Беспощадный

Пролог

Беспощадный

Мишель Херд

МАРКУС

Десять лет…

Смех разносится по всей комнате, пока Саммер прыгает на моей кровати. Несмотря на то что она устраивает беспорядок из моего одеяла и подушек, я не возражаю.

— Пора спать, ребята, — говорит мама, входя в комнату.

Саммер подпрыгивает еще раз, а потом падает на спину, раскинув руки и ноги в стороны.

— Можно я сегодня посплю здесь? — спрашивает она, когда мама наклоняется, чтобы поднять ее.

Мама оглядывается на меня через плечо.

— Ты должна спросить у брата.

Разглаживаю пузырьки на наклейке, которую только что прикрепил к боку модели мотоцикла — я собирал его весь день. Джексон помогал мне с большей частью работы, но ему пришлось уйти домой до того, как мы успели наклеить наклейки.

— Можно я буду спать с тобой? Ну пожа-а-алуйста, — умоляет Саммер, вскакивая на колени.

— Да. — Я в последний раз смотрю на мотоцикл. Завтра мы соберем мотоцикл для Джексона.

— Давайте, залезайте, — говорит мама, откидывая одеяло. Мама звучит уставшей. С тех пор как она начала работать, мы проводим с ней гораздо меньше времени, чем раньше.

Саммер ждет, пока заберусь в кровать, и как только вытягиваюсь, она ложится рядом со мной. Я всегда лежу у стены, чтобы она не ударилась об нее головой ночью.

Мама накрывает нас и целует меня в щеку.

— Ты становишься совсем как твой отец. — Вокруг ее губ играет мягкая улыбка, от которой моя грудь наполняется гордостью.

— А я? — спрашивает Саммер, когда мама целует ее в щеку.

— А ты становишься настоящей принцессой.

От этого Саммер широко улыбается и поворачивается на бок лицом ко мне.

— Сладких снов, мои малыши.

Закатываю глаза на маму. Она говорит это каждый вечер. Я становлюсь мужчиной, как папа. Я больше не маленький ребенок.

Она выключает свет и оставляет дверь слегка приоткрытой, так что луч света из коридора падает в комнату.

— Можно я помогу тебе и Джексону завтра? — шепчет Саммер.

Девочки не играют с мотоциклами. Но не говорю ей этого.

— Ты можешь помочь нам построить трассу на улице, — шепчу я.

— Из камней? Как вы делали в прошлый раз?

— Да.

Пока думаю о том, как весело нам будет устраивать гонки на наших мотоциклах, я засыпаю. Саммер бросает руку мне на лицо и будит меня шлепком. Я отталкиваю ее руку и поворачиваюсь на другой бок. Устраиваясь поудобнее на подушке, слышу сердитый голос папы снизу.

— Мы потеряем все!

Хмурюсь и сажусь, чтобы лучше слышать. Я не могу разобрать, что говорит мама, но похоже, что она пытается успокоить папу.

В последнее время папа часто злится. С тех пор как он потерял работу несколько месяцев назад, он много пьет. Я скучаю по тому, как все было, когда он еще работал.

— Когда компания закрылась, мы даже не получили нормальной компенсации, чтобы продержаться. Эти деньги давно закончились. С ипотекой на дом и кредитами, которые мы брали на ремонт, нет никакой возможности остаться здесь. Если мы продадим, нам все равно придется выплачивать оставшуюся сумму. Я не знаю, что делать. Мы потеряем все. Счета все накапливаются, и нет никакой возможности их оплатить.

— Я найду вторую работу, — слышу голос мамы, когда они поднимаются по лестнице.

— Какую? Ты едва что-то получаешь на этой жалкой работе секретарем, — рычит папа.

Их голоса становятся приглушенными, когда они закрывают дверь своей спальни, и я больше не могу разобрать слова. Снова ложусь и смотрю на мотоцикл. Звездочка, которую наклеил прямо перед сном, сверкает в луче света, падающем на стол.

Внезапно мама начинает кричать, и снова сажусь. Я перелезаю через Саммер, стараясь не разбудить ее, и на цыпочках подхожу к двери.

— Нет, Роберт! Что ты делаешь? Ты сошел с ума? Я же сказала, что найду вторую работу. Мы можем попросить помощи у Кристофера. Всегда есть выход.

Я никогда раньше не слышал, чтобы мама звучала так испуганно, и от этого по моему телу пробегает дрожь.

— Я не буду просить помощи у другого мужика! Ты, блядь, не понимаешь? Нам конец. После того как мы получили письмо о конфискации, это лишь вопрос времени, когда они заберут детей. Они окажутся у какого-нибудь ублюдка, который будет избивать Маркуса и продаст Саммер в секс рабство. Этого ты хочешь для наших детей?

— Этого не случится! Джуди сказала, что мы можем переехать к ней, пока не встанем на ноги. Такое случается со многими людьми, и они справляются. Мы справимся! Тебе просто нужно перестать пить и пойти искать работу. Мы можем все исправить.

Мама плачет так сильно, что от ее рыданий вздрагиваю. Я не понимаю, почему папа не хочет ее слушать. Было бы здорово, если бы мы могли пожить с Джексоном и его семьей.

— Каким мужчиной я буду, если другие будут заботиться о моей семье? Что все подумают? Я пытался найти работу. Ничто не платит близко к тому, к чему мы привыкли.

— Это будет начало! Просто начни откуда-нибудь. Нам не нужна вся эта роскошь. Мы привыкнем и постепенно снова поднимемся.

— В сорок лет? Ты, блядь, спятила? Нам уже пора откладывать на пенсию. Мы слишком стары, чтобы начинать сначала!

— Мне тридцать четыре! Тебе только исполнилось сорок. Мы в расцвете сил, Роберт. До пенсии еще двадцать пять лет. Перестань хоть на минуту быть таким негативным, и ты увидишь, что есть многое, что мы можем сделать, чтобы все исправить. Мы продадим дом и переедем к Джуди и мальчикам. Мы постепенно выплатим оставшийся долг. Самое большее — это займет пять лет, если мы не найдем работу лучше, а потом мы сможем двигаться дальше. Я уверена, если ты продолжишь искать, ты найдешь хорошую работу. У тебя есть опыт. Имей немного веры!

— Какую, на хрен, веру? Каждый год что-то случается. С тех пор как ты забеременела в первый раз, мы только и

Мамин плач становится сильнее, и она начинает умолять:

— Роберт, ты не мыслишь ясно. Отдай мне пистолет. Это не решение. Самоубийство — не выход. Подумай о своих детях. Им нужен их отец. Подумай обо мне. Я люблю тебя. Мы пройдем через это. У тебя просто тяжелая ночь. Отдай мне пистолет, и мы ляжем спать. Завтра все будет выглядеть лучше.

— Я люблю тебя, Стелла. Я хотел дать тебе весь мир, но так и не смог дать тебе то, к чему ты привыкла. Я хотел быть отцом, которого наши дети будут уважать и которым будут гордиться. Но жизнь только и делает, что имеет меня. Ничего из того, что я делаю, недостаточно хорошо. Мне не везет. Я больше не могу это выносить.

— Я знаю. — Мамин голос дрожит, пока она пытается успокоить папу. — Я знаю, что это тяжело. Позволь мне быть сильной хоть раз. Возьми немного времени для себя. Просто все выглядит так плохо, потому что у тебя депрессия. Позволь мне поддержать тебя хоть раз. Мы справимся.

— Нет, — шепчет папа. — Это лишь вопрос времени, когда ты заберешь детей и уйдешь. Ты больше не будешь меня любить. Я, блядь, неудачник. Я не могу потерять еще и тебя с детьми. Не могу. Не допущу!

— Роберт! — Пронзительный крик мамы обрывается, когда громкий выстрел заставляет меня вздрогнуть от страха. Все стихает, и я больше не слышу маминых рыданий. Я напрягаю слух, чтобы услышать хоть что-то.

Внезапно дверь их спальни резко распахивается, и когда я вижу выходящего папу, я забываю о громком звуке. Я открываю дверь своей комнаты шире и улыбаюсь папе, надеясь, что это поможет ему почувствовать себя лучше. Только когда он поднимает руку, я вижу пистолет в его руке. Когда он раньше играл с нами в полицейских и грабителей, он всегда улыбался, но это было давно.

— Почему ты плачешь, папа?

Он не отвечает мне, вместо этого раздается еще один громкий выстрел. Я слышу, как Саммер кричит, когда что-то врезается в меня. Я падаю обратно в комнату, пока острая боль разливается по груди. Я пытаюсь поднять руку, чтобы прижать ее к груди, но такое ощущение, будто меня приклеили к ковру.

— Папочка, — плачет Саммер, опускаясь на колени рядом со мной. Ее маленькое личико полно беспокойства за меня, а слезы скатываются из ее глаз. — Что с Маркусом?

Я хочу сказать ей, что со мной все в порядке, но даже губы не слушаются. Мои глаза начинают гореть, пока я смотрю на лицо Саммер. Раздается еще один громкий выстрел. На этот раз даже не вздрагиваю. Крошечное тело Саммер дергается, а потом она падает на меня.

— Так лучше, — шепчет папа, прежде чем последний выстрел разрывает ночь. Он падает где-то у моих ног, и пока холодная дрожь ползет по моему телу, я заставляю себя опустить глаза.

Глаза Саммер широко открыты, и она тоже не моргает. Может, она тоже застыла, как я.

Я не понимаю, что происходит, и чем дольше смотрю на Саммер, тем труднее становится отвести взгляд.

Саммер.

Я пытаюсь сказать ей встать, но все еще не могу выдавить ни слова.

Саммер.

Мои глаза начинают тяжелеть, и я борюсь, чтобы держать их открытыми.

Не понимаю, что происходит. Почему я не могу пошевелиться? Почему я чувствую такое онемение?

Саммер.

Вставай, Саммер. Ты должна встать.

***

Когда открываю глаза, рядом Джексон. Он плакал, и я облизываю пересохшие губы, чтобы спросить его почему.

— Маркус? — слышу голос миссис Уэст, но я не отрываю глаз от глаз Джексона.

— Джексон, выйди, пока я поговорю с Маркусом, — шепчет она, ее голос густой от слез.

Когда Джексон встает, волна паники накрывает меня. Из моего горла вырывается сдавленный звук, и Джексон берет мою руку в обе свои.

— Позволь мне остаться, мам. Я ему нужен, — говорит Джексон миссис Уэст.

Я не отвожу глаз от его, пока его мама берет мою другую руку в свою холодную. В груди острая боль, и она намного сильнее, чем когда сломал руку в прошлом году. Я не понимаю, почему мне так больно.

— Где я? — спрашиваю я, когда до меня доходит, что я не в своей спальне.

— В тебя стреляли, Маркус. Они вытащили пулю, и врачи говорят, что скоро ты сможешь поехать домой с нами.

Почему я поеду домой с ними?

Миссис Уэст начинает рыдать рядом со мной, и чувствую, как ее слезы капают на мою холодную руку.

— Мне так жаль, — шепчет она сломлено. — Я не могу поверить, что Роберт это сделал. — Я слышу шок в ее голосе, но не понимаю, о чем она говорит.

Кто? Кто что сделал?

— Твоя мама и Саммер не выжили, Маркус. Мне так жаль. — Она начинает плакать еще сильнее, пока ей не становится трудно дышать.

— Это ужасно, — плачет она. Она отпускает мою руку, и я слышу, как она выбегает из комнаты.

Когда мы остаемся одни, слова звучат как сухой хрип.

— Я не понимаю.

Джексон молча плачет, наклоняясь надо мной.

— Твой папа застрелил вас всех. Он стрелял в тебя, Маркус.

Мои глаза начинают гореть, а дыхание учащается.

— Он стрелял в меня? — хрипло шепчу я.

— Твоя мама и Саммер мертвы, — хрипит он. Я никогда не видел, чтобы Джексон выглядел таким грустным, и это только добавляет к удушающей тяжести слов, которые он только что сказал.

Мертвы?

Джексон обнимает меня, пока это слово погружается в меня, как раскаленный уголь в желудок. От этого грудь болит еще сильнее, но я не хочу, чтобы он отпускал.

— Почему? — шепчу я сломлено. Знаю, что папа в последнее время часто злился, но не понимаю, почему он причинил боль нам всем.

— Не знаю. Я слышал, как моя мама говорила, что он, должно быть, сломался из-за того, что потерял работу.

Помню, как мама и папа ссорились. Помню мамины крики. Помню боль, когда папа выстрелил в меня.

Папа выстрелил в меня.

Он раньше читал мне сказки на ночь.

Он выстрелил в меня.

Он раньше играл с нами в мяч.

Папа пытался меня убить.

Я помню, как Саммер прыгала на кровати. Слышу ее смех.

Слышу ее крик.

Саммер мертва.

Я помню ее глаза и то, какими застывшими они выглядели, когда она упала на меня.

— Саммер мертва? — Слова обжигают горло. Когда наша собака умерла несколько лет назад, было даже вполовину не так больно. Такое ощущение, будто меня затягивает в мир, где все по-другому. Цвета больше не выглядят так же. Звуки больше не звучат так же. Ничто больше не ощущается так же.

Кроме Джексона.

— Я здесь, — говорит Джексон, крепче сжимая мою руку.

Вчера я был Маркус Рид, старший брат Саммер. Я был одним из маминых малышей. Я собирался стать мужчиной, как папа.

Я больше не хочу быть как папа. Не хочу становиться мужчиной, если это значит, что я стану таким, как он.

Я бы все отдал, чтобы услышать, как мама говорит «сладких снов, мои малыши».

Хочу снова быть маминым маленьким мальчиком. Хочу почувствовать, как она обнимает меня и делает боль легче.

Я бы все отдал, чтобы услышать смех Саммер, почувствовать, как ее рука шлепает меня по лицу, когда она бросает руку через меня.

— Я здесь, — снова говорит Джексон, прижимаясь лбом к моему. — Я никогда тебя не оставлю.

Слезы текут из моих глаз, и я быстро моргаю, чтобы все еще видеть его лицо.

— У меня больше нет семьи, — плачу я, осознавая, что все это значит.

— Есть! У тебя есть я. Я — твоя семья, — выдавливает Джексон, громко шмыгая носом. Он вытирает нос тыльной стороной ладони.

У меня есть Джексон.

Сквозь всю боль, поглощающую меня, пробивается одна мысль.

Я так рад, что он не остался ночевать.

Глава 1

МАРКУС

Встреча

Я смотрю на список имен.

Список для траха.

Сначала это была шутка, но в последнее время он стал источником утешения. Я не могу позволить себе привязываться к кому-либо. Такое ощущение, будто надвигается буря. Я до смерти боюсь, что тот же демон, который жил в моем отце, живет и во мне.

Когда я стал старше, я начал осмысливать то, что произошло той ночью. Папу уволили, и он сломался под давлением потери работы. Я никогда не прощу его за то, что он был таким слабым.

Не думаю, что когда-нибудь пойму, как он мог попытаться убить меня. Как он мог убить маму и Саммер. Я не могу это осознать. Это, блядь, безумие.

Когда смотрю на Джексона, знаю, что сделаю все возможное, чтобы защитить его. Он — моя семья. Я пытаюсь представить, что у меня есть собственный сын и дочь. Черт, даже не могу представить себе убийство незнакомца, не говоря уже о собственных детях.

Я все еще пытаюсь принять то, что мой отец оказался таким чудовищем.

Мой самый большой страх, что такое же чудовище живет во мне. Вот почему я не подпускаю никого близко к себе.

Кроме Джексона.

Он единственный, кто видит настоящего меня. Он был рядом через все — злость, горе, страх.

Люди думают, что безжалостный ублюдок, но это все игра. Это единственный способ гарантировать, что я никогда не превращусь в своего отца. Если некого любить, то некому и причинить боль.

В тот день, когда я начал список «Команды для траха», мы все были пьяные и валяли дурака.

Теперь я смотрю на этот список и вижу имена всех женщин, которым я не смогу причинить боль. Женщин, в которых не влюблюсь, на которых не женюсь и от которых не будет детей. Женщин, которых я не убью.

***

После того как надушился одеколоном, я смотрю на свое отражение в зеркале.

Я пытаюсь прогнать страх взглядом, но он всегда там, тлеет в моих темно-синих глазах. Мои светло-каштановые волосы делают синеву глаз еще заметнее. У меня сильная челюсть и жесткий рот — рот, который несет полнейшую чушь. Меня называли разбивателем сердец, красавцем, привлекательным, плохим парнем — так много имен, за которыми можно спрятаться.

Бывали времена, когда желал быть уродливым или уродом. Тогда я бы не привлекал столько женщин.

Но вместо этого демону внутри меня дали эффектное лицо, чтобы он мог их заманивать.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь загнать темные мысли обратно вниз.

Раздается короткий стук в мою дверь, и входит Джексон. Я отворачиваюсь от зеркала и заставляю себя улыбнуться.

Он бросает на меня один взгляд и говорит:

— Ты ничуть не похож на него.

Качаю головой, но не отвожу глаз от его. Мужчина передо мной — гораздо больше, чем просто мой лучший друг. Он мое здравомыслие. Единственное на этой чертовой планете, что удерживает меня на земле.

Джексон кладет руку мне на плечо и обнимает меня.

— Ты должен перестать так с собой поступать. Твой отец был ебнутый на голову. Ты — не он. Ты должен отпустить, или ты испортишь себе жизнь.

Я обнимаю его в ответ и киваю.

— Ты прав.

Когда он отстраняется, он смотрит мне в глаза.

— Ты лучший чертов человек, которого я знаю. Ты это понимаешь?

— Да. — Я улыбаюсь и задеваю его плечом своим, проходя мимо. — Давай спустимся. Если кто-нибудь увидит нас такими, начнут думать, что мы, блядь, геи.

Джексон смеется, пока мы выходим из моей комнаты.

— Я люблю тебя, братан, но я точно не собираюсь отказываться от киски ради тебя.

Когда мы входим на кухню, она уже забита студентами из колледжа. Большинство из них — совершенно незнакомые люди, услышавшие о вечеринке от какого-то придурка.

Расталкиваю людей на пути к холодильнику и беру упаковку из шести бутылок пива. Я точно не собираюсь пить то дешевое дерьмо, которое Ретт всегда покупает

Выскальзываю через заднюю дверь и иду туда, где висят гамаки. Положив упаковку на траву, я устраиваюсь поудобнее в гамаке. Слушаю смех и музыку, наполняющие воздух, попивая одно пиво за другим.

Мне просто нужно немного расслабиться, прежде чем вернуться внутрь. В конце концов, я должен поддерживать имидж. Не то чтобы это сложно. Репутация сына убийцы помогает держать людей на безопасном расстоянии. Пиздец как много телок переспало со мной именно из-за этого ярлыка. Я их единственный шанс флиртовать с опасностью.

Допивая третье пиво, замечаю смех неподалеку. Я смотрю в сторону дома, и когда вижу Иви, начинаю приподниматься. С ней еще одна девушка, но она стоит ко мне спиной. Судя по тому, что вижу, у нее убийственная задница.

Беру еще одно пиво и открываю его. Делая глоток, наблюдаю, как группа парней подходит к Иви и ее подруге.

Я бросаю взгляд в сторону бассейна и пробегаюсь глазами по полуголым телам напоказ. Скучая до смерти, я снова смотрю на Иви и ее подругу.

Один из парней обнимает подругу Иви за плечи, но она стряхивает его руку и отступает от него.

— Нам не интересно, — говорит Иви, и по ее нахмуренному лицу видно, что она раздражена.

Ретт действительно нравится ей, и мы присматриваем за ней, так что встаю и медленно направляюсь к группе. Пиво, которое я выпил, наконец дает легкий кайф.

Я осматриваю группу парней и молча смеюсь. Может, драка — это как раз то, что мне нужно, чтобы снять напряжение.

— У тебя не было проблем раздеваться для меня, пока ты не встретила этого урода. — Парень наступает на Иви, и я иду быстрее.

Я видел этого придурка в кампусе. Джейк — болтун, как и его друзья. Они всегда выбирают кого-то слабее себя. Как только они встречают равного противника или кого-то сильнее, они убегают, как трусы. Это всегда одна и та же группа парней. Они были крутыми в старшей школе и до сих пор не поняли, что колледж — это совсем другая игра.

— Иви, — говорю я, подходя сзади к ее блондинке-подруге.

— Маркус, — выдыхает она с облегчением. — Я хотела познакомить тебя с Уиллоу.

Когда попадаю в поле зрения Уиллоу, один из парней обхватывает ее за талию и притягивает к себе.

Чертов собственнический придурок.

Когда Уиллоу пытается вырваться из его хватки, хмурюсь и наклоняю голову набок. Может, я и полный ублюдок, но даже у меня есть границы. Этот парень либо тупой, либо у него есть яйца — пытаться заставить женщину делать то, чего она не хочет, в нашем доме, из всех мест.

Бросаю на идиота, держащего Уиллоу, предупреждающий взгляд, прежде чем мой взгляд устремляется к главарю группы.

— Ты знаешь, кто я, — рычу я на Джейка.

— Да. Маркус Рид, — усмехается он. — Твой папочка не убил твою семью?

Безжалостная улыбка трогает уголок моих губ, когда делаю шаг вперед. Эти слова потеряли свою силу давным-давно. Раньше они причиняли адскую боль, но теперь служат лишь напоминанием о том, кем должен быть, чтобы держать людей подальше от себя.

— Тогда ты знаешь, на что я способен. Вали на хуй из моего дома, пока я тебя не прикончил.

У придурка хватает яиц еще несколько секунд смотреть на меня, прежде чем он разворачивается и начинает уходить. Я разочарован, что он не лезет в драку.

— Они того не стоят, — усмехается он, когда его друзья присоединяются к нему.

— Вечеринка все равно отстой, — бормочет другой придурок.

