Бывшая любовь

Пролог

Екатерина Дубровина

Бывшая любовь

— Дура! — орал на меня Денис. — Ты последние мозги на этих своих тренингах растеряла уже? — Его лицо исказилось злостью, дав огрубеть правильным чертам. Глаза превратились в две хищные щелки, а рот словно замер в оскале. И да, я совру, если скажу, что мне не было страшно. Было, но я не могла сдаться так просто. Не сейчас. — Прошу еще раз, — спокойно продолжила я. — Подпиши согласие. Я не увезу Мишу надолго, обещаю. При упоминании имени сына Денис запустил руку в волосы и взлохматил их. И я его прекрасно понимала. Единственный ребенок и единственный, кто мог удержать нас двоих в одной комнате в более или менее спокойном состоянии. — А чем тебе Черное море не угодило? — устало свалившись в кресло, Денис закрыл глаза. Неожиданно он дал мне понять, что не намерен спорить. Ему просто нужно время. — Ну так сезон же почти закончился. А я поплавать хотела. — Поплавать она хотела… — тихо повторил он. — А то, что Миша пропустит школу? — У нас дистант. Возьмем учебники с собой. — А друзья? — Скайп. — Работа? — Удаленка. Денис шумно выдохнул. И еле слышно произнес — Ну не могу я вас отпустить. Я удивленно вскинула одну бровь и села за стол. — Почему? Он ответил не сразу. Резко поднялся, подошел к окну, засунув руки в карманы брюк, и небрежно, словно это ничего не значило, бросил — Если что-то случится, меня не будет рядом. Я не смогла подавить смех и расхохоталась. От души и во весь голос. — Что-то случится? А ничего, что уже все, что могло — случилось? Он подошел ближе, уперся руками в стол и наклонился так, что наши лица оказались совсем близко. Его горячее прерывистое дыхание обжигало мои губы, пылающие глаза истязали сердце, а исходящий от него запах, такой родной, такой любимый, затуманивал взгляд. — Я уже миллион раз пожалел, что так вышло. Это его очарование. Оно обволакивало меня. Манило. Терзало. Я падала в бездну. Так! Стоп! Зачем я здесь? — Хватит, — отодвигая стул, я встала, чувствуя, что вишу на волоске. — Что было, то прошло. Подпиши бумагу, — я положила на нужный лист ручку. — Я зайду позже. И стремительно выскочила вон. Мое бегство — моя защита. А хлопая за собой дверью и еле сдерживая всхлип, я поняла, что очень хочу ему верить. Ему. Мужу. Пускай теперь и бывшему.

Глава 1

Конечно, он мне ничего не подписал. Хотя я надеялась на его благоразумие. Зачем сидеть в промозглом городе, когда можно нежиться на солнце и есть фрукты? Да, я давно хотела слетать в Таиланд, тем более моя подруга, Настена, сотрудник турфирмы. Она уверяла, что сезон дождей совсем не то, чего бы стоило опасаться, и так расписала все прелести возможного отпуска, что у меня реально текли слюни. Никогда еще я не была настолько близка к сказке. С завтрашнего дня наш отдел переводили на удаленную работу, а Миша, мой сын, уже почти месяц маялся дома, глядя на экран монитора. Зная его рвение к учебе, я могла с уверенностью признать, что на отдыхе он будет заниматься ровно так же, как и сейчас. Разве, что плейстешна там не будет. А самое забавное, что Денис даже не соизволил объяснить причину, отправив ко мне Марину, свою секретаршу. Она аккуратно положила передо мной бланк и пожала плечами. — Просил передать. — А что сам не подошел? — зачем-то уточнила я. Ведь зная Марину, я понимала, что без подробностей она не уйдет. Она резво пододвинула соседский стул, будто ждала от меня этого вопроса, и плюхнулась рядом, закинув ногу на ногу. — Сказал, что дико занят. — А приблизившись, прошептала. — Но у него на этот вечер никаких встреч, да и с отчетами всеми мы уже справились. Заперся в кабинете и не выходит. — Она нервно рассмеялась и поправила часы, что блестели на ее руке. Подарок Дениса. Я раздраженно кашлянула и, схватила бланк, поднялась. — Стой, он просил не беспокоить. — Марина подскочила со мной и чуть не свалилась, ухватившись за край стола. Еще бы, каблуки высоты Эйфелевой башни вряд ли можно назвать удобными. Я закусила губу. Настена скинула мне сегодня заманчивый тур с вылетом через две недели. Времени на раздумья у меня просто не было. — Ну, значит, отвлечется. Оставив за спиной щебетания Марины и топот ее «копыт», я уверенно двинулась в конец коридора. Да, в период пандемии искать новую работу было глупо, и все же я бы с удовольствием покинула этот гадюшник, где главным серпентологом служил мой бывший муж, Денис Соболев. Я задыхалась здесь, повсюду натыкаясь на мастерски расставленные им ловушки. Та же Марина… У них ведь ничего не было? Но почему мне видится обратное? Логичнее было уйти в никуда, лишь бы не здесь, но алименты, на которые мы договорились в суде, едва покрывали съем маленькой квартиры. Конечно, попроси я больше денег, Денис бы не противился, тем более Мише он не жалел ничего. Но брать у него деньги… Это казалось грязнее, чем делить с ним постель. Без стука распахнув дверь, я остановилась на пороге. На столе у Дениса сидела новенькая практикантка, имени которой я даже не запомнила. Одной рукой она тянула Дениса за галстук, другой гладила его по щеке, а ее юбка, намеренно или нет, задралась выше дозволенного, оголяя невероятно длинные и стройные ноги. Он же сидел с закрытыми глазами и разве что не мурлыкал, как мартовский кот. Тьфу. Как противно. Хорошо, что мое внезапное вторжение умерило их пыл. Девица спрыгнула со стола и, поправив юбку, пролетела мимо меня в коридор. Денис, откинувшись на спинку стула, раздосадовано проводил ускользающую возможность развлечься и переключил на меня свой еще не сфокусировавшийся взгляд. — Привет, — невинно произнес он, источая искреннее удивление от моего присутствия. — Почему ты не подписал? — Я продолжала стоять в проеме. Не знаю почему. Может, дистанция была необходима мне. А может, я вспомнила о заповеди «не убий». Из задумчивости меня вывели извиняющиеся нотки Марининой болтовни, доносившиеся сзади, и я просто захлопнула дверь перед ее носом. — Я же тебе все сказал утром. Не буду ничего подписывать. — Ты лишаешь сына возможности… — Или спасаю от твоих ограничений. Я сделала шаг вперед, подозрительно сощурив глаза. — Тебе нравится власть? Легкая улыбка на мгновение коснулась его губ,

Глава 2

Натянув, как я считала, искреннюю улыбку, я повернула ключ в замке и открыла дверь. Миша уже стоял в коридоре, будто знал, что я вот-вот приду. Проворный, блин. Даю руку на отсечение, что он выключил телевизор секунду назад. — Привет, мам, как дела? Знаешь, что только что было? Я занял первое место, представляешь? В гонке поколений! — Торжествующий жест и сияющее лицо. Ну, точно, я не ошиблась. Мда, кажется, я должна его похвалить. Знать бы за что… — Привет. Ты что-нибудь ел? Скривившись оттого, что я не разделила его радости, Миша махнул рукой в сторону кухни и бросил: — Проверь. Супа больше не осталось. Я удовлетворенно кивнула и продолжила расправляться с сапогами, после чего сын подошел ближе и помог снять пальто. — Что, плохой день? Я усмехнулась. Смышленый растет у меня сынок. — Ага. — Он не подписал? Чересчур смышленый. Я думала моей наигранной улыбки будет достаточно. Но, видимо, обдурить я могу только себя. Пройдя на кухню, я устало рухнула на стул. — Не-а. Хочу чаю. Нальешь? Миша бросился к чайнику, наполнил его водой из фильтра и щелкнул кнопку. — Мам, я макарон и сосисок сварил. Погрею? — Нет, спасибо. Вообще-то, я хотела есть, а заманчивый запах сосисок учуяла еще с лестничной клетки. Но вспоминая стройные и длинные ноги той стажерки, я давилась слюной, но решимости не убавила. — Только чаю. Пить хочу. Чайник с нарастающим бульканьем наконец выключился, и Миша достал нам два бокала. Закинул в них пакетики и залил кипятком. Я молча наблюдала за его слаженными действиями и в сотый раз удивлялась, когда он успел так вырасти. Мише недавно исполнилось тринадцать, и он медленно, но верно превращался из забавного пухлощекого ребенка в нескладного тощего подростка. Мне даже кажется, над верхней губой наружу пробирались небольшие смешные усики. И как бы сейчас я была рада, будь рядом Денис. Не я должна объяснять сыну, как нужно бриться, не я рассказывать, почему его влечет к девочкам, и почему чистить историю в браузере стоит постоянно. Денис был хорошим отцом. Правда. Они часто проводили вместе время, играли в футбол, гоняли на велосипедах и кошек в соседнем дворе. Денис брал Мишу с собой на рыбалку, учил водить машину и дарить девочкам цветы. А еще объяснял устройство этого мира. Показывал силу, когда было нужно, и слабость, доказывая, что мужчина тоже имеет право на выражение эмоций. Хотя почему был. Он есть. Просто теперь не рядом. Может, поэтому я и хотела увести сына. Чтобы доказать себе, что я могу справиться сама. Одна. Ведь Мише не нужен полуотец. А мне полумуж. Точнее, уже совсем не муж. Никак не могу привыкнуть к зияющей дыре вместо сердца. Эх. Миша залез в шкаф и отрыл где-то полпачки шоколадных конфет. Я, с грустью глядя на них, все же не смогла стерпеть и вытащила себе парочку. Хрен с ними, с этими килограммами, я уже пожертвовала сосисками, не могу же я жертвовать всем. — Так мы поедем в Таиланд? Такой простой и такой легкий вопрос сына отвлек меня от тщательного разглаживания фантика и ввел в ступор. Да, я знаю, я глупая мама, что поделилась с сыном своими хотелками раньше времени. Но я никогда не называлась великим хранителем тайн. Тем более хороших таких, приятных тайн. Хотя последние полгода моей жизни должны были кое-чему меня научить. И все же я никогда не врала сыну и не хочу начинать. — Не знаю, — я вздохнула. — Твой папа не подписал бумагу. И, скорее всего, не подпишет. — И осторожно подбирая слова, продолжала: — Он предложил поехать на Черное море. Ты как? Миша на мгновение задумался, возродив во мне еще одно хорошее воспоминание. Когда он так морщил лоб, то становился похожим на мужа еще сильнее. — Да пофиг, гоу уже куда-нибудь, — выдал он, удивляя меня. — То есть? На нашем юге прохладно. Будем ходить в куртках, плавать только в бассейне… — А работать ты вообще планируешь? Тебя ж не в отпуск оправили. И его открытый и заразительный смех наполнил кухню, заставив меня улыбнуться. А ведь он прав. С работы меня пока не уволили, но если я буду филонить, то точно уберут. Хотя у меня есть одно

Глава 3

Денис стянул резинку с моих волос и жадно вдохнул запах. — Обожаю твой шампунь. — Зарываясь в волосах одной рукой, другой он искал молнию на платье, а найдя, попытался ее расстегнуть, с придыханием шепча на ухо: — обожаю тебя. Я сидела на столе в его кабинете в ультракоротком платье, подол которого умудрился задраться так высоко, что мне должно было быть стыдно. Но стыдно не было. Прикрыв глаза, я молча отдавалась прикосновениям. Его горячим, сильным, огромным ладоням, блуждающим по моему телу. Тяжелым вдохам, что всегда вызывали во мне трепет. Молчаливому желанию, витавшему во вдруг ставшей душной комнате. Боже, я веду себя как школьница, разве можно так хотеть мужа, с которым живу уже почти четырнадцать лет? Помучившись с молнией, Денис не выдержал и двумя руками дернул за нее, издав победный рык, когда ткань хрустнула. Я же взвизгнула, почувствовав кожей жар, исходивший от его проворных пальцев. Поставив меня на ноги и освободив от одежды, Денис отошел назад и склонил голову набок, разглядывая мое тело. Мне бы смутиться и прикрыть себя руками, все же годы и роды не делали меня краше, но его глаза не давали мне повода. Их застилала животная похоть, и я нервно облизала губы, ожидая, что же последует дальше. — Ты прекрасна, — нарочито громко произнес он, не оставляя мне даже шанса усомниться в его словах. Махом преодолев расстояние между нами, его требовательные губы нашли мои, и мы слились в поцелуе, от которого защемило сердце и стало нечем дышать. «Ты нужен мне как воздух,» — пронеслось в моей обезумевшей от страсти голове. Руками я порывисто стягивала с него пиджак, после пыталась расстегнуть негнущимися пальцами пуговицы рубашки, а когда и она полетела на пол, Денис сам занялся ремнем на брюках. Оторвавшись на мгновение от моих губ, он позволил сделать мне глубокий вдох, прежде чем… Я резко открыла глаза. Темнота вокруг обволакивала, и мне вдруг стало так холодно, что я потянулась за одеялом. Боже. Опять. Снова я вижу его во сне. И снова готова отдаться, несмотря на то, чем закончились наши отношения. Какая же я дура. Не зря он меня так называет. Медленная слеза отчаяния потекла по щеке и, смахнув ее, привыкшими к полумраку глазами я заметила, что Миши в кровати нет. Приподнявшись на локте и сбросив остатки дремоты, я скинула одеяло и села. В коридоре неярко мерцал свет, и я с облегчением выдохнула. Он дома. Почему-то последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что Миша может сбежать к отцу, оставив меня наедине со своими кошмарами. И все же… Он дома. На цыпочках пройдя в кухню, я замерла в проеме. Миша сидел в наушниках за ноутбуком, не отрывая взгляда от монитора. Он даже не обратил внимание на мое появление. Мне хотелось кашлянуть и помахать ему, чтобы отвлечь. Но что-то меня остановило. Слишком его заинтересованный вид? Нет, я не буду смотреть в экран. У него должны быть секреты от мамы. Для чего же еще он мог встать ночью, чтобы я не видела? Часы на микроволновке показывали половину третьего. Я прошла к шкафам, достала себе чашку и налила воды. Наконец, сын заметил меня. Он резко стянул наушники и опустил крышку ноутбука, из-за чего кухня погрузилась во тьму. — Мам? Ты чего не спишь? — подал излишне встревоженный голос Миша. Я сделала пару глотков. — А ты? — спросила я слегка рассеянно. — Да вот, не спалось. Но уже все. — Тогда пошли, — я ополоснула чашку и засунула ее обратно в шкаф. — Сейчас, я только выключу… — он открыл ноут и защелкал мышкой. «Нет, я не буду смотреть, я взрослая и понимающая мать,» — цеплялась я за спасательный круг прочитанных когда-то книжек по воспитанию детей. Я подождала, пока Миша доделает что хотел, и мы вернулись в комнату, которая одновременна служила нам и гостиной, и спальней, и кабинетом. Накинув на себя одеяло, я еще долго провалялась, тупо глядя в потолок. Миша засопел быстро, и теперь я, правда, верила, что он спит. Мой такой маленький, но уже такой взрослый сын. И лишь когда забрезжил рассвет, мои веки опустились, дав хоть небольшое облегчение мозгу. Снов в ту ночь я уже не видела. Будильник прозвенел в семь. Поворочавшись минут пятнадцать, я нехотя признала тот факт, что сегодня суббота и можно было бы так рано не вставать. Но никто не отменял пробежку. Да, с сегодняшнего дня я начну бегать. Каждое утро. Ровно в семь. Перед завтраком. Пора завязывать с лишними килограммами и плохим настроением. «Ты прекрасна,» — пронеслись в голове слова Дениса из сна. Ага, конечно. Приняв душ, я налила себе в чашку воды и, борясь с соблазном залезть в историю браузера, не смогла удержаться. — Ух ты, — вырвалось у меня из груди, когда я поняла, что именно смотрел мой сын в третьем часу ночи. Не раздумывая,

Глава 4

Гудки в трубке продолжались и продолжались, соединившись в монотонный непрекращающийся звук. Я раздосадовано сбросила, когда автоответчик предложил оставить сообщение. «Вот еще,» — язвительно фыркнула я. И набрала снова. — Алло, — заспанный голос на той стороне света отнюдь меня не беспокоил. — Кто это? — Это я, — шуршание в трубке означало только одно. Меня не узнали. — Совсем офигела? Ты видела сколько времени? Я вообще еще сплю! — и чуть тише, почти шепотом: — и не одна в отличие от… — Да, поняла я, поняла, — рассмеявшись, закончила я. — Перезвони, как проснешься. Настена, как я ласково звала подругу, отвечала на вызов всегда. И еще давала мудрые советы, когда я просила. Ну и когда не просила тоже давала. Но я не обижалась на нее. Она каким-то своим внутренним чутьем всегда оказывалась права. И сейчас я не просто хотела, я нуждалась в ее помощи. Выдохнув, словно собиралась бежать марш-бросок в десять километров, я достала из кармана коробочку со свернутыми наушниками, размотала их и воткнула в разъем телефона. Загруженный и затертый до дыр плейлист меня вполне устраивал и, выбрав Simphony 2011 Криса Паркера, я рванула вперед. Стремительно, почти не касаясь подошвой асфальта, и тяжело дыша, я старалась смотреть куда угодно, только бы не видеть обращенные на меня осуждающие взгляды прохожих. Конечно, не каждый день лицезреешь такую красотку в поношенных трениках. Что ж. Выдохлась я быстро. Даже песня закончиться не успела. Я остановилась и зацепившись за ближайшее дерево, ртом жадно хватая воздух. Но и это не было спасением. Дыхалку забило так, что легкие полыхали огнем. И каждый вдох был словно последний. Икры свело, а голова кружилась. Так как же бегают все эти люди в красивых обтягивающих трико? Я не понимала. Мимо как раз пронесся какой-то парень. Так легко и непринужденно, словно парил над землей. Я вымученно проводила взглядом крепкую округлую задницу. «Ну нет. Так просто не сдамся,» — подбодрила себя я, и, оттолкнувшись от дерева, сделала первый шаг. Он на удивление дался проще, чем предыдущий. В наушниках как раз заиграла следующая композиция "Welcome to Mars", напоминающая мне о фильме «Марсианин», и улыбаясь своим мыслям о главном герое я свернула с проспекта. Дослушать эту песню я не успела. Следующая моя остановка пришлась к углу соседнего дома. Только теперь к ногам и груди присоединился бок, который резало словно ножом. Нет, такими темпами я вряд ли полюблю бегать. А ведь каждое утро собиралась. Господи, сколько я там бегала? Пять минут всего? Да как же так? Внезапно в мое расстроенное сознание кто-то вторгся. Обернувшись, я заметила того, кого спереди я бы парнем не назвала. Рядом со мной стоял мужчина средних лет. Высокий и широкоплечий, умудрившийся закрыть мне солнце. Но он не смеялся надо мной, как сначала показалось, хотя его искрящиеся темные глаза, а главное — морщинки, обрамлявшие их, явно намекали, что ему весело. Он что-то произнес, но я не поняла что. Точно! Наушники. Выдернув их из ушей, я выразила недоумение: — Что-то не так? Он подошел ближе. — Я просто спросил, какой день вы сегодня бегаете? Понятно. Сейчас советы начнет давать. — Первый, — без зазрения совести ответила я. — Вы молодец. Удачи! — Он махнул рукой, улыбнулся на прощание и снова побежал. В еще большем недоумении я крикнула ему вдогонку: — Погодите! Он остановился и обернулся. А я совершенно сбитая с толку, бросилась к нему. — Может, подскажете, что я делаю не так? Он пожал плечами. — Давайте со мной, — и он кивнул в сторону моей последней остановки. — В смысле бежать? Вместе? — Угу, — подтвердил он догадку. Странно, почему-то в этом предложении я не увидела ничего зазорного. Развернувшись, согнула руки в локтях и приготовилась к… К чему я могла приготовиться? Вот теперь он рассмеялся. Но его хриплый и гулкий смех меня не обидел. Хотя смейся так надо мной Денис, я бы давно отвесила ему оплеуху. Но сейчас я хохотала вместе с малознакомым мужчиной. — Вы слишком напряжены, — принялся объяснять он. — Бегать нужно для души, а не для того, чтобы просто бегать. И темп пониже берите, иначе перегореть можно быстро. Он начал движение, а я старательно вторила за ним. Медленнее, чем, когда я пыталась угнаться за ударными из песни, но однозначно комфортнее и проще дышать. И правда, такой ритм мне нравится больше. Пару-тройку минут мы молчали. Просто находились рядом. Я могла коснуться его руки, если бы захотела, или остановиться, и он бы тоже остановился, или мельком наблюдать за ним. Но я не делала ничего из этого, освободив мозг и наслаждаясь ветром, что свистел в ушах. — Дмитрий, — первым нарушил молчание мой спутник, когда мы огибали последние дома на нашей улице. Я не сразу поняла, что он знакомился. Мне было так удобно просто находиться рядом в тишине, что я и не думала ее нарушать. — Карина, — представилась я, и мигом на меня налетел автомобильный гул, окружавший нас все это время. — Приятно познакомиться, — Дима остановился и протянул мне руку. Я тоже остановилась и с удивлением уставилась на привычный мужской жест. Разве девочкам так делают? Как я должна ответить? Пожать? Я попробовала изобразить то, что ждал от меня новый знакомый, борясь с неловкостью момента. — И мне тоже. — Вы будете бегать каждый день? Или через? Я вообще не знала, буду ли еще позориться. Но глядя в его карие глаза (да, теперь, когда солнце освещало их, я точно увидела оттенок), я просто не могла ответить иначе. — Каждый. — Тогда завтра в семь? — Тогда завтра в семь. Он бросил на меня прощальный взгляд, улыбка едва коснулась его губ, и вот он уже стоит на светофоре и ждет зеленый, чтобы перейти дорогу. А задница и правда ничего. Боже мой! Если бы я могла, то дала бы сама себе сейчас оплеуху. Развернувшись, я бросилась к дому. Остаток пути я преодолела без музыки и постороннего шума. Мозг был пуст. На подходе к подъезду раздался звонок. Настена, видимо, проснулась. Я вытащила телефон из кармана и замерла в нерешительности. На экране высветилось другое имя. — Привет, — бодрый голос Дениса отрезвлял еще лучше, чем кофе, — не разбудил? — Нет, — беззаботно пролепетала я, будто мгновение назад не раздумывала: брать трубку или нет. — Я уже час как бегаю. — Ты

Глава 5

Поднявшись на пятый этаж по лестнице (а как иначе, я же теперь на спорте), я еще с порога почувствовала запах яичницы. С надеждой потягивая воздух, я открыла дверь и широко улыбнулась. Да, однозначно пахло из моей квартиры. Миша выглянул с кухни. — Набегалась? Ты долго. Я тебя еще полчаса назад ждал. Я хмыкнула. — Совсем не веришь в мать, да? А что там так вкусно пахнет? Миша по-хозяйски накрывал на стол. — Руки мой. Я уже накладываю. Упрашивать меня дважды не пришлось. Я жадно уплетала приготовленный сыном завтрак и думала над словами мужа. «Нам надо встретиться.» Он не сказал, подписал ли бумагу, или, наоборот, не стал. Вообще ничего не сказал, кроме того, что хочет увидеть меня и сына. И это пугало. Миша верещал не переставая. Его радостные возгласы сменялись грозными выкриками, но я почти не слушала. Он всегда так эмоционально выражался, когда кто-то имел неосторожность подбить его автомобиль в гонке. Об учебе он обычно говорил сдержаннее. — Папа зовет нас в гости, — прервала я его тираду. Миша мгновенно замолчал, гневно глядя на меня. То ли из-за того, что я так мало внимания уделяю его игрушкам, то ли, новость об отце его совсем не обрадовала. — Ты как? Хочешь? — я вложила в эти вопросы всю надежду, что у меня была. Хотя сама не понимала, чего больше жду. Его согласия или отказа. — Мне пофиг. Вы уже достали меня своими проблемами. — Миша поднялся, собрал грязные тарелки и бросил их в мойку. Стук бьющейся керамики о металлическое дно я расценила однозначно. Сын вышел с кухни, ударив еще и по двери, отчего та жалобно скрипнула. Нет, так дело не пойдет. Я поднялась и пошла за ним. — Он твой отец, и ничего это не изменит. — Бла-бла-бла, — Миша закрыл уши руками. — Ты ведешь себя как ребенок! — я повышала голос, зная, что это не поможет. — Так я и есть ребенок. А вы, — он ткнул пальцем мне в грудь, — вы взрослые. Так и ведите себя как взрослые! Я обессилено упала на свою софу, обхватив голову руками. Как я могла до такого довести? Мой собственный сын ненавидит отца, которого раньше боготворил. — Мам, — Миша присел рядом, — извини. Знаю, тебе тяжело. Но я не могу простить отца за то, что он сделал. Он разрушил нашу семью. Он предал тебя, — и горько добавил, — и меня. Я всхлипнула и не смогла сдержаться. Разрыдалась на плече у сына. Все то, что копилось в моем сердце последние полгода, что я так старательно пыталась спрятать ото всех, что я подавляла, считая грязным и противным, наконец нашло выход. Да, давно мне нужно было хорошенько прореветься, чтобы уже отболело. Но я не могла. Я должна была быть сильной ради сына. А что в итоге? Миша гладил меня по голове и тихо шептал наставления. Мне. Мой тринадцатилетний сын. Шептал наставления. — Все будет хорошо. Все пройдет. Ты еще будешь счастлива. — Я и сейчас счастлива, — захлебываясь соплями и слюнями, я шумно вытерла нос рукавом, — ты рядом, и мне большего не надо. — Надо, — твердо высек он, убирая прядь волос с моего лица, — ты должна любить и быть любимой. Другим мужчиной. Я шмыгнула носом и зарыдала еще громче. Почему все именно так? Когда все пошло наперекосяк? В какой момент я ошиблась? — Что он хочет? По одному только тону Миши я поняла, что исход этой битвы проигран. Я помотала головой. — Не знаю. — Когда он нас ждет? Я закрыла глаза, собираясь с мыслями. — Сегодня. В половине второго. Миша вскочил, судорожно бегая по комнате. — Позвони ему, скажи, что мы будем. И это… умойся. Я молча кивнула, сбитая с толку. Но все, что попросил сын, выполнила. Зареванные глаза скрыть не удалось, поэтому я сделала макияж несколько сложнее, чем обычно. Да что уж кривить душой. Он был настолько броский, что мне самой стало страшно. Миша принес мне из шкафа любимое платье, которое я надевала только на день рождения и аккуратно повесил в ванной. — Но у меня же сегодня не… — Ты очень красивая в нем, — отрезал он, гладя свои школьные брюки на софе. Я согласилась и с этим. За двадцать минут до назначенного времени сын вызвал такси, а на мой немой вопрос ответил: — Заплачу сам, — и продиктовал адрес, который был нам домом почти четырнадцать лет. Машина мчала по шоссе, тихо шелестя резиной по асфальту. Водитель попался неразговорчивый, и это было хорошо. Настроиться на встречу с Денисом, да еще и в неформальной обстановке, было сложно. Но можно. Когда ты не одна. Всю дорогу Миша держал меня за руку. Он не произнес ни слова, но я чувствовала всем своим существом его внутреннюю силу. Он мог быть сильным за нас обоих. Я дождалась, когда сын расплатится с таксистом, и мы на мгновение замерли у подъезда. Все вокруг было таким знакомым и родным, что хотелось снова расплакаться. Ровно полгода назад я собрала наши немногочисленные пожитки и больше сюда не заявлялась. Хотя ничего не мешало мне приехать. Денис был не против. Ключ остался у меня. Код от домофона не сменился. Но я мечтала оставить этот дом позади. В памяти. В прежней чужой и такой насыщенной жизни. Миша набрал код, и мы оказались внутри. И здесь все было по-старому. Улыбающаяся консьержка Мария Семеновна так и сидела в небольшой, но светлой комнате, и кивнула нам, приветствуя как раньше, отчего ощущение тревоги, накатывающее волнами, усилилось вдвойне. Огромное светлое пространство холла, покрытое от пола до потолка красивой, местами бежевой, а местами бордовой плиткой, значительно отличалось от того темного закоулка, что встречал нас теперь дома. Если можно назвать домом ту однокомнатную пропахшую сигаретами квартирку, на которую у меня еле хватает денег. Но выбирать не приходилось. В ожидании лифта я взглянула на часы, что висели рядом. Половина второго. Мы вовремя. Войдя в кабину, я зажала двадцать пятый, последний этаж. Денис всю свою жизнь мечтал жить на последнем этаже и иметь свой, отдельный выход на крышу. И пусть мы туда почти никогда не

Глава 6

Пятнадцатью годами ранее Теплым июньским деньком я бодро шагала по проспекту. Никаких тревог, никаких забот, чуть, правда, ноги заплетались, и сердце учащенно билось, но я убеждала себя, что это от радости. Спешу представиться. Меня зовут Карина Мельникова. Мне двадцать лет. Я совсем недавно закрыла на отлично сессию после третьего курса и перевелась на вечерку, хоть родители и были против. И сейчас я иду устраиваться на первую в своей жизни работу. По будущему образованию я экономист. Прибыль, инфляция, финансы, инвестиции. Все это для меня непустой звук. И только потому, что мое образование не закончено, я могу претендовать максимум на должность стажера в отдел кадров. Хотя нет, могу еще в отдел бухгалтерии, но что-то мне подсказывает, что туда меня не возьмут. Ну и пусть. Зато не сидеть на шее у родителей и не ждать, когда небесные обитатели решат наградить меня финансовыми ресурсами. Нет, не подумайте, я подрабатывала летом и в том году, и в позапрошлом, но что я скопила, то давно испарилось, словно и не было. А три дня назад моя однокурсница сболтнула про свое желание устроиться в одну фирму. Когда окончит институт. А я вот решила не ждать еще два года, а начать сейчас. Ведь к моменту получения диплома у меня уже будет значительный стаж. Да меня с руками оторвут везде, где только можно! Конечно, однокурснице я об этом не сказала. Втихую нашла телефон этой организации со смешным названием ООО «Старица» и позвонила. И меня пригласили на собеседование, обмолвившись, что предложить могут только вакансию стажера. Но если спустя пару месяцев ко мне не будет претензий, меня возьмут в штат. Уверена, что претензий ко мне не будет. На удивление быстро я нашла нужный адрес и торопливо дернула за ручку двери. Организация занимала весь первый этаж в небольшом трехэтажном старинном здании в центре города. При входе меня встретила приветливая девушка, которая записала мои данные и проводила в переговорную комнату. Там-то меня и накрыло. Коленки затряслись, и вся нагроможденная внутренняя бравада вмиг превратилась в пыль. Я села за стол, чтобы скрыть тревогу от посторонних глаз, и достала из сумки подобие резюме. Думаю, оно должно выглядеть немного по-другому, но моей фантазии хватило только на это. Спустя вечность (на самом деле прошло не более пяти минут) в кабинет вошли двое. Невысокая блондинка приятной наружности, на вид за сорок, в строгом костюме бежевого цвета и туфлях, подобранных в тон. Ее сопровождал высокий молодой человек. Он тоже был одет официально, но слишком небрежно, что ли. Пиджак его отсутствовал, рукава на рубашке были закатаны до локтя, верхние пуговицы расстегнуты, а на голове был сплошной беспорядок. Я мельком пробежалась по свежему лицу, но тут же стыдливо опустила глаза. Все в его облике меня настораживало. Он виделся мне хищником, облизывающимся перед тем, как загнать жертву в угол. — Добрый день, меня зовут Евгения Александровна, — представилась женщина. Я натянуто улыбнулась. Работа здесь почему-то мне уже не казалась такой шикарной перспективой, но деваться было некуда. Под столом я зажала ладони коленями, чтобы хоть как-то унять в них дрожь. — Я начальник отдела кадров, — продолжала она, присаживаясь правее от меня. Молодой человек отодвинул стул как раз напротив. — И именно в мой отдел требуется стажер. В его компетенцию будет входить… — она принялась перечислять требования, которые я слушала вполуха, ободрительно кивая, стараясь не замечать на себе пронизывающий насквозь взгляд. А ведь он даже не представился. Словно услышав мой внутренний голос, он несколько раз кашлянул, прервав монолог Евгении Пет… Нет. Евгении Мих… Боже, я забыла, как ее зовут. — Евгения Александровна, вы успели загрузить девушку, даже не поняв подходит она нам или нет. Точно. Александровна. Так. Елена Александровна. Блондинка несколько раз открыла и закрыла рот от возмущения, но ни слова не сказала поперек. А нахальный парень ждал, когда я переведу на него глаза. И когда я это сделала, то заметила, как уголки его губ поползли вверх. — Итак, — от его голоса у меня побежали мурашки. — Расскажите нам о себе. Кто вы, чем занимаетесь, к чему стремитесь. Я облизала сухие губы и нервно сглотнула: — Карина Мельникова, двадцать лет, закончила три курса экономического института, перешла на вечерку, хочу у вас работать, — на одном дыхании выпалила я. — Замечательно, — вместо меня выдохнул он. — Что же заставило вас перейти на вечерку? Уж не нужда ли? И что я должна ответить? Боже? Скажу "да", значит, готова браться за любую работу и за любые деньги, а если "нет", потребуется какой-то аргумент. Я покачала головой и, заикаясь, ответила: — Я здесь для опыта. Через два года мои однокурсники будут искать работу, а я уже буду иметь стаж. То есть буду в приоритете. — Что ж, это интересно. — Он сложил пальцы домиком. — Но для чего вам быть в приоритете? Вы же девочка. А девочкам свойственно влюбляться, жениться и рожать детей. Я округлила глаза и чуть не уронила челюсть, но на помощь мне, как ни странно, пришла Евгения Семеновна. — Денис, не перегибай. Если тебя что-то не устраивает, может выйти. Что он только что сделал? Фыркнул? И закатил глаза? Боже, как мне это развидеть? Я,

Глава 7

На следующее утро я встала раньше обычного. В половину седьмого. Помыла голову, попыталась неброско накраситься, чтобы подчеркнуть естественную красоту, но в итоге промучилась и только испортила, что пришлось смыть лицо и начать сначала. Долго выбирала наряд, надевала, красовалась перед зеркалом, снимала, снова надевала. Спустя полчаса остановилась на кремовом сарафане длиной до колена и закрытой грудью. В одно время оно было строгим и деловым, а в другое — летним и свежим. Как-никак жара же на улице. Я жила с родителями в двухкомнатной квартире старой и ветхой пятиэтажки на окраине города. Большую комнату занимали они, а маленькая досталась мне. Относительно недавно. До этого комната была их спальней, а я жила в большой на диване. Но как только мне исполнилось восемнадцать, они решили, что привилегия закрытой двери должна достаться мне. Думаю, их пугала вероятность застать меня за непристойностями. В это входило и переодевание. Мой отец — бывший военный, сейчас в отставке, хотя это и никак не сказалось на его стати и выправке. Он был невысоким, но широкоплечим. Проседь на его голове всегда была аккуратно зачесана на правый бок, а усы тщательно подстрижены. И все же безусловным педантом я отца не считала. Глубоко посаженные серые глаза под нависшими веками отнюдь не казались заплывшими, они ярко блестели, выдавая живость ума и остроту сознания. Он часто улыбался, шутил и всегда позволял мне то, чего мама не одобряла. Просто потому, что все мое детство его не было рядом. Постоянные дальние командировки. Мы даже не знали точно, куда именно. Просто ждали его дома. Я помню, как часто стояла у окна и представляла, что вижу его на дорожке. Он вышагивает по ней как по плацдарму, широко подняв голову и расправив плечи, а в руках свернутые в газету цветы для мамы и огромная рыжая кукла для меня. Да, рыжая кукла была мечтой. Увы, так и несбывшейся. Моя мама — учительница начальных классов в школе, что была во дворе. Полноватая и подходящая отцу по росту (ох, как он любил ее этим уколоть, мол «засуну тебя подмышку и унесу»), она никогда не позволяла себе выйти из дома без макияжа, пусть и самого простого. Черный веер ресниц обрамлял ее карие глаза, а темная помада зрительно уменьшала крупные губы, которые она ласково называла «пельмешки». Она коротко стриглась и лет с сорока пяти красила волосы в один и тот же оттенок, а я уже и забыла, какой она была раньше. Но искренне любила ее сливовый. Мама всегда была в курсе моих двоек, драк, выяснений отношений, влюбленностей. Ощущение, что шпионы были расставлены по всей территории, а жучки лежали у каждого в портфеле. Но я не обижалась на нее. Возможно, это был единственный шанс быть в курсе моей жизни. Сама-то я делилась редко. А еще я очень любила их. Они — защитный тыл, дом и крепость. Без их веры в мои способности я бы вряд ли даже аттестат получила. Конечно, сейчас они не очень рады тому, что я ушла на вечерку. Но они поймут. Через год или два. Я же не собиралась бросать институт насовсем! Я хочу им помочь. Я уже не маленькая девочка. Крутясь у зеркала, а это была единственная деталь, отличавшая их спальню от моей комнаты — зеркало на ножках во весь рост, я была довольна своим выбором. Легкий румянец на щеках, почти незаметный блеск на губах и пара взмахов тушью делали меня настолько миленькой, что я бы влюбилась в себя сама, будь молодым красавцем. Невысокая, хрупкая, с серыми доставшимися от папы глазами и пухлыми от мамы губами, я часто ловила на себе завистливые взгляды однокурсниц. А моя толстая рыжая коса, лежащая на плече, испытала на себе силу стольких мужских прикосновений, что мне могут позавидовать голливудские звезды. Да, я до сих пор ходила с косой. Все дело в том, что распусти я волосы, то становлюсь похожей на божий одуванчик, который непременно хочется причесать. И это большая ошибка. После встречи с расческой я становлюсь еще более пышной и кучерявой. Знаю, существует множество способов справиться с этим явлением, но это либо салонная процедура, либо длительное по времени использование утюжка. Конечно, у меня был дома такой. Может, и правда стоило? Робкий стук в дверь отвлек меня от размышлений. Мама просунула голову и, кажется, икнула. — Ты же работать в офисе собралась… — А что не так? — я удивленно подняла бровь. — Да нет, все так, — мамины глаза рассеянно забегали по комнате, — время много уже. Пошли, если не хочешь опоздать. Я схватила сумочку и телефон, и выпорхнула в коридор. Пахло сладкими мамиными духами и утренним горьким

Глава 8

— Настя, — протянула мне руку девушка, когда последний недовольный вышел из здания. — Спасибо, что помогла. Я наконец позволила себе присесть и ненароком взглянуть на часы. Ого. Половина одиннадцатого. Стащив влажный шарф на спинку стула, я закинула ногу на ногу и обхватила их руками. Улыбка коллеги померкла, а сама она инстинктивно подалась назад. — Что ж, наверно ты ждешь объяснения… — начала было Настя, но закончить мысль ей не дали. Входная дверь вновь распахнулась, заставив меня подскочить и снова схватить ручку. Правда, я тут же выронила ее и с облегчением выдохнула. Перед нами стоял, стряхивая с зонтика капли воды, настоящий начальник отдела кадров. — Ух, ну и дождина. Пришлось немного дома задержаться, чтобы не попасть под водопад. Вы как, девчонки? Что такие кислые? Проносясь мимо, ловким движением руки раскрытый зонт отправился на пол, предварительно обдав нас водой. Но я даже не поморщилась. Нелепый круговорот событий требовал разъяснений. И кто, как не эта женщина могла внести понимание в происходящее. — Евгения Александровна, вы такое пропустили, — выдала Настя, словно только обрела голос. — Здесь такое столпотворение было! — Дикий восторг на ее лице сопровождался усиленной жестикуляцией. — Они стояли до самой двери. — Кто они-то? — Евгения Александровна не разделяла Настиных эмоций, безразлично дожидаясь, когда же девушка наконец выдаст всю информацию. — Мне тоже интересно, — подала голос и я. Обе обернулись, забыв, видимо, что они здесь не одни. — Она, — Настя указывала рукой на меня, — она спасла нас. Правда, пришлось немного наврать, но это мелочи. Вот, держите, — протягивая настоящему начальнику мои корявые записи, Настя улыбалась. Лицо Евгении Александровны, пока она пробегала глазами по строчкам, не выражало ничего, а затем вмиг почернело. Она живо заправила бумаги подмышку и скрылась за дверью, даже не поблагодарив. А я точно заслуживала похвалы. Хотя бы за то, что не опоздала и приняла огонь на себя. А еще за то, что лгала во имя организации, где не проработала еще ни дня. — Так кто были все эти люди? — я вновь предприняла попытку разобраться. Но Настя только отмахнулась: — Не бери в голову, пошли, я тебя подсушу лучше, ты так и не высохла. — Она подняла трубку и набрала кому-то: — Свет, замени меня, я чайку попью. Спасибо. — И обращаясь уже ко мне, добавила: — У меня есть торт вафельный, будешь? Я, совершенно сбитая с толку, робко кивнула. Мне вовсе не понравилось, что я пообещала куче народу разобраться в их проблеме, в курсе которой я даже не была. И тем более мне абсолютно не нравился мой первый рабочий день! Я бы предпочла перебирать карточки и договоры в каком-нибудь затхлом помещении, где не было окна и единственным развлечением было рисование на толстом слое пыли, лишь бы не быть причастной к чему-то поистине криминальному. Мы дождались Светы, которая оказалась как две капли похожей на Настю, такой же высокой, стройной и миловидной брюнеткой, разве что отличавшейся размером груди, и вошли офис. Эйфория первого рабочего дня, неомраченная странным утром, снова настигла меня, и я принялась разглядывать окружающую меня обстановку с явным интересом. А проходя мимо переговорной, вспомнила Дениса. Забавно, я успела забыть о своих утренних фантазиях, погрузившись

Глава 9

Настя, удовлетворенная результатом, выключила фен и куда-то снова его спрятала. А затем исчезла из

Глава 10

Денис расплатился по счету, не взяв с меня ни рубля. Я, конечно, пыталась всунуть ему помятую сотню, но он даже смотреть на нее не стал и лишь усмехнулся: — С первой зарплаты отдашь. Я нехотя спрятала купюру обратно в сумочку. Это же не значило, что у нас было свидание? Такое поведение вообще нормальная практика? Парень же не стал бы платить за девчонку, что ему не понравилась. Или он просто слишком воспитанный? Ох уж эти дурацкие мысли, остановитесь! Ожидая, что за обедом последует что-то еще, я удивленно уставилась в удаляющуюся спину Дениса, успевшую скрыться за поворотом до того, как я прошептала «до свидания.» Ну конечно, он подумал, что я иду за ним. Ведь странно предполагать, что у кого-то уже закончился рабочий день. Может, догнать? Хотя что я скажу? Качнувшись на каблуках, я развернулась в другую сторону и уверенным шагом направилась домой, ожидая, что в ближайшие дни мы обсудим с ним и эту встречу, и этот обед. Но ни завтра, ни послезавтра, ни даже в пятницу я его не видела. В офисе он не появлялся, а спрашивать о нем в открытую было неловко. Зато я постоянно натыкалась на Сергея Петровича. Хмурый и отталкивающий, он за эти дни перебросился со мной разве, что парой слов, каждый раз нагнетая обстановку вокруг себя так, и казалось, даже воздух тяжелел под его взглядом. Я старалась обходить его кабинет стороной, но неминуемо оказывалась рядом. Евгения Александровна усадила меня за свой стол и вытащила из ниоткуда пыльные папки, о которых я так мечтала. Больше никто меня до обеда не отпускал, и теперь мой рабочий день длился с девяти до шести, как у любого другого сотрудника. Понемногу я стала знакомиться с коллективом. Помимо Насти и Светы в «Старице» работали еще три девушки: Ангелина, Ольга и Наталья. Невероятное внешнее сходство всех этих барышень натолкнуло меня на странные выводы, будто на работу брали только высоких пышногрудых брюнеток. Но, с другой стороны, меня-то, рыжую и маленькую, тоже взяли. Сбой в матрице? Или просто совпадение. Мужского населения в «Старице» было определенно больше. Сисадмин Толик, менеджеры по оптовым закупкам Антон и Кирилл, менеджер по реализации продукции в розничные магазины Степан, курьер и по совместительству водитель Вася, директор Сергей Петрович, ну и Денис, должность которого я так и не узнала. Молодые люди были разношерстными: высокие и низкие, худые и толстые, в возрасте и совсем молодые, веселые и угрюмые. С кем-то я сразу нашла общий язык, а кто-то меня просто не замечал. Но все же отношение было приемлемое. Я втягивалась. Когда первая неделя подошла к концу, я с облегчением выдохнула. Родители немного свыклись с мыслью, что их дочь выросла и сама может принимать решения. Мама уже не так рьяно будила меня с утра и даже складывала с собой что-то поесть. А в выходные я пригласила их в то самое кафе. Давно они уже никуда не выбирались, а здесь и повод есть, и желание. Конечно, первой зарплаты я еще не получила, и сейчас не могла побаловать их блюдами из всего меню, но все же немного провести время вместе позволить могла. Мама ради такого достала из шкафа платье, которое надевала только по особым случаям, а папа подстриг усы и погладил брюки. Смотрелось все так, словно они собираются на прием в ресторан как минимум к мэру. Но я не смеялась, я понимала, как для них это важно. Поэтому помогла маме с макияжем, а папе с ботинками, начистив их до блеска. Время близилось к обеду и в кафе оказалось многолюдно. Все столики на улице были заняты. Официант, что встречал у входа, проводил нас вглубь помещения. И если сперва я расстроилась, то увидев внутреннее убранство, ничуть не пожалела. Бутафорские римские колонны разделяли зал на несколько зон. Расставленные повсюду большие и маленькие цветочные горшки сплошь темного оттенка отлично гармонировали с персиковыми стенами. Мама восхищенно разглядывала висевшие картины, шепча что-то о Венере Милосской, а папа, явно чувствующий себя не в своей тарелке, часто поглаживал усы. Нас довели до столика на четверых у окна и приняли заказ. Только десерт. Конечно же, перед посещением кафе мы дома пообедали. Мама переживала, что чересчур большой счет мы не потянем, а супа она наварила на неделю вперед. Поэтому исход был предрешен. Мне принесли пирожное «птичье молоко». — Ты же не любишь его? — поинтересовалась мама, пробуя жасминовый чай. — Странно, правда? — удивляясь самой себе, ответила я. — Никогда не любила, а теперь вот, ем и мне нравится. Широкое окно охватывало весь тесный дворик. Я пересчитала столики, обратила внимание на плитку под ними и подняла глаза к небу, которого не было видно из-за веток. А потом взглянула на то дерево, где недавно сидела с Денисом, и закусила губу. Словно это была нереальность, а выдуманная мной фантазия. Или сон. Но такой приятный. Из-за калитки появилась большая компания ребят. Исходившие от них

Глава 11

Сейчас Переступив порог старого дома, я зажмурилась. Полгода я пыталась стереть в себе причиняющие боль воспоминания. И столько же скрывалась и запутывалась в терзающей меня реальности. Каков итог? Я снова здесь. И дело-то дрянь. Почему Денис после нашего ухода не снес к чертям все стены? Не перекрасил в черный цвет? Не залил бетоном ламинат? Не перенес кухню в спальню, а спальню на балкон? Почему все осталось в том же состоянии, что я его запомнила? Заиграла знакомая мелодия, и Денис, извинившись, убежал на кухню. Я же с грустью смотрела на щемящие сердце улыбки, проходя мимо комода, где были выставлены в ряд наши лучшие снимки. Этот со свадьбы, на этом выписка из роддома, а здесь Миша пошел в первый класс. Я взяла свадебную и провела пальцем по своему образу. Такая молодая, такая беззаботная. Обнять бы ее сейчас. — Помнишь, как тебя украли, а я бегал по всему ресторану и предлагал деньги каждому, кто бы мог знать, куда тебя спрятали? — Денис неслышно оказался позади, и вдруг мне так захотелось, чтобы он прижал к себе и положил голову на плечо. Как раньше, когда все было иначе. — Так зачем ты нас пригласил? — я поставила фото обратно и развернулась. — Да, прости, — он кашлянул, — может, сначала перекусим? Я пиццу заказал. — И махнул рукой в сторону кухни, где на столе высились три больших коричневых коробки. — Я позову Мишу, — сказала я и сделала шаг в сторону, но Денис поймал меня за руку. — Можно я? Я смущенно кивнула. Он имеет право поговорить с сыном, а сын имеет право знать, что его отец не такой козел, как он думает сейчас. Отпустив мою руку, Денис направился в бывшую Мишину комнату, а я в ванную. Двигаясь медленно, чтобы иметь возможность прикоснуться к памяти, я цеплялась за любую некогда дорогую мне вещицу. Широкий угловой диван ярко-оранжевого цвета неестественно загромождал гостиную, однако Денис не только позволил купить мне его, но и периодически передвигал с места на место, когда мне надоедало его расположение. Рядом с ним невысокая полка и стоящий на ней огромный телевизор, за которым мы проводили воскресные вечера, споря каждый раз при выборе фильма. Мише больше нравились блокбастеры, а мои мелодрамы редко выигрывали под натиском мужских доводов. И все же раз в месяц Денис увозил Мишу на целый день в парк или цирк, и я могла позволить себе проваляться на этом самом диване с пиццей, пялясь в экран. Опомнившись, я смахнула с обивки несуществующие пылинки, и дошла-таки до ванной. Внутри было светло и чисто. Денис наконец поменял разбитый плафон, а зеркало сверкало безупречной стерильностью. Поразительно. Я точно знаю, что опрятностью Денис никогда не отличался, и пару раз в неделю на час зависала у зеркала, занимавшее всю стену над раковиной. Хотя чему я удивляюсь, наверняка находятся те, кто с удовольствием драит ему полы. И не только. Открыв кран, я всмотрелась в отражение. Уставшая, потускневшая я, которой даже макияж не помог скрыть следы внутренних переживаний, наконец могла признаться самой себе, что проиграла. Ту жизнь, которой не дорожила, мужа, которого не заслужила, и сына. Но за него я еще поборюсь. Когда я вошла в кухню, Миша и Денис уже сидели за столом. Разлитый по бокалам апельсиновый сок (а он не забыл) и разложенная по тарелкам пицца почему-то вызывали внутри детский восторг, который я, несомненно, выразить не смела. Вся эта картина субботнего домашнего обеда из прошлой жизни умиляла меня, а вовсе не тяготила, как должна была. — Вернемся к разговору, — произнесла я, откусывая от пиццы барбекю (еще один жирный плюс

Глава 12

Тогда — Я видел тебя в кафе. — Денис присел на край стола Евгении Александровны и взял в руки один из отчетов, что я сшивала в папку. — А я тебя не видела, — выхватив стопку бумаг, я засунула ее в дырокол и с такой яростью нажала на рычаг, что тот, казалось, даже взвизгнул. — Ой-ой, полегче. Все нормально? — Ага, — соврала я, — видишь же, работаю. — Вижу, — Денис наклонился ниже и у моего уха прошептал, — пообедаем вместе? Я отстранилась и непонимающе уставилась на него. Нездоровая заинтересованность к моей персоне пугала и выбивала из колеи. Хотя чего я ожидала увидеть? Двуличность вроде не выражается мимикой. Да и ни одного намека на шутку не нашла. — У меня обед с собой, — отрезала я и схватила не глядя новый отчет. — Понял, удачи. Соскользнув со стола, Денис пересек проход и скрылся в кабинете директора. Вот же нахал! Я отбросила отчет в сторону и поднялась. Мне нужно пройтись, чтобы собраться. Ведь ничего не произошло, меня это не задело. Да черт возьми, кому я вру? Этот придурок вчера целовал девушку, а сегодня пригласил меня пообедать. А еще говорят, что девочки нелогичные. Я пролетела мимо кабинета директора и оказалась на кухне. Руки работали автономно, механически выполняя действия, значения которых я не осознавала. Закипевший чайник словно сам налил в стакан кипятка, а пакетик сам себя помакал. Очнулась я, уже сидя за столом и грея, непонятно почему вдруг ставшими холодными, руки. — Привет, что не позвала? — Настя впорхнула в помещение, и тучи мгновенно рассеялись. Не от солнца или лампы, а

Глава 13

Два месяца пролетели незаметно. Я не без труда, но влилась в коллектив. И теперь стойко переносила колкие Васины шутки, со Степой часто возвращалась домой (как выяснилось, мы жили в соседних домах), а с Настей сдружилась так, что почти перестала общаться с институтской подругой Аленой. Евгения Александровна приняла меня как родную, особенно когда узнала про мое небольшое увлечение. Вязание крючком. Кто бы мог подумать, что оно когда-нибудь пригодится? Ан нет. Не зря мама надо мной корпела. Денис все так же предпринимал попытки сблизиться, но каждый раз перед моим лицом возникала картина из кафе: он, блондинка и страстный поцелуй. А мне не хотелось быть еще одной из длинного победного списка. И пускай ночами я продумывала нашу с ним будущую совместную жизнь и изнывала от желания коснуться хотя бы его губ. Понимала ведь, что давно пропала, но продолжала держать оборону. Кстати, я наконец узнала, какую же он занимал должность. Будучи уверенной, что он как минимум заместитель директора, я была разочарована, услышав о простом менеджере. На мой вопрос «почему он тогда собеседовал меня», он отшутился и быстро откланялся, подогревая интерес еще больше. Но когда-нибудь я и в этом разберусь. Или же нет. Все потому, что сегодня заключительный день моего неоплачиваемого «рабства». И если с одной

Глава 14

Денис протащил меня через две улицы и продолжал бы это делать до сих пор, если бы я не выдернула руку и не остановилась. Ощущая всем телом его порывистые движения и скованные от напряжения мышцы, я только начала осознавать происходящее. И переживания из-за правильности его действий обрушилось на меня лавиной. Ладно я, мне терять нечего. Тем более Сергей Петрович обещал предоставить в институт характеристику. Можно сказать, я отделалась легким испугом и даже в чем-то выиграла. Кто знает, вдруг я и восстановиться успею. Но зачем Денису так себя подставлять? — Что это сейчас было? — запыхавшись, спросила я. — Не бери в голову, — сперва ощетинился он, но тут же улыбнулся. — Слегка перегнул, да? Я почувствовала, как уголки губ поползли вверх и спустя секунду мы оба, не сдерживаясь, хохотали. Прохожие оборачивались на нас, и я почти уверена, что осуждающе вздыхали, но мне было все равно. И пусть я не совсем понимала, что вообще происходит, близость Дениса позволяла мне отдаться моменту. Меня уже не так расстраивало «увольнение» и отношение Сергея Петровича. Оно осталось где-то позади. И, надеюсь, навсегда. Вытирая подступившие слезы, я украдкой глядела на Дениса. Он расслабленно стоял, прислонившись к стене. От былой злости и негодования не осталось следа. А глаза его, минуту назад светившиеся от веселья, продолжали светиться, однако из чистого, близкого к голубому, серого вдруг превратились в дымчато-черный, заставив меня вздрогнуть. И снова эти колебания эмоций. Отчего-то мне стало холодно, хотя вокруг стоял жгучий зной, что даже пришлось обнять себя за плечи, отводя взгляд. Ну не могла я бороться с чувством, что меня просвечивают рентгеновскими лучами. А Денис, казалось, этого не замечал. Он стоял неподвижно с непроницаемым лицом, пристально разглядывая мой профиль. Я и забыла, как глубоко умею дышать, делая короткие вдохи, лишь бы грудь не трепетала, когда он неожиданно ожил, и что было несвойственно ему, бешено затараторил: — Прости меня, мне нужно вернуться. Я оставил документы и сумку. Ты же доберешься до дома сама? И кинув меня в полной растерянности посреди улицы, бросился бегом обратно. Э-э-э. И что теперь делать? Подождать его? Но он ясно дал понять, что провожать не будет. Идти домой? Нет, он точно вернется. Не мог же он просто бросить меня здесь. Или мог? Я уставилась на стену, к которой Денис прислонялся некоторое время назад, и коснулась ее рукой. Хотела почувствовать тепло. Хотела поверить, что мне не приснилось. И на самом деле пару минут назад мы с ним давились смехом. Я покачала головой и горько хмыкнула. Какой абсурд. Понятное дело, он не вернется. Да и увольняться не будет. Все это показуха, чтобы… Что? Закадрить меня? Произвести впечатление? Мда. А я уши-то развесила. Осознание камнем упало на грудь, выдавив вздох. Почему я вдруг клюнула? Эти два месяца я неплохо справлялась, постоянно напоминая себе, что не хочу быть очередной галочкой в списке. И вот сегодня почему-то захотела. Да, во всем виноваты эмоции и череда событий: разговор с директором, увольнение. Но это не я. Точнее, не обычная я. Сглатывая досаду собственной ничтожности, я отвернулась от древней покосившейся стены. И маленькими шажочками, где-то в глубине надеясь, что Денис вот-вот появится из-за поворота, направилась в сторону дома. А ведь по большому счету меня туда и не тянуло. Я спокойно могла пойти в кафе или в парк. Или вообще поймать попутку и рвануть к Аленке. Она точно не станет смеяться над моей глупой влюбленностью, да и над ужасным завершением практики. Поддержит, как может поддержать подруга, посмеется, и проблема уже не будет огромным грузом висеть на шее. Но ноги сами несли меня домой. Причину я пойму гораздо позже. Но именно с этого момента мне будет очень сложно идти наперекор Денису. Натянув, как я считала, искреннюю улыбку, я повернула ключ в замке и открыла дверь. Но в доме было тихо, а значит в искусственной радости нужды не было. Устало скинув туфли, я ступила босыми ногами на дощатый пол и огляделась. С кухни не встречал меня заманчивый запах только приготовленного обеда, в коридоре не горел свет, а из комнаты не доносился приглушенный звук телевизора. Меня никто не ждал. Это и к лучшему. Есть своя прелесть в том, чтобы прожить переполняющие эмоции в одиночестве. Не блокировать их из-за родителей, что спят в соседней комнате, не бояться, что кто-то постучит в дверь со стаканом воды, не переживать, что маме понадобится валерьянка. Да и объяснять ничего никому не придется. Так, где лучше пожалеть себя? На кухне или в кровати? Или вообще залезть под душ, чтобы смыть сегодняшний день? Я вошла в ванную и уставилась в зеркало. Что-то слишком часто я стала заглядывать в него, ожидая увидеть разительные перемены, которые не торопились происходить. Стянув резинку, я распустила тугую косу и закусила обиженно губу, мечтая ощутить внутри хоть каплю злости на Дениса или Сергея Петровича. Но, как ни странно, я злилась только на себя. Казалось, будь я настойчивее или увереннее, все было бы иначе. Проще, лучше, значительнее. Я давно не маленькая девочка и должна уметь за себя постоять. И вообще: все у меня будет хорошо. Я улыбнулась отражению и зажмурилась, прежде чем окатить лицо ледяной водой. В сумочке, небрежно брошенной на пол около туфель, завибрировал телефон. Я, закрыв кран и обмакнув руки о подол юбки, рванула в коридор. Кто бы ты ни был, я тебе так рада. Спасибо, что хочешь меня поддержать! Спасибо, что… Я не успела. Звонок прекратился, как только моя рука потянулась к сумке. Легкое разочарование сменилось таким же легким недоумением, я даже чуть не выронила свою любимую раскладушку, когда высветившийся незнакомый номер перезвонил снова. — Да, алло, — надеюсь, я ответила не слишком быстро? — Добрый день, Карина. — Глубокий низкий тембр заполнил мое сознание, и я невольно сменила позу, выпрямившись и поправив юбку. — Вы можете сейчас разговаривать? —

Глава 15

В понедельник я встала сама, без будильника. Еще до восхода солнца широко распахнула окно, чтобы вдохнуть аромат исчезающей ночи, и долго вглядывалась в горизонт, пытаясь поймать тающее очарование момента и ускользающую прохладу. А когда почти рассвело, села на подоконник, поджала под себя ноги и в хранящемся обычно под подушкой дневнике сделала запись, тщательно выводя каждую букву. С сегодняшнего дня все будет иначе. Добро пожаловать в наш мир, настоящая Карина Мельникова. «Настоящая»? Зажав зубами колпачок от ручки, я задумалась. То есть до этого я была фальшивой? Не самой собой? Вроде нет. Наоборот, я считаю себя искренней и честной по отношению к другим. Тогда я безжалостно зачеркнула «настоящая» и сверху подписала «новая». Да, это более точное определение. Отложив ручку, я прижала дневник к груди и зажмурилась. Неужели, все это действительно происходит? Или мой затуманенный коротким сном разум развлекается, как может? Нет. Сергей Петрович лично позвонил, извинился и пригласил обратно на работу. Мне это точно не приснилось. Прислонив затылок к прохладному стеклу, я мечтательно улыбалась. Это утро словно последняя страница моей прежней жизни, а в дневнике я только что сделала запись из пролога следующей. Где все будет вовремя и правильно. Где я найду ответы на имеющиеся вопросы. Где встречу любовь. Где буду счастлива. Дождаться бы. И снилось мне, как я поднимаюсь в горы в составе небольшой группы. Обвешанные специальным снаряжением и в касках мы уверенно преодолевали хребет. Валивший с неба снег залеплял глаза и мешал идти, а сгущавшиеся сумерки вынудили сделать привал. Мы поставили палатку, забрались внутрь и уселись вокруг горелки. Я явно чуяла запах жаренных на огне сосисок и согревающее тепло кружки горячего чая. В небольшое пластиковое окошко уже не виднелась белевшая вершина с развевающимся на ветру флагом. Но точно знала, что она там. Странно, что, когда до нее оставалась всего какая-то сотня метров, мы решили остановиться. Не правильнее было бы достичь, а потом отдыхать? Мамины шаркающие шаги воткнулись в сознание, и я, усиленно моргая, наконец сообразила, что продолжаю сидеть на подоконнике. Надо же, я задремала прямо на нем. Хорошо, что меня не пошатнуло ни в одну из сторон. А то… Я тряхнула головой. Прочь плохие мысли. Не сегодня. А теперь пора. Окрыленная я летела на работу, не глядя по сторонам и не замечая прохожих. Все было неважно. Все было пустое. Существовали только я и мое безграничное счастье. Сегодня я официально стану частью команды «Старица». Сегодня я подпишу нужную бумагу и постараюсь больше не пересекаться с Сергеем Петровичем. Буду мышкой проходить мимо его кабинета и общаться с ним только в присутствии кого-то. Это однозначно сбавит градус нашей неловкости по отношению друг к другу. Или, может быть, я наберусь смелости и предложу похоронить все, что было до, и начать с чистого листа. Да, это было бы лучшим решением. За блуждающими мыслями я не заметила, как добралась до улицы, в конце которой находилось здание офиса. Пересекая ее, я наслаждалась августовским зноем, предвкушая, как меня накроет освежающая магия кондиционера. Осталось только преодолеть зебру, и я на месте. Я сделала шаг, мысленно открывая входную дверь, и… Я не вижу его. Но точно слышу нарастающий рев двигателя. Он приближается. Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с совсем еще юным мальчишкой. Бесстрашным и дерзким. И замираю. Застывшая ухмылка на его губах меня коробит. Предчувствие чего-то очень плохого одолевает, но что я могу сделать? Ответ я узнаю скоро. Даже быстрее, чем смогу его осознать. Зеленая девятка под управлением юнца вылетает на перекресток из-за поворота, не сбрасывая хода. Его причудливо заносит, он наконец понимает, что что-то идет не так. И тогда утреннюю тишину улицы разрывает визг тормозов, колеса выворачивает в другую сторону, но это не спасет. Я точно знаю. Ведь он летит прямо на меня. Секунда, две и нечеловеческий вопль. Я в ужасе. Мне страшно. Я не могу дышать. Грудь сдавило, тело сжалось пружиной, тошнота закружила голову. Я открываю и закрываю рот, жадно хватая воздух. Оглядываюсь. И только тогда понимаю, что вопль принадлежит не мне. Но кому? Я пытаюсь проследить. И вижу, что на зебре в неестественной позе лежит женщина. А я жива и здорова стою на тротуаре. Хотя мгновение назад я точно была в паре метров отсюда. Словно что-то одернуло меня обратно. Что-то или кто-то. Силясь зарыдать, я обхватываю себя руками. И тут безмолвная стена падает, и мир наполняется какофонией звуков. Я зажимаю уши, боясь, что перепонки мои лопнут. Суматоха вихрем налетает на эту улицу, разнося сонное утреннее спокойствие в щепки. На переходе со мной рядом оказываются сразу несколько человек. Кто-то достает телефон и набирает в скорую, кто-то пытается нащупать пульс у потерявшей сознание женщины, кто-то за спиной причитает и молится. Я, дрожащая всем телом, боюсь проглотить застрявший в горле ком. Взгляд того парня был обращен ко мне, я видела траекторию автомобиля. На ее месте могла быть я. На ее месте должна быть я. Чьи-то сильные руки стискивают меня за плечи. Чьи-то тихие слова обволакивают разум. Я чувствую осторожные объятия и медленными струйками растекающееся по телу умиротворение. Но я не могу сконцентрироваться. Столько теней и звуков окружают меня, что вычленить суть не

Глава 16

Сейчас Миша на предложение отца провести ночь в старой квартире отреагировал просто: пожал плечами и сразу вернулся к игре. Его напускное безразличие у Дениса вопросов не вызвало. Даже наоборот, он воспринял жест сына как нечто положительное. Но я-то знала, что скрывается за этим равнодушием. Нежелание показать отцу, насколько ему больно, и недовольство моей слабостью. И позже меня точно ждет длинная тирада, в которой четко и по пунктам будут приведены аргументирующие мое безрассудство доводы. Голосом старой ворчливой бабки. Однако, сейчас мне было важнее не услышать его категорическое «нет», прибавившее бы неуверенности в мое и так шаткое равновесие. Денис, как и обещал, постелил себе в гостиной на том самом, оранжевом диване, предоставив мне в распоряжение целую спальню. Миша же не без удовольствия занял свою. И мы, как в старые добрые времена, оба поцеловали сына, пожелали ему спокойной ночи и прикрыли за собой дверь. А после… После мы распрощались в коридоре и поспешили разойтись каждый по своим углам, впервые за долгое время оказавшись ночью так близко. Сгустившиеся сумерки за окном и томная тишина гостиной заостряли неловкость, поэтому я чересчур быстро, что, надеюсь, было заметно только мне, скрылась в спальне. Даже если я и ждала каких-то шагов от Дениса, меня пугало это не меньше, чем само желание остаться здесь. Окруженная некогда дорогими сердцу вещами и запахами, терпкими мыслями и разрываемая сомнениями от упущенного простого женского счастья, я разделась, достала из шкафа одну из своих любимых сорочек и облачилась в нее. Легкий прохладный шелк, едва касаясь кожи, струился меж пальцев, вынудив прикрыть глаза. Я выставила перед собой руки и в немом танце покрутилась на месте. Все вокруг обволакивало меня грустным теплом и сладкими воспоминаниями. И как бы мне ни хотелось отдаться этому приятному забытью, я понимала, что это всего лишь предвкушение перед возможностью, которое по факту обернется новым разочарованием. Горьким и протяжным. Широко распахнув глаза, я сделала глубокий вдох и впилась взглядом в свое отражение. Давным-давно, когда мы только закупали мебель в эту квартиру, Денис был категоричен в отношении зеркала в спальне, и это была чуть ли не единственная наша крупная ссора. Я тогда настояла, но только потому, что Настя накануне назвала меня безвольной овцой, потерявшей себя в муже. Конечно, она так не считала. Она просто устала слушать мое бесконечное нытье. Ведь зеркало, по сути, — такая ерунда. И все же… Денис был явно удивлен моим упорством и вскоре сдался, а при каждом удобном случае напоминал, как рад, что послушался. При свете дня зеркало мужа волновало мало, но ночью… Ночью магия превращала дверцу шкафа в параллельную вселенную. Денису

Глава 17

Тогда Настя давно распрощалась со мной, так и не добившись занятных подробностей. Хотя мне, собственно, было и нечего рассказывать. Находясь в трансе, я даже не заметила, кто был рядом. Что он там нашептывал на ухо? Помню только, что меня это успокаивало. Точнее, даже не это. А сам голос. Вкрадчивый, глуховатый, с еле слышной хрипотцой он горящий шаром вошел где-то в области груди и спалил все мои тревоги. Оградил стеной сознание от реальности. Вытащил из окутавшего страха. Я не видела ничего вокруг. Все словно растворилось. Только безмятежный океан его баритона. И когда я тонула в ускользающей действительности, их бархат цепко держал меня на поверхности. А легкие объятия не давали споткнуться. Пожалуй, стоит поблагодарить Сергея Петровича. Однако перед этим следовало бы выяснить еще пару моментов. Я продолжала сидеть у ресепшена, задумчиво теребя ремешок от сумки. Сегодня была очередь Дениса закрывать офис, и такую прекрасную возможность упускать было бы глупо. И пусть я загоняю его тем самым в угол, не оставляя шанса выбраться сухим, я имею на это право. Да и Настя особо не настаивала на совместной прогулке, игриво крутясь перед уходом у зеркала. Я хотела было спросить, куда она собирается, но в последний момент передумала. Сейчас меня интересовало другое. Уверена, Настя и сама поняла, что я предпочла бы задержаться. Конечно, она принимала иную причину за данность, но сейчас я видела Дениса только в ракурсе кухни и утреннего разговора. Прокручивая в сотый раз ту сцену и только сильнее хмурясь, я удивлялась его находчивости. Он даже не уточнил, за что именно я его благодарила. Просто ответил «не за что». По сути, он даже не врал. Ведь действительно было не за что. Денис вывел меня из задумчивости, положив ладони на плечи. Я вздрогнула и притихла, ожидая почувствовать хоть что-то из того, что чувствовала утром. Пожалуйста, я так хочу, чтобы это был ты. И ничего. Ни трепета, ни дрожи, ни спокойствия. Чужие руки и чужие прикосновения. Безысходная пустота волнами накатила на тело. Даже кончики пальцев закололо от волнения. Неужели это ложь, выдуманная моим разумом? Денис наклонился ниже и шепнул на ухо: — Я знал, что ты меня дождешься. И снова мимо. Ни глубины, ни льющейся теплоты, ни желаемого придыхания. Что ж, я все-таки ошиблась. Сглотнув осадок, я поднялась, попыталась изобразить улыбку и, не узнавая свой голос, предложила: — Пойдем в кафе? Ответом Дениса стал погасший свет и замолчавший кондиционер. В конце рабочего дня офис погружался в легкую дремоту и пребывал в ней до следующего утра, ну или до понедельника. Мерно постукивали круглые часы, висевшие над входом, пугали чернотой экраны мониторов, а воздух наполнялся пыльной тишиной. Когда-то я даже и не мечтала работать в таком месте. А сейчас я здесь. Влюбленная в бесконечные черные папки и высокие стеллажи, в фотографии сотрудников и их неловкие резюме, скомканные в истории. А я люблю истории. Уникальные и невероятные, в которых торжествует справедливость. Надеюсь, Денис подготовил мне подобную. Когда щелкнул замок входной двери, меня слегка лихорадило и не только от растрескавшегося асфальта. Вечернее солнце уже не слепило, но продолжало припекать, а его ярко-оранжевый шар касался верхушек деревьев. Денис будто чувствовал мою отрешенность и специально не торопился, оттягивая момент истины, а вместе с ним и мою решимость. Он не подал мне руки, которой я вроде и не хотела коснуться. Хотя кому я вру? Я до последнего надеялась, ощущая жжение в ладони. Перед глазами стояла нашу пятничная отвязная пробежка и все, что было до. А сейчас он шел чуть впереди, не рядом, засунув руки в карманы брюк, и увлекал мои мысли в другое русло. Я снова пристально разглядывала его спину и затылок, словно могу увидеть что-то такое, что сломит разрастающуюся обиду внутри. И в итоге я увижу в нем спасителя. В кафе было немноголюдно. Денис случайно или специально выбрал тот же столик, за которым мы когда-то обедали. Поэтому прежде, чем сесть, я вспомнила о своем обещании никогда сюда не приходить, вызвавшем сейчас только горькую усмешку. Все-таки жизнь гораздо больше понимает в составлении маршрутов наших судеб. И то, что вчера казалось невозможным, сегодня становится приемлемым. Хотя, о чем это я. Это же просто кафе. Я ничего не заказала, желая оставаться собранной. Ведь голова лучше

Глава 18

Я так и не поблагодарила Сергея Петровича. Нет, я пыталась. Правда. Несколько раз подходила к кабинету и замирала с протянутым кулаком. Оказалось, просто зайти и сказать «спасибо» сложнее, чем просить оставить меня в офисе. Чего же я боялась? Того, что его «не переживайте, ерунда» обидно резанет по сердцу, или того, что я придаю этому слишком большое значение? Будто его поведение, скользящее по мне неприязнью, на самом деле жуткое преодоление себя и сопротивление своим желаниям. Что если я не так уж и противна ему? Что если он тянется ко мне, но в последний момент бьет по ладоням? Узнай я правду, я бы могла вести подобающе, как того требует ситуация, а не как бедный кролик, забившийся в угол от страха. Угрюмо рассмеявшись, я чуть не пролила кофе. Хорошо, что на кухне никого больше не было. Вот, блин, фантазия. Чего только не придумаешь, лишь бы поверить, что человек не может тебя ненавидеть просто так. Оставив глупую затею «объяснить себе поведение директора», я вернулась к работе. Мне только что выделили новый стол, и я с особым трепетом и усердием принялась отмывать его. Еще бы. Первое полноценное рабочее место. Ну и пусть, обшарпанное и слегка побитое. Моего восторга это не уменьшало. Да и расположение что ни на есть подходящее. У небольшого окна, из которого виднелся внутренний двор, и в самом дальнем углу, в километре от кабинета Сергея Петровича. Да-да, я была уверена, что меня посадят прямо под его дверью, рядом с Евгенией Александровной, и мне придется ежедневно, если не ежечасно покрываться льдом от холода, направленного на мою скромную персону. Но повезло, так повезло! Словно сама судьба вмешалась и изменила будущее. И еще приятным бонусом стала близость к стеклянной двери, за которой сидела одинокая и часто скучающая Настя. Толик, наш сисадмин, притащил со склада старенький монитор и системный блок, и занялся установкой необходимых мне программ. С легкой завистью я смотрела, как его толстые короткие пальцы бегают по клавиатуре, и надеялась, что когда-нибудь тоже так смогу. Нет, дома у меня был компьютер, но сидела я за ним нечасто. Только для института. Реферат там какой-нибудь написать или презентацию сделать. Но не более того, чем требовалось. Мама всегда переживала, что я посажу зрение, а я не любила давать повода для расстройства. Я же правильная девочка. Поднявшись спустя полчаса, Толик расправил затекшие мышцы, протяжно зевнул, почесывая пузо и тожественно произнося «уже обед», удалился в сторону кухни. Я присела за ставший таким родным стол и, восторженно улыбаясь, провела рукой по клавишам. Экран мгновенно ожил и привел меня этим в еще большую эйфорию. Совсем недавно я боялась даже мечтать о подобном, а сейчас я не только устроена в самую быстроразвивающуюся оптово-розничную фирму «Старица», но и успела заиметь собственный стол. Такими темпами я через месяц стану начальником отдела кадров! — Ну как, вам нравится? — Хрипловатый, пронизывающий до мозга баритон вернул меня в реальность, а следом возникший

Глава 19

В начале ноября выпал первый снег. Легкий и пушистый, он хлопьями кружился в воздухе и сразу таял, не долетая до земли. Мерзлые деревья, давно сбросившие листья, ждали его, истосковавшись по теплому одеянию. Неспешная осень не принесла ничего кроме луж, грязи и пронизывающего холода. И вот наконец снег. Свежесть воздуха дурманила голову, а разгулявшийся ветер заставлял сильнее кутаться в тонкое пальто, но меня все равно продувало насквозь. Да и шапку я оставила дома. А ведь мама предупреждала, говорила, что температура будет падать. А я… Я радовалась как дитя, выставив ладошку навстречу белым узорным снежинкам, которые не задерживались на ней, сразу же превращаясь в капельки воды. Говорят, ни одна из них непохожа на другую. Не врут. Забегая в офис, я остановилась у зеркала. Раскрасневшиеся щеки, растрепавшаяся коса, стучащие зубы и пританцовывающая походка. — У-у-у, подруга, ну ты даешь. Замерзла? — надо

Глава 20

Сейчас Полумрак просторной комнаты все же убаюкал меня. В незанавешенное окно виднелся яркий полумесяц, но он не тревожил. Наоборот, в его привлекательном отдалении мне мерещилась надежда будущих исполненных желаний, главным из которых было счастье. При этом мне не требовались какие-то золотые горы и недосягаемые просторы. Я хотела вложить свою ладонь в другую, большую, крепкую и сильную, и идти ведомой, неважно куда. Хотела безоговорочно верить, знать: не предаст, не захочет сравнить. И что всегда будет за меня. Многого прошу? Когда отдавала всю себя мужу, не задумывалась о том, что получаю взамен. Мне было достаточно того, что ему хорошо. Он обласкан, сыт, одет и обут. А я… Я так часто повторяла про себя: «мне повезло», что действительно начала в это верить. Потому что каждый из нас обязан стать счастливым. Хочет он того или нет. Только как долго идти и в каком направлении, в книжках, к сожалению, не пишут. Инструкции к счастью не существует. Приходится все искать самому. На ощупь, в кромешной тьме, спотыкаясь и падая. Слабый духом хватает то, что попадается под руку, считая, что это — то самое, и покидает комнату. И больше в нее не возвращается. Сильный же либо долго плутает, либо сдает неподходящий предмет и снова занимается поисками. Я всегда считала себя сильной. И вот я разведенная, независимая женщина с подростком-сыном, лежу на диване бывшего мужа после того, как не устояла перед соблазном вновь почувствовать себя желанной. Мда. Какой поворот я пропустила? Где нужно было остановиться и выйти из переполненного автобуса? Ворочаясь и не находя удобного положения, я куталась в одеяло. Мне давно было уже пора подняться и заняться привычными делами, например, готовкой, но вылезать из уютного тепла было выше моих сил. Да и борьба с одолевающим меня сном успеха не возымела. Я то проваливалась куда-то под лед, то летала среди звезд, то ругалась с кондуктором автобуса, и везде, где бы ни находилась, была не одна. Всюду меня преследовал кто-то близкий, кто-то родной и понятный. Но когда я протягивала к нему руку, он тут же превращался в плотный серый дым, не давая мне разглядеть очертаний, и все же неустанно продолжал нестись рядом, стоило мне отвернуться. Раздосадованная тем, что не могу узнать его, я то ускорялась, то замедлялась, но он не отставал, словно заранее предугадывал мои

Глава 21

Такси медленно катило по проспекту. Мелькавшие сплошной стеной одинаковые дома слились в общий фон, такой неважный и пустой, что я, прислонившись лбом к холодному стеклу, с грустью всматривалась в свое еле различимое отражение. Миша дремал. Почти с самого начала поездки. Эйфория от побега из отцовского дома быстро улетучилась, а монотонное покачивание автомобиля сделало свое дело. Совсем как в детстве. Правда, раньше сын засыпал в автокресле. Сначала в люльке, а после в полноразмерном и широком. Помню, как Денис перед покупкой долго изучал вопрос в интернете, ездил по магазинам, выбирал и сравнивал. Он был дотошен во всем, что касалось сына. Может, поэтому он не хочет нас отпускать? Мишина голова покоилась на моем плече, и на каждой кочке я мысленно молилась, чтобы она не упала. Водитель, словно слыша мой зов, притормаживал и аккуратно проходил ямы. Мне вдруг захотелось, чтобы эта поездка не закончилась никогда. Вот так просто. На заднем сидении со спящим сыном, где нет никаких проблем, нет бывших и будущих. Остановить бы этот момент. Знакомый вид за окном вырвал меня из раздумий. Приближение к дому означало одно: Мишу все-таки придется будить. Я легонько пощекотала нос, высунувшийся из-под съехавшей маски. Да, новая реальность заставляла приспосабливаться. Еще год назад никто и подумать не мог, что без медицинской маски не пустят ни в магазин, ни в транспорт. Ничего. Привыкли. Такси плавно притормозило у нашего подъезда. Сын

Глава 22

Тогда Я молча сидела за столом в кабинете Сергея Петровича, глядя на протокол, что оставили нам инспекторы, неспешно покинувшие офис. Согласно документу, в ООО «Старице» были выявлены нарушения трудового законодательства, а именно не заключение трудовых договоров с семью сотрудниками производства и задержка им заработной платы на срок один месяц. Последняя графа содержала рекомендации: принять должным образом сотрудников на работу и выплатить им причитающиеся денежные средства с учетом компенсации за каждый день просрочки. Вчитываясь в сотый раз в написанные размашистым почерком слова, я почти заучила их наизусть. И все же эти буквы и цифры казались мне китайской грамотой. Конечно, я догадывалась, что ничего хорошего они не сулят. Но уверенности в этом не было. Сергей Петрович, которого я ждала для объяснения, испарился сразу после ухода тех женщин и спустя полчаса так и не объявился. Интересно, можно ли что-то исправить, и пытается ли он это сделать? Или уже сбежал за границу? Эта мысль породила грустную усмешку и укол легкого разочарования. Я еще раз окинула взглядом документ и решительно встала. Смысла в бесполезном переваривании информации нет. В таких делах нужна конкретика. Новость о том, что наша организация скоро закроется, повергла в ужас всех сотрудников. Не зная точной причины, они не понимали, что нужно делать, но желание делать хоть что-то одолевало их. Они носились по офису, отчаянно вереща, собирая документы, как-то их компрометирующие. Даже те сотрудники, которые не имели отношения к трудовой дисциплине. Потому что люди склонны настраиваться на худшее, чтобы потом радоваться, когда это худшее не происходит. Растерянно озираясь на суетливую панику, я застыла в проходе. Та, кому нужно было бегать и рвать на себе волосы больше всех, неуверенно топталась на одном месте. Хорошо, что меня никто не замечал. Отвечать на вопросы, в которых сама мало понимаю, было сложно. Однако, кое-то меня все же заприметил. С двух разных концов комнаты ко мне устремились Денис и Настя. — Ну что? Что они сказали? Их взволнованный вид помог мне собраться с мыслями. Отмахнувшись от назойливых вопросов, я направилась к месту Евгении Александровны. Судорожно роясь в папках, я пыталась вспомнить, где видела список, который составляла летом. Денис и Настя как коршуны стояли за спиной. — Что ты ищешь? — подруга присела на корточки у стеллажа и достала одну из папок. — Я помогу, что нужно? Денис присел с другой стороны и тоже запустил руку в содержимое непонятного назначения. Оба смотрели на меня выжидающе, словно от моего ответа зависели их жизни. Я нахмурилась. — Помнишь, летом я помогла тебе со странными людьми? Они тогда толпились при входе и ждали Евгению Александровну? Настя, испуганно закрыв рот рукой, кивнула. — Они действительно наши неоформленные сотрудники, которым мы к тому же задержали зарплату. Денис грязно ругнулся и вывалил часть папок на пол. — А что написали в протоколе? — яростно сражаясь с нежелающими влезать обратно документами, спросил он. — Что мы должны принять их и выплатить деньги с учетом компенсации. Он выдохнул. — Это первое подобное нарушение? Я, хлопая ресницами, удивленно прошептала: — Вроде да. А почему ты спрашиваешь? — Просто сперва привлекают к административной ответственности, а уже потом к уголовной. Я скатилась на пол, потной ладонью приглаживая волосы. — Какой ответственности? Я… Я… Денис, наконец, справившись с непосильной задачей впихнуть злосчастные папки на место, развернулся ко мне. Его слабая улыбка хоть и вселяла надежду, но не особо меня приободрила. — Дурочка, — он улыбнулся шире, — ты же просто исполняешь обязанности на время отсутствия начальника. Тебя это не заденет. Он подал мне руку и поднял с пола. — В отличие от Евгении Александровны и… Сергея Петровича. Краем глаза я заметила стремительную тень, прошмыгнувшую в кабинет директора, и не раздумывая ни минуты, рванула за ней. — Карин… — бросил мне вслед Денис, но я уже распахнула дверь. Сергей Петрович сидел в привычной ему позе, упершись локтями в рабочий стол и сложив пальцы домиком. Все выдавало в нем размеренное спокойствие. Но бледность лица, взъерошенные волосы и блуждающий взгляд говорили об обратном. Как только я оказалась в душном кабинете, его глаза остановились на мне. Немигающие, изучающие и внимательные, они словно просверливали насквозь, видели больше и глубже, чем все другие. Я затаила дыхание. Мне срочно нужно уйти. Зачем я вообще пришла? Разве мне не все равно? — Присядьте, Карина, — его непривычно мягкий тон озадачил, но я послушно села. Напротив него, на самый дальний стул. Словно расстояние помогло бы пережить этот разговор. Или близость к двери дарила реальный шанс удрать, если я услышу что-то неприемлемое и странное. — Простите меня, что вам приходится в этом участвовать. Но я хочу все объяснить. — Он устало уронил руки на стол. — Да, действительно у нас есть неоформленные сотрудники. Наша компания в последний год испытывала некоторые

Глава 23

Я не смогла уйти вовремя. Правда, хотела. Просто выключить компьютер, спрятаться за равнодушной маской, спокойно отправиться домой и стереть из памяти дурацкий день с комиссией и странным поведением директора. Но понимала, что оставить в такой момент Сергея Петровича выше моих сил. И дело вовсе не в жалости или желании помочь. Но в чем именно, я признаюсь себе гораздо позже. Зато всех остальных ничего не смущало. Обычный, хоть и немного сумбурный четверг успел подойти к логическому завершению, когда они наконец поняли, что с организацией все будет в относительном порядке. Коллеги, полдня назад бурно обсуждавшие мрачные перспективы, теперь казались удовлетворенными, спешно покидая рабочие места. Кроме Насти. Она всех бодро провожала в дверях, улыбаясь на прощанье, но сама не торопилась. Из дали пару раз за день я замечала, как она замирает в одной позе, устремляя взгляд куда-то глубоко в себя, и как ее привычная лучистая улыбка при этом тает. Но не проходило и пары секунд, как мысли возвращали ее в наш мир, и вот она вновь весела и активна. Неестественность ее состояния беспокоила меня. В любой другой день я бы это не оставила, разделила бы переживания, подставила бы плечо. Но сейчас было важно другое. Я ждала, когда и она оставит свой пост, чтобы поговорить с директором наедине. Присутствие других людей и возможность внезапного вмешательства в разговор останавливали меня. Пусть ничего особенного, кроме поддержки, у меня на уме и не было. Но все же мне хотелось, чтобы в этот момент мы оказались одни. А потом я отвлекалась на Дениса. Он предлагал подождать меня, но я так усиленно мотала головой, тыча в экран монитора, что он не стал настаивать. Да и моего объяснения, мол, не успела оформить документы к предстоящей встрече с сотрудниками производства, ему оказалось достаточно. Конечно, в глубине души я надеялась, что он останется. Но когда он особого желания не выразил, меня это не задело, и как такового разочарования я не ощутила. Взглянув на дверь и пустой Настин стол, я обрадовалась, искренне полагая, что Денис уходит последним. И

Глава 24

В ближайшие месяцы я словно без конца крутилась на карусели. Знаете, на детской такой, с разноцветными лампочками и лошадками. И я оказалась единственным посетителем, осмелившимся встретиться со своими сомнениями и страхами. В принципе меня все устраивало, правда, иногда тошнило и укачивало, но я не желала слезать и расставаться со ужасающими, отвратительными перспективами, наоборот, я находила в них какое-то извращенное удовлетворение. Остальные участники моей истории крепко стояли ногами на земле, касаясь меня лишь на пару секунд при приближении и отпуская, когда карусель заходила на новый круг. С одной стороны, был Денис. Прикладывая столько усилий в наших отношениях, он ждал отдачи, и я чувствовала себя обязанной. Хотя с ним я могла позволить себе быть собой. Не самой умной, не самой задорной и веселой, не самой интересной. Обычной. И оставаться при этом желанной. Нет, не подумайте, он мне нравился. И все же не так сильно, как хотелось бы. С другой стороны, Сергей Петрович. Я совершенно не понимала, что между нами происходит. Внешне он оставался холодным и отталкивающим, но я постоянно ловила на себе его взгляды, и назвать их неприязненными не могу. Наоборот, я видела в них чувственность, скрытую мольбу и даже потребность. И все чаще понимала, что тоже нуждаюсь в нем. В его надежности, силе, понимании, в его незримой поддержке и опыте. Но ни разу больше мы не оставались наедине. Он находил причины, сотни причин. В открытую не отказывал, но теперь приглашал в кабинет Евгению Александровну или кого-то еще, уходил с общей толпой после работы и даже игнорировал мои письма. Хотя на самом деле было всего одно. Я отправила его на следующий день после поцелуя. И оно так и осталось непрочитанным. А когда вышла Евгения Александровна, я и вовсе его удалила. Почта-то у нас одна. И еще я намеренно не упомянула Настю. Хотела бы я о ней забыть, да не выходило. Она была третьей точкой соприкосновения и более жесткого сопротивления. Не догадываясь о моем отношении к Сергею Петровичу, она с каждым днем все больше и больше доверяла мне свои чувства. И вот я, сама того не желая, становлюсь молчаливым хранителем ее тайны, не осуждающим и не дающим советы (а какие они могут быть?). Что мне было делать? Знакомы мы были не так давно, и, если бы мне пришлось выбирать между ней и своей душой, я, конечно, выбрала бы не подругу. И все же осознание, что наша дружба может быть разрушена, убивало меня. Но еще больше убивала реальность, в которой я должна была отойти в сторону и не мешать чужому счастью. Сама-то вроде уже как счастлива. Штраф, выставленный фирме, оказался посильным, но нас сразу же предупредили, что он не последний. Налоговая и Пенсионный фонд также захотят получить недоимки, но уже после окончания года. Эта отсрочка была глотком свежего воздуха для «Старицы». Если бы удар следовал за ударом, лодка бы могла и перевернуться, а то и вовсе пойти ко дну. И лишь общими усилиями (из коллег-то никто не уволился) мы выстояли! С минимальными потерями, если не считать похудевший банковский счет. Все словно осталось, как и прежде. Близились праздники. Пушистые сугробы за окном поднимали настроение, а предновогодняя суета распространялась как болезнь, заражая каждого, особенно тех, кто сперва угрюмо выглядывал из-под шапки, кутаясь по самый нос. И пускай вовсе не магия кружила блестящие снежинки и разукрашивала наши окна в узорах, все же что-то таинственное в этом ожидании было. Все мы в полночь загадываем желания, не потому что искренне

Глава 25

Меня нашла Настя. Ворвалась в мой сон частыми хлопками по щекам и безумным криком, быстро сменившимся противным скулежом. Нечасто меня будили подобным образом, и видимо, поэтому мое стремительное пробуждение вышло до боли неприятным. Сперва я даже не могла распахнуть глаза из-за яркого, слепящего света, а после подняться из-за затекших в одном положении ног. Но вполуха вникая в невнятное бормотание подруги, поняла одно. Что-то не так. Сумев подняться с третьей попытки, и то по большей степени из-за вовремя подставленного плеча подруги, я лишь на мгновение остановилась напротив зеркала, оценивая состояние. Руки целы, ноги уже не тряслись, а все остальное… Отражавшаяся незнакомка с распухшим и покрасневшим лицом подмигнула мне потекшими ресницами и улыбнулась размазанными губами. — Что за… — Пошли уже! — настойчивые Настины подергивания за руку и особое нетерпение не давали сосредоточиться и осознать происходящее. Я рыдала перед тем, как отключиться? А сколько я спала? Почему меня никто не разбудил? И куда делись осколки, разлетевшиеся по всему полу? Сверкающая вокруг чистота и пугала, и радовала одновременно. Хорошо, если бы Санна не заметила пропажи кружки. Иначе очередного скандала мне не избежать. Настя продолжает упорствовать. В итоге я хватаюсь за предложенный локоть как за спасательный круг, и мы медленно, боясь оступиться, возвращаемся в зал. Очутившись в опустевшем помещении, теперь я осознаю причины беспокойства подруги и объемы катастрофы. Все гости, за исключением Дениса и Сергея Петровича, уже разошлись, а эти двое стояли по разные стороны стола и кричали так, что у меня звенело в ушах. И хотя я уже однажды видела их жаркий спор, в этот раз все было по-другому. Словно больше не существует рамок, сдерживающих их. Словно их не уже разделяют должности и положение. Словно они не несут ответственности за сказанное и сделанное. Воздух вокруг наполняется объемом и ледяной плотностью. Меня разбирает озноб, но я старательно не замечаю этого. Сосредоточившись на мужских голосах, я пытаюсь разобрать смысл, а понимая его, вгрызаюсь в Настину руку еще больше. Не уверена, что нам стоит вмешиваться. — Не смей к ней приближаться, — нападает Денис, и колкая фраза эхом пролетает по просторной комнате. Сергей Петрович пожимает плечами и метко парирует: — Она — не твоя собственность. Я не вижу лица моего парня, но отлично понимаю по его напряженной позе: вместо крови его вены наполняются раскаленной яростью вперемешку с адреналином. — Да и не твоя. — Его кулак с треском обрушивается на стол. — Ты вообще не имеешь права на счастье. Слышишь? Сергей Петрович наклоняется ниже: — А ты, щенок, имеешь? Случайно или специально брошенные слова режут воздух тонким лезвием. Денис взрывается и одним прыжком преодолевает расстояние до Сергея Петровича. Мы с Настей, до этого наблюдавшие ссору со стороны, бросаемся к мужчинам. Словно в замедленной сьемке я вижу, как Денис накидывается на директора, как они неуклюже падают на пол, тянут за собой скатерть и все то, что на ней не успели убрать официанты. Дребезг бьющейся посуды, грохот падающих стульев, хлесткие звуки наносимых ударов. Диссонанс гула и стонов разрывают мой воспаленный мозг. Над столом выныривают и тут же скрываются где-то внизу голова и сжатые кулаки Дениса. Я несусь со всех ног, точнее с той скоростью, с которой позволяет нестись нетрезвое тело, и что-то кричу или даже визжу, но не осознаю, что именно. Страх не успеть наполняет мои легкие и ускоряет ноги. Все мое внимание приковано сейчас только к напряженному лицу моего парня, и я замедляюсь, когда замечаю, что действия Дениса плохо скоординированы, его шатает со стороны в сторону, и каждый удар дается тяжело. Вздох облегчения. Сегодня Сергею Петровичу повезло. Денис чертовски пьян. Нет, я слышала байки, что мужчин с алкоголя вштыривает сильнее и развязывает не только рот, но и руки. Но я думала, это работает скорее на запойных, опытных пьяницах. Я действительно считала, что неумелых просто клонит в сон. Как меня, например. (Ну да, тот еще образец стойкости). А Денис… Я, конечно, догадывалась, что, перебрав, он может проявлять агрессию, но верить в это оказывалась. И, видимо, зря. К интуиции иногда все же стоит прислушиваться. Добравшись до дерущихся, мы с Настей переводим дыхание, схватившись за спинки стульев. Как таковой драки уже нет. Сергей Петрович лежит под столом на боку. Его грудь ритмично поднимается и опускается, а рука придерживает разбитую щеку. На белой рубашке тут и там виднеются капельки крови. Пытаясь стереть последствия короткой битвы, Настя склоняется над директором с салфеткой. Я нервно сглатываю. Мне хочется оттолкнуть ее. Ее, медленно водящую рукой по его щеке, и самой прикоснуться к нему. Ощутить тепло его кожи, вспомнить, каково это — целовать, обнимать, прижиматься, чувствовать, что нужна ему. Я замираю и перестаю дышать. Выводит меня из транса Денис, который сидит у моих ног и жадно посасывает губу. Я сажусь на корточки, чтобы оценить урон,

Глава 26

Расплатившись с таксистом почти всей своей зарплатой, я закинула руку Сергея Петровича на плечо и обхватила его за талию. Провожая взглядом отъезжающее такси и осмотревшись, я опустошила легкие, выдавив из себя клубы пара. Улица казалась необитаемой, и света в окнах ближайших домов не было. Ни в одном, если быть точной, но это совершенно ничего не значило. Фонари освещали каждый наш шаг. И ведя директора к подъезду, я про себя молилась, чтобы родители действительно спали. Первым препятствием на нашем пути стала нечищеная, заметенная снегом дорожка, поддавшаяся нам только благодаря напору, с которым я втащила взваленного на плечи мужчину в подъезд. Следующей преградой ожидаемо оказалась лестница. Третий этаж — не самый высокий в пятиэтажном доме, и обычно мне хватало пяти минут, чтобы преодолеть все пролеты, но сейчас мы будто бы взбирались на Эверест, невыносимо тяжело и стиснув зубы. Однако провожать Дениса все-таки было сложнее. Сергей Петрович хотя бы не приставал. Напевал себе тихонько что-то под нос и медленно, но все же поднимал ноги. Дойдя до нужной двери, я прижала плечом директора к стене, не сбрасывая его руки, а сама принялась торопливо рыскать в сумке. Победить глухую защиту в этот раз вышло быстрее, чем в двух предыдущих случаях. Обманчивая тишина и густой таинственный полумрак должны были насторожить меня, но сейчас я могла думать только о Сергее Петровиче. Я завела его внутрь, еле усадила на банкетку, чуть не завалив шкаф, сняла ботинки и куртку, затем разделась сама. Стараясь делать все как можно тише, я даже свет не включала, но сами понимаете, когда особенно стараешься, все равно что-то да пойдет не так. И когда на меня упал папин зонтик, висевший на крючке у зеркала, я даже не удивилась и не взвизгнула, а как хотелось. Только закусила губу и осторожно повесила его обратно. Уткнувшись носом в свою же куртку, Сергей Петрович дремал. Я неумело растолкала его, подняла и снова закинула руку на плечо. — Пойдемте, я вас уложу в кровать, — шептала я, протискиваясь вместе с ним в узком коридоре. — Ну пойдемте, — его громкий бас разорвал тишину. Мои глаза округлились от ужаса, я инстинктивно накрыла его рот рукой и остановилась. Прислушалась. Размеренный папин храп продолжался, а вот понять, спит ли мама, я не могла. — Тише, пожалуйста, — еще слышно произнесла я, понимая бесполезность этой просьбы. Моя дверь предательски скрипнула, но останавливаться снова я не стала. Луна, пробираясь сквозь раздвинутые шторы, заливала светом всю комнату, отчего та казалась сейчас незнакомой. Зато все предметы были хорошо различимы. Дотащив вовсе не тяжелую ношу, я опустила Сергея Петровича на кровать и присела рядом. Формально этого было достаточно. Я спокойно могу выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Спать все равно осталось не больше трех часов. На кухне за столом будет не так комфортно, как в постели, но все же не самый худший вариант. Я поднялась и тут же свалилась обратно. Сергей Петрович крепко держал меня за руку. — Останься, — прохрипел он, — не уходи. Сбитая с толку, я не могла отвести взгляда от его руки. Понимал ли он, что делает? Или за него говорил алкоголь? Стоит ли мне оставаться? Буду ли потом жалеть? И что осталась, и что ушла. Я робко высвободилась и вдруг четко осознавала, что решение было принято еще до того, как нога Сергея Петровича ступила в эту комнату. — Я только дверь прикрою. Сердце отстукивало бешеный ритм, когда я снова присела около его ног, но зря. Сергей Петрович спал как младенец, подложив под щеку обе ладони, и разве что только не причмокивал. Хотя… Я приподнялась на локте и прислушалась. Нет, это было бы слишком мило. Сползая с кровати, я ухватилась за свободный край пледа и натянула его на спящего, а склонившись, загляделась на умиротворенность, застывшую на его лице. Говорят же, что ночью, когда все тревоги отпускают нас, мы показываем свое истинное лицо, омраченное разве только беззаботным счастьем. Я не удержалась и дотронулась до кончиков волос, все еще не веря, что он правда спит в моей постели. Так близко. Так рискованно. Я могла с ним сделать все, о чем и мечтать не смела. А что, если я лягу рядом? На чуть-чуть? Просто почувствую тепло его тела и все. Никто же не узнает. Не в силах бороться с соблазном, я плавно стягиваю с Сергея Петровича плед и забираюсь рядом. Я долго не могу определиться с положением, верчусь и изворачиваюсь, когда наконец ложусь под стать мужчине, повторяя его позу. Теперь моя спина прижимается к его груди, а согнутые в коленях ноги соприкасаются с его. Закрыв глаза, я упиваюсь моментом. Мы как две половинки дополняем друг друга до целого. Словно скользкая змея, его рука проползает под моей грудью и прижимает к себе. От неожиданности я вздрагиваю и пытаюсь выпутаться, но это не так просто. Я нервно ерзаю и пыхчу как паровоз, пока вскоре не понимаю, что Сергей

Глава 27

Поглощающее меня сожаление странно пощипывало кожу в местах, где она соприкасалась с чужим, инородным телом, и я, лежа под его тяжестью, до изнеможения кусала губы, не в силах шелохнуться. Я все ждала, когда его грудь станет мерно подыматься и опускаться, чтобы незаметно улизнуть, исчезнуть, испариться, словно меня никогда и не было. Нет, я вовсе не хотела изменить или исправить ситуацию и уж точно не жалела о ночи, подарившей мне эту невероятную близость. Верни меня назад на два часа, я бы точно так же легла в свою постель и отдалась бы во власть порыва. Я хотела этого. Жаждала. Мечтала. И все, что меня сейчас расстраивало, так это что я — не Полина. Не знаю, кто она, где и почему, но Сергей Петрович занимался любовью не со мной, а с ней. Дождавшись, пока он уснет, я высвободилась из резко ставшими липкими и противными объятий и сползла на пол. Стекла как просроченный кефир, комками, не удосужившись побеспокоиться, разбужу я его или нет. Хотя каких-то пару минут назад отчаянно ждала, когда же он затихнет. Голова отказывалась работать, и я даже не пыталась осознать, что сейчас произошло, просто не хотела думать об этом. Как была, нагая, вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Возможно, мне стоило опасаться, что я встречу кого-нибудь из родителей, но мне было все равно. Словно они тоже были причастны к моему падению и должны были нести часть ответственности на себе. Какой бред. Однако я в него тогда верила. Горячая вода ожидаемо облегчила мои душевные страдания, но освобождения так и не принесла. Драя щеткой кожу до красноты, я упивалась болью, будто стертый верхний слой мог принести облегчение. Крупные капли, стекающие по лицу, перемешивались со слезами, смывая остатки вечернего макияжа и бесконечно длинного дня. И я с какой-то особой скорбью расставалась с ними. И не только. Я расставалась с собой. Беспечной, веселой, счастливой. Мне казалось, что за эту ночь я выросла и постигла вековую мудрость. Может, так и бывает? Развитие и понимание приходит только через боль и испытание? Неужели кто-то учится на счастье? Великие люди. Наверно, уже светало. Встретиться с мамой в растрепанных чувствах значило попасть на допрос до суда, а это было чревато. Уверена, что мои доводы разрушились бы еще на первых вопросах. А значит, мне стоило выйти и подготовиться. Занять свой мозг действительно важными вещами. Закрутив вентили, я насухо вытерлась полотенцем и завернула им влажные волосы. Алкоголь, если он и оставался в моем организме, был на исходе. Душ освежил и встряхнул меня, однако легкая усталость так и не прошла. Я достала любимый крем и жирно намазала им лицо, а всматриваясь в зеркало, снова зарыдала. Как же я себе противна. Всем без исключения. Дурацкие веснушки, делающие меня похожей на Пеппи Длинный Чулок, вздернутый нос, сующийся везде, где ни попадя, ввалившиеся скулы. Я словно ребенок, который отчаянно хотел вырасти, но только доказывал обратное. Стянутое с головы полотенце уронило на плечи густые, длинные рыжие волосы. Некогда мою гордость. А сейчас слабость и боль. Я хватаю мамины ножницы, воткнутые в мешочек с иголками, и кромсаю ими воздух. Я знаю, эта ярость пройдет, и мне потом будет очень стыдно. Но сейчас… Я не хочу быть Полиной. Я хочу быть собой. Я заслужила быть любимой. Я имею права на чувства. И мне сейчас до смерти обидно! Огненные локоны ровными рядами падают в раковину, но я не плачу. Свобода же не разрушает. Она окрыляет. Превозносит. Возрождает. И позволяет дышать полной грудью. И я вдохнула. Расправив плечи и зажмурившись. Выдох. Когда станет легче? Вдох. Еще чуть-чуть. Выдох. Но чуда не случилось. Зато теперь на меня из зеркала смотрела совсем юная и дерзкая. Променявшая

Глава 28

Состоялся ли разговор между Сергеем Петровичем и Денисом, я не знала. Ни тот ни другой не обмолвились со мной даже словом. Не посчитали важным объяснить. А спрашивать самой — это как лезть в болото, зная, что все равно завязнешь. На тот момент мне было достаточно собственных внутренних переживаний, переосмыслить которые, казалось, даже всей жизни не хватит. Поэтому теперь все выглядело так, словно целые сутки после корпоратива выпали из нашей общей на троих памяти. Мы обнулили этот уровень и вернулись к исходной точке. И меня это вполне устраивало. Но если в поведении директора ничего ровным счетом не изменилось, он оставался все так же холоден и неприступен, то Денис, наоборот, усилил свой напор. Вопрос с расставанием он в открытую проигнорировал, считая, видимо, что мое сознание временно помутилось, и

Глава 29

Сейчас Прижимая мобильный к груди, словно единственную связующую с внешним миром, я растерянно отшатываюсь от Дениса, съедаемая настойчивым желанием поскорее замотаться в одеяло и никогда больше не покидать спасительного кокона. Этакая черепашка без панциря, феномен, который естественным отбором выброшен за борт существования. Четырнадцать лет жизни… И все оказалось обманом… Хотя чего я ждала? С моей-то кристальной честностью. Этим мы с мужем похожи. Резкие сигналы проезжающих мимо машин и визжащие тормоза пугают прохожих, а улицу заполняет нецензурная брань, пока я кручусь вокруг своей оси, не понимая, где нахожусь. Диссонанс звуков и ощущений стирает границы моего сознания, разрешая перескакивать с мысли на мысль. Но я потеряна и сломлена. И куда дальше двигаться, не знаю. В конце концов, мои плечи обхватывают его руки и яростно трясут, пытаясь привести в чувство, но я не отзываюсь. Объятая направленным вглубь адским пламенем я просто не могу ему ответить. Кажется, он и сам не понимает, насколько бессмысленны его попытки. Даже смешны. Не нужно искать дверь там, где ты сам умудрился заколотить ее намертво, и тем более не проси прощение за правду. Желая больнее укусить, люди в реальности правдой даруют свободу. Теперь-то меня точно совесть перестанет мучить. Вот только справлюсь с этим испытанием, вытащу из себя весь гнев и обиду, и буду как новенькая. Обязательно буду. А пока я словно в вакууме, не вижу перед собой ничего. Но я и не пытаюсь рассмотреть. Пережить — не просто осознать, пережить — прожить и принять, согласиться с выбором и простить. И это не делается за несколько мгновений, иногда уходят годы. А сейчас только одинокое строение в конце улицы привлекает мое внимание. Мелкими шагами, не сбрасывая чужих рук, я направляюсь к нему. Как в бреду. Не смогу идти, поползу. Четырнадцать лет… Весь мой мир, вся моя жизнь… Бах… И ничего нет. Все, что я считала важным, оказалось пустым. Все, к чему стремилась, распылалось в прах. Все, ради чего дышала и просыпалась по утрам… Ничего не осталось. — Нет, — кричу я и пугаюсь звука собственного голоса. Скрипучий и отрывистый он трескается в холодном воздухе и разлетается по асфальту. Я оборачиваюсь и попадаю в объятия бывшего мужа, но тут же с силой отталкиваюсь от него, — у меня остался сын. И ты его не заберешь. — Я и не собирался. Карин, — хрипло выдыхает Денис, — прости. Я вовсе не это имел в виду. Давай где-нибудь сядем, успокоимся и поговорим еще раз. Встретившись с его обеспокоенным взглядом, мой тяжелый отвечает за меня. — Спасибо за эти четырнадцать прекрасных лет… И, развернувшись, я быстрым шагом иду прочь. Денис хватает меня за руку, но я выскальзываю и теряюсь в толпе спешащих на работу. Хорошо, что ему хватило такта не преследовать дальше. Плохо, что он не сознался раньше. Никогда еще я не чувствовала себя такой раздавленной, и никогда — настолько живой. Да, именно боль показывает, что душа внутри еще трепещет. И мне так не хватало этого чувства. Телефон в руке вибрирует. Контакт «Забудь» чудесным образом оповещает меня, что прибыл в пункт назначения и горит желанием встретиться. На тот момент у меня в голове не существовало иного варианта. Я должна узнать, с чего все началось. Ответив на сообщение, я набираю адрес ближайшей кофейни и бронирую столик на двенадцать. Чтобы собрать себя по кусочкам в более-менее рациональное состояние, нужно остыть. Хорошо остыть. Вернувшись домой, я не застаю сына, а записка на столе гласит, что он отправился к другу. Хорошо, что он у него есть. Так быстро, всего за полгода, подросткам иногда бывает сложно адаптироваться в новой компании. Но у Миши получилось неплохо. Он молодец. На ходу раздеваясь, не в силах прибрать за собой одежду, я так и оставляю ее на полу в коридоре, и забираюсь в ванну. Горячая вода, льющаяся по волосам, не перемешивается со слезами, как бы я не старалась выдавить хоть одну. Они словно затихли, застряли в пути, предостерегая меня вырваться, разразиться в любой миг гейзером. Или может, все слишком изменилось. И я выросла. К назначенному времени я занимаю столик в кафе и заказываю ванильный латте с круассаном. Ну и что, что время обеда. Есть мне совсем не хочется. Со стороны я кажусь безмятежной и невозмутимой, однако при ближнем рассмотрении наблюдатель мог заметить, что взгляд мой безотрывно прикован к входу.

Глава 30

Взгляд Сергея блуждал где угодно, только не на мне: в широком окне, на стойке администратора, на посетителях, сидевших рядом. Чуется мне, не так он представлял себе нашу встречу. Ну и пусть. Полученная мной за сутки информация с лихвой перекрывала все иные переживания. И мне ничуть не стыдно. Наоборот, я спешила проснуться. Однако его не торопила. Я понимала, каково это — раскрывать душу. — Официант, — хриплым голосом бросил он в конец зала. — Принесите винную карту. Подоспевшая девушка, озадаченно почесывая бровь, глядела скорее на меня: — В нашем заведении горячительные напитки не продаются. Я подавила смешок. Кажется, кто-то так спешил на встречу, что не обратил внимания, куда попал. Суетившиеся вокруг нас дети и их отдыхающие мамы также могли натолкнуть на мысли, но Сергей был слишком поглощен беседой, чтобы обращать на это внимание. — Хорошо, — он облокотился о стол, переплел пальцы и опустил на них голову, готовый предаться воспоминаниям. — Только не гони меня. Я молча кивнула, хотя он на меня и не смотрел. — С мамой Дениса я знаком давно, очень давно. Когда-то мы жили в одном дворе, гуляли в одной компании, ходили в одну школу. Правда, я был на класс старше. — Его бас стал пронзительнее и тоньше. — Она была невероятной. Умной, великодушной, интересной. Все, к чему бы она ни прикасалась, обретало новый смысл, ее затеи удивляли своей оригинальностью, а заводной смех заставлял мое сердце биться чаще. Она была совершенством. — Сергей поднял голову и впился в меня блестящими глазами. — Как и ты. Совсем, как и ты. Сморщив лоб, я пыталась вспомнить, как выглядела мать Дениса. И с нарастающей тревогой осознавала, что не могу припомнить ни одной фотографии в нашем доме. Словно после смерти родителей Денис запер не только свои воспоминания, но и все, что было связано со старой жизнью. — Да, — продолжал Сергей, — ты очень на нее похожа. Такая же хрупкая и впечатлительная. — Он улыбнулся. — И огненная. Я, перестав хмуриться, недоуменно уставилась на него. — Рыжая, — Сергей открыто усмехался, — но вы же не любите, когда вас так называют. Вымученная улыбка сковала

Глава 31

— Как он тебя назвал? Шалавой? Вот урод! У самого рыльце-то в пушку… — Настя замолчала, с опаской глядя на меня, — прости. — Нет-нет, — я поморщилась, когда пламя свечи наконец обожгло кожу, — уже не больно. — А почему он это сказал? — осторожно поинтересовалась подруга. Я было пожала плечами, но затем выдохнула и откинула голову назад, ударившись о стену. Треск в ушах и растекающаяся боль напомнили мне, что все это наяву. Что я одна, никому не нужна и вовсе не сплю, как хотелось бы. — Еще в начале наших отношений с Денисом, — как можно тише произнесла я, надеясь, что Настя не расслышит, но увы, все ее рассеянное от выпитого вина внимание было сосредоточено на моих губах, — я изменила ему. Настя сделала неуверенный глоток, словно смаковала, пробовала на вкус смысл сказанных мной слов. А затем тишину и полумрак кухни, в которой мы предусмотрительно зашторили окна и зажгли свечи, разорвал ее смех. — Ты? Изменила? Да ну! — и с придыханием: — А с кем? Абсурдность ситуации казалась случайной, досадной ошибкой. Но та ночь, пятнадцатилетней давности никогда не покидала моей головы. Служила якорем, началом всех начал, метрономом отстукивая ритм: то замедляясь, то ускоряясь, в зависимости от того, что происходило в моей жизни. И пусть даже с сегодняшними событиями такое тонкое определение Дениса и не имело ничего общего, я приняла его. Честно и близко к сердцу. Ведь он оказался прав. Дождавшись, пока Настя перестанет хохотать, я, не осознавая какой получится эффект, на выдохе выпалила: — А ты помнишь Сергея Петровича? Накрывшая нас тишина громче всяких слов вопила и резала барабанные перепонки. Слушать ее было в сто раз больнее, чем самый ядовитый смех на свете, чем утренние слова Дениса. Чтобы хоть как-то заполнить мысли, я принялась считать свои вдохи, стараясь не смотреть на другой конец стола. Даже моему пьяному сознанию стало ясно, что я своими руками посеяла безмерное сожаление сроком в пятнадцать лет в сердце подруги. — Хм. Это многое объясняет, — медленно проговорила она, когда мой счет перевалил за тридцать. Настя ухватилась за стол, шатаясь, приподнялась, достала из пакета новую бутылку и зло воткнула в горлышко штопор, будто тот был в чем-то виноват. — А ведь и правда, — она повернулась ко мне, и пугающий отблеск свечи в ее глазах колыхался вместе с пламенем, — пока тебя не было, он хоть как-то отвечал на мои заигрывания. Но как появилась ты… Ее горький вздох заполонил кухню. Мне бы встать и обнять ее. Пожалеть ту маленькую девочку, что сейчас одна переживала истерику внутри. Сказать, что я не со

Глава 32

— Ну, наконец-то! Карин, что за ерунда? Где ты? — встревоженный голос Сергея донесся из трубки. — Прости, Сереж… — я запнулась, почувствовав, как мне на плечо опустилась Настина рука. Она жестом попросила включить громкую связь, и я, не скрою, этому даже обрадовалась. — Диктуй адрес, я сейчас приеду, — требовательно заголосил динамик. Настя плюхнулась на свой стул, издевательски приподняла одну бровь и сделала вид, что что-то увлеченно пишет на коленке. — Э-э-э, не думаю, что хочу этого, — пробормотала я, не отрываясь глядя на проделки подруги. — Карина, — будь я одна, я бы точно поддалась мягкости его баритона, — давай поговорим с глазу на глаз. Не так. Не по телефону. Демонстративно упав около меня на одно колено, Настя сложила в умоляющем жесте ладони, передразнивая Сережу. Я больно закусила губу, чтобы не расхохотаться окончательно, и поэтому мой ответ вышел глуше, чем я рассчитывала. — А ты что-то хотел добавить? — Да, — гневно взревел он, и я нахмурилась, почувствовав, как ему сложно давалось скрыть возмущение, — я сказал не все. Например, не объяснил, почему тогда уехал. Или почему так и не сделал первый шаг. Настя принялась маршировать как солдат у Кремлевской стены, прижав к плечу вместо оружия пустую бутылку, попутно подтягивая штаны, которые так и норовили сползти. Я тихонько хихикала и почти не обращала внимания на слова, заполняющие кухню. — … счастлива… с Денисом…. Я бы не смог… отошел в сторону. — Ты назвал меня Полиной, — как бы невзначай прервала я его монолог, давясь едким смешком. Настя подняла два больших пальца и закружилась в победном танце, с грохотом роняя бутылку мне в ноги. Которую я, конечно же, не поймала. — Что? Когда? — напомнил о себе Сергей. И меня вдруг стал так тяготить этот разговор, пришлось с силой подавить в себе желание присоединиться к дружескому веселью. Тем более в этот момент мои глаза накрыла Настина кофта. Эта дурочка умудрилась свалиться, исполняя эротический танец, и теперь принялась извиваться змейкой на полу. Здесь уже я не смогла обуздать эмоции и дала им волю. — Ау! Что происходит? Ты пьяна? — Сергея этот факт раздосадовал. — Ну, если только немного. — Я показала Насте язык и прислонила телефон к уху, выключив громкую связь. — Помнишь ночь после корпоратива? Когда ты ночевал у меня? — Помню, — немедля ответил он. — Ты назвал меня Полиной после того, как я отдалась тебе, — на одном дыхании выпалила я и замерла. Что я хотела услышать? Что ему жаль. Что он был пьян и не осознавал происходящее. Что на самом деле он давно забыл Полину, и ее имя просто вырвалось. Черт. Смешно. Просто вырвалось. — Нет, я не мог, — неуверенно протянул он после затянувшейся паузы. И мне нечего было ему сказать. Доказывать, что я не осел, было не нужно. Прошедшие года дали мне полное право забыть этот досадный момент. Однако, я помнила. Все потому, что человек бесстыдным образом пытался зацепиться за место в моей жизни, постоянно напоминал о себе, не отпускал и не приближал. Он сделал все, что даже если бы я и захотела, я бы не смогла забыть. — Карин, я не считаю тебя ею. Ты другая. Да, ты отдаленно напоминаешь ее. До сих пор напоминаешь. Но я вижу и то, как сильно вы различаетесь. — Он шумно выдохнул. — Но тогда не видел. Ты права. Настя снова наполнила бокалы и протянула мне мой. Я крутила его перед лицом и искренне удивлялась, для чего мне это знать. Зачем эта информация мне сейчас? — А ты был в курсе, что Денис мне изменяет? Я остро захотела услышать его «нет». Мне так хотелось верить, что, если бы Сергей знал, он бы приехал раньше, спас бы меня, вырвал из лап грешника вместе с ребенком. Как настоящий рыцарь, каким он остался в моей памяти. Помятым слегка, конечно, без коня и шпаги, но все-таки рыцарем. — Знал… Сладость терпкого вина осела горечью на горле. — И ты все еще думаешь, что я была с ним счастлива? — Карин, послушай… — начал он. — Нет, это ты послушай! — пора это заканчивать, — все, что между нами было — одна случайная ночь. Мы ничего друг другу не обещали, и ничего друг другу не должны. Я устала от нашего общения. Я — не Полина, и никогда ей не стану. Его протяжный стон на миг остановил меня. И все же я завершила мысль: — Отпусти меня. Я надеялась, что он поймет и примет решение, которое далось мне, увы, не так легко, как бы хотелось. — Не могу. Тем более сейчас… — Уезжай, — выкрикнула я. — Я — не та, кто тебе нужна, — и сбросила вызов. Кинув телефон на стол, я уткнулась в колени и разрыдалась. Не потому, что меня накрыло сожаление. Вовсе нет. Я бы назвала это свободой, чувством отрыва от земли, полетом. Я, словно скинула оковы, стискивающие горло последние тучу лет, словно расправила крылья, как когда-то в двадцать. Без забот и угрызения совести, без трепета возможных ожиданий. Я ничего никому не должна. Забавно, что осознание этого заняло у меня столько лет. Настя ласково коснулась моей головы, и когда я в очередной раз громко шмыгнула, обняла меня. — Знаешь, что он сказал мне, когда уезжал в Питер? Да, ты же не в курсе! Я просила его взять меня с собой, представляешь? Завалилась к нему домой, разделась, прям как сейчас, —

Глава 33

Как бы мне этого ни хотелось, но открыть все-таки пришлось. Во-первых, соврать, что меня нет дома, уже не получится, а во-вторых, Настя, только заслышав, что за дверью Денис, начала одеваться. — То есть? — негодовала я. — Ты бросишь меня вот так? Стой! — Хватаясь за ее рукав, как за спасительную веревку, я надеялась… Да фиг знает, на что я надеялась. Что она прогонит Дениса, что не будет утешать, а просто останется рядом, что мы дождемся этого дурацкого курьера и съедим пиццу, как и договаривались. Что мне не нужно будет сегодня еще что-то решать. Слишком много событий выпало на один день, и если с утра мне действительно хотелось узнать все, то сейчас… Мне нужна только Настя и пицца. И до безумия глупая комедии, можно даже без любовной линии, подтекста и глубоких мыслей. Про животных или вообще лучше мультфильм. О чем-то воздушном и приятном. Но когда Настя наконец подняла на меня глаза, я опустила свои, понимая, что она скажет. — Карин, ты можешь проклинать меня хоть всю жизнь, но сейчас тебе просто необходимо поговорить с ним вдвоем. — Хороша подруга! — зло бросила я, умудрившись за мгновение отрезветь. Сердце бешено колотилось, отдавая в висках. Может, мне тоже одеться и сбежать вместе с ней? Да, бредовая ситуация. Собралась бежать из собственного дома. А если попросить Мишу увести отца погулять? Это может сработать! Рыская по столам в поисках телефона, я хмурилась. Почему я так реагирую? Что пугает меня? То, что я останусь с ним один на один? Или то, что он узнает, как мы живем? Отбросив затею с телефоном (я же взрослая женщина, сама могу справиться, да и впутывать сына неправильно), я повернулась спиной к коридору, чтобы не видеть Настино позорное бегство, и сжала себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Дверь многозначительно хлопнула, и я с ужасом ожидала, когда это произойдет во второй раз. Почему-то мне казалось, что это обязательно случится. Но ничего, кроме гнетущей тишины, мой обостренный слух не уловил. Тогда я заставила себя обернуться. Денис, не шевелясь, стоял напротив. Его голова была слегка наклонена набок, а сам он, сощурившись, пристально наблюдал за мной. Я вцепилась в плечи еще сильнее, чувствуя, как сквозь тонкую ткань водолазки острые ногти впиваются в кожу, но убрать руки сейчас было равносильно оголить себя перед мужем. Этого я позволить не могла. Уже не могла. Несколько мгновений мы молча разглядывали друг друга, а потом он наклонился, снял начищенные до блеска ботинки и шагнул… Не ко мне, нет. Он щелкнул выключателем и зажег свет в коридоре, затем прошел в единственную комнату, и я вздрогнула, расслышав его облегченное восклицание. Возможно, наша квартира не так плоха, как я ее считаю? — Где Миша? — У друга с ночевкой, — не скрывая, ответила я. Он отец, имеет право знать. Новый звонок разорвал гулкую тишину. — Мы ждем кого-то еще? — раздраженный голос Дениса приближался. Я даже не пыталась объясниться, да и зачем. Он уже стоял у двери. А распахнув ее, лишь бросил на меня короткий понимающий взгляд, затем достал из заднего кармана брюк кошелек, расплатился с курьером и, потянув носом, подошел ближе с двумя картонными коробками. Заманчивый аромат окутал мое сознание, живот предательски заурчал, но я продолжала стоять посередине кухни, держа себя за плечи. Денис по-хозяйски засучил рукава, когда понял, что от меня ему ничего путного не добиться, сполоснул руки, налил в чайник воды, достал с полки тарелки и закинул на них пару кусков вкуснейшей, свежайшей, на тонком тесте, манящей меня своими запахами, пиццы. — Барбекю и пеперони, кто бы сомневался. — Он отодвинул один из стульев и выжидающе застыл. — Присаживайся. Я выдохнула. Все, чего я могла бояться, произошло. Он в моем доме, в моей крепости, и судя по его настрою, никуда отсюда не уйдет. По крайней мере, пока мы не расставим все точки. Присев на самый краешек стула, я вытянулась струной и замерла, как на экзамене, не смея бросить даже взгляда за спину, где суетился Денис, разливая по бокалам чай. В моей голове, словно в улье, крутились, гудели невысказанные мысли, но высказать хоть одну из них означало бы первой перейти в наступление. А мне бы укрепить свои позиции и хоть ненадолго сдержать оборону. Ведь мой неустойчивый внутренний мир даже и назвать крепостью было сложно. А уж что говорить о его падении? Хотя может, он уже пал? Денис немного повозился

Глава 34

Вечерело. Приглушенный свет лампы, остывший чай на столе и двое некогда близких, а теперь сидящих на расстоянии, сопровождающих эти скромные посиделки только кажущейся легкой и непринужденной беседой. — Хорошо, давай поговорим. И раз у нас вечер откровений, сначала я хочу услышать правду от тебя. — Хорошо. И что же ты хочешь услышать? — Что было между тобой и Сергеем? Не надо усмехаться, мне, правда, это важно. — Одна ночь и пара поцелуев. — После корпоратива? — Ага. И давно ты знаешь? — О ночи? Я только догадывался. — И чем я себя выдала? — Ты же помнишь, что сделала, когда я пришел? Как встретила меня? Мотаешь головой. Ну-ну. А я помню. — И как же? Все было достаточно невинно. — Ты отрезала косу (кстати, она никогда мне не нравилась) и была такая потерянная, словно загнанная в угол. Я думал, что упустил тебя. Представляешь? — Тебя это задело? Честно? — Шутишь? Я так испугался, что полетел к нему домой. И… Погоди! Ты переводишь тему. И все? Между вами больше ничего не было? Ни тайных свиданий, ни звонков, ни переписки 18+? Все эти годы? — Ничего. Точнее… Переписки были. Но не такие, о каких ты хочешь услышать. Скорее это были слова поддержки и участия. — То есть он был в курсе всех наших дел? — Ну я не всем, конечно, делилась. Но, по большей части, да. — Наши проблемы? Наши ссоры? — Так мы и не ссорились особо. — Хочешь сказать, что не жаловалась на меня? — Не-а. Ни разу. Я вообще ни с кем нашу личную жизнь не обсуждала. Разве, что с Настей. — А дорогие подарки? Они же были от него? — От него. — Ну на фига! Тебе, что, было мало того, что уже есть? Ты нуждалась в этих вещах? — Нет. — А зачем тогда? Хотела меня ущемить? Стукнуть по носу? — Нет, вовсе нет. Просто иногда мне казалось, что он действительно меня любил. Прошу, не отворачивайся, пожалуйста. Это все в прошлом. — А ты его? — Что? — Ты его любила? — Уф. — Что? Сложно ответить? — На самом деле, очень. Знаешь, вначале думаю — да, любила. Прости, но ты ему явно проигрывал. Умный, взрослый мужчина и молодой, неопытный ты. А еще в нем была скрыта какая-то загадка, которую мне так хотелось постичь. — Разгадала? — Угу, сегодня утром. — То есть он все-таки прилетел? Как коршун на запах мяса? — Прилетел. — Поговорили? — Поговорили. — И? — Что и? — Поедешь к нему? — Зачем? — Теперь вам никто не мешает. Живите, как хотите. — Нет. — Что нет? — Не поеду. Таиланд. Ты забыл? — Ну так возьми его с собой. — Зачем? Денис. То, что он приехал — это его личное желание, я его об этом не просила. Более того, я уже не та девочка, что была в него влюблена. И если ты думаешь, что мне так необходим мужик рядом, то Дмитрий, которого ты сегодня спугнул и то больше подходил на эту роль. — Да, прости. С Димой вышло неприятно, мне позвонить ему и извиниться? — Ну-ну, смейся-смейся. А теперь твоя очередь. Как давно ты знаешь Сергея? — Стой! Раз ты сидишь дома с Настей, а не где-то там еще, значит, ты ему отказала? — Да, я попросила его уехать. — И он согласился? — Не знаю, я бросила трубку. Так как давно ты с ним знаком? — Всю мою жизнь… — То есть? — Знаешь, я никогда не рассказывал о своей семье не потому, что не хотел, или мне было больно о них вспоминать. Нет, на самом деле я боялся повторения их сценария.

Глава 35

Восемью месяцами ранее Тот день начинался как обычно. Утренняя суета, кофе, глазунья, глажка Денису и Мише рубашек, проводы сына в школу, спешка на работу. Ресницы я красила, глядя в маленькое зеркало солнцезащитного козырька, то и дело попадая щеточкой в глаз, когда Денис сильнее закладывал в повороте, а губы на ходу подбегая к офису. Но то был обыкновенный вторник самого обыкновенного февраля. — Насть, ты меня слышишь? — выдохнула я в трубку. — Не-хо-чу. — Ну, сдалась тебе эта «Старица», — не унималась она, — как только Петрович уехал, сдохла наша фирма и тазом накрылась. Ну что там хорошего? А у меня… — Пожалуйста, хватит. Серьезно, ну сколько можно? — Да мне тебя, дуру, жалко, — ворчала подруга. — Терпишь издевки, косые взгляды, пересуды за спиной. Тебе самой не надоело? — Надоело, — честно призналась я, — ну куда я сейчас, а? Привыкла здесь, все рядом, под боком. Да и с Денисом… — С кем, с кем? — разгон от нуля до сотки у Насти был молниеносным. — С тем, кто тебя ни в грош не ставит? Сколько можно оставаться наивной дурочкой? — Ты неправа, — попытки умерить ее пыл ни к чему хорошему, как правило, не приводили, но я не переставала пробовать, — послушай… — Да-да, у меня же нет такого классного мужика. — Уверена, что она закатила глаза. — Так, все, прекращай. Предлагаю в последний раз. Вакансия менеджера в турфирме слишком заманчивая, чтобы долго думать. Вновь отклонив настойчивое предложение Насти, я отложила телефон и задумчиво уставилась в стеклянную дверь, отделяющую наш зал от ресепшена, за которым когда-то сидела подруга. А что, если попробовать? Что я потеряю? Невысокий оклад, ненавистную работу и шушуканья за спиной? А там новый опыт, интересные знакомства, возможность не зависеть от мужа, а может и мир посмотреть. Ну, правда? Призрачная надежда замаячила шикарной белой яхтой на горизонте, алеющем в закатном зареве, а растекшаяся по лицу улыбка сигнализировала всем вокруг об облаках, окутавших мою мечтательную голову. Настя уже не единожды звала меня к себе. После свадьбы с Денисом и скоропостижного отъезда Сергея Петровича мы проработали с ней бок о бок меньше года. Потом я ушла в декрет, а она решилась на покорение новой вершины профессионального роста. Менеджер по продажам туристических путевок. Да, у нее всегда была тяга к авантюрам и путешествиям, и теперь благодаря новой записи в трудовой книжке она могла делать это еще и совершенно бесплатно. Не так часто, как хотелось бы, но тем не менее. — Эй, красотка, о чем задумалась? — Денис щелкнул пальцами у моего носа, вырвав меня из наивных грез и заставив встрепенуться. — Мне Настя снова работу предложила, — робко начала я, — у себя на фирме… — Так, зай, — он состроил недовольную гримасу, — мы это уже обсуждали. И не раз, и даже не два. — Намотав на палец прядь моих волос, он медленно, словно для маленького ребенка, доносил до меня свои мысли: — мне спокойнее, когда я знаю, что ты за стеной. Да и с зарплатой здесь не опрокинут, а там, скорее всего, план. Не выполнила — не получила. А график какой? Ну сама подумай, ни Мишу забрать, ни ужин приготовить. Я коротко вздохнула и натянула дежурную улыбку. — Кстати, об ужине, — Денис отпустил прядь и похлопал себя по животу, — есть так хочется. — Точно, — я вымучено рассмеялась, — пошли, у нас сегодня курочка с рисом. Вернувшись в мечтания о белоснежной яхте, я споласкивала грязные лоточки и вздрогнула, когда почувствовала вибрацию в заднем кармане джинсов. Наспех промокнув руки полотенцем, я вытащила телефон и ответила на вызов. Расстроенный сын на том конце провода огорошил меня, сказав, что умудрился где-то потерять ключи от дома. Удивленная несвойственной ему беспечностью, я предложила единственный возможный вариант: подойти ко мне на работу и забрать мою связку. Дабы «Старица» находилась всего в двадцати минутах ходьбы от школы. Игорь Семенович, с недавних пор сменивший на посту ушедшую на пенсию Евгению Александровну, махнул мне рукой, подзывая к себе. Широко улыбаясь, я закрыла вкладки сайта Настиной турфирмы и поднялась. Я так и не сменила рабочее место, желая сидеть как можно дальше от Санны, а теперь и от нового начальника, ведь непосредственная близость к руководителю чаще приносит больше обязательств, чем привилегий. Тем более с таким, как Игорь Семенович, дотошным и педантичным. Сам уже не молодой, он часто хвалился двумя красными дипломами и отменным здоровьем, доказывая второе, то ныряя в прорубь, то бегая марафоны. Мы искренне удивлялись его настрою и браваде, но повторять за ним, как бы он нас ни убеждал, не спешили. И вот сейчас этот моложавый, подтянутый и статный мужчина, махнул мне рукой, а затем закатил глаза и в жутком реверансе рухнул посреди зала, увлекая за собой папки со стола и случайно задетый монитор. Ужасный грохот всполошил всю комнату. Взгляды, робкие перешептывания, тихие возгласы будоражили мое сознание, пока я прорывалась к страждущему через весь зал. Однажды я уже видела подобное падение, только отца я спасти не успела. По дороге выхватывая из стеллажа небольшую аптечку, я была твердо убеждена, что не найду в ней ничего важного, но все же ее тяжесть в руке вселяла небольшую надежду. Тугим кольцом Игоря Семеновича обступили мои коллеги, и кто-то даже умудрился похлестать его по щекам, но в чувство он так и не пришел. В поисках нашатырки я раскрыла сумку с лекарствами, попутно раздавая указания другим, словно знала и понимала в его состоянии намного больше, чем остальные. «Ослабьте галстук», «приподнимите голову», «вызовите скорую», «наберите его жене». Скорее всего, Миша прошмыгнул мимо меня незамеченным именно тогда. Я сидела на корточках около еле дышащего начальника, приподняв ему голову и поднеся к носу отвратительного запаха жидкость в то самое время, когда мой сын приближался к кабинету отца. Вероятно, не найдя меня за рабочим столом, он логично подумал, что мы с Денисом ждем его у него. А Марина, секретарша мужа, стоявшая в окружившей меня кучке, конечно же, не могла предупредить Мишу, что отец сейчас занят. Я не сразу его заметила. Лишь проводив Игоря Семеновича до скорой, я поймала на

Глава 36

СейчасПроводив Дениса, я осталась в обволакивающей тишине одна. Секунду, другую я нервно стучала ногтями по столу, ожидая, что кто-то обязательно нарушит мой покой. Но когда поняла, что этот миг принадлежит только мне, позволила накопившемуся внутри волнению рвануть. Закрыв глаза, я ощущала, как оно разносится по теплым венам мощными толчками сердца, стирая надуманные только мной преграды и взамен наполняя новым глубинным смыслом. Сегодня ночью я сказала Денису, что он больше не властен над моим телом, и не соврала. Ни ему, ни себе. А сейчас меня тонко кольнуло осознание, что и мой разум больше ему не подчиняется. Я не завишу от

Глава 37

Прижимая к груди заветную бумажку, мне отчаянно хотелось поделиться с кем-то своей радостью. Я нырнула в ураган предвкушения райского отдыха, бегая по квартире в поисках телефона, а когда нашла его, оторопела, с удивлением обнаружив двенадцать пропущенных от контакта «Забудь». Хмурясь, я упала на свою продавленную софу и на мгновение задумалась, стоит ли мне перезванивать. Хочу ли я услышать то, что он мне скажет? Но не успела принять хоть какое-то решение, как телефон снова ожил, и я на автомате сняла трубку: — Да, — мой неуверенный голос вызвал вздох облегчения у звонившего. — Пожалуйста, — просил он, — одна встреча, и я исчезну из твоей жизни навсегда. Заманчивость такого предложения закрутилась в воздухе, когда я, не сомневаясь в правильности своего выбора, произнесла: — Хорошо. Пиши адрес. Засунув телефон под подушку, я поплелась на кухню. Разогреть остатки пиццы. А часы, словно насмехаясь надо мной, показывали всего восемь. Бесконечно долгий день. Сергей появился на пороге спустя пятнадцать минут. Не знаю, летел ли он на вертолете или заплатил таксисту за ускоренную доставку, но даже для нашего городка это было чересчур быстро. Не глядя в глазок и не спрашивая «кто там?», я распахнула дверь и отошла вглубь квартиры, ожидая, пока он войдет и разденется. Но сперва он протянул мне громадный букет нежно-кремовых роз, обернутый в витиеватую сеточку. Я приняла цветы с благодарностью и вернулась в кухню, оставив его одного. Наполняя вазу водой, я слышала его шаги по паркету. Как и Денис, он первым делом прошел в комнату. Интересно, они оба думали, что я живу в каком-то бараке, или надеялись на неожиданную встречу? Я поставила вазу на стол и разлила по кружкам чай. Теплая пицца уже лежала на тарелках, когда Сергей присоединился ко мне и сел на то самое место, где час назад сидел Денис. Комичность ситуации забавляла меня. — Карин, прости за утро, — начал он, — сам не знаю, что на меня нашло. Я коснулась его руки и в этот раз он ее не одернул. — Все в порядке, правда. — Я хочу быть с тобой. Хочу забрать тебя и сына. У меня хорошие условия, я помогу с работой, если ты захочешь, если нет, сиди дома… — Спасибо, — прервала я его. — Но я с тобой не поеду. — Почему? — удивился Сергей. — Потому что ты опоздал. Лет на четырнадцать точно. — Карин, я же объяснил сегодня все, я не хотел портить… — Что? Мое падение? Мою жизнь? Увы, — я безразлично пожала плечами, — хуже уже некуда. Знаешь, позови ты меня тогда, я бы… — Ничего не кончено, ничего не исчезло. Здесь, — он ткнул себя в грудь, — все живо. И я готов… — Нет. Я не готова. Точнее, уже не готова. Прости. Уезжай. И не пиши мне больше. — Уверена? — сожаление читалось не только в его глазах, его поза — опущенные плечи и сгорбленная спина, вмиг показала мне, что напротив сидит все-таки старик. Пусть я и не хотела думать о нем в таком ключе. — Более чем, — кивнула я и поднялась, увеличивая расстояние между нами. — Ты любил все это время не меня. Я лишь была заменителем, поддерживающим в сердце воспоминания. Но я не Полина, и никогда ей не стану. — Знаю, — он тоже поднялся. — Дай мне шанс, я все исправлю. — Слишком поздно. Он ушел не прощаясь. Тихо прикрыл за собою дверь, бросив напоследок твердый осуждающий взгляд. Кажется, он действительно думал, что

Глава 38

Настена оформила нам путевку в максимально короткие сроки и на самых лучших условиях. И все равно улететь мы смогли не раньше, чем через две недели. Страховки, анализы, деньги на счету. Столько нюансов и трудностей, о которых я даже не догадывалась, пришлось учесть, что иногда голова шла кругом. Но ни они, ни сложный перелет с пересадкой в Абу-Даби и шестнадцать карантинных дней в отеле Бангкока, меня не остановили. А Миша… Миша, в отличие от готового забрать у меня разрешение Дениса, ликовал. Для него это приключение значило так же много, как и для меня. Только я хвастаться ни перед кем не планировала. И на работе, и в школе все были предупреждены о предстоящем путешествии заранее, и никто не высказался против. Даже с учетом четырехчасовой разницы во времени. Оказалось, эта неприятность главным образом отразится на нас, но никак не на коллегах или учителях. А Миша даже обрадовался, узнав, что его учебный день теперь будет начинаться в половине первого. В утро вылета мы направились в Москву. Я планировала добраться до нее на автобусе, но Антон, друг Насти, вдруг предложил нас подвести. Ему случайным образом оказались нужны барабанные палочки, купить которые можно было только в специализированном магазине где-то в центре города. Уверена, что без подруги здесь не обошлось, но все же я была ей благодарна. И за то, что она не держала на меня зла из-за дел минувших дней. Денис, правда, тоже вызывался помочь, но как-то вяло, да я и сама отмахнулась от его инициативы почти сразу. Вырвать с корнем, значит, не нуждаться. И я искренне желала этого. Антон и Настя, невзирая на мои уговоры, проводили нас до стойки в аэропорту. Они так здорово смотрелись вместе, когда, обнявшись, махали нам на прощание, что мне пришлось утереть одинокую слезу, так и норовившую превратить этот момент в ванильный финал романтического фильма. Нет, не подумайте, я была рада за подругу. И очень горда. Ведь, по сути, она столько лет искала свое счастье. А в моей случае — пару лет форы у меня все-таки были. Перед взлетом я проверила телефон и не удивилась нескольким пропущенным. Мама волновалась и просила написать ей, как мы долетим. А бывший… Из его нескольких сумбурных сообщений я поняла, он переживает не меньше меня, сидящей сейчас пристегнутой ремнем у иллюминатора. А что если? Сжимая в ладони сотовый, я намеренно затихла, прислушиваясь к ощущениям. Цепляет ли меня его внимание, хочется ли ответить, успокоить, посочувствовать? И? И ничего. Я тихо усмехнулась, когда поняла, что не чувствую ни грусти, ни разочарования. Да, возможно, мне приятно, но не настолько, чтобы отвечать. Тогда я просто нажала на кнопку выключения и спрятала телефон в рюкзак. Миша же, наоборот, вытащил из сумки ноутбук и протянул мне один наушник. — Я фильмов накачал, что хочешь посмотреть? Комедию или боевик? Если что, я за «Скалу» Джонсона. Я улыбнулась и пробежалась пальцами по его волосам. — Спасибо, но я не хочу. Мне вот, — я махнула перед лицом сына книгой, — тетя Настя в дорогу сунула. — Повысь самооценку за тридцать дней? Мам, это же бред. Я пожала плечами. Может и бред. А может — будущее, к которому я должна стремиться. Самолет медленно катился по полосе, оставляя позади мои прошлые печали, когда шасси ловко оторвались от асфальта, вжимая в кресло настоящее, и вот мы стремительно разрываем атмосферу, набирая высоту в неизведанное. Я затаила дыхание и зажмурилась, страшась самой мысли проносившихся в голове трагичных кадров из фильмов, когда ощутила Мишино горячее прикосновение. Он крепко сжимал мою руку, как когда-то в детстве, и я отчетливо поняла, что впереди не так уж и мрачно, и будущее действительно будет таким, каким мы захотим. И еще, что я не одна в дальнем плавании под названием «жизнь» и никогда уже такой не буду. Прижимая к груди руку сына, я выдохнула с облегчением и расправила плечи. А затем открыла подаренную книжку в надежде найти ответ на вопрос «где я умудрилась потерять себя?» И чует мое сердце, что Настя больше разбирается в действительности, чем я.

Глава 39

Совет #1 — Возьмите ответственность за жизнь в свои руки «Вы и только вы отвечаете за свои мысли, чувства и поступки. И за последствия тоже. Не нравится, что выходит? Измените начальные данные.» Настина книга молоточком била по внутренней стороне черепа, отстукивая свой странный ритм. Каждое ее слово, каждая выделенная курсивом цитата метила в глаз. Я бы могла отмахнуться и выкинуть ее в ближайшую помойку. Но я хотела понять себя и причину, по которой я оказалась на этой ступени лестницы, ведущей, надеюсь, все-таки в небо. Принимала ли я когда-нибудь решения самостоятельно? Рисковала ли? Не ждала ли подсказки и помощи близких? Не перекладывала ли на них ответственность за результат? Да, мучительно осознавать к тридцати пяти годам, что ни одного решения в этой жизни я не сделала сама. На работу устроилась, потому что девочки об этом шептались, замуж вышла, потому что хотела кому-то что-то доказать, ребенка родила, потому что пора было, от мужа не уходила, прикрываясь стыдом и желанием не упасть в грязь лицом. Да даже на развод подала, потому что сын к стенке прижал, а побег от Дениса и съем квартиры, вообще, вынужденная мера. И только Тай можно считать полупопыткой выражения моего мнения. Половиной балла, засчитанного на важнейшем экзамене, переломным в судьбе. Шажочком к новой, настоящей, живой Карине. Но что наша жизнь, если не учеба длиною в отведенное нам время? И я училась. Правда. Спотыкаясь и падая, роняя чувства, теряя память и надежды. Я училась быть сильной, не оглядываться и не винить окружающих во всех своих бедах. Ведь никто, кроме меня, по сути, не виноват. В середине января мне написали из школы. Дистанционное обучение класса подходило к концу, и учитель жаждала увидеть Мишу в рядах своих учеников. Но моя удаленка, как и наша виза, еще продолжались, да и возвращаться совсем

Глава 40

Совет #2 — Полюбите себя «Полюбите свое тело, свои эмоции, свои желания и даже нежелания. Прочувствуйте достоинства и примите недостатки. Вы такая, какая есть: нестандартная, своенравная, сложная. Ничем не лучше других, но и лучше вас в целом мире не найти.»Приехав на остров, первым делом я бросилась разбирать здоровенный чемодан, набитый, как мне казалось, важными вещами. Я развесила свои кофточки и платья в небольшом платяном шкафу, сложила футболки и шорты сына в комод около дивана в уютной гостиной, а на туалетном столике расставила косметику. Даже в чужом мире хотелось какой-то своей, привычной системы. Кусочка той, старой Карины, от которой я планировала избавиться, но без которой я бы сейчас не справилась. Однако очень быстро я поняла, что ничего из прежней жизни здесь не приживается. В моих платьях можно было посещать музеи и выставки, а туфли на каблуке абсурдно смотрелись даже во дворе нашего бунгало, частично вымощенном плиткой. В итоге привезенные вещи сами спрятались на нижнюю полку и больше не показывались. А я таскала старую поношенную футболку и джинсы, пока в одном из магазинчиков не загляделась на цветастый сарафан. Приятная женщина-продавец по мановению палочки подобрала еще три похожих. И я, не раздумывая, купила. Все четыре. И еще сандалии на тонкой подошве, и милую шляпку, и очки-авиаторы. Всегда мечтала, но Денис говорил, что они мне не пойдут. Врал, собака. Миша тоже без подарков не остался, но имея свой достаточно притязательный вкус, половину вещей отверг еще на стадии осмотра. Жалко ли мне потраченных денег? Нет. Я так давно не покупала того, что нравилось бы мне, а не было нужно для работы или для мужа. Все те платья, брюки, рубашки, я носила только потому, что надо. Удивительно, как это слово прочно вошло в мою жизнь. На-до. Перекатываясь на языке, оно не оставляло послевкусием ничего, кроме досады. Но теперь я вырву его из своего лексикона, забуду и сотру. И буду делать только то, что хочется, действительно хочется мне. Ну и Мише. Иногда. Разглядывая свое отражение в зеркале, я долго искала ту девчонку, озорную и веселую, какой когда-то было. Задиристую, несносную, нахальную. Которой можно было все и без разрешения. Она набивала свои шишки, получая опыт. Но не расстраивалась и не терялась. Принимала свои недостатки и с гордостью ими жила. Да, она была непростой. Но и мямлей ее назвать было сложно. И сейчас сердце твердило «она не ушла навсегда». Просто спряталась где-то, где ей ничто не угрожает. И моей главной задачей было отыскать ее. Пожалеть и приласкать. Ведь она такая маленькая, и ей так страшно. Первым пунктом в списке значилось внешнее преображение. Я перестала укладывать волосы. Совсем. Выжженные солнцем и постоянно в песке, они теперь огромной рыжей копной вились по моим плечам. Когда-то я заплетала тугую косу, а избавившись от нее, выпрямляла их, стесняясь безобразного каскада, ярко обрамлявшего лицо. А сейчас я наслаждалась их кутерьмой, не переставая любоваться, и при каждом удобном случае зарывала в них пальцы. Местные даже прозвище мне дали «Аати», что переводилось как «солнце». Да, это я и это все мое. Не хочу быть прилизанной и удобной всем. Хочу быть собой. Косметика тоже отправилась в чемодан спустя две недели, когда я устала протирать с нее пыль. Утреннее зеркало постоянно напоминало мне, что моя тонкая веснушчатая кожа может светиться и без бронзеров, и румян. Чуть привычного ухода, много солнцезащитного крема даже в пасмурные дни и бесконечно теплый океанский воздух. Ах, да. Еще пища. Ну и сон. Настя поселила нас на острове Самуи в районе пляжа Мае-нам. Мы жили в небольшом бунгало в ста метрах от воды, что для меня, выросшей в маленьком городке, означало одно: РАЙ. Тенистые пальмы, мягкий песок, чистый океан. И парящая освобожденная душа, не видящая границ этого мира. И главное, что ночью здесь наступала ночь. Я слышала, что есть места, где совершенно не спят, где тусовки и вечно кипящая жизнь. И я рада, что мы оказались не там. Я нуждалась в передышке, в спокойствие, в тихом отдыхе для стариков, желающих восстановить истощенные силы, уединиться и наконец-то выспаться. Точнее, я думала, что нуждаюсь в этом. М-да.

Глава 41

Совет #3 —

Глава 42

Совет #4 — Тщательно выбирайте себе окружение «Вы представляете собой нечто среднее между пятью людьми, с которыми проводите больше всего времени. И если это нытики и злопыхатели, то скоро и вы превратитесь в одного из них. Поэтому окружите себя теми, кто сможет вдохновить вас и поддержать.»Мой скоропалительный отъезд, приравненный в чьих-то глазах к побегу, стал долгожданным глотком свежего воздуха. Даже уйдя от Дениса и документально оформив развод, я продолжала чувствовать нашу незримую связь. Я принимала его новые измены на свой счет, неосознанно реагировала на них. Не бурно, нет, не напоказ, внутри. Переживала вновь и вновь всю нашу историю, запивая слезами и захлебываясь сожалением. Поэтому оказавшись так далеко, почти на другом конце света, и перестав постоянно натыкаться на дела рук его, я, конечно же, ощутила отрыв, неподчинение его власти. Я откололась, оторвалась, отнялась, и затаив дыхание, ждала, когда же утолю жажду свободы. Но невозможно наесться тем, чего никогда в жизни не испытывал. Да, в душе я ликовала. Исполняла немыслимые танцы, сродни африканским под созданный ритмичным барабаном транс. Кружилась и теряла сознание. Но поднималась и продолжала движение. Я не могла остановиться. Вопреки ожидаемым тревогам и страхам, я получила то, о чем даже не мечтала. Никогда еще я не была более открытой и независимой. Я вдыхала счастье и наслаждалась им в полной мере. И мне это нравилось. Правда, выражать эмоции вовне я не могла. Миша пусть и был счастлив вместе со мной оказаться в таком райском месте, все же он тосковал по отцу. Случайно упоминая его в разговоре, сын замолкал, испуганно глядя, переживал, что потревожил мое спокойствие. Но я старалась приободрить его, показывая всем своим видом, что мне не больно. Может, поэтому

Глава 43

Совет #5 — Живите моментом «Прошлое невозвратно ушло, его не изменить и не исправить. А будущее напрямую зависит от настоящего. Так проживите его так, чтобы завтра проснуться с улыбкой.» Пятница не задалась с самого утра. Сначала умер мой старенький самсунг. Просто не включился, хотя всю ночь стоял на зарядке. По большому счету мне звонили только по работе, да мама с Настей иногда, и все же я расстроилась. Телефон сейчас — это как окно в другой мир, новый и неизведанный, связь со вселенной, забирающая бездну времени, и все же его отсутствие равносильно потери части себя. Уведомив по почте начальника отдела о моем временном вакууме, я попросила присылать всю важную информацию мне на мэйл. Правда, что-то мне подсказывало, что он не будет рад такого ходу событий и скорее поставит мне прогул, чем будет напрягаться. Конечно, я могла пойти и купить какой-нибудь дешевенький аппарат, на который, вероятно, не получится установить ни whatsapp, ни skype, а тот, где это можно сделать, даже по самым скромным подсчетам вылетит мне в копейку. А значит, пока придется с этим повременить. Зато погода выдалась самая, что ни есть чудесная. Ни одного облачка на небе, ни ветерка, тепло и уютно. Растолкав Мишу, мы наскоро позавтракали фруктами и наперегонки бросились на пляж, хохоча и перекидываясь полотенцами. Как же хорошо, что я вовремя послушала подругу и променяла серый скучный город на вот это. Вдоволь накупавшись, мы вернулись и разбрелись по своим комнатам. Сын весь вчерашний вечер рубился по сети с одноклассником и не написал какой-то реферат. Мне бы поругаться, но предвкушая предстоящий вечер я не могла позволить себе этого. Я собиралась вывалить на сына самое большое вранье за всю его жизнь, и было бы глупо обвинять его в невыполненном домашнем задании. — Мам, а почему тетя Настя звонит на мой телефон? — крикнул Миша из своей комнаты. Раскладывая по тарелкам наш скромный обед, от неожиданности я чуть не вывалила рис на стол. Вытирая руки о полотенце и спешно перебегая гостиную, я, удивляясь, размышляла. Только вечером мы разговаривали с Настей, и ничего нового в моей жизни еще не успело произойти. Что же могло случиться? — Да, привет, — запыхавшись, я бросила в трубку. — Скажи, что простишь меня. Еще больше удивляясь, я нахмурилась. — За что? Что случилось? — Просто скажи, что простишь. Я, кажется, наломала дров, — волнуясь, подруга начинала заикаться. — Насть, успокойся, и объясни все по-человечески. Я не понимаю. — Мне кое-кто позвонил, требуя твои контакты. Я долго-долго сопротивлялась, но он был настойчив… — Кто? — у меня закололо в груди. Этого не должно было случиться! — Прости… — И Настя отключилась. Пару минут я разглядывала черный экран телефона сына и не понимала, что делать дальше. Кто-то из бывших решил нарушить мой покой и снова внести смуту. Ну нет! Я не позволю! Стараясь мыслить рационально, я мерила шагами кухню. Если учесть, что Настя позвонила сейчас, значит, этот кто-то сможет прилететь уже завтра. Ну или вообще не прилететь, а адрес ему нужен был просто так. Для собственного спокойствия. А значит, план до сих пор рабочий. Кое-как досидев до вечера, вся на иголках, я достала из шкафа не самый яркий сарафан, но тот, что явно лучше сидел по фигуре, вытащила из чемодана косметику и навела неброский, но заметный макияж. В одиннадцать я вышла из комнаты и пропустила Мишино посвистывание мимо ушей. — И

Глава 44

Я увидела его сразу, как только вошла и огляделась. Вы же замечали за собой подобное? Выхватываете образ из толпы и не можете оторваться. Старательно отводя глаза, снова и снова натыкаетесь на него. Он может быть невзрачным, ничем не примечательным, совершенно отличаться от привычного вам типажа, но все же что-то вас зацепило. И неважно, кто он, откуда, и как его зовут. Есть только ваша душа, которая тянется к нему. Так и я. Очутившись в бурлящем помещении, где дымкой в воздухе кружились благовония, играла размеренная, вгоняющая в транс, музыка, и было слишком многолюдно, я сперва растерялась. Схватила со стола бокал с чем-то явно алкогольным, но не с целью пригубить, а скорее, чтобы внешне не отличаться от отдыхающих. Тот, на кого я обратила внимание, сидел на кухне в окружении девушек. Его длинные тонкие пальцы едва касались струн старой акустики, заполняя пространство до боли знакомой мелодией. Количество женского пола на квадратный метр вокруг него не позволяло мне даже надеяться на знакомство. Поэтому я неосознанно спряталась в нишу, чтобы никто меня не видел, но я могла наблюдать за ним из своего убежища. А потом он запел. И его голос пробежался горячим импульсом по позвоночнику, чаруя и навевая воспоминания молодости. Не слишком низкий, с легкой хрипотцой его сочный баритон перебивал гитарные аккорды. Прижавшись к стене, я на мгновение забыла, где я и для чего сюда пришла, отдаваясь невероятному моменту. Однако закончился он так же быстро, как и начался. Дымчатая пелена передо мной рассеялась и, разгоняя ее без остатка, я тряхнула головой и вышла из кухни в поисках менее шумного места. Таким оказалась терраса. Несколько уличных кресел стояли свободными, тогда как на других, не стесняясь посторонних, занимались непристойностями парочки. Я нарочно выбрала самое последнее из пустых сидений, чтобы оказаться одной. Чтобы прочувствовать весь абсурд ситуации и мое нежелание упростить себе жизнь. Я бы могла соврать. Даже сейчас уйдя из этого дома. Никто и никогда бы не догадался, чем я здесь занималась. А много ли надо тринадцатилетнему пацану, чтобы додумать? Отчетливо осознавая всю неудобность, неуютность меня на этой вечеринке, я отставила нетронутый бокал на столик, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Музыка, хоть и была приглушенной, все равно доносилась из-за дверей, но теперь не так утомляла. Я слушала ночную тишину, разрываемую бесконечно перетекающей мелодией, цокотом невидимых насекомых и чавкающими стонами незнакомцев. Распахнувшаяся дверь и увеличение громкости не заставили меня встрепенуться. Кто бы это ни был, вряд ли он позарится на спящую пьяную девушку. Но когда этот кто-то опустился в рядом стоящее кресло, я все же вздрогнула и распахнула глаза. — Привет, — улыбался мне певец из кухни, — я тебя здесь раньше не видел. Недавно в Тае? Я коротко кивнула, ощущая на себе его блуждающий взгляд. — Макс, — он протянул мне руку. — Карина, — пожимая его ухоженную, холеную ладонь, я смутилась, когда обнаружила, что она шершавая и мозолистая. Сдвинув брови, я недоуменно уставилась на нового знакомого, прежде чем утонула в мягкости кресла и отвернулась. От Макса не исходила энергия хищника и потребителя, наоборот, мне казалось, что меня обернули теплым пледом и усадили у камина. — Не нравятся шумные вечеринки? — не желая оставить меня одну, продолжал он. Я слышала, как под ним проминается и хрустит ткань старого кресла. Значит, уходить он не собирался, да еще и вторил моей позе. Пожимая плечами, я ответила в пустоту — Я так давно их не посещала, что и забыла, как это. — И я, — еле слышно произнес Макс. Я рассмеялась. — Ну конечно, и толпа девчонок тому подтверждение. — Ага, значит, смотрела? Я перестала улыбаться и вздохнула. — Ты хорошо играл. Что это было? — Guns N' Roses «Don't Cry». Знаешь, такую? — Точно, — я скинула сандалии и поджала под себя ноги. — Танцевала под нее на свадьбе. — На чьей свадьбе? — невинный вопрос Макса вызвал новый приступ веселья. — На своей, — я заставила себя взглянуть на него. И была не удивлена, уловив разочарование. — Я в разводе. — Посчитав важным сообщить это собеседнику, я была готова, что он уйдет. Наверно, я даже ждала этого. Но он лишь поднялся и сделал шаг навстречу. — Сбежим отсюда?

Глава 45

Вселенная сузилась до маленькой темной улочки, по которой мы медленно прогуливались с новым знакомым. Мы не держались за руки и не касались случайно друг друга тыльной стороной ладони. Мы вообще сохраняли дистанцию безопасную для обоих, которую только могла позволить ширина улицы. — А когда мне было пятнадцать, мы с ребятами привязали тарзанку к огромному дубу во дворе, и по очереди прыгали. Как думаешь, кто первый сломал руку? С Максом было легко, словно мы дружили с ним много лет, но давно не виделись и теперь пытаемся уложить в один разговор все, что произошло с нами за время разлуки. Он делился забавными случаями из детства и юности, нарочно опуская более взрослый период, отчего наша прогулка походила на прогулку двух старшеклассников. Я тоже вставляла свои реплики, но раз за разом натыкалась на воспоминания, связанные

Глава 46

Зарядив Денису звонкую пощечину и буркнув что-то вроде «уйди, пока не убила», я схватила Макса за руку и протащила внутрь бунгало. Конечно, он сопротивлялся, но сейчас я подобно локомотиву могла провести за собой целый состав поезда, а не одного брыкающегося парня, хоть и вдвое больше меня. Денис понуро семенил последним, споткнувшись о мой колючий, негодующий взгляд, и надеюсь, ощутил, как сильно накосячил. Я усадила Макса за кухонный стол и заметалась в поисках полотенца, но бывший меня опередил, поспешно протягивая мне бесформенный комок. — Чистое из спальни принеси, — процедила я, и он послушно пронесся в указанную мной комнату. Макс запрокинул голову и зажал нос руками. Кровь, не переставая, струилась, стекая по кистям и локтям, заливая не только его майку и штаны, но и капая на пол под ним. Я достала из морозилки упаковку горошка, обернула ее найденным Денисом в спальне полотенцем и протянула пострадавшему, но прежде убрала его руки от лица и ощупала повреждения. — Не сломан, — констатировала я, несмотря на болезненный возглас, — и Макс, — я чувствовала себя причастной к избиению, — прости, это нелепая случайность. — Да уж, — зазвучал в ответ его приглушенный мороженым горошком голос, — не хотелось бы думать, что ты это специально. — Да, Макс. Прости, — из-за спины выглянул Денис, — не сдержался, с кем не бывает. И это было явно лишним. Перебарывая нарастающее возмущение, я обернулась: — Собирай свои чемоданы и вали отсюда на фиг. Не хочу тебя видеть, понял? Но все в Денисе: его поза, выражение лица, кулаки, — говорили, что он сдаваться не намерен. Он открыл было рот, чтобы парировать моим словам, но позади него скрипнула дверь, и в гостиную ввалился сонный Мишка. — Вы что так шумите? — Сынок, доброе утро, как спалось? — льющаяся из всех щелей забота отца могла бы меня разжалобить, но я лишь злилась еще больше. Неужели он думает, что сможет манипулировать мной через сына? — Миш, иди в комнату, — не предполагающим возражений тоном я хотела урезонить прежде всего Дениса, но паля без разбора чуть не задела сына. Поэтому я продолжила менее резко. — Маме с папой надо серьезно поговорить. — А это кто? — Миша махнул на Макса. — Это друг, — отрезала я и пальцем указала за спину. Сын пожал плечами и ретировался, понимая, что лучше покинуть разворачивающееся сражение в целости и помочь жертвам после, чем пасть сейчас наравне со всеми и потом молить о пощаде. За ним

Глава 47

После двух стаканов вина, единственного напитка, что у меня оказался, Макс, сославшись на разболевшуюся голову, прилег на диван и мгновенно уснул. Встревоженная его немыслимой скоростью расслабления, я все же принесла из спальни плед и накрыла им соню. Небольшой диван не вместил бы в себя рослого и широкоплечего даже если бы тот свернулся калачиком, что, конечно же, мой гость не сделал. Его ноги так и остались перекинутыми через подлокотники, а ступни почти касались пола. О них-то я и запиналась, с завидной регулярностью перебегая гостиную, когда подходила к нему, наклонялась и прислушивалась: а дышит ли. А после грызла ногти, сидя за столом, и даже порывалась разбудить его. Хотела удостовериться, что все хорошо. Потому что в моем воспаленном, насыщенном от событий мозгу виделся только один исход. И тот печальный. Тогда я заняла себя завтраком. Скворчащая глазунья источала заманчивый аромат, однако я к ней не притронулась. Аппетита не было. И как бы проведенная без сна на ногах ночь и активное на эмоции утро не давили на мое сознание, позволить себе немного отдохнуть я тоже не могла. Поэтому выпив несколько кружек кофе, я засела за ноутбук. «Последствия удара в нос», «как выглядит закрытый перелом носа», «что делать, если человек потерял сознание». Миша застал меня на моменте, когда я трясущимися пальцами гуглила «симптомы сотрясения». — Ну что, поговорили? — потягиваясь, громко спросил он, сперва не заметив гостя. — Ага, —

Глава 48

Денис по-хозяйски завалился на тот самый диван, что совсем недавно служил кроватью Максу. Мне только и оставалось, что закрыть за ним дверь и выжидающе сложить руки на груди. Когда я думала, что бывший меня не бросит и поддержит в сложившейся ситуации, мне виделась аккуратная, не напрягающая помощь из-за спины. А не так, ботинком в запертую дверь. — Сидя на карантине в Бангкоке, я много думал. Конечно, я тогда не знал всех подробностей, но… — Погоди, — перебила я его, удивленная услышанным, — ты провел шестнадцать дней на карантине? Денис махнул рукой, словно это маловажное событие не стоило даже упоминать. — Всего три, правительство смягчило требования. Так, я не об этом… — А в какой момент ты тогда позвонил Насте? — состыковывая факты, я запутывалась все больше. Она-то сообщила мне о его приезде только вчера утром. Неужели она знала заранее, но не сказала? Я настороженно замерла, понимая, что боюсь услышать ответ. — В тот самый, когда пропала метка с геолокации Мишиного телефона. — То есть… — Я даже прыснула от удивления и неожиданности. — Ты следил за нами? Денис вскочил и спустя короткий миг оказался так близко, что я ощущала на себе его горячее дыхание, видела, как раздуваются от злости его ноздри. — Конечно, я следил! А как бы я узнал, где вы? И это ты надоумила сына выключить передачу данных? Из-за его напора и наглости я

Глава

Шестью годами ранее Жаркий август раскалял наши тела, не спрашивая, хотим мы этого или нет. Солнце начинало палить в семь утра и закатывалось только после восьми вечера. Бедные птицы были вынуждены искать убежище ближе к воде, а те, кто не смог, погибали быстро. Вымершие улицы без людей пугали тишиной, а тех несчастных, которые волей-неволей находились на открытом воздухе, не спасали ни головные уборы, ни тонкая одежда, ни литры практически вскипающей воды. А обувь и того хуже, плавилась, оставляя жуткие узоры подошвы на асфальте. Не помню ни одного похожего лета в нашем городе. И рядом не было ни водоема, ни бассейна, ни даже лужи, где бы можно было охладить воспаленную, а местами и обожженную кожу. Крем максимального уровня защиты уже не справлялся. И пусть в офисе нам разрешили приходить на работу раньше, до наступления адова пекла, сколько бы мы с Денисом ни пробовали, казалось, все время попадали на самый пик. Хоть в девять, хоть в восемь, хоть в семь. А выходить еще раньше не получалось, ибо детский сад работал с семи-тридцати. В эти дни я отчетливо осознала, как завидую смуглым. Меня же угораздило родиться Белоснежкой с рыжей копной. Все, кто успел, взяли себе отпуск. Евгения Александровна укатила на дачу, Толик к родственникам в Мурманск, Наташа — куда-то в Европу, а я, как повелось, осталась исполнять обязанности начальника отдела кадров и не имела права покидать рабочее место. Настенный календарь, висевший около моего стола, представлял собой сборище красных крестиков, потому что я злостно вычеркивала прошедшие дни, ожидая наступления выходных. А выходные виделись недоступным, мнимым освобождением, манящим мороженым, дожидающимся своего часа в холодильнике, спокойствием и возможностью никуда не ходить, не покидать спасательной прохлады кондиционера. Но иллюзия счастья никогда не заменит настоящее. И как бы больно ни было, я все-таки за правду, которая оказалась печальной. Как безалаберная мамаша я умудрилась дотянуть приготовления к школе почти к началу этой самой школы. Сверяясь с бесконечным списком, я обводила нужные позиции и намечала маршрут передвижения, максимально сокращая пребывание вне дома. Мишу в такие вылазки я с собой не брала, с вечера оставляя у родителей, чтобы с утра не мешкая заниматься делами. Но не сегодня. Лучший друг сына из детского сада Никита пригласил нас в гости. И хотя я планировала провести этот день с большей пользой, отказать счастливому Мише не смогла, и отложив намеченное, с радостью приняла приглашение. Никита вместе с мамой жили в соседнем дворе. Не то, чтобы мы с Еленой много общались, да и виделись не так часто, но, когда ваши дети дружат, вы в любом случае знаете о существовании друг друга. Особенно когда увлечения, радости и даже горести их разделены пополам. Поэтому зная, что Никита так же увлечен мстителями, как и мой сын, я заранее прикупила фигурки Железного человека и Капитана Америки в подарок. И захватив немного сладкого для мамы, мы с Мишей ворвались в духоту, сторонясь палящего солнца под козырьками подъездов. И не отходили от плана, перебежками двигаясь от дома к дому. В назначенное время, не опоздав ни на минуту, мы позвонили в домофон. Лена, не спрашивая «кто там», сразу открыла, и мы нырнули в холодящую свежесть лифта, возносящего нас на пятый этаж. На этаже находилось три квартиры, и только у одной была распахнута настежь дверь. Доносящийся оттуда крик младенца слегка смутил меня, и прежде, чем войти, я еще раз сверилась с адресом. Нет, ошибки не было. На пороге нас уже ждал Никита, приглашая внутрь. Оказалось, что у него недавно родилась сестренка, а я, клуша, даже не замечала Лениного живота. Стыдясь, что ничего не принесла малышке, я оставила мальчиков в комнате распаковывать игрушки, а сама робко заглянула в кухню. Лена кормила дочку, сидя в кресле. Изможденная бессонными ночами, молодая мама больше дремала, чем бодрствовала. — Привет, — легко коснулась я ее плеча, — ты как? Поздравляю с рождением дочки. Приоткрыв один глаз, она устало кивнула. Серое лицо, синяки, кулек безжизненных волос на затылке. Знакомая картина. — А как назвали? — мне стоило дать ей отдохнуть, но я не могла остановиться, ощущая бездну в груди. — Ариной, — буркнула счастливая мамаша, окончательно проснувшись. — Чаю будешь? Спасибо, что пришли. — Сиди, сиди, — торопливо подскочила я, — сама все сделаю. И как ты только справляешься? — мой вежливый вопрос со стороны казался бестактным, особенно глядя на груду грязной посуды, благоухающей в раковине. — Может, тебе помочь? — По-мочь, — тихо вторила Лена, и в глазах ее зажегся недобрый огонек. — Ну конечно, на, — протянула она мне ребенка, — покачай, а я хоть голову помою. И не дав мне ни мгновения на раздумья, скрылась в ванной. Прижимая к груди малютку, я жадно разглядывала ее, боясь упустить детали. Маленькие пальчики, складочки на шее, волосики на ушках. Арина, словно чувствовала мой взгляд и нервно елозила, отторгая чужеродный запах, но руки сами вспомнили, что надо делать. Легонько похлопывая по попке, я принялась переминаться с ноги на ногу и напевать. Давным-давно я так укачивала Мишу, и незамысловатая мелодия сама всплыла в голове, хотя я уже давно ее забыла. Интересно, а он ее помнит? Раньше без нее спать отказывался. И когда он успел так вырасти? Мои усилия не прошли даром. Спустя мгновение крошка мирно засопела, причмокивая пухлыми губками. Не замечая за собой желания, я уткнулась носом в ее макушку, покрытую мягким ковром тонких волос, и глубоко вдохнула. Ох и зря я это сделала. Этот запах… его ни с чем не перепутаешь… Молочно-нежно-присыпочный… Родной… В тот вечер я впервые спросила Дениса о втором ребенке. Не то, чтобы я очень желала окунуться еще раз в эти пеленки и памперсы, но я определенно хотела заполнить пустоту в душе. Я уже знала, что он, самый близкий мне человек, постоянно меня предает. И в душе надеялась, что когда он увидит, как я забочусь о маленьком, как когда-то о Мише, когда вдохнет, как я сегодня, его запах, он все вспомнит. И поймет. Увы. Его ответ подействовал отрезвляюще. — Ну какой второй ребенок? Зачем плодиться как кролики? Лучше воспитать одного, но так, чтобы он ни в чем не нуждался. Не вижу смысла распыляться. Ты, кстати, купила Мише ранец? Нет, ранец я куплю завтра. Как и пенал, и форму. А сегодня я разрешу себе немного погрустить, достав с верхней полки шкафа маленькие Мишины вещи. Может, когда-нибудь Денис смягчится?

Глава 51

Накрывая на стол, я напевала ту самую колыбельную из сна, удивляясь легкости на душе и спокойствию в сердце. Справа от меня сидел Макс, а слева решивший познакомиться с гостем поближе

Глава 52

Денис никуда не улетел. Его путевка была рассчитана на две недели и заканчивалась в тот же день, что и наша виза. Не удивлюсь, если и самолетом мы должны были обратно лететь одним. Жил он в отеле, в том самом, где работал Макс. Вот уж совпадение из совпадений. Они даже пересеклись пару раз, но один сделал вид, что не узнал, а второй поздоровался, потому что обязывала должность. Это мне рассказал Макс в один из

Глава 53

Спустя полгода Теплым августовским утром, слушая, как летний дождь встречается с рассветом, я тихо умирала в окружении белых стен. Блуждая в беспамятстве, я лихорадочно искала ответы: кто я и зачем, а не находя, только молилась, чтобы это скорее закончилось. Частые и болезненные схватки слились в сплошной комок нестерпимого мучения. Меня выкручивало и ломало, роняло в темноту, с треском вытаскивало в тугую реальность. А позвоночник ныл так, что спирало дыхание. Низ живота и промежность будто выгрызали из меня новую жизнь. Мне запрещали тужиться, потому что раскрытие было недостаточным, и безбожно ругались, когда мой ослабленный организм не пропускал схватку, а пытался бороться. На исходе суток врачи вместо того, чтобы обезболить, вслух рассуждали о кесареве, а я — противница любого хирургического вмешательства, сама начала попросить о нем. И была бы им благодарна, но они продолжали медлить. Врач приходил часто. Хотя мне казалось, что его и не было вовсе. В те дни количество рожавших зашкаливало, карантин помог многим обрести надежду на счастье, и сидеть с одной мной он не мог. Правда, акушерка находилась рядом постоянно. Но видя ее ухудшающееся настроение и молчаливый долгий взгляд на часы, я понимала. Скоро ее смена подойдет к концу, и меня передадут кому-то другому. По сути, это ерунда. Какая разница, кто из них будет рядом. Я и имени-то ее не знаю. Но теряя сознание, я так сильно ухватилась за ее руку, что уверена, она меня бы не бросила. Очнулась я уже в палате. Окружающая меня тихая мгла мгновенно рассеяла остатки безумства. Ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, и я смогу разобрать царящую вокруг обстановку, я прислушалась. Различимо было только тиканье часов где-то над головой, пиканье какого-то аппарата и больше ничего. Ни сопения малыша, ни храпы и стоны с соседних коек. Кажется, я одна. На тумбочке чернел маленький прямоугольник. Вывернувшись дугой, я потянулась за ним, но острая боль внизу живота меня остановила. Закусив губу, я подавила вопль, ограничившись хрипом, и подождала несколько мгновений перед повторным рывком. Обжигающий выдох и телефон у меня. Я отключила его перед тем, как меня перевели в родовую. И теперь зажав кнопку, я смотрела, как он оживает, торопя, будто от этих секунд зависела и моя жизнь. На экране загорелось время. 2:30. Не включая фонарика, лишь добавив яркости, я осветила комнату. Действительно, я в ней находилась одна. Небольшое помещение с несколькими пустыми койками и те же аппараты, что и около меня, только выключенные. Тогда я и заметила, что рядом с кроватью на стене была выведена кнопка вызова персонала. И, прежде чем охвативший меня ужас залез под ребра, я зажала ее, взывая ко всем известным богам. Одновременно с этим телефон в руке завибрировал. На автомате я сняла трубку, даже не глядя, кто звонил. — Привет, как ты? — взволнованный голос Дениса, как и выбранное им время для разговора, раскрыли во мне бездну. Задыхаясь в рыданиях, я продолжала зажимать кнопку вызова, другой размазывая слезы по щекам. Телефон выскользнул мне на живот, скрытый тонкой простыней, и только тогда я обратила на него внимание. Сдутый и пустой, он мирно покоился под тряпицей, не представляя больше той ценности, которая была в нем заложена совсем недавно. — Карина, родная, успокойся. — Денис прорывался в сознание и без громкой связи. Но я была не в состоянии ему ответить, раздирая душу на тысячи осколков. Ведь если я в палате одна, то… Дверь распахнулась так резко, что залитый коридорным светом пол, казалось, задрожал. Недовольная медсестра командирским шагом пересекла мою небольшую обитель и больно дернула за руку, отрывая ее от стены. — Что ж тебе не спится-то, а? Ночь на дворе. — Я… Где… — всхлип, — мой ребенок? Сперва грозно рыкнув, медсестра вдруг смягчилась и уже нежнее, но все еще напористо произнесла: — Спит в детском отделении, — и дабы избежать возможных вопросов, она развернулась и направилась в сторону коридора, — и тебе не мешало бы. Завтра же будешь просить, чтобы его унесли обратно. Немая тишина вслед за хлопнувшей дверью оглушила меня. Но и накрыла долгожданным успокоением. Все хорошо. Я справилась. Я смогла. Стащив в себя простынь, я вытерла ей лицо и только потом поднесла трубку к уху. — Я родила, — надлом внутри сковал связки. — Знаю, — прошептал в ответ Денис. — Мы с Мишей почти сутки провели в машине около роддома. И уехали всего час назад. Девочка. 3300, 52 см. Я снова зарыдала. Но то были тихие всхлипы вперемежку с улыбкой. Девочка. Забывшись беспокойным сном, в моей голове вновь и вновь всплывало старое воспоминание. Я, Миша, побережье и маленькое родимое пятно за ушком у девочки, лежащей на коленях. И безмятежность, сулившая рай. Наутро мне сперва принесли завтрак. Та же медсестра, бурчавшая под нос о трудной ночи, сунула в руки тарелку с размазанной бежевой гущей и поставила на тумбочку стакан с чаем. Она ничего не объяснила, ничего не рассказала, а перебивать ее сетования на жизнь я не захотела. Съев две ложки, я убрала тарелку и повернулась набок. Резкая боль защемила живот, заставив меня зажмуриться и перекатиться обратно. Нет. Так дело не пойдет. Сейчас принесут ребенка и мне придется встать. Словно слыша мои мысли, дверь послушно отворилась и внутрь вошла молоденькая доктор, на руках которой мирно посапывал малыш. Мой малыш. Мне отдали дочку, объяснили, как кормить, и что ребенка будут приносить по часам. Совместное нахождение в реанимации было запрещено. Я слушала вполуха, удивляясь, что руки помнят, и что нельзя, в принципе, забыть, каково это — быть мамой. Доктор ушла незаметно, просто исчезла. Да и как кто-то может привлекать внимание, когда рядом такое чудо. Такое маленькое и родное. Коснувшись губами ее лба, я заставила ее поежиться, скукситься и немного оголить ушко. Я должна была проверить. А зацепившись взглядом за знакомое родимое пятно, я улыбнулась. — Значит, ты ко мне приходила, чтобы помочь? Чтобы направить? — целуя в нежный носик, я упивалась счастьем и, не стыдясь, хмелела от него. После ужина спрятанный под подушку телефон, истошно завопил. Приподнявшись на локте, я достала его и ответила. — Мама, ну как ты? — встревоженный сын верещал как сорока. — Все хорошо, — уставшим, но довольным голосом успокаивала его я, — у тебя теперь есть сестренка. — А покажешь? Какое у тебя окно? Я внизу! И я не смогла отказать, тем более малышку только принесли. Подтолкнув ближе пластиковую люльку, я опустила в нее

Глава 54

Спустя три дня меня перевели в обычную палату, а еще через пять — разрешили уйти домой. Ни я, ни малышка не вызывали у врачей опасений. Вечером перед выпиской я набрала Денису, который пообещал привезти с собой Мишу с бабушкой, и Насте, объявившей, что обязательно притащит с собой Антона. За последний год их отношения продвинулись далеко вперед, и теперь они почти не разлучались, все делали вместе, и совсем скоро кое-кто должен был получить предложение руки и сердца. Антон звонил мне, уточняя, когда я смогу выйти в свет. Он хотел, чтобы в такой момент Настю окружали те, кто бы искренне за нее порадовался. Я, конечно, ничего обещать не могла, но все же мы условились на конец декабря. Думаю, за четыре месяца материнства я должна была освоиться. Наутро мне принесли завтрак и попросили собрать вещи. Пожитков с собой у меня было немного. Упаковка памперсов, присыпка, детский крем, зарядка и телефон. Халат, сорочка, распашонка и пеленка были местного разлива, старые, поношенные, мечтами рваные. Но это была такая мелочь. Меня спустили на большом, грузовом, предназначенном для каталок лифте вниз. Медсестра несла на руках ребенка, в то время как я с нетерпением переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках тонкий пакет. Оказавшись на первом этаже, я смущалась интересующихся взглядов проходящих мимо врачей, всех до одного идущих навстречу с букетами. У них, что, сегодня какой-то профессиональный праздник? Я была недалека от истины. И праздник этот назывался Денис. Счастливый молодой отец одаривал цветами всякую, кто оказывалась бы в небольшой коморке, куда меня и малышку привели переодеться перед официальным выходом. Не знаю, сколько букетов приобрел бывший, но он точно скупил половину цветочного магазина. Коснувшись легким поцелуем щеки, а большее бы я не позволила, он всучил мне сумку, собранную на выписку, и взял на руки дочку. Та безмятежно спала, не подозревая, какие события творятся вокруг. Умиление на лице Дениса откинуло меня на четырнадцать лет назад, когда он также забирал меня, только с Мишей. Тогда еще юнец, он открыто признавался мне в любви, одаривал вниманием, жил только для нас, и семья была настоящей семьей. Мише в этом повезло больше, чем его сестре. У нее, к сожалению, начальные условия другие. Непрошенные слезы подкатили к горлу, и я старательно отвела глаза. Оставив бывшего наслаждаться моментом, я полезла в сумку и с нарастающей паникой обнаружила, что все сложено иначе. Не то платье для меня, не те вещи для малышки. Вопросительно взглянув на Дениса, я раздосадовано фыркнула. Разговор сейчас был бессмысленен, выбора-то все равно не было. Спасибо, что косметичку привез и туфли отрыл в неразобранном после Тая чемодане, спрятанном на балконе. Повернувшись ко всем находившимся в комнате спиной, я приводила себя в порядок, а медсестра в это время облачила мою дочь в невероятной нежности розовое боди и в тон ему шапочку, которые точно приобрела не я. Денис и в этом преуспел. — Я все постирал и погладил, — предугадал он мой вопрос. То, что у нас не будет традиционных конвертов в силу жары и моды, я решила сама. Но до последнего не зная пола будущего ребенка, я предпочла нейтральные цвета в одежде: бледно-желтый и светло-зеленый. Муж, как видно, приготовленные мной варианты отмел. Возмущение нарастало, но поднимать скандал в такой чудесный день мне не хотелось. Заветным желанием было оказаться поскорее дома. В своих стенах. Принять нормальный душ и скинуть жесткую сорочку, колом свисающую с плеч. Так что я отложила этот разговор до лучших времен. Но не забыла. Фотограф пытался запечатлеть семейную идиллию, меняя нас местами и кружась вокруг как на карусели. В какой-то миг он попросил меня приобнять Дениса, прижимающего к себе дочку. Раздражение и сопротивление внутри меня подходило к пиковой точке. Я не хотела прижиматься к мужу, и первой реакцией было оттолкнуть его. Но шепот Насти «подумай, что увидит на фотографиях твоя дочь» расколол меня пополам. Как тонко и вовремя она заметила мое состояние. И пусть я вовсе не собиралась никому врать, я сглотнула, придвинулась ближе и положила голову Денису на плечо, натянуто улыбаясь. Надеюсь, дочка не поймет. А если и поймет, я найду что ей ответить. Дверь неспешно распахнулась, и мы, не сговариваясь, повернулись на звук. Неуверенно, понимая, что никто здесь ему не рад, к нам приближался Сергей. В руках он сминал бесконечно огромный букет бордовых роз. — О, дедушка, — фотограф, единственный, кто нашел сразу слова, — подходите ближе. Вы вовремя. — И под всеобщее молчание он затянул Сергея в наш круг. Удивлены были все. Начиная от меня, не понимающей, откуда он узнал, до Миши, впервые увидевшего этого странного человека. Но мы продолжали свой неистовый танец в угоду фотографу и во благо будущего нашей дочки. Выйдя на улицу, я заглотила побольше воздуха. Заточение, пусть и ради такого приятного действа, все равно остается заточением. И как же здорово оказаться вновь в своей обстановке. Не среди белых халатов и неприятных слов за спиной, звучащих как ругательство: «старородящая», а ведь мне всего тридцать шесть. Денис вышел следом и быстрым шагом направился к машине, держа в своих широких объятиях мирно спящую дочь. Ожидая, когда выйдут остальные, я осталась стоять на крыльце, издалека наблюдая за уверенными и слаженными действиями Дениса. Открыв машину, он вложил дочку в люльку-автокресло, заботливо подтолкнул под нее одеяльце, и вытащив из салона шарики, принялся привязывать их к ручкам. Приглядевшись, я рассмотрела наклейку на заднем стекле «еду за дочкой» и покачала головой. И здесь подготовился. Получается, он, правда, счастлив? Позади неслышно остановился Сергей. Ему даже пришлось кашлянуть, чтобы вытащить меня из кружащих как назойливые мухи мыслей. — Это тебе, — он протянул букет, — поздравляю. Я молча приняла цветы и снова отвернулась. Мне нечего было сказать ему, ровно как и в нашу последнюю встречу. —

Глава 55

Три года спустя Сентябрь выдался по-осеннему прохладным. Сутками напролет моросящий дождь, серые тяжелые тучи, хоть и слабый, но постоянный, проникающий под куртку и заставляющий ежиться ветер. И под стать обстановке настроение. Я натянула капюшон на голову, несмотря на закрывающий меня от плотных холодных капель разноцветный зонт. И никак не могла унять ноги, отстукивающие чечетку, и зубы, неистово вторящие им. И дело было далеко не в погоде. Может быть, нервы? Денис заботливо придвинулся ближе, перехватив другой рукой рюкзак сына. Миша стоял поодаль, в центре небольшой группы ребят перед входом в школу, сбившихся под невероятного размера зонтом. Надо же. Одиннадцатый класс. Последний год — это как разбег перед отрывом от земли, размахом крыльев и полетом. А мой сын обязательно полетит. Благодаря его трудолюбию и желанию докопаться до истины, он так развился в информатике, показывал настолько невероятные успехи, что директор даже упомянула его сейчас в своей речи. Олимпиады, конкурсы мастерства, викторины — он участвовал везде, если чувствовал, что это приблизит его к мечте. А мечтой его был МГУ. Иногда я сомневалась. Переживала, как он будет один в Москве. Справится ли, найдет ли друзей. Но глядя на его воодушевление и светящиеся глаза, когда он рассказывал о возможностях, о путях, по которым хочет пройти… Имею ли я права его остановить? Как мама, я обязана наметить жизненные ориентиры и направить, подтолкнуть. А после отпустить в нужный момент, и что я буду при этом чувствовать, его волновать не должно. Он лишь должен быть уверен, что бы ни случилось, его здесь любят и ждут. На линейке перед школой собралось полрайона. Никого не остановил ни дождь, ни слякоть. Что логично. Первое сентября, как день рождения, только раз в году. Мы стояли у импровизированной сцены, выкатив перед собой дочкину коляску. Дождевик укутывал ее полностью, открывая обзор через небольшое окошко. Сверху я видела ее пальчики, придерживавшие пленку, и вздернутый нос. Хоть она и не понимала в силу возраста, что происходит вокруг, но торжественность момента заставляла ее сидеть тихо. А такую непоседу усмирить было не так-то просто. Ни минуты отдыха, ни секунды покоя. Движение — жизнь, и моя дочь доказывала это на личном примере каждый божий день. Денис наклонился к дочке, стукнув меня по голове спицами зонта. — Ты видишь Мишу? Вон он стоит, — отец указал пальцем в самую гущу. — Сейчас прозвенит звонок, и брат пойдет в школу. А ты, моя милая, пойдешь сегодня в первый раз в садик. — Не поду. Уверена, дочь покачала головой. — По, милая… Я фыркнула так громко, что рядом

Эпилог

Через год Миша уехал. Вылетел из гнезда, не оставив записки, радостно предвкушая возможные перспективы и не задумываясь о неудачах. Так и должно быть. И так и было. На шумном и суетливом перроне мы стояли вдвоем. Крепко держась за руки, чтобы сын, глядя в широкое окно, за нас не переживал. Чтобы знал, что мы есть друг у друга. Как же он вырос. Как возмужал. С какой легкостью ему давались сложные решения. Там, где бы я неуверенно озиралась по сторонам в поисках помощи, он брал ответственность на себя и выходил победителем. И это моя вина. Неспособная защитить, я выставила его перед собой как щит, под пулеметную очередь невзгод, вынудив повзрослеть тогда, когда он должен был еще думать о детских шалостях и забавах. Но он вырос. И как я никогда не перестану винить себя, так и не перестану его благодарить. Махнув отходящему поезду, я украдкой стирала слезы, сжимая ладонь Дениса до хруста. — Эй-эй, полегче, — он нервно рассмеялся, но руки не выдернул. — Ну что, проводить тебя домой? Я, размазывая тушь по щекам, робко кивнула. Вряд ли я бы нашла сейчас дорогу, замыленным взглядом блуждая по вокзалу, в очередной раз доказывая свою неспособность к мгновенному принятию разрушающих эмоций. Вызови я такси, через пятнадцать минут я была бы уже у дома, но я не хотела торопиться. Оля в саду, мама обещала ее забрать. На часах всего полдень. Казалось, вся жизнь еще впереди. А нет, вот она, раскололась на части, увозя огромный, значимый, вырванный кусок в вонючую и пропахшую газами Москву. Никогда не отпустила бы, не дала бы вздохнуть, если бы не верила в сына. А я верила. Я знала, что у него все будет хорошо. И у меня тоже будет. Взглянув на бывшего, я остановилась на его лице. Случайная догадка взорвалась салютом в голове. Постарел. Осунулся. Морщинами покрылся. Раньше я не обращала на это внимания. Еще каких-то два года назад никто бы не дал ему его возраст. Моложавый и подтянутый. Но не сегодня. Он долго ждал моего ответа, а я оттягивала как могла. Боялась, что, окунувшись снова в обман и предательство, второй раз не выплыву. Но все эти годы Денис был паинькой. Ну или я просто чего-то не знала. И вряд ли уже захочу знать. Мне одиноко. Мне плохо. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Только целиком, не отрывками по воскресеньям. И еще четкая уверенность, что, кроме меня, у него больше никого нет. — Как на работе? — начала я издалека. Со «Старицей» я распрощалась перед окончанием декрета, найдя небольшую фирму около сада дочери. Потеряла немного в зарплате, но спокойствие того стоило. Не смотреть больше в понимающие глаза коллег, не слышать шепот за спиной. Хотя, может, гадюки и успокоились на эти три года. Но проверять я бы не стала. — Все по-старому. Зам один увольняться собирается, ищу ему