*

— Вот так надо кататься! — Отец сжал мое плечо. В голосе его звенит гордость за то, каким молодцом он меня вырастил.

Запыхавшиеся мальчишки, из его нынешней юношеской команды, которых я только что час гонял на льду, смотрят на меня со смесью завести и восхищения. Каждый из них пришел к отцу, чтобы когда-нибудь оказаться на моем месте. Слава, деньги, женщины. Они все этого жаждут.

А чего жажду я?

Странно, но мне кажется уже ничего. Внутри опустошение и усталость. Я живу будто по инерции, как шайба которую запустили по льду. Ее цель ворота. Но только ее ли это цель? Может она принадлежит тому, кто ударил клюшкой по этой шайбе.

— У меня есть еще полчаса, можем продолжить.

— А фотку можно будет на память? — Мнется один из мальчишек.

— А ты шайбу отбери, — подмигиваю ему и вдруг повышаю голос, — кто отберет у меня шайбу, получит новую экипировку!

— Уууу! — Парни сразу стряхивают с себя усталость. Ну вот, уже веселее!

Через сорок минут с арены нас выгоняет ресурфейсер[1] — после тренировки команды проводятся общественные катания. Все правильно, вложенные в эту громадину бабки должны хоть как-то отбиваться.

В раздевалке разговариваю с мальчишками. Они живо интересуются каково это играть в топовой команде страны, просят советы по технике, фоткаются со мной. Все катаются неплохо, но потенциальных звезд я не увидел. Может отец сдал, как тренер. Может мальчишки не выкладываются.

— На неделе заеду еще раз, — обещаю им. Братаемся, я записываю телефоны троих, кому пришлю полную экипировку. Помечаю еще мальчишку в старых коньках — видно у родителей туго с деньгами. Ему тоже пришлю.

По дороге из раздевалки снова застреваю у льда. Сейчас тут катаются влюбленные парочки и родители с детьми. Знакомая розовая курточка притягивает внимание.

К моему разочарованию рядом с девочкой не Алена, а ее младшая сестра. Помню ее нескладным подростком. Сколько ей сейчас? Восемнадцать уже должно быть. Оля.

Рядом с девочкой и Олей кружит еще одна знакомая фигура — Адам. Хороший хоккеист был, подавал надежды. Но не прошел отборочные — взяли меня. Со мной вообще никто не смог тягаться. Конечно, ведь никого отец-тренер по ночам не гонял по льду. Только мне так повезло.

Малышка вцепилась в тяжелого пингвина для катания и еле перебирает ножками по льду. Оля ее страхует, подбадривает.

Адам присаживается и заглядывает ей в личико. Улыбается.

Что если..?

Черт, в груди неприятно теснит.

Помню, как Адам смотрел на Алену, когда мы были в одной компании. Она нравилась ему. Малышке по виду года полтора, может старше. Они начали встречаться, как только я уехал? И сразу ребенок? Противный голосок в голове нашептывает, что я со своими ревнивыми претензиями могу сейчас пойти лесом. Никто мне верность хранить не обещал, тем более я сам все испортил.

Адам протягивает к малышке руки, но она мотает головой, к Оле просится. Если бы он был отцом, так бы не было? Так? Черт, да что меня так штормит?

Иду вдоль борта, желая поближе рассмотреть девочку. Она блондинка, я вижу тонкую прядку волос, торчащую из-под шапки. Девочка очень активная, все время крутится. Еще ее от меня то Адам, то Оля закрывают, то другие посетители катка мельтешат!

Господи, да остановитесь все! Я хочу ее рассмотреть!

— Илай, ты еще тут? — Рядом появляется отец. Он поправляет куртку, смотрит на часы.

— Уже уезжаю, — нетерпеливо переступаю с ноги на ногу, — пап, смотри. Это же дочка Алены Елисеевой, вон там с ее младшей сестрой и Адамом. Слушай, как ее зовут?

— Стефания, кажется, — сухо отзывается отец, — а тебе зачем?

— Интересно, — разочаровываюсь, потому что Оля уносит Стефанию со льда в противоположный выход. Адам остается и делает еще круг. Наши глаза встречаются, когда он рядом. Секунда на узнавание, яркая вспышка неприязни в глазах и Адам едет дальше даже не кивнув.

— Тебя ждут, — напоминает отец.

— Знаю, — раздраженно прочесываю волосы против роста волос. Надоело, что всем от меня вечно что-то надо. Я даже домой не могу приехать просто так. Обязательно нужно встретиться с мэром, поужинать с фанатами хоккея из числа наших местных бизнесменов, открыть осеннюю ярмарку на главной площади. Последнее вообще каким боком ко мне и к хоккею?

— Сын, ты когда в Москву возвращаешься? У тебя же график, тренировки.

— Гонишь? — Усмехаюсь.

— Нет, — отец сжимает зубы, — беспокоюсь. Не нравится мне, что ты совсем расслабился, сын.

— Не переживай, соберусь, — отвечаю резковато.

— Ладно, — он отступает, — на встречу бывшей команды пойдешь?

— Пока не знаю.

— Сходи, пусть посмотрят на тебя, лоботрясы, позавидуют! Ни один никуда не выбился, только время мое зря потратили!

Не хочу я, чтобы мне завидовали. Мне бы хотелось, чтобы хоть раз в жизни за меня действительно кто-то порадовался. От души, с чистым сердцем.

На выходе на ступенях замечаю спешащую на каток Алену. В расстегнутом пальто, румяную, с растрепанными волосами. Она расцвела за три года и стала еще привлекательнее. Кажется, повезло именно Адаму и ему есть чему позавидовать.

Стефания все же его дочь?

Да или нет?

— Алена, привет, — перегораживаю ей путь, — есть минута?

Глава 06

*Алена*

Есть ли у меня минута для Илая?

Конечно нет!

— Я спешу, — пытаюсь его обойти.

— К дочке, знаю, — он задумчиво кивает, — я видел ее на катке с Олей и Адамом.

Видел? Вся обмираю под его пристальным взглядом. Илай что-то понял? Как Оля с Адамом позволили ему к ней приблизиться?

— Не хочу тебя задерживать, но… — Он спускается еще на одну ступеньку, чтобы быть ближе.

Инстинктивно отступаю, врезаясь в кого-то сзади.

— Осторожнее, — раздается раздраженно. Пытаюсь обернуться, каблуки соскальзывают и я теряю устойчивость.

— Черт! — Понимаю, что лечу на тучную женщину сзади, с которой столкнулась. Беспомощно взмахиваю руками, но мужская рука перехватывает меня за талию и дергает вверх. Весь воздух из легких выбивается одним махом.

— Все хорошо? — Илай прижимает меня к своей груди. Его руки обвивают вокруг талии, забираясь под расстегнутое пальто. Сжигают своим жаром через тонкую ткань блузки. Колючая щека скользит по виску. Слишком высокий, слишком мощный.

Сердце заходится в бешеном галопе, от внезапной близости с человеком, который когда-то очень много значил для меня. Именно когда-то! Я вырвала его из своего сердца, а все что испытываю сейчас, лишь фантомные вспышки из прошлого!

— Пусти, — повышаю голос на панике. Вынужденно хапаю запах незнакомого мне агрессивным парфюма. Он очень подходит этому новому Илаю — любимцу публики, суперзвезде. Заносчивому ублюдку, как о нем часто пишут.

— Не упади, — насмешливо выдыхает теплое дыхание мне в волосы. Его руки медленно разжимаются, чтобы я успела нормально стать и не свалилась снова.

— Спасибо, — растерянно поднимаю на него взгляд. То мы никак не встретимся, а то уже вторая встреча за два дня. Судьба что? Издевается?

— Алена, — он нерешительно ведет плечом, — я бы хотел с тобой встретиться. Поговорить. В ресторане, например. Ненадолго.

— Я с женатыми мужиками не встречаюсь и по ресторанам не хожу, — отрезаю резко.

— А ты наточила зубки, — Илай снова усмехается. Невесело так, напряженно.

— Так и есть. Прощай.

— До встречи, — бросает мне в спину, когда я ухожу.

Как на зло встречаю еще и его отца. Он стоит у самого входа с перекошенным лицом. Явно нас видел.

— Алена, не порти моему сыну жизнь снова. У него звездная карьера, жена известная на весь мир! Скоро ребенок будет, — шипит возмущенно.

Вот, значит, как? Ребенок будет?

— Меня не интересует ни ваш сын, ни его жена, ни все остальное, — сжимаю кулаки, — оставьте уже меня в покое! — Разворачиваюсь и убегаю в сторону катка. Дурацкая была идея разрешить Оле сходить сюда со Стешей.

За каких-то пару минут у меня вся душа наизнанку вывернулась.

— Привет моя малышка, — обнимаю дочку, целую в прохладные пухлые щечки, — на Олю смотрю укоризненно, — Илай подходил к вам?

— Илай? — Сестра удивленно приподнимает бровь.

— Он был на трибунах, — Адам цепляет на плечо сумку с коньками.

— Понятно, — отвожу взгляд.

Мы все будто участники какого-то заговора. Все все знают, но молчат. Берегут покой одного человека, которому может быть это и не надо.

Знай Илай правду и откажись от Стеши раз и навсегда, я бы испытала облегчение. А так каждый раз словно на пороховой бочке. Да и дочка растет. Она пойдет в сад, потом в школу. Что, если кто-то из тех, кто сейчас молчит, возьмет и проболтается?

Простит ли мне взрослая дочь молчание, что ее папа известная личность?

Простит ли свою простенькую жизнь?

Иногда я так устаю от тревожных мыслей, что хочется схватить Стешу в охапку и бежать из родного города неизвестно куда, где нас знать никто не будет.

Я стала заложницей собственного молчания.

— Я отвезу вас домой, — Адам сопровождает меня с дочкой и Олей на выход.

— Спасибо, — спохватываюсь уже в машине, — папа сказал, что ты все починил.

— Там была проблема с термодатчиком, я просто его заменил, — он пожимает плечами.

— Я хочу тебя отблагодарить. Или хотя бы вернуть деньги за датчик.

— Не глупи, — Адам хмурится, — но от благодарности я не откажусь — сходи со мной в ресторан на днях. Оля посидит со Стешей.

В ресторан? Свидание получается?

— А меня никто не хочет спросить? — Сестра с заднего пассажирского сиденья фыркает.

— Тебе тяжело? — Адам к ней оборачивается, — все равно на каникулах ничего не делаешь.

— Ну почему же? С парнями встречаюсь, выбираю себе подходящего, — огрызается она.

Удивленно оборачиваюсь на сестру. Оля красавица и уже совершеннолетняя. Но вот с парнями я ее не видела ни разу. Она как-то призналась, что хранит себя для того самого. А вот кто он, не сказала. Закончилась ее первая влюбленность получается? Или она сейчас неправду сказала? Зачем?

— Ну выбирай, — Адам равнодушно пожимает плечами, — чем это помешает один вечер посидеть с племянницей, пока мы с Аленой куда-нибудь сходим?

— Няню найдите, я не нанималась, — грубит.

— Оль, не надо сидеть со Стешей, если не хочешь, — говорю примирительно. Хорошо, что дочка уснула в автокресле. Оно у Адама все время в багажнике для племянника или моей дочери.

Оля передергивает плечами и отворачивается к окну. Я ее не понимаю. Она милая, очень. И добрая. Почему сейчас как ежик? Может переходный возраст поздно пришел? Или проблемы какие-то, которыми она со мной не делится?

До моей съемной квартиры ближе, поэтому Адам привозит нас сюда сначала. Берет спящую дочку и несет в квартиру. Я иду следом.

Оля остается в машине, чтобы потом он довез до дома и ее.

— Знаешь, если бы ты вышла замуж, это решило бы все проблемы, — вдруг говорит Адам в лифте.

Я столбенею. Он правда сказал это вслух?

— Замуж? — Отвожу глаза, — как же это все решит? — Издаю нервный смешок.

— Муж усыновил бы Стешу. Все успокоились.

Я сглатываю распирающий панический ком в горле.

— И тебе было бы легче. Тебе же тяжело же без поддержки, Алена, — его губы трогает легкая улыбка. Со Стешей на руках он такой трогательный, что сил нет.

Я последняя гадина какая-то, раз такому идеальному мужчине не могу ответить на чувства. Но мне так страшно сказать ему да, а потом не полюбить. Жизнь ему испортить. Я не могу так, Адам не заслуживает.

Глава 07

*Илай*

Алена больше не та девчонка, которую я помню. В ее взгляде на меня не осталось ни капли нежности. Сейчас там презрение и злость. От нее буквально фонит этими эмоциями.

Но мне кажется это слишком. Три года прошло, у нее ребенок от другого мужчины. Разве не должна была обида утихнуть?

А она реагирует так, будто рана совсем свежая.

Перебираю в памяти воспоминания о нашем коротком романе — я не обещал Алене долго и счастливо. Просто не мог этого сделать, потому что уезжал. Алена оставалась учиться. У нас было ярко и вкусно. Я оторвать не мог. В какие-то моменты ловил себя на том, что слишком сильно погружаюсь в наши отношения.

Но мне нужно было сделать выбор. Слишком много сил в мое будущее было вложено. Я и сам видел — что был хорош. И я обошел всех. Выстрелил. И уехал.

Это было разумно, результат оправдал жертвы.

Где-то в это же время в моей жизни появилась Агата — яркая, своенравная, безумно красивая и сумасшедшая. Она была светской львицей, топ-моделью. Королевой, ради которой мужчины готовы были на любые безумства. Но досталась она мне и это опьяняло. Казалось в один миг я получил все, о чем может мечтать любой мужчина. Успех, деньги, красивейшую из женщин.

И где мое счастье, а?

Почему именно тогда, когда получаешь все и добираешься до вершины, сильнее всего волком выть хочется?

Какого черта я сейчас бывшую звал со мной поболтать в ресторане?

На что рассчитывал?

К мэру еду загруженный. По инерции слушаю очередную порцию лести, даю интервью для местного канала, потом играю в покер в кругу наших шишек. Мысли при этом постоянно утекают куда-то в сторону. Я все думаю о малышке на льду. Стефания. Мне отчаянно хочется увидеть ее лицо. Чтобы что? Чтобы удостовериться, что она точно не моя?

Нонсенс!

Будь это так, я бы давно узнал.

С игрой заканчиваем поздно, и я остаюсь в городе. Снимаю номер в гостинице в самом центре. Буравлю в темноте потолок взглядом. Мужики поехали дальше отдыхать с эскортницами. Мой отказ приняли как само собой разумеющееся. При такой жене на другую женщину смотреть преступление.

И вот я лежу и о жене пытаюсь думать. Внутри кроме пустоты ничего нет. Меня не трогают ее очередные манипуляции с молчанием. Я не хочу мириться. Я с ней вообще ничего не хочу.

Я устал.

За время брака я хорошо сумел рассмотреть ее суть — избалованная, инфантильная. Ее интересует она сама, ее соцсети, где она царица, показы дорогих шмоток, бренды и вечеринки.

Я поздно понял, что для нее я такой же трофей, как и она для меня.

Звоню среди ночи своему юристу. Я столько ему плачу, что мне даже не стыдно.

— Арестовали? — Сонно хрипит в трубку.

— Нет, — усмехаюсь. Хороший Иван мужик, из любого дерьма вытащить может.

— Тогда что? — Вздыхает, — приехать смогу только часа через три. Я за городом.

На фоне слышу недовольный женский голос. Отвлек значит от романтики.

— Иван, сколько мне будет стоить развод? На вскидку, — Спрашиваю без расшаркиваний.

— Кхм, до-фи-га, — откашливается.

— А если в цифрах?

— Завтра могу прикинуть по имуществу и счетам, но… — Он вздыхает, — у вас семь совместных рекламных контрактов. И еще три я сейчас читаю. Ты уверен?

— Думаю да, — зажмуриваюсь.

— Тебе лучше быть на сто процентов уверенным, Илай.

— Пришли мне завтра цифры, я посмотрю. Спокойно ночи.

— Уснешь теперь тут, — он ворчит и отключается.

В нашем с Агатой случае развод может стать крахом. Причем, обоюдным.

И еще грязным скандалом. По тихому Агата мне свободу не даст.

На следующий день я перерезаю ленточку на осенней ярмарке города. Опять местное телевидение, мэр с администрацией, целая площадь зевак.

— На кой черт им хоккеист на ярмарке, а? — Спрашиваю у старшего брата. Он выбрался с семьей провести время со мной. На плечах младшая дочь, рядом беременная жена. Живота не видно, но Кира все время прикладывает к нему ладони и поглаживает. Лицо при этом каждый

Хотел ли я увидеть жену беременной? Хотел. Но Агата не готова была жертвовать своим телом и карьерой. Предложила вариант с суррогатным материнством. Я отказался.

— Ты звезда, — отвечает Тимур сдержанно, — надолго приехал?

— На неделю, — улыбаюсь стайке молоденьких девочек. Они снимают меня на камеру и восторженно машут. Если не уйти, осмелеют и попросят сфотографироваться вместе. А я устал от камер. Любых.

Тесню брата дальше в толпу мимо длинных прилавков. Он ходит рядом со мной без особого энтузиазма. Так и не простил, что я занял его место. И как нам переступить через это я не понимаю.

— А почему Агата не приехала? Хотя бы на день или два. Тимур баню сложил и дом уже достроен. Могли бы у нас остановится, — Кира бесхитростно улыбается. Добрая она, во всех только хорошее видит.

— Не поедет она к нам, у нас от силы три звезды, а ей минимум пять подавай, — Тимур закатывает глаза.

— У нас хорошо, — Кира морщит носик.

— У вас отлично, даже не думай, Кира. Тимур шутит про звезды, Агата просто работает… — мой взгляд соскальзывает с жены брата на знакомую фигуру в толпе. Бежевое пальто, светлые волосы в беспорядке. Алена. У нее на руках дочка, рядом Оля и кажется их отец, — я отойду.

— Куда? — Тимур сжимает мой локоть. По направлению его взгляда понимаю, что он Алену с семьей тоже увидел.

— Хочу поздороваться, — дергаю локоть из захвата и иду вперед.

— Не надо, Илай подожди, — брат увязывается следом.

— Пап, мне быстро, — хнычет Лерочка у него на плечах.

— Тима! Ей быстро, — Возмущается Кира.

Они своей перебранкой привлекают внимание.

Аленка вскидывает голову и встречается взглядом со мной. На ее лице тут же появляется замешательство. Она что-то быстро говорит отцу. Разворачивается и уходит в противоположную сторону.

Да что такое?

Не съем я ее с дочкой!

Я только посмотреть хочу.

— Привет, — дохожу до Оли, — здравствуйте, Петр Станиславович. А куда Алена пошла, я хочу с ней поговорить.

— Домой, — он цедит недобро, — чего тебе надо от нее, Басов?

— Просто поговорить, — складываю руки на груди.

— Не приближайся к ним, — Петр агрессивно раздувает ноздри, — Оля, пошли!

К ним?

То есть к Алене и Стефании?

— Илай, да что ты устраиваешь? Чего ты от них хочешь? — Со спины подходит брат.

— Какого черта здесь происходит?! — Шиплю.

Глава 08

*Илай*

Никаких вразумительных пояснений я не получаю. Тимур с семьей уезжает домой. Дочка капризничает, Кира устала. Елисеевых тоже след простыл. Я остаюсь один в пестрой толпе жителей нашего городка. И меня конкретно так бомбит. Не отпускает ощущение, что за моей спиной что-то происходит.

Окружающие ведут себя странно.

Мать с отцом, брат. Все время что-то не договаривают, глаза отводят. И хотят побыстрее спровадить меня из города, будто я тут лишний. Да какого черта? Я дома!

Елисеевы не лучше. Вот зачем сейчас Алена с дочерью убежала? Что ужасного случится, если на на Стефанию посмотрю? Или все же случится?

В голове вертится невероятная мысль, что может быть малышка моя. Но это полный бред! Три года! Три! И мне никто не сказал? Родители же с Елисеевыми на одной улице живут, они видели Алену беременной, дочку ее видели. Да и брат постоянно в родительский дом приезжает.

Да ну…

Я ведь прямо спросил про отца Стефании у матери. Не могла она соврать мне в глаза и сказать, что не знает от кого ребенок, если малышка ей внучка! Это же за гранью добра и зла…

Да и вообще все это… да нет… какая-то круговая порука? Бред же.

И все равно сомнения точат мою нервную систему. Хожу по площади, не понимая куда приложить свой беспокойный ум. Я просто хочу знать правду. Я же не остановлюсь, пока не выясню всю.

— Можно с вами сфотографироваться? — Рядом появляется мелкий школьник.

— Нет, — гавкаю и тут же себя одергиваю. Ребенок не виноват, что у меня паранойя и я подозреваю всех в заговоре, — извини, пацан. Давай, — приседаю и делаю несколько селфи нас с ним на телефон. Отдаю его довольному мальчику, — ты в хоккей-то играешь?

— Неа, я больше футбол люблю, — он широко улыбается, — но моя сестра в вас втюрилась, подарю ей фотку.

— Ясно, — отпускаю мелкого.

Сваливаю с площади в гостиницу тут же. Меня всего раздирает от противоречивых мыслей и желаний. Домой ехать не хочу, могу устроить скандал. Возможно на ровном месте.

Если я спрошу у Алены прямо — она скажет?

Судя по тому, как быстро она сбежала с дочкой на руках вряд ли.

В номере открываю соцсети, ищу Алену. Но ее аккаунт закрыт, а в аккаунте Оли ни одной фото с племянницей. Многие мамочки суеверны и не выкладывают фотографии своих детей, но…. Я во всем уже вижу злой умысел.

Звоню Олегу Самуйлову, который мне несколько раз помогал в скользких ситуациях. Он может узнать что угодно о ком угодно. Не бесплатно, конечно. И не совсем легально.

— Давно не слышались Илай, случилось что? — Спрашивает весело.

— Пока нет, можешь найти для меня кое-какую информацию? — Упираюсь в окно номера предплечьем, смотрю на гуляющих под окнами людей. Большая часть с детьми, есть возраста Стефании или около того. Что я буду делать, если у меня дочь?

Однозначно я ее признаю. И спрошу со всех, кто прятал ее от меня.

Даже если три года назад в моей голове в приоритете была карьера, это не значит, что ответственность за собственного ребенка я бы на себя не взял. Взял, потому что я нормальный мужик.

— Найди мне информацию об одной девушке. Зовут Алена Петровна Елисеева. Подробную информацию о ней скину сообщением.

— Что именно тебя интересует?

— У нее есть дочь Стефания. Я хочу знать дату рождения и кто указан отцом в свидетельстве о рождении. И еще мне нужен актуальны адрес, где проживает Алена.

— Кхм, это займет время, — он откашливается задумчиво.

— Сколько.

— Нууу, дня два.

— А если до вечера?

— В два раза дороже.

— Скину на карту, — отключаюсь и бросаю телефон на кровать. Закидываю сложенные в замок руки за голову и растягиваю шейные позвонки. Тело требует движения. Какие бы не были у меня проблемы, выдохнуть помогает только спорт.

Чтобы занять себя, хватаю сумку с формой и тащусь на каток. Отец с детства учил, что любые эмоции можно выплеснуть на льду. Злишься, устал, скучаешь? Гоняй по льду, пока в голове не воцарится блаженная пустота и все не пройдет.

У подопечных отца очередная

— Кто отберет шайбу, получит годовой абонемент на все игры. Кто отберет дважды, познакомлю с моделью нижнего белья, — заскакиваю на лед. Отец закатывает глаза, не одобряя мои понты. Но мне плевать, я жажду агрессивной игры, крови. Я хочу укататься так, чтобы меня выносили.

Парни замирают, но просыпаются быстро, окружают как голодные волки. И кажется мне, вторая часть приза им даже желаннее, чем первая. Молодо-зелено. Не понимают они во сколько им эта моделька может встать. Но, мое дело предложить. А расхлебывать будут сами.

После рубилова на катке еле выползаю. Парни выглядят какими-же вымотанными, но двое определенно счастливы. Зубову достался абонемент, Костюкову знакомство со столичной барышей.

Киваю отцу, чтобы присмотрелся к Костюкову. У него точно есть потенциал.

— Мать ужин готовит, — отец остановил меня на выходе из раздевалки, — чего ты в гостинице ютишься? Или дома плохо?

— Не плохо, завтра заеду.

— Ты напряженно играл, — он хмуро осматривает мое лицо, — случилось что?

— Пока нет. Давайте парни, до встречи, — жму руку молодняку, — поеду я, отец, дела.

Прощаюсь с ним и возвращаюсь в гостиницу, ужин заказываю в номер. Мандраж нарастает с каждой минутой, как я покинул лед. Я бы еще как раньше и ночью покатался.

— Что узнал? — Без расшаркиваний спрашиваю у Олега, когда он звонит.

— Что ты и просил, — он цокает, — девочке два года. Родилась в ноябре двадцатого. В графе отец прочерк. Адрес сейчас скину.

— Спасибо, — вешаю трубку.

Прочерк.

Отсчитываю по дате, Стефания спокойно может оказаться моей.

Моя?

Твою мать, все тут спятили что ли?!

Почему мне никто не сказал?

Смотрю на часы — шесть. Хватаю куртку и еду по высланному Олегом адресу. Паркуюсь на углу дома, осматриваюсь. Два панельных дома буквой «П», внутри нет ветра и установлена большая детская площадка. Горки, песочница, турники. Мамочки болтают на лавочках, детвора носится у них на глазах.

Взгляд цепляется за Алену, увлеченно разговаривающую с другой девушкой. Та показывает ей что-то в телефоне, смеется. Не таясь иду ближе. Замечаю розовую курточку Стефании среди детей в песочнице. Мышка увлеченно капает песочек.

Всего скручивает от напряжения, кожу в пальцах покалывает иголочками. Я так не волновался кажется никогда в жизни. Присаживаюсь рядом на корточки и заглядываю ей в личико:

— Привет, Стефания.

Глава 09

*Алена*

— Обожаю море, — Маринка жмурится. Она уже полчаса рассказывает мне об отпуске, из которого они недавно вернулись. Показывает красочные снимки, детей счастливых.

Радуюсь за нее и мечтаю, что мы со Стефанией тоже когда-нибудь на море съездим. Я обязательно накоплю на поездку, как только на ноги встану.

Взглядом сканирую песочницу, в которой возится дочка, и обмираю. Рядом со Стешей знакомая мужская фигура в кожаной куртке нараспашку. Илай присел на корточки и не отрываясь смотрит в лицо моей дочки. Нашей дочки.

Что?

Зачем?

Как он здесь оказался?

Откуда узнал, где я живу?

— Алена, что случилось? Ты побледнела. — Маринка убирает телефон. — Оу, а кто это рядом со Стешей? Это же… — ее глаза округляются, становясь размером с блюдце, — Басов. Илай Басов, да?

— Извини, я отойду, — еле переставляя непослушные ноги, ухожу, направляясь к Илаю и Стеше.

— Красиво вышло, — Илай помогает дочке поднять пластиковое ведро, под которым идеальный куличик из песка.

— Ува! — Стеша хлопает в ладошки, — мама!

— Я здесь, — старательно растягиваю губы в улыбке, чтобы дочка не поняла, что что-то не так. Растерянно перевожу взгляд на Илая. — Что ты тут делаешь?

— Ты так стремительно убежала, что я решил догнать. — Басов не отрывает взгляда от дочки. Уголок его губ трогает отнюдь не добрая улыбка.

— Мы спешили, — тревожно сглатываю.

— Конечно ты спешила, и я даже знаю причину, — он резко поднимается, становясь на голову выше меня. — Кто отец твоей дочери, Алена? — Басов нависает надо мной.

— Тебя не касается, — стараюсь говорить уверенно, но внутри вся дрожу. Он же не за этим пришел? Не может быть.

— Правда? Она похожа на меня! — рычит мне в лицо. Грудь в белой футболке ходит ходуном, показывая, насколько Басов напряжен и зол.

— Мама, паси гуять! — доченька надувает губки. Бросает лопатку и выбирается из песочницы, отряхнув ручки и вытерев их о курточку. — И ти с нами паси, — бесхитростно улыбается Илаю.

— Дядя уже уходит, — мотаю головой.

— Я никуда не уйду, — двигается ближе, словно забирая весь воздух вокруг, и я начинаю задыхаться, — она моя!

— Ты себе все придумал, — завожу дочь за спину, чтобы спрятать. Но разве спрячешь теперь? — Возвращайся в Москву к жене и фанатам. Ты же за этим уехал. А сюда больше не приходи. Тебя здесь никто не ждет, — отчаянно шепчу. Разворачиваюсь, но локоть оказывается в цепком захвате.

— Я заявлю свои права на отцовство, — шипит мне в ухо. — Ты не имела права прятать ее от меня! Как ты посмела, Алена?

— Пусти! — дергаю руку. — Ты пугаешь Стешу.

Басов шумно дышит, со свистом. На скулах играют желваки. Он быстро облизывает губы, оскаливается. Но потом резко вдыхает и прикрывает глаза, будто бы борясь с самим собой. Пальцы на моей руке разжимаются.

— Будь благоразумна, Алена. Не препятствуй! — хрипит сквозь зубы, не отрывая горящего взгляда от Стеши. — Я сделаю тест, и будем разбираться.

— Не понимаю, чего ты к нам привязался? Твой отец сказал, у вас с женой скоро будет ребенок. Отстань, Илай! Отстань, — подхватываю дочь на руки и несусь в сторону подъезда. Не оборачиваясь залетаю внутрь, по ступенькам бегу на второй этаж, где находится моя съемная квартира.

— Мам, гуять! — расстроенно лепечет Стеша.

— Нет, сегодня уже будем дома, — захлопываю за нами дверь. Прямо в обуви иду на кухню и выглядываю в окно. Илай у подъезда. Смотрит на мои окна задумчиво.

Прячусь за шторой и закрываю лицо ладонями. Вот и случилось то, чего я опасалась. И что теперь? Что он собирается решать со мной? У него будет ребенок в своей семье, зачем ему Стеша, о которой он даже не знал?

— Мамоска, завко, — в кухню входит Стеша в курточке и ботиночках.

— Прости, малыш, сейчас, — начинаю суетиться вокруг дочки. Быстро ее раздеваю, потом себя. Мою запачканных следами пол. Когда снова выглядываю в окно, Илая там уже нет.

Принимаюсь готовить ужин для нас с дочкой, и тут на телефон приходит сообщение с незнакомого номера.

«Я хочу встретиться и поговорить. Ресторан “У Ратуши”, завтра, 12.00. Илай»

Откладываю телефон, растираю виски. Хочется стереть его сообщение и больше не вспоминать. Но нам действительно нужно поговорить как взрослым людям.

Бегать от такого, как Басов, бессмысленно, у него множество связей, адвокаты.

— Пойдешь к мамочке? — протягиваю руки к Стеше. Она тут же бросает кукол, с которыми играла на детском коврике в углу, и бежит ко мне. Усаживаю дочку к себе на колени и крепко обнимаю. Целую пышные светлые волосики.

Она моя дочь, мое солнышко. Ее покой важнее мне всего на свете. Так что да, я поговорю с Илаем. И не буду впадать в отчаяние. Если он попробует на меня давить — пойду в суд! Я буду защищать себя и ребенка от него. Не знаю, что там взыграло у нашего знаменитого хоккеиста, может, обида за то, что он не в курсе был.

Ну так это его проблемы. Он уехал! Сменил номер телефона!

Это не моя вина, что я не смогла достучаться до него три года назад. Он вырос в семье, где позволительно равнодушно обращаться с собственной кровиночкой и не желать общения с ней. Все все знали, вот пусть со своими близкими и разбирается. Это же они берегли его покой от охотницы за деньгами, которая в подоле принесла. Господи, как вспомню — что только его мать про меня не несла! И что я специально забеременела, и что хочу высосать из него все деньги, дрянь такая, пиявка. А как она радовалась, когда Илай неожиданно женился, с каким триумфом мне в глаза смотрела. Ведь не с обычной девушкой в ЗАГС пошел, а с всемирно известной личностью, топ-моделью.

Где я, а где она…

Глава 10

*Илай*

Сижу в машине у дома Алены. Мне плохо так, что дышать не могу. Какого черта все решили за меня? Как окружающие меня люди допустили мысль, что мой собственный ребенок может мне оказаться не нужен? Причем близкие люди, которые знали меня всю жизнь? Которые меня растили. Зачем? Твою мать, зачем?!

Вкус предательства горчит на языке.

Завожу машину и еду к родительскому дому. Уже начинает темнеть, в кухонном окне горит свет. Мама готовит. А в окне гостиной лишь отблески — отец смотрит телевизор. Все как всегда.

Я помню заботу и любовь, которыми было пропитано мое детство. Мама казалась очень опекающей, даже слишком. Она не позволяла нам с братом ничего делать по дому. Только отмахивалась, что раз она сидит дома, то быт исключительно ее забота. Мама готовила, убирала, возила нас с братом по секциям, заботилась об отце. Таких, как она, называют хранительницами семейного очага. Я всегда искренне гордился, что у меня такая мама.

В противовес ее мягкости и заботе был тяжелый характер отца. Дисциплина как в армии, постоянные тренировки. Но было и много по-настоящему хороших моментов: походы в горы, рыбалка, а еще как мы постоянно ремонтировали вместе с папой его «Ниву».

Именно поэтому сейчас так тяжело. Я искренне считал, что родители мой тыл. Моя поддержка и опора.

Нажимаю на звонок, жду пока мама откроет дверь. Это будет она, потому что отец слишком устал на работе, чтобы встать из любимого кресла.

— Привет, Илай, — мама открывает дверь с улыбкой, — проходи. Мы тебя уже не ждали. Отец сказал, ты останешься в гостинице. Раздевайся, ужин как раз готов.

— Я ненадолго, — засовываю руки в карманы куртки. Взгляд скользит по привычной с детства обстановке. Огромная гостиная с бежевыми стенами, картины с изображением умиротворяющих скандинавских пейзажей, телевизор, мягкая мебель из коричневой кожи. На подлокотнике углового дивана белым перманентным маркером выведены мои инициалы и брата. В восемь лет я решил, что они должны там быть. На память.

— Ты чего не раздеваешься? — отец отрывается от телевизора, поднимает на лоб очки.

— Потому что не собираюсь оставаться, — прикрываю глаза. — Вы вообще собирались мне сказать, что у меня есть дочь?

Мама сдавленно вскрикивает и прикрывает рот ладонью. Как и в любой спорной ситуации, смотрит на отца.

— Узнал, — отец недовольно хлопает ладонями по подлокотникам кресла, — и что собираешься с этим делать?

— Признать Стешу! — отвечаю резко. — Я бы сделал это еще три года назад, и в свидетельстве о рождении моей дочери не стоял бы прочерк

— Сбавь тон, — отец поднимается из кресла. Складывает руки на груди, будто он тут гребаный хозяин положения, — зачем эти бабские истерики, Илай? Девочка сдурила, родила. Мы предлагали ей деньги и отличного врача. Отказалась? Значит, это ее проблема. Не твоя.

— Моя дочь не проблема, — качаю головой.

— Это когда ты успел воспылать к ней такой любовью, сын?

— Как только увидел, — провожу ладонями по лицу. Волосы дыбом становятся от всего, что за моей спиной происходило.

Они давали Алене деньги на аборт. Деньги, чтобы убить собственную внучку.

— Да что с вами не так? — хриплю я. — Она же совсем кроха. Вы ее видели? Смешная, милая.

— А может, и не твоя, —мама фыркает, — ты тест для начала сделай. Если она тебе дала, то мало ли кому еще. Хорошие девушки до брака в постель с мужчинами не ложатся. Она… уже просила у тебя денег на ребенка? Она же за этим тебе рассказала?

— Алена мне ничего не рассказала! И она не требует денег! Она требует, чтобы я оставил ее и дочь в покое.

— Ну и правильно, — мама облегченно выдыхает.

— Нет, неправильно! Правильно это взять ответственность за своего ребенка на себя. Алена живет в какой-то дыре! Она в декрете на копеечном пособии. Я вообще не понимаю, моя дочь нормально питается или нет?

— Это Аленины проблемы, — отец отмахивается.

— То есть дочь Тимура вы любите, а мою нет? Чем она хуже?

— Не передергивай сын! Кира жена Тимуру, у них нормальный брак. А Алена специально залетела, чтобы деньги из тебя тянуть. Мы ее заткнули, и пока она сидит тихо. Вот пусть и сидит! Нам в семье такая как она не нужна! — Отец повышает голос.

— Бесполезно! — развожу руками.

— Она не первая и не последняя, еще одна в Москве нос свой высовывала, ты же ее заткнул!

— Так она не от меня была беременна!

От старой истории меня до сих пор колотит. Та дура уборщицей работала, она использованный презерватив после вечеринки нашла в моей с Агатой спальне. И решила, что сможет себя обеспечить до конца жизни вот таким способом. Одного не рассчитала, мы с женой были в очередной ссоре. Кто там успел зажечь в спальне после нас, я не знаю и знать не хочу. Это уже проблемы действительно не мои. Пусть ищет, всех

— Я признаю дочь, и точка, — хлопаю дверью.

К черту, им что об стену горох. Приходит понимание, что между мной и родителями никогда больше не будет доверия. Они перешли черту. Решили за меня!

Что было бы, не узнай я? Стефания бы выросла без меня?

До гостиницы добираюсь на автопилоте. В голове раз за разом прокручиваю наши короткие с Аленой встречи. Ее колкие взгляды, желание отстраниться. Ей есть за что ненавидеть меня и мою семью. Беременная она хотела получить помощь и поддержку, но вместо нее ей предложили избавиться от ребенка. Еще и травили! Мои собственные родители! Да что с ними не так?!

Пишу Алене сообщение о встрече завтра. Нам нужно поговорить о дочери в спокойной остановке.

— Илай, — медленно растягивает мое имя Агата. Не дождавшись от меня внимания, решила снизойти сама, позвонила, — милый, привет.

— Доброй ночи, — сажусь на постель.

— Ты не скучаешь? — тонком капризном голоске упрек.

— Нет, — честно признаюсь. Надоели мне ее игры в обиженного ребенка.

Это Агата устроила скандал на пустом месте. Притащила фотографии с последней автограф-сессии. Девочки на них всегда флиртуют, одеваются слишком откровенно, пытаются меня трогать. И Агата все это знает. Но ей не хватает драмы. Ей нужны взрывы эмоций, скандалы, шумные примирения с огромными букетами и подарками. Чтобы рыдать на камеру в сторис, страдать с подружками в спа. И получать внимание своей фанатской стаи, читать их слова поддержки, ненавидеть хейтеров, плакать, что ее не оценивают по достоинству. Мне кажется, она чувствует себя живой именно в эти моменты. Когда затишье, она бесконечно дуется, что я ее разлюбил, мир поблек, стало скучно.

— Илай, — она всхлипывает, — зачем ты так со мной? Я опубликовала видео с нами, а ты по нулям!

— Мое сердечко среди миллионов других действительно так важно? — саркастично усмехаюсь. И на ней я женат.

— Это показатель внимания! И не только для меня, для всех! Ты хоть знаешь, сколько людей уже позлорадствовало в комментариях?!

Пришла пора расплаты, Илай. Ты тупо повелся на все это — идеальное тело, ранимость, бытовую неприспособленность. Я искренне не понимал, как она барахтается среди медийных акул, такая маленькая, с огромными глазищами и дрожащими губами. Потом, конечно, допер, что все это часть образа, а внутри живет махровая сучка. Но и такой она мне какое-то время заходила.

— И сколько же? — ложусь, закладывая кулак за голову.

— Больше сотни. Опубликуй, пожалуйста, что-нибудь милое. Ну пожалуйста, — тянет томно.

— Нет, — прикрываю глаза. — Я возвращаюсь через три дня. Ты будешь дома?

— Не знаю, — фыркает обиженно.

— Нам нужно серьезно поговорить.

Какими бы ни были мои отношения с Агатой, все же она моя жена. И узнать о существовании у меня дочери должна от меня, а не из прессы или от доброжелателей.

Глава 11

*Алена*

Топтаться на пороге ресторана совершенно бессмысленно. Мне нужно войти и поговорить с Илаем. Но кто бы знал, как тяжело собраться с мыслями.

Сделав еще несколько вдохов и выдохов, решительно дергаю ручку и вхожу. За последние три года изменился не только он. Я повзрослела, стала мамой. Я больше не растерянная разбитая девушка. Я женщина, мать. Взрослая личность. И я умею решать проблемы.

В холле отдаю пальто девушке-администратору. Она смотрит на меня во все глаза, кусая губы. Ну естественно, я же пришла на встречу с местной звездой. Девушки мечтают даже о женатом Илае Басове.

— Я вас провожу, — она идет рядом, выпрямив спину. Совсем юная, с дерзким выражением на лице. Ну да, она моложе, ноги длиннее, грудь больше. Только я давно из этого соревнования по внешности выпала, мне все равно. Пусть другие прыгают на задних лапках перед Илаем. Я так вовсе хочу от него избавиться.

— Привет, — он улыбается при виде меня. Одет в белую рубашку и брюки, свеженький, бодрый. А я чувствую себя развалиной от недосыпа и нервов.

— Здравствуй, — присаживаюсь напротив. Я решила не прихорашиваться, чтобы он себе ничего не надумал. Конечно, ему все равно, как я выгляжу, у него жена идеальная модель. Но мало ли, не хочу насмешек, будто бы, как и другие, на что-то надеюсь.

На мне свободные брюки палаццо и водолазка. Все шоколадного цвета. Волосы завязаны в высокий хвост. Косметикой я совсем не пользовалась.

— Закажи что-нибудь.

— Американо.

— И мне, — Илай кивает девушке, и та оставляет нас наедине.

Мой взгляд мечется по помещению, чтобы не смотреть на мужчину напротив. Слишком большую бурю эмоций он во мне вызывает. За три года я так и не смогла стать к нему полностью равнодушной. Ведь рядом была дочка, очень похожая на папу, и она постоянно напоминала о нем.

— Слушаю, — сжимаю в руках сумочку.

— Я хочу участвовать в жизни дочери, — произносит спокойно.

— А если я этого не хочу? — спрашиваю с вызовом.

— Ты злишься, я понимаю, — Илай подается вперед и сжимает ладони на столе в замок.

— Правда? — не могу удержаться от сарказма.

— Понимаю, — отвечает с нажимом. — Я тоже зол, потому что мне никто не рассказал о дочери.

— Я хотела, — развожу руками, — но ты так старательно хотел отделаться от меня, что сменил номер телефона и лишил любой возможности до тебя достучаться. Я приезжала к тебе, — отвожу взгляд, смотрю в окно, — но охрана меня не пустила. Я написала тебе в соцсетях. И да, я пошла к твоим родителям в надежде, что они передадут тебе информацию, — в глазах собираются слезы.

— В тот период всеми моими делами занимался менеджер, номер сменили из-за взлома, — он откидывается на стуле. — Это ничего не изменит, но я хочу, чтобы ты знала. Я не прятался.

— Уже неважно, — пожимаю плечами.

— Для меня важно. Я не какой-то там малодушный урод, который прячется от обязательств. И мои родители права не имели молчать. Тем более принуждать тебя к аборту, — по лицу Илая пробегает болезненная рябь.

— Ваш кофе, Илай Романович. Надеюсь, вам понравится, это Эфиопия. В нем очень интересная фруктовая-цветочная нотка. — В наш разговор бесцеремонно встрявает улыбающаяся официантка с томным голосом. — Если что-то будет не так, сразу вызывайте меня.

— Оставьте нас, — отрезает Илай холодно.

— Конечно, извините, — девушка обиженно поджимает пухлые губы и удаляется.

— В любом случае я хочу исправить ситуацию и официально признать Стефанию. У моей дочери в графе отец не будет стоять прочерк, — заканчивает он сухо.

— А твоя жена не будет против? — не удерживаюсь от вопроса.

— Об этом тебе не нужно беспокоиться, — Илай нахмуривается, — все

— И ты хочешь общаться со Стешей? — нервно подтягиваю к себе чашку с кофе, вожу пальцами по золоченому краю. — Ты живешь в Москве, у тебя своя семья, игры, тренировки. Как часто ты сможешь приезжать? Раз в три месяца? Раз в полгода?

— Я что-нибудь придумаю, — он протягивает ладонь и ловит мои пальцы, — я хочу позаботиться о вас.

— О дочке, — быстро прячу руки под стол и отодвигаюсь.

— Ты ее мама, так что я буду заботиться о вас обеих. Жилье, деньги на расходы. Я не хочу, чтобы вы были ограничены в средствах.

— Мы не ограничены, — сжимаю зубы, — я покупаю Стеше все, что ей необходимо.

— Но я могу дать больше, — настаивает Басов. — И еще мне нужно кое-о-чем знать… Кхм, у тебя кто-то есть?

— Кто-то? — теряюсь и краснею. — Что? Тебя моя личная жизнь не касается!

— Я должен знать, кто находится рядом со Стефанией.

— Рядом со Стешей находятся ее близкие, которые ее любят, — резко поднимаюсь на ноги.

Илай тоже поднимается и подходит ближе. Нависает, запирая меня между собой и столиком. Одна рука на поверхности стола, вторая на спинке стула. Басов оказывается так близко, что я теряюсь.

— Алена, я не требую полного отчета о твоей личной жизни, — Илай понижает голос до вкрадчивого полушепота. — Я просто хочу знать, есть ли у тебя мужчина. Сколько времени он проводит с вами? Планируешь ли ты отчима для Стеши?

— Не планирую, — сглатываю шумно. — Ты можешь отойти?

— Да… — продолжает изучать мое лицо. Я чувствую теплое дыхание, срывающееся с его губ, аромат парфюма. Дым, кофе, жженая древесина. Очень концентрированный, подавляющий. Под стать характеру мужчины, который его носит.

— Ты все еще… мне нужно идти…

— Конечно, — Илай делает шаг назад и складывает руки на груди, — я заеду завтра, привезу документы по поводу восстановления отцовства.

— Так скоро?

— Я не хочу медлить.

Глава 12

*Алена*

— Ну как вы тут? — сбрасываю пальто и вешаю в прихожей. Стеша вертится рядом в праздничном платье и короне.

— Мамоська, я пинсеса.

— Очень красивая принцесса. Самая красивая, мамина, — ловлю ее на руки.

— Я тоже принцесса, — Оля выглядывает из кухни. Нарядного платья на ней нет, зато есть новогодняя гирлянда вокруг шеи и корона из бумаги, — эконом-версия.

— Тебе идет, — захожу с дочкой на руках на кухню. — Ммм, вкусно пахнет.

— Вишневый пирог. Я упиралась как могла, но мама дала мне с собой готовое тесто в пакете и вишню.

— Спасибо маме, — заглядываю в духовку.

— Мне это не нравится, — Оля вздыхает, — раньше она давала готовые пироги. А теперь вот это. Мы со Стешкой умаялись, пока все в форму запихивали.

— Она пытается научить тебя готовить, — усмехаюсь, — а то как же ты замужем будешь? — на мамин манер вздыхаю. — Муж придет, а у тебя пусто. Он и уйдет.

— Да ну, нерабочая схема.

— Ага, — усмехаюсь, — у меня-то с пирогами все хорошо было.

— Забей, — Оля хмурится. Поворачивается к Стеше, — иди руки мой. Суп твой сейчас подогрею, поедим. Потом пирог.

— Спасибо, — мою руки и переодеваюсь, пока Оля продолжает хозяйничать на кухне.

— А что это за билеты в цирк? — доносится до меня. — Ты с кем собралась? Тут три? Может, сестру возьмешь на такие хорошие места?

— Нас слышат соседи, — вхожу на кухню.

— А мы не криминальные разборки устраиваем, пусть слышат. Так что?

— Это Адам купил, — прикусываю губу.

— Ясно, — Оля отворачивается к столешнице и начинает тереть ее тряпкой, — без сестры, значит. А я в цирке лет пять уже не была. Надо будет сходить как-нибудь с кем-нибудь.

— Надо, — сажусь за стол, — с парнем например. — Откашливаюсь. — Ты встречаешься с кем-то?

— Нет, — она пожимает плечами, не поворачиваясь.

— А говорила, что выбираешь…

— Когда я такое говорила? — недоумевает.

— Когда в машине с Адамом ехали, — снова беру на руки дочку и усаживаю себе на колени.

— А… да, — Оля оставляет столешницу в покое, — пока не выбрала.

— Я не хочу лезть, просто переживаю, — улыбаюсь сестре.

Любовь это так больно. И если выбрать не того, можно разрушить собственную жизнь до основания. Я себя собрала, но Оле такого не пожелаю. Мечтаю, чтобы ей встретился хороший мальчик ее возраста. Чтобы обошлось без предательства, без слез.

После обеда перемещаемся в гостиную. Стеша зевает и устраивается у меня на руках на диване и потихоньку засыпает под детскую телепередачу на телевизоре.

— Так ты расскажешь, куда ездила? — Оля переходит на шепот. — Выглядишь так себе.

— Спасибо, — усмехаюсь и тоже шепчу. Снимаю с головки Стеши корону, чтобы не мешала спать, и нежно глажу ее мягкие волосики. — Я встречалась с Илаем, — выдыхаю нервно.

— Уф-ф-ф-ф… — Оля замирает с открытым ртом, — зачем?

— Он все узнал, — мои пальцы застывают на Стешиных волосах. Вглядываюсь в ее умиротворенное личико, и сомнения начинают душить с новой силой. Я совершенно не знаю, кем сейчас является Илай Басов. О нем так много пишут — вернее, про карьеру, а в остальном его личность сплошь окружена скандалами.

— Откуда?

— Не знаю. Он приехал сюда вчера и увидел Стешу, — удобнее устраиваю доченьку на руках. Хочется ее обнять, укрыть от проблем этого мира. Она же еще такая маленькая, ее легко напугать или обидеть. Что будет, если вдруг о ней узнают журналисты? Как мне защитить мою доченьку от этих стервятников? — Он хочет быть отцом. Говорил о материальной поддержке.

— Это же хорошо. Сколько можно все тянуть самой?

— Мне страшно, — я вздыхаю, — он известная личность. Женат. Я боюсь, что о нас со Стешей будут писать… разное, как о других. И он женат. Мне от этого… как-то грязно, — прикрываю глаза, в которых стоят слезы.

— Алена, — Оля закатывает глаза, — он же не изменял ей с тобой. Чего ты морозишься?

— Я не знаю, просто… я не знаю.

Меня захлестывает горечью. Надо как-то проще относиться ко всему этому, наверное. Но у меня не получается. Сама не понимаю своих чувств. Этого смятения внутри, боли. Безумного сожаления о том, что выбрали не меня. И нормальной семьи ни у меня, ни у Стеши нет.

— Ты Илая еще?.. — Оля прикусывает губу. — Ну…

— Нет, — мотаю головой, — нет, — повторяю более твердо.

— Уверена? — она поднимает бровь. — Я на эту Агату подписана, и знаешь, мне кажется, у них не очень гладко все. Она постит какие-то фотки романтические, — Оля усмехается, — старые. И сейчас одна где-то тусуется. Ну такое, безнадегой веет.

— Оля, — качаю головой.

— Что плохого в том, что я хочу быть в теме? Илай ее даже не лайкает. И у них должен был быть совместный

— Лайкает, не лайкает, — закатываю глаза, — вы совсем уже свихнулись? Может, ему некогда просто?

— Ага, тут же так много у него дел. Занят мужик настолько, что жене своей звездной минутку уделить не может.

— Смешно, — отмахиваюсь.

Я страницу Золотовой ни разу не открывала. Знала, что разревусь, вот и запретила себе. А Оля, оказывается, за ней следит.

— Алена, не тормози. У вас ребенок, ты красотка. Если она ему надоела, это твой шанс. Илай будет приезжать, и ты можешь… ну, ты понимаешь…

— Послушай… — предупреждаю ее.

— Красивый халатик, вкусный ужин, бокальчик вина. Соблазни его и забери в семью.

— Я не буду этого делать, — поджимаю губы.

— Ну и зря.

Глава 13

*Илай*

Паркую машину у подъезда Алены и выхожу. На заднем сиденье у меня огромный пакет с игрушками. Я очень долго мучил консультанта в детском магазине, чтобы разобраться, что нравится двухлеткам. Надеюсь, Алена не сильно рассердится, что я заваливаю дочь подарками.

Но мне нужно с чего-то начать. И уезжать скоро. Меня держат контракт и обязательства. Неустойки бешеные.

— Привет, — ставлю пакет на тротуар. Рядом материализуется недовольный Адам: — Что ты здесь делаешь?

— Живу, — он небрежно кивает на соседний подъезд.

Вот как…

Надо перевозить девчонок, значит. Взгляд Адама мне не нравится совершенно. Может быть, у них с Аленой что-то все же есть?

— А ты чего приперся? — в его голосе все больше недоброжелательности.

Точно что-то есть, по крайней мере с его стороны. Сжимаю край двери и резко хлопаю дверью. Внутри все кипит от раздражения.

— К дочери приехал.

— Узнал-таки, — Адам мрачно хмыкает.

— Узнал.

— Слушай, вали в свою Москву, а? — он бычит, оскаливаясь. Мы и на льду никогда найти согласия не могли, случались драки. И сейчас наш конфликт становится только острее. — Ты Алене жизнь один раз уже испортил вместе со своей гнилой семейкой. Опять лезешь?

Воздух сгущается из-за тестостерона, который фигачит у обоих. Мне совершенно плевать, что он думает. Наши с Аленой дела Адама совершенно не касаются.

— Отвали, Адам, — предупреждаю, — Стеша моя дочь, и я буду с ней рядом. А с Аленой мы уж как-нибудь сами разберемся, ты в наши отношения не лезь.

— Эгоистичный ублюдок. Решил и там, и тут? А жена твоя не заревнует?

— Как ты достал!

Сцепившись, даем друг другу пару раз в морду. Тяжело дышим, сверлим друг друга напряженными взглядами. Рядом проходит мама с двумя детьми, тревожно нас осматривая.

— Я развожусь, — вытираю рукавом куртки кровь под носом. Хватаю пакет с игрушками и еще один с продуктами. Иду мимо Адама в подъезд. Хорошо мне рядом с Аленой, всегда было хорошо. Не оценил ее, пока она была рядом. Позволил себе увлечься яркой бабочкой. Что сейчас будет между нами, не знаю и пока не загадываю. Но я однозначно помешаю Адаму забрать ее себе. Просто увезу в Москву. И как можно скорее.

— Привет, — Алена открывает дверь. Глаза округляются: — У тебя кровь?

— Сцепился с Адамом у твоего подъезда, поспорили немного, — тесню ее в гостиную. Он Алены веет уютом и нежностью. На ней длинное домашнее платье персикового цвета, волосы заколоты в небрежный пучок.

— О боже!

— Он жив, но потрепан так же, — ставлю сумки у двери. Цепко смотрю за ее реакцией. Алена расстроена, но не спешит на меня накидываться, защищая Адама. Значит, у нее к нему нет тех чувств, что у него к ней.

— Зачем вы дрались?

— Тебя делили, — с усмешкой провожу ладонью по волосам.

На ее щеках появляется алый румянец. Алена беззвучно открывает и закрывает рот, хлопает длинными ресничками. В ступоре она, не ожидала такого.

— Я умоюсь?

— Ванная там, — она показывает на дверь и идет следом. — Это несерьезно. Вы с ума сошли.

— Он в тебя влюблен, — включаю холодную воду. Умываю лицо, попутно ощупывая нос. Разбит, но не критично. К тому же Адам выглядит не лучше, что радует. — Где Стеша?

— Спит. У нее дневной сон. — Алена отступает, пропуская меня. — Идем на кухню.

— Идем, — забираю пакет с продуктами.

— У нас все есть, — Алена напрягается. Стоит у кухни, опершись на столешницу бедрами. На меня смотрит настороженно.

Она изменилась, ее черты стали более плавными. Бедра и грудь округлились. И сама Алена больше не девочка, а цветущая притягательная женщина. Взрослость ей к лицу.

— Я не хотел тебя обидеть, — упираю ладони в стол, — я лишь пытаюсь сделать хоть что-то.

— Нам нужно как-то очертить границы, — она нервно заправляет светлую прядь за ухо. Начинает суетиться, включает чайник, достает чашки, — лучше, если ты не будешь приходить в гости. Мы можем встречаться где-то на нейтральной территории: в детском центре, в кафе, в парке.

— Почему?

— Потому что я так хочу, — она прикрывает глаза, — так будет правильно.

Не будет. Я так не хочу.

Я хочу снова вернуться в жизнь Алены.

Эгоистично.

— Пивет, — тонкий детский голосок прерывает наш разговор. В дверях сонная Стеша. На ней милая пижамка в розовых пончиках, в пальчиках зажато ухо зайца. Игрушка почти в половину ее роста волочится по полу рядом.

— Привет, — улыбаюсь ей как можно дружелюбнее. Она улыбается в ответ, и на щеках появляются такие же ямочки, как у меня. Стеша это идеальная комбинация меня и Алены. Она взяла все самое лучше у нас. Мамины светлые волосы и прозрачные голубые глаза, курносый носик. От меня скулы, родинку рядом с бровью, ямочки, — меня зовут Илай.

— Сеся, — она зевает и бежит к маме. Карабкается к ней на ручки, словно обезьянка.

От вида Алены с дочкой на руках щемит в груди. Как бы ни было у нас плохо с родителями сейчас, но они с детства привили мне уважение и любовь к семье. Правильную модель, в которой мужчина заботится, защищает, обеспечивает, а жена может позволить себе быть хрупкой хранительницей семейного счастья. Женщиной, которая заботится о своих детях, любит их.

Когда Агата заикнулась о суррогатном материнстве, наши отношения дали первую большую трещину. Я понял, что на самом деле она не хочет реальной семьи в долгосрочной перспективе. Ребенок — то, что скрепляет отношения. Вы проходите через беременность, роды, первые сложные годы жизни ребенка. Это закаляет и делает вас ближе.

Агата же хотела извратить само понятие материнства. Ей была противна даже мысль об ограничениях, об испорченной фигуре. И ей было все равно, что ее ребенка выносит другая. Стала бы она любить его после? Не думаю.

А я хочу нормально! Я вкалываю и хочу приходить в дом, где

Мне надоело одиночество.

— Я могу остаться на ужин?

Глава 14

*Илай*

— На обед, — Алена отводит взгляд.

— Спасибо, — выкладываю продукты. Осматриваюсь в съемной квартирке Алены. Тут чисто, но все изрядно потрепанное. Холодильник «Саратов», кухонный гарнитур еще советский — пластиковые белые фасады, допотопная вытяжка. Стол и табуретки давно отжили свое, на полу вытертый линолеум. С потолка свисает раритетный плоский светильник с лампочкой-соткой.

Отец всегда хорошо зарабатывал, и в таких условиях я не жил никогда, поэтому меня квартира сильно напрягает. Хочется забрать Алену со Стешей прямо сейчас и перевезти их в нормальное жилье.

— Пути, — Стеша просится на пол.

— Пойдем я тебя переодену. Хочешь пить?

— Нет, — егоза убегает из кухни, — мутики!

— Стеша не смотрит их часто, — Алена поджимает губки.

— Уверен, у тебя все под контролем, — улыбаюсь.

— Да, именно, — она выходит.

Хочется пойти за ними, понаблюдать за общением дочки с Аленой. Но я себя торможу, для Стеши я пока чужой дядя, к которому она относится настороженно. Мне только предстоит заслужить ее доверие.

Но времени до отъезда очень мало, не представляю, как мне разорваться на два города.

Алена возвращается, вздыхает:

— Ты принес игрушки. Стеша их нашла.

— Там все по возрасту. Я проконсультировался в магазине.

— Илай, — она прикрывает глаза, — давай ты будешь спрашивать, ладно? Мы… нам нужно … Звони, пожалуйста, мы будем определять время и место встречи. Что ты хочешь подарить, о чем с ней поговорить, — Алена снова начинает устанавливать границы. Уверен, уже жалеет, что вообще пустила к себе в дом. И думаю, если бы у нее было больше времени на подумать, то не пустила бы.

— Я буду звонить заранее, — соглашаюсь покладисто.

— И еще я хотела попросить, чтобы все осталось в тайне. Понимаешь, о тебе много пишут. Разное, — осторожно продолжает она, — и я не хочу, чтобы нас со Стешей обсуждали. Чтобы вообще про нас знали. И я подумала, — набирает воздух в грудь, — что не хотела бы сейчас устанавливать отцовство. Лучше. чтобы ты какое-то время подумал, насколько тебе это вообще нужно. Ты живешь в Москве, у тебя своя жизнь. Ты не сможешь приезжать часто. Возможно, со временем, когда у вас с женой появится свой ребенок, тебе вообще станет не до нас, А Стеша уже будет надеяться и ждать. И ей будет очень плохо. Понимаешь? Я хочу уберечь ее от разочарований. Она ведь живая, Илай. Не игрушка. Я не хочу, чтобы ты наигрался и забыл о ней. Может, стоит все притормозить? Давай подождем с этим! — Алена нервно улыбается.

Я вижу в ее глазах смятение и боль.

Когда-то я наигрался именно с ней, Алена не зря боится. Смотреть ей в глаза, осознавая все это, тяжело, но я не отвожу взгляд. Я заслужил ее недоверие. Но готов исправить свои ошибки.

— Для меня Стеша не игрушка, — отвечаю тихо.

— Я… я тебе не верю, — выдыхает с горьким смешком, — можно говорить что угодно, а потом планы меняются, обещания забываются…

— Я развожусь.

— А-а-а…. Почему? — Она растеряна.

— Не думаю, что тебе будут интересны мои проблемы в браке, — пожимаю плечами. Как бы у нас с Агатой ни было, трясти нашим грязным бельем перед Аленой я не собираюсь. Это недостойно. Я хочу закончить наши с женой отношения по возможности быстро и бескровно. Если получится, откуплюсь.

— Мамоська! Кусь-кусь! — Стеша вихрем вбегает к нам. В руках у нее смешной монстрик, кажется Лабаба или что-то подобное. Надеюсь. Алена не прибьет меня за его зубастый рот.

— Кусь-кусь, — Алена вытягивает указательный пальчик.

— Ням, — Стеша протягивает игрушку к пальчику, хохочет. Потом подбегает ко мне. — Кусь-кусь!

Растопыриваю пальцы на руках и протягиваю, чтобы монстрик мог выбрать, который откусить.

— У-у-у! Ням-ням-ням! — Стеша с восторгом тычет игрушку во все пальцы. Дочка невероятно живая, с яркой мимикой. — Сеся хотет кусять тоже!

— Сейчас будет обед, — Алена отправляется к холодильнику, — у нас куриный суп с рисом.

— Отлично, — сажусь за стол. Отпиваю прохладный чай и продолжаю наблюдать за девочками. Наше с Аленой сближение будет болезненным и непростым. Она мне не верит — обижена, возможно ненавидит меня. Я приехал и разрушаю ее спокойствие. Несу с собой перемены, которых ей не хочется.

Но нам нужно как-то наладить контакт. От дочки я не откажусь, и с ее мамой мне тоже нужны нормальные отношения. Состояние холодной войны мне не подходит.

— Я оставлю документы, чтобы ты посмотрела, — говорю, пока едим. Стеша старается держать ложку правильно и не разливать суп. Кормит и себя, и монстрика понарошку, — там ничего сложного, если оба родителя согласны. Нужны лишь заявления от обоих в ЗАГС, документы и оплата госпошлины.

— А если один из родителей не согласен? — Алена сильнее сжимает ложку.

— Тогда через суд и анализ ДНК?

— А ты не хочешь его сделать? — с вызовом спрашивает. — Твои родители сомневаются, между прочим.

— Я не вижу причин для сомнений, — подмигиваю дочке, — и я уверен, ты бы не стала врать о таком.

— А вдруг я меркантильная? — продолжает язвить.

— Точно нет, — мой взгляд снова скользит по квартире. Будь Алена меркантильной, давно сошлась бы с Адамом. Отец говорил, у него хорошо дела идут, он спокойно может обеспечить и Алену, и Стешу. И хочет этого.

— Я не стану делать тест. И на случай, если ты вдруг меркантильная, должна знать: если я добровольно вписываюсь в свидетельство о рождении Стеши, то отказаться потом не смогу ни при каких обстоятельствах. Суд мне откажет, и алименты на дочь ты продолжишь получать в полном объеме до ее совершеннолетия. Они будут немалыми.

— Ох… — Алена заливается краской. Явно она не знала об этом. Но меня адвокат о всех рисках уже предупредил.

Глава 15

*Алена*

Как бы я хотела сказать себе, что я не меркантильна! Но у меня ребенок маленький, я выбиваюсь из сил, чтобы у нее все было. Я слишком хорошо осознала ценность денег в своей жизни.

Я хочу быть с Стешей, а не бегать репетиторствовать. Не быть уставшей вечером, когда забираю ее у родителей. Мне бы насладиться материнством хоть чуть-чуть.

Алименты не для меня — для Стеши. Черт возьми, было бы так приятно облегчить нашу с ней жизнь. Свозить на то же море, где ни я, ни она ни разу не были.

— Очень вкусно, — Илай доедает суп. Он сидит напротив Стеши и играет с ней

Они поладили сразу, еще вчера на площадке Стеша показывала ему куличики и звала с нами гулять. И это в первую же встречу. А ведь с Адамом она довольно настороженно себя ведет, как будто робеет всегда. Адам хорошо к моей дочке относится, но не так, как Илай.

Илай смотрит на Стешу с теплотой и восхищением. Адама же больше интересую я как женщина, а моего ребенка он готов принять. Эта разница очень сильно чувствуется.

Мне очень хотелось отказать Илаю еще утром, но его серьезный настрой в отношении дочки сбивает. Он говорит об алиментах, тянется к ней. Буду ли я права, если попытаюсь его отстранить от Стеши?

Как относиться к предстоящему разводу Ипая, я пока не понимаю. Наверное, он сможет уделять Стеше достаточно внимания, ведь никто не будет пытаться ограничить его. Причина развода меня тоже не касается, это их дела. В конце концов, у нас с Илаем кроме общения о Стеше никаких отношений не будет.

— Мы собираемся на улицу после обеда, — начинаю греметь посудой.

— Я с вами.

Представляю, сколько будет разговоров во дворе. Тут меня, кроме Адама, никто не знает, поэтому имя отца Стеши никому не известно. Вчера догадалась как минимум Маринка. А может быть, не только она.

Сколько вообще можно будет держать отцовство Басова в секрете? Его лицо у нас в городе все знают, даже те, кому хоккей неинтересен. Его, как местную звезду, показывают по телевизору, баннеры с его портретом вдоль трассы стоят. И тут он рядом с моей дочерью в песочнице. Ну ведь идиотом нужно быть, чтобы ничего не заподозрить.

Черт!

Вынимаю Стешу из стульчика для кормления. Иду с ней в ванную, где умываю личико и ручки. Переодеваю в одежду для улицы. Илай все это время расслабленно сидит в гостиной на стареньком диване и осматривается. Представляю, насколько ему тут неуютно. Он привык к другому.

— Пока мы еще не ушли, — поднимается и достает из заднего кармана джинсов сложенный вдвое бумажный конверт, — это тебе.

— Что это?

— Тут образец заявлений в загс. Подписанный мною экземпляр и карта, — Илай подходит ближе, — на ней достаточно, чтобы вы ни в чем не нуждались.

— Я не возьму, — качаю головой.

— Будем считать, что это алименты за два года. Ты можешь истребовать их через суд или просто взять, — он берет мою лежащую на столе ладонь и вкладывает в нее конверт — Еще я присмотрю для вас квартиру получше.

Все эти годы я боялась, что правда о Стеше вскроется. Его родители не раз настойчиво повторяли, что ребенок от меня их сыну не нужен и будет воспринят как обуза. Что никаких алиментов я от Илая не получу, ведь он богат и с легкостью заткнет мне рот. Если чего похуже не сделает. Я не всему верила, но со временем начала Илая бояться. Все же если тебе сто раз подряд говорят, что ты дурак, то помимо воли начинаешь в это верить.

— Я возьму, сколько понадобится Стеше, вышлю чеки, — сжимаю конверт. И все равно легкое недоверие не отпускает. А не может ли тут быть какой-то ловушки? Я не знаю, я все равно боюсь…

— Алена, черт, — он прочесывает ладонью волосы и сжимает пальцы на затылке. Шевелит губами, шепча какие-то ругательства себе под нос, — не надо мне чеков.

— Я не буду ничего тратить на себя.

— Потрать!

— На себя я зарабатываю сама, — гордо задираю подбородок.

— Ладно, потом с этим что-нибудь сделаем.

— Гуять! — Стефания топает рядом с нами уже в сапожках и кое-как надетой курточке. Ее вопрос денег и моей гордости вообще не интересует. Дочка хочет лепить куличики из песочка.

— Солнышко, мы идем, — оставляю конверт на комоде и помогаю Стеше нормально одеться. Надо же, самостоятельная какая. Уже сама пробует.

На мое счастье, на улице практически нет детей. У одних дневной сон, другие в садике или в школе. Мы проводим около часа в песочнице. Илай подает Стеше ведерко и помогает вынимать красивые куличики. Я тоже рядом, но моей девочке интересно мужское внимание. Она и с отцом моим больше всех из семьи любит играть, особенно в догонялки.

После песочницы Стеша ведет нас собирать осенние листики. Дарит букетик и мне, и Илаю. Тот очень доволен и забирает презент с собой.

Его общение с дочкой очень непринужденное, совершенно не натужное. Сердце щемит от нежности некоторых моментов. У меня-то папа есть. Он моя скала, моя опора, мой защитник. И я очень переживала, что рядом со Стешей нет такого важного в жизни девочки человека.

Впереди разговор с родителями — нужно как-то рассказать им об Илае.

Глава 16

*Алена*

— Это кто такая сладкая пироженка?

— Сефа!

— Это кто такая вкусная конфетка?

— Сефа!

— Это кто самая красивая в мире принцесса-королева-бабушкино золотко?

— Сефа!

Дальше бабушка долго обнимает и целует внучку. На ручках носит, тискает. И еще много-много ласковых слов говорит. Даже я не настолько многословная по части приятностей, как моя мама.

Я ее никогда не останавливаю, потому что в детстве ее любовь и внимание заставляли меня чувствовать себя центром мироздания. Маминой любви было так много, что с лихвой хватало на нас с сестрой.

Сейчас вот Стешина очередь купаться в ней. Я каждый раз смотрю на маму со Стешей, и в груди становится тепло — я помню, как была на ее месте, и до чего же это было сладко!

— А сейчас еще дедуся придет, покатает нашу Стешу на конике, — мама мимоходом целует меня в щеку. — На кухне шоколадные эклеры, чай с липой твой любимый. Иди и сестру свою захвати. Она в спальне в телефоне сидит, зрение и осанку себе портит. Повлияй на нее.

— Ну да, именно я для нее авторитет, — закатываю глаза. Оставляю Стешу и дальше купаться в бабушкиной бесконечной любви, а сама иду к Оле в комнату. Она и правда в телефоне. Лежит себе на кровати в обнимку с миской винограда, в ушах наушники, на ногах пышные меховые тапочки.

— Ай соу ю денсин, м-м-м, — тянет фальшиво, но с таким удовольствием, что невольно заслушаться можно.

— Айлл невер би зе сейм агейн, а-а-а, — подвываю и хохочу. Ни одной из нас боженька голоса не дал. И хор не помог.

— Хеллоу, — Оля тянет за шнур и снимает наушники, — не слышала, как вы пришли.

— А мы вот пришли. И я зову тебя спокойно поесть эклеры, пока бабуля

— Пошли, систер, так и быть, составлю тебе компанию, — Оля отдает мне чашку с виноградом, потягивается. Худенькая и тонкая, как я была в ее годы. Попа и грудь у меня с беременностью отросли на маминых вкусняшках, да так со мной и остались, никак не покинут.

— Отец опять в домино засел с друзьями?

— Ну так традиций никто не нарушает. Домино это святое для мужчины его возраста.

— А еще рыбка и пивко, — иду по коридору родного дома. Со стен на меня смотрят фотографии разных лет. Детский садик, школа, лагерь, семейные праздники. У самой кухни добавились фотографии со Стешей.

— Папа молодец, и сам развеется, и маме даст отдохнуть от своего брюзжания. И мне мозг не выклевывает.

— А тебе почему?

— Так у Петровича сын из армии пришел, — Оля выставляет кулаки с двумя пальцами вверх и басит: — Вот такой пацан! Не пьет, не курит, на завод мастером устроился!

— Ох, мечта, — сажусь за стол и подпираю кулаком щеку.

— Не моя, — Оля фыркает и откусывает половину эклера. — Ммм, мамуля превзошла саму себя.

Выбираю на тарелки самый привлекательный для меня эклер и тоже откусываю. Вкусно безбожно.

— Как же хорошо, что я вами больше не живу, — жмурюсь, — я бы точно весила тонну мамиными стараниями. И как только тебе удается оставаться худой.

— Учеба, ночные дискотеки, несчастная любовь, — жуя, перечисляет Оля. — Как там твоя, кстати?

— Что моя?

— Несчастная любовь.

— Добрая девочка, — откладываю свой эклер. Есть расхотелось.

— Так как там ваша встреча прошла? В Москву забирает?

— Оля, — роняю лицо в ладони и стону. О чем она вообще говорит? Она хоть думает? Никогда Басов не позовет меня в Москву. Зачем я и Стеша ему там? Кажется, я уже смирилась с тем, что он будет у нас наездами и придется сказать Стеше, что Илай ее папа. Но Илай продолжит свою жизнь после развода, найдет себе еще одну модель, может, даже ослепительнее, чем Агата. Будет кутить.

Да и мне незачем туда ехать.

— Конечно нет, — убираю я руки, — что за глупости?!

— И чего он тогда хочет?

— Признать Стешу и помогать алиментами.

— И все? — Оля явно разочарована.

— Да, — развожу руками.

— Ну и дурак, — сестра кривится, и мне кажется, что-то недоговаривает.

— О чем ты?

— Мужчина любит ребенка, только если его мать ему интересна.

— Глупости. Приемных согласна, но свои дело другое.

— Да брось, ты статистику разводов видела? А сколько мужчин не платят алименты своим детям? Да таких семьдесят процентов! Семьдесят! Остальных заставляет система. Ну и ладно, может, один процент реально сознательных, но это, считай, вымирающий вид.

— Да он просто разводится, — не выдерживаю я, — а значит, детей с Агатой у них не будет. — Его отец мне врал. — Вот он и хочет заботиться о Стеше, потому что других детей на данный момент у него нет. Перестать, Оля. Зачем ты постоянно намекаешь на какие-то чувства? Их нет.

— С твоей стороны точно есть.

— Давно прошли, — огрызаюсь я.

— И что ты собираешься делать тогда? И дальше мозги Адаму пудрить?! — Глаза Оли увлажняются. Она быстро отворачивается, но поздно. Я уже все поняла.

— Оля, — поднимаюсь на ноги, — Оленька, ты что? Ты?..

— Отстань! — выбегает из кухни. Я заторможенно оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, не показалось ли мне. Но нет, она именно так отреагировала. Точно не показалось.

В гостиной застаю притихшую маму со Стешей на руках. Они на диване перед телевизором с включенным музыкальным каналом возятся с куклами.

— Что с Олей? — мама недоуменно поднимает брови.

— Где она?

— Схватила куртку и выскочила за дверь. В тапочках. Алена? — В ее голосе нарастает тревога.

— Сейчас вернусь, мам, — вставляю ноги в полусапожки, накидываю пальто. Хватаю стоящие рядом Олины ботинки.

— Да что происходит?

— Вы играйте, все нормально. Это у нас тут спор вышел, сейчас помиримся, — выбегаю следом. И где ж ее искать, в куртке и тапочках? Оля, черт возьми! Да почему ты мне раньше не сказала?

Глава 17

*Алена*

— И где же тебя искать? — Я осмотрела пустой двор, обратила внимание на поскрипывающую заднюю калитку. Значит к озеру пошла беглянка.

От дома недалеко, небольшой пролесок, деревянный настил, который папа себе сообразил для рыбалки. Озеро — это конечно я громко назвала. Оно небольшое, заросшее камышами. Там хорошо вечером сидеть, лягушек слушать.

Мы с Олей много там времени проводили, пока были детьми. Секретиками делились, гадали на парней.

Иду по устланной осенней листвой земле, вдыхаю прохладный аромат осени. Вспоминаю себя в Олином возрасте. А ведь я была такая же порывистая, эмоциональная, полная чувств. Это потом я сломалась, когда родители Илая меня втоптали в грязь. Затухла, затихла, теперь живу наполовину. Думаю, принимаю решения, взвешиваю за и против, а чувствовать не хочу. Это слишком больно.

Выхожу к озеру, где застаю поникшую сестру. Стоит на берегу в тапочка, на камыши смотрит.

— Одень, — ставлю рядом с ней ботинки, — не мерзни.

— Ой все! — Оля с психом переобувается, — довольна?

— Да, спасибо, — кладу руки в карманы и становлюсь рядом с ней смотреть на камыши, — почему ты мне не сказала? Я думала ты его терпеть не можешь, если честно.

— Не могу! Ненавижу его! — Оля стерла рукавом куртки слезу на щеке, — потому что не видит меня за тобой. Не любит! Ненавижу!

— Понятно, — сжимаю кулаки в карманах, — и как давно?

— Лет с четырнадцати, наверное, — шепчет.

— Он намного тебя старше, Оль. Он взрослый мужчина.

— Ну и что? — Она закатывает глаза, — я люблю постарше. А мужчинам нравится помладше. Я вообще не понимаю, что мне с ровесниками делать. Достали со своими гормонами, только под юбку лезть горазды и ржать над своими тупыми шутками. Бесят!

— Ясно, — поджимаю губы.

— Ты же его не любишь, Алена. Пошли его уже далеко и надолго.

— А ты утешишь? — Жмурюсь от планов сестры, — не надо, Оль. Он тебе только больно сделает.

Мужчины они такие, если женщина для них не ценна, то лишь пользуются ею, выпивают до дна и выбрасываю. Как же донести до этой молоденькой дурочки правду?

— Я скажу родителям, — мой голос дрогнул, — тебе общежитие дали в институте, живи там.

— Предательница!

— Оля, я как лучше хочу! Мужчина должен тебя любить, как отец маму, понимаешь? Обожать, пылинки сдувать, на руках носить. Довольствоваться крохами хуже нет! Ты себя куском мяса чувствуешь. Второсортным. Надеешься на то, чего нет! Вечно боишься, что скоро все закончится! — Дыхание перехватывает и я хватаюсь за горло, — и все заканчивается. Понимаешь? Он уходит искать ту самую. А ты…

— Со мной так не будет, — она упрямо топает ногой, — я его заставлю меня любить! Он никуда не денется!

— Боже, — закрываю лицо ладонями.

— И родители ничего не сделают, мне уже восемнадцать. Я сама могу решать с кем хожу жить и спать.

— Но я им все равно скажу, чтобы прочистили тебе мозг!

— Скажи, скажи! И Адаму сказать не забудь, что у вас все кончено! — Оля крутанулась на месте и побежала домой.

А я осталась на месте, вдыхая как можно больше холодного воздуха. До головокружения и слабости в теле. Место, которое ассоциировалось с покоем и радостью, не успокаивало. Ни запах хвои, ни спокойная гладь воды. Ни мать его пение птиц.

Если Оля упрется, родители с ней не совладают. Молодая, горячая, упертая! Надо решать что-то с источником проблем, а именно с Адамом.

Да уж, весёленький у нас с ним будет разговорчик. Но он обязан меня понять. Он взрослый мужчина! Да и не станет он встречаться с Олей, точно нет. Он ведь и не смотрел на нее никогда.

Немного прихожу в себя, забираю Олины тапочки, которые она оставила. Иду в сторону дома. Уже на подходе замечаю широкую спину отца. Он с кем-то разговаривает за забором со стороны дороги.

Чем ближе подхожу, тем острее понимаю, что там ссора. И солирует в ней визгливый женский голос.

— Сделай что-нибудь со своей дочкой! Совсем распоясалась, распутная! Подлезла под моего сына, а теперь требует признать своего нагуляша!? Денег ей надо!

— Не смей так говорить о моей дочери и внучке, Рита! Я его к ним не подпущу! Сын твой пес облупленный, вот кто он! Ребенка сделал и сбежал!

— Заткнись!!! — Визжит Басова. Бегу к ним и вижу, что женщину удерживает за руки муж, а та рвется к моему отцу лицо царапать, — ненавижу вас! Чтоб вас всех господь покарал!

— Рита, перестань! — тянет ее от моего отца Басов старший, — Пошли домой.

— Не пойду! Из-за его шлюхи подзаборной со мной сын теперь не разговаривает! А это все она! Она опять к нему подлезла! Она настроила! — Заливается в истерике.

— Уходите! — Быстро выхожу за калитку, — как вы смеете!? — Поднимаю взгляд на отца. Что-то не так, он за забор держится, бледный совсем, — Папа, господи, пошли домой.

— Сейчас, схватило что-то, — выдыхает тяжело.

— Я не договорила! Пусти, Роман! — Ненавидящий взгляд мечется ко мне. — Это все ты! Змея! — Продолжает распыляться Басова, но мне уже не до нее. Судорожно выхватываю из кармана телефон, чтобы вызвать скорую.

— Папочка, все хорошо будет, — набираю нужный номер, — да заберите вы ее! Вы не видите? Отцу плохо! — Шиплю Басову.

— Рита, пошли, — он дергает ее сильнее, как куклу тряпичную. Хватает под локоть и тащит упирающуюся женщину в сторону дома. Ее голос постепенно затихает.

Басова всегда такой была. Напоказ милая, едва ли не леди из высшего света. В бежевых костюмчиках, с гладкой высокой прической, в жемчугах. Всем вокруг рассказывала, какой у нее сын талантливый, успешный, на какой девушке женился.

Я и моя дочь для нее как кость в горле. Сколько грязи я услышала, сколько проклятий. Двуличная, мерзкая, склочная женщина. Пусть только с отцом что-то случится, она за все ответит!

Я больше молчать не буду!

— Отпустило, кажется, не звони, — сипло выдыхает отец.

— Нет, пап. Пусть посмотрят, — мотаю головой и тараторю оператору скорой, — у моего отца сердце, приезжайте скорее.

Глава 18

*Алена*

Скорая ехала слишком долго. Я успела взвинтить свои нервы до предела. Отец пытался делать вид, что ему нормально, но как бы не так. Он был бледен, то и дело нажимал ладонью на грудь в области сердца, дышал прерывисто. Стало еще хуже, когда в поисках меня на порог вышла мама.

Она безумно любит отца, трясется над его слабым здоровьем. И тут такое.

— Пусть только хоть что-то, Петя! Я ее своими руками, ты меня слышишь, — всхлипывала она, когда вместе с отцом забиралась в скорую.

Взволнованную Ольку я оставила присмотреть за Стешей, а сама поехала за родителями на такси. Не могла я обоих оставить в таком состоянии. На эмоциях в дороге набрала Илаю и все что копилось, все высказала.

Сколько можно?! Пусть сделает что-нибудь! У него же куча денег, ну пусть купит родителям жилье в Москве или за границей! Только бы они больше не маячили у мамы с папой перед глазами. Это подрывает их и так слабое здоровье.

Больница встретила меня очередью в приемном покое. Отца с мамой там не было, пришлось ловить дежурных врачей, медсестер, расспрашивать.

— Успокойтесь, девушка, — полная медсестра в годах за стойкой регистрации потерла веки под линзами очков, — вы мне сейчас всех пациентов распугаете.

— У моего отца сердце!

— У всех сердце, — ее голос даже не дрогнул, — фамилию скажите?

— Елисеев Петр Станиславович, — выдохнула я через зубы, — я же уже говорила, — тысяча девятьсот…

— На втором этаже, — она глянула в компьютер, — кабинет двести шесть. Вашему отцу проводят эхокардиографию.

— Спасибо, — срываюсь с места.

— Бахилы, — доносится в спину недовольно, но я не оборачиваюсь.

Серьезно? Я в такой момент об этом должна думать???

Застаю маму в коридоре, меняющей шагами пространство от окна до окна. Она стирает ладонями слезы и что-то бормочет себе под нос.

— Мам, ну что? — Подбегаю, запыхавшись. Лифт я не ждала, бежала по ступенькам.

— Врачи смотрят, — она пожимает плечами и всхлипывает, — что я буду делать, если с Петей что-то случиться? Аленка, я же не умею без него.

— Все будет хорошо, — обнимаю маму. Она вся дрожит, как осиновый листик. Папа и мы для нее это вся жизнь. Особенно папа, ведь они всю жизнь знакомы, с самого раннего детства. Их мамы дружили, отцы. Мои родители — это две половинки целого. Я и сама не представляю их одного без другого.

— А он что тут делает? — Мама бросает напряженный взгляд мне за плечо.

К нам на встречу вышагивает Илай в небрежно накинутой на плечи куртке.

— Это я позвонила… на эмоциях, — сознаюсь маме, — и он знает о Стеше, мам…

— Что? — она ошарашенно округляет глаза. Переводит взгляд то на меня, то на него.

Да уж, не так я представляла разговор с родителями. Я хотела как-то в спокойной обстановке, без нервов.

— Что говорят? — Илай нервно проводит ладонью по волосам.

— Уходи, Илай! Тебе тут нечего делать, — мама пытается справиться со своими эмоциями, но у нее не выходит, — мало вы нам горя принесли. И все из-за тебя, — она всхлипывает.

— Я могу помочь, — он

— Никого и никуда переводит не нужно, — за нами появляется пожилой сухонький мужчина в белом халате и круглых очках. Он тихо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь, — состояние вашего отца взято под контроль. Сейчас Павла Станиславовича переводят в палату под капельницу.

— Можно к нему? — Мама подается вперед.

— Да. Сейчас вашего мужа переведут в палату. Только предупреждаю, никаких нервов. У Петра Станиславовича было предынфарктное состояние, — врач смотрит на часы, — я зайду к вам минут через сорок. У меня обход.

В палату папу перевозят на каталке, чему он крайне возмущен. Голос слышен из-за двери кабинета, где ему делали УЗИ, а потом и в коридоре. Он из тех мужчин, которые вообще никак не признают собственных слабостей.

— Я могу сам! — Бурчит на медбрата, пытаясь подняться с каталки. На Илая рядом со мной косится с недоумением.

— Лежите спокойно, — комментирует молодая медсестра, придерживающая капельницу.

— Я дойду! Что вы меня как ребенка...

— Петечка, лежи! — Мама берет его за руку, целует в лоб, гладит по седым волосам, — и шагает вместе с персоналом. — У тебя сердце, тебе волноваться нельзя! Пожалей меня, дочек пожалей, внучку!

— Ну что ты Люба. Это у меня так, кольнуло просто. Ерунда, — папа бурчит уже не так явно, сдается. Он маме вообще сопротивляться не может. Особенно когда на расстроена и за него переживает.

— Доктор придет, все нам расскажет, — мама вкрадчиво шепчет, — полежишь тут, тебя подлечат. А я тебе супчик приносить буду, навещать.

— Я не буду тут лежать!

— Если доктор скажет, будешь! — Мама поджимает губы.

Я с ней согласна. У папы подобное не в первый раз. Пусть полежит, пусть посмотрят и проконтролируют. А мы рядом будем.

— А этот чего тут делает? — Отец осматривает Илая с ног до головы, — родители послали? Думаете получится добить?

— Я приехал помочь, если нужно что-то, — Мы с Илаем идем следом за каталкой. Его ладонь рядом с моей и то и дело пальцы касаются моих. Одергиваю ладонь и тут же кладу ее в карман пальто. Но кожу все равно жжет от нашего контакта.

— Переживаете, что в суд подам, да? — Отец оборачивается. Ноздри раздувает, кулаки сжаты.

— Петя, — умоляет мама, — да не волнуйся ты. У тебя сердце.

— Они не в курсе, что я тут. Я к Алене приехал и к вам, мы же родственники теперь.

— Господи, — мама зажмуривается.

— Вот на правах родственника и помогу, если нужно.

— С такими родственничками, как вы только помереть можно. И то не быстро, а долго и мучительно, — цедит отец, откидываясь на подушку.

— Тебе не нужно было приезжать, — беру за руку, чтобы родители вперед с каталкой ушли. Мягко останавливаю.

— Еще как нужно было, — он болезненно кривит губы и тихо спрашивает, — это же не первый раз происходит?

Каталка с отцом заезжает в грузовой лифт, дверь закрывается. Родители перешептываются. Папа что-то доказывает маме, мама гладит его по голове и причитает.

Мы с Илаем остаемся наедине.

— Уезжай, — шепчу.

— Нет. Родители виноваты, я беру ответственность на себя, — он сжимает мою ладонь сильнее и тянет к лифту, — я не буду ругаться с Петром Станиславовичем. Я с врачом поговорить хочу.

Вместе заходим в лифт. И я думаю, что не против его разговора с врачом. Все же у Илая деньги, связи. А я папой так дорожу, что готова на все, лишь бы он здоров был.

— Алена, расскажи мне все. Вообще все, — тихо говорит Илай. В тесной кабинке старенького лифта, где занимает собой почти все пространство, мне от него деться некуда. Я смотрю на Басова и хочу ненавидеть, как раньше. Так было проще. Но не получается. Илай приехал несмотря на мою истерику по телефону, не защищает родителей, он пытается помочь нам. И Стешу хочет признать. Не на словах, он реально совершает поступки. Я злюсь, да, но не ненавижу больше …

— Долго рассказывать, — выдыхаю, прикрывая глаза.

— У меня куча времени, — Илай прислоняется спиной к стенке лифта, — как часто они вас достают?

— По-разному, — неопределенно веду плечами, — до рождения Стеши чаще, после реже…

— Я хочу все знать. Мне надоело быть слепым идиотом, — он провожает меня из лифта до нужной палаты. Не входит, чтобы отца лишний раз не нервировать, — я здесь подожду.

— Спасибо, — захожу к папе. Он уже окружен заботой мамы со всех сторон — водичку пьет через соломинку, подушки ему подбиты, укрыт больничным покрывалом, в руке пульт от телевизора.

— Я буду жить, — вещает маме, — Басовым назло! Выйду и буду ходить мимо их дома туда и обратно, туда и обратно, пока Рому самого инфаркт не хватит или инсульт.

— Папа, — тру лицо ладонью.

— А что? Только им можно?

— Тебе нельзя переживать.

— В меня столько всего влили, — он кивает на капельницу, — что теперь и в космос можно. Не болит ничего.

— Петь! Ну петь, — мама всхлипывает, — какой космос? Ну что ты несешь? Бледный весь, как полотно. Врешь опять.

— Любочка, ну не плачь, — отец смягчается. Привлекает маму к себе, прижимается к ее животу щекой, — я живой. Я с тобой. С вами. С новым родственником, — он прикрывает глаза, — хочет этот родственник от Алены чего?

— Папа, давай это потом обсудим. Тебе отдыхать нужно, — подхожу с другой стороны кровати. Глажу его большую ладонь.

— Алена…

— Хочет признать дочь, — неловко улыбаюсь, — официально.

— О как, — цокает отец.

— Пап, давай с этим я сама разберусь, — говорю твердо. Это с меня потом Стеша спросит про отца, как подрастёт. Мне и решать, как будет. Только бы разобраться как лучше и не наломать дров самой, — ты думай о здоровье.

— Но в Москву он вас не увезет, не позволю!

— Я туда и не собираюсь, — качаю головой. В самом деле мне там делать нечего. Да и Илай никогда меня туда не позовет. Зачем?

Глава 19

*Илай*

Терпеливо жду Алену в коридоре. Успеваю переговорить с лечащим врачом Елисеева-старшего, пока ее нет. К счастью, скорая подоспела вовремя и ничего ужасного не случилось. Петру нужен покой, капельницы и полное обследование. Договариваюсь о персональной медсестре и приплачиваю, чтобы к Елисееву больше никого не положили.

Я бы и платную палату для него организовал, но только он не согласится. Уверен, будь я на его месте, тоже послал бы меня далеко со своей помощью. И все из-за моих же собственных родителей.

Меня грызет чувство вины — отец и мать устроили настоящую травлю целой семьи и

Одно знаю точно: я остановлю их прямо сейчас. Елисеевы достаточно от нас пострадали.

— Здравствуй, мама, — говорю в трубку.

— Илай, привет, — в ее голосе радость, — рада, что ты позвонил, сынок. Мы тут с папой…

— Петр в больнице, — осаживаю ее, — у него предынфарктное состояние.

— Илай, не верь им! Эти люди, они…

— Мам, хватит, — прикрываю глаза, — я не ожидал такого от тебя. От вас с отцом.

У меня до сих пор волосы дыбом после звонка Алены. На эмоциях она не сдерживалась, рассказала обо всем, что моя мать несла во время ссоры. Я и не представлял, что в маме может быть столько злобы.

— Илай, — она всхлипывает, — я же как лучше хотела! Чтобы они отстали от нас наконец! Это же все из-за них! Сколько можно нас мучить?

— Нас? — зажмуриваюсь.

— Да! Ты совсем слепой, сынок? Неужели не понимаешь? Им деньги нужны! Твои деньги! Эта Алена не просто так под тебе легла!

— Мама, остановись…

— Залетела, а потом хвастаться к нам пришла. Ишь ты какая! Отца ребенка ей подавай! Не работягу какого-нибудь с завода, нет! Именно тебя, которому выгодный контракт предложили! — Ее прорывает от возмущения. — Я ей прямо тогда сказала: ноги надо меньше раздвигать перед разными мужиками. А раз удержаться не можешь, сама разбирайся. Шиш ей, а не наш сын! Мы с отцом даже великодушно предложили ей хорошего врача. Хорошего, в другом городе, чтобы не знал никто, какое она позорище! — Мама откашливается. — И что? Эта неблагодарная даже не подумала поступить по совести. Конечно, не дурочка же, у нее на другое расчет был. Сын, ты пойми! Она не навесила на тебя своего ребенка только потому, что мы не давали...

— Хватит, — прерываю ее, — больше вы ни в мою, ни в жизнь Алены и ее семьи не вмешиваетесь.

— Илай!

— Я признаю свою дочь!

— А как же Агата, ты подумал о жене?!

— Я развожусь.

— О боже! Эта проклятая и тут…

— Алена тут ни при чем! Мама, я предупредил. Еще хотя бы раз и у вас будет на одного сына меньше.

— Илай! — охает мама в ужасе.

— Я все сказал, — кладу трубку.

Разговаривать жестко с мамой тяжело, но у меня нет выхода. До них с отцом не достучаться. Ненависть к Алене и ее семье нездоровая, навязчивая. Не уверен, что даже со временем это пройдет.

За спиной слышится шевеление, и я резко оборачиваюсь. Бледная Алена хлопает глазами и не знает, куда себя деть. Слышала…

— Извини, я не собиралась подслушивать, — она делает шаг назад, — я вышла из палаты, а ты…

— Все нормально, — выдыхаю с печальной усмешкой. — Как отец?

— Лучше, — на ее лице появляется слабая улыбка. Я помню, как она близка с ним. Да и с мамой тоже. У них вообще очень хорошая семья, сплоченная и дружная. Всегда такой была. Елисеевых в городе уважают. Именно поэтому мне непонятно, как мои родители могут на них наговаривать.

— Алена, как там папа? Вы вообще, что ли?! Трубку не берете. Я чуть с ума не сошла! — к нам по коридору спешит Оля со Стешей на руках.

— Папа лучше, он уже в палате. Прости, Оль, у меня кажется телефон сел, а мама свой не взяла. — Алена спешит к сестре и берет Стешу на ручки. Дочка выглядит взбудораженной, с красными глазками.

— Не взяла, сел, — Оля закатывает глаза, — мы со Стешей изревелись вдвоем! В какой папа палате?

— В пятьсот седьмой, — Алена целует дочку в щеку. — Ну что ты? Все хорошо, солнышко. Все хорошо.

— И ты тут, — Оля замечает меня, хмурится. Ее рука застывает на ручке двери палаты.

— Я с миром, — прохожу мимо нее к Алене со Стешей. Видел дочь всего несколько раз, а уже заметил, как сильно начинаю по ней скучать. И не только по ней. Бросаю взгляд на Алену — красивая. Но ее красота не агрессивная, а мягкая, спокойная. Дурак. Я не ценил то, что имел. А зря. Время расставило все по своим местам: моя страсть к яркой Агате угасла, и я остался ни с чем. Только и у Алены нет мужчины рядом... — Привет, Стеша, — улыбаюсь дочке.

— Пивет, Ивай, — она тоже улыбается. У Стеши в ручках игрушка из тех, что я привез ей, — маленький мишка с красным сердцем в лапах. В груди разливается приятное тепло. Я вижу, что дочка тянется ко мне. Неужели чувствует, что мы родные?

— Я отвезу вас домой, — нажимаю на сердечко в лапках мишки, и раздается приятная детская мелодия.

— У-у-у-у, — Стеша радостно вытягивает губки, — кута!

— Я на такси, — Алена хмурится.

— Зачем? — Оля складывает руки на груди. — Пусть вас Илай отвезет. Он же папа Стеши, что в этом такого?

— Папа? — дочка удивленно округляет ротик.

— Оля! — Алена бледнеет.

— Ой! Я предупрежу родителей, что вы уехали, — Оля сбегает, хлопая за собой дверью.

— Папа. Папа. Папа? — продолжает удивленно повторять Стеша. Алена растерянно смотрит на меня с дочкой.

— Папа, — подтверждаю я спокойно. Врать не собираюсь.

Оле спасибо, хоть и влезла она очень беспардонно.

— Едем, Алена. Вы обе устали…

Глава 20

*Илай*

Алена в машине притихла. Прижимает к себе уснувшую Стешу, гладит дочку по волосикам. На меня бросает тревожные взгляды.

Я знаю — мое появление полностью меняет уклад ее жизни. Возможно, Алена не до конца понимает, чего от меня ждать. Все же прошло три года, мы оба изменились. Между нами накопилось много лжи, обид. Я женился.

— Давай я, — осторожно забираю у нее спящую дочку… Приятная тяжесть детского тельца оттягивает руки, в нос ударяет легкий ванильный запах. Какая же она… просто чудо. Стараюсь держать Стешу крепко, но в то же время боюсь прижать слишком сильно. И все время смотрю в ее спокойное личико, ловя в нем собственные черты и черты Алены.

Мы молча идем к подъезду, Алена открывает и придерживает для меня дверь. Вызывает лифт. Опять смотрит на меня, кусает пухлые губки. О чем думает, видя меня с дочкой на руках? Может, о том же, о чем и я? Лично я жалею, что очень многое пропустил. Что сегодня первый раз, когда я взял Стешу на руки. А сколько могло бы у нас быть всего…

В темной квартире Алена проводит меня в детскую, включает ночник.

— Положи ее на кроватку, я раздену, — шепчет, снимая верхнюю одежду. Остается в обычной белой майке и черных джинсах с высокой талией. Ее длинные светлые

Кладу дочку на покрывало, и Алена принимается сосредоточенно ее раздевать. Ботиночки, пуховичок, теплые штаны на лямках. Все такое маленькое, милое. Забираю верхнюю одежду, чтобы отнести в прихожую.

— Я поставлю чай, — говорю, выходя из комнаты.

— Да, хорошо, — бормочет Алена, не поднимая глаз.

Разобравшись с одеждой и вымыв руки, иду на кухню. Включаю свет на вытяжке, ставлю греться чайник. Обстановка мне не нравится. Чисто, но все вокруг давно изжило себя. Да и тесно, кухня всего метров шесть, не больше. Теснота. И мои девочки достойны жить в лучших условиях.

Мои…

Стеша так точно — дочери меня никто в этой жизни не лишит.

А вот Алена…

Некрасиво у нас все закончилось. Я думал, что раз предупредил ее об отъезде, о том, что роман наш временный и я не могу дать ей большего, значит, все отлично. Правила игры определены. Девочка поиграет какое-то время в чувства, а после моего отъезда найдет себе другого.

Жизнь идет дальше, мы встречаем новых людей, заводим новые отношения. И не один раз.

Да уж, раньше я был гораздо более беспечен. Думаю, потому, что у меня имелось мало реального опыта в сердечных делах. На первом месте стояли тренировки, девочки были временными — для снятия напряжения. Я никогда не погружался в них; дарил цветы и побрякушки, возил на своей подержанной спортивной тачке, имел на заднем сиденье. Наверное, даже верил, что любовь — для зеленых романтиков. А я другой, я из стали. Моя жизнь — хоккей и достижения.

Ну да, ну да…

Алена застывает в дверном проеме, наблюдая, как я хозяйничаю на ее территории.

— Когда ты уезжаешь? — она прячет руки в карманы.

— Завтра, — ставлю кружки с чаем на стол.

— Хорошо, — кивает с явным облегчением.

Сжимаю челюсть, потому что ее настрой мне не нравится. И холод в прозрачных голубых глазах тоже. Я помню, как они зажигались когда-то при виде меня.

— Как часто ты собираешься приезжать? — роняет, заходя в тесную кухоньку. Упирается бедрами в столешницу рядом с вытяжкой, руки складывает под грудью.

— Пока не знаю. У меня сейчас плотный график тренировок, скоро важный матч, — сажусь за стол. Отпиваю из кружки терпкий чай с бергамотом.

— Понятно, — она отводит взгляд. В полумраке кухни Алена выглядит безумно соблазнительно. Свет мягко ложится на плавные изгибы, скользит по бархатной коже.

В Москве было просто оборвать связи и не думать об Алене. Крайне насыщенная тренировками жизнь, безумно дорогие развлечения, клубы, машины, известная всему миру модель в моей постели. Я подсел на мишуру, упивался успехом. Все, что было до, вдруг представилось блеклым и незначительным.

Какое-то время мне серьезно казалось, что я на вершине, король этого мира.

Все меня хотели: бренды, менеджеры, таблоиды, женщины. Куда ни приди — ковровая дорожка. И я перепутал, решил, что я центр всего. А оказалось — это мой успех. Отними его, и я снова стану никому не нужен.

Это было показательно в периоды проигрышей команды и травм. Особенно той травмы, что случилась полгода назад. В больнице мне неудачно сделали рентген, и прогноз по травме бедра был неутешительный. Адова неделя после диагноза, в которую я пытался смириться с тем, что моей карьере конец. Наблюдал за тем, как те, кто рядом был, начали по норам прятаться. Агата была растеряна и охладела ко мне. Потом все вернулось на круги своя, конечно. Но урок я усвоил.

Так кому я нужен без своего успеха? Почему-то кажется, что Алена была бы рядом. Она ведь даже ребенка родила от меня, несмотря ни на что. Взяла и родила от мудака, который ее оставил, а жена, которую я окружил заботой, меня послала.

— Я хочу предложить тебе кое-что, — отставляю кружку и сосредотачиваюсь на Алене, — переезжай в Москву с дочкой.

— Что? — ее брови ошарашенно взмывают вверх. Милый пухлый ротик округляется.

— Я куплю вам квартиру в центре, открою счет на твое имя. Частный детский сад, няня для Стеши. Тебе не нужно будет работать. Я стану полностью вас обеспечивать…

Глава 21

*Илай*

Алена стоит не шелохнувшись, смотрит на меня не моргая. Поднимаюсь на ноги и сразу оказываюсь к ней вплотную. Кладу ладони на столешницу по обе сторону от ее бедер. Нежный цветочный аромат, который легким облачном все время парит вокруг нее, становится сильнее. Хочется зарыться в ее волосы или шею и сделать шумный глубокий вдох.

Мой взгляд падает на приоткрытые губы, за которыми виден ряд жемчужно-белых зубов. Теплое дыхание долетает до моего лица, все больше искушая качнуться вперед и поцеловать.

— Я… я никуда не поеду, — она шумно сглатывает.

— Почему? — склоняю голову набок, продолжая наблюдать за тем, как Аленин взгляд мечется по моему лицу, то и дело натыкаясь на губы. Каждый раз она отводит взгляд и медленно заливается краской.

— У нас со Стешей здесь вся жизнь, и в Москве нам делать нечего. — Она обнимает себя руками и закрывается от меня. Взгляд ускользает куда-то в сторону окна, за которым лишь темень и мелкие капли дождя, начинающего барабанить по подоконнику.

— У тебя здесь ни нормального жилья, ни перспектив. А там будет все, — склоняюсь еще чуть ниже, касаясь губами ее волос. В голове всплывают моменты нашей близости. Как отдавалась мне впервые, как трогательно смотрела. Я залез к ней в окно с букетом ромашек, застал влажной после душа в одном полотенце. Сошел с ума и ее свел. С ней у нас все вышло непривычно трепетно.

Как я мог променять эти чистые моменты на развратные пируэты Агаты?

— Что ты делаешь? — Аленин голос падает до шепота. Ладони мягко упираются мне в грудь и пытаются отодвинуть.

— Описываю тебе плюсы переезда, — пожираю ее губы взглядом, — дом с консьержем и огромной детской площадкой, персонал в помощь, платный медцентр для тебя и Стеши, машина. Вы ни в чем не будете нуждаться.

Я привык получать все, что хочу. И сейчас я хочу Алену с моей дочерью рядом. Не за тысячи километров, а в пятнадцати минутах езды. Я понимаю, что переезд для Алены будет стрессом, но готов взять все вопросы на себя, компенсировать любые неудобства.

Я хочу увести Алену подальше из этого города. От наших воюющих семей. В Москве мне будет намного проще найти с ней общий язык. Прогулки втроем с дочкой, поездки за город на природу. Рядом не будет родителей, стремящихся высказать свое ценное мнение по поводу наших

Там не будет Адама, который до сих пор облизывается на Алену. Он безумно хочет ее, не зря же полез драться. Ее многие хотят.

Мы так близко. Наше дыхание смешивается, по телу иголочками расходится приятное напряжение. Кажется, еще немного — и притянемся…

Алена очень притягательна, не зря я ее соблазнил. Она расцвела буквально за одно лето. Из угловатого подростка в свои неполные восемнадцать превратилась в прекрасную юную девушку. Все парни в округе шеи свои сворачивали, стоило ей пройти мимо. Год я просто наблюдал за ней, изнывая от навязчивых мыслей. Видел ее робкие заинтересованные взгляды, попытки других девушек подкатить. А потом не удержался.

Караулил, когда в магазин бегала мимо нашего дома, «случайно» оказывался в местах, где она с подружками гуляла. Это я был плохим мальчиком для милой отличницы. Как вообще моим родителям в голову могло прийти обратное?

— Не думаю, что это хорошая идея, — она выпутывается из моих рук, оставляя меня разочарованным. Отходит к окну, нервно одергивает на себе одежду, отворачивается. — Если о нас узнают журналисты, будет скандал. А я не хочу, чтобы Стешу пугали.

— Вы будете под моей защитой, — снова подхожу слишком близко, становлюсь за ее спиной. Алена, хрупкая и миниатюрная, застывает напротив меня. Хочется положить ладони ей на плечи, очертить ими женское тело, прижать спиной к своей груди. Вдохнуть запах, который я помню до сих пор.

Я все прекрасно понимаю. Не святой — обидел сильно. Но я эгоистично хочу ее себе снова.

— Нет, мы останемся дома, — она качает головой, — а ты возвращайся к себе… к жене, — на последнем слове ее голос становится почти не слышен.

— Я развожусь.

— Меня это не касается, — Алена обхватывает себя руками.

Еще как касается, Алена…

— Я пришлю тебе варианты по жилью, сможешь выбрать, что нравится больше, — шепчу на ухо. Она тяжело вздыхает, давая понять, что не согласна, однако видит, что спорить со мной бесполезно, вот и не спорит. Все равно сделает так, как хочет. — А пока я выбрал для вас съемную квартиру получше. Утром завезу ключи и подписанный договор аренды.

Немного подумав, Аленка кивает. Отлично, хотя бы здесь мы договорились. Не хочу, чтобы она жила в одном дворе с Адамом, да еще и в таких условиях.

Квартиру я подобрал отличную — трешку в центре, с новым ремонтом. У Алены хороший вкус, ей точно понравится.

— Проводишь?

— Да, конечно.

Отталкиваюсь ладонями от подоконника и направляюсь на выход. Нам обоим нужно переварить этот день, подумать о перспективах. Дать улечься эмоциям. Алена идет следом и наблюдает за тем, как я одеваюсь в прихожей.

Неловкий момент прощания в тесном пространстве, скованные жесты, формальные слова. Уезжаю к себе в гостиницу, где падаю в холодную постель с казенными простынями. Закладываю руку за голову. Тяжелые веки сами опускаются, погружая в черноту.

Вспоминаю, как держал на руках спящую дочь, как она удивленно произносила «папа, папа». Уютную, растерянную Алену, ее запах, мелодичный голос. Я не хочу уезжать от них.

«Я вернулась домой. Нам нужно серьезно поговорить», — сообщение от Агаты приходит посреди ночи. Что ж, отлично. Нам обоим будет что сказать друг другу.

Глава 22

*Илай*

Утром перед самолетом заезжаю к Алене снова. Они со Стешей только проснулись, обе в пижамах, еще сонные, уютные. Дочка ходит вокруг меня, с любопытством рассматривая. Больше не повторяет слова папа, но поведение ее изменилось. Малышка явно озадачена.

— Это тебе, — вручаю дочке маленький букетик цветов, — и тебе, — протягиваю второй такой же Алене. У бабушек купил по пути. Это сухоцветы. Цветочный, к сожалению, в это время еще был закрыт.

— Пасибо, — дочка сжимает букетик в своих маленьких ручках.

— Позавтракаешь с нами? — Алена робко улыбается.

— Да. У меня есть немного времени, — бросаю взгляд на часы. — Какие новости от Петра?

— У папы все хорошо. Выспался, ему снова поставили капельницу. И он решил, что хочет выписаться, но мама не позволила, — кусает нижнюю губу. — Спасибо, что помог с палатой. Мама осталась ночевать с отцом и пока побудет рядом с ним, чтобы он снова чего-нибудь не надумал.

— Я рад, что смог помочь хоть как-то, — заставляю себя отвести взгляд от короткой розовой пижамки.

Пока я сижу рядом с закипающим чайником на кухне, девочки убегают умыться. Алена успела накинуть на плечи длинный лавандовый халат. Он соблазнительно очерчивает ее тело, не сильно помогая что-то спрятать. Стеша прибежала вся мокрая с медведиком в руках. Его плюшевая мордочка перепачкана зубной пастой.

— Кто-то чистил зубы, — улыбаюсь и помогаю ей забраться в высокий стульчик для кормления.

Алена занимается утренней кашей, следит за кофе в турке, то и дело косясь на нас со Стешей.

— Добий мифка потисив зубы за меня! — выдает дочка.

— Ого.

— Но вечером он не сможет так сделать, — Алена закатывает глаза, — перед сном наша Стешенька будет чистить зубы сама.

— Не хосю! Пуфть мифка!

— Но тогда кариозные монстры придут за твоими зубками, Стефания, — цокает недовольно Алена, — и что же мы будем делать? Опять пойдем к стоматологу?

— У-у-у-у, — дочка морщит носик, бросая на меня полный надежды взгляд, — папа их пвогонит!

Сердце сжимается резко, полностью перекрывая возможность дышать, словно кто-то невидимый просунул руку мне в грудную клетку и сдавил там его. Приходится растереть ладонью место, где печет.

— Папа всех прогонит, — говорю хрипло, — но зубки чистить все равно нужно.

— Не-е-е, — дочка недовольно складывает ручки на груди. Оттопыривает нижнюю губу и хмурится.

— Рисовая, — Алена ставит передо мной тарелку с кашей, посыпанной ягодами голубики. Рядом кружка с кофе.

— Спасибо, — берусь за ложку. Я уже поел в отеле, но сейчас мне хочется составить Алене со Стешей компанию, раз уж я попал на такой милый семейный завтрак. С удовольствием ем сладкую кашу. Наблюдаю, как дочка сначала с большим энтузиазмом собирает все ягодки и складывает себе в ротик, а только потом принимается за кашу, но уже без особой радости.

Чем больше провожу времени с девочками, тем тяжелее уезжать. Контракты и обязательства кажутся путами, от которых хочется избавиться или хотя бы ослабить. Мне нужно время. Неделя, две, чтобы уговорить Алену на переезд. Но у меня этого времени нет, что бесит до зубовного скрежета!

Время утекает как песок сквозь пальцы, и вот уже мне нужно ехать. На пороге передаю Алене ключи от арендованной квартиры и конверт с документами.

— Подумай над моим предложением, — прошу ее. А взгляд все время мечется к Стеше, которая стоит

— Илай, я… я не могу, — выдыхает Алена. Она бледная и слегка дрожит.

— Пожалуйста, — делаю шаг к ней и мягко сжимаю плечи, — подумай. Взвесь все за и против. Просто согласись, а там я все проблемы с переездом возьму на себя. — Взгляд снова падает на ее губы. Но сейчас не тот момент. Я не могу позволить себе сделать то, что хочу. Подаюсь вперед и на миг прижимаю Алену к себе, чувствуя мягкое податливое тело под халатиком. Зарываюсь лицом в волосы и шумно втягиваю ее запах. Быстро присаживаю перед Стешей на корточки. — Я буду скучать.

— Я тоже, — она грустно пожимает худенькими плечиками.

— Что тебе привезти?

— Игвушку, бофую! Замок пвинфессы! И пвинфессу!

— Заказ принят, — раскрываю для нее ладонь, по которой дочка ударяет своей ладошкой. А потом подается вперед и обнимает меня, как я до этого ее маму. Маленькие ручки обвивают шею, волосики щекотят лицо.

— Пока, Ивай!

— Пока, Стеша, — с трудом собираюсь и заставляю себя подняться на ноги. — Алена?

— Я подумаю, — она быстро смахивает влагу из уголков глаз.

— Я позвоню, — еще раз внимательно смотрю на обеих, запечатлевая их образ на подкорке. Потом быстрая поездка в аэропорт. Перелет. Такси. Квартира.

С болезненным выдохом окидываю интерьер собственного жилища. Ультрамодное смешение стилей. Черные глянцевые полы, алая мебель, парящая прозрачная лестница на второй этаж. Наши с Агатой огромные фотографии на стенах, мои кубки, ее короны и прочая дребедень. Слово уют чуждо этому место.

Устало падаю на диван перед панорамных окном. На город уже начали наползать сумерки, он весь заискрился разноцветными огнями. Тут масштаб, движение нон-стоп, моя привычная жизнь. А тянет обратно…

Входная дверь хлопает, раздается цокот каблуков.

Агата.

Как всегда, идеально красивая — длинные темные волосы, соблазнительный загар, гибкое стройное тело. Не женщина — пантера. Сейчас на ней босоножки не по погоде, короткое алое платье без бретелей. Сверху небрежно накинута пушистая белая шубка.

Не двигаюсь с места, просто слежу за Агатой. Судя по виду, она не в настроении. Губы поджаты, дыхание сбито, руки скрещены под красиво уложенной в платье грудью.

— Я хочу, чтобы ты знал — меня все это достало! — Агата обиженно кривит губы.

— И тебе привет, — прикрываю глаза. Скандала не избежать, сразу понятно. Что ж, сначала выслушаем обиженную мной женщину.

— Ты свалил в свой Мухосранск! Бросил меня! А теперь «привет»?!

— А чего ты ждешь, Агата? — подаюсь вперед. Упираюсь локтями в колени, а голову зажимаю между ладоней. Я устал! И оправдываться мне не за что. Поездка домой была запланирована давно. А то, что Агата устроила ссору и свалила на свои Мальдивы в расчете на то, что я поеду следом, не моя проблема. Надоело вестись на ее провокации.

— Извинений хотя бы! — она отшвыривает шубу. Лицо перекошено от злости.

— Их не будет, — отвечаю спокойно.

— Тогда! Я! Подаю! На! Развод! — яростно выкрикивает каждое слово.

О как.

Замираю, не мигая разглядывая жену. Она тоже молчит, сверлит меня изучающим взглядом.

Не уверен, что она рассчитывала на это, но….

— Подавай, я согласен, — говорю четко, не отводя взгляда от злых глаз жены. Она смаргивает, сжимая зубы еще сильнее. Растерянно смотрит на меня, но сразу берет себя в руки:

— Вот и отлично! — орет снова. Разворачивается на своих шпильках, хватает распластанную по полу шубу и уносится вон, даже не закрыв за собой дверь.

Губы дергаются в напряженной ухмылке. Что? Все будет вот так просто?

Глава 23

*Алена*

— Папа? — Стеша делает шаг к двери, которая только что захлопнулась за Илаем. В глазах дочки растерянность.

— Иди ко мне, — подхватываю ее на руки. Кружу, чтобы отвлечь, зацеловываю. — Мы сейчас оденемся и пойдем гулять! Хочешь, листики вместе пособираем. Или в песочницу, — пытливо заглядываю в большие детские глазки. — А может, в кафе? М-м-м?

— Листики, — Стеша обнимает меня за шею и затихает. Бедненькая моя, ей тяжело. Такая маленькая, но уже все понимает. Мне Илая хочется прибить за то, что он вот так с ней. И в тоже время Басов сделал то, о чем я всегда тайно мечтала — признал дочь. Он заботится о ней. О нас…

Даже с семьей своей поругался ради Стеши.

Пора признать: он не знал о дочери, у него своя жизнь в Москве, контракт. Между нами тысячи километров. Илай не может бросить все и остаться с нами. А я… я сама отказалась поехать за ним.

Я не хочу чувствовать себя виноватой. Но смотрю в расстроенные глаза Стеши, и вина просачивается в меня, начинает разъедать.

Где оно, единственно верное решение, приняв которое, я сделаю счастливыми всех? Дочь, моих родителей, сестру, Илая? И может быть, после всех и саму себя.

Ключи от новой квартиры жгут карман. В этой квартире я живу вынужденно, потому что ни на что лучшее не заработала пока. Соблазн пересиливает, и на следующий день после того, как проведали отца в больнице, отправляемся со Стешей по нужному адресу.

Дом этот я знаю, его сдали всего год назад. Он у нас самый элитный, так сказать. На входе даже сидит милый дядечка пенсионного возраста и смотрит в своей отдельной комнатушке телевизор.

Показываю ему договор, он рассеянно кивает на лифты.

— Вы у меня уже записаны.

— Спасибо, — веду Стешу в новый лифт, в нем чисто и приятно пахнет.

— Ух ты! — дочка любуются собой в огромном лифтовом зеркале. Я тоже поправляю прическу. Осматриваю свое тревожное бледное лицо. Пытаюсь подбодрить себя улыбкой.

Эта квартира для Стеши в первую очередь. Она дочь Илая и заслуживает всего, что он ей дает. А я устала все тянуть сама, не могу больше. Я действительно это осознаю. Каждый раз пересчитываешь пособие, досадуешь, когда на любимые Стешины творожки и мясо поднимается цена хотя бы на рубль, чувствуешь собственную никчемность, когда она вырастает из недавно купленной одежды и нужна новая. Хватит. Мне необходима передышка.

Отпираю нужную дверь и осторожно заглядываю внутрь.

— Ого…

Меня встречает большое светлое пространство гостиной. Мебель цвета мокко, занавески нежно-зеленые, как только что пробившаяся молоденькая весенняя травка. Полы паркетые, обеденный стол в стиле ретро. Над пространством поработал очень талантливый дизайнер, превратив квартиру в уютное теплое гнездышко.

Мы со Стешей оставляем одежду в большом зеркальном

— Касиво, — дочка бежит по пушистому ковру с геометрическим рисунком в этническом стиле.

— Очень красиво, — прикусываю губу. Мне страшно посмотреть в договор и увидеть сумму, которую Илай ежемесячно будет выкладывать за эту красоту. Замираю от восторга, когда оказываюсь в просторной кухне. Пальцы с дрожью скользят по новеньким фасадам лимонного цвета, по дорогущей технике, которой, кажется, до меня еще ни разу не пользовались.

— Это дом пинцессы? — Дочка тянет меня в комнату, оказывающуюся детской. Она подойдет как для мальчика, так и для девочки. На стенах милые обои с лесом и сказочными зверями, кровать застлана нейтральным бежевым покрывалом. Кругом все продумано и так и манит остаться.

— Это теперь наш дом, — целую Стешу. Оставляю ее исследовать детскую, а сама иду дальше. Заглядываю в спальню, где меня впечатляет огромная двуспальная кровать с идеальным матрасом. Сажусь на ее край и некоторое время кручу в руках телефон. Я обязана Илая поблагодарить.

«Спасибо. Квартира такая красивая», — пишу сообщение в мессенджере.

«Пожалуйста. Я очень рад, что тебе нравится».

«Как долетел?» — кусаю губы. Это же просто вежливость с моей стороны. Ничего личного.

«Хорошо. Как вы?»

«Стеша отлично, рассматривает детскую. Скучает по тебе». Смещаю фокус на дочку.

«А ты?»

Я? Ох… скучаю ли я?

Зажмуриваюсь, вспоминая наш с Илаем разговор на кухне. Как он несколько раз оказывался совсем рядом. Его взгляд на мои губах, соприкосновение наших тел, крепкие мужские ладони на моих плечах. Инстинктивно потираю шею, по которой рассыпались мурашки от его жаркого дыхания.

Я запрещала себе думать о нем. Но Илай как засел в моей голове когда-то, так и остался там. Я же ни с кем другим даже не целовалась. Я и безумно его любила, и ненавидела до чертиков, и презирала, и тайком мечтала хотя бы издали на него посмотреть. Все что угодно, кроме равнодушия.

И теперь, когда он вдруг появился и был так внимателен, а после уехал, я... скучаю. Злюсь на себя и скучаю.

Но ему точно не нужно об этом знать!

«У меня все хорошо. Не буду больше тебя отвлекать», — набираю и собираюсь спрятать телефон в карман, но не успеваю.

«Ты не отвлекаешь».

Перечитываю сообщение несколько раз. Мне начинает казаться, что наше общение становится похоже на флирт.

«Пришли мне ваше фото».

— Фото? Наше? — я шумно набираю в легкие воздух и задерживаю дыхание.

Фото. Фото. Фото…

Пу-пу-пу….

Это же просто фото.

Издаю нервный смешок и нерешительно открываю галерею снимков. Да что такого? У Илая действительно даже фотографий дочери нет, это неправильно. Нужно ему отослать что-нибудь, раз хочет.

Выбираю несколько фотографий с сегодняшней прогулки. Потом еще десяток со дня рождения. И где мы уток кормим. А вот тут Стеша смешно ела розовую сладкую вату и вся перепачкалась.

«Спасибо», — приходит через пару минут.

«Можно мне пару фото Стеши с мамой?» — еще через минуту.

Со мной, получается…

Кхм, ничего такого, наверное. Он ведь просит с дочкой, а не в белье! Успокойся, Елисеева.

Я слишком долго и напряженно думаю о чертовом фото. Пытаюсь взвесить все за и против. Разгадать, что бы значила я для него на фото. Разозлившись на себя за хоровод дурацких мыслей, от которых вдруг разболелась голова, отсылаю первое попавшееся. Илай хочет фото дочки с мамой, вот и все. Пожалуйста — с сегодняшней прогулки, где мы со Стешей сделали селфи в листиках. Я там без косметики, улыбка на пол-лица, глаза как у китайца, на голове гулька. Обычное мамское фото.

«Спасибо. Подошло».

Куда подошло?

— Черт!

Глаза округляются, когда я получаю скриншот заставки с айфона Илая — то самое фото.

Нет! Я не буду об этом думать!

Нервно засовываю телефон в карман и иду к дочке. Приставучая мысль о том, что я могла бы выбрать фото и получше, начинает назойливо сверлить мозг. Но, блин, послала же это дурацкое!

Глава 24

*Алена*

В день переезда оставляю дочку у родителей. Отца из больницы отпустили, прописав домашний режим. Мама его дальше двора прогуливаться не пускает, следит, как коршун за нерадивым птенцом.

— Лучше бы ты к нам обратно переехала, — бурчит отец, — дом большой.

— Пап, я тебя люблю, — обнимаю его. Но о предложении вернуться даже думать не могу. Тут Басовы под боком. Я все время опасаюсь, что могу с ними столкнуться — и опять начнется. Уверена, ненавидят они нас теперь в разы сильнее, ведь Илай выбрал дочь, а не их.

— Прости, — Оля догоняет меня у входной двери, — ну, за то, что я в больнице… — она покаянно смотрит на меня. — Честно. Вырвалось. Я сильно на взводе была, и в общем… — протягивает руки и крепко меня обнимает. — Ты же знаешь, я тебя люблю. И то, что я Адама… ты понимаешь. — Ей тяжело, но она говорит дальше. — Это никак не влияет на мое отношение к тебе. Вот, — так же резко отстраняется. Смотрит в сторону.

— Я знаю, — протягиваю ей мизинчик. — Мир?

— Мир, — она протягивает свой, и мы скрепляем наше перемирие. — Не говори родителям, ладно? Я взрослая, Алена. Я сама разберусь.

— Не скажу. — Мой взгляд падает в дверной проем кухни, где мама с отцом спорят насчет его обеда. Ни жирного, ни соленого, ни мучного. Мама давит, отец ершится. Крылышки ему подавай. Родителям сейчас новых проблем лучше не добавлять, особенно отцу. Но если что-то сказать только маме, то отец узнает об этом через час, не позже. Не умеет мама хранить от него секреты.

— Спасибо.

— Оя! Пафли гуять! — Стеша выбегает из кухни. Ей наскучило наблюдать за перебранкой моих родителей, и теперь ее цель тетя. — Я на озево хосю!

— Пошли, я тоже туда хочу, — Оля тепло улыбается племяннице.

С легким сердцем оставляю родительский дом. Кажется, у них все потихоньку налаживается.

«Машина приехала?»

Сообщение от Илая настигает меня в квартире. Коробки собраны — их оказалось на удивление много, так что самостоятельно перевезти вещи я бы не смогла.

«Да. Спасибо за помощь», — печатаю быстро. Водитель и грузчик по совместительству переносит коробки. Стекло отставляю отдельно, чтобы ничего не разбилось, его в самом конце понесем.

Илай начал писать каждый день. И я не понимаю, как к этому относиться.

Утром он спрашивает, как мы спали, какое у нас настроение, просит фото Стеши за завтраком или с прогулки. Вечером желает сладких снов. Я тоже вежливо осведомляюсь о его делах. В ответ Илай присылает фото с тренировок или каких-нибудь детских игрушек, которые для

«Я хочу вырваться к вам на выходных».

Это сообщение застает меня врасплох. Сегодня среда, так что пара дней — и я могу увидеть Илая собственной персоной. Это неожиданно. И волнующе.

«Стеша будет рада», — набираю дрожащими пальцами.

«А ты?»

А что я? Я как глупая дурочка слежу за новостями и не вижу того, что обещал Илай. Ни единого намека на его развод со звездной женой. Наоборот, вчера показали интервью Агаты. В скором времени они вместе будут представлять одежду известного бренда. Она женскую, он мужскую. Когда Агата рассказывала об Илае, вся лучилась счастьем.

Счастьем, от которого мне больно. Эта мысль не стала для меня неожиданной. Я и так понимала, что мои чувства к Илаю продолжают гореть во мне. Горечь захлестнула до кома в горле. До невыплаканных слез.

Я не буду его любовницей!

Как бы мило Илай ни общался со мной, как бы ни пожирал взглядом, — не буду любовницей, и все. И переписки эти надо прекращать. И заигрывания. Мне от них только хуже.

Оставляю сообщение Басова без ответа и спешу вниз. Лучше переездом заняться, чем опять себя грызть.

— Привет. Переезжаешь? — Рядом с машиной стоит Адам. Челюсти стиснуты, в глазах тонна осуждения.

— Переезжаем, — поправляю его. Ставлю коробку с хрустальными бокалами, которые мама подарила на прошлый новый год, в салон и возвращаюсь к мужчине. — Давно не виделись. Прости за билеты, — тяжело вздыхаю, — я забыла. Прости.

— Я и не надеялся, — он хмыкает. Водитель уходит за новой коробкой, и мы с Адамом остаемся наедине. — Это плохое решение, Алена.

— Лучшее для Стеши, — отвечаю тихо, удерживая его напряженный взгляд, пропитанный тоской.

— А для тебя? — Адам складывает руки на груди.

— Я сделаю так, как лучше для нее.

— Мы могли бы попробовать…

— Тебе нужна женщина, которая будет тебя любить, — осаживаю его. Я обязана сказать правду и не оставлять Адаму иллюзорных шансов. Так будет правильно. — А я не смогу. Никогда. — От волнения и дрожи с трудом втягиваю в легкие воздух. Мне нелегко делать ему больно. — И Стеше нужен родной отец. Его невозможно заменить.

— Зря ты так, — Адам качает головой. Взгляд наполняется свинцовой тяжестью и скользит по мне, вызывая желание отодвинуться. Он зол, но пытается держаться, — он еще сделает тебе больно. Или думаешь, прибежит из своей Москвы и женится на тебе?

— Я на это не рассчитываю, — отвожу взгляд.

— Еще как рассчитываешь, — горько усмехается.

Я сделала больно Адаму. Адам сделал больно мне. Да, в глубине души я бы хотела этого. Нормальную семью для себя и Стеши. С настоящим папой. А не неопределенность с приезжающим по возможности чужим мужем. Но я никогда не признаюсь в этом вслух. Не смогу.

Мотаю головой, но Адам этого уже не видит. Он развернулся и размашистым шагом удаляется из двора. Надеюсь, его обида на меня распространится и на Олю. Он ей не пара.

Глава 25

*Илай*

Спрыгиваю на лед, с удовлетворением замечая, как по телу разливается спокойствие. Именно тут у меня получается сместить фокус с семейных проблем. Тяну носом ледяной воздух катка, концентрируюсь на шайбе. Впереди важный матч, мне нельзя подвести команду.

— Так, парни, собрались, — тренер Роман Викторович Завьялов дует в свисток, — по кругу. Хватит хихикать как девочки.

Закатываю глаза, Антонов рядом издает смешок и толкает меня в плечо.

— Антонов, Басов.

— Мы тут, — отвечаем хором.

— Я что, на слепого похож и ваши две задницы на льду не увижу? Хватит изображать подружек по чайному клубу. На свои позиции, живо!

— Чао, — паясничает Антов, отъезжает от меня и манерно махая здоровенной ручищей в перчатке.

— Чао-какао, — усмехаюсь.

— Какао, какао, ко-ко-ко-ко-о-о[2], — завывает Антонов, во втором «какао» ставя ударение на последний слог. Рябин подставляет клюшку, и певец растягивается по льду, резко обрывая куплет. — Су…

— Шапито, — медленно выдыхает Завьялов.

Ржем всей командой и приступаем к тренировке. Гоняем по льду до седьмого пота, потом до десятого и так далее. Плечо снова ноет, потому что меня конкретно пару раз приложили к борту. Вокруг свои, но никто никого не щадит. Противник этого тем более делать не будет.

— На сегодня все, — Завьялов хрипло откашливается. Орал он на нас сегодня знатно. В общем, все как всегда.

— У-у-у-у, — гул и свист парней на другом конце катка привлекает мое внимание. Бросаю взгляд в нужном направлении и морщусь.

Агата в белом комбинезоне и на коньках скользит по льду в мою сторону. Внимание парней принимает с величием снежной королевы, дарит пару насмешливых улыбок.

— Привет, — врезается в меня, не удосужившись затормозить. Кривлюсь от боли в плече, на которое она нажала.

— Что ты здесь делаешь? — придерживаю Агату рукой, чтобы она не растянулась на льду. Катается супруга неплохо, но только по прямой, и то недолго.

— Соскучилась, — одаривает меня щенячьим виноватым взглядом. — Кажется, я переборщила немного. Простишь?

— Ты потребовала развода, — отвечаю глухо, уворачиваясь от ее губ.

— Ну прости! Я перегнула палку, — Агата закатывает глаза.

После ее шедеврального заявления мы не виделись. На пару дней я даже выдохнул, уверовав, что все будет просто. Мы разругались, разбежались, желание развода, по-моему, обоюдное. Но потом вышло интервью с Агатой, где она рассказывает о будущем совместном контракте, и я понял, что просто не будет.

Требование развода оказалось очередной манипуляций.

— Поехали домой мириться, — ее пальчики скользят по моей взмокшей ее. — Обожаю, когда ты такой, будто настоящий зверь, — голос Агаты сипнет, в нем появляются тягучие порочные нотки.

Тело привычно отзывается на нее. Прикидываю, сколько у меня не было близости, — и это рекорд. Месяц где-то. И мне надо. После тренировки я особенно заряженный.

— Идем, — хрипотцу в моем голосе не скрыть. — Подождешь? Я в душ.

— Конечно, — Агата кусает губы.

Оставляю ее на трибунах, а сам иду в раздевалку. Меня привычно встречает гул одобрения. У всех тут есть девочки или жены, но это же Агата.

— Не боишься одну оставлять? — Антонов со смехом кивает на дверь.

— Нет, — усмехаюсь. Хватаю из шкафчика полотенце и иду в душевую. До трепа пацанов мне больше нет дела. Упираюсь ладонями в кафель и врубаю ледяную воду. Надо прояснить мозг, иначе быть беде.

Через десять минут выхожу к Агате полностью одетым. Идем на выход, и на ступеньках она не теряется, прижимается ко мне теснее для дежурящих тут журналистов. В груди бурлит раздражение — фото уже через полчаса будет в сети. Черт!

Сажаю довольную Агату в машину, но вместо дома

— Я не хочу есть, — Агата дуется.

— Нам нужно поговорить, — выхожу сам и протягиваю ей руку. Больше не прокатит мириться в койке. Я не хочу.

Администратор заведения отводит нас к уютной кабинке с видом на город, раскладывает меню.

— Кофе, цезарь с креветками и не беспокойте нас, пожалуйста, минут десять, — отдаю меню девушке.

— А ты не будешь ничего заказывать? — хмурится Агата.

— Потом, — отмахиваюсь. Когда мы остаемся одни, долго смотрю на Агату. — Ты попросила развода, — начинаю спокойно.

— Это была глупость, — она раздраженно взмахивает рукой и откидывается на спинку стула. Как всегда, идеально красивая.

— Я так не думаю, — отвечаю мягко. — Я устал, Агата. От пустой квартиры. От того, что меня не слушают. Не поддерживают, когда мне это необходимо.

— Опять будешь вспоминать? — она нервно складывает руки на груди.

— Нет, — качаю головой. Та рана затянулась, хоть иногда и напоминает о себе. Прямо как мое плечо, с которым опять нужно идти к врачу.

— Нам было весело вначале…

— Нам и сейчас весело! — она разводит руками.

— Нет, не весело, — выдыхаю. — Я больше не хочу твоего веселья, я хочу спокойствия и тишины. Чтобы жена была рядом, чтобы дети по дому бегали.

— Нет, — ее передергивает, — я к этому не готова. Потом, лет через десять давай! Но не сейчас!

— А я хочу сейчас, — прикрываю глаза.

— Ты не можешь меня заставлять!

— Я этого и не делаю, — объясняю терпеливо. — Я даю тебе возможность найти человека, с которым у тебя будет общий курс в жизни.

— А ты найдешь себе домашнюю клушу? Так, что ли? — ее голос опасно наполняется ядом. — Или уже нашел?

Глава 26

*Илай*

— Нет, — вру не моргнув глазом. Я не собираюсь впутывать в наш с Агатой конфликт ни дочку, ни Алену. Обиженная женщина может натворить бед, особенно если у нее есть известность и деньги. — Я оставлю тебе квартиру. Определенную сумму по брачному договору.

Брачный договор являлся обязательным условием, которое перед вступлением в брак поставили нам наши менеджеры. В общем, я и сам был не против, как и Агата. Карьера каждого из нас могла сложиться по-разному, оба не хотели рисковать. Но как мужчина, я добавил себе ответственности внушительными отступными. Квартира — дополнительный бонус.

У нас с Агатой было несколько совместных лет. Сложных, болючих, но одновременно наполненных страстью. Иногда проскальзывало даже что-то теплое. Ее известность помогала мне в заключении контрактов с рекламодателями, моя — ей. И я благодарен за все, что было. Хочу, чтобы мы расстались нормально.

— У тебя кто-то есть, — она постукивает пальцами по столу. — Кто она?

— Агата, услышь меня. Дело не в другой женщине, — двигаюсь к ней ближе, — дело в нас. У нас не выходит!

— Нет! Ты кого-то встретил и решил сбежать, — она вскакивает на ноги. — Я не дам вам спокойно жить, так и знай! Ты от меня так просто не избавишься! — в ее глазах полыхает ненависть.

— Мой адвокат приготовил все документы. Хочешь ты или нет, мы разведемся, — со вздохом тру усталые веки. — Зачем нам скандал, Агата? Давай решим все мирно.

— Я не дам тебе развод! — кривит губы.

Снова сбегает, оставив за собой последнее слово. Как и в любом конфликте с ней, в конце я остаюсь один.

— Ваш салат, — официантка ставит передо мной Агатин цезарь.

— Будьте добры, принесите стейк, — прошу девушку. Режим никто не отменял, мне нужен белок.

По телефону даю отмашку адвокату начинать бракоразводный процесс. Агата может сколь угодно долго тянуть и истерить, я ждать не готов. Я хочу как можно быстрее развестись и начать заново. С Аленой и Стешей.

Я заберу их в Москву, как только смогу уговорить. В последнее время только об Алене и думаю. Достаю из кармана телефон, смотрю на заставку. У меня там она с дочкой. Улыбается искренне и тепло.

«Я хочу вырваться к вам на выходных», — пишу Алене.

«Стеша будет рада», — приходит в ответ.

«А ты?»

Смотрю на экран. Появляются две галочки — Алена прочитала. Но ответа я не получаю. Зато получаю массу новых фотографий в сети, где мы с Агатой вместе. Интернет-издания снова нахваливают нашу пару.

Становится тошно оттого, как легко люди ведутся на красивую картинку. К сожалению, мы с Агатой стали ее заложниками.

До выходных время летит стремительно. Я получаю еще два скандала с Агатой: по телефону, когда адвокат активирует процедуру развода, и лично, когда в пятницу ночью она приезжает в квартиру совершенно невменяемой. Пьяную попытку меня соблазнить даже вспоминать не хочу.

Оставляю Агату отсыпаться, а сам спешу на самолет. Пусть тут все в Москве хоть сгорит к чертям, я хочу увидеть Стешу и Алену.

До их новой квартиры добираюсь к семи вечера. Успеваю по дороге купить цветы и коробку красивых пирожных.

— Привет, — смущенная и немного растерянная Алена встречает меня на пороге.

— Привет, — отдаю ей цветы.

Мы мнемся в прихожей, напряженно друг друга разглядывая. Хорошо, что у нас есть Стеша, которая здорово разряжает обстановку.

— Ивай! — ее звонкий голосок доносится снизу и тут же наполняет теплом мое сердце.

— Привет, — приседаю на корточки, — это тебе.

— Касиво, — она забирает свой букетик, но смотрит на коробку с пирожными. — А ето кому?

— Тоже тебе. И маме. И может быть, мне, если угостите, — поднимаю взгляд на Алену. Она продолжает теребить бутоны свежих роз и напряженно на меня смотрит. — Жутко устал после перелета, — вздыхаю.

— Заходи, — Стеша тянет меня внутрь квартиры, и Алена вынужденно смещается в сторону. Губки поджимает, между бровей залегает глубокая морщинка. Глаза неспокойные, как море в шторм.

Кажется мне, интервью Агаты и фотографии могли сыграть в ее настроении ключевую роль. Аленино поведение очень похоже на ревность. И я рад, если это так, — значит, не все еще потеряно.

Ее взгляд падает на мою спортивную сумку на плече и становится еще более напряженным.

— Я не буду вас стеснять, — наклоняюсь к ее ушку, — выгонишь в гостиницу, как только надоем.

Слышу, как шумно она сглатывает. Вижу, как вскидывает на меня гордый взгляд. Все в ней кричит об обиде, которую девочка не собирается мне выказывать, но и скрыть эмоции у нее не получается.

— Мы собирались ужинать, — наконец роняет она, — присоединишься?

— С удовольствием, — взгляд застревает на ее губах, — я очень голодный.

— Где ванная, думаю, знаешь, — Алена обходит меня и закрывает дверь. — Мы на кухне.

— Угу, с пивожными, — Стеша цепляется пальчиками за коробку и тянет на себя, — гвибочки, цветочки, вифенки!

— Сначала ужин, потом сладкое, — коробка оказывается в

— Ну одно, — Стеша надувает губки и смотрит на меня, ища поддержки. Выглядит дочка такой милой, что сразу хочется кивнуть и отдать всю коробку, но предупреждающий взгляд Алены останавливает меня.

— Давай сначала поужинаем. Мама, наверное, что-то очень вкусное приготовила.

— Катветы, — вздыхает дочка.

— Класс. Я домашних котлет сто лет не ел.

— Ну да, — хмыкает Алена и отправляется на кухню.

Да, так и есть, блин. В моей квартире кухней никто никогда и не пользовался. Не понятно, зачем вообще ее спланировали во время ремонта. У нас с Агатой либо доставка была, либо ресторан.

— Я тебе свою катвету, а ты свое пивожное, — хитро улыбается дочка. — Хотеф?

Глава 27

*Алена*

Я не истеричка какая-нибудь, я взрослая женщина. Мать!

Илай приехал к Стеше. Из Москвы к ней прилетел, значит, действительно по ней скучает. Я прекрасно знаю, насколько это для него сложно, как для спортсмена. Когда мы встречались, помимо воли многое узнала. У них режим, питание, обязательный отдых для восстановления после энергозатратных тренировок. А перелет, тем более два за выходные, — тот еще стресс для организма. Скоро игра, и тем не менее Илай идет на риск.

Пусть я на него злюсь, но это мои эмоции в отношении бывшего, который до сих пор не стал хорошим, как мне представлялось в розовых мечтах. А у них со Стешей другая история. Они папа и дочь. Их отношения будут строиться отдельно от моих с ним.

Я не хочу быть матерью, которая из-за собственной обиды лишает дочь отца. И наговаривать на Илая ничего не стану, как и пытаться их разлучить. Стешенькая моя так трогательно бормочет «папа», когда видит Илая по телевизору. И он меняется в лице, когда видит ее.

Да, не полюбил меня. Да, бросил. Но, в общем-то, мне никто ничего и не обещал. Беременность вышла случайной. Не будь ее, я бы Илая Басова больше никогда в своей жизни не увидела.

Старательно раскладываю еду по тарелкам и медленно дышу на счет. Надо успокоиться, иначе Стеша поймет, что с мамой что-то не так. Моя девочка всегда хорошо чувствует мое настроение.

— Мама, мама, — дочка вбегает на кухню с длинным котом-сосиской, — мне папа подавив! Это для сна!

— Ух ты! — умиляюсь, потому что кот действительно очаровательный.

— А это для мамы, — Илай идет следом за дочкой. В руке у него маленькая коробочка.

Я, естественно, никаких подарков от Басова принимать не собираюсь.

Не хватало еще!

— Помню, тебе раньше нравились котики, — он открывает коробочку и ставит на стол. Внутри на тонкой цепочке милейшая подвеска из белого металла — котик с камушком в лапках. Выглядит очень изящно и оригинально.

— Я не возьму, — отвечаю тихо. Котики мне нравились и до сих пор нравятся. Кому вообще могут не нравится котики? Но я не собираюсь продавать свою благосклонность за подарки. — Давайте за стол.

— Пусть тогда полежит тут, — Илай оставляет коробочку на подоконнике и возвращается за стол. Помогает Стеше забраться в ее стульчик для кормления, кота пристраивает на свободный стул за столом. Он действует очень мягко, все время улыбается.

За ужином происходит торг котлетами. Стеша пытается обменять на свою одну целых два пирожных Илая. Приходится положить ему добавки. Дочка вздыхает, торгуется — одну котлетку на одно пирожное. Илай расхваливает ужин, говорит Стеше, что это точно самые вкусные котлеты в его жизни и будь у него еще хоть одна, он бы точно не поделился. Серьезным тоном шепчет дочке, что, возможно, ее котлетка волшебная.

Стеша не сильно верит, но тем не менее съедает все подчистую. А потом настает время пирожных. Мне выделяют шикарное в виде цветка, а вся коробка отправляется на растерзание отцу и дочке. Вкусные засахаренные вишенки Илай отдает дочке сразу. Они начинают пробовать все пирожные и обсуждать, какое самое вкусное, начинки и вкус. Под конец дегустации оба в белковом креме.

— Уси, — дочь заливается хохотом и тычет в нос отца перемазанным в креме пальчиком. Илай оказывается весь в креме, облизывает губы и пальцы, корчит рожицы. Конечно, это ужасно, что я думаю, до чего он сейчас горяч.

Не такой жесткий и холодный, как на льду, а вот такой — теплый и домашний, как на этой нашей кухоньке.

После еды все идем умываться. Потом наша принцесса притаскивает лего, и они с Илаем начинают строить замок. Со щемящим сердцем я замечаю, как легко Стеша идет на контакт с отцом, как все больше ему открывается и доверяет.

— Нам нужны еще руки, — говоритт Илай, зазывая меня к ним на ковер.

Я тихонько устроилась на диване с чашкой чая, рассчитывая побыть лишь зрителем. Нерешительно пожимаю плечами.

— Мам, ну мам, — складывает Стеша ладошки и вытягивает губки, — я поцевую!

— Ох, тогда я, конечно, согласна, — ставлю кружку на подлокотник и опускаюсь на ковер. Каким-то образом Илай сразу оказывается рядом, сыпет мне разноцветные детальки и показывает на недостроенный участок замка.

Мы строим, болтаем втроем и то и дело переглядываемся с Илаем. Он совершенно расслаблен и выглядит счастливым. А я вся в напряжении. В девять переношу сонную Стешу в детскую. Укладываю ее в кроватку, включаю ночник. Глажу по волосам, целую. Сказка сегодня не нужна, дочка и так засыпает. Илай рядом, наблюдает за нами очень внимательно.

— А ты завтва пвидешь? — шепчет Стеша, закрывая глазки.

— Обязательно, — Илай присаживается на ковер рядом с кроваткой. Его пальцы нежно поглаживают Стешину ладошку, которой та обнимает своего нового длинного кота.

Мне мучительно хорошо оттого, насколько сейчас все правильно. Как на сказочной иллюстрации в одной из детских книжек Стеши — мама, папа, доченька. В воздухе витает нежность. Завтра Илай уедет, конечно. Но я не стану об этом думать. Я хочу запомнить этот волшебный для меня момент.

— Она идеальная, — Илай касается шелковистых волос Стеши, — на тебя очень похожа.

— И на тебя, — осторожно поднимаюсь на ноги, и мы вместе выходим из детской. Илай устало потягивается, растирает ладонью плечо. Лицо при этом страдальчески кривится.

— Сильно болит?

— Терпимо, — он отмахивается, — сейчас приеду в гостиницу, намажу чем-нибудь.

— А к врачу ты ходил?

— Не успел. После выходных уже. — Илай садится на диван и расслабленно кладет голову на спинку.

— Может, здесь сходишь? У нас тоже неплохие врачи. Ермолов до сих пор принимает.

— Кхм, заскочу, если получится, — он прикрывает глаза. — Спасибо, что заботишься.

— Я просто… — пожимаю плечами.

— Тебе просто не все равно, несмотря на то, как я с тобой поступил, — он подается вперед. Упирается локтями

— Тебе пора, — подбираюсь. Как-то наш разговор сворачивает не туда.

— Правда?

Глава 28

*Алена*

— Сейчас, — Илай выкидывает руку и касается своими пальцами моих. При этом его взгляд гуляет по моему телу; на мне обычная свободная футболка и спортивные лосины. Я специально не переодевалась, чтобы он не думал, будто для него наряжаюсь. Хотя, по правде говоря, красивое домашнее платье лежит в шкафу, я его купила специально. — Посижу минутку и уйду.

Контакт между нами такой невесомый, легкий. Но меня от него словно миллиардом тонких иголочек пронзает. Надо забрать руку. Надо! А я продолжаю стоять, наслаждаясь шершавостью и теплотой мужских пальцев. В груди тоска зеленая. Дремучая. Я так устала быть одна. Мне хочется хотя бы чуть-чуть. Хоть маленький кусочек женского счастья.

Илай как огромный праздничный торт маячит передо мной. За что мне, господи, такое испытание?

Мужские пальцы скользят по моим, пока его ладонь не складывается в прочный замок с моей. Он осторожно тянет меня на себя, мягко приближая, и я послушно переставляю ноги под грохот своего бедного глупого сердца.

— Сейчас… еще минутку… — шепчет Илай тихо. Его крепкие руки обнимают мое тело, и из мужской груди вырывается облегченный шумный вздох. Басов большой и высокий, так что даже когда он сидит, его голова аккуратно укладывается мне в центр груди, позволяя услышать быстрые толчки сердца за ребрами.

Илай ничего не делает, просто держит меня. И я не могу сопротивляться этому щемящему мою душу моменту. Запускаю пальцы в его густую темную шевелюру, мгновенно вспоминая, какие жесткие и приятные на ощупь его волосы. Илай вздрагивает, прижимает к себе чуть-чуть плотнее. Горячее дыхание опаляет мою кожу под футболкой, меня окутывает густым тяжелым ароматом мужского парфюма. Закрываю глаза и продолжаю касаться Илая. Волосы, шея, плечи. Ладонь нежно ложится на левое, которое ноет, и я успокаивающе его поглаживаю — Илай прав, я переживаю за него, несмотря ни на что.

— Поехали со мной в Москву, — шепчет устало.

— Не могу, — крепко зажмуриваюсь.

— Я подал документы на развод. Адвокат всем занимается, — Илай откидывается на спинку дивана, утягивая меня за собой. Оказавшись в его крепких объятьях, едва не задыхаюсь, растерянно смотрю в его бездонные карие глаза. Мы пребываем в очень двусмысленной позе. Я оседлала его ноги и через тонкую ткань лосин чувствую под попой его ширинку. — Я не собираюсь ходить вокруг да около. Я хочу, чтобы вы со Стешей были рядом со мной.

— Я не могу, — срывается с моих губ упрямо.

— Ты не хочешь, — поправляет Илай меня.

Вздыхаю, зарываясь лицом в его мощную шею. Не могу. Не хочу. Какая разница! Я не поеду к нему, пока нахожусь в непонятном статусе. К тому же не хочу жить в Москве в подвешенном состоянии и страхе, что о существовании дочери у Илая Басова вдруг узнает вся страна и за нами начнет гоняться пресса.

— Что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась? — его губы вскользь касаются моего уха, руки сильнее вжимают в мужское тело.

От его вопроса я теряюсь. Сказать вслух, что я хочу серьезных отношений? Семью? Штамп в паспорте?

Не могу… нет… Что, если Илай рассмеется мне в лицо после этого? Я не могу.

— У меня не получится приезжать каждые выходные, как бы мне ни хотелось, — он морщится.

— Я понимаю, — закусываю губу и продолжаю им дышать.

— Мама! — доносится тревожно из детской. Голос дочки заставляет меня протрезветь и резко слететь с Илая. Я суетливо поправляю одежду и сбегаю к Стеше.

— Что такое, солнышко? — присаживаюсь рядом с дочкой.

— Сябака лаява, — она сонно открывает и закрывает глазки, переворачивается на другой бочок. Понимаю, что это, наверное, та собака, что мы встретили днем на прогулке. Большой ретривер, ласковый, но очень громкий. Он Стешу немного напугал, вот ей сейчас и приснился.

Обнимаю Стешу и поглаживаю по спинке, пока она снова не засыпает. Осторожно крадусь из спальни и застаю в гостиной уснувшего на диване Илая. Рука под головой, тело расслаблено. Одна нога свисает почти до пола. Дыхание мерное и спокойное.

И что делать? Растерянно оглядываюсь по сторонам. Разбудить и выгнать его рука не поднимается. Он летел, спешил, у него плечо болит. Илаю нужен отдых.

Со вздохом ухожу в спальню и возвращаюсь с большим пледом и подушкой. Накрываю Илая, кладу подушку рядом с рукой, чтобы мог подложить ее под голову, если проснется. Гашу свет.

Недолго стою, слушая его дыхание в темноте, и отправляюсь в свою спальню. Падаю на кровать без сил — я эмоционально вымотана. Обнимаю подушку, выдыхаю. Илай остался ночевать у нас. Сон не идет. Я волнуюсь, а вдруг он проснется и придет ко мне. Ну нет, нет… О таком лучше не думать.

Некоторое время ворочаюсь, пытаясь устроиться поудобнее, а потом проваливаюсь в сон, где не действуют никакие запреты. Во сне мы с Илаем продолжаем с того места, где сидим на диване в провокационной позе. Его ладони забираются под мою футболку, губы жадно накидываются на шею. Секунда и я оказываюсь распластанной под ним на диване. Илай смотрит на меня своим пьяным взглядом, как когда-то раньше. Медленно тянет лосины вместе с бельем вниз и делает то, чего жаждет мое уставшее от одиночества тело…

Глава 29

*Алена*

Утро наступает мгновенно. Будто кто-то щелкнул пальцами — и я очнулась своих грязных фантазий. Тело влажное от пота, гудит. Во рту пересохло.

— Черт, — сажусь на постели и перевожу дыхание. Только дурацких снов мне не хватало. Настенные часы отсчитывают время, показывая семь пятнадцать, — мое привычное время для пробуждения. Выбравшись из постели, заглядываю в гостиную. Илай продолжает спать на диване, смяв под головой подушку. Плед валяется на полу.

Стеша проснется где-то минут через сорок, а то и позже. Вчера у нее было слишком много впечатлений, она устала. Хватаю в спальне купленное недавно домашнее платье, белье и крадусь в ванную комнату.

Кажется, меня ждет неловкое утро с Басовым, — но это лишь один раз. Он уснул у нас случайно, я решила не будить. Впредь пусть ночует в гостинице. Находиться с ним вечерами наедине слишком опасно. Я боюсь, что если мои сны воплотятся в реальность, то мне грозит очень незавидная участь. Ждать его тут. Или там. А вдруг он снова наиграется и мне будет больно? Как я буду жить после?

Быстро привожу себя в порядок и возвращаюсь в гостиную. Илая уже нет на

— Привет, — осторожно вхожу, разглядывая сонного мужчину. Он трет ладонью лицо и виновато мне улыбается.

— Привет. Я, кажется, уснул.

— Да…

— Спасибо за подушку и плед.

— Всегда пожалуйста.

— Мои извинения, — он ставит передо мной чашку, — я могу уйти прямо сейчас, если хочешь, — ерошит волосы и выглядит при этом абсолютно домашним.

— Не хочу, — прохожу к холодильнику. — Позавтракаешь с нами?

— Не откажусь. — Илай всего в шаге от меня. Упирается бедрами в столешницу, пьет кофе из моей любимой кружки с мелкими ромашками. Его взгляд медленно скользит по нежно-персиковому трикотажному платью и влажным волосам. Останавливается на босых ногах.

В квартире теплые полы, так что я с удовольствием хожу так все время.

— Я могу принять душ?

— Конечно, — киваю, приступая к сканированию полок в холодильнике. Каша для Илая не лучшая еда с утра, ведь он спортсмен. Ему бы белка побольше и клетчатки.

Илай исчезает, оставляя меня наедине с мыслями о завтраке и о вчерашнем вечере. На окне все так же стоит коробочка с его подарком, притягивая мой взор. Что, если взять и рискнуть? Сказать, что меньше, чем на серьезные отношения, я не согласна. Он ведь вчера не просто так меня обнимал. И смотрит не просто так. С Агатой они разводятся…

Ох… довериться во второй раз в сто раз сложнее, чем в первый.

Когда я расставляю тарелки для завтрака, из ванной появляется Илай. Он переоделся в чистое, пахнет моим ананасовым гелем для душа.

— Стеша еще спит?

— Должна вот-вот проснуться, — улыбаюсь.

— Ты идеальная женщина, — проходя мимо плиты, он заглядывает в сковородку.

— Я помню, ты плотно завтракал.

— Так и есть, — Илай теснит меня к столу. Кухня в этой квартире просторная, а разминуться у нас Илаем не получается, будто мы в старой шестиметровой. — Мы не закончили вчерашний разговор. — Тут в дверь звонят, и он разочарованно вздыхает: — Ну почему-то нам все время что-то мешает! Ты кого-то ждешь?

— Нет, — качаю головой, — может, почтальон или соседи?

Прохожу мимо Илая. При этом его пальцы касаются моего бедра, вызывая мурашки.

Открываю дверь с дурацкой улыбкой, но она тут же меркнет. На пороге та, которую я не могу не узнать. Агата.

Высокая, на своих шпильках она на голову выше меня. В глазах — вполне осязаемое желание меня убить. Кулаки с ярко-алым маникюром сжаты, красивое лицо искажено гримасой ненависти и брезгливости.

— Где мой муж? — шипит с порога. — И не надо притворяться, будто не знаешь, о ком я. Думала, я не узнаю о вас. И о вашей… вашей… — губы у нее начинают дрожать. Агата делает нетвердый шаг в мою сторону, я отшатываюсь.

Язык словно примерзает к небу, в горле встает ком. Я не ожидала, что мы когда-либо встретимся. Тем более что она придет сюда.

— Я тебе его не отдам! — выкрикивает визгливо. — Илай!

— Ты что здесь делаешь? — он появляется за моей спиной и тут же задвигает за себя. — Как ты узнала адрес? Агата, ты пила? — Илай скрипит зубами. Берет ее за руку и пытается вывести за дверь.

— Я никуда не пойду, пока не выскажу все, что думаю! — вырывается она. — Я всегда знала, что ты мне изменяешь! Я знала! Но чтобы с такой, — брезгливо кривит рот, высматривая меня за его спиной.

— Ты пьяна, — выдыхает Илай со свистом, — с утра, Агата!

— Мой муж мне изменяет. Конечно, я пьяна, — цокает девушка, пошатываясь. Ты заимел вторую семью в этой дыре и думал, я не узнаю. Ты чертова сволочь! Я у тебя все заберу! Я вас на всю страну ославлю! Вы у меня попляшете!

— Мама? — тоненький испуганный голосок Стеши привлекает к себе внимание.

— Мама! — мерзко передразнивает ее Агата и устремляет на дочку свой ненавидящий взгляд, — отвратительно.

— Замолчи! Алена, иди со Стешей в детскую. Я сам, — он оборачивается. Злой, возбужденный, бледный.

Киваю и бегу к дочке. Я не хочу, чтобы она все это видела и слышала. Моя девочка такого не заслуживает. Она ни в чем не виновата.

О боже… слова Агаты заставляют меня задрожать. Она обещала на всю страну рассказать о нас. Это же конец… конец!

Хватаю дочку на руки и запираюсь с ней в спальне. До меня доносятся обрывки их разговора:

— Твои родители ее никогда не примут! Эту мерзкую… блеклую… и ее эту…

— Замолчи! Их мнение меня больше не интересует…

Входная дверь хлопает, оставляя меня со Стешей одних в квартире.

— Мама, а кто там быв? Пахая тетя? — дочка у меня на руках сонно морщит личико.

— Она дверью ошиблась, — прижимаю Стешеньку к себе.

— А папа?

— Ему нужно было срочно уйти, — стараюсь говорить спокойным голосом, хотя внутри все продолжает дрожать на адреналине. Агата была здесь. Она все узнала. И собирается мстить. А как она смотрела на мою доченьку. От ее взглядов отмыться хочется и Стешу отмыть. — Хочешь кашку? Я приготовила, — выдыхаю.

— Без папы не хочу! — упрямится дочка, капризно ерзая в моих руках. — Я его буду ждать.

Глава 30

*Илай*

Агата упомянула моих родителей, и внутри раздался тревожный звоночек. Никогда, вообще никогда она о них не говорила. Ей не важно было, что они думают о ней, видеться с ними желания тоже не возникало. А тут вдруг эти слова… Дом родителей — единственное место, которое ей известно в нашем тихом городке, значит, она пошла искать меня туда. А родители выдали ей адрес Алены. Еще и про дочь рассказали, получается, ведь Агата не была удивлена тому, что увидела ее.

Родители продолжают лезть в мою жизнь и жизнь Алены. Это приводит меня в бешенство. Я же запретил! Запретил!

И чего они добивались? Вот этого?!

Затаскиваю невменяемую Агату в лифт. Стараюсь не вступать с ней в бессмысленные разговоры. В ее состоянии это все равно бесполезно.

— Я пойду на «Откровенный разговор», понял? — она мстительно скалится. — Расскажу миру, кто такой Илай Басов на самом деле! Двоеженец, изменщик! От тебя все отвернутся!

— Я тебе не изменял, — не выдерживаю. Устало прикрываю глаза, — никогда. Если ты общалась с моей мамой, а ты общалась, не отпирайся, то прекрасно знаешь, что Стеша появилась до тебя!

— И ты типа о ней не знал, — хмыкает Агата. — Да вранье, твоя мамаша просто пыталась тебя выгородить. Она эту моль терпеть не может, а сыночка своего любит. Вот и отмазывала! Ты к ним постоянно ездил, постоянно! Только я за дверь, ты сюда! Сволочь!

— Идем, — сжимаю локоть

— Мужик, она не заплатила, — высовывается из окна недовольный дядечка лет шестидесяти.

— Я заплачу, — заталкиваю дергающуюся Агату на заднее сиденье, сам сажусь рядом. — В аэропорт.

Нужно убрать Агату подальше от Алены со Стешей. Желательно вообще отвезти ее в больницу, чтобы прокапать. В таком состоянии Агата способна на любую дичь. От амбре вчерашнего перегара плюс свежего сегодняшнего меня мутит. Сам я пью крайне редко, у меня режим.

Меня и раньше раздражало то, что после показов и различных мероприятий она часто была под градусом. Агата лишь пожимала плечами — это часть ее работы. Пить, быть в хорошем настроении, улыбаться. Я же сам на нее такую запал.

И не поспоришь — это действительно так…

— Я никуда не лечу, — она капризно складывает руки на груди.

— Нет, летишь, — отвечаю с нажимом.

В аэропорту Агата сдувается. Она ненавидит провинцию, людей в простой немодной одежде, маленький достаток. Это все портит ей настроение и вызывает приступы депрессии. Зато просекко и бутики очень хорошо возвращают Агату к жизни.

Раздражает! Бесит!

У меня словно пелена с глаз спадает.

Я смотрю на Алену и на Агату, постоянно сравниваю, и мне хочется самому себе надавать по башке. Дорого же мне обошелся мой кураж. Как теперь разгрести весь этот трэш с разводом, чтобы дочь с Аленой не задело?

В самолете Агата отрубается у иллюминатора. Кураж прошел, и ее окончательно развезло. Телефон в режиме полета, и я не могу Алене даже написать. А надо бы, ведь я понимаю, в каком она сейчас состоянии. Я видел, как она растерялась, как испугалась за Стешу.

В Москве отвожу Агату на квартиру. Она смотрит на меня хмуро и обиженно, решив на этот раз наказывать молчанием. Но это на меня больше не действует. Отпустило.

Достаю чемодан и бросаю в него самое необходимое. Оставляю ключи на столе.

— Ты пожалеешь, — шипит ледяным тоном мне в спину.

Я уже жалею, только совершенно о другом.

В гостиничном номере, который я снял, меня окружает казенная пустота. Щелкаю бессмысленно каналами телевизора, прокручиваю в мыслях наш с Аленой вечерний разговор. Он получился скомканным и холодным. Она переживает за дочь.

«Реши, пожалуйста, свои проблемы, — Алена пытается звучать отстраненно, но чувствую, как дрожит ее голос, — и потом приезжай к дочери».

Она опять начинает строить стену между нами, и винить мне в этом кроме себя некого. И отступить не могу — тянет меня к ней. К Стеше. Вчера уснул у них на диване, чтобы не ехать в одинокий гостиничный номер. Как они мне надоели в постоянных поездках. Да и квартира моя с Агатой похожа на гостиницу. Бездушная, пустая.

На экране телефона вспыхивает сообщение от ребят из команды. Все собрались в спортивном баре в випке. Посидеть, пожрать мяса с бокальчиком пива, отвлечься. Меня зовут. Соглашаюсь, потому что сна ни в одном глазу. К тому же ноет плечо, которое нужно показать врачу.

Накидываю на плечи куртку и еду к команде.

— У-у-у-у, наконец-то, — Антонов обнимает меня, — почаевничаем, принцесса? — с ехидцей вспоминает недавнюю реплику Завьялова.

— Почаевничаем, — пожимаю руку каждому за столом. Все свои, так что можно расслабиться.

По телеку идет боксерский бой. На столе горкой бабки.

— Я за Алиева, — бросаю все наличные, что есть.

— Стухнет он после второго раунда, — хмыкает Никитин, — травма у него.

— На воле вывезет, на упрямстве, — подает голос Аскаров, — Алиев сдохнет, но не проиграет.

— Как за своего переживаешь, — поддевает Роман Антонов.

— Идите на! — Аскаров ухмыляется. — Я за своих всегда горой.

— Хорошо, что мы свои, правда? — зеваю и сажусь рядом с ним.

— Правда, — с серьезным лицом кивает Аскаров. — Ты чего такой бледный?

— Устал, — кладу голову на спинку дивана.

— Так пусть бы тебе твоя королевишна массаж расслабляющий сделала, — Роман уже пьян и поэтому не фильтрует. Знаю я, что он на Агату голодным взглядом смотрит. Запал.

— Да отвали от Илая, — Аскаров ржет. — Ты ее руки видел? Для нормально массажа нужна сила. Вот у меня массажист огонь, отбивную из меня на столе делает. Я чуть живой выползаю.

— Господи, — Роман закатывает глаза к потолку. То, что Аскаров все воспринимает буквально, до сих пор его подбешивает. Они из-за этого не сильно ладят. Аскарову всегда нужно прямо, Антонов король двусмысленности.

— Офигеть! — Ермилов в углу отрывается от телефона. Он всегда в стороне у нас сидит, больше пьет и ест. Разговоры обычно только по делу. И поэтому это его «офигеть» привлекает к себе всеобщее внимание.

— Че такое, Никитос?

— Кхм, да вот тут прямой эфир у Леденевой, — мешкает, глядя на меня.

Терпеть не могу эту скандальную бабу. Рейтинги у нее до небес, конечно. Сколько раз Агата хотела затащить меня к ней на интервью, не счесть.

— Что? — тяну руку к его телефону, перегибаясь через Аскарова.

— Смотри сам, — протягивает мне телефон. Палец скользит по экрану, включая трансляцию на полную громкость.

— Он мне изменял годами! У него ребенок на стороне! А я все это время верила ему! — заливается слезами Агата.

— Реально, Басов? — хрипит Аскаров рядом.

Твою же мать!

Глава 31

*Алена*

Интервью Агаты мне показала Оля. Она прибежала утром вся на взводе. Отдала телефон и выпалила, что Агата «конченая».

— Я в шоке от этой пьяной дуры, — Оля промаршировала в кухню. Стеша еще не проснулась, поэтому была возможность поговорить спокойно. Сестра поставила на стол коробку домашних маминых эклеров, включила чайник.

— Что она там говорит? — продолжаю держать в руках телефон, не в силах нажать на кнопку включения ролика. Мне страшно.

— Что Илай ей изменял весь их брак, — Оля напряженно поджимает губы, — жил на две семьи, так сказать. Она лично застала его с любовницей. То есть с тобой.

— Боже, — прохожу на кухню и сажусь за стол. На плечи наваливается свинцовая усталость. Кажется, все, что происходит со мной, мне не по плечу. — Про Стешу что-нибудь сказала?

— Что у него с любовницей общий ребенок, — Оля откашливается. — Она, видишь ли, родить ему не смогла, вся такая бедная и несчастная.

— А может, действительно не смогла? — вдруг пронзает меня мысль.

— Ой, не тупи сестренка, а! — разливает она кипяток по чашкам. — Агата врет как дышит. Я на нее давно подписана и прекрасно знаю, что она вообще не планировала детей в ближайшие лет сто. Причем сама об этом говорила. — Сестра садится за стол и двигает эклеры ближе ко мне. — Ну что, забираем хоккеиста себе?

— Оля! — прячу лицо в ладонях. О

— Клевое платье, кстати, — она откусывает эклер и проходится по мне цепким взглядом, — не помню его у тебя.

— Купила, — выдаю загробным голосом, все еще пряча лицо.

— Илай заценил, я думаю, — облизывает губы. Нахмурившись, беру в руки телефон.

Включаю ролик, и передо мной на экране появляется Агата. Заплаканная, растрепанная, с дрожащими от обиды губами. Совершенно иная, не такая, как утром. Она говорит тихим голосом, то и дело прижимая к щекам салфетки.

То, что Агата пьяна, видно по жестам и невнятной речи. Однако журналистку напротив, которой исповедуется жена Басова, это вообще не смущает. Она задает кучу вопросов, притворно утешает, качает головой.

Мне от видео сразу становится мерзко. Агата все выворачивает и перевирает. Несет чушь, говоря, что это я победно смеялась ей в лицо, ребенком тыкала.

«Я не понимаю, — Агата всхлипывает, — нас даже сравнивать нечего! Какая-то дешевка из села …»

— Кто еще дешевка, — Оля забирает телефон, — там дальше уже не про вас. Агата чешет, как собирается быть сильной женщиной. И что Илай Басов очень скоро поймет, что на самом деле он потерял лучшее, что у него было в жизни.

— Что мне делать? — шумно сглатываю.

— Жить дальше с высоко поднятой головой. Это же все бредни пьяной обиженной женщины. Половина зрителей вообще ей не верит. Думает, это черный пиар.

Ежусь словно от холода и отхожу к окну. Страшно, что Агата спустит на меня всех собак и уже сегодня тут будут журналисты со своими грязными вопросами. Чувствую себя вновь потерянной, как в беременность. Родители Илая давили, его не было рядом. В голове на повторе противный голос его матери. Стыд накрывает с головой, потому что беременна от женатого. От того, кому мой ребенок не нужен. Они в телеке счастливы — хоккеист и модель с мировым именем, а я… ну что… я так, влюбленная дурочка, которая некстати залетела. Никто.

Кулаки сжимаются сами собой. Я давно не та слабая девочка, хватит уже! Я ничего у Агаты не отнимала, мне не за что чувствовать себя виноватой. Не ездил ко мне тайно ее муж, я растила дочь в одиночестве. Я была удобной для всех три года! Я так больше не хочу!

И я не заслуживаю быть посмешищем, в которое меня превращает Агата, извращая факты и выворачивая все в свою пользу. Если Илай на всю страну позволит ей сделать это со мной, то все — я в его сторону больше даже не взгляну.

Набираю номер Илая сама.

— Здравствуй, — выдыхаю напряженно.

— Ты уже видела, да? — его голос не менее напряжен. На фоне слышны голоса, обрывки фраз, шум передвигаемых предметов.

— Да, — сглатываю.

— Я хочу извиниться за нее. Агата несла полную чушь.

— Да уж…

— Я публичный человек, Алена. И оставить без реакции ее интервью не могу.

— Илай, три минуты, — слышится на фоне.

— Где ты?

— В студии, — его голос становится тише, как будто Илай убирает трубку от лица. — Иду. — Легкая заминка, а потом снова возвращается ко мне: — У нас теперь нет выбора, Алена.

— О чем ты?

— Я скажу правду.

— Какую? — у меня дыхание перехватывает.

— Нашу, — отвечает коротко. — Ты мне веришь?

— Я… — жмурюсь. Перед глазами наши короткие встречи. Его бережное общение с дочкой и со мной. Помощь, забота, защита от родителей и от Агаты. Неожиданный приезд к нам, несмотря на нагрузку с тренировками и предстоящий чемпионат. — Верю, — выдыхаю тихо.

— Отлично, — в его голосе облегчение. — Мне нужно идти. Иначе не успеют смонтировать до вечера.

В трубке повисает тишина, и я растерянно оборачиваюсь на Олю.

— Илай дает интервью…

— Молодец, чувак! — сестра одобрительно кивает. — Давно пора поставить Агату на место.

— Добае утво, — в кухне появляется Стеша. Под мышкой кот-сосиска, которого подарил Илай.

— Привет, котенок, — Оля берет дочку на руки, — хочешь эклерчик? Бабушка передала.

— Сладкое на завтрак мы не едим, — поджимаю губы.

— Кафы нету, фто делать… — дочка хватает сразу два пирожных в обе руки.

Про кашу я действительно забыла, черт!

— Да расслабься, побудь один день неидеальной мамой, — Оля хитро подмигивает, — я никому не скажу.

«Интервью выйдет в шесть», — Илай скидывает мне ссылку на канал известного блогера и ведущего собственного шоу. В отличие от скандалистки Леденевой, его я уважаю.

Глава 32

*Илай*

— Спасибо, Марат, — присаживаюсь в кресло перед Лаймановым.

— Тебе спасибо, — он скалится, — поднимешь мне рейтинги, а то давно что-то скандальчиков не было. Все вокруг такие скучные стали.

— Рад, что смог помочь твоим рейтингам, — криво усмехаюсь.

— Но ты не думай, — он разводит театрально руками, — я тебе сочувствую, конечно. Но не от всего сердца.

Хоть не лицемерит, уже хорошо. Позволяю прикрепить к рубашке петличку, морщусь от лампы за спиной Марата, прошу поправить. Еще пара моментов, и мы начинаем запись.

Много раз был на различных интервью, но сегодня волнуюсь больше всего. Впервые я буду говорить действительно о личном.

Лайманов ерзает в кресле, устраивается. В руке список вопросов, которые он планирует мне задать. Я их даже не видел, потому что об интервью договаривался ночью. Аскаров позвонил ему лично, попросил «прям щас». А как отказать крестному отцу собственных близнецов? Вот Лайманов и сдался; особенно его энтузиазм проявился после просмотра истерической отповеди Агаты.

— «Откровенный разговор» с Маратом Лаймановым, — Марат расслабленно смотрит в камеру, будто бы заигрывая с ней. — Без всяких предисловий представляю моего сегодняшнего гостя: Илай Басов.

Не получилось у Агаты с «Откровенным разговором», как она грозилась, зато он будет у меня.

— И первое откровение от звезды, — двигается ближе.

— Я обычный человек, такой же, как все остальные, — усмехаюсь, — был момент, когда я словил звезду, но жизнь отрезвила меня быстро.

— Жаждем об этом услышать, — Марат говорит за себя и за аудиторию. В студии пусто, конечно. Только мы с ним, а также персонал, но ощущение, что я в наполненной людьми студии и собираюсь раздеться перед зрителями, не отпускает.

— Это случилось после травмы…

Рассказываю о том сложном периоде. Понимаю, что доверие зрителя нужно заслужить и нет ничего лучше, чем рассказать о болезненном опыте.

— Я многое переосмыслил после нее. Карьера когда-нибудь закончится, и важно, чтобы рядом были те, кому важен я, а не слава. Понимаешь?

— Да, — он согласно кивает, — друзья, семья.

— Верно.

— Откровение второе.

— Я не хотел играть в хоккей.

— Серьезно? — Марат дергает бровью.

— Я собирался стать архитектором. В детстве меня привлекали огромные небоскребы, и я мечтал, что построю самый высокий в мире.

— Амбициозно.

— Мне было десять. И если бы не

— Получается, ты занял его место?

— И до сих пор чувствую за это вину.

Дальше мы немного говорим о об отец-тренере, о первой победе, о гонорарах. О благотворительности. Этим хвастать неохота, но мне нужны очки в глазах аудитории.

— Думаю, уже все в курсе, — подхожу к главному, — что я развожусь.

— Мы видели эмоциональное интервью твоей жены, и оно вызвало большой резонанс.

Еще какой! Два рекламных контракта, моих личных, не связанных с Агатой, уже слетели. Дальше будет больше.

— У тебя есть дочь, — Марат щурится.

— Стефания. Ей два, — я перевожу дыхание. — Мне сложно об этом говорить, но, думаю, необходимо, — собираюсь с мыслями, ведь Алена будет смотреть мое интервью. На мнение остальных мне, в общем-то, плевать. Я хочу, чтобы она меня услышала. — Три года назад я совершил самую большую ошибку в жизни — расстался с прекрасной девушкой, которую зовут Алена. Она единственная, кого я по-настоящему любил. Расстался потому, что не был готов к тем сильным чувствам, которые появились по отношению к ней. К тому, что дышать без нее становилось все сложнее и сложнее. И даже хоккей отходил на второй план. В общем, я принял самое тупое решение из всех возможных — решил уехать в Москву и забыть о ней. О том, что у меня есть дочь, узнал недавно.

— Получается, твоя дочь росла без тебя? — Марат откидывается в своем кресле.

— Да, — мои пальцы вжимаются в мягкую кожу подлокотников кресел, — но я очень хочу это изменить. — Пытаюсь подобрать слова, чтобы поговорить о жене, но это очень сложно. После ее интервью мне хочется исключительно материться. Надеюсь, все наши вопросы будут решаться через адвокатов. — Обсуждать интервью Агаты мне не хочется, — наконец выдаю. Губы сами кривятся, — но считаю важным пояснить следующее: в наших отношениях давно разлад. Мы практически не видимся из-за несовпадающих графиков, у нас разные взгляды на жизнь и семью, разговаривать у нас тоже больше не получается. Развод — закономерный финал для нас.

Дальше Марат расспрашивает о предстоящем Кубке Первого канала. В этом году он пройдет в Новосибирске. Наша команда сыграет со сборными Беларуси и Казахстана. Обсуждаем шансы, сильных игроков.

— Очень надеюсь, что Алена со Стешей смогут приехать меня поддержать.

— Мы все надеемся на это, — Лайманов улыбается. — Они обязаны! Нам нужна твоя идеальная игра, и, кажется, теперь она может зависеть от двух конкретных девочек. Уверен, в случае проблем с билетами, президент выделит частный самолет, чтобы их привезти.

— Это было бы чудесно, — улыбаюсь в кулак. Пусть попробует теперь Алена не приехать. Частный самолет не обещаю, но первым классом вы прилетите. По телу распространяется приятное тепло при мысли о том, что они могут провести со мной неделю. Будут смотреть на меня с трибун, болеть за меня.

Глава 33

*Алена*

Чтобы послушать и посмотреть интервью Илая, я запираюсь в ванной комнате у родителей. К ним я приехала еще утром вместе с Олей и Стешей. В квартире не нахожу себе места, все валится из рук, меня все время бьет нервная дрожь. Я перебираю в голове все, что могла бы услышать от Илая. Нервничаю.

Сейчас он намного более сдержанный, чем тот Илай, которого я знала раньше. Три года разлуки наложили на него свой отпечаток. Он как будто больше думает над тем, что говорит, что делает.

В начале разговора Илай много рассказывает о детстве, о том, что не мечтал быть хоккеистом. Помню, и мне он об этом когда-то говорил.

Мы сидим на капоте его старой тачки посреди спелого поля ржи, едим домашние бутерброды и пьем чай из термоса. Следим за тем, как над морем желтых сухих колосков садится алое солнце. Волшебный, тихий момент, совершенно особенный, и мы делимся разными секретами.

Я рассказываю, как мечтала стать певицей и часто пела в расческу вместо микрофона. Родители даже записали меня на вокал, но это не помогло. Вот так вот моя мечта рассыпалась вдребезги, и пришлось стать преподавателем.

— Но это тоже еще одна мечта была, запасная, — признаюсь я ему. — Я очень люблю работать с детьми. Мне очень хочется их учить.

— У тебя обязательно получится, — говорит Илай и прижимает меня к себе поближе, кладет мою голову себе на плечо, обнимает. Он такой расслабленный, в простой черной футболке и драных джинсах. Обычный парень.

— А я хотел стать архитектором, веришь? — заглядывает мне в глаза.

— Верю, — отвечаю я.

— Но что-то пошло не так в планах боженьки на меня, — хмурится Илай.

— У тебя очень хорошо получается играть в хоккей. Мне нравится следить за тобой на льду, — признаюсь я, краснея.

Тогда у нас не вышло, но, может быть, сейчас…

— Все в курсе, что я развожусь, — слова Илая вырывают меня из воспоминаний.

— Мы видели эмоциональное интервью твоей жены, и оно вызвало большой резонанс, — кивает ведущий. — У тебя есть дочь.

Камера смещается на Илая и берет лицо крупным планом. Я пытаюсь рассмотреть его до мельчайших деталей, чтобы уловить даже мельчайшую эмоцию.

— Стефания. Ей два года. — В его глазах появляется блеск, который я всегда вижу, когда он рядом с дочерью. — Мне сложно об этом говорить, но необходимо, — переводит дыхание и дальше говорит то, что буквально сбивает меня с ног. Если бы я не сидела на крышке унитаза, обязательно упала бы на пол и отбила себе пятую точку.

— Три года назад я совершил самую большую ошибку в жизни — расстался с прекрасной девушкой, которую зовут Алена. Она единственная, кого я по-настоящему любил.

Каждое его слово — откровение для меня. Ведь когда мы были рядом, Илай не говорил о чувствах. Было много касаний, нежности во время нашей близости, он дарил цветы, возил меня в интересные места. Мы говорили о чем угодно, но только не о наших чувствах.

Илай продолжает:

— Расстался потому, что был не готов к тем сильным чувствам, которые появились по отношению к ней. К тому, что без нее дышать становилось все сложнее и сложнее, и даже хоккей отходил на второй план. В общем, я тогда принял самое тупое решение из всех возможных: решил уехать из Москвы, забыть о ней. О том, что у меня есть дочь, я узнал недавно.

Последние его слова звучат совершенно сухо и бесцветно.

Я во все глаза смотрю на него на экране, по щекам начинают катиться слезы.

Я злюсь.

Я безумно злюсь на

Это предательство того, что было между нами.

— Получается, твоя дочь росла без тебя? — продолжает допрашивать Илая Марат.

— Да. Но я очень хочу это изменить.

Потом он снова упоминает об Агате и их разводе, настаивая на том, что их отношения разладились до того, как в его жизни снова появились я и Стеша. Это позволяет мне выдохнуть с облегчением — я слишком чувствительна к мнению других людей обо мне. Как бы я ни отгораживалась, но мне не хочется выглядеть ужасно в глазах общества. Я этого не заслуживаю.

Они разговаривают о предстоящем Кубке, и я потихоньку выдыхаю. Все услышанное еще долго будет укладываться в моей голове. Я как-нибудь разберусь со всем этим, но главное, что Илай повел себя достойно.

— Очень надеюсь, что Алена со Стешей смогут приехать меня поддержать, — говорит Илай. Заглядывает в камеру, и наши глаза будто бы встречаются. Щеки начинают рдеть румянцем.

— Мы все на это надеемся, — поддерживает ведущий. — Они обязаны, нам нужна твоя игра.

Он шутит про президента и частный самолет. Я краснею все сильнее, ведь это же на всю страну.

— Мама, выходи, — в дверь ванной комнаты барабанит Стеша, — я соскучивась, фто ты там деваешь так довго?

Блокирую телефон и быстро заглядываю в зеркало, судорожно стираю слезы на щеках.

— Все в порядке, Сешенька, я сейчас. — Включаю прохладную воду, брызгаю себе в лицо, обмахиваюсь. Мой лихорадочный румянец никуда не собирается уходить, щеки горят.

Быстро вытираю руки и открываю дверь, за которой вплотную стоит моя недовольная доченька. Она складывает ручки на груди и поджимает губки.

— Мы с Олей свожили все пазвы, — отчитывается она. — Без тебя.

— Извини, — приседаю перед ней и беру на ручки, целую в щечку.

В гостиной на ковре среди кучи пазлов восседает Оля с телефоном в руках. На меня она смотрит с торжественной улыбочкой.

— Ну что, любовь всей жизни Илая Басова? — Ее губы довольно растягиваются. — А ты мне не верила! Представляю, что теперь будет с его мамашей. — Оля прикрывает рот ладонью и издает смешок.

— Не хочу о них думать.

Настроение немного портится. Ведь если бы не они, все могло быть иначе. Хотя что теперь думать об этом, ничего не изменить. Опускаю Стешу на пол и присаживаюсь рядом с Олей. Вокруг нас персонажи из «Малышариков» крупным планом.

— Я не знаю, что мне делать, — честно признаюсь Оле.

Между мной и Илаем такая пропасть. Да, он любил меня в прошлом, но минуло три года, и в его жизни была Агата, может быть, какие-то другие женщины. Я простая, обычная, а у него сейчас есть возможность выбирать. Да, он хочет, чтобы мы со Стешей приехали. Но как это будет? Стеша дочь. А я... я все еще не уверена в своем статусе. Мне все еще очень страшно.

— Ехать и поддержать своего мужчину, — пожимает плечами Оля. — Они такие идиоты, вообще не ценят то, что у них есть, и только когда всего лишаются, до них доходит. До Илая дошло, — Оля разводит руками. — Через три года, но дошло. Или ты хочешь остаться и попробовать с кем-то другим? — в ее голосе появляются ревнивые нотки.

— Ни с кем другим я пробовать не собираюсь, — закусываю губу.

— Вот и отлично, — Оля с облегчением выдыхает. — А то у меня на одного упрямца очень большие планы.

— Оля, мы же уже говорили об этом. Адам...

— Тоже поймет, что ошибался, — упрямо отвечает она. — Я сделаю так, что он будет смотреть только на меня.

Со вздохом закрываю глаза и тру лицо ладонями. Это же надо быть такой упрямой, просто невозможно с ней разговаривать. Адама разве что на Луну сослать — может быть, там она его не достанет.

— А я видела папу, — признается Стеша, — у Оли в телефоне. Я хочу к нему.

Она забирается ко мне на руки, и я глажу дочку по волосам, нежно целую макушку. Если я поеду на Кубок по приглашению Илая, то мы со Стешей окажемся в центре внимания.

Готова ли я к этому?

Глава 34

*Илай*

Тренировки так плотно забиты в расписание, что у меня нет никакой возможности вырваться к Алене и Стеше. Завьялов следит за мной аки коршун, чтобы я из Москвы дальше кольца не выехал. К тому же нужно заниматься плечом: у меня курс процедур с лазером, контроль врачей, анализы. Проблема оказалась серьезнее, чем я предполагал. Поэтому общаюсь с Аленой и Стешей по телефону, иногда по видеосвязи. Звоню им утром или днем после тренировки. Обязательно перед сном, чтобы пожелать дочке спокойной ночи.

Мое интервью мы с Аленой пока не обсуждали. Хочу это сделать лично, глядя ей в глаза, повторить все то же самое. А пока даю ей время, чтобы обдумать мое признание. Сейчас я понимаю, каким был незрелым, как часто шел на поводу у людей и обстоятельств — родители, слава, деньги. Все убеждали меня, что счастье где-то там, в столице, на вершине. Я прошел этот путь и осознал, что для меня счастье совершенно в другом.

Да, я полюбил хоккей, несмотря на то что не мечтал о нем. Люблю свою команду, уважаю тренера. Спорт стал неотъемлемой частью моей жизни. Но в личной жизни мне важно совсем другое. Я хочу мою Алену, девушку, которая когда-то наивно мне доверилась, открыла свое сердце и полюбила по-настоящему. Она любила меня в старых шмотках, на разваливающейся машине. Она искренне радовалась, когда я дарил ей простые цветы, водил в местное наше кафе, у которого даже не было звезд. Она не обращала внимания на мишуру — она видела меня. Именно этого мне хотелось от Агаты, но я так и не смог получить.

Я очень надеюсь, что Алена простит меня.

В Новосибирск мы приехали с командой за неделю до Кубка, чтобы разместиться, отдохнуть, пообвыкнуться, на местном льду покататься. Билеты для Алены и Стеши были высланы заранее, естественно, в первый класс.

— Ты куда это собрался? — на ступенях Сибирь-арены меня догоняет Роман Антонов.

— В аэропорт, — оборачиваюсь на него.

— Слушай, я все хотел с тобой поговорить. — Он нервно прочесывает волосы, стряхивая сыплющуюся с неба ледяную крошку.

— Не терпит? Я спешу. — Прикрываю глаза.

— Я быстро. Не хочу откладывать. — Роман сбегает дальше по ступеням и разворачивается.

— Пошли отойдем, — машу рукой. Мы теснимся в сторону, чтобы не мешая потоку людей, шныряющему

— Это личное.

Роман заметно нервничает, упирается кулаками в бока, смотрит на меня с сомнением.

Это что ж у него такого личного ко мне? Удивленно дергаю бровью, смотрю на него выжидающе.

— Агата страдает, — вдруг выдыхает он.

Твою ж мать!

А тут у нас горе-утешитель, насколько я понимаю.

Из груди рвется тяжелый выдох. Попал, бедняга... Рома всегда неровно дышал к моей будущей бывшей жене, много шутил на тему того, как мне повезло, что я оказался рядом с ней первым.

Но он никогда не переходил черту.

— И ты, значит, решил утешить? — уточняю я.

— Но вы же больше не вместе, — он разводит руками и скалится.

— Не вместе, — пожимаю равнодушно плечами. — Я еду встречать Алену с дочкой.

— Ну вот и отлично, — Роман выдыхает. — У вас же с Агатой точно все? — напряженно на меня косится.

— Точнее не бывает, — уверенно киваю.

— Надеюсь, это не будет проблемой для нас.

— Для меня — нет, — качаю головой.

Я хочу забыть о своем неудачном браке. Я поставил точку в наших с Агатой отношениях давно. А вот насчет нее я не уверен. Слишком Агата мстительная. Я ее эго задел. И хоть она меня никогда не любила — в этом я уверен на все сто процентов — она меня не простит. Потому что я посмел расстаться с ней — такой прекрасной, идеальной, той, которую хотят все. Не дал облить помоями Алену, на всю страну объявил, что любил лишь ее. Жестоко, возможно. Но это был лишь ответ на ее грязные манипуляции.

Через два месяца бракоразводный процесс будет закончен, и я официально стану свободным. Жду этого момента с нетерпением.

Оставляю счастливого Ромыча у арены дальше мечтать об Агате и прыгаю в подъехавшую машину такси. Мчу в аэропорт.

Предупреждать Рому об Агате смысла не вижу. Его глаза и так прекрасно видят, что она из себя представляет. Но Ромыч не я, у него совершенно другие приоритеты в жизни, так что, возможно, они идеально друг другу подойдут. Уверен, даже если буду видеть их вместе, у меня внутри ничего даже не дернется.

Заезжаю в цветочный, чтобы купить два букета для моих прекрасных девочек. Топчусь в зоне прибытия. Как только они выходят, Стеша видит меня и с радостным визгом бежит навстречу. Ловлю ее на руки и кружу.

— Я скучава, папа! — возвещает она на весь аэропорт.

Ее звонкие слова теплом разливаются в моей груди. Прижимаю Стешу к себе и подхожу к Алене. Ее руки нервно сжимают ручку чемодана на колесиках, взгляд неуверенный.

— Это тебе, — протягиваю цветы. Отделяю маленький букет для Стеши и ей тоже вручаю. — Устали?

— Не-а! — Стеша мотает головой. — Мы читави книжки, смотвели мутики, игвали в камень-новжницы…

Алена рядом устало улыбается, закатывает глаза.

— Перелет был длинным, мы успели даже поспать, — добавляет тихо.

— Да, но это было неинтевесно! — куксится Стеша.

— Может, пойдешь ножками? — предлагает Алена дочери, но та обнимает меня за шею и качает головой.

— Я у папы на вучках. Я скучала.

В отличие от мамы, дочка себя ведет уверенно и открыто. А с Аленой нам еще предстоит поговорить.

Глава 35

*Илай*

— Красивый город, — Алена наблюдает за мелькающими за окном улицами.

Новосибирск накрыло снегом, кругом идут приготовления к Новому году — украшают витрины магазинов, вешают гирлянды из лампочек, тут и там ставят елки. До праздника еще месяц, но людям уже хочется чуда. Я и сам не против пропитаться этим настроением — слишком сложными были последние месяцы моей жизни. В этом году и вовсе хочется загадать Дедушке Морозу стабильности.

Я на переднем сидении, Алена со Стешей сзади. Обе вертят головами в восхищении. Знаю, что Алена из нашего городка никуда так и не выезжала. У нее было много планов, но беременность и воспитание Стеши забрали все ее внимание.

Я хочу это исправить. Пусть первая поездка Новосибирск, позже я покатаю их по всему миру. Мне хочется показать Алене весь мир, тот, который я успел посмотреть без нее. Я до сих пор чувствую вину за свой поступок и за родителей. Мне хочется как-то возместить ущерб. Я бы осыпал Алену дорогими подарками, если бы это помогло.

— Я читала, что Новосибирск называют третьей столицей России.

— Так и есть, — подтверждаю с переднего сиденья. — Я проведу для вас экскурсию по городу. Сам я в Новосибирске далеко не первый раз, так что с удовольствием сделаю это для девочек. Погуляем по центру, съездим на на набережную. Стеше понравится в центре океанографии.

Алена вдохновленно рассказывает о том, как посмотрела кучу роликов о городе, о его развитии и о том, что некоторые даже думают, что со временем он может стать самой настоящей столицей страны, — ведь именно через него проходят важные торговые маршруты. Во время произнесения этой пламенной речи наши взгляды встречаются, и я не могу сдержать улыбки.

— Мне кажется, что экскурсию будешь проводить ты, а не я, — говорю весело.

— Я немного переборщила с теорией.

Алена закусывает свою милую нижнюю губу, и мой взгляд сразу падает на нее. Веселье улетучивается, сменяясь куда более тягучими и напряженными эмоциями. Я мужчина, напичканный тестостероном под самую завязку, который безумно хочет женщину, которая пока недоступна. Как я буду держаться рядом с Аленой во время совместного проживания в нашем номере, не знаю.

Таксист останавливается рядом с гостиницей. Выгружаю вещи у входа, где нас встречают журналисты.

Естественно — ведь я давно объявил о том, что хочу видеть Алену с дочкой на своих играх. Их ждали.

Алена инстинктивно прижимается ко мне и прячет лицо в букете.

— Для тебя это проблема? — улыбаюсь ей в волосы.

Жаль, не могу для большей провокации обнять, потому что одна рука занята чемоданом, в другой у меня Стеша. Дочка, в отличие от Алены, вниманию только рада. Она улыбается и машет журналистам своим букетиком, даже раздает воздушные поцелуйчики.

— Переживаешь, что окажешься на фото с таким скандалистом, как я? — подначиваю Алену.

— Я переживаю… переживаю, что подумают, что мы… Ну, мы… — Алена пытается сформулировать, что конкретно ее беспокоит, но ее обрывает журналистка.

— Илай, буквально пару слов для нашего издания!

— Без комментариев, — с улыбкой провожаю Алену со Стешей внутрь отеля. Когда я счастлив, меня даже приставучие журналисты не раздражают. Пусть пишут, что хотят.

Поднимаемся в лифте на четвертый этаж, где расположены люксы. Я забронировал с двумя спальнями и маленькой гостиной. Это лучшее, что

— Класиво!

— Я очень рад, что тебе нравится, — помогаю ей снять ботиночки и теплый комбинезон. Алена стоит рядом с цветами в руках, тоже осматривается.

— Давай я и за тобой поухаживаю, — приобнимаю ее за плечи и помогаю снять пальто. Чувствую, как она вздрагивает от моих прикосновений, как дыхание учащается. Это в ответ так же действует на меня. — Так мы не договорили, — нашептываю Алене на ушко. — Все подумают…

— Все подумают... — растягивает слова.

— Что мы вместе, — заканчиваю я за нее с хрипотцой в голосе. — Не хочу тебя огорчать, — мои губы дергаются в усмешке, — все именно так уже и думают.

Алена разворачивается, краснеет, закладывает свои светлые волосы за уши, потирает ладонями предплечья. Нервничает.

Придется организовать вечером для Алены бутылочку вина и поговорить при свечах. Мне алкоголь пока нельзя.

— Я живу в этой спальне, — киваю на свою, — вы в той. Проходите, осматривайтесь, — завожу чемодан в пустую спальню и пропускаю туда Алену со Стешей.

По моей просьбе рядом с большой кроватью установили детскую, на ней уже лежат несколько коробок с красивыми бантами. Это подарки для Стеши. Для Алены тоже есть, но их мне хочется вручить лично, когда мы останемся вдвоем.

— Я закажу обед, — засовываю ладони в карманы джинсов.

— Мой животик хочет куфать, — подтверждает Стеша, гладя себя по животику.

Дочка видит подарки и тут же бежит к ним, начинает шелестеть обертками.

— Думаю, ты хочешь принять душ и немного отдохнуть после перелета, — продолжаю нависать над Аленой сзади и дышать ей в макушку. Остановиться я не могу. Слишком сильно соскучился.

Парни из команды стебали меня, что в перерыве между двумя бабами вполне мог бы нормально так гульнуть. Звали с собой в сауну расслабиться вместе с девочками или выбрать кого-нибудь из эскортниц на приватном сайте.

Я отказался.

Больше не хочу без эмоций. Не хочу, чтобы женщина, которая рядом со мной, видела во мне кошелек. Противно от этого. Я ждал Алену. Потому что хочу именно ее.

— Я бы не отказалась, — она оборачивается ко мне. Наши тела легонько сталкиваются, и она ойкает, пытается отступить назад, но я ловлю ее ладонями и прижимаю, нежную и податливую, к себе. Замечаю на шее знакомую цепочку. Осторожно тяну ее вверх, чтобы рассмотреть кулон, спрятавшийся под майкой. Алена краснеет, как только я достаю милую подвеску с котиком, — ту самую, которую ей подарил.

— Она красивая, — шепчет Алена сбивчиво. — Забыла тебе сказать спасибо.

— Тебе спасибо, что надела. И за то, что приехала вместе со Стешей. Для меня это очень много значит.

— Для Стеши тоже, она сильно скучает, — Алена робко улыбается.

— А ты скучала? — задаю провокационный вопрос.

Алена едва различимо кивает, отводит взгляд.

— Я тоже скучал, — признаюсь ей честно. — У меня будет еще одна тренировка после обеда. Потом я думал за вами заехать, и мы могли бы где-нибудь прогуляться или посидеть.

— А можно нам к тебе на тренировку? Стеша очень хочет увидеть, как катается на льду ее папа. И я тоже хочу, — добавляет тише, — всегда любила смотреть, как ты катаешься.

Глава 36

*Алена*

Рядом с ним я слышу, как отчаянно стучит мое сердце. У меня слабо получается сконцентрироваться и мыслить рационально. Я смотрю на Илая, я дышу им, наслаждаюсь звуком его голоса.

Я безнадежна, правда?

Я отчаянно любила Илая с самого детства. Когда мы начали встречаться, к моим чувствам присоединился страх потери. После того, как Илай уехал, я его ненавидела, злилась, но все так же любила — очень горькой преданной любовью.

Какой будет моя любовь к нему теперь?

Мы вместе обедаем в номере отеля. Стеша показывает мне игрушки, которые подарил ей папа. В одной из коробок нашелся набор кукол, состоящий из папы, беременной мамы и маленьких девочки с мальчиком. Огромная семья.

— Я была там, — дочка ловко нажимает на животик куклы и вытаскивает оттуда крохотного младенца.

Мы с Илаем шокированно переглядываемся.

— Алена, я не знал, что он там, — Илай прикрывает кулаком рот и хлопает длинными ресницами.

Стеше до нашего смущения нет никакого дела. Она пристально рассмотрела голого пластикового младенчика со всех сторон, засунула его обратно кукле в живот и одернула платье.

Илай шустро подхватывает куклу-папу с дивана и заглядывает ему в штаны.

— В трусах, — выдыхает с облегчением.

Меня пробирает от смеха.

— А что, я переживаю, — он разводит руками. — Стеше еще рано на такое смотреть.

— Согласна, — киваю, вытирая слезы от смеха.

Появиться на арене вместе с Илаем было очень волнительно. Там присутствуют другие игроки из команды и тренер. На нас со Стешей все смотрят с большим интересом.

Уверена, все сравнивают меня с Агатой и пытаются понять, почему же Илай выбрал не ее.

Радует, что на их лицах я не вижу недоумения. Все предельно вежливы. Стеша и вовсе завоевала всеобщую любовь своей открытостью и улыбками.

Илай усаживает нас в первом ряду за прозрачной пластиковой перегородкой, дает мне термос с горячим чаем.

— Не скучайте, — подмигивает. Его взгляд в который раз падает на мои губы, заставляя их гореть.

Стеша, естественно, не может усидеть на месте, приходится поддерживать ее, пока она высматривает папу, бегая по пластиковым креслам.

Хоккей достаточно травмоопасный и агрессивный спорт. Я очень переживала, чтобы Стеша не увидела чего-то лишнего и не испугалась.

Решила, если вдруг что, сразу дочку унесу.

Команда разминается, гоняет шайбу, отрабатывает удары. Я неотрывно слежу за Илаем с его фирменным номером семьдесят три на спине. Он хорош — стремителен, уверен, беспощаден.

Безумно сексуален. Последняя мысль беспощадно будоражит мой мозг, подкидывая воспоминания из прошлого.

— Как тебе папочка?

В перерыве Илай подъезжает к нам и берет Стешу на руки.

— Самый лучший, — бесхитростно восхищается она. Обнимает его ладошками за щеки, целует в нос, потом звонко смеется.

Илай обнимает нашу доченьку, и я вижу, как заблестели его глаза, настолько важны были для него Стешины слова, ее взгляды и смех. Илай держит ее бережно и медленно кружит на льду. Она пока не научилась ездить, но я уверена, с папой у нее все получится.

После перерыва Илай возвращается на лед, чтобы продолжить тренировку с командой.

Мы со Стешей досматриваем тренировку и дожидаемся, пока он выйдет из раздевалки.

— А теперь можно и перекусить. Я голоден как волк.

— У-у-у, мне не стлафно! — Стеша смеется и снова просится на

Наша дочь очень тактильная, и это значит, что она действительно признала его, чувствует, что рядом с папой она в полной безопасности.

— Здесь рядом есть очень неплохое место с итальянской кухней.

— Или можем поужинать в номере, — предлагаю я.

Мне не очень хочется быть на виду. Сегодня и без того мы привлекли слишком много внимания. А также до сих пор чувствуется усталость после перелета.

— Отлично, я закажу ужин, — Илай обнимает меня за талию, и мы вместе покидаем ледовую арену. С билборда, расположенного недалеко от входа, на меня смотрит Агата.

Она в безупречной физической форме, которой у меня не будет никогда. Плоский живот, проработаны все мышцы, ни единого грамма жира. Лицо такое же совершенное — огромные кошачьи глаза, фарфоровая, словно отфотошопленная кожа, пухлые губы, скулы, о которые можно порезаться. Глядя на нее, остается только восхищаться. И завидовать.

В груди неприятно свербит: а вдруг это какая-то ошибка? Вдруг Илай затеял интервью с признанием и все остальное лишь из чувства вины и из любви к дочери? Я ведь не дотягиваю до Агаты. У нас даже взгляд разный. Она вон какая уверенная в себе, а я... я против нее пустое место.

Бросаю взгляд на Илая, который занят исключительно дочерью. На свою все еще жену он даже не посмотрел. Его ладонь продолжает собственнически лежать на моей талии, и это очень приятно.

Набираю грудь побольше воздуха и тихонько выдыхаю свою панику.

После ужина Стеша быстро засыпает. Илай относит ее в мою комнату и укладывает на детскую кроватку. Я укрываю дочку одеялом, гашу верхний свет.

Когда возвращаюсь в гостиную, то окунаюсь в очень интимную атмосферу.

Илай выключил верхний свет, оставив лишь пару тусклых светильников рядом с большим плазменным телевизором. На низком столике блюдо с нарезкой из сыров и фруктов.

Сам он расслабленный сидит на диване в ожидании.

— Поговорим? — нервно сжимаю в пальцах майку.

— Поговорим, — протягивает мне руку. Когда я вкладываю в его ладонь пальцы, Илай переплетает их и тянет меня на себя. Не позволяет забиться в угол дивана, усаживает вплотную к себе.

— Я не буду ходить вокруг да около... — в его голосе появляется томная хрипотца. Пронзительные карие глаза заключают мой взгляд в ловушку и заставляют меня дрожать.

Глава 37

*Алена*

— Я в тебя влюблен, — произносит Илай уверенно, не отводя взгляда. — Осознаю, что поступил как полное дерьмо с тобой и ты имеешь полное право меня не прощать, — он сглатывает. — Я буду просить о невозможном. Прости меня.

— Прощаю, — выдыхаю я еле слышно. — Но если ты поступишь так еще раз... — мой голос срывается.

Что тогда? Я точно не выживу и сто процентов никогда и никому из мужчин не смогу поверить. Сердце мое будет разбито.

— Этого не повторится, — Илай цепляет пальцами мой подбородок, его лоб упирается в мой. — Я не был счастлив без тебя. Это что-то другое. Я даже не могу объяснить, что именно. Но точно не счастье. Прости, я подвел нас обоих.

Мои пальцы приходят в движение, скользят по его груди, по мощным плечам. Я хочу касаться Илая, чтобы в который раз убедиться, что он мой.

— Она такая красивая, — вдруг говорю зачем-то.

— Красоты слишком мало для того, чтобы любить, — выдыхает. — Помимо внешней оболочки должно быть что-то внутри, Алена, — Илай обнимает мое лицо ладонями. — Ты очень красивая. Не думай, что ты можешь быть хуже кого-то. В моих глазах ты безумно привлекательна. Я тебя хочу и держусь из последних сил, веришь?

— Нет, — хлопаю растерянно ресницами.

— Нет? — он удивленно дергает бровью.

— Нет, — прикусываю губу, — Ой!

Не успеваю заметить, как оказываюсь распятой на диване. Илай прижимает меня собой, переплетая наши ладони в замок, заводит их за мою голову, смотрит пронзительно. С обжигающим желанием. Я чувствую его бедра между моих разведенных ног и как напряженный пах вжимается в меня, и начинаю стремительно гореть.

— А так? — сипит мне в губы.

— Так, кажется, да, — губы расплываются в стыдливой улыбке.

— Хорошо, — он касается своими губами моих.

Илай не налетает как ураган, не впивается в меня, а действует очень мягко и деликатно, словно знакомясь со мной заново. Прихватывает мою нижнюю губу, скользит языком по зубам, мягко толкается внутрь, чтобы углубить поцелуй. Я поддаюсь, потому что сама безумно хочу вспомнить его вкус. Глаза сами закрываются, стоит нашим языкам столкнуться. Мы осторожно касаемся друг друга, ласкаем. В груди все сжимается от невыносимости происходящего. Я ощущаю это снова — безумное желание быть его и безумный страх, что это когда-нибудь закончится. Не знаю, что нужно сделать со мной, чтобы я смогла избавиться от этих ощущений.

Может быть, со временем они пройдут?

— Я не могу оторваться от тебя, — продолжает целовать нежно, тягуче, сладко. Его губы соскальзывают на мою шею. Илай шумно втягивает мой аромат, — Ммм... Алена, — выдыхает с хриплым надрывом.

И мне кажется, что он чувствует сейчас на разрыв, как и я.

— Мы еще не договорили. — Илай резко выдыхает и смеется мне в шею. Снова садится, затягивает меня к себе на колени, заставляя оседлать. Мужские ладони забираются под футболку, ласкают спину, то и дело натыкаясь на лифчик. В таком положении весь мой здравый смысл куда-то улетучивается.

— Алена, — шепчет в мои губы.

— Да? — промаргиваюсь, словно очнувшись от гипноза.

— А что чувствуешь ты?

Его вопрос застает врасплох. Растерявшись, выдаю правду:

— Мне страшно, что все это не по-настоящему и вдруг может закончиться. — Сильно зажмуриваюсь. — Прости, я такая идиотка.

— Ты не идиотка, — он прижимает меня к себе и крепко обнимает. — Я чувствую то же самое.

Нам обоим придется заново научиться друг другу доверять. Я замираю у Илая на груди и просто дышу им. Пока я не готова к чему-то большему чем поцелуи. Слишком многое поставлено на кон. У нас дочь. Очень страшно что-то сделать не так.

Мы расходимся, Илай провожает меня до спальни. У двери еще раз зацеловывает, на этот раз более напористо. Падаю в постель с хмельной головой, улыбаюсь припухшими губами в темноту. Гоню от себя прочь все страхи и сомнения. Он открыт, сказал, что хочет быть со мной. И я верю ему.

Моего радужного настроения хватает ровно до момента, когда я сталкиваюсь с Агатой лицом к лицу. Это происходит неожиданно, и я не готова. Сегодня первая игра из серии, команда Илая будет играть с командой из Беларуси. Он уже отправился в раздевалку, а мы со Стешей пробираемся к своим местам. Мы

Агата возникает прямо передо мной, преграждая нам дорогу. Вокруг словно из ниоткуда появляются журналисты и начинают щелкать фотокамеры. Я сразу понимаю, что это не просто так. Беру себя в руки и смело смотрю ей в глаза.

— Привет, Алена. — Агата складывает руки на груди. Сегодня она выглядит идеально: на ней обтягивающие кожаные штаны, расстегнутая короткая белая куртка с опушкой, волосы собраны в высокий хвост, на лице яркий макияж. Я же собиралась утром впопыхах, потому что мы со Стешей проспали. Волосы чистые, но уложены в небрежный пучок, из косметики лишь гигиеническая помада, чтобы не сохли губы. Быстро киваю и стараюсь пройти мимо.

— Ничего не хочешь мне сказать? — провоцирует она, задевая меня плечом.

Глава 38

*Алена*

— Мама, поcи быстлее, — копошится у меня на руках Стеша. — Папу смответь.

— Идем, доченька.

Прижимаю ее к себе, защищая от вспышек фотокамер.

— А я хочу… — Агата так близко, что ее сладкие духи забиваются мне в нос. — Все это бред. Если бы он действительно тебя любил, то женился бы на тебе, а не на мне.

Ее брезгливый взгляд останавливается на Стеше.

— Его мама многое мне о тебе рассказала. Так что не нужно на камеру строить из себя ангелочка. Скоро все узнают о тебе правду.

Кровь отливает от моего лица, к горлу подступает ком. Ну почему нас просто нельзя оставить в покое? Агата хочет крови, скандалов, и родители Илая за нее. На что они все надеются? Что Илай бросит нас со Стешей и снова сойдется с Агатой? Это полный бред. Такого не будет.

Я молчу, и ее слова повисают в воздухе — я не опущусь до скандала. Спускаюсь по ступенькам на ряд ниже и продолжаю свой путь.

На время матча все мои мысли сосредотачиваются на Илае. Я помню о его травме, очень сильно переживаю, слежу за каждым движением. Стеша сидит на руках, затаив дыхание, когда случаются особо острые моменты, отвлекаю дочь на себя.

На льду начинается потасовка. Сначала на скамейку удаляют одного из игроков из команды противника, потом из нашей. Зрители на трибунах неистовствуют, как и комментаторы у себя в будке. Огромное табло показывает счёт 1:1. Кусаю губы в сильном напряжении. Наблюдаю, как тренер что-то эмоционально рассказывает игрокам нашей команды, Илай в центре переговаривается с ребятами.

Все возвращаются на поле. Мой взгляд соскальзывает на Агату, сидящую через три ряда от меня. Она даже не смотрит на лед, ей совершенно неинтересно, что там происходит. Она в своем телефоне.

Отворачиваюсь.

Матч заканчивается со счетом 2:1 в нашу пользу. Радуюсь как ребенок вместе со Стешей, машу Илаю шарфиком, который он сам выдал мне еще утром. Уставший Илай подъезжает к нам и через охранника передает Стеше маленького плюшевого медведя из тех, что бросают на лед фанаты.

— Ты был лучше всех, — выдыхаю с горящими глазами, не могу сдержаться. Потому что Илай на льду — это что-то особенное.

Кругом крики, толпа беснуется, и Илай не может услышать меня. Но он читает по губам и застывает. В его глазах появляется что-то, чего я не могу разобрать. Он отмирает и складывает из своих рук в огромных перчатках сердечко, прикладывает к груди. Болельщики взрываются и начинают скандировать его имя. Меня со Стешей показывают на огромном экране.

Илай отъезжает спиной к остальным участникам команды, чтобы поучаствовать в фотосессии.

После матча он снова оказывается рядом с нами, и вот теперь замечает Агату. Его лицо сразу превращается в маску.

— Я все разрулю, — шепчет со вздохом и целует меня в висок.

Стеша опять висит на папе, обнимая его за шею.

— Ты квутой! — восторженно щебечет она.

— Спасибо, малыш.

Агата поднимается со своего места и поправляет и без того идеально сидящую одежду. Медленно, покачивая бедрами, подходит к нам.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Илай холодно.

— Приехала посмотреть игру. — На ее губах появляется надменная улыбка.

— Я вижу, ты не одна, — тон Илая становится жестче. Он замечает журналистов, затаившихся на креслах тут и там.

— Не знаю, о чем ты, — Агата дергает плечом.

— Давай не будем устраивать цирк, — Илай тяжело выдыхает.

— Если ты надеешься, что я спущу тебе с рук мой позор... — ее лицо вдруг искажается, — тогда ты прогадал.

— Единственный человек, кому ты сделаешь хуже, так это только себе, — Илай заводит меня за спину. — Оставь нас в покое.

— Да что ты в нее вцепился!? — Агата не выдерживает и сжимает кулаки. — Она же блеклая уродина.

— Пахая, пахая тетя, — Стеша пугается криков Агаты и прячется у папы на груди. Он резко разворачивается и подталкивает меня на выход.

— Тебе лучше замолчать, Агата, ты пугаешь мою дочь, — Илай едва сдерживается, — тише, маленькая, все будет хорошо, — утешает он дочку и разворачивается.

— Илай! Не смей от меня отворачиваться! — летит ему в спину, но Илай не слушает. Он проводит нас со Стешей в небольшой кабинет с диванчиком и видом на арену. Переговаривается с одним из охранников, чтобы к нам никого не пускали.

— Я переоденусь и вернусь за вами, — произносит хрипло. — Прости за эту сцену. Я был не в курсе, что она приедет.

— Все нормально, — пожимаю нервно плечами.

Агата жаждет крови и выводит нас с ним на эмоции любимым способом. Но у нее ничего не получится.

— Ты испугалась, мое солнышко? — обнимаю Стешу, которую мне передает Илай.

— Да, — признается дочка честно. — Тетя пахая.

— К сожалению, люди бывают плохими, Стешенька. Но мы с папой рядом, и все будет хорошо.

Присаживаюсь вместе с дочкой на диван. На льду уже пусто, последние зрители покидают трибуны.

Когда я ехала сюда, знала, что придется нелегко, — так что нет поводов для истерики. Потихоньку выдыхаю и пытаюсь собраться.

Все равно душу точит обида — почему родители Илая так настроены против меня со Стешей? Илай имеет полное право на свой собственный выбор, может решать, с кем ему быть. Неужели они не понимают, что своим поведением только отвращают от себя сына? Ведь настанет точка невозврата, когда он просто перестанет с ними общаться.

Илай возвращается за нами где-то через пятнадцать минут, взъерошенный, с влажными волосами.

— Ты можешь простыть, — укоряю я его.

— Не стоит за меня переживать, — он обнимает меня вместе со Стешей. — Это моя обязанность.

— Я все равно буду за тебя переживать, — прижимаюсь к нему сильнее.

Глава 39

*Илай*

Агата меня взбесила, а

Агата решила устроить нам общественную порку с помощью журналистов. Кто знает, где они могут нас подстерегать. Нынче в моде семейные ценности, и со стороны ситуация с моим разводом выглядит плохо, а сама Агата — и вовсе жертвой.

Алена не заслуживает того, чтобы находиться в центре публичного скандала. Но ходить по ток-шоу и интервью чтобы что-то кому-то доказать, мы с ней не будем.

Как только я получу на руки документы о разводе, сделаю ей предложение. Это станет одним из самых здравых решений в моей жизни и положит конец манипуляциям Агаты.

Ехать с командой никуда не хочется, Алене пока будет неуютно в компании парней, тем более с Романом все непонятно. С этого идиота станется привезти с собой новую пассию.

Выбираю уютный ресторанчик, который я заприметил в прошлый приезд в Новосибирск, и везу девочек туда. Приходится доплатить таксисту за проезд на красный свет, чтобы журналисты нас потеряли. Толком не удается посидеть, наша с Аленой егоза требует гулять. Мы не против. Выдвигаемся на улицу и гуляем вдоль замерзшей набережной. Я держу Алену за руку. Стеша бегает перед нами и ловит снежинки языком. Мне безумно нравится то, что между нами происходит, и я не хочу это терять. Нужно снова поднять тему переезда Алены и Стеши в Москву.

— Смотлите! — Стеша падает в снег спиной и делает ручками ангела. — Папа, иди ко мне! — хохочет она.

Алена улыбается, и под ее одобряющим озорным взглядом я делаю большого ангела.

— Мамы не хватает, — шепчу дочке на ухо.

— Мама, тепель ты! — тянет она ручки к маме.

Та закатывает глаза, неловко оглядывается на редких прохожих и укладывается с другой стороны от Стеши. Через пару минут мы осматриваем проделанную работу. Делаю на память несколько фотографий, прошу прохожего сфотографировать меня с семьей и тут же ставлю фото на заставку.

— Сбрось мне, пожалуйста, — Алена с умилением рассматривает нашу снежную троицу.

В гостиницу возвращаемся ближе к двенадцати. Стеша спит на моих руках. Аккуратно перекладываю ее на кроватку и снимаю ботинки. Алена сетует, что ребенок совсем выбился из графика и это не очень хорошо.

— Когда вернемся домой, наладим режим, — обещаю я и тяну ее за собой. Куда конкретно домой, пока не уточняю.

Запираю нас в ванной и тут же нападаю на сладкие губы. Я о них весь вечер мечтал. К постели Алена пока не готова, так что видом кровати не хочу провоцировать ее зажатость. Вжимаю Алену собой в стену и веду ладонями вдоль тела, забираюсь под тонкую кофточку.

— Хочу тебя касаться, — хрипло озвучиваю ей на ухо.

Алена шумно дышит и не отталкивает, смотрит на меня своими огромными глазищами не мигая. На сорванном выдохе начинает мне отвечать, запускает пальцы в мои волосы, прижимается грудью.

После хорошей игры я всегда заряжен. Адреналин зашкаливает, кровь кипит, хочется пожестче и всю ночь. В голове пролетают дурманящие картинки, одна горячее другой. Но я держу себя в руках, чтобы не спугнуть Алену.

Поцелуй затягивается, заставляя дыхание у нас обоих сбиваться. Алена издает протяжный стон, когда я провожу языком по ее нежной шее.

— Нам нужно серьезно поговорить, — выдыхаю горячо и снова целую, прикусываю бархатную кожу.

— О чем? — Алена дезориентирована.

— О том, что я забираю вас со Стешей в Москву, — обнимаю ее все крепче, словно канатами, и вдавливаю в себя.

Мое, теперь не отпущу!

Я не намерен больше совершать ошибок, и так хватило. Нужно увозить Алену из нашего городка. Я не желаю, чтобы мои родители имели хоть один шанс на то, чтобы снова попробовать на нее надавить, — или ее родители, которые меня не сильно жалуют.

— Не хочу больше без вас, — признаюсь ей. — Квартира огромная, в ней пусто. А я задыхаюсь там. — Куча комнат, и если тебе еще нужно будет время, можешь жить отдельно сколько захочешь.

— Я не уверена, — Алена мотает головой. — Ты еще женат. И журналисты... Я их боюсь, — она зажмуривается.

— У тебя будет охранник. Два. К тебе никто не подойдет даже на пушечный выстрел.

— Кажется, я сейчас задохнусь, — шепотом выдает она и усмехается.

— Прости, — резко размыкаю объятия, даю ей вдохнуть.

В то же самое время я не собираюсь ее отпускать. Упираю ладони по обе стороны от ее лица и ловлю в плен взгляд.

— Скажи мне да, Алена. Скажи. Или боишься, что я снова поступлю с тобой как мудак?

Она быстро смаргивает, в глазах на долю секунды проскальзывает сомнение. Этого достаточно, чтобы у меня под ребрами закололо.

— Мне страшно, — Алена опускает взгляд. — Вдруг мы со Стешей не сможем вписаться. Твоя жизнь... она совершенно другая. В ней так много красивых людей... красивых женщин, — нервно усмехается.

Меня от ее страха коробит, я хочу, чтобы она поняла всю серьезность моих намерений.

— Ты выйдешь за меня?

Глава 40

*Илай*

Алена удивленно дергает красивой бровкой.

— Когда я разведусь, — закатываю глаза.

Она протяжно выдыхает.

— Давай так. Ты подумаешь об этом, а я повторю свое предложение, когда у меня на руках будут бумаги о разводе. И постараюсь сделать это в более романтичном месте.

Целую ее в висок и замираю. Я творю глупости. Разве можно вот так звать женщину замуж?

Я полный дебил.

Алена боится, что не подходит мне, а я, в свою очередь, боюсь, что не подойду ей. Мои вечные разъезды, тренировки. Я часто бываю задолбанный, у меня вечно что-то болит. Травмы, съемки, скандалы. Моя жизнь это полный кошмар. Выдержит ли Алена меня со всем этим добром? Не понимаю пока.

Отправляю ее растерянную спать, а сам еще немного сижу в гостиной.

На телефон начинают приходить сообщения от Агаты. Сначала там ее фотографии со счастливым Романом и слова о том, что я полное ничтожество, что она теперь нашла себе нормального классного мужика, с которым будет заключать рекламные контракты и зарабатывать бабки. А я так и останусь навсегда лузером со своей клушей.

Чем сильнее Агата напивалась, тем жестче и истеричнее становились сообщения. Пришлось занести ее контакт в блок и выключить телефон. Спать ушел с гудящей головой.

Мы провели

— Я посплю на диване, — сообщаю смущенной Алене.

Вещи оставляю в шкафу в ее спальне. Отклоняю телефонный звонок от отца. Он уже в курсе, что я тут.

Приехать домой инкогнито у меня не получится. Никогда. Об этом обязательно напишут в местных газетах. Город маленький, все друг друга знают. В аэропорту со мной всегда здороваются за руку. Здесь я знаменитость, вещь диковинная. Это не Москва, в которой я могу спокойно затеряться.

Через час звонит брат и приглашает к себе в гости. У племянницы день рождения.

— Тебе нужно сходить, — Алена обнимает меня за плечи и усаживается рядом. — Ребенок ни в чем не виноват. У тебя очень милая племянница, — добавляет она со вздохом.

— Да уж, — мрачно усмехаюсь. Мой взгляд неотрывно следит за Стешей, которая носится по гостиной в платье принцессы и размахивает палочкой. Если бы не вся эта вражда, они вполне могли бы подружиться. Но такого точно никогда не случится.

— Я не стану просить тебя идти со мной, — поворачиваюсь к Алене.

— Спасибо.

Брат встречает меня на пороге дома. Плечи ссутуленные, взгляд виноватый.

— Проходи. — Тимур отходит в сторону, чтобы я зашел в дом.

Быстро осматриваюсь в мило украшенной самодельными гирляндами гостиной и натыкаюсь взглядом на притихшую жену брата. Кира растерянно смотрит на меня и на него.

— Она не знала, — вяло объясняет брат.

Лера вихрем влетает в гостиную и бросается мне на шею.

— Привет, Ивай, я скучала!

Обнимаю малышку и кружу в воздухе. Она такоя же чудо, как и Стеша, и внешне у них есть общие черты. Вручаю ей большую коробку с куклой и набор детской посуды. Прохожу дальше на уютную просторную кухню.

Тимур предупредил, что сегодня родителей не будет, иначе я бы не приехал. Кира накрывает на стол, и все это время ее взгляд прощупывающе-сочувствующий.

— Я в таком шоке, — наконец сдается она. — Как они могли? Как они могли? — она разводит руками и укоризненно смотрит на брата. — И ты тоже? Что же вы за люди такие? — прижимает ко рту ладонь и всхлипывает. Тимур мрачнеет еще сильнее.

Кира идеалистка, очень честная и безумно добрая. Вообще не представляю, каким ударом стала для нее новость и то, что ее дорогой любимый муж в этом замешан.

— Не переживай, Кира, — подпираю кулаком щеку. — Это его родители заставили. Зуб даю.

Тимур резко отодвигает стул и садится, складывает руки на груди.

— Хорошо тебе говорить. Умотал, женился, а нам тут все разгребай. Они просто выели мне мозг чайной ложкой.

— Ты виноват, извиняйся! — Налетает на него Кира.

— Извини, — выдавливает из себя Тимур.

Кира ставит на стол огромное блюдо с домашними котлетками, курочкой и колбасками. Рядом — картошечка, бутерброды, домашние соления.

— Я очень надеюсь, — вздыхает она, — что мы с Лерочкой не попадем в опалу. Мы очень хотим познакомиться с Аленой и Стефанией поближе.

— Кира... — Тимур смотрит на жену.

— Что Кира? Я не собираюсь во всём этом участвовать. И с твоими родителями я в ссоре! Не ожидала, что они могут пойти на такое. Они оба всегда казались такими высокоморальными!

Качает головой, отмахивается и садится за стол.

— Лерочка, иди к нам!

Тимур накладывает себе еду, смотрит на меня исподлобья.

— Ешь. Кира вон сколько наготовила.

Напряженно едим, и только Лера разбавляет тяжелую обстановку своей щебетанием. Под конец ужина Кира снова слезно умоляет не прерывать с ней общение.

— Я Басова только по паспорту, — бросает с вызовом мужу.

— Господи, — Тимур запускает руки в волосы, сжимает их.

Теперь я понимаю, что, несмотря на кроткий нрав и милое личико, заправляет в семье старшего брата именно его жена.

— Я провожу, — Тимур накидывает на плечи куртку. Вместе выходим во двор, чтобы подождать мое такси. Тимур топчет ногами только что выпавший снег, тяжело дышит.

— Прости, — мучительно выдавливает он. — Я должен был тебе сказать. Но отец и вправду заморочил мне голову вместе с матерью. У тебя там работа, жена-звезда, о которой все мечтали для тебя. Я и вправду подумал, что так будет проще.

— Ясно, — отвожу взгляд. — Я женюсь на Алене, — киваю сам себе. — Так что вы все были неправы.

— Я видел твое интервью, — Тимур нервно проводит ладонью по волосам и шее, стряхивает назойливые снежинки. — Не надо чувствовать себя виноватым. Черт с ним, с этим хоккеем. У меня все нормально.

— Хорошо, — сдержанно отвечаю. Сможем ли мы когда-нибудь нормально общаться — вопрос открытый.

Такси подъезжает, и я ныряю в теплый салон, оставляя брата стоять у калитки в одиночестве.

Глава 41

*Алена*

Илай обещал, что он ненадолго. Когда уезжал, выглядел тревожным и как будто потерянным. Я его понимаю: то, как поступили с ним родители, — ужасно, мягко говоря.

Стараюсь занять себя рутинными делами, чтобы не думать о семье Басовых. Пока мы были в поездке, забот накопилось немало. Я разобрала чемоданы, бросила всю одежду в стирку. Стешу отправила купаться с пенкой. Позвонила маме и поговорила с ней и с отцом. Я очень по ним соскучилась и хотела их увидеть, но мы со Стешей были слишком уставшими, поэтому договорились на следующий день, Отец пробубнил в трубку, чтобы приезжала с Илаем.

Когда Стеша искупалась, мы вместе перебрали ее игрушки, потом немного порисовали и собрались спать. В кроватке дочка долго ерзала и постоянно спрашивала, когда придет папа.

Она очень быстро привыкла к нему, и я не понимаю, как вообще можно теперь их разъединить. Вопрос о переезде в Москву начал жужжать у меня в голове. И дело не только в дочери. Я сама хотела быть с Илаем рядом. Чувства к нему вспыхнули с новой силой, стали острее. Его нет несколько часов, а я уже начинаю скучать. Что будет, если он уедет из города на неопределенное время?

Стеша уснула поздно. Я сама задремала с ней рядом вместе с книгой. Проснулась неизвестно через сколько времени и протерла сонные глаза. Нужно перебираться к себе.

В гостиной никого, значит, Илай еще не вернулся. Получается, не так много я и проспала с дочкой. Свет в квартире включать не стала, хватает тусклого света из окон. Взяла из спальни халат и побрела в ванную комнату. Нащупала в

И остолбенела.

В облаках пара рядом с зеркалом ко мне спиной стоит Илай. Уставшая и сонная, я почему-то не заметила, что внутри кто-то есть.

Шумно сглатываю, ведя взглядом вниз по широкой спине. Илай был моим единственным мужчиной, и я хорошо помнила его тело — упругое, с четко очерченными мышцами. Но сейчас он стал прилично больше, массивнее. Взгляд опускается ниже поясницы и там и застывает.

Илай разворачивается, и мне приходится зажмуриться. Однозначно я к такому не готова. Все тело словно кипятком ошпаривает, в висках начинает стучать.

— Извини! — резко разворачиваюсь и пытаюсь выйти в дверь, но сильная мужская рука хватает меня поперек талии и дергает назад. Дверь захлопывается ровно перед моим лицом, отрезая от спасительной темноты.

— Мне показалось или ты разглядывала мой зад? — в голосе Илая звучит смех с хрипотцой. — Я видел в зеркало.

Он все видел! Господи, какая неловкая ситуация.

— Я не разглядывала! Глаза просто сами… это случайно вышло, — мямлю какую-то ерунду.

Он совершенно обнажен, и мой здравый смысл машет мне ручкой. Мысли путаются, уступая место чувственным ощущениям. Горячий, влажный мужчина прижимается к моей спине. Я словно в мягком захвате у медведя-гризли, и мне точно не выбраться. От него мило пахнет моим клубничным гелем для душа. Горячее дыхание свистит у моего виска.

Я не планировала близость с Илаем в ближайшее время. Мне казалось, нам нужно как-то разобраться в себе, больше привыкнуть друг к другу. Мы стали взрослыми, ответственными людьми, у которых на первом плане не эмоции, а решение важных и насущных проблем. Однако его пальцы, ловко скользнувшие под футболку, заставляют обо всем забыть.

— Я думал о тебе в душе, — хрипло шепчет мне на ухо Илай.

— Обо мне? В душе?

— Два раза, — он усмехается.

— Целых два раза? — Сознание плывет. Я же прекрасно понимаю о чем он….

— Да, но это не помогло. Я бы подумал о тебе еще несколько раз прямо сейчас.

— Подумал? — уточняю.

Он смеется и кусает меня за мочку уха.

Его желание слишком неприкрытое и сильное, чтобы я могла не заметить. Илай точно хочет быть со мной не только ради Стеши. Мои комплексы, которых я немало вырастила после того, как родила и увидела свою новую фигуру, а также когда сравнила ее с идеальным телом Агаты на обложке журнала, начинают потихоньку отпускать.

— Если хочешь, чтобы я остановился, у тебя есть всего один шанс — прямо сейчас, — нашептывает он, словно демон-искуситель.

Но о каких шансах он говорит, я не понимаю. Мужские руки требовательно-сладко сжимают меня, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Дрожащими пальцами щелкаю замком в двери и разворачиваюсь к Илаю лицом.

В ванной слишком светло, поэтому скрыть недостатки своей фигуры у меня не получится.

Я покажу себя такой, какая я есть, без прикрас. А там пусть он сам решает, хочет меня такую несовершенную или нет. Это как с пластырем — больно, страшно, но нужно просто дернуть и пережить этот момент. Поднимаю руки, послушно позволяя Илаю снять с меня футболку. Пальцы скользят по ключицам, касаются подрагивающего живота с рябью растяжек под пупком. В его полных желания глазах не замечаю ни тени отторжения или разочарования.

— Ты само совершенство, — нервно усмехаюсь.

— Ты тоже, — отвечает он хрипло и подхватывает меня за бедра, вжимает в дверь.

Наши лица близко-близко, дыхание смешивается.

— Ничего красивее я в этой жизни не видел, — запечатывает мне рот страстным поцелуем, лишая всякой возможности ему возразить.

Глава 42

*Алена*

— Давай еще поспим, — Илай чувствует мое копошение у него в руках и прижимает меня к себе. Шумно выдыхает мне в плечо и отрывисто его целует.

Зажмуриваюсь, вспоминая, что мы делали этой ночью. Сначала в ванной, потом в моей спальне. Ммм... было преступно горячо, и мне очень понравилось. Все тело ломит от непривычной нагрузки, и в то же время хочется повторить.

Бросаю взгляд на часы, которые показывают уже семь сорок пять. Через пятнадцать минут лучше пройти проверить Стешу.

Разворачиваюсь у Илая в руках и прижимаюсь к его широкой груди, пальчиками вожу по гладкой коже. Я хочу вот так просыпаться и засыпать с этим мужчиной всю жизнь.

Илай ловит мою ладонь и прикусывает пальцы, улыбается сонно.

— Ты безумно красивая и аппетитная с утра, — хрипит сонно.

— Правда?

Улыбаюсь, прекрасно понимая, что вид у меня сейчас помятый, будто меня из-под катка вытащили. Катка по имени Илай Басов. О какой аппетитности может идти речь?

— О да...

Сонный взгляд скользит по моим губам. Мужская ладонь проворно вытаскивает кусок одеяла, застрявший между нашими телами.

— Придется отложить, — прячусь лицом в его грудь и нервно усмехаюсь. — Я временно вышла из строя, извини.

Илай целует мой висок, виновато вздыхает:

— Я слишком долго тебя хотел. И вот...

— И вот, — вздыхаю.

— Я и дальше буду продолжать тебя хотеть. Но мы временно сбавим обороты.

— Согласна.

Еще недолго таю в его сильных руках, а потом снова начинаю выпутываться.

— Стеша сейчас должна проснуться.

Пока Илай в душе, берусь готовить завтрак — для Стеши каша, для нас невыспавшихся крепкий кофе, омлет, бутерброды. Когда я счастлива, мне безумно хочется накормить всех вокруг, и желательно повкуснее.

Мама говорит, что, когда любишь, всегда так. Она до сих пор много и вкусно готовит, особенно чувствуется размах, когда мы все собираемся вместе.

— Родители приглашали к себе, — говорю Илаю за завтраком.

— Я за, — он расслабленно улыбается Стеше. Они опять строят друг другу рожицы и играют с едой.

После сумбурных сборов отправляемся к моим. Илай ничего не говорит, но я вижу, как он напрягается по мере приближения к дому моих родителей. Его взгляд то и дело скользит дальше, крыша дома его родителей видна отсюда.

Мне безумно хочется его поддержать. Родители для меня это святое. Я не представляю, что может возникнуть такая ситуация, когда я с ними перестану общаться. Чтобы у нас ни случалось, мы всегда дружно решали проблемы, иногда дулись друг на друга, ругались, но в конце все равно мирились.

Илай вынимает Стешу из машины такси и ставит на ножки. Дочка с визгом несется в сторону дома бабушки и дедушки. Она давно их не видела и очень соскучилась. Любить ее так, как умеют они, больше никто не сможет.

Отец на пороге подхватывает Стешу на руки и начинает подкидывать в воздух.

— Это же надо, как ты выросла, моя принцесса!

Мама выскакивает из дома в халате и

— Дай, дай мне ее сюда! Что ты прихватизировал мою внученьку! Стешенька! Иди к бабушке! Булочкая моя сладкая! Ой, как бабушка по тебе соскучилась! Как сильно она тебя любит, а каких трубочек со сгущенкой тебе напекла!

— Это надолго, — прижимаюсь к Илаю. — Если ты хочешь пообщаться со своими родителями, — опускаю взгляд на носки своих ботинок. — Я не против. Просто... пусть это будет без меня.

— Не знаю, смогу ли сам, — он сжимает челюсть. — Твои родители так любят Стешу, — прикрывает глаза ладонью. Ему сложно справиться с эмоциями. — Я просто не понимаю. Мои... ведь они же были рядом. Видели ее, — голос Илая срывается, становится глухим, — и просто проходили мимо. Ненавидели. Как это? Она ведь часть меня, часть их самих. — Он растирает ладонью грудь, как будто там сильно печет. — Нет, давай потом. Я пока не могу.

Справляется с собой и подталкивает меня к дому, сам идет следом.

Отец встречает нас на пороге, сверлит тяжелым взглядом и наконец протягивает руку для рукопожатия. Илай ее пожимает, папин взгляд выдерживает.

Мы все вместе входим в дом, где мама уже раздевает Стешу. Сыплются комплименты, охи, ахи, вздохи. Дочка купается в этом океане любви и внимания.

— Кажется, мне нужно взять несколько уроков у твоей мамы, — Илай помогает мне снять пальто, раздевается сам и проходит в гостиную, оглядывая простую, но очень уютную комнату.

— А где Оля? — интересуюсь. Стыдно, что со своими проблемами совершенно забыла о сестре.

— Уехала с подружками в горы, фотки шлет, счастливая, — отвечает мама.

— Ух ты, — радуюсь, что сестра решила проветрить мозг и не зацикливаться на Адаме.

Пока мама накрывает на стол, а папа с Илаем развлекают Стешу, пишу Оле сообщение.

«Как горы? Как отдых?»

«Все отлично».

Оля присылает кучу сердечек и смайликов. А потом фотографию. На ней ее рука переплетена с мужской.

В висках начинают стучать молоточки, ладони взмокают. Неужели она обманула родителей и уехала с Адамом?

«Это ведь не тот, о ком я подумала?»

Быстро набираю сообщение, до последнего надеясь на ошибку.

«Да, сестренка, теперь он мой!» — получаю в ответ смайлик с чертенком.

Глава 43

*Алена*

Адама хочется прибить. Он же не любит ее. Не поверю, что вдруг в один момент он рассмотрел, какая у Оли прекрасная душа, и решил быть с ней. Он развлечется, а эта маленькая дурочка будет потом страдать.

— Алена, все в порядке? — Илай осторожно обнимает меня за плечи. — Ты бледная.

— Все хорошо, — старательно ему улыбаюсь. У Илая сейчас и так полно проблем, чтобы добавлять еще Олины.

— Оля надолго? — спрашиваю у мамы.

— Да, на три дня, скоро должна вернуться.

— Отлично, — выдыхаю с облегчением. — Три дня не так и много. Она вернется, и я с ней поговорю, попробую поставить ей мозги на место.

— Идем, — беру Илая за руку и веду в свою комнату. Хочу оказаться с ним вместе там, где все началось. Мои родители после моего отъезда ничего там не трогали.

— Ух ты, — Илай заходит в мою спальню и замирает. Она осталась практически прежней.

Выглядывает в окно, чтобы рассмотреть ветку, по которой ко мне залезал. Вижу, как на его лице появляется озорная улыбка, — у меня получилось его отвлечь.

— Я помню, ты была в одном полотенце и с мокрыми волосами в наш первый раз, — он оборачивается и опускается на кровать, протягивает мне руку.

Усаживаюсь к нему на колени и обнимаю за мощную шею, нежно перебирая пальцами темные волосы.

— А на тебе были мои любимые джинсы с низкой посадкой и черная футболка. Ты был таким плохим парнем.

— А ты милой отличницей, — его ладони едут по моим бедрам, обнимают за талию.

— Я совершил ужасную ошибку, и ты была вправе меня послать. Спасибо, что не сделала этого. Я никогда не поступлю с тобой так еще раз, поверь.

— Верю, — наклоняюсь вперед и целую его сама.

Порознь мы были гораздо дольше, чем встречались. Между нами много боли. Но сейчас мне уже легче. И рядом с Илаем мне однозначно лучше, чем одной. Я вообще не представляю другого мужчину на его месте, никогда не представляла. Я такой же однолюб, как и мои родители. Наверное, это семейное проклятие наше. Надеюсь, у Оли его нет.

— Нужно спускаться, — прикрывая глаза, наслаждаюсь тем, как Илай целует мою шею и шарит под одеждой. — Не хотелось бы, чтобы родители застали нас тут.

— У твоего отца до сих пор сохранилось охотничье ружье, которым он мне однажды угрожал? — Илай заглядывает мне в лицо, в глазах смешинки.

— Оно в кладовке под замком, но папа всегда может его достать.

— Черт возьми, — Илай отрывисто целует меня в губы. — Я начинаю чувствовать настоящую опасность.

Спрыгиваю с его коленей, и мы вместе спускаемся в кухню. Все уже за столом. Стеша у бабушки на руках. Отец смотрит на нас недовольно.

— Садитесь, остыла уже еда, — басит он.

Устраиваемся с Илаем за столом и переглядываемся. Он мне подмигивает.

— Новый год скоро, — папа откашливается, привлекая к себе внимание. — Где собираетесь праздновать? — смотрит он при этом только на меня.

— В Москве, — опускаю свою ладонь поверх ладони Илая, тихонько сжимаю. — Мы переезжаем.

— Вот как, — отец складывает руки в замок, выглядит хмурым.

— Мои намерения в отношении Алены самые серьезные, — Илай переплетает наши пальцы. — Как только я получу документы на развод, сделаю вашей дочери предложение. Очень надеюсь, вы нас поддержите.

— Мы-то поддержим, — отец хмыкает. — А вот что насчет твоих? Если они опять начнут доводить моего ребенка... — папа сжимает кулак.

— Этого не будет, — Илай коротко выдыхает. — Я запретил родителям приближаться к Алене и нашей дочери. На данный момент мы не общаемся.

Отец одобрительно кивает. Мама ахает, притягивает Стешу поближе к себе и смотрит на меня с тревогой. Я знаю, оба они очень за меня переживают. Но у нас с Илаем все будет хорошо.

Он действительно уверен в своем решении и готов строить семью, я это вижу. В своем браке он счастлив не был.

Я стараюсь не лезть в его с Агатой прошлое, но в сети слишком часто пишут о них.

Агата не дает скандалу утихнуть — сыплет обвинениями, перевирает факты, ходит по скандальным ток-шоу. На фоне случившегося она стала еще более популярной и хайпит на болезненной теме измены.

Я не вижу в ее поведении ни грамма любви, лишь задетое эго.

После обеда на кухне помогаю маме с посудой.

— Ты уверена, что хочешь

Отец с Илаем и Стешей вышли прогуляться на улицу, и мы с мамой остались наедине.

— Хочу, мам.

— Он так тебя обидел.

— Я помню.

Мама садится рядом со мной, придвигает мне чашку с чаем.

— Если вдруг что, забирай Стешу и приезжай к нам. Мы всегда поможем.

— Спасибо, мам, — искренне ей улыбаюсь.

— Я так хочу, чтобы обе мои доченьки были счастливы. С Олей тоже что-то не то в последнее время, чует материнское сердце. Другая она какая-то стала, тревожная. Может, хоть с девчонками своими съездит, отвлечется? — мама вздыхает.

Язык не поворачивается сказать правду о том, что Оля связалась с Адамом. Мама только сильнее распереживается, еще и папе расскажет, не удержится, а у него сердце.

И как наставить на путь истинный сестру мою неразумную?

Глава 44

*Илай*

В доме у родителей Алёны тепло. Я не про то, что у них хорошо греет котел, а про то, что душевно тепло. Я невольно сравниваю их отношение к дочерям, к внучке с тем, что было в моей семье. И мне грустно.

Отец в своё время так и не смог добиться успехов в хоккее. По правде, игрок он был очень посредственный. Но он нашёл себя в тренерстве. Между тем, мечта о том, чтобы достичь успеха хотя бы через своих сыновей, его так и не отпустила.

Отец сначала гонял брата. Когда тот не оправдал его надежд, принялся за меня.

Сейчас мне уже и не понять — была ли то любовь, или меня просто дрессировали. Сделал правильно, сделал хорошо, красиво — молодец. Проиграл, упустил, ошибся — позор семьи, не оправдал доверия и вложенных в меня сил. Меня всю жизнь подталкивали к чужим мечтам, требовали результат.

Всё шло из семьи и в какой-то момент я решил, что это всё и есть мои мысли, мои желания. Это я хочу вверх, я хочу быстрее, я хочу выше. Успех пришёл ко мне, а вместе с ним — и пустота в душе.

Брат молодец, вырвался и живёт себе счастливо со своей Кирочкой. Уверен, она уже поняла что к чему и быстро свою семью от моих родителей отрежет. И мужа своего заберет.

Да брат и сопротивляться не станет. Уверен, он тоже понял что к чему. Где тебя действительно любят, а где ценят за достижения.

— Я тут баню топить собрался, — бросает на меня испытующий взгляд Петр. Понятно, решил потолковать со мной по душам.

Алёна растеряно на меня оглядывается, накрывает мою руку своей. Она своего папку тоже хорошо знает.

— Я бы тоже сходил, люблю баню, — киваю.

— Пошли, что ли... нарубим дров, будущий зятёк? — Пётр хмыкает и поднимается на ноги. Он в юности тяжёлой атлетикой занимался, так что здоровый, не меньше меня.

— Я тут подумала... а может мы домой? Вещи еще собирать для переезда, дел много, — Алёна тревожно меня обнимает, заглядывает в глаза.

— Всё будет хорошо, — шепчу ей. — Даже если твой батя даст мне пару раз по шее, это будет заслуженно. — Усмехаюсь и целую её волосы. — За тебя нужно бороться. Ты этого достойна.

Я не соврал тогда, что Алёна была единственной, кого я действительно в этой жизни любил. Она прорвалась в мою душу сквозь чужие мечты о победах и достижениях, сквозь желание заслужить уважение и любовь отца, оправдать его доверие. Алёна была тем омутом спокойствия, в котором я мог быть собой.

Её наличие рядом со мной родители видели как слабость. «Обычная девчонка, ничего особенного». Они боялись, что я тоже решу, что мне достаточно простой жизни, как с братом было.

Мы с Петром выходим на улицу. Я вдыхаю полной грудью морозный воздух.

— Значит, в Москву моих девочек решил забрать? — Тяжёлая ладонь опускается на моё плечо и сжимает его. Хорошо хоть, что не травмированное.

— Я буду о них заботиться, — отвечаю уверенно. — И я бы никогда не оставил Алёну, если бы знал, что она беременна.

— Об этом мы уже никогда не узнаем, — Пётр хмыкает и разжимает руку, идёт в сторону бани. Я следую за ним.

Подходим к дровнице. Пётр вынимает из полена топор и передаёт мне. Молча принимаюсь за сложенные в стопку поленья. Щепки летят, от меня постепенно начинает валить пар. Пётр же прислонился к стене бани, руки сложил на груди и на меня смотрит. Давит взглядом. Всё я понимаю — дочь его сильно обидел. Я и моя семья во всем виноваты. Алена столько лет Стешу одна растила, да ещё родители постоянно к ней цеплялись. Алёна через ад прошла из-за нас.

Конечно, Пётр за дочь сильно обижен. Она для него — любимая девочка, принцесса, как и Стеша. Он за них горой и хочет им счастья.

Нарубив прилично, собираю целую охапку дров и несу в баню. Пётр показывает, куда закинуть в топку, выдаёт спички. Я хоть и хоккеист, но вырос-то здесь, так что и баню разжечь могу, и к любому физическому труду приучен. Снимаю с плеч куртку, потому что стало жарко, сажусь на лавку в предбаннике напротив Петра. Выдыхаю.

Нам бы поговорить как положено мужикам. Неплохо было бы раздобыть для этого пару бутылок коньяка или виски. Хотя в случае с Петром соседский самогон дяди Коли подошёл бы лучше.

— Моя дочь не игрушка, Илай, — выговаривает отрывисто.

— Я знаю. Я люблю Алену и нашу дочь. Я сделаю их обеих счастливыми.

— Береги её в этой Москве. От девки своей дурной в первую очередь, — Наказывает мне Петр.

— Рядом с Алёной будет охрана. Она не будет об этом знать, но люди будут ходить.

Я давно так решил и за ней и теперь постоянно приглядывают на расстоянии.

— Хорошо, — Пётр садится напротив, складывает мощные руки на груди. — Сейчас веники заварим, попаримся.

— Отлично, — соглашаюсь. Обычно баня в поселке это вам не гламурная сауна в спа с пацанами из команды. Уверен, Пётр раскочегарит так, что уши обгорят. Но ничего выживу.

Наверное…

Глава 45

*Илай*

— Кажется, твой отец немного оттаял, — задумчиво сообщаю Алёне, когда мы садимся в машину.

Мы с будущим тестем обошлись без горячительных напитков, поскольку врачи ему запрещают. Сердце. Обошлись долгим разговором по душам — говорили о моих будущих планах на семью, немного о прошлом и моих родителях. — Он меня позвал на зимнюю рыбалку.

— Точно оттаял, — она улыбается. — Папа на неё берёт

— А я о чем, — я пристегнул ремешок в детское автокресло, расцеловал румяные щёчки Стеши. Усадив Алёну в машину рядом с дочкой, мой взгляд снова зацепился за дорогу, уходящую к краю посёлка, где находится мой родительский дом.

За последнее время в моей голове слишком много всего перевернулось. Я многое передумал.

Конечно, родители дали мне очень много. Они растили меня, любили как умели. Я благодарен им за это. Но дальше я, пожалуй, сам.

Моя семья будет совершенно другой. Мы с Алёной не будем требовать от Стеши каких-то высот. Пусть у неё будет простая, счастливая жизнь. Она сама выберет себе дело по сердцу, замуж выйдет, когда захочет, за того, кого захочет. Мы будем рядом, а она будет совершать ошибки и взрослеть. Так и должно быть.

Родители не должны душить своих детей, они должны их поддерживать и направлять до того момента, пока ребёнок сможет сам принимать решения. Нужно уметь отпускать.

Мы доезжаем до квартиры и быстро выгружаемся. Стеша давно уснула в своём детском кресле и не просыпается даже тогда, когда я кладу её спать в кроватку. Долго её рассматриваю как маленькое чудо. Дыхание перехватывает от мысли, что я мог так и не узнать, что она моя, не испытать того, что испытываю сейчас.

Алёна застывает в проёме двери, ласково на нас глядя. Любуется.

— Ты такой хороший папа, — произносит она, когда я подхожу ближе, обнимает меня, прижимается ко мне всем телом.

— А ты лучшая мама. Стеше безумно повезло, — нежно целую её в висок.

Мы выходим в гостиную. Я прикрываю дверь детской, последний раз оглядываясь в комнату, где малышка сладко спит в тусклом свете ночника.

Не хочу загадывать, ещё слишком рано, но я хочу ещё одного ребёнка. Чтобы прожить всё то, что я упустил, пока гонялся за своей славой и деньгами.

В гостиной затягиваю Алёну на диван к себе на колени и крепко обнимаю. От сравнений никуда не деться. Алёна очень женственная, с плавными округлостями в нужных местах. У неё мягкий животик, в который приятно целоваться. Она настоящая.

Я зарываюсь лицом в Алёнину ложбинку и протяжно вдыхаю. Это кайф — держать в руках женщину, которая не стремится себя переделывать и перекраивать, не доводит себя до ручки диетами, не пьёт слабительные, чтобы убрать какие-то мифические отёки, не употребляет алкоголь, чтобы заглушить чувство голода, не нервничает из-за каждых лишних ста граммов. Жизнь с Агатой отбила у меня всякую охоту к «идеальной» красоте. Я слишком хорошо увидел, чего она стоит.

— Что ты делаешь? Мне щекотно. — Алёна смеётся.

— Кайфую, — признаюсь честно. Забираюсь ладонями под её майку, касаюсь пальцами спины, поглаживаю круглые ягодицы, нажимаю на них. Алёна отзывается сразу, естественно, без наигранных выгибаний в спине и театральных вдохов-выдохов. Она не делает вид, что чувствует. Она реально чувствует.

Обнимая ладонью Алену за шею, тянусь к губам, медленно целую, наслаждаясь моментом. Мы еще успеем в спальню, где у нас будет вся ночь. Сейчас можно расслабиться и просто побыть вдвоем, поговорить, помолчать.

— Значит, мы переезжаем? — Спрашиваю, целуя в уголок губ.

Черт возьми, я хочу намного большего. Я хочу сделать этой женщине предложение руки и сердца, надеть на палец кольцо. Я хочу, чтобы всё было правильно, и бешусь от того, что не могу этого сделать прямо сейчас. Для начала мне ещё нужно разобраться с финансовыми претензиями Агаты и нашим браком. Адвокаты никак не сойдутся на сумме откупа.

Модельный заработок не такой высокий, как Агате хотелось бы. Основным доходом всегда была реклама. И сейчас Агата бесится, потому что вместе со мной уплывают деньги. Пытается заработать на хайпе, участии в шоу и откровенных интервью.

Крупные компании заинтересованы во мне, как в звезде хоккея, красивая модель на рекламном фото рядом со мной может быть любая. Скандал уляжется, я выиграю еще пару матчей и все вернётся на круги своя.

Для меня, не для Агаты. Не будь она дурой, могла бы использовать свой шанс с Романом. Но тот уже понял, с кем связался и больше не пылает к ней влюблённостью.

— Переезжаем, — Алёна заглядывает мне в глаза. Я вижу на их донышке тревогу, понимаю, что это решение даётся ей нелегко, — Стеша скучает по тебе…

— Только Стеша?

— Я тоже, — она нервно закладывает светлые пряди за уши и вздыхает.

Прекрасно понимаю, что своим согласием Алёна выписывает мне огромный кредит доверия и я его оправдаю.

Глава 46

*Алена*

Переезд в Москву оказался очень быстрым — вещи были собраны буквально за полдня и уехали на грузовике по адресу. А мы втроём отправились налегке самолётом.

Илая часто узнавали и на нас со Стешей смотрели с интересом, но не было никакой критики или негатива, чего я, признаться, боялась. Очень надеюсь, что когда скандал уляжется, нам позволят жить спокойно.

Квартира, в которую нас привёз Илай, оказалась новой. В ней пахло ремонтом, стройматериалами, кое-где виднелись небольшие недоделки.

— Если что-то не понравится, можешь поменять, — его ладони легли на мои плечи.

— Мне всё нравится, — честно призналась я.

Ремонт был выполнен в классический, в светлых тонах. Дерево, стекло, натуральный текстиль, бежевые, белые, коричневые цвета. Добавлю наши семейные фотографии, Стеша разбросает игрушки, и квартира в миг станет жилой.

Жизнь на новом месте потянулась неспешно. Мы со Стешей гуляли на площадке, знакомились с другими молодыми мамами и их детками. У меня появился новый круг общения.

Я всё ещё очень сильно переживала за сестру, но у них с Адамом, как будто бы, всё наладилось. Они начали встречаться и Оля была без ума от счастья.

Я всё ещё сомневалась в Адаме, но он… Он не был из тех, кто просто так потешится с глупой девочкой. Он всегда производил впечатление ответственного умного мужчины. Так что... возможно... я на это надеюсь.... у него к Оле появились чувства.

И если так, и эти отношения — это то, чего хотят оба, что ж, я буду только счастлива.

А наша с Адамом история давно закончилась, так и не начавшись.

— Мама, мама! Это та звая тётя!! — Стеша ткнула в экран телевизора на кухне.

Я как раз готовила обед и ждала Илая с тренировки. Отложив только что помытые овощи, я подошла к телевизору ближе. На экране прокручивалось видео, на котором Агата вываливалась совершенно пьяная из какого-то клуба, платье задрано, волосы спутаны. Рядом с ней волочились такие же пьяные мажоры полностью в татуировках, и снизу

— О Господи… — Я прикрыла лицо ладонями — Агата упала на самое дно.

— Некасивая, — прокомментировала Стеша.

Тут я с ней согласна. Выглядела Агата ужасно — она совсем похудела, лицо измождённое, взгляд неадекватный. Я нажала на пульт и выключила телевизор. Знать не хочу, чем это всё закончится. Агата — взрослая женщина и вправе распоряжаться своей жизнью как хочет. Если она выбирает пить и ввязываться в сомнительные связи с мужчинами — это её выбор.

Илай вернулся с тренировки в обычном настроении — усталый, но довольный. Ситуацию с Агатой мы с ним не обсуждали. Он лишь упомянул, что на днях должен забрать документы о разводе.

А на следующий день я получила совершенно неожиданный для меня звонок. От мамы Илая. Когда-то давно в моём телефоне она была заблокирована, так что звонок был сделан с незнакомого номера. Я не подняла трубку, поскольку Илай просил меня не отвечать на сомнительные звонки. Следом за несколькими звонками пришло сообщение. Мама Илая обозначила себя и очень вежливо попросила о встрече.

Как реагировать на это, я не понимала — мириться с ней в моих планах не было. Эта женщина сделала мне слишком много зла, папу чуть до инфаркта не довела. Поэтому просто рассказала обо всём Илаю и показала сообщение.

— Думаю, любимая «звёздная» невестка их наконец разочаровала, — он поморщился. — Я сам поговорю с мамой.

— Хорошо, — я согласилась и устроилась у него на коленях. Мне очень нравится быть в его руках, в них я чувствую себя защищенной.

— Я не буду с ними мириться. Пока точно нет, — пальцы Илая скользнули по моей спине, погладили кожу под футболкой. — Они взрослые люди и прекрасно понимали, что делают. Может быть, когда-нибудь, когда мы с тобой остынем, что-то изменится. Но это будет не сейчас.

Его губы бережно коснулись моего виска.

— Спасибо, — я плотнее прижалась к нему в ответ.

— Отношения с тобой для меня слишком важны. Мне страшно, что я мог не узнать о Стеше и упустить тебя, — он горько усмехнулся. — Я сделал ужасный выбор, за который поплатился. Жил как в дурном сне....

— Мне без тебя тоже было очень плохо. Очень-очень. Если бы ты знал... — Меня вдруг пробивает на слёзы. Кажется, ты всё обдумал, отпустил... но вдруг как нахлынет, как вспомнится — всё то одиночество, отчаяние, страх, боль. Как я была растеряна, разбита. А родители Илая всё добавляли и добавляли, втаптывали в грязь, лишая всяких надежд... А счастье, оно ведь рядом было.

Нет, не могу...

Я неплохой человек, но не могу, не получается простить.

Пока я плачу, Илай лишь спокойно поглаживает меня, успокаивает. Радует, что Стеша уснула и не видит меня в таком состоянии — иначе она бы тоже очень сильно расстроилась.

Выплакавшись, я неловко сбегаю в ванную — умыться и освежиться. Потом возвращаюсь на кухню, где Илай сам накрыл на стол. Он с интересом поглядывает в мой ноутбук.

— Ищешь работу?

— Ничего серьёзного. Может быть, попробую себя снова в репетиторстве. Стеша пока слишком маленькая, в садик только через год.

Илай садится за стол и приглашает меня сесть рядом.

— Может быть, тебе стоит расслабиться и отдохнуть это время?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я слишком привыкла работать, чтобы у меня было что-то своё, — признаюсь неловко.

— Понимаю, — Илай берет меня за руки. — Но ты очень много работала. Именно тогда, когда тебе положено было отдыхать, ты заботилась о Стеше и работала в декрете. Это было сложно.

— Нелегко, — соглашаюсь.

— Поэтому я хочу предложить тебе кое-что.

— Что же? — удивлённо приподнимаю бровь.

— Зарплату жены.

— Зарплату жены? — Мои губы растягиваются в дурацкой улыбке. Я о таком читала в интернете и идея даже казалась мне здравой. Вот только в реальности я не верила, что такое действительно бывает.

— Да, — Илай кивает на полном серьёзе. — Ты заботишься обо мне, заботишься о Стеше, создаёшь уют, готовишь. Это огромный труд, который я уважаю.

— Так и должна поступать женщина в семье. Заботиться — это наша суть.

— Но это труд, и он не оплачивается. И ты вынуждена искать себе какую-то подработку помимо того, что делаешь ежедневно. Так не пойдёт. Это совершенно нормально, что я буду выделять тебе определённую сумму денег на отдельный счёт, который будет только твоим. И ты будешь делать с ним всё, что захочешь. Это будет плюс к тем деньгам, которые я перевёл раньше как алименты для Стеши за три года. Может быть, ты захочешь купить какую-то недвижимость или что-то крупное, может быть откроешь накопительный счет, или будешь тратить на себя — выбор за тобой. У тебя всегда должны быть свои деньги. Ну и, помимо прочего, я буду зарабатывать нашу зарплату. Нашу.

Прикусываю губу, опять улыбаясь.

— Конечно, нашу. Мне одному зачем столько денег? Я всё это зарабатываю, чтобы баловать своих девочек. Когда карьера закончится, открою какой-то бизнес, отложу на учёбу Стеши. Я хочу, чтобы у нас в семье все было общее. Для меня это очень важно. Я даже готов иногда побыть каблуком.

Вот на последних словах меня вообще пробивает на хохот. Илай и… каблук? С его-то крутым нравом, с его-то характером?

— Я посмотрела на брата, и ты знаешь… Это крутая тема.

— Ну раз крутая, тогда, конечно, — соглашаюсь. Правда как им командовать я пока не представляю. Ох… ну и задачку Басов мне задал.

Сонная Стеша выходит из детской и сразу направляется к отцу, забирается к нему на ручки.

— Я скучала, покатаешь мне на конике? — зевает она.

— Я тоже, — Илай её целует, а мне подмигивает.

Даже если у меня не получится покомандовать Илаем, это всегда получится у Стеши…

Эпилог

— Ты на вкус как мандаринка, — Илай с трудом отлипает от моих губ. — Так бы и съел.

Я закатываю глаза.

— Укладываем Стешу спать. Встречаем Новый год. А потом ешь сколько хочешь. Скажу тебе по секрету — у меня под платьем кое-что очень интересное. Оранжевого цвета, кстати...

— Черт…

— Оно очень-очень-очень откровенное, строго 18+, — невинно прикусываю губу.

Его взгляд метнулся к двери ванной, и мне все сразу становится понятно.

— Ну нет, Басов. Укладываем Стешу спать. Встречаем Новый год, а потом… подарок, — указываю на свое платье и то, что под ним.

Что еще можно было бы подарить мужчине, у которого все есть, я не

— Надо выключать мультики, Стеше вредно столько смотреть, — перевожу строгий взгляд на дочь. Пока мы тут с папой воркуем, она втихаря добралась до пульта.

— Мутики! Мутики! — возмущается дочка. — Пазник! Мовжно до носи!

Вот уж характер упрямый, прямо как у папы.

Оставив папу с дочкой в гостиной, отправляюсь на кухню. Там у меня весь стол заставлен салатиками и различными блюдами — оливье, царский, мимоза, запеченная курица, мясо по-французски, рулетики из баклажанов, мясная и сырная нарезки, бутерброды с икрой, бутерброды с красной рыбой. И еще в холодильнике торт. Кажется, я постепенно превращаюсь в маму — готовлю столько, что можно накормить и нас, и соседей сверху и снизу.

Под тяжелым взглядом Илая переношу блюда и салатницы в гостиную, где расставляю их на нашем новогоднем столе.

Празднуем мы втроем. Наш первый семейный Новый год, и это очень волнительно.

Меня отвлекает звонок.

— Родители, — улыбаюсь и, взяв трубку, ставлю на громкую связь.

— С Новым годом! — слышу, как мама с папой вместе поздравляют нас. — Счастья, любви, здоровья…

— Еще одного ребёночка! — это уже от мамы.

— Пусть поженятся для начала, — буркает отец.

— Мы вас тоже поздравляем! — закатываю глаза.

— Позер рядом? — Басит отец.

— Вы на громкой связи. Рядом…

— Дай трубку, хочу лично поздравить.

— Без проблем, пап, — отдаю трубку Илаю и снова иду на кухню. Улыбка у меня от уха до уха.

«Позер» — это не просто так конечно. Не так давно состоялся новогодний хоккейный турнир, и Илай сделал мне предложение прямо на льду. Это было очень неожиданно, масштабно, и я даже расплакалась. После игры Илай выехал на самый центр катка с большим букетом и микрофоном в руках. Он сказал, что у него есть очень важное объявление.

Меня показали на огромных экранах, а он встал на одно колено и предложил мне выйти за него замуж. В первую минуту я дышала. Была в шоке, что он вот так! На всю арену и на всю страну по телику. Роман забрал из моих рук Стешу и отвел меня на лед. Это было так волнительно, совершенно нереально.

— Басов, ты сумасшедший, — всхлипнула я, протягивая ладонь, и Илай надел мне на палец кольцо с огромным камнем.

Стеша у Романа на руках захлопала нам.

— Ува!

— Она сказала да! — Илай поднялся на ноги и прижал меня к себе. — Я безумно люблю мою Алену! Безумно люблю нашу прекрасную дочь! Это самый счастливый момент в моей жизни! Спасибо всем, кто пришел сегодня и разделил его со мной!

Зрители хлопали, а я плакала от счастья у Илая на груди. Безумный, сумасшедший момент — сокровенный и в то же время разделенный с огромным количеством людей.

Папа, конечно же, все видел по телевизору и с тех пор называет Илая позером. Но по голосу, который заметно потеплел по отношению к моему будущему мужу, я понимаю, что папе понравился этот жест.

Но не все и не у всех так радружно. Агата — бывшая жена Илая, совсем слетела с катушек. Где-то в сети гуляет видео ее постельных утех с теми самыми братьями Савицкими. Карьера модели пошла под откос.

Мне ее жаль, но себя в ее несчастии я не виню. Агата сама разрушала свой брак, вела себя эгоистично, даже мерзко. Много врала, употребляла алкоголь, путалась с разными мужчинами. Так же всплыло, что в браке с Илаем она изменяла — и не раз. Пьяная Агата сама проболталась об этом. Что ж, ее жизнь — это ее выбор.

Ставлю на стол в гостиной очередной салатик — на этот раз мою любимую селедочку под шубой. В этот раз я решила поэкспериментировать и вместо селедки положила скумбрию. Очень надеюсь, что на вкус будет неплохо.

— Держи, — Илай отдает мне трубку. — Твоя мама хочет тебя поздравить отдельно.

— Да, мам? — прикладываю трубку к уху.

— Поздравляю тебя еще раз, моя доченька. Сильно тебя люблю, и нашу Стешеньку, и нашего Илая. Желаю тебе моя милая огромного женского счастья!

— Спасибо, мама. Я очень надеюсь, что у нас с Илаем получится прожить так же счастливо, как вы с папой. Вы для меня образец для подражания.

Мама смеется.

— Как там Оля? Что-то я не могу до нее дозвониться.

— Они с Адамом уехали праздновать к его родителям, у них там связь не очень.

— Понятно, попробую набрать попозже.

Мы с мамой прощаемся, и я возвращаюсь к семье. Сажусь на диван рядом с Илаем, Стеша тут же забирается между нами. Целую ее в щечку с одной стороны, а Илай целует другую щечку. Дочка в ответ зацеловывает нас обоих. Смотрю на нее и понимаю, что и сама хочу второго ребенка. Может быть, только чуть-чуть попозже, через годик, когда Стеша немножко подрастет. Я бы хотела родить Илаю сына.

— Родители поздравляют нас с Новым годом, — Илай показывает мне сообщение на телефоне.

Его родители насмотрелись на поведение Агаты и быстро переобулись. Решили, что я, в общем-то, неплохой вариант для их сына. Но мы их попытку начать общаться пока отклонили. И Илаю, и мне тяжело забыть о прошлом.

Не думаю, что между нами когда-либо появится искренняя теплота, но формальное общение мы начнем. Не сейчас — позже.

Илай пишет стандартное поздравление в ответ и отправляет.

В прошлом году Илай встречал Новый год в клубе. В ленте соцсетей я видела тусовку — огромное количество людей, Агата рядом в очень откровенном платье, алкоголь, танцы…

И я переживаю, что со мной ему всего этого будет не хватать.

Все вместе мы садимся за стол — пора ужинать. Стеша, хоть и маленькая, но очень хорошо чувствует настроение праздника. И даже если не запомнит детали, у нее внутри останется ощущение волшебства, любви, Нового года. Это важно.

Мы обмениваемся подарками. Нереальное их количество достается Стеше. Она радостно разрывает фольгированные упаковки, достает огромную куклу, дом для кукол, машину, в которой можно кататься по квартире, мягкие игрушки, Lego и еще кучу всего. Смотрю на Илая неодобрительно, но он только разводит руками — не может он удержаться и не баловать дочь. Он пытается восполнить разлуку. Это я тоже понимаю, потому не препятствую.

В десять тридцать Стеша засыпает. Илай аккуратно относит ее в детскую.

Настает наше взрослое время.

Вместо мультиков по телевизору включаем музыкальный канал. Танцуем, обнимаемся, целуемся.

— Это лучший Новый год в моей жизни, — признается Илай с мягкой улыбкой. — Только мы, наша дочь и ты.

— Даже не скучаешь по всяким клубам, развлечениям? — спрашиваю

— Не-а, — он пожимает плечами. — Это все показуха была, попытка найти счастье в сиюминутных удовольствиях и загулах. Больше не интересует.

Он останавливает танец и крепче прижимает меня к себе, заглядывает в глаза.

— Я тебя люблю, Алена. Я на тебе женюсь и сделаю тебе еще одного ребенка.

— Я тебя тоже люблю, — обнимаю его за шею, нежно провожу губами по его губам. — Женись на мне. И сделай еще одного ребенка.

— Идеальная женщина. Еще часик и идем разворачивать мой порадочек, — прикусывает меня за губу.

Новый год мы встречаем у панорамного окна, наблюдая, как в небе взрываются фейерверки. Я в объятиях любимого мужчины. В детской спит наша доченька. На моем пальце помолвочное колечко. Мои мечты сбылись, все и сразу. Я даже не знаю, чего бы могла пожелать еще. Поэтому просто загадаю счастья и мира всем нам, каждому человеку на этой планете. С Новым годом!!!

Конец.