Тот, что держит Уиллоу, пытается потащить ее с собой, но протягиваю руку и хватаю ее за руку, прямо под локтем.

— Она не входит в сделку. Ты уходишь целым и невредимым, но на этом моя щедрость заканчивается. — Я делаю угрожающий шаг вперед, оказываясь прямо за спиной Уиллоу, не отрывая взгляда от придурка. — Это та часть, где ты отпускаешь ее и проваливаешь на хуй.

Я удивлен как черт, когда Уиллоу вырывается из его хватки, пока он все еще пытается решить, стоит ли она драки.

Она сильно толкает его, а потом поворачивается к нему спиной, и оказывается прижатой ко мне.

Продолжаю смотреть на придурка поверх ее головы, пока он наконец не отращивает мозги и не бежит догонять своих друзей.

Нам серьезно нужно что-то делать с мусором, который постоянно приходит на наши вечеринки.

— Спасибо, Маркус, — говорит Иви, выдыхая воздух, который задерживала. — Некоторые придурки просто не понимают слова «нет».

Я смотрю вниз на Уиллоу, и в тот момент, когда наши глаза встречаются, ее губы приоткрываются и дыхание перехватывает.

Мы даже не слышим, как Иви уходит.

Мягкая улыбка начинает согревать ее лицо, и когда уголок моих губ дергается, она одаривает меня ослепительной улыбкой.

Черт. Никогда не видел ничего прекраснее Уиллоу. Такое ощущение, будто ее улыбка проникает в самые холодные части меня и согревает их впервые с тех пор, как умерла Саммер.

— Уиллоу, — говорю я. Это звучит грубее, чем я хотел. Черт, мне не нравится, какой эффект она на меня оказывает.

Мне до сих пор везло. Никогда раньше не влюблялся в девушку. Я даже не помню лиц тех, с кем трахался. Уиллоу? Она опасна. У нее такая красота, которую не забываешь.

У меня никогда раньше не было типа. Если девушка была согласна, меня это устраивало. Но Уиллоу… она из тех девушек, за которых мужчины пойдут на войну. Она из тех, в кого влюбляются. Она из тех, кто заслуживает лучшего, что может предложить эта жизнь.

— Маркус, — шепчет она в ответ, и это звучит как шелковые простыни и дикий секс.

Да, она определенно та женщина, которую я избегаю.

***

УИЛЛОУ

Господи боже. Я готова кончить только от того, как он на меня смотрит.

Я должна поблагодарить его за то, что он вмешался и спас меня от очень неловкой ночи борьбы с осьминогом, который не понимал слова «нет». Потом я должна уйти, но вместо этого стою как вкопанная и бесстыдно пялюсь на него.

Я видела много симпатичных парней

Когда уголок его рта дергается, словно он хочет улыбнуться, я не могу не улыбнуться ему в ответ. Почему-то мне хочется, чтобы я ему понравилась. Обычно я бы злилась, что парень решил, будто я не могу сама за себя постоять, но мы бы точно не справились с шестью парнями вдвоем.

Меня должно беспокоить, что Маркус смог отпугнуть их всего парой слов. Иви упомянула раньше, что с ее группой друзей никто не связывается. Я уже познакомилась с Картером и Реттом, и теперь, встретив Маркуса, начинаю понимать почему.

Они все пугающие, но странным образом я не испугалась при встрече с ними. Я не сомневаюсь, что любой, кто пойдет против кого-либо из «Команды для траха», пожалеет об этом. Но у меня такое ощущение, что как только ты попадаешь в их круг, ты в безопасности.

Момент между мной и Маркусом начинает угасать, и его выражение становится жестким и настороженным. Он делает шаг от меня, одновременно отпуская мою руку, и я ненавижу, что скучаю по ощущению его сильных пальцев на моей руке. Я никогда раньше не реагировала так сильно на незнакомца. Каждая частичка меня любопытствует о мужчине передо мной.

Он делает глоток пива и начинает отворачиваться от меня.

— Подожди. — Слово вырывается из меня, и когда он действительно останавливается, я понятия не имею, что собираюсь сказать. Я никогда не страдала от потери слов, но почему-то Маркус мешает мне ясно мыслить.

Он повернут к дому, и когда он бросает на меня взгляд через плечо, я снова чувствую интенсивность его глаз.

— Э-э… я просто хотела поблагодарить тебя.

Он поднимает бровь, словно терпит мое присутствие. Скорее всего, он помог нам только потому, что знает Иви.

— Спасибо, что помог, — говорю я неуклюже.

Похоже, он собирается что-то сказать, и мое сердцебиение учащается только от мысли, что он, возможно, хочет поговорить со мной.

Потом он качает головой и уходит, оставляя меня смотреть ему вслед в замешательстве. Вот тебе и надежды.

— Он оказал тебе услугу, — говорит Иви позади меня.

Я отрываю взгляд от того места, где Маркус вошел в дом, и поворачиваюсь к Иви.

— Помнишь, что я тебе говорила. Никто из этих парней не строит отношений. Они просто трахаются, и ты не хочешь оказаться в их списке.

— Он не похож на типичного плохого парня.

Иви издает смешок.

— Поверь мне. Еще как похож. Маркус и Ретт — худшие из всей группы. Пошли потанцуем.

Следуя за Иви на танцпол, я оглядываюсь через плечо и с удивлением вижу, что Маркус наблюдает за нами из открытой двери.

Я не уловила от него вайб бабника. На самом деле, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Мой радар на плейбоев никогда раньше не ошибался.

Иви упомянула, что она близко дружит только с Реттом. Может, она ошибается насчет Маркуса, и она не знает его так хорошо, как думает?

Глава 2

МАРКУС

— Двигайтсь, — рычу я на парочку, сидящую на диване и занятую пожиранием друг друга. Эти вечеринки превращаются в сплошную оргию.

Они вскакивают и убегают. Я сажусь на диван и ищу взглядом в толпе передо мной, пока не нахожу ее.

Уиллоу.

Я наблюдаю, как ее бедра покачиваются в ритме. Черт, вот это я называю шоу. Ее светлые волосы падают до середины спины мягкими локонами. Интересно, каково было бы запустить руки в эти шелковистые пряди.

На ней белая футболка, которая сидит как вторая кожа, давая мне полный обзор ее упругой груди.

Выцветшие джинсы, которые на ней, снова притягивают мой взгляд к ее сексуальной заднице. У меня полустояк только от того, что я смотрю на нее, что явный знак того, что мне нужно держаться от нее подальше.

Я никогда раньше не чувствовал такого влечения к кому-либо. Потребовалось много усилий, чтобы уйти от нее раньше, но держаться подальше, похоже, невозможно.

Желание затащить Уиллоу наверх и жестко трахать ее всю ночь настолько сильное, что я залпом допиваю бутылку пива.

Джексон падает рядом со мной и подталкивает ко мне еще одно пиво.

— Кто счастливица сегодня ночью? — спрашивает он, запрокидывая голову и выпивая полбутылки.

Мои глаза не отрываются от Уиллоу, когда я говорю:

— Еще выбираю.

Джексон наклоняется ближе ко мне и следит за моим взглядом.

— Горячая задница. Я бы вдул.

Я хмурюсь на него, и это не ускользает от нашего внимания — мне не нравится, что он так говорит об Уиллоу.

Подняв бровь, он говорит:

— Не говори мне, что она тебе реально нравится.

— Она подруга Иви, значит, она вне игры, — рычу я, делая глоток пива. Черт, это безумие. Она всего лишь еще одна задница. Я едва поговорил с ней один раз, и этого хватило, чтобы она залезла мне под кожу.

Ретт садится на подлокотник дивана и следит за нашим взглядом.

— Почему вы пялитесь на Иви? — Он звучит раздраженно, и это заставляет меня оторвать взгляд от Уиллоу.

— Мы не пялимся. Я смотрю на Уиллоу, а Джексон… — Я бросаю взгляд на Джексона. — Хрен знает, на кого он смотрит.

— Я наблюдаю, как Маркус пускает слюни на Уиллоу. Это забавно. Его выражение лица меняется от раздраженного до влюбленного за секунды.

— О, да? — ухмыляется Ретт, переводя взгляд с меня на Уиллоу и обратно.

— Отвалите, — рычу я. Как раз когда я снова нахожу Уиллоу, Иви хватает ее за руку и идет в нашу сторону.

— Когда ты признаешь, что тебе нравится Иви? — спрашиваю я, чтобы отвлечь внимание от себя, пока девушки не подошли.

— Никогда. — Слово звучит почти как рык, словно он пытается убедить себя, что Иви вне игры.

— Почему? — Джексон задает вопрос,

— Мы не трахаем друзей. — Ретт встает как раз в тот момент, когда девушки подходят к нам. Он наклоняется к Иви и целует ее в щеку, словно она его чертова сестра. — Привет, детка. Хорошо проводишь время?

— Да. — Она улыбается Ретту, беря напиток из его руки. Я наблюдаю, как взгляд Ретта впивается в губы Иви, пока она делает глоток.

Черт, надеюсь, я не выгляжу так по-бабски, когда смотрю на Уиллоу.

Джексон встает.

— Садись, — говорит он Уиллоу, и я посылаю ему взгляд «пошел на хуй», когда она садится рядом со мной. Она прижимается к подлокотнику, оставляя достаточно места между нами, чтобы Джексон мог снова сесть. Она даже не смотрит на меня.

— Я Джексон, — представляется он Уиллоу.

— Я Уиллоу. Приятно познакомиться, — ей приходится наклониться вперед, чтобы Джексон ее услышал.

— Уиллоу — одна из девушек, которые переехали ко мне, — объясняет Иви.

Я откидываюсь на диван, и мне это совсем не нравится. Это значит, что мы будем часто видеть Уиллоу. Так много для того, чтобы избегать ее.

— Могу я принести вам, дамы, что-нибудь выпить? — спрашивает Джексон.

— Мне то же, что у Ретта, — говорит Иви.

— Мне ничего не нужно. Спасибо, — бормочет Уиллоу, и ее трудно расслышать из-за шума в комнате.

Она поднимает глаза на Джексона и дарит ему улыбку, от чего я снова хмурюсь. Я не хочу, чтобы она улыбалась моему лучшему другу. Опуская взгляд, она ловит меня на том, что я пялюсь на нее. Черт, у нее великолепные карие глаза. Она — полный пакет: грешное тело, сногсшибательное лицо — но эти глаза? Такое ощущение, будто они видят прямо в мою душу. Они очень выразительные, и прямо сейчас они изучают меня, словно она пытается понять, хороший я парень или от меня одни проблемы.

Я наклоняюсь к ней, и когда ее тело напрягается, я усмехаюсь.

— Во мне нет ничего хорошего, детка. Если ты не готова подняться в мою комнату и впечатлить меня своим ртом на моем члене, перестань трахать меня глазами.

Я отвожу взгляд, бездумно глядя на танцующие тела перед нами. Я чувствую, как ее взгляд прожигает меня еще мгновение.

— Я пойду потанцую еще, — говорит Уиллоу, резко вставая. — Идешь, Иви?

— Да, конечно, — говорит Иви, делая последний глоток из напитка Ретта.

Я наблюдаю, как Уиллоу и Иви идут обратно на середину танцпола, думая о том, что мне лучше найти кого-то другого, чтобы затащить наверх и трахнуть, пока я не сделал что-нибудь глупое.

***

УИЛЛОУ

Сидеть рядом с Маркусом было очень нервирующе. Такое ощущение, будто меня постоянно било током.

Когда я осмелилась взглянуть на него, и наши глаза встретились, я почувствовала, как покалывание бьет от живота до самого места между ног. Взгляд в его глазах был жарким и довольно интенсивным. Такое ощущение, что он был готов сорвать с меня одежду прямо там, на диване, но потом ему нужно было быть мудаком.

Ну вот, моя теория о том, что Маркус не бабник, рухнула.

Когда я встала, Маркус даже не удосужился посмотреть на меня снова. Хотя я почти готова поклясться, что чувствовала его взгляд на себе, когда мы возвращались на место, где танцевали раньше.

Забудь о нем.

Я заставляю себя сосредоточиться на Иви. Вечер еще может быть веселым.

Я не особо умею танцевать, но прямо сейчас приятно просто качаться в море незнакомцев. Иви — прирожденная танцовщица. Она выглядит так, словно она единое целое с музыкой, ее тело двигается так, как я могу только мечтать.

Несколько песен спустя мне удается потеряться в ритме. Я закрываю глаза и позволяю телу двигаться свободно. Когда я чувствую кого-то позади себя, мои глаза распахиваются от удивления. Поворачивая лицо, чтобы увидеть, кто это, я успеваю заметить только темные волосы, прежде чем чувствую губы, скользящие по моему уху.

— Ты, блядь, дразнилка, — рычит парень, грубо хватая меня за бедра, чтобы удержать на месте. Он начинает тереться о мою задницу. Мне некомфортно, и я пытаюсь шагнуть вперед, но он притягивает меня обратно к себе, пока я не чувствую его эрекцию, трущуюся о меня.

— Отпусти! — выдавливаю я, но это быстро теряется в громкой музыке вокруг нас. Я хватаюсь за его руки и изо всех сил пытаюсь разжать его пальцы.

Паника ползет вниз по позвоночнику, когда мои попытки освободиться от него, похоже, только возбуждают его сильнее.

Когда волна отвращения накрывает меня, сильные пальцы обхватывают мое плечо, и меня резко дергают вперед.

Только по прикосновению я знаю, что это Маркус. Он притягивает меня к своему телу, и вспышка электричества пронзает меня, смывая отвращение, которое я чувствовала только что.

Я держу взгляд на его груди, пока облегчение и смущение наполняют меня.

Угх… почему это должно было случиться? Теперь он будет думать, что я не могу за себя постоять. После того, как он был так груб, мне точно не нужна его помощь. С моим везением он решит, что я должна ему минет за спасение моей задницы.

— Отвали, — рычит другой парень, не отпуская мои бедра. Он пытается дернуть меня обратно болезненной хваткой. — Я танцую с ней.

Маркус отпускает мою руку и обхватывает меня сильной рукой за талию, прижимая к своей груди. Его тело подается вперед, и мне приходится ухватиться за его бока, чтобы не упасть назад. Одним мощным толчком он толкает другого парня.

— Она вне игры, — рычит он, и этот звук вибрирует через каждый сантиметр меня.

Он звучит так зло; я не сомневаюсь, что он вот-вот изобьет другого парня до полусмерти.

К счастью, другой парень только выплевывает поток ругательств, прежде чем уносится от нас.

Как только парень уходит, Маркус подносит свободную руку к моей челюсти и приподнимает мое лицо, заставляя меня смотреть на него.

— Для тебя это норма?

— Что? — выдыхаю я, слишком запуганная интенсивным взглядом в его глазах, чтобы выдавить что-то громче шепота.

— Притягивать дерьмо, — он

Мое выражение шока быстро превращается в полноценную злобу.

Как он смеет?

— Ты обвиняешь меня? — выдавливаю я, пока злость течет по венам.

Мне плевать, какой он горячий. Я не буду брать на себя вину за то, что какой-то парень решил, что можно тереться о меня.

Я отпускаю его бока и, положив руки на его каменную грудь, отталкиваю его, чтобы он отпустил меня.

Я удивлена, когда он отпускает, и не глядя на него, я быстро ухожу.

Когда свежий воздух снаружи касается моего лица, я делаю успокаивающий вдох. Как только моя кровь перестает кипеть и злость утихает, Маркус хватает меня за руку и тянет прочь от дома. Когда я пытаюсь высвободить руку, он переплетает свои пальцы с моими, держа меня мертвой хваткой, из которой я не выберусь в ближайшее время.

Он останавливается только когда мы проходим мимо гамака и выходим из света, падающего от дома.

Он поворачивается лицом ко мне, и когда я вижу, что он расстроен, моя злость возвращается как приливная волна.

— Дай-ка уточню. Ты злишься на меня после того, как только что спас мою задницу второй раз за вечер? — говорит он таким низким тоном, что по моему телу пробегает дрожь.

— Мне не нужно перед тобой объясняться, — огрызаюсь я. — Почему парни всегда думают, что это вина девушки, когда какой-то урод пристает к ней? Вы все кучка тестостероновых мудаков, которые думают, что могут брать все, что хотят. — Я делаю вдох и понимаю, что еще не закончила высказывать ему все, что думаю. — К тому же, я не просила о помощи. Я не такая беспомощная, как выгляжу.

Он наклоняет голову и приближается ко мне, пока я не чувствую его дыхание на своем лице.

— Я не говорил, что это твоя вина, — шепчет он.

В этом моменте нет ничего интимного. Маркус шепчет, потому что вот-вот выйдет из себя. Я отступаю от него, не спеша узнавать, каково это — оказаться не с той стороны его гнева.

— Я просто спросил, не притягиваешь ли ты проблемы, чтобы знать на будущее.

Я смотрю ему в глаза, не уверенная, было ли это извинением или оскорблением. Склоняюсь к последнему, потому что не думаю, что Маркус из тех, кто за что-то извиняется.

— Должно быть, притягиваю, раз ты стоишь передо мной, — говорю я, стараясь вложить как можно больше дерзости в голос. Этот парень слишком нервирует. Чем больше я с ним общаюсь и вижу его, тем меньше он мне нравится. Но мои гормоны, видимо, не получили эту записку.

Он делает шаг ко мне, съедая расстояние, которое я только что создала между нами. Я вызывающе поднимаю подбородок, не желая дать ему понять, как сильно он на меня влияет.

— Тогда тебе стоит убежать. — Он протягивает руку и берет локон моих волос между пальцами. — Если только ты не ищешь проблем. Хочешь встать на колени и взять мой член в горло? Поэтому ты все еще стоишь здесь? Хочешь, чтобы я тянул тебя за волосы, вбиваясь тебе в рот?

Я могу только моргать несколько секунд, пока его слова прожигают горячий путь вниз по моему телу. Мой рот открывается и закрывается несколько раз, пока я пытаюсь игнорировать тот факт, что я возбуждена вместо того, чтобы быть оскорбленной.

Наконец, возвращается столь необходимая мозговая активность. Я не могу позволить Маркусу выиграть этот раунд. Я никогда этого не переживу.

Мне требуется вся моя внутренняя сила, чтобы оставаться спокойной и держать выражение лица нейтральным, когда я кладу руку ему на грудь. Чувствуя, как его мышцы дергаются под моим прикосновением, я наполняюсь невероятным удовлетворением. Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха. Он хватает меня за бедро правой рукой, и я чувствую, как он тянет локон, который теперь обмотан вокруг его указательного пальца.

Я наслаждаюсь тем, что он тоже реагирует на меня.

Я медленно выдыхаю и шепчу:

— Тебе нравятся задницы, да? Я видела, как ты разглядывал мою задницу, и…

Я провожу губами по щетине на его щеке и заставляю свои гормоны успокоиться, пока они млеют от восхитительных мурашек, разгорающихся между моих ног.

Когда я достигаю уголка его рта, и он начинает поворачивать лицо, чтобы поцеловать меня, я отстраняюсь. Я забываю о локоне, обмотанном вокруг его пальца, и на мгновение становится больно, когда я разворачиваюсь и он вырывается из его руки. Я ухожу, добавляя лишнего покачивания бедрам, и смеюсь над ним.

— Теперь можешь смотреть, как моя задница уходит от тебя.

Глава 3

МАРКУС

— Эта женщина бесит меня до чертиков, — рычу я, садясь рядом с Джексоном.

У меня стоит как сталь, что только бесит меня еще больше.

— Ты уверен, что не расстроен из-за своего собственного гребаного правила не встречаться?

Я зло смотрю на него.

— На чьей ты стороне?

— Я не собираюсь сидеть здесь и врать тебе, чтобы тебе было легче жить с твоим самоналоженным запретом на свидания. Просто признай: ты раздражен, потому что тебе реально нравится Уиллоу.

— Блядь, — шепчу я, пока разочарование скребет меня. Я запускаю руки в волосы. — Ты прав.

— Я всегда прав, — говорит он с такой самоуверенностью, что я показываю ему средний палец.

— Не знаю, что в ней такого. Это как будто я теряю здравый смысл, когда она рядом.

— Может, пора отпустить ебаное убеждение, что ты станешь таким же, как твой отец. Ты заслуживаешь быть счастливым, Маркус. Мы все заслуживаем немного счастья. Пора позволить себе больше, чем просто быстрый перепихон.

— Ебать мою жизнь, — стонет Ретт, подходя к нам.

— Что ты опять натворил? — спрашивает Джексон.

— Иви зашла, когда я был занят с какой-то девчонкой.

Я начинаю смеяться. Я не хочу, но, блядь, этот вечер — полный хаос.

— Тебе-то смеяться, — говорит Джексон. Он смотрит на нас и качает головой. — Почему вы это делаете с собой? Ретт, тебе стоит рассказать Иви, что

Ретт начинает смеяться, и я тоже не могу удержаться.

— Что? — восклицает Джексон. — Что такого смешного?

— Можем дать ему кличку Безяичный, — говорит Ретт, что заставляет его рухнуть на землю, держась за живот от хохота.

Я с трудом выговариваю слово.

— Безяичный.

Джексон не может больше сдерживаться и, говоря, — Идите вы оба на хуй, — начинает смеяться тоже.

— Что я пропускаю? — спрашивает Картер.

— Тш-ш-ш… — Я не могу выговорить слово, пока слезы текут по моему лицу.

— Без… — Ретт выдавливает половину слова, указывая на Джексона, — …яичный. — Звучит так, будто он хрипит, чего достаточно, чтобы Картер тоже засмеялся.

Когда мы наконец начинаем успокаиваться и мне удается сделать глубокий вдох, подходит Логан.

— Почему вы все стоите здесь в темноте?

Ретт падает на бок на траву и снова начинает хрипеть, что заставляет меня снова расхохотаться.

— Что-то связанное с тем, что Джексон безяичный, — говорит Картер так серьезно, как только может.

— Безяичный? — спрашивает Логан, выглядя растерянным.

— Хватит, — хрипит Ретт. — Пожалуйста.

Я хватаюсь за живот и стараюсь не рухнуть на землю, падая на колени.

Логан начинает смеяться, потому что все мы смеемся, но снова спрашивает:

— Что смешного в слове «безяичный»?

— Бл… — задыхается Ретт, — …ядь.

Картер тихо посмеивается, наблюдая за страданиями Ретта.

Наконец, Джексон успокаивается достаточно, чтобы объяснить:

— Я сказал им, что лучше отрежу себе яйца, чем заведу детей.

— Оу, — стонет Логан. — Это немного экстремально.

— Поживи с их дерьмом неделю, и посмотрим, покажется ли тебе это экстремальным.

Логан смотрит на Ретта и меня и качает головой.

— Не, я не настолько тупой.

— Мы не такие уж плохие, — говорю я, вытирая слезы с лица. Я пинаю Ретта по заднице ботинком. — Скажи им.

Он отталкивается от земли руками, делая глубокие вдохи.

— Извини, чувак. Они правы. — Он опирается на руки, отрываясь от травы, пока беззвучный смех сотрясает его плечи. — Нам хана.

Смех быстро иссякает, когда Ретт садится и мы видим, что это не беззвучный смех. Он, блядь, плачет.

— Нам реально хана, — шепчет он, и выражение его лица совпадает с тем, что я скрываю от всех — страх.

— Логан, — шепчет Картер. — Разгони людей.

— Конечно. — Я смотрю, как Логан идет обратно в теперь пустой дом, прежде чем снова смотрю на Ретта.

Картер садится на траву перед Реттом и, положив руку ему на плечо, говорит:

— Поговори с нами. Что происходит?

Джексон тоже садится, и я чувствую его взгляд на себе, поэтому отвожу глаза от Ретта и встречаю его взгляд.

— Вы не можете продолжать в том же духе. Вы трахаете все, что движется, кроме девушек, которые вам реально нравятся, — говорит Джексон. — Маркус, этот список, который ты составил, выходит из-под контроля. Сначала это была шутка, но теперь? Блядь, это проблема.

Я не могу ответить на то, что он сказал. Раньше сегодня вечером я видел в нем источник утешения.

— Хватит трахаться направо и налево. Хватит избегать отношений. Да, не всегда все получается. Но вы оба должны принять суровый факт: если вы продолжите идти по этой дороге, вы окажетесь одинокими и несчастными. Будьте стойкими и идите за тем, чего реально хотите. У вас обоих может быть невероятная жизнь, если вы просто рискнете, — говорит Картер.

— Это твоя жемчужина мудрости? — спрашиваю я с горьким смешком. — Ты говоришь нам отрастить яйца?

— Да, это другой способ сказать то же самое.

— Чувак, тебе ли говорить. Каждый из нас избегает отношений. Не только мы с Реттом. Посмотри, как ты обращаешься с Деллой. Она, блядь, извинилась перед тобой, но ты все равно относишься к ней как к дерьму. Вы с Джексоном думаете, что каждая женщина окажется такой же, как ваши матери. Хрен знает, почему Логан один. — Я бросаю взгляд на Ретта. — А у тебя какая причина?

Он смотрит на меня и просто качает головой.

— С отношениями все просто, мужик. Вот когда они умирают — это отстой. Вот только что они были рядом, и в следующую секунду их просто нет.

— А я-то думал, что Маркус из нас самый ебнутый, — огрызается Картер. — Это просто бред, Ретт. Живет она долгую жизнь или умрет завтра, ты уже, блядь, любишь ее.

Ретт ничего не говорит. Этот разговор становится слишком тяжелым для меня.

— Спасибо, Ретт, — бормочу я, задевая его плечо своим.

— За что? — спрашивает он, косясь на меня.

— За то, что я на твоем фоне выгляжу почти нормальным.

Он издает смешок.

— Нормальность переоценена.

— Миа хочет знать, приедем ли мы завтра, — говорит Логан, выходя из теперь пустого дома.

Ретт трет лицо и потом встает.

— Думаю, я поеду прямо сейчас.

— Ты слишком много выпил, — огрызается Картер. — Логан поведет, а ты проспишься на заднем сиденье.

— Меня устраивает, — шутит Ретт.

— А вы двое? — Картер смотрит на Джексона и меня.

— Я иду спать. Передай Мие привет от меня, — говорит Джексон.

Я указываю на Джексона.

— Аналогично. Этот вечер — полное дерьмо. Пойду просплюсь.

— Мы поможем убраться, когда вернемся в воскресенье.

— Точно. — Джексон издает скептический смешок. — Поверю, когда увижу.

Я смотрю, как парни возвращаются в дом, прежде чем снова смотрю на Джексона.

— Я согласен с Картером, — говорит Джексон.

— Да? — Я ковыряю травинки у своих ног.

— Ты должен перестать прятаться за этим ебаным страхом, что однажды ты пойдешь

— В чем тогда моя проблема?

— Ты до усрачки боишься потерять еще одного человека, которого любишь. Вот почему ты даже парней не подпускаешь близко. Ты думаешь, что если будешь держать всех на расстоянии, то ничто больше не сможет причинить тебе боль.

— Тебя я подпустил, — возражаю я.

— Это потому что я не дал тебе ебаного выбора.

Я киваю, обдумывая то, что он только что сказал. Нет слов, чтобы описать боль, когда ты просыпаешься и узнаешь, что весь твой мир уничтожен. Все, что ты любил, стерто, словно никогда не существовало.

— У меня даже нет их фотографии, — шепчу я. — Твоя мама избавилась от всего.

Джексон встает и протягивает мне руку.

— Пойдем. Кое-что тебе покажу. Я ждал, пока ты будешь готов.

Я хватаюсь за его руку, и он поднимает меня. Я иду за ним обратно в дом. Когда мы входим в его комнату, я сажусь на кровать и смотрю, как он достает огромную коробку из глубины своего шкафа.

— Я собрал это для тебя, когда помогал маме. Не помню все, что я туда положил. Я подумал, что сохраню это в безопасном месте, пока ты не заговоришь об этом.

Он ставит коробку у моих ног. На ней сверху мое имя, нацарапанное почерком Джексона.

— Ты собрал мне коробку вещей? — спрашиваю я, пока эмоции вздымаются в груди.

— Имей в виду, мне было десять. Думаю, я даже твои грязные трусы туда закинул.

Я издаю смешок, протягивая руку к коробке. Я осторожно открываю ее. Первое, что я вижу — крылья Саммер. Они сверкают в электрическом свете, когда я их поднимаю. Маленькие ремешки, которые надевались на ее плечи, изношены, и половина блесток стерлась. Она носила их каждый день. Мама жаловалась на блестки, которые были по всему дому.

Звук поднимается из моего горла, и становится трудно дышать. Такое ощущение, что мое сердце тонет во всей этой боли.

Я издаю смешок, который обрывается рыданием, когда поднимаю мотоцикл, который мы собрали с Джексоном. Наклейка отваливается, падая обратно в коробку, пока я смотрю на него.

Первая фотография, которую я вижу — это первый день Саммер в школе. Папы нет на снимке, потому что он был за камерой.

Моя рука дрожит, когда я беру рамку, и я больше не могу сдерживать слезы.

— Джекс, — стону я, пока боль накрывает меня. Видеть ее яркую улыбку, ее розовые щечки и дикие кудри, обрамляющие ее невинное личико — это слишком.

Джекс садится рядом со мной и кладет руку мне на плечи.

— Я здесь, — шепчет он.

— Блядь, как больно, — рычу я, пока слезы начинают размывать ее маленькое лицо.

Я вытираю слезы и смотрю на мамино лицо. Я не помнил, что она была такой молодой. Теперь, когда мне двадцать два, тридцать четыре уже не кажется таким старым.

— Это неправильно. Это так, блядь, неправильно.

Джексон смотрит на фотографию и кивает в согласии. Он никогда не тратит время на лишние слова. Он просто рядом, поддерживая меня, когда земля разверзается под моими ногами.

Когда я заканчиваю просматривать коробку, я аккуратно кладу все обратно, кроме фотографии первого дня Саммер в школе.

— Можешь убрать коробку обратно в шкаф? Я оставлю себе это.

— Конечно, — говорит он, быстро ставя ее в самую глубь, где она будет в безопасности.

— Спасибо, — шепчу я, когда он поворачивается ко мне.

— Не за что. Все равно это место я не использую. — Он отмахивается от моей благодарности.

— Не за это. — Я встаю и стараюсь улыбнуться ему. — Спасибо за это, — говорю я, глядя на фотографию. — Мне очень нужно было снова их увидеть.

— Пожалуйста. Пойдем возьмем пива.

Я ставлю фотографию рядом с кроватью, прежде чем идти искать Джексона внизу. Когда я сажусь и смотрю на бардак вокруг нас, Джексон протягивает мне пиво.

— Я не буду убирать это дерьмо, — говорю я, делая глоток.

— Точно нет. Пусть так и будет, пока остальные не вернутся и не помогут, — соглашается Джексон.

Мы смотрим на бардак еще минуту, прежде чем оба ставим пиво и начинаем собирать мусор.

— Итак… — говорит Джексон, беря еще один мусорный пакет, — Уиллоу.

Я кидаю несколько пустых стаканчиков в пакет, который он держит открытым.

— В ней просто что-то есть.

— Что именно?

— Блядь… все. Она красивая. Она полна огня.

Джексон берет у меня собранный мусор.

— Дай ей шанс.

— Это не так просто.

— Еще как просто. Она тебе нравится. Видно, что ты ей тоже нравишься. Ты должен хотя бы попробовать.

— А если я все испорчу?

— Тогда испортишь. По крайней мере, не будет «а что если» или «надо было».

Мы продолжаем убирать, пока война начинает бушевать в моей груди.

Мои эмоции повсюду. Я никогда раньше не чувствовал себя таким неуправляемым. Я привык к злости и боли, они въелись в мою душу. Но эмоции, которые захлестывают меня рядом с Уиллоу? Они новые и чужие. Это пугает меня до усрачки.

Я понятия не имею, как справлюсь с этой проблемой.

Глава 4

УИЛЛОУ

Как только мы садимся в машину и я отъезжаю от дома, бросаю взгляд на Иви.

— Хочешь поговорить об этом?

Когда мы пошли забрать сумки из комнаты Ретта, то застали его с какой-то девицей. Мне теперь нужно промыть глаза с хлоркой после того, как я увидела, как ее грудь скачет во все стороны.

Иви смотрит в окно, и я вижу, что она сдерживает слезы, готовые вот-вот пролиться.

— А ты хочешь поговорить о том, что произошло между тобой и Маркусом? — парирует она своим вопросом. — Я видела, как вы разговаривали на улице.

— Да, насчет этого, — говорю я, тяжело выдыхая. — Я сама не понимаю, что это было. Мягко

Она вздыхает и смотрит на меня.

— Нас таких двое. Понятия не имею, что происходит между мной и Реттом. Только что он со мной флиртует и дает мне надежду, а в следующую секунду трахает какую-то шлюху.

— Зачем ты вообще дружишь с этими парнями?

Да, они безумно горячие, но это еще не повод с ними дружить. Сегодняшний вечер наглядно показал, что они за люди. Бабники чертовы.

— Это долгая история. — Когда между нами повисает тишина, я уже начинаю думать, что Иви больше не хочет говорить, но тут она продолжает: — Они не такие плохие, какими я их выставила. Я бы не хотела, чтобы ты встречалась с кем-то из них, но это не значит, что они плохие друзья. Они были рядом, когда у меня больше никого не было.

Я веду машину — до дома недалеко, — и когда паркуюсь у нашего жилого дома, спрашиваю:

— Что значит «больше никого не было»?

Мы берем сумки, выходим из машины, и только когда я закрываю за нами входную дверь, Иви продолжает.

— У меня нет семьи. После многих лет скитаний из одной приемной семьи в другую я решила, что на улице мне будет безопаснее. Я буквально умирала с голоду, когда наконец нашла работу — убирать дома.

Я завариваю нам кофе, пока Иви садится на диван. Когда все готово, несу чашки в гостиную и сажусь рядом с ней.

Она делает глоток и шепчет:

— Я не горжусь тем, что делала, но это была работа. Когда умираешь от голода, перестаешь думать о том, что правильно, а что нет.

— Убирать дома — это не стыдно, — говорю я, кладя руку ей на колено.

— Я делала это топлес, — шепчет она так тихо, что я едва слышу.

— Ты делала что топлес? — переспрашиваю я, не уверенная, что правильно расслышала.

— Я работала в клининговой компании, где униформой были стринги и каблуки. Клиентами были только мужчины, которые ожидали, что заодно ты почистишь ртом их член.

— О.

Не могу представить Иви за таким занятием. Не зная, что сказать, решаю промолчать и переварить то, что только что узнала.

— После одной из вечеринок Ретт воспользовался услугами этой компании. Я была в группе девушек, которых отправили к нему домой.

— Теперь Ретт мне точно не нравится, — бормочу я себе под нос.

Иви качает головой.

— Все не так. Это был единственный раз, когда он заказал эту услугу, и это была шутка над другими парнями. Парням было куда неуютнее, чем нам.

— В это трудно поверить, — говорю я, отпивая кофе.

— Правда. Логан ушел в ту же секунду, как первая девушка сняла куртку и начала уборку. Картер метал в Ретта злобные взгляды. Честно говоря, Маркус и Джексон были слишком заняты едой, чтобы обращать внимание на полуголых девушек, ходивших вокруг них. Я даже не успела снять куртку. Ретт посмотрел на меня — и шутка закончилась.

— Закончилась? Как? Что он сделал? — Я так увлеклась рассказом Иви, что совсем забыла про кофе в руках.

— Ретт заплатил нам и велел уходить. Но прежде чем я успела выйти, он схватил меня за руку и задержал. Спросил, сколько мне лет.

— Черт. Сколько тебе тогда было, Иви? — спрашиваю я в шоке. Я думала, это случилось в прошлом году.

— Мне только исполнилось восемнадцать. Возраст ничего не значит, когда живешь на улице.

— Ты знаешь Ретта уже три года?

— Да, но кажется, что всю жизнь. Или, по крайней мере, ту ее часть, которая имеет значение.

— Что он сказал, когда ты сказала, что тебе восемнадцать?

Ненавижу, что у Иви была такая тяжелая жизнь, но романтичная часть меня хочет услышать, как он подхватил ее на руки и спас.

Иви смотрит в чашку, и непролитые слезы заставляют ее глаза блестеть.

— Он начал задавать вопрос за вопросом. Где моя семья? Почему я такая худая? Я запаниковала и попыталась убежать. Там, откуда я родом, если парень проявляет к тебе интерес, значит, хочет, чтобы ты раздвинула ноги.

Иви ставит пустую чашку на журнальный столик. Я быстро делаю то же самое, откидываюсь назад и беру ее руку в обе свои.

— Ретт не отпустил меня. Только когда он объяснил, что ничего от меня не хочет, я успокоилась достаточно, чтобы поговорить с ним. Я была честна. Когда я сказала, что только начала работать и не могу позволить себе потерять это место, он расстроился. Я объяснила, что живу на улице и это мой единственный шанс получить крышу над головой. Он предложил мне сделку, от которой невозможно отказаться.

Мне приходится сдерживать слезы, пока сердце обливается кровью за Иви, чтобы выдавить:

— Какую сделку?

— Он сказал, что позаботится о том, чтобы у меня было жилье, и оплатит мое обучение, если я буду держать одежду на себе.

— Что? — Теперь я совсем потерялась.

— Парни платят за мою квартиру.

У меня отвисает челюсть от удивления.

— Парни?

— Они все взяли меня под крыло. Оплачивают все, что мне нужно.

— И все, что тебе нужно делать — это не раздеваться? — уточняю я, чтобы убедиться, что они не пользуются ею.

— Да. Я должна сосредоточиться на учебе. Никаких свиданий. Никаких интрижек. Ничего, что связано с тем, чтобы я раздевалась.

— Серьезно? Никаких свиданий. Это уже перебор, тебе не кажется?

— Они дали понять. Парни хотят, чтобы я сосредоточилась на учебе и могла построить свою жизнь. — Иви наклоняется ко мне, пока не ловит мой взгляд. Ее улыбка мягкая, когда она шепчет: — Они хотят, чтобы я стала независимой. Всю жизнь мне приходилось жить объедками, которые люди бросали мне. Ретт и его друзья не бросают мне объедки, Уиллоу. У меня даже нет слов, чтобы описать, как изменили мою жизнь. Они дают мне возможность позаботиться о себе, помогая получить достойное образование.

Я с трудом сглатываю комок в горле и наклоняюсь, чтобы обнять Иви.

—

Иви глубоко вздыхает, ее плечи опускаются.

— Я его люблю. Он видит во мне только младшую сестру, и я знаю, что должна это пережить, но не могу. Поверь, я пыталась.

— Он знает, что ты к нему чувствуешь?

Она кивает с убитым видом.

— Я сказала ему в прошлом году. Он ответил, что я ему небезразлична, но он не хочет отношений со мной.

— Это отстой, — говорю я, чувствуя, как сдуваюсь рядом с ней. Был бы идеальный конец их истории, если бы Ретт мог полюбить Иви в ответ.

— Я пойду спать. Спасибо, что выслушала меня.

— Для этого и нужны друзья.

Мы обнимаемся, и когда Иви уходит в свою комнату, я отношу пустые чашки на кухню.

Оставляю свет включенным и проверяю, заперта ли дверь, прежде чем лечь спать.

Ли должна скоро вернуться. Она ужинает с группой студентов-медиков. Предполагается, что она отдыхает перед началом ординатуры.

Я быстро принимаю душ, надеваю пижаму и забираюсь в кровать.

Лежа в темноте, думаю о Маркусе. Этот мужчина сводит меня с ума. Не могу его понять. Его глаза говорят одно, а его поведение явно оставляет желать лучшего.

У меня такое чувство, что в Маркусе есть нечто большее, чем то, что он хочет показать. Я всегда любила вызовы и точно не из тех, кого легко отпугнуть. Буду копать, пока не узнаю, кто такой настоящий Маркус.

Он бабник или его ранили? Может, поэтому он держит всех на расстоянии.

Черт, к тому времени, как я с ним разберусь, может, решу изучать психологию. Ли бы это точно повеселило.

Глава 5

МАРКУС

После вчерашней вечеринки я чертовски устал. Клянусь, мог бы проспать неделю. Бросаю взгляд на разбитые костяшки. Заживет, как всегда. Избить тех ублюдков, которые гнались за Деллой, было куда приятнее, чем секс с как-ее-там.

По пути к двери замечаю листок на комоде. Поднимаю его и вижу номер телефона с надписью «позвони мне».

— Ни за что. Одного раза с меня хватит.

Выбрасываю бумажку в мусорку и спускаюсь вниз узнать, что остальные хотят на ужин.

Слышу голос Иви и чуть не возвращаюсь к себе. В последнее время каждый раз, когда мы ее видим, она приводит кого-то нового знакомить.

Захожу в гостиную, и хотя при виде Уиллоу моя защита мгновенно активируется, я с облегчением понимаю, что новых лиц нет.

— Где Ли? — спрашивает Джексон, сидя рядом с Уиллоу.

Сажусь в кресло, довольствуясь тем, что просто слушаю разговор.

— У нее болит голова, — отвечает Уиллоу. Она смотрит на Джексона чуть внимательнее, чем мне нравится, и говорит: — Ты спросил, где Ли.

Мой взгляд метнулся к Джексону, и я отключаюсь от разговора вокруг, наблюдая за выражением его лица.

Интересно. Джексон никогда раньше не проявлял интереса к девушкам. Ли задала ему жару сегодня утром. Было забавно наблюдать. Но глядя на Джексона сейчас, ясно, что ему интересна Ли.

Нужно запомнить, что Уиллоу наблюдательна. Похоже, от ее внимания ничего не ускользает.

Как бы это было безумно, если бы мы все влюбились? Не стоит шутить о таких вещах. Через несколько недель мы уезжаем в Нью-Йорк. К тому же у нас у всех практически аллергия на обязательства, так что не о чем беспокоиться насчет чего-то серьезного.

Мой взгляд притягивается к Уиллоу. Поскольку девушки рано ушли с вечеринки накануне, мне не пришлось с ней разговаривать. Мы только поздоровались, и то едва вежливо.

Ненавижу, что она становится все красивее каждый раз, когда я ее вижу. Начинаю замечать, что когда она улыбается, на левой щеке появляется ямочка. У нее выразительные глаза, и я вижу, как в них светится любовь к Ли, когда она говорит о подруге. Все в ней притягивает меня, как мотылька к огню.

Когда Джексон встает, я на мгновение теряюсь. Залипал, глядя на Уиллоу. Когда он уходит, я пользуюсь моментом и пересаживаюсь из кресла к Уиллоу.

Сажусь так, что между нами не остается места. Закидываю руку ей на плечи и притягиваю ближе, пока не чувствую свежий аромат ее волос.

Ее тело напрягается, глаза расширяются от моего смелого шага.

Сопротивляясь желанию зарыться лицом в ее волосы, наклоняюсь к ее уху и шепчу:

— Никак не можешь держаться подальше, да? Можем прямо сейчас подняться наверх, и я помогу тебе унять этот зуд.

Она медленно поворачивает лицо, пока наши глаза не встречаются. Опустив ресницы, она смотрит на мои губы, и желание поцеловать ее с силой бьется о стальные барьеры, которые я выстроил вокруг своего сердца. Она прикусывает нижнюю губу и издает чертовски сексуальный стон, от которого у меня мгновенно встает.

Медленно она выпускает нижнюю губу из-под зубов. Придвигается ближе, и я уже начинаю думать, что она собирается поцеловать меня. Но вместо этого она мечтательно шепчет:

— Единственный зуд, который я хочу почесать, — это влепить тебе пощечину и стереть это самодовольное выражение с твоего лица.

Надо отдать ей должное — она смелая.

Я слегка поворачиваю лицо, так что уголки наших губ соприкасаются. Легкое прикосновение посылает искры осознания по всему телу.

— Детка, если тебе нравятся всякие штучки, просто скажи. Я всегда готов попробовать что-то новое.

Она отстраняется, чтобы одарить меня гневным взглядом. Но вместо того чтобы высказать мне все, что думает, она просто смотрит на меня. Держит мой взгляд, пока это не становится некомфортно.

Черт, мне ни за что не выиграть у нее в гляделки. В этом она точно профи.

Опускаю глаза на ее губы, но это только заставляет ее протянуть ко мне руку. Она кладет ладонь мне на щеку, и это мягкое прикосновение граничит с болью. Оно напоминает мне о том, чего я хочу, но не могу иметь.

Все идет наперекосяк. Слишком быстро. Я теряю контроль над ситуацией.

— Посмотри на меня, — шепчет она.

Мой взгляд метнулся обратно к ее

— Я вижу тебя, Маркус Рид. Можешь притворяться сколько хочешь, но я вижу мужчину, прячущегося за этой дурацкой маской высокомерия.

Шок пронзает мое тело, и я забываю об образе, который пытаюсь поддерживать. На мгновение я оказываюсь разоблаченным, обнажая душу перед ней одним лишь взглядом.

Пытаюсь придумать что-нибудь, что разозлит ее. Мой разум лихорадочно ищет хоть что-то, что заставит ее меня возненавидеть.

Черт возьми! Она не может меня любить.

Она должна уйти сама, потому что я не смогу. Я слишком заинтригован ею, и это будет моим падением.

Она убирает руку и наклоняется вперед, целуя меня в щеку.

— Никогда не обращайся со мной как с одной из тех шлюх, которых ты водишь к себе в комнату. Я не заслуживаю такого обращения.

Двумя предложениями она лишает меня всех уловок, которые я использовал раньше. Они всегда работали на других. На всех, кроме Джексона... а теперь и Уиллоу.

Когда она откидывается назад, она протягивает мне руку.

— Хоть ты и вел себя как полный козел, ты мне нравишься. Давай начнем с чистого листа. Я лучше буду твоим другом, чем врагом.

Я смотрю на ее руку, потом на ее лицо. Она улыбается мне, и я чувствую первую трещину в стене, которую считал непроницаемой преградой между миром и мной.

Могу ли я дружить с ней?

Я никогда даже не думал об этом. Можно попробовать, а если не выйдет — закончить.

Смогу ли я закончить?

Она все еще держит протянутую руку, ожидая, что я пожму ее. Я беру ее маленькую руку в свою и смотрю, как мои пальцы обхватывают ее.

Будем друзьями. Не больше.

По крайней мере, я смогу видеть ее улыбку. Это стоит попытки, верно?

— Друзья. — Это все, что я могу выдавить.

Ее улыбка становится шире, и появляется ямочка. Она вытаскивает руку из моей, пока я все еще пытаюсь взять под контроль все эти незнакомые эмоции.

Я смотрю, как она прощается с остальными парнями и уходит с Иви.

Не желая, чтобы ребята заметили, что Уиллоу только что разделала меня под орех, встаю и возвращаюсь в свою комнату. Мне нужно переварить то, что произошло.

Но я понятия не имею, с чего начать.

***

УИЛЛОУ

Вчера вечером я здорово рискнула, и надеюсь, не пожалею об этом.

Возможно, я совершаю огромную ошибку, давая Маркусу шанс, но мне кажется, в нем есть гораздо больше, чем самодовольная ухмылка и бессердечное поведение.

Если я права насчет него, есть вероятность, что мы станем хорошими друзьями.

Поэтому я стучу в его входную дверь в девять утра. Мне нужно быть на занятиях только в двенадцать, так что я подумала, мы можем провести время вместе. Это единственный способ узнать друг друга.

Когда я стучу снова, дверь открывает Картер. Он удивлен, увидев меня, и я уверена, что Маркус будет удивлен еще больше.

— Маркус здесь?

— Он у себя в комнате, — говорит Картер, впуская меня.

Я смотрю на лестницу.

— Какая комната его?

— В конце коридора.

Я нервно улыбаюсь Картеру, хотя он этого не видит, потому что уже уходит.

Поднимаясь по лестнице, делаю глубокие вдохи. Не могу избавиться от волнения. Я не соврала, когда сказала Маркусу, что он мне нравится. Я правда хочу дружить с ним, но это не отменяет того факта, что он опасно горяч. Думаю, именно так он обманывает людей, заставляя их верить, что он плохой парень. Они настолько ослеплены его внешностью, что не видят настоящего человека.

Дойдя до двери его спальни, сначала стучу. Ответа нет, и когда я медленно открываю дверь, молюсь, чтобы он был в постели один. Определенно не лучшее начало нашей дружбы — застать его с девушкой.

Заглядываю в комнату, и увидев его одного в кровати, облегченно улыбаюсь. Оставляю сумку у двери и подхожу к кровати. Он лежит на животе, руки под подушкой. Наблюдаю за его сном — лицо расслаблено и беззаботно. Никаких злобных гримас.

Когда он начинает просыпаться, поворачивается на спину, и одеяло застревает под ним. Не могу удержаться от того, чтобы изучить его грудь взглядом, разглядывая каждый мускул и изгиб. Замечаю шрам на левой стороне груди. Это легкое несовершенство только добавляет ему красоты.

Он поднимает руку к лицу, и мой взгляд метнулся прочь от его груди. Меньше всего мне нужно, чтобы меня поймали на том, что я на него пялюсь.

— Доброе утро! — бодро говорю я.

Он подскакивает, словно я ударила его током. На мгновение он выглядит растерянным, но потом его черты снова становятся настороженными. Он двигается так быстро, что мне приходится отступить, чтобы дать ему встать с кровати. Хватает футболку и быстро натягивает ее, прежде чем повернуться ко мне.

— Что ты делаешь в моей комнате? — Его голос хриплый и чертовски сексуальный.

— Подумала, мы могли бы провести утро вместе, чтобы узнать друг друга получше. — Он смотрит на меня с недоверием. Прежде чем он успевает придумать отмазку, почему нам не стоит проводить время вместе, я говорю: — Просто как друзья. Считай это новым началом. Позволь угостить тебя завтраком.

— Чтобы было ясно, — говорит он, влезая в джинсы, — пусть это не входит в привычку.

— Не войдет.

Я широко улыбаюсь, а внутри танцую от счастья. Пока все идет гораздо лучше, чем я думала.

— И еще, когда мы проводим время вместе, это не свидание.

— Конечно.

Когда он обувается, подходит ко мне вплотную.

— У меня есть правила.

Я киваю, молча ожидая, пока он их озвучит.

— Никаких свиданий.

— Ты это уже сказал.

— Хочу убедиться, что ты поняла.

— Поняла.

Черт, такое ощущение, что я на собеседовании.

— Я люблю свою приватность. В следующий раз звони, как нормальные люди.

—

Он хмурится, глядя на меня сверху вниз.

— Ты странная.

— Я? — Странная — как?

— Это слишком легко. В чем подвох?

— Подвох? Нет никакого подвоха. Ты сказал, что у тебя есть правила, и пока они разумные.

Он качает головой.

— Как только начнешь липнуть — все закончится.

— Поняла, не липнуть к тебе.

— Жди внизу. — Он уходит в ванную и захлопывает за собой дверь.

Я бросаю взгляд на его кровать и, прежде чем успеваю себя остановить, быстро поправляю одеяло и подушки. С чувством удовлетворения покидаю его комнату и жду у входной двери.

Маркус все еще не улыбается, но то, что он идет со мной — уже моя победа.

— Поедем на моей машине, — говорю я, когда мы выходим из дома.

— Можем на моей, — почти рычит он.

— Что такое? Боишься, что твоя мужественность окажется под вопросом, если тебя увидят в моей машине? — дразню я.

Может, я и езжу не на последней модели, но мой маленький Мини Купер никогда меня не подводил.

На его лице страдальческое выражение, когда я открываю для него пассажирскую дверь.

— После вас, мистер Рид. — Одариваю его своей самой сладкой улыбкой.

Он сверлит меня взглядом, но все же садится. Я быстро обхожу машину и сажусь за руль, пока он не передумал.

Когда отъезжаю, он бормочет себе под нос:

— Надо было взять мою машину.

Он включает радио. Когда машину заполняет голос Элтона Джона, Маркус медленно поворачивает голову ко мне с выражением «какого черта».

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться в голос.

— Что за хрень ты слушаешь?

— Элтон — легенда.

— Уверен, такая музыка вымерла еще в ледниковый период.

— А какую музыку любишь ты?

Когда Маркус упирается рукой в потолок, а коленями в приборную панель, чтобы достать телефон из заднего кармана, я фыркаю от смеха.

Он только сверлит меня взглядом и подключает телефон к радио. Пролистывает плейлист и выбирает песню.

Сначала много шума, потом машину заполняют звуки фортепиано. Я делаю погромче, чтобы лучше расслышать слова. Раньше я не слышала эту песню, и хоть она звучит жестко, слова наполняют меня грустью. Смотрю на дорогу, пока песня рассказывает мне все, что мне нужно было знать. Маркус кого-то потерял, и это гложет его изнутри.

Когда начинается следующая песня, я делаю потише и спрашиваю:

— Кто поет?

— Five Finger Death Punch.

Я останавливаю машину у IHOP.

— Надеюсь, ты голоден.

После того как нас усадили и приняли заказ, я протягиваю Маркусу свой телефон.

— Можешь скинуть мне свой плейлист?

Он смотрит с сомнением, но берет телефон. Наблюдаю, как он вбивает свой номер в мой телефон, потом звонит себе, чтобы у него был мой. Закончив, он не отдает телефон. Пока листает мои контакты, хмурится все сильнее.

— У тебя всего восемь контактов, — говорит он.

— И?

Нас прерывает официантка, ставя еду на стол. Она задерживается, улыбаясь Маркусу.

— Вам что-нибудь еще нужно?

Когда Маркус ее игнорирует, я быстро отвечаю:

— Нет, спасибо.

Он ждет, пока она уйдет, и говорит:

— Почему только восемь номеров?

Я разрезаю стопку блинчиков и откусываю кусочек. Маркус смотрит на меня, пока я жую. Проглатываю с трудом. Определенно непросто есть, когда он на тебя так смотрит.

— Только эти восемь для меня важны.

Когда он приподнимает бровь, я спрашиваю:

— А из всех твоих контактов с кем ты реально общаешься?

Не отвечая сразу, он отправляет в рот вилку с блинчиками. Теперь моя очередь смотреть на него, пока он ест. Не потому что хочу, чтобы ему было неловко, а из-за его небритой челюсти. Я и не знала, что смотреть, как кто-то ест, может быть таким возбуждающим.

Когда он откусывает еще, я заставляю себя вернуться к своей тарелке. Завтрак проходит в молчании, и только когда я расплатилась и мы идем к машине, он отвечает.

— Пять.

Мы садимся в машину, и я спрашиваю:

— Так зачем все остальные номера, если ты ими не пользуешься?

На этот раз он вообще не отвечает. Я еду недалеко до моего любимого магазина тканей, и когда паркуюсь, Маркус выглядит немного озадаченным.

— Пойдем. Я быстро.

Я удивлена, когда он идет за мной внутрь. Пока иду по проходу, провожу пальцами по разным рулонам ткани. Маркус просто наблюдает, как я выбираю нужное. Когда спрашиваю продавца, какая длина мне нужна, поворачиваюсь к Маркусу.

— Так что? Тебе нравится шить одежду? — Он выглядит не впечатленным. Черт, не то чтобы я ожидала другого, но все равно удивлена, что он так откровенно равнодушен к моей страсти.

— Не надо говорить так, будто я разгребаю дерьмо в качестве хобби. Я учусь на дизайнера одежды.

Он ухмыляется, и только тогда я понимаю, что он снова впадает в свою привычку притворяться козлом.

— У меня тоже есть правило, — говорю я, гордо подняв подбородок.

— Правило? — Он скрещивает руки на груди, отчего мышцы на бицепсах вздуваются.

— Да. У тебя есть правила насчет нашей дружбы, и у меня свои.

Он кивает, поднимая обе брови.

— Давай, озвучь свое правило.

— Не веди себя как козел.

Уголок его рта дергается, и я быстро добавляю:

— И улыбайся. Меньше злобных взглядов и больше улыбок.

— Это все?

— Пока да, — щебечу я. Прохожу мимо Маркуса и иду оплачивать покупку.

Мы слушаем его плейлист, пока я везу его домой. После каждой песни спрашиваю, кто исполнитель.

Останавливаю машину у подъездной дорожки и улыбаюсь Маркусу.

— Спасибо, что поехал со мной.

— Угу, — бормочет он, открывая дверь.

Я быстро хватаю его за руку и, наклонившись, целую в щеку.

— Увидимся.

Хмурый взгляд вернулся на его лоб, но он не делает никаких грубых замечаний насчет поцелуя. Вместо этого выходит

— Я до тебя достучусь, Маркус Рид, — шепчу я, отъезжая от бордюра.

Глава 6

МАРКУС

После того как провел вчерашнее утро с Уиллоу, чувствую себя еще более растерянным.

Не знаю, как переварить все это. Когда я рядом с Уиллоу, мне хорошо. Я все еще осторожен, но желание узнать ее становится все сильнее.

Но как только она уходит, все страхи возвращаются.

Я никогда так не волновался раньше. Половина меня хочет проводить с ней больше времени, а другая половина — бежать куда глаза глядят.

После обеда телефон пищит. Я ухмыляюсь, увидев имя, которое дал Уиллоу. ЭТ — мое сокращение от Элтон, раз уж она так любит его музыку.

Открываю сообщение и взрываюсь смехом.

**ЭТ:** Что означает ОБЧ?

**Я:** Очень Большой Член.

**ЭТ:** *Закатываю глаза.* Только ты мог так записаться в моем телефоне.

**ЭТ:** А как ты меня записал?

**Я:** ЭТ.

**ЭТ:** Что это значит?

**ЭТ:** Пожалуйста, скажи, что это не Экстра Титьки.

Смеюсь над ее реакцией, и на мгновение играю с мыслью сказать ей, что именно так и есть, но решаю не мучить ее.

**Я:** Это Элтон, раз уж ты его так любишь.

**ЭТ:** Ха-ха, лучше поменяй на Уиллоу, прежде чем я приеду. Я меняю ОБЧ на Маркус. Меньше всего мне нужно напоминание о твоем члене каждый раз, когда мы переписываемся. Кстати, буду через десять минут.

Бросаю взгляд на время и замечаю, что почти пять часов.

**Я:** А если у меня планы?

Ладно, не то чтобы они есть, но ей не обязательно об этом знать.

Пока она печатает, меняю ЭТ на Уиллоу.

**Уиллоу:** Ну так есть у тебя планы?

**Я:** Судя по всему, теперь есть.

**Уиллоу:** Увидимся через пять минут.

**Я:** А как же десять минут?

**Уиллоу:** Ты потратил их на сообщения.

Сажусь на диван, включаю телевизор и переключаю каналы, пока не слышу стук в дверь. Джексон заходит в гостиную и указывает на входную дверь.

— Ты кого-то ждешь?

— Уиллоу.

Он смотрит на дверь, потом на меня.

— Ты собираешься открыть?

— Не-а, — говорю я, переключаясь на спортивный канал.

Джексон ничего не говорит, но идет открывать. Слышу, как они здороваются, а потом Уиллоу заходит в гостиную. Садится рядом со мной и корчит рожицу, глядя на телевизор.

— Выключай. Мы опоздаем.

— Куда? — Когда она тянется за пультом, я убираю руку подальше.

— В кино. Если выедем сейчас, успеем на следующий сеанс.

— Если бы хотел пялиться в экран, остался бы здесь.

Она встает на колени и, положив руку мне на бедро, перегибается через меня и выхватывает пульт. Выключает телевизор и бросает пульт на журнальный столик.

С задницей все еще в воздухе и рукой на моем бедре она улыбается мне.

— Пошли.

Она отодвигается и встает, прежде чем я успеваю сделать какую-нибудь глупость. Еще секунда — и я бы ее схватил.

— Я не пойду в кино, — говорю я, но все равно встаю.

— Ладно, чем тогда хочешь заняться?

Вспоминаю, какую рожу она скорчила, увидев баскетбольный матч по телевизору.

— Это сюрприз. Кстати, поедем на моей машине. Твоя настолько маленькая, что у меня клаустрофобия.

Когда приближаемся к территории колледжа, Уиллоу начинает бросать на меня взгляды. Я заезжаю с задней стороны, чтобы припарковаться у спортзала.

— Я только что была здесь, — говорит она упавшим голосом.

— Не со мной, — говорю я, выходя из машины.

Жду, пока она выйдет, беру ее за руку и веду к заднему входу. Придерживаю для нее дверь, что приносит мне улыбку.

— Откуда ты знал, что дверь не будет заперта? — спрашивает она, пока я закрываю.

— Ее запирают в семь, когда заканчиваются тренировки, так что нам просто нужно уйти до этого времени.

Мы идем по коридору, и я рад, что сегодня тихий вечер для спорта. Надеюсь только, что дверь на баскетбольную площадку не заперта.

К счастью, не заперта. Щелкаю выключателем, и площадка освещается верхними лампами.

— Серьезно? — говорит Уиллоу, оглядываясь. — Баскетбол?

Я беру мяч и несколько раз ударяю им об пол.

— Если промахнешься — снимаешь что-то из одежды.

Наблюдаю, как ее лицо за секунды меняется от скучающего до нервного.

— Стрип-лошадки?

— Ага, если только духу хватит.

Она упрямо поднимает подбородок.

— О, я в деле. Только предупреждаю — заставлю тебя съесть свои слова.

Я смеюсь и бросаю ей мяч.

— Дамы вперед.

На ней только сандалии, шорты и футболка. Плюс лифчик и трусики — ей нужно промахнуться всего пять раз, чтобы я увидел ее голой. Это не должно занять много времени.

— Начнем с легкого броска. Одной рукой. — Она бросает мяч, и я смотрю, как он попадает в корзину. — Твоя очередь.

Я встаю на ее место и делаю тот же бросок. Мяч проходит через кольцо, и она бежит за ним. Наблюдаю, как она идет в сторону, и именно тогда начинаю беспокоиться.

— От щита, — называет она бросок, и когда мяч пролетает через кольцо, понимаю, что меня развели.

Я отбиваю мяч, идя в сторону. Слишком занят размышлениями о том, насколько она хороша, и промахиваюсь.

Уиллоу радостно хлопает в ладоши.

— Время раздеваться, Красавчик.

Сажусь и развязываю шнурки. Встаю и спрашиваю:

— Ты меня развела, да?

— Ты не спрашивал, играла ли я раньше. — Она выходит на центр площадки и бросает мяч — он, конечно, попадает в цель.

— Играла? — спрашиваю я, вставая на ее место. Мяч отскакивает от кольца, и Уиллоу устраивает счастливый танец.

Я улыбаюсь, стаскивая футболку через голову.

— У нас с папой была такая традиция. Мы играли каждую субботу утром, и проигравший должен был косить газон. Можно сказать, я училась у лучшего.

— У лучшего?

— Левой рукой. —

Я останавливаюсь, уже собираясь бросить, и поворачиваюсь к Уиллоу.

— Твоя фамилия Брукс?

— Да. Думала, ты знал. — Она поднимает мою футболку и аккуратно складывает, прежде чем положить на скамейку.

— Твой отец был хорошим игроком в свое время.

— Угу.

— Ты собираешься надрать мне задницу, да?

Она широко улыбается.

— Судя по всему, я уже надираю тебе задницу.

Я подхожу к ней.

— Почему ты не сказала до того, как мы начали?

— Ты не спрашивал.

Я бросаю мяч и делаю еще шаг к ней.

— Думаю, это чушь. Хочешь знать, почему, я думаю, ты промолчала?

Она облизывает губы и качает головой, и светлые кудри падают на плечи.

— Не особо.

Еще один шаг — и моя грудь в нескольких сантиметрах от ее.

— Я думаю, ты хотела раздеть меня.

Она морщит нос и смеется.

— Это ты выбрал игру. Я ничего не планировала. Если бы мы пошли по моему плану, сейчас сидели бы в кино. — Ее взгляд опускается на мою грудь. — И ты был бы все еще в футболке.

В тот момент, когда ее глаза замирают на шраме, игривое выражение исчезает с ее лица.

Она подносит руку к моей груди, и я застываю, когда ее пальцы легко касаются рубцовой ткани.

— Что случилось? — спрашивает она, поднимая глаза к моим.

Я удивлен, что она спрашивает. Раньше никто не спрашивал. Обычно они уже слышали об этом где-то еще.

— Мой отец застрелил меня. — Слова выходят гораздо тише, чем я хотел.

— Почему ты до сих пор называешь его отцом? Он не заслуживает этого титула.

Это точно не то, что я ожидал от нее услышать. Я думал, она будет выпытывать подробности.

— Он нанес ущерб, который мог нанести только отец. Если бы это был кто-то другой, было бы легче смириться.

— Это имеет смысл, — шепчет она. Убирает руку с моей груди и улыбается мне. — Я рада, что ты выжил, Красавчик.

— Почему?

Она поднимает мою футболку и прижимает к моей груди.

— Одевайся. Мне нужно домой. — Когда мы идем обратно к машине, она шепчет: — Я рада, что ты выжил, потому что у тебя доброе сердце, Маркус. Ты можешь так не думать, но я это вижу.

Когда мы возвращаемся ко мне, Уиллоу не заходит. Она целует меня в щеку и идет к своей машине, припаркованной через дорогу. Я смотрю, как она уезжает, и только потом захожу в дом. Дома тихо, так что решаю принять душ и лечь спать.

***

УИЛЛОУ

Когда захожу в квартиру, дома только Иви.

— Где Лей?

Она пожимает плечами.

— Не сказала, что куда-то собирается. Я сообщила ей, что ты гуляешь с Маркусом, и она сказала, что просто посидит дома. Когда я вернулась, квартира была пуста.

— Черт, вот я и вспомнила. Мне нужно зарядить телефон. — Включаю его в сеть и делаю кофе, пока он заряжается.

В ту секунду, как включаю телефон, он начинает сходить с ума от уведомлений. Когда вижу все пропущенные звонки от Лей, тревога начинает сжимать желудок.

Звоню ей, но попадаю на автоответчик, и тревога быстро превращается в страх. Что если с ней что-то случилось?

— Что не так? — спрашивает Иви, вставая с дивана.

— Лей пыталась мне дозвониться. Не оставила никаких сообщений. Восемь пропущенных от нее. Что если она в беде? Я позвонила ей только что, но попала на голосовую почту.

— Уверена, с ней все в порядке. Может, она хотела пойти с нами и пыталась узнать, где мы.

— Да, может быть.

Когда входная дверь открывается, я резко оборачиваюсь. На секунду меня затопляет облегчение, но потом я вижу, в каком состоянии Лей. Она белая как мел.

— Лей?

— Мне нужно собрать вещи. Папа приезжает завтра. — Она выглядит ошеломленной, что только усиливает мою тревогу. — Папа приезжает завтра, — повторяет она.

Я никогда не видела ее такой. Она выглядит совершенно потерянной. Обнимаю ее за плечи и веду к дивану. Иви протягивает мне бутылку воды, которую я подношу к губам Лей. К счастью, она делает несколько глотков.

— Я еду домой, — шепчет она, и в ее голосе столько потерянности, что у меня сердце разрывается.

— Почему ты едешь домой, Лей? Что-то случилось сегодня?

— Моя мама попала в аварию. Она умерла. — В ее голосе нет эмоций, и от этого сердце болит еще сильнее. Она, должно быть, только что узнала.

Притягиваю ее к себе и обнимаю, пока сама начинаю плакать. Сердце разрывается за подругу. Она была близка с матерью.

Когда отстраняюсь, Иви наклоняется обнять Лей.

— Мне так жаль, Лей. Я не знала твою маму, но уверена, она была потрясающей. Ты — живое тому доказательство.

Мы ничем не можем облегчить это для Лей, поэтому даем ей посидеть на диване, пока собираем ее вещи.

***

Я сижу рядом с Лей, пока мы смотрим, как люди передвигаются по комнате. Сплошное черное пятно. Черт, как же это тоскливо.

Встаю и протягиваю Лей руку.

— Пойдем смотреть «Анатомию страсти». Даже позволю тебе указывать на все, что они делают неправильно.

Она пытается улыбнуться, но это выглядит болезненно. Она берет мою руку, и я тяну ее наверх. Мы ускользаем из комнаты, полной скорбящих.

Когда мы обе лежим на ее кровати, я включаю следующий сезон «Анатомии страсти». Лей смотрит пустым взглядом в экран, пока ее глаза не закрываются и она не засыпает.

Не желая оставлять ее одну, решаю проверить сообщения. Только одно от Маркуса.

**Маркус:** Обычно когда девушка видит меня полуголым, мы оказываемся в постели.

Улыбаюсь и поворачиваюсь на бок.

**Я:** Я в Лос-Анджелесе. Приехала домой на похороны. Не знаю, слышал ли ты, но мама Лей умерла.

Через несколько секунд телефон пищит. Быстро выключаю звук и читаю

**Маркус:** Слышал. Как она?

**Я:** Будет в порядке. Сейчас спит.

**Маркус:** Как ты?

Смотрю на слова, и почему-то хочется плакать.

**Я:** Осторожнее, Красавчик. Люди могут подумать, что тебе не все равно.

**Маркус:** Черт. Нельзя такого допускать. Забудь мой последний вопрос.

**Маркус:** Какого цвета на тебе трусики?

Прижимаю лицо к подушке, чтобы заглушить смех.

**Я:** Кремовые бабушкины панталоны.

**Маркус:** Это жестоко. Теперь мне будут сниться кошмары.

**Я:** Как прошел день?

**Маркус:** Тихо. Одна сумасшедшая девчонка-сталкер не рядом, чтобы меня доставать.

**Я:** Признайся. Ты скучаешь по сумасшедшей девчонке-сталкеру.

**Маркус:** Ни за что, даже под пытками.

**Я:** Ты мне нравишься, Маркус. Видишь, ты не так уж плох в этой штуке с дружбой.

**Маркус:** Не так ужасно тусоваться с тобой.

Улыбаюсь, жалея, что не вижу его лицо.

**Маркус:** Признаю, это непривычно. Обычно мы просто…

Он останавливается на середине предложения, но я понимаю, что он имеет в виду.

**Я:** То есть обычно ты просто прячешь змею в кустах?

**Маркус:** Такого я еще не слышал.

**Я:** У меня еще есть.

**Я:** Тыкать в пирог.

Едва сдерживаю смех.

**Я:** Устраивать акробатику. Тыканье Покахонтас. Дергать, пока она тверкает. Продираться сквозь заросли.

**Маркус:** Ты же знаешь, можно просто сказать «трахаться».

**Я:** Да, есть и такой вариант. У меня ощущение, что ты будешь проблемой, Красавчик.

**Маркус:** Я же говорил, ты магнит для проблем.

**Я:** Да, ты предупреждал.

**Маркус:** Когда вернешься?

**Я:** Завтра утром. У меня тест после обеда, который нельзя пропустить.

**Маркус:** Можно встретить тебя в аэропорту?

**Я:** Если тебе не трудно. Было бы здорово.

**Маркус:** Скинь время прилета.

**Я:** Скину.

**Я:** Спасибо.

**Маркус:** За что?

**Я:** За то, что ты мой друг.

**Маркус:** До завтра.

Глава 7

МАРКУС

Ошибка

С тех пор как мы переехали в Нью-Йорк, у нас с Уиллоу сложилась традиция — ужинать вместе по субботам. На прошлой неделе была ее очередь готовить, так что сегодня я заказал китайскую еду.

Однажды Уиллоу пыталась научить меня готовить, но затея оказалась провальной. Я немного переборщил с солью.

Джексон и остальные ребята уверены, что мы встречаемся. Что бы я ни говорил, они не верят, что мы просто друзья.

Мы стали близкими друзьями, и я даже готов признать, что влюбляюсь в нее, но это все, что может быть между нами. Чем сильнее я привязываюсь к Уиллоу, тем сильнее становится страх. Странно, но он словно питается моими чувствами к ней.

Рядом с Джексоном я никогда не испытываю этого страха. Может, потому что знаю — он сможет дать мне отпор. Черт, да он меня отделает.

Но Уиллоу... Я сильнее ее. Если я когда-нибудь сорвусь рядом с ней, она не сможет от меня отбиться.

Я должен защитить ее, и единственный способ — держать дистанцию. Знать, что нужно делать, и действительно это делать — две разные вещи.

Я с ужасом жду дня, когда она придет и скажет, что встретила мужчину своей мечты.

Я думал, что со временем оставаться ее другом будет все труднее, но на самом деле все наоборот. Каждая минута, проведенная с Уиллоу, — пища для моей души. Это дает мне силы в те дни, когда я ее не вижу.

И заставляет хотеть большего.

Больше времени с ней.

Желание сделать ее своей изматывает меня. Все во мне кричит — завоюй ее, пока этого не сделал какой-нибудь другой ублюдок.

Любить Уиллоу — одновременно самое сложное и самое легкое, что я когда-либо делал. С ней легко быть собой, но тяжело знать, что однажды все закончится.

Либо я ей надоем, либо сам все испорчу.

***

Когда раздается стук в дверь, я бросаюсь открывать.

Увидеть Уиллоу на пороге — все равно что вынырнуть на поверхность после недели под водой.

— Привет, красавчик, — говорит она, но в ее голосе нет привычной искорки.

Вместо обычных нарядов собственного пошива на ней спортивные штаны и старая университетская футболка. Волосы собраны в хвост, на лице ни капли косметики.

Я беру ее за плечо, втягиваю внутрь, чтобы закрыть дверь, потом наклоняю голову и ловлю ее взгляд.

— Что случилось?

Она пожимает плечами и отворачивается, но я успеваю заметить, как дрожит ее подбородок. Я иду за ней в гостиную и сажусь рядом.

— Ничего. Просто глупость. — Она делает глубокий вдох и натягивает улыбку. — Что на ужин? Я умираю с голоду.

— Китайская еда, — отвечаю я, вставая за едой.

Расставляю все на журнальном столике, и пока она устраивается на полу, говорю:

— Я взял те спринг-роллы, которые тебе нравятся.

— Спасибо. — Пока мы накладываем себе еду, она спрашивает: — Как прошла неделя?

— Нормально. Наконец-то обустроились в здании. Ребрендинг завершен. О, кстати, через две недели у нас презентация. Ты придешь?

— Ни за что не пропущу.

Мы болтаем о повседневных вещах, пока не заканчиваем есть. Жаль, что Уиллоу не рассказывает, что ее расстроило. Надеюсь, дело не в нас.

Уиллоу выбирает фильм, пока я убираю со стола. Когда я сажусь рядом с ней и тянусь за пультом, она кладет руку мне на плечо.

— Подожди. — Она притягивает мою руку себе на плечи и сворачивается клубочком у меня под боком. — Знаю, что нарушаю одно из правил, но мне очень нужно, чтобы ты меня обнял.

Я откидываюсь на спинку дивана и, обхватив ее руками, крепко прижимаю к себе. Она утыкается лицом мне в грудь и вцепляется в рубашку.

Я слегка наклоняю голову, едва касаясь губами ее волос.

Мы сидим так, пока ее дыхание не выравнивается — она явно заснула. У меня не хватает духу ее разбудить. Видно, что она чем-то расстроена. Может, сон пойдет ей на пользу.

Я закрываю глаза и нежно целую ее в макушку. Делаю глубокий вдох, наполняя легкие ее запахом.

Держать ее в объятиях — райское блаженство, но от этого тревога только растет.

Когда меня начинает клонить

Уиллоу никогда не оставалась на ночь. Мы оба знали, что это негласное правило, которое нельзя нарушать. То, что она проведет ночь здесь, меняет все — меняет нас.

Я укладываю ее и убеждаюсь, что ей удобно, потом снимаю рубашку и джинсы. Оставшись в боксерах, ложусь с другой стороны кровати. Между нами достаточно места для еще одного человека.

Я смотрю в темноту, не шевелясь. Если бы я мог свободно любить Уиллоу, я бы сейчас смотрел на нее. Я бы впитывал ощущение того, как близко она лежит. Я бы позволил себе представить, каково это — заниматься с ней любовью.

Но я не свободен.

Вместо этого я лежу и думаю о том, что это будет значить для нашей дружбы.

Это похоже на начало конца.

***

УИЛЛОУ

Проснувшись, я первым делом думаю, что никогда еще не чувствовала себя так уютно. Открываю глаза и на мгновение теряюсь. Отодвигаюсь немного, и размытое пятно превращается в подбородок Маркуса.

Медленно опускаю взгляд на наши тела. Мое наполовину лежит на нем. Вообще-то, я распласталась по нему целиком.

Это нехорошо.

Когда я снова смотрю ему в лицо и наши глаза встречаются, меня охватывает паника. Я отползаю назад как можно быстрее, создавая между нами безопасное расстояние.

— Прости. Я обычно сплю, раскинувшись по всей кровати.

Помню, как хотела поговорить с ним, попросила обнять меня, а потом, видимо, заснула.

— Почему ты не разбудил меня и не отправил домой?

— Ты была расстроена, и я подумал, что сон пойдет тебе на пользу.

Воздух между нами кажется напряженным, а когда он откидывает одеяло, я понимаю, что не только воздух.

Быстро отвожу взгляд, чтобы он не заметил, как я пялюсь на его стояк.

Это точно нехорошо. Маркус ясно дал понять, что мы только друзья. Мы даже никогда не обнимались. Я пару раз целовала его в щеку и понимала, что это уже на грани.

Нужно исправлять ситуацию.

— Прости, что заснула здесь. Неделя была просто ужасная. — Я вытаскиваю резинку из растрепанного хвоста, приглаживаю волосы и собираю их на затылке. — Я показала свои эскизы начальнице, и она дала понять, что меня наняли не для того, чтобы я для них что-то разрабатывала. Я надеялась, что через пару месяцев работы они согласятся взглянуть на мое портфолио.

Делаю вид, что поправляю футболку, пока Маркус встает. Когда он одевается, я бросаю на него осторожный взгляд.

Его губы сжаты в жесткую линию, и видно, что все его движения напряжены.

Черт. Я все испортила.

— Я понимаю, что должна быть благодарна за работу. По крайней мере, она оплачивает счета. Просто надеялась, что мне дадут шанс.

Маркус проводит рукой по волосам и откашливается.

— Паршиво, что у тебя была такая неделя.

Когда он больше ничего не говорит, мое сердце падает.

— Спасибо за ужин. Прости, что испортила настроение.

Подавляю желание убежать и иду как можно спокойнее туда, где оставила сумку. Вешаю ремешок на плечо и открываю входную дверь. Когда оборачиваюсь и вижу, что Маркус не пошел за мной, на меня накатывает тяжесть.

— Увидимся в следующую субботу! — кричу я.

Закрываю за собой дверь и, уходя от его квартиры, обнимаю себя руками.

Убитая ужасной неделей, я думаю о том, почему жизнь так несправедлива.

Все, чего я хочу, болтается перед носом, как морковка, но ничего из этого мне не достанется.

Я люблю Маркуса, но не могу быть с ним.

Я хочу создавать дизайн, и понимаю, что это требует времени, но так хотелось хотя бы немного одобрения.

***

Дома я завариваю себе кофе. Сворачиваюсь на диване и звоню Иви. Ли либо на работе, либо спит, так что даже не пытаюсь ей звонить.

После нескольких гудков Иви отвечает. Похоже, я ее разбудила.

— Привет, ты спала?

— Нет, — стонет она. — Я заболела. Только у меня могло случиться проклятый грипп посреди лета.

— О нет. Ты купила лекарства?

— Да. Собираюсь пролежать в кровати все выходные. Надеюсь, к понедельнику пройдет.

— А что в понедельник? — спрашиваю я, медленно потягивая кофе.

— У меня собеседование. Мне очень нужна эта работа. Не могу больше официанткой работать.

Иви отказалась ехать с нами в Нью-Йорк. После выпуска она огорошила нас новостью, что переезжает в Лос-Анджелес. Ретт был в ярости.

Теперь я понимаю, почему она так поступила. Годами она надеялась, что Ретт ее полюбит, но этого так и не случилось. Прошло всего несколько месяцев, а я уже хочу сдаться. Забавно, как любовь может причинять такую боль. Думаю, все дело в надежде, что когда-нибудь все изменится. Ты надеешься, что тебя полюбят, и каждый день, когда этого не происходит, превращается в удушающую боль, которая разъедает сердце.

— Просто отдыхай и не забывай много пить.

— Буду. — Она кашляет, и звучит это ужасно.

— Жаль, что ты не ближе, я бы за тобой поухаживала. — Ненавижу расстояние между нами. Обе мои лучшие подруги на другом конце страны. Я переехала сюда только ради Маркуса.

— Я тоже. Как у тебя дела?

— Ничего не изменилось. — Не хочу грузить Иви своей паршивой неделей, пока она болеет.

— Ты показала портфолио начальнице? — спрашивает она.

— Да. Она сказала, что компания наняла меня не для разработки дизайна.

— Она вообще смотрела твои эскизы?

— Нет. — Я тяжело вздыхаю.

— Мне жаль, милая. Просто набирайся опыта, а потом найдешь место, где тебе позволят создавать.

— Ты права. Просто это так обидно. Я мечтала создавать собственные вещи с самого детства.

— Ты получишь свой шанс.

Иви сморкается, и понимая, что ей нужно поспать, я быстро перехожу к другой проблеме.

— Вдобавок ко всему, я заснула у Маркуса прошлой ночью.

— Черт, — стонет она.

Не уверена,

— Как он отреагировал?

Я морщусь, и впервые за эту неделю мне хочется плакать.

— Очень плохо. Между нами все было так хорошо, а я все испортила.

— А ты правда что-то испортила, Уиллоу? — Не давая мне ответить, она продолжает: — Подумай. Что там было портить? Ты хочешь отношений, а он хочет дружбы. Была бы ты по-настоящему счастлива, оставаясь только его подругой? Ты знала, что так случится. Так было у нас с Реттом. Если один из друзей влюбляется — игра окончена.

Слеза скатывается по щеке, пока я выдавливаю слова:

— Я знаю, но это не мешало мне надеяться.

— Что ты теперь будешь делать?

Я достаю салфетку из сумки и вытираю щеки, пытаясь сдержать слезы.

— А что я могу сделать? Дело сделано. Наверное, придется отдалиться от Маркуса, как ты от Ретта.

— Ты всегда можешь переехать сюда.

Я знаю, что Иви этого хочет, но мне нужно быть рядом с Маркусом.

— Я не могу сейчас уйти с работы. Это плохо скажется на резюме. — Я делаю глубокий вдох. — Тебе нужно отдохнуть. Позвони мне в понедельник, расскажи, как прошло собеседование, хорошо?

— Позвоню, — говорит она, ее голос хрипит от долгого разговора. — Ты справишься. Научишься с этим жить. Не будет болеть так сильно вечно.

— Спасибо, что выслушала, Иви, — шепчу я, когда слезы грозят захлестнуть меня.

— Скоро поговорим.

Я роняю телефон рядом с собой на диван и смотрю на пол, пока все не расплывается перед глазами.

Дам Маркусу пространство. Может, все не так плохо, как кажется.

Глава 8

МАРКУС

Четверг, а от Уиллоу ни слова. Обычно мы бы написали друг другу раз двенадцать за неделю.

Скучаю по разговорам с ней.

Джексон заходит в мой кабинет, бросает на меня один взгляд и качает головой. Садится и смотрит на меня.

— Даже не начинай. Только не сегодня.

Он подается вперед и опирается локтями на колени.

— Ты идиот.

Я сверлю его взглядом, но это не отменяет того, что он прав.

— Ты упускаешь шанс всей жизни.

— Все не так просто, — огрызаюсь я.

— Тогда объясни мне. — Он откидывается на спинку кресла, ожидая, что я в сотый раз все разжую.

— Уиллоу заснула у меня в субботу. Осталась на ночь. Это испортило то, что было между нами.

— Как то, что Уиллоу осталась у тебя на ночь, могло что-то испортить? — Он тяжело выдыхает. — Вы занимались сексом?

— Нет, просто спали в одной кровати.

Не упоминаю, что полночи думал о том, как бы трахнул Уиллоу так, что ни один из нас не смог бы потом ходить.

— В чем тогда проблема? — Джексон звучит раздраженно, словно теряет терпение. Не могу его винить. Он слишком долго возится с моим дерьмом.

— Я держал ее в объятиях, пока она не заснула. — Слова звучат так же печально, как я себя чувствую. — Отнес ее в кровать и пытался держать дистанцию, но она перекатилась на мою сторону. Ее тело распласталось по моему, а я только и думал, почему у нас никогда ничего не выйдет.

Джексон просто смотрит на меня, ожидая продолжения.

— Я держал Уиллоу в объятиях. Чувствовал ее тело рядом со своим. Я попробовал, и теперь хочу еще больше.

— Я все еще не вижу проблемы, — говорит Джексон, и в его голосе скука.

— Я не могу так с ней поступить. Не могу начать отношения, зная, как плохо это может закончиться.

Джексон вскакивает и с силой хлопает ладонями по моему столу.

— Ты себя вообще слышишь?

Я не отвожу глаз от его злого взгляда.

— Давай спрошу тебя кое-что, — шипит он. — Если бы у меня были дети, ты думаешь, я бы их бросил?

— Конечно, нет. — Джексон будет потрясающим отцом.

— Но мой отец бросил меня, Маркус. Черт, даже мать меня бросила. На мне двойное проклятие.

Я закрываю глаза, когда его слова доходят до меня.

— Шансы того, что ты сойдешь с ума, как твой отец, такие же, как шансы того, что я стану неудачником, как мои родители.

— Я знаю, — шепчу я.

Джексон упирается рукой в стол и нависает надо мной. Я никогда не видел его таким злым.

— В чем тогда проблема? Мне осточертело видеть тебя таким. Я люблю тебя, Маркус. Я не собираюсь стоять сложа руки и смотреть, как ты губишь свою жизнь.

Все причины, которыми я убеждал себя, почему у нас с Уиллоу ничего не выйдет, проносятся в голове. Зная, что Джексон увидит насквозь каждую из них, мне не остается ничего, кроме как произнести настоящую причину вслух.

— Что если я ее потеряю?

Я смотрю, как Джексон делает глубокий вдох, пытаясь совладать с гневом, но не выходит.

— Ты ее уже, блядь, теряешь, — рычит он.

— Не так. Я имею в виду, что если я впущу Уиллоу, а она умрет?

— Маркус, — стонет Джексон, и на его лице читается разочарование. — Я могу умереть завтра, но это не мешает тебе любить меня. В чем разница между Уиллоу и мной?

Я откатываюсь от стола и встаю. Только когда я стою у окна и смотрю вниз на оживленные улицы, я впервые произношу эти слова вслух.

— Ты должен был остаться на ночь, — шепчу я. — Но твоя мама не разрешила. Если бы она сказала да, он убил бы и тебя тоже. — Я делаю паузу, чтобы собраться с мыслями, хочу, чтобы слова прозвучали правильно. — В каком-то смысле ты пережил моего отца. Я знаю, это звучит бессмысленно. До того, как все случилось, ты был там. Ты был в том доме весь день. Когда я проснулся, ты все еще был рядом. Я потерял всех, кого любил, кроме тебя.

Джексон подходит и

— Я даже думать не могу о том, чтобы потерять тебя. Ты стал моей жизнью. Ты — моя семья. Мысль о том, что я тебя потеряю... — Я не могу закончить, горло перехватывает. Делаю несколько глубоких вдохов и шепчу: — Это меня ужасает. Если я впущу Уиллоу, она станет еще одним человеком, которого я буду бояться потерять.

Мы долго стоим в тишине.

— Мысль о том, чтобы потерять меня, ужасает тебя, потому что я — все, что у тебя есть, — шепчет Джексон. — Ты боишься однажды проснуться, а меня не будет, потому что это значит проснуться в пустой комнате.

— Примерно так, — бормочу я.

— Я был прав, — говорит он. — Ты чертов идиот.

Я бросаю на него мрачный взгляд, не в настроении снова все это проходить.

— Если бы у тебя была Уиллоу, и я использую прошедшее время, потому что ты, скорее всего, уже все испортил до неузнаваемости, ты бы не просыпался один, случись что-то со мной. Если ты попробуешь с Уиллоу и случится худшее, я все равно буду рядом. Жить отшельником не спасет тебя от боли, это только усилит страх потерять единственного человека, которого ты пускаешь в свою жизнь.

— То есть ты говоришь, что чем больше людей я впущу в свою жизнь, тем меньше буду бояться их потерять? Как это вообще логично?

— Ты боишься не потерять их, Маркус. Ты боишься остаться один. И вот что паршиво — ты уже один. — Джексон поворачивается ко мне и кладет руку мне на плечо. — Перестань отталкивать людей. Впусти остальных ребят. Впусти Уиллоу. Обещаю, страх уйдет.

— Легко сказать. Я так долго отталкивал людей, это не изменится за одну ночь.

Черт, я даже не знаю, с чего начать.

— Это займет время. Можешь начать с того, что притащишь свою задницу к Уиллоу и скажешь ей, что ты идиот. Хотя бы верни вашу дружбу в нормальное русло. После этого — по одному дню за раз. Постепенно начни проводить больше времени с ребятами. Не нужно торопиться.

Я киваю, чтобы он видел, что я понял. Мне нужно сначала все обдумать.

— Мне пора работать.

Я хватаю его за руку, чтобы задержать.

— Спасибо, что был голосом разума, когда я все портил.

— Ты бы сделал для меня то же самое.

Я смотрю, как Джексон выходит из кабинета, а потом возвращаюсь к окну.

Броситься к Уиллоу и зацеловать ее до потери пульса только ее напугает. Нужно осторожно подвести ее к мысли об отношениях со мной.

Меня переполняют волнение и ужас от того, что я собираюсь сделать шаг. Слова Джексона имеют смысл, но я все еще до чертиков напуган.

— Соберись! — рявкаю я на себя.

***

УИЛЛОУ

— Я не думала, что будет так тяжело.

Я разговариваю с Иви каждый день с воскресенья. У нас обеих выдались тяжелые дни. Она не получила работу, а поскольку болела и пропустила смены на прошлых выходных, ее уволили из ресторана.

— Ты все делаешь правильно. Дай Маркусу время подумать. Пусть он придет к тебе.

— А если он не придет сегодня?

— Тогда хотя бы будешь знать, как обстоят дела. Знаю, звучит жестко, но если так случится — прими потери. Ты не можешь вечно надеяться.

Если он не придет на наш обычный ужин, мое сердце разобьется вдребезги.

— Как поиски работы? — Я меняю тему, потому что разговоры о Маркусе только усиливают тревогу.

— Нашла другую работу официанткой, но платят отстойно.

— Хотя бы что-то, — пытаюсь подбодрить ее.

— Да, но все равно паршиво. Почему так сложно найти нормальную работу? Нужен опыт, чтобы тебя взяли, но никто не готов дать шанс этот опыт получить.

— Поэтому я и не ухожу из своей компании. Знаю, ты не хочешь это слышать, но почему бы не позвонить Ретту? Он даст тебе работу мгновенно.

— А ты бы стала работать на Маркуса? — огрызается она.

— Ладно, плохая идея. Жаль, что не могу тебе помочь.

— Я найду что-нибудь. Не волнуйся за меня. — Она издает безнадежный вздох. — Мне пора собираться на смену.

— Скоро поговорим, — говорю я, и мы прощаемся.

Ненавижу, что Иви приходится так трудно, но я не в том положении, чтобы помочь. Черт, я сама еле свожу концы с концами. Но я понимаю, почему она не хочет обращаться к Ретту за помощью. Я бы скорее вернулась к родителям, чем попросила бы помощи у Маркуса.

Думая о Маркусе, бросаю взгляд на часы. Он должен быть здесь через час... если вообще придет.

Быстро принимаю душ и решаю надеть джинсы с белой футболкой. Похоже на то, что было на мне, когда мы впервые встретились.

Готовлю тако на ужин, потому что знаю, как он их любит.

Когда еда готова, смотрю на часы. Маркус должен появиться с минуты на минуту.

Оглядываю квартиру, проверяя, не оставила ли что-нибудь не на месте. Включаю телевизор и кладу пульт на подлокотник, где всегда сидит Маркус.

Шесть часов приходит и уходит, а моя тревога нарастает.

Я ничего не слышала от него всю неделю. Надеялась, что сегодня мы сможем преодолеть неловкость после того, что случилось.

— Ну и толку от надежд, — шепчу я, опускаясь на диван. Прячу лицо в ладони и пытаюсь задушить слезы прочь.

Не могу поверить, что наша дружба кончилась из-за того, что я заснула у него. Неужели мы так мало для него значили?

Когда проходит час без следа Маркуса, я выключаю телевизор. Сопротивляюсь желанию выбросить тако в мусорку и вместо этого запихиваю их в холодильник.

Чувствуя себя дурой с разбитым сердцем, иду в спальню. Стаскиваю джинсы и футболку, надеваю пижаму. Без сил падаю поперек кровати.

Теперь, когда хочу плакать, слезы не идут.

Когда раздается стук во входную дверь, у меня чуть не случается сердечный приступ. Я вскакиваю и, не желая заставлять Маркуса ждать, бегу к

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Веди себя нормально. Не показывай Маркусу, как ты рада.

Делаю последний глубокий вдох и открываю дверь.

Сердце замирает, когда вижу Маркуса передо мной.

Он пришел.

Опоздал, но хотя бы пришел.

— Прости за опоздание. — Заметив, что я в пижаме, он хмурится. — Ты спала? — Бросает взгляд на часы. — Еще даже восьми нет.

— Пижама удобная, — говорю я и хочу дать себе пощечину за то, что не подождала еще немного, прежде чем переодеться.

Отступаю в сторону, чтобы Маркус мог войти. Он не идет к дивану, как обычно, а оборачивается ко мне.

— Можем пропустить ужин, если тебе не до этого.

Он ищет выход. Черт.

Я качаю головой, желая провести этот вечер, чтобы показать ему — мы просто друзья.

— Я еще не ела. Разогрею тако, пока ты выбираешь фильм.

Останусь даже в этой чертовой пижаме. Так он не подумает, что я пытаюсь произвести впечатление, переодеваясь во что-то другое.

— Как прошла неделя? — кричу из кухни, доставая тако из холодильника и запихивая их в духовку.

— Нормально. Ничего особенного. А у тебя?

— Нормально.

Стоя к нему спиной, корчу гримасу. Черт, это так неловко.

— Прости за прошлое воскресенье, — говорит он, от чего мои глаза широко распахиваются.

Нет! Черт.

Говорить об этом только сделает хуже.

— Это был первый раз, когда девушка осталась у меня на ночь, и я не знал, как себя вести. Очевидно, повел себя как мудак.

Я резко оборачиваюсь и натягиваю улыбку.

— Тебе не нужно извиняться. Это было ничего. Давай забудем. — Поворачиваюсь обратно к холодильнику и дергаю дверцу. — Что будешь пить? Осталось пиво с прошлого ужина.

Вот так лучше. Я снова звучу как обычно.

— Пиво было бы отлично.

Достаю одну бутылку из холодильника и наливаю себе колы.

Когда тако достаточно прогреваются, спрашиваю:

— Я сделала тако с говядиной и курицей. Сколько тебе?

— По две штуки каждого, — отзывается он.

Почти как раньше.

Маркус заходит на кухню, пока я раскладываю тако на свою тарелку.

Взяв наши тарелки и напитки, мы идем в гостиную. Я сажусь в кресло для одного, надеясь, что это даст Маркусу ясный сигнал — я не жду от него ничего, кроме нашей дружбы.

Конечно, я хочу большего, но не рискуя потерять его совсем.

Чувствую на себе его взгляд, пока откусываю еду.

— Тебя не задело то, что случилось на прошлых выходных?

Я чуть не давлюсь, проглатывая еду, и быстро делаю глоток колы.

— Да нет, все нормально. — Прочищаю горло и улыбаюсь ему. — Было ли неловко проснуться рядом с тобой? Да, но ведь ничего не случилось. Забудь об этом. Какой фильм смотрим?

Выпалив все это, запихиваю в рот еще один кусок.

Маркус включает фильм, и я делаю вид, что смотрю, доедая тако.

Когда по экрану бегут титры, я встаю и несу посуду на кухню.

— Ты все еще придешь на презентацию? — спрашивает Маркус, заходя следом.

Я быстро мою посуду и ставлю на сушилку.

— Конечно, когда она?

— В пятницу. Начало в восемь вечера. В офисе.

— Буду.

Тяжелое молчание заполняет кухню, и похоже, что Маркус хочет что-то сказать, но вместо этого возвращается в гостиную.

Я делаю глубокий вдох, услышав, как он берет ключи.

— Спасибо, что пришел, — говорю я, выходя из кухни.

Встречаю его у входной двери и избегаю смотреть на него. Не хочу испортить прогресс, которого мы достигли.

— Спасибо за ужин.

Открываю дверь и улыбаюсь так ярко, как только могу.

— Езжай осторожно.

Закрыв за ним дверь, я прислоняюсь к ней спиной.

Глава 9

МАРКУС

Я смотрю на закрытую дверь Уиллоу, совершенно недовольный тем, как прошел вечер.

Это была полная катастрофа.

Никогда раньше не видел ее такой скованной рядом со мной, и это заставляет задуматься — хотела ли она вообще отношений со мной. Она никогда не говорила этого вслух, я просто предположил.

Черт, я чуть не разрушил нашу дружбу своими дурацкими предположениями.

С чего я взял, что она хочет быть со мной? Она не проявляла такого интереса. Черт, она даже не спрашивает о моем прошлом.

Как хорошо, что я забыл цветы в машине, когда ее пришлось эвакуировать. Это точно бы ее напугало.

Выйдя на улицу, вызываю такси. По дороге домой пытаюсь вспомнить, давала ли она когда-нибудь понять, что хочет быть больше чем друзьями.

К моменту, когда добираюсь домой, так ничего и не вспомнил.

Уиллоу видит во мне только друга. Но это не значит, что я отступлю. Просто придется действовать осторожно, чтобы не спугнуть ее.

Черт, надо погуглить, как ходить на свидания. Понятия не имею, что делать, когда хочешь встречаться с подругой.

***

Я ничего не сделал по работе. Все утро изучал, как перейти от дружбы к отношениям.

«Веди себя по-другому рядом с объектом симпатии». Хмурюсь на экран. — Ага, конечно. Именно это и завело меня в эту ситуацию.

Листаю дальше, пока не нахожу что-то применимое.

«Делай ей комплименты. Черт, и тут облажался, спросив, почему она в пижаме».

Вообще-то она выглядела горячо в пижаме. Плюс, на ней не было лифчика.

«Обращай внимание на то, что она говорит. Спрашивай о работе или особых интересах».

Хватаю телефон, вспомнив, какая паршивая неделя была у нее до того, как она осталась ночевать.

— Ты мудак, Маркус, — бормочу себе под нос, пока идет вызов.

— Привет, — выдыхает она запыхавшись.

— Не вовремя? — Надо было подождать, пока она будет дома.

— Нет. Могу говорить. Что случилось?

— Как дела на работе? Ты говорила, что показала эскизы начальнице?

— Э... это было две недели назад. Я же сказала, что она не захотела смотреть.

Я роняю голову в ладонь, чувствуя себя

— Точно. — Хочу вбить немного здравого смысла в себя. — Нет никакого способа ее переубедить?

— Нет. Она ясно дала понять, что не заинтересована.

— Паршиво. Что будешь делать?

Она вздыхает, и я слышу, как она куда-то идет.

— Пересижу здесь, пока не наберусь достаточно опыта, чтобы попасть в более крупный модный дом.

— Логично.

Наступает пауза, а потом она спрашивает:

— Тебе что-то нужно было?

— Нет, а что? — С чего бы ей так думать?

— О, просто ты никогда не звонишь мне на работу. Я подумала, что-то случилось.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю.

— Просто хотел узнать, как дела на работе.

— Ладно, — она тянет слово, словно не верит, что это единственная причина звонка.

— Мне пора, — выпаливаю я, пока не испортил разговор еще больше.

— Спасибо, что проверил, как я.

— Угу.

Бросаю телефон на стол и сверлю взглядом советы на экране.

***

УИЛЛОУ

Расплачиваюсь с таксистом и выхожу. Глядя на огромное здание, надеюсь, что не прогадала с одеждой. Решила надеть угольно-серое коктейльное платье, которое сшила пару недель назад. У него округлый вырез, придающий образу женственность. На спине материал перекрещивается, открывая проблески кожи.

Я немного волновалась после того, как Маркус позвонил мне на работу. Это было очень странно.

Но решила воспринять это как хороший знак. Маркус не стал бы звонить, если бы ему было все равно. Может, так он давал понять, что между нами все в порядке?

Называю свое имя на входе, и войдя внутрь, не могу сдержать улыбки. Место выглядит потрясающе. Я видела его до того, как они решили все обновить. Хорошо, что заменили плитку. Старая была вся исцарапанная от многолетнего износа.

Стойку охраны переоборудовали в бар на вечер. Официанты ходят между гостями, предлагая закуски.

Оглядываю зал и замечаю Картера, он разговаривает с двумя мужчинами.

Ко мне подходит официант с шампанским на подносе. Я осторожно беру бокал, стараясь не задеть остальные.

— Спасибо. — Отхожу в сторону, откуда лучше видно зал и где я не буду мешать прибывающим гостям.

Я успеваю выпить полбокала, когда прямо напротив меня открываются двери лифта. Маркус выходит, и на мгновение я забываю дышать. Он выглядит сногсшибательно в черном костюме.

А потом я вижу брюнетку позади него. Она поправляет помаду в зеркале лифта.

Мой взгляд мечется между Маркусом и брюнеткой, когда та выходит и останавливается рядом с ним. Неприятное чувство ползет вниз по спине, когда он ей улыбается.

Она что-то говорит, от чего он смеется, и они расходятся в разные стороны.

О нет. Они были вместе.

Конечно, были. Маркус красив, а женщина красива. Почему бы им не увлечься друг другом?

Допиваю шампанское и пользуюсь моментом, когда мимо проходит официант, чтобы обменять пустой бокал на полный.

Мне понадобится жидкая смелость, чтобы пережить этот вечер.

Мои глаза следят за Маркусом, пока я не теряю его в толпе. Решаю вместо этого найти брюнетку. Нахожу ее на другой стороне зала, она над чем-то смеется.

Когда кто-то берет меня за руку, я так пугаюсь, что чуть не проливаю шампанское на себя.

Поворачиваюсь влево и как раз вижу, как Маркус наклоняется ко мне. Замираю, когда он прижимается губами к моей щеке.

— Ты прекрасно выглядишь, — шепчет он, и если бы я только что не видела его с другой женщиной, мне было бы лестно.

Вместо этого боль и злость закручиваются в груди. Первый раз Маркус меня целует, пусть и в щеку, и это сразу после того, как его губы были на брюнетке.

Я вырываю руку и смотрю на людей поблизости, пытаясь успокоиться.

— Спасибо. Похоже, презентация удалась, — говорю я, изо всех сил стараясь звучать нормально. У меня нет никаких причин злиться. Он всего лишь друг.

— Да, Картер доволен. А значит, и все остальные довольны. Ты видела Джексона?

— Нет, только Картера. Еще не поздоровалась с ним.

Отхожу от Маркуса, мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Глава 10

МАРКУС

Что-то очень не так. Уиллоу была отстраненной весь вечер и пьет бокал за бокалом.

Она смеется над чем-то, что говорит Ретт, и это возвращает мое внимание к разговору.

Она кладет руку мне на плечо.

— Знаешь, Маркус тоже ловелас. Он мог бы к тебе присоединиться.

Что за черт? Я в растерянности, наблюдая, как Уиллоу допивает очередной бокал.

— Присоединиться к Ретту?

— Да, — она улыбается мне, но улыбка не достигает глаз. — Ретт сказал, что здесь полно горячих женщин на выбор. — Она хватает еще один бокал у проходящего официанта и оборачивается к Ретту и мне. — Интересно, кто из вас двоих больший ловелас. — Я хмурюсь на нее, и она только смеется. — Не волнуйся, красавчик. Ставлю на тебя. Уверена, ты сможешь переспать с половиной женщин здесь, прежде чем Ретт уговорит хоть одну поехать с ним домой.

Я забираю бокал из руки Уиллоу и передаю Ретту, бросая на него извиняющийся взгляд. Хватаю ее за руку и тяну к лифтам, чтобы отвести в кабинет, пока она не опозорила нас обоих. Когда она спотыкается, обхватываю ее за талию, чтобы она не упала.

Не могу поверить, что она пьяна. Какого черта на нее нашло? Она никогда так себя не вела.

Нажимаю кнопку лифта, и тут Уиллоу вырывается из моих рук. Поворачивается ко мне, и на ее лице столько боли и злости, что земля уходит у меня из-под ног.

— Я не поеду с тобой наверх, — шипит она. Указывает на группу людей. — Попроси брюнетку. Уверена, она с удовольствием поднимется во второй раз.

Она уносится от меня, и прежде чем я успеваю догнать, ко мне подходит клиент.

— Маркус, я еще не успел с вами поговорить, — говорит мистер Брэдбери, пока мои глаза следят за Уиллоу, выходящей через главные двери.

Жму руку мистера Брэдбери.

— Сэр, вы не дадите мне пять минут? Мне нужно вызвать такси для подруги.

Пожилой мужчина выглядит впечатленным.

— Конечно. Подожду вас у бара.

Спешу к выходу, и выйдя на улицу, вижу Уиллоу, прислонившуюся к стене здания. Она обхватила себя руками, словно ее сейчас вырвет.

Кладу руку ей на спину.

— Давай вызову тебе такси.

Бесполезно пытаться говорить с ней сейчас, после того как она столько выпила.

Она отстраняется от моего прикосновения, но не оборачивается.

— Я сама вызову такси. Возвращайся внутрь.

Я хватаю ее за руку и разворачиваю лицом к себе. Увидев слезы, мое растущее нетерпение быстро сменяется тревогой.

— Почему ты плачешь?

Она отводит взгляд на улицу, потом резко делает шаг вперед, поднимая руку. Такси подъезжает к нам, и она бросается к нему.

Хватаю ее за руку, когда она открывает дверь, чтобы задержать.

— Уиллоу, что, черт возьми, сегодня произошло? Поговори со мной.

— Какой смысл? — шепчет она. — Разговоры ничего не улучшат. — Она делает глубокий вдох и поднимает на меня глаза. — Не волнуйся, Маркус. Завтра я снова буду как обычно. Возвращайся внутрь. Пофлиртуй с кем-нибудь. Повеселись.

Она вырывает руку, и я смотрю, как она садится в такси. Смотрю, как машина отъезжает от тротуара и исчезает за углом.

Завтра мы с Уиллоу поговорим.

***

Почти не спал ночью.

Черт, вчера был кошмар. Полдня провел с Логаном и его секретарем, разбираясь со слиянием, которым мы занимаемся. Когда наконец думал, что проведу приятный вечер с Уиллоу, все полетело к чертям.

Еду к квартире Уиллоу, и мне плевать, что только восемь утра — мне нужно поговорить с ней сейчас.

Нахожу свободное место для парковки на противоположной стороне улицы. Когда глушу машину и бросаю взгляд на здание Уиллоу, мое сердце останавливается.

Я смотрю, как Уиллоу бросается на шею какому-то мужчине. Он обнимает ее в ответ, приподнимая над землей, а она осыпает поцелуями все его лицо. Не могу разглядеть лицо парня, потому что Уиллоу вся на нем.

Она выглядит счастливой.

Они крепко обнимаются и идут обратно в здание.

Не знаю, сколько сижу в машине, пытаясь осмыслить увиденное.

Когда шок проходит, на его место приходят злость и ревность. Каким-то образом добираюсь домой, не устроив аварию.

Уиллоу с кем-то встречается. Я опоздал. Не могу поверить — в тот самый момент, когда я готов впустить кого-то в свою жизнь, я теряю этого человека.

Закрываю глаза и пытаюсь продышать боль, но не помогает. Я был прав, что боялся открыть сердце. Это так чертовски больно, что хочется вырвать его из груди.

Когда телефон пищит, открываю сообщение, думая, что это Джексон.

Увидев имя Уиллоу, чувствую, как боль в груди усиливается.

**Уиллоу:** Прости за то, как я вела себя вчера. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Маркус, но я тоже заслуживаю счастья. Сейчас мы оба несчастны, так что я тебя отпускаю. Ты всегда будешь занимать особое место в моем сердце, красавчик.

Я смотрю на слова, пока они не расплываются.

Вот почему я не вступаю в отношения. Терять людей слишком больно.

Черт, это разрывает меня изнутри.

Отправляю Джексону сообщение и выключаю телефон.

**Я:** Уиллоу разорвала отношения.

***

УИЛЛОУ

Вытираю слезу, но когда папа обнимает меня, они только текут быстрее.

— Все будет хорошо. Пойдем соберем твою сумку.

Пока я бросаю вещи в сумку для ночевки, спрашиваю:

— Почему всегда так, пап? Почему мы хотим того, чего не можем иметь?

Папа берет сумку с кровати и обнимает меня за плечи.

— Просто сейчас не то время. То, что ты не можешь получить это сейчас, не значит, что это не случится позже.

Я позвонила папе вчера вечером. Была в ужасном состоянии, и даже разговор с Иви не помог бы. Я так удивилась, когда он перезвонил и сказал, что стоит у моей квартиры. Рассказала ему о Маркусе и обо всем, что произошло.

Плакала, потому что так больно любить Маркуса и видеть его с другими женщинами.

— Ты заслуживаешь счастья, Уиллоу, — сказал папа. — Ты не можешь держаться за то, что тебе не предназначено. Пока ты страдаешь по этому парню, можешь упустить встречу с тем самым. Поверь мне, когда встретишь того, кого должна любить, вся эта боль просто исчезнет.

— Но как я узнаю, кто тот самый?

— Узнаешь, потому что именно с ним ты будешь сравнивать всех остальных. Он будет добавлять красоту в твою жизнь, а не отнимать ее.

— Я люблю Маркуса, папочка. Не знаю, что делать. Видеть его с другой — было такое ощущение, будто мое сердце раздавили.

— Все, что могу сказать — как бы я поступил. Я бы отпустил этого человека. Если вы действительно должны быть вместе, вы найдете путь друг к другу. Но если продолжишь идти по этой дороге, в конце концов вы только возненавидите друг друга. В конечном счете, ты должна сделать то, что правильно для тебя.

Было так больно думать о будущем без Маркуса.

Но я знала, что должна это сделать. Это убьет меня, если придется смотреть, как он влюбляется в другую женщину и строит с ней будущее.

И я сделала самое невыносимое в своей жизни.

Я отпустила Маркуса.

Глава 11

МАРКУС

Начало конца.

(Три с половиной года спустя…)

Я беру упаковку тайленола и бутылку воды, затем встаю в очередь, чтобы расплатиться. В последнее время это мой ежедневный обед.

Как только на работе станет потише, я схожу к врачу. А пока тайленолу придется делать свою работу.

Я отказываюсь от пакета и засовываю тайленол в карман пиджака. Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, кто-то хватает меня за руку.

— Маркус?

Мы задерживаем очередь, пока я смотрю на нее, слишком потрясенный, чтобы отреагировать сразу.

*Черт бы побрал мою жизнь.*

— Ты можешь подождать, пока я расплачусь? Я бы очень хотела узнать, как у тебя дела, — говорит она.

Я делаю шаг в сторону, не сводя с нее глаз.

Уиллоу.

Женщина, из-за которой я запил. Это то время моей жизни, которое

Уиллоу.

Мы прошли путь от друзей до обмена шаблонными сообщениями на дни рождения и Рождество.

— Сколько прошло? Четыре года? Как ты?

Прошло три года и пять месяцев. Я старался не вести счет, но это трудно, когда каждое Рождество и день рождения она присылает напоминание о том, что я потерял.

— Я в порядке. Как ты? — Я удивлен, что мой голос звучит так, будто мне действительно плевать, хотя сейчас я бесконечно далек от спокойствия.

Мне следовало бы послать ее к черту, но вместо этого мои глаза прикованы к ее лицу. Я впитываю в ней все. Она выглядит точно так же — все еще чертовски красива.

— Я отлично. У тебя есть время выпить со мной кофе?

Мой взгляд падает на ее улыбку, и такое чувство, будто кто-то со всей дури ударил меня кувалдой под дых.

*Эта улыбка.*

Черт, раньше для меня солнце вставало и садилось ради этой улыбки. А потом она вырвала это у меня, оставив в вечной тьме.

— Конечно.

Подождите! Что?

Черт возьми, нет, я не хочу пить с ней кофе. Я что, совсем выжил из ума?

— Через дорогу есть кофейня.

Да, я выжил из ума. Должно быть, это головные боли. Какого хрена я иду за ней из аптеки? Черт, ее задница все так же сексуальна.

— Что ты делаешь в этой части города?

— Приезжала к клиенту. Увидела аптеку и остановилась кое-что купить.

Я разрываюсь между желанием побыть с ней хоть мгновение на свету и желанием уйти прочь, пока она снова меня не обожгла.

Мы находим свободный столик и делаем заказ, прежде чем Уиллоу спрашивает:

— Как бизнес?

— Бизнес идет отлично.

Мне нужно выйти из этого ступора.

Ее взгляд падает на мою левую руку, и по какой-то причине меня злит, что она пытается выяснить, женат я или нет.

— Я все еще холост, — цежу я сквозь зубы.

— Ты однажды найдешь ту самую, — говорит она, но я замечаю, как дрогнула ее улыбка.

Я демонстративно смотрю на ее левую руку.

— Он еще не сделал предложение?

— Кто? — Она хмурится, и это значит, что она прекратила нашу дружбу ради какого-то случайного хмыря.

— Это ошибка. — Я встаю и, не оглядываясь, оставляю ее сидеть за столиком.

По крайней мере, я так думаю, пока она не окликает меня.

— Маркус, стой! — Она догоняет меня и, схватив за руку, пытается удержать.

Гнев, копившийся три года и пять месяцев, извергается из моих уст, и мне плевать, что это происходит на обочине дороги.

— Чего ты хочешь, Уиллоу? Ты решила положить конец нашей дружбе. Ты даже не удосужилась сначала обсудить это со мной. Я, блять, впустил тебя, а ты прислала мне прощальное сообщение. И все ради какого-то случайного ублюдка? Это все, что я для тебя значил?

Она делает шаг назад, словно я действительно дал ей пощечину.

— Не смотри так удивленно, — шиплю я. — Я видел вас двоих прямо перед тем, как ты отправила сообщение.

— Видела кого? Когда?

Я закрываю глаза, так как в висках начинает пульсировать головная боль. Я не могу делать это с Уиллоу. Мне нужно домой.

— Я видел тебя с парнем в субботу утром после того, как ты устроила сцену на презентации. Ты не могла дождаться, чтобы прыгнуть в его объятия. Надеюсь, этот хрен того стоил.

У меня нет сил разбираться с Уиллоу. Я снова начинаю идти и уже собираюсь перейти дорогу к своей машине, когда она кричит:

— Единственным мужчиной, которого я видела в тот день, был мой отец.

Подстегиваемый годами ярости и боли, я резко разворачиваюсь и иду обратно к ней.

— Ты действительно ждешь, что я в это поверю?

— Я никогда тебе не лгала. Когда я вернулась домой с презентации, я была расстроена. Я позвонила папе. — Она смотрит на меня умоляющим взглядом. — Ты видел моего отца, Маркус. Если не веришь мне, я позвоню ему прямо сейчас. Ты сможешь спросить его сам.

*Нет, этого не может быть.*

Прошли годы с тех пор, как ее отец играл в баскетбол и я видел его в последний раз. Неужели она говорит правду? Такое чувство, что меня швыряет в море эмоций.

— Твой отец? — шепчу я, чувствуя, как жизнь покидает меня.

— Да, он приехал забрать меня, чтобы я провела неделю дома.

Меня начинает тошнить, когда я осознаю, что это значит. Я отказался от Уиллоу, потому что думал, что она встречается с другим. Если бы я тогда знал, что этот мужчина — ее отец, я бы боролся за нее. Сообщения, которое она мне прислала, было бы недостаточно, чтобы удержать меня от нее.

— Погоди секунду. Почему ты был у моей квартиры тем утром? Какое это имеет значение, встречалась ли я с кем-то тогда?

Я делаю глубокий вдох и изо всех сил стараюсь успокоиться. Я не могу поверить, что чертово предположение стало причиной конца нашей дружбы.

— Я хотел поговорить с тобой. Я думал, если мы проясним ситуацию, то смогу пригласить тебя на свидание.

Она резко вдыхает, и я вижу, как кровь отливает от ее лица.

— Свидание?

— Да.

— Но ты спал с той брюнеткой.

Теперь моя очередь быть в замешательстве.

— С какой брюнеткой?

— С той, с которой я видела тебя выходящим из лифта на презентации.

Я все еще не понимаю, о какой брюнетке она говорит. Мне приходится напрячься, чтобы вспомнить, что произошло в тот вечер. Я работал допоздна с Логаном.

*О, черт.*

— Это была секретарша Логана. Мы работали допоздна, — говорю я резче, чем хотел.

— Ты не спал с ней? — Теперь очередь Уиллоу выглядеть так, будто у нее земля ушла из-под ног.

— Нет.

— Ты хотел пригласить меня на свидание? —

— Мы можем продолжить в другой раз? Я сейчас неважно себя чувствую.

— Ты правда встретишься со мной, чтобы мы могли поговорить об этом, или ты меня отшиваешь?

Я устало выдыхаю.

— Я позвоню тебе, Уиллоу. Я не могу сейчас этим заниматься.

Я перехожу дорогу и сажусь в машину. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы добраться домой, и успеваю дойти только до кухни, когда та небольшая порция еды, которую я съел ранее, просится наружу. Я падаю на четвереньки и опустошаю желудок прямо на пол.

Боже, такое чувство, что я умираю.

Мой желудок будто пропускают через мясорубку. Я зажмуриваюсь от света, но это никак не облегчает пульсирующую боль в черепе.

Я трачу последние силы, чтобы вытереть пол. Я тащу свое тело в душ и залезаю под воду прямо в одежде. Оседая на задницу, я прислоняюсь головой к холодной плитке, пока на меня льется вода.

— Маркус.

Такое чувство, что меня тащат сквозь вязкую трясину, и мне требуется целая вечность, чтобы открыть глаза.

— Маркус.

Лицо Джексона попадает в фокус, и оно наполнено тревогой.

— Что с тобой случилось?

Я оглядываюсь и прихожу в замешательство, увидев, что сижу в душе. Мой костюм насквозь промок, а от несвежего привкуса желчи меня снова почти рвет.

— Я не знаю. Кажется, меня вырвало.

Джексон помогает мне подняться, и я ковыляю к раковине. Почистив зубы, я пытаюсь вспомнить, как попал в душ.

— Ты съел что-то плохое? — спрашивает Джексон, хватая полотенце.

— Да, — бормочу я. Черт, я никогда раньше не чувствовал себя настолько вырубленным. Даже будучи пьяным в стельку, я все еще мог раздеться и дотащить свою задницу до кровати.

Я с трудом стягиваю мокрый пиджак. Это удар по моему эго, когда Джексону приходится помогать мне снять одежду. Я обматываюсь полотенцем и, спотыкаясь, бреду в сторону кровати.

— Чувак, я везу тебя в больницу. У тебя может быть пищевое отравление.

Я вяло падаю на кровать и бормочу:

— Я буду в порядке. Что бы я ни съел, оно уже вышло. Мне просто нужно поспать.

— Я остаюсь на ночь. — По решимости в голосе Джексона я понимаю, что спорить бесполезно.

— Ладно. — Я едва выдавливаю слово, начиная проваливаться в сон.

***

Мне потребовалось пол-утра, чтобы убедить Джексона, что я в порядке, хотя чувствую себя как разогретый труп.

Я смотрю на сообщение, которое только что получил от Уиллоу, думая о том, что произошло между нами.

Дадим ли мы шанс тому, что между нами есть, или продолжим жить своими жизнями?

Знание того, что она не хотела намеренно причинить мне боль, все меняет.

Черт, мы оба облажались. Я виноват так же, как и она. Если бы мы не делали поспешных выводов, мы, вероятно, все еще были бы вместе.

Может быть, нам стоит хотя бы попытаться сходить на одно свидание и посмотреть, что мы почувствуем после?

*Может быть, нет.*

Думаю, единственный вопрос, который я должен задать себе: стоит ли Уиллоу этого шанса?

Я делаю глубокий вдох. Я никак не могу уйти от нее, особенно теперь, когда знаю, что она была расстроена, потому что думала, что я сплю с кем попало.

Она была расстроена, потому что я был ей небезразличен.

Это меняет абсолютно все.

Я перечитываю ее сообщение, прежде чем набрать ответ.

**Уиллоу:** *Пожалуйста, мы можем встретиться за ужином?*

**Я:** *У меня. В субботу.*

***

УИЛЛОУ

Я весь день как на иголках. Меня переполняет тревожное волнение от мысли, что через несколько секунд я увижу Маркуса.

Я смотрю на его жилой дом и делаю глубокий вдох.

«Сохраняй спокойствие. Не паникуй. Это шанс, которого ты ждала. Не облажайся снова».

Ну да, конечно, я только больше накручиваю себя этой дурацкой речью.

— Была не была, — шепчу я, входя в подъезд.

Мое сердце начинает бешено колотиться, пока я иду по коридору, а когда дохожу до входной двери Маркуса, оно готово выпрыгнуть из груди.

Я посылаю короткую молитву, чтобы все получилось, и стучу.

Я слышу движение по ту сторону двери, и мое волнение резко возрастает. Когда Маркус открывает дверь, я сразу начинаю говорить.

— Мне нужно кое-что сказать. Выслушай меня, пока я не потеряла смелость. Мне жаль, что я напилась на твоей презентации. Я увидела тебя с брюнеткой и решила, что ты с ней переспал. Мне было больно, и я слишком остро отреагировала.

Так хорошо снова видеть его. Я думала о нем каждый божий день последние три года. Кажется, будто только вчера я напилась на презентации.

— И еще, — быстро добавляю я, так как он собирается что-то сказать. — Мне правда нужно снять камень с души. Мне не жаль, что я заснула на твоем диване. И мне определенно не жаль, что я спала на тебе. Это было потрясающе, и я ненавижу, что мне пришлось притворяться, будто это было неловко.

Он улыбается, но я поднимаю руку, когда он открывает рот, чтобы заговорить.

— И. — Он посмеивается, и этот глубокий звук омывает меня, словно прохладный дождь в жаркий летний день. — Я не могу быть твоим другом. Я хочу большего. Мне нужно больше. Ты думаешь, есть вероятность, что у нас могут быть романтические отношения? Я знаю, это займет время, но если есть хоть малейший шанс, я буду терпеливой.

Я набираю воздух, собираясь болтать дальше, но Маркус прикладывает палец к моим губам.

— Ты собираешься стоять снаружи всю ночь или хочешь войти? — игриво спрашивает он.

— Я бы хотела войти, — бормочу я, касаясь губами его пальца.

Он берет меня за плечи и притягивает в объятия. Когда его руки обнимают меня, я прижимаюсь лицом к его груди.

Я пытаюсь подавить переполняющее чувство счастья, но слеза все же умудряется скатиться по щеке. Я вытираю ее и обхватываю его талию руками. Он кладет одну руку мне на затылок и

Через несколько минут он поворачивает нас от двери, и я слышу, как он закрывает ее, прежде чем продолжить обнимать меня.

Я могла бы стоять так вечно.

Вдыхая его знакомый запах, я все еще думаю, что ничто и никогда не будет пахнуть так хорошо, как Маркус.

Слыша биение его сердца у своего уха, я знаю, что это самый прекрасный звук в мире.

Когда он отстраняется, я неохотно отпускаю его. Нервничая из-за того, что будет дальше, я заправляю прядь волос за ухо и застенчиво улыбаюсь ему.

— Прости, что я неправильно понял, когда увидел тебя с твоим отцом, — говорит он, и его глаза встречаются с моими.

*Эти глаза.* Я так по ним скучала.

Весь мой мир заключен в пронзительной синеве его глаз.

— Я заказал нам китайской еды, — говорит он, поворачиваясь и направляясь на кухню. — Я взял те спринг-роллы, которые тебе так нравились. По крайней мере, надеюсь, они тебе все еще нравятся.

— Нравятся, и я умираю с голоду.

Мы возвращаемся к нашей рутине: переносим еду на журнальный столик и садимся на пол, пока едим. Наши взгляды то и дело возвращаются друг к другу, что заставляет нас смеяться.

Я солгала, когда сказала, что умираю с голоду. У меня нет аппетита, и судя по тому, что Маркус не прикасается к своей еде, он чувствует то же самое.

Мне удается съесть один спринг-ролл. Больше я в себя запихнуть не могу.

Маркус убирает все, пока я выбираю фильм.

Когда он видит, что я выбрала «Дневник памяти», он качает головой.

— Что? Я думаю, это подходит, — защищаю я свой выбор.

— Не вини меня, если я усну, — игриво предупреждает он.

— При условии, что ты знаешь: я оставлю твою задницу на диване, Красавчик.

Когда начинается вступление к фильму, Маркус шепчет:

— Нам еще о многом нужно поговорить.

Я тянусь за пультом, чтобы поставить фильм на паузу, но он останавливает меня.

— Не сейчас. Давай сначала посмотрим фильм.

— Хорошо. — Чувствуя себя немного неуверенно, я откидываюсь на спинку дивана.

Маркус мог бы поговорить и сейчас, потому что я ни за что не смогу сосредоточиться на фильме.

Должно быть, он чувствует мое беспокойство, потому что тянется за пультом и выключает телевизор.

Я сглатываю, глядя на него. Я не ожидала, что все сразу встанет на свои места, но мои нервы могут выдержать не так уж много.

Уголок его рта подергивается, что заставляет меня расплыться в улыбке. Когда на его лице появляется печальное выражение, моя улыбка умирает быстрой смертью.

— Есть причина, по которой я не хожу на свидания, — говорит он, и от этих слов у меня по рукам бегут мурашки. Не из приятных.

Это та часть, где он еще раз скажет мне, что может предложить только дружбу. Я закрываю глаза в ожидании удара.

— Помнишь, я говорил тебе, что отец выстрелил в меня?

Мои глаза распахиваются, и я хмурюсь. Это не то, что я ожидала услышать. Маркус никогда не говорит о своем прошлом. Когда наша дружба только началась, я пыталась заставить его открыться мне, но сдалась, когда он дал понять, что разговоры о прошлом под запретом.

— Я помню, — шепчу я, надеясь, что он наконец откроется мне.

— Мне было десять.

Я хочу потянуться к нему, но он встает и уходит на кухню. Я не уверена, стоит ли мне идти следом. Я оглядываюсь через плечо и смотрю, как он наливает стакан воды. Я не могу быть уверена, но похоже, он принимает тайленол.

Он возвращается и садится, но на этот раз поворачивается ко мне всем корпусом. Когда он поднимает на меня глаза, и я вижу всю эту скорбь, ничто не может остановить меня от того, чтобы потянуться к нему. Я беру его руку и крепко сжимаю.

— Мой отец убил мою мать и младшую сестренку. Когда я проснулся на следующий день, той жизни, которую я знал, больше не было. Все, что я любил, закончилось в одночасье.

Смысл его слов бьет так сильно, что я даже не могу вдохнуть. Я не могу представить, через что он прошел. Я выросла в любящей семье. Тот ужас, который он пережил... это немыслимо.

— Впустить кого-то — значит, мне придется открыться для потери еще одного человека. — Он прочищает горло, давая словам время дойти до меня.

— О боже, — выдыхаю я, понимая, что я с ним сделала. — Как только ты впустил меня, я бросила тебя.

Мое тело начинает двигаться раньше, чем разум успевает оправиться от ужасного осознания. Я обнимаю его за шею и прижимаюсь к нему всем телом.

— Мне так жаль, Маркус. Я бы никогда не ушла, если бы знала это. Я бы не поступила так с тобой.

Теперь я понимаю, почему Маркус держал всех на расстоянии. Знание той боли и страха, с которыми он жил, разбивает мне сердце за мужчину, которого я люблю.

Я отстраняюсь и касаюсь ладонями его челюсти.

— Я обещаю, что больше никогда тебя не брошу. Это нормально, если мы можем быть только друзьями.

Маркус просто смотрит на меня несколько секунд, затем на его лице появляется неловкое выражение. Я никогда раньше не видела у него такого выражения.

Я отпускаю его, не желая заставлять его чувствовать себя еще более некомфортно, чем сейчас.

— На это потребуется время. Давай не будем торопиться, — он прочищает горло, прежде чем продолжить. — Совсем не будем торопиться. Мне нужно привыкнуть к идее свиданий.

Желая его успокоить, я шучу:

— Я не жду, что мы прыгнем в постель сегодня же.

Маркус разражается смехом.

— Это единственная часть, в которой я действительно хорош.

Я игриво толкаю его в плечо.

— Ты такой извращенец. — Я кривлюсь. — Я в этом отстой.

Маркус пытается сохранить невозмутимое лицо, но когда я понимаю, *что* именно сказала, я взрываюсь смехом.

— Я не имею в виду, что я делаю *отстой*. Я имела

— Звучит неплохо, — говорит он с облегчением.

Довольная прогрессом, которого мы достигли сегодня вечером, я встаю.

— Я пойду. Увидимся за ужином в следующую субботу?

— Конечно, — говорит он, провожая меня до двери.

Я целую его в щеку.

— Я рада, что мы обо всем поговорили. Я правда скучала по тебе, Красавчик.

— Дай знать, когда доберешься до дома, чтобы я знал, что ты в безопасности.

— Хорошо.

Я не могу перестать улыбаться, идя по коридору. Я понятия не имею, что готовит нам будущее, но прямо сейчас я счастлива.

Глава 12

МАРКУС

Кажется, что между мной и Уиллоу все вернулось в норму. Мы не торопимся, как и договаривались. Но она вернулась в мою жизнь уже месяц назад, и я думаю, настало время для нашего первого свидания.

— Мистер Рид?

Услышав свое имя, я встаю и подхожу к стойке регистрации. Женщина указывает в конец коридора.

— Вы можете подождать во втором кабинете. Врач скоро к вам подойдет.

— Спасибо.

Три недели назад я наконец сдался и пошел к врачу. Оказывается, у меня отравление свинцом. На прошлой неделе мне пришлось пройти кучу тестов, чтобы выяснить, остались ли осколки пули, которые могли стать причиной отравления. Надеюсь, тот факт, что я встречаюсь с кардиологом, означает, что они точно знают причину отравления и могут предложить решение.

Потеря веса становится проблемой, а головные боли не прекращаются. Я также начинаю забывать мелочи, что меня беспокоит. Я не могу избавиться от металлического привкуса во рту. Я устал болеть. Это длится слишком долго. Вот почему я здесь прямо сейчас, а не говорю врачам, куда они могут засунуть свои профессиональные мнения.

Я захожу в кабинет и сажусь. Через секунду я уже отмораживаю задницу. Не понимаю, почему в больницах и врачебных кабинетах так чертовски холодно. Как будто они хотят выморозить из тебя чертов вирус.

— Мистер Рид, — говорит пожилой мужчина, входя в кабинет. Он закрывает за собой дверь и садится напротив меня. — Я доктор Барнард. Как вы себя чувствуете?

— Бывало и лучше, — говорю я, наблюдая, как он открывает папку.

Несколько минут царит тишина, пока он просматривает страницы. Я разглядываю семейные фотографии на его столе, чтобы чем-то себя занять.

— Итак, — говорит он, выпрямляя спину. — Диагноз доктора Эйвери верен. У вас свинцовое отравление.

— Я уже в курсе. — У меня нет на это ни времени, ни терпения.

— Вот тут и возникает проблема. Доктор Эйвери направил вас ко мне после того, как пришли результаты ваших анализов.

Доктор Барнард поднимает рентгеновский снимок и указывает на что-то. Я ни черта не вижу.

— Когда пулю извлекли, остались осколки.

Наконец-то мы куда-то движемся.

— Как вы будете это лечить?

Он прочищает горло и складывает руки перед собой.

— Мистер Рид, осколки находятся в тканях вашего сердца. Глядя на вашу карту, я бы не рекомендовал операцию на данном этапе.

Я с облегчением выдыхаю. Слава богу, они не собираются снова меня резать.

— В вашем и без того ослабленном состоянии риск будет слишком высок.

Стоп. Что?

— Какой риск?

Источником моих проблем начинает биться быстрее в груди, и у меня возникает чувство, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

— Из-за и без того ослабленного состояния вашего сердца, вы не переживете операцию на сердце.

Я смотрю на мужчину, не понимая, что он говорит.

— Повторите то, что вы сейчас сказали, — шепчу я.

— Мистер Рид, — говорит он, бросая на меня сочувственный взгляд, — извлечение осколков из тканей сердца — это операция с высоким риском. Ваше сердце остановится при таком серьезном вмешательстве. Ткани вокруг осколков отмирают. Ваше сердце отравлено осколками. На данном этапе ваше тело физически еще способно пережить операцию, но ваше сердце — нет.

Я сижу как замороженный, не в силах вымолвить ни слова.

Наконец, мне удается прошептать:

— Мое сердце умирает?

— Да, мистер Рид. С помощью лечения мы сможем продлить вашу жизнь на несколько недель. Мне очень жаль.

У меня так много вопросов, но вместо того, чтобы задать их, я могу только кивать, пока он продолжает говорить, а мой мир рушится.

***

Я спускаю воду в унитазе и оседаю на пол. Положив руки на колени, я откидываю голову на бортик ванны.

Я должен готовиться к первому свиданию с Уиллоу.

Сегодня должен был быть один из самых счастливых дней в моей жизни.

Мне всего двадцать шесть.

Горький смех прожигает привкус желчи.

Мое сердце умирает.

Я, блять, умираю.

*Я умираю.*

Это звучит сюрреалистично, сколько бы раз я это ни произносил.

Доктор Барнард сказал мне сегодня, что мое имя внесено в список доноров. Как будто я, блять, проживу достаточно долго, чтобы меня успели рассмотреть.

Я не могу в это поверить.

Смерть все-таки догнала меня.

Как я скажу Джексону и Уиллоу, что я умираю?

Черт.

— Блять! — кричу я, пока горло не начинает саднить, и рыдания не начинают сотрясать мое тело. Я переползаю на четвереньки, словно могу уползти от смертного приговора, нависшего надо мной.

— Почему? — Слово вырывается из меня, когда окончательность всего начинает доходить.

Когда слез больше не остается, я заставляю себя подняться. Я успеваю дойти только до коридора, когда это ударяет снова — неопровержимый факт — *я умираю*.

Я буду мертв меньше чем через год.

Это если повезет, а пока удача была не на моей стороне.

Месяцы — вот все, что у меня осталось.

Как я скажу Джексону?

Уиллоу.

Я должен отпустить ее. Я не хочу, чтобы она видела, как я слабею, пока яд убивает меня.

Мрачная безнадежность высасывает из

Я всегда боялся быть тем, кого бросили. Я никогда не думал, что буду тем, кто уходит.

***

УИЛЛОУ

Маркус избегает меня уже месяц. Я больше не даю ему выбора. Я сказала ему, что буду у него после работы.

После того как он отменил наше свидание, я не придала этому значения. Но он так и не назначил новую дату и отказался от наших субботних ужинов. Его сообщения стали короткими, и это в те редкие моменты, когда он вообще удосуживается их отправить.

Я не знаю, что пошло не так. Я думала, у нас все хорошо. Я не знаю, что вызвало эту внезапную перемену в его чувствах, но он должен мне объяснение.

Когда я добираюсь до его квартиры, я стучу несколько раз, прежде чем сдаться. Не могу поверить, что его нет дома. Это совсем не похоже на Маркуса.

Я сажусь перед его дверью. Я его дождусь. Ни за что не уйду отсюда, не увидев его.

К тому времени, как моя задница онемела от сидения на твердом полу, Маркус выходит из лифта.

Он выглядит таким усталым, что я почти забываю, зачем я здесь.

Он даже не здоровается, пока я встаю и жду, когда он откроет дверь.

Он не открывает дверь, чтобы мы могли войти и поговорить. Вместо этого он смотрит на меня с безэмоциональным лицом.

— Я встретил другую, Уиллоу.

Шок пронзает меня, и его черствое отношение делает все только хуже.

— Я люблю ее, так что мы не можем видеться, даже как друзья.

— Ты встретил кого-то. Вот так просто?

Я поднимаю подбородок, отказываясь показывать ему, как сильно он меня ранит.

— Да, это было... внезапно.

Я медленно киваю. Мне нечего сказать. Маркус заслуживает счастья, просто не я буду делать его счастливым.

— Хорошо. Почему ты не сказал мне раньше?

Его глаза встречаются с моими, и на мгновение я вижу, как моя боль отражается в его взгляде.

— Я хотел убедиться, — говорит он.

— Если ты уверен, то мне нечего сказать, — шепчу я, не в силах скрыть боль, разливающуюся внутри. — Надеюсь, она сделает тебя счастливым, Маркус.

Я чувствую себя зомби, когда начинаю уходить. Я ожидала ссоры, но не этого. Не того, что услышу, что Маркус влюблен в другую.

— Уиллоу, — окликает он меня.

Я останавливаюсь и, когда падает первая слеза, продолжаю стоять к нему спиной.

— Спасибо. Я знаю, мои слова сейчас ничего не значат, но, может быть, однажды ты вспомнишь их.

Я стискиваю зубы и поворачиваюсь к нему лицом в последний раз. Слезы беззвучно катятся по моим щекам, и я делаю медленные вдохи, чтобы не разрыдаться.

— Когда будешь отдавать свое сердце мужчине, убедись, что он этого заслуживает. Ты удивительная женщина.

Слеза скатывается по его щеке, и это рушит остатки моего самообладания.

Я закрываю всхлип ладонью, и когда я отворачиваюсь, он говорит:

— Я люблю тебя. Я буду очень скучать по тебе.

Я бегу к лестнице, не желая ждать лифта. Мне просто нужно убраться подальше от мужчины, который разбил мне сердце во второй раз.

***

— Ты жалеешь себя уже два месяца, — говорит Иви. — Возвращайся домой, Уиллоу. Тебя там ничего не держит. Бросай эту бесперспективную работу.

Она права. Мне следует просто собрать вещи и поехать домой.

— Сначала мне нужно подать заявление, — бормочу я.

— Подавай. Мы снова сможем быть соседками. Тебе даже не придется искать новое жилье.

Иви на самом деле звучит взволнованно.

— Ладно, — вздыхаю я. — Я подам заявление первого числа.

— Еще бы ты не подала. Клянусь, я доберусь до Нью-Йорка автостопом, если ты этого не сделаешь.

— Поговорим завтра. Я собираюсь проспать это паршивое настроение.

— Спокойной ночи, подруга.

Я откидываюсь на кровать, удивляясь, почему моя жизнь сложилась именно так.

Мой телефон начинает вибрировать, и я хмурюсь, глядя на экран. Я думала, это, вероятно, Иви, но увидев имя Маркуса, я теряюсь, пытаясь ответить на звонок.

— Маркус? — Я не могу скрыть удивления в голосе. Никогда бы и через миллион лет не подумала, что он мне позвонит.

Он расстался с той женщиной?

Даже если и так, это ничего не значит.

— Уиллоу, это Миа. Я младшая сестра Ретта и друг Маркуса. Он попросил меня позвонить.

Друг Маркуса?

Черт, Маркус встречается с сестрой Ретта?

— С ним все в порядке? — Это на самом деле все, что я хочу знать. Ей лучше не звонить, чтобы пригласить меня на их помолвку. Иначе я серьезно сойду с ума.

— Ты можешь приехать к нему, чтобы мы могли поговорить?

— Сейчас?

— Да.

— Буду через десять минут.

Я свирепо смотрю на телефон. Клянусь, если она пригласит меня лично, я ей врежу.

По дороге я начинаю волноваться. Может быть, с Маркусом что-то случилось. Он не позволил бы своей девушке приглашать меня на их помолвку.

Я взбегаю по лестнице, не зная, что меня ждет. Стуча в дверь, я пытаюсь подготовить себя к тому, о чем бы Миа ни захотела поговорить.

Дверь открывается, и мне улыбается потрясающая женщина. Черт, я понимаю, почему он в нее влюбился.

— Привет, Уиллоу. Я Миа, — говорит она, давая мне место, чтобы войти.

Я только хочу услышать, что с Маркусом все в порядке, чтобы я могла уйти.

— Привет, Миа. С Маркусом все хорошо?

Она делает глубокий вдох, от которого у меня по спине пробегает холодный озноб.

*Нет. С Маркусом что-то случилось.*

— Уиллоу, когда ты его увидишь, ты можешь быть немного шокирована.

*О боже. Все плохо. Я вижу это по ее лицу.*

Я хочу заткнуть уши, чтобы не слышать того, что она собирается сказать, но все, что я могу, — это стоять и слушать.

— Он очень болен, и если тебе нужна минута, чтобы подготовиться, я пойму. Он сильно

Если он здесь, все не может быть так плохо. Верно?

— Он в своей спальне. Хочешь его увидеть?

Я киваю, не зная, чего ожидать. Когда Миа берет меня за руку, у меня сердце уходит в пятки.

Должно быть, все плохо, если она предлагает мне поддержку просто для того, чтобы увидеть его.

Миллион мыслей проносится в моей голове, пока мы идем к его комнате. Там пахнет иначе.

Черт, там ощущается все иначе.

Я вхожу в его комнату, и мой взгляд немедленно устремляется к его кровати.

*О боже.*

Что с ним случилось? Прошло всего два месяца. Он похож на скелет.

— Привет, детка, — шепчет он. — Сюрприз.

Я заставляю ноги двигаться вперед, чтобы сесть рядом с ним, пока они не подогнулись.

Он такой бледный.

Я вбираю взглядом его хрупкое состояние и, не слыша слов, знаю, что это значит.

Мужчина, которого я люблю, умирает.

Вот почему он оттолкнул меня.

Осознание пронзает меня дрожью. Маркус не хотел, чтобы я это видела.

Вся душевная боль последних двух месяцев исчезает, уступая место более глубокой боли, пускающей корни внутри меня. Она оставляет разрушительный след сожаления и горя.

Все то время, что мы потратили впустую, мы могли быть вместе.

Я наклоняюсь и целую его в губы. Ощущение того, какие они холодные под моими, заставляет страх просачиваться в мою душу.

Я должна быть сильной ради Маркуса. Как бы тяжело это ни было.

Я отстраняюсь и шепчу:

— Ты знаешь, я ненавижу сюрпризы.

Мои слова заставляют его улыбнуться, и я даю молчаливое обещание смешить его так часто, как это возможно.

— Прости, что оттолкнул тебя, — шепчет он. — Я должен тебе кое-что сказать, но прежде чем я это сделаю, ты должна знать, что я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты меня жалела.

С моих губ срывается всхлип. Я не хочу слышать эти слова вслух.

*Не говори этого.*

*Пожалуйста.*

— Мое сердце умирает.

Я закрываю глаза, чтобы он не видел моей боли. Она раздирает меня жестокими когтями и беспощадными ударами.

*Пожалуйста, пусть это будет дурной сон.*

— Они пропустили осколки, когда извлекали пулю, — шепчет он.

Я наклоняюсь ближе, чтобы слышать его.

— Они находятся в тканях моего сердца, и из-за отравления свинцом мое сердце слишком слабое, чтобы пережить операцию.

Острая боль поглощает меня целиком.

— Ты обращался к другим врачам? — шепчу я.

— Обращался. Я умираю, Уиллоу.

Боль настолько интенсивна, что мне трудно дышать сквозь нее. Я обхватываю его лицо ладонями и наклоняюсь ближе.

*Будь сильной, Уиллоу.*

*Будь сильной ради мужчины, которого любишь.*

— Я здесь сейчас. Я люблю тебя и не отойду от тебя ни на шаг, даже если ты снова будешь вести себя как кретин.

— Когда я стану кретином, пожалуйста, помни, что я люблю тебя. Я, блять, люблю тебя каждым ударом моего сердца.

Я утыкаюсь лицом ему в шею и плачу от несправедливости всего этого.

Глава 13

МАРКУС

Я жалею, что сказал Уиллоу. Мне нравится, что она здесь, но я ненавижу видеть боль в ее глазах.

Я слушаю ее глубокое дыхание, пока она спит, прижавшись ухом к моему сердцу. Как это возможно, что я так сильно люблю ее, когда я даже не целовал ее по-настоящему?

Почему жизнь так жестока? Я наконец нашел женщину, которую люблю, но у меня не может быть с ней будущего. Я никогда не смогу заняться с ней любовью.

Я не хочу спать и рисковать потерять хоть мгновение с Уиллоу, но я проигрываю битву, и мои глаза закрываются.

***

УИЛЛОУ

Я просыпаюсь от того, что тело Маркуса дергается в сторону от меня.

— Саммер. — Стон наполнен такой скорбью, что мое тело начинает двигаться раньше, чем я понимаю, что ему снится сон.

Маркус мертвой хваткой вцепился в подушку, прижимая ее к груди.

Я слегка трясу его за плечо.

— Маркус, проснись. Тебе снится сон.

Он вскакивает, словно я ударила его током, и, спотыкаясь, выбирается из кровати, все еще прижимая к себе подушку.

Я выползаю из кровати, но когда тянусь к нему, он делает выпад вперед. Он врезается в меня, и, пытаясь восстановить равновесие, мы оба падаем на пол. Его глаза широко раскрыты и полны ужаса, а левая рука смыкается на моем горле. Я хватаю его за запястье, и, поскольку он так слаб, мне удается оттянуть его руку от себя.

— Я не дам тебе ее убить, — шипит он, занося кулак. Ясно, что он с кем-то борется, не осознавая, где находится. Я ныряю в сторону, блокируя удар рукой.

— Маркус! — кричу я, надеясь, что это его разбудит. — Это я, Уиллоу.

Его дыхание учащается, он начинает моргать, но я держу оборону на всякий случай.

— Уиллоу, — шепчет он с ужасом в голосе.

— Все хорошо. Тебе приснился сон.

Он отодвигается от меня и садится на пол. Прижимая руку к шраму на груди, он вздрагивает, когда первый крик вырывается из него. Один этот звук разбивает мне сердце, но видеть мужчину, которого я люблю, таким сломленным, убивает часть моей души.

Я подползаю на коленях и кладу руку ему на бедро.

— Это казалось таким реальным, — задыхается он.

— Что казалось реальным? — подбадриваю я его. Может быть, если он расскажет о сне, это поможет ему успокоиться.

— Саммер, — шепчет он. — Когда он выстрелил в нее, она упала на меня. Ее щека была прямо здесь. — Он хлопает ладонью по шраму. — Я продолжал смотреть в ее глаза, желая, чтобы она моргнула.

Я обнимаю Маркуса руками, крепко прижимая его к себе. У меня нет слов утешения для него. Я не могу сказать ему, что все будет хорошо, потому что не будет.

Будет только хуже.

***

МАРКУС

Это казалось таким реальным. Я даже чувствовал, как кожа

Я не могу заставить Уиллоу пройти через это. Я не могу умереть, зная, что ее будут преследовать мои безжизненные глаза. Я хочу, чтобы она помнила мою жизнь, а не мою смерть.

Я закрываю глаза, зная, что она не уйдет без боя. Я не хочу причинять ей боль, но у меня нет выбора. Наблюдать, как она оплакивает меня, пока я еще жив, будет невыносимо.

Она входит в комнату и улыбается мне.

— Тебе нужно уйти, — шепчу я. У меня нет сил ни на что большее, кроме шепота.

— Куда?

— Уиллоу, я не хочу, чтобы ты была здесь, — говорю я ей по буквам.

Вместо того чтобы выглядеть обиженной, она свирепо смотрит на меня.

— Ты застрял со мной. Я сказала, что не уйду, и я имела это в виду.

— Пожалуйста, — прибегаю я к мольбе.

Ее лицо смягчается, а глаза наполняются тревогой.

— Почему?

— Я хочу, чтобы ты запомнила меня живым. Все, что я помню о Саммер, — это ее пустые глаза и то, какой неподвижной она была. Я не хочу, чтобы ты помнила это обо мне. Я люблю тебя, но это и так достаточно тяжело. Осталось не так много того, что я могу контролировать. Дай мне это. Мне это нужно.

Слезы начинают катиться по ее щекам, что делает все намного тяжелее. Она последний человек, которому я хочу причинить боль.

— Иди сюда.

Я жду, пока она сядет рядом со мной на кровать. Взяв ее за руку, я тяну ее к себе.

Когда ее ухо прижимается к моей груди, я шепчу:

— Мне нужно, чтобы ты запомнила звук моего бьющегося сердца. — Слезы делают мой голос хриплым, но я продолжаю. — Мне нужно знать, что я не умру окончательно. Мне нужно быть живым в твоих воспоминаниях.

Обнимая ее, я позволяю ей плакать у меня на груди. Когда она высвобождается из моих объятий, она качает головой, вытирая слезы с лица тыльной стороной ладоней.

— Я не брошу тебя, — шепчет она. — Позволь мне остаться с тобой. Позволь мне провести эти последние несколько недель с тобой. Мне нужно держать тебя, Маркус. Мне нужно любить тебя. Когда придет время... — Ее голос срывается, и она делает несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить. — Я дам тебе то, что нужно, когда наше время истечет.

— Обещай, — шепчу я.

— Я обещаю.

Глава 14

МАРКУС

Нет страшнее гнева, чем гнев разъяренной мисс Себастьян

(Три недели после операции…)

— Маркус Рид! — визжит мисс Себастьян, идя по коридору. — Надеюсь, ты уже не в постели.

Я натягиваю одеяло на голову, но через секунду его срывают.

— Твоя грязная задница провоняла мне весь дом. Марш в ванну.

— Ты сама настояла, чтобы я остался здесь, — рычу я.

— Дорогой, я также та самая женщина, которая искупает тебя, как чертова младенца, если ты будешь и дальше испытывать мое терпение.

Зная, что она так и сделает, я свирепо смотрю на нее.

— Ты настоящая заноза в заднице.

Она моргает, а ее щеки краснеют от гнева.

— Все. Разговор окончен, — взвизгивает она, прежде чем выйти из комнаты.

Я поворачиваюсь на бок и закрываю глаза, твердо намереваясь снова заснуть.

Услышав, как стук ее каблуков приближается обратно к комнате, я тяжело вздыхаю. В следующее мгновение на меня обрушивается волна ледяной воды.

Я подскакиваю, отчего острая боль пронзает грудь.

— Твою ж мать, женщина!

— Не смей так со мной разговаривать. Клянусь, я перекину тебя через колено и отшлепаю твою задницу так, как твоя мамочка никогда не делала.

Я резко поднимаю взгляд на нее.

— Если бы она, блядь, не умерла, может, у нее бы и дошли до этого руки, — шиплю я.

Брови мисс Себастьян ползут вверх к линии волос. О черт, вот теперь я точно перегнул.

— Не пытайся давить мне на жалость. Тебе нужно вытащить голову из своей шикарной задницы и начать жить свою чертову жизнь. Ты нас всех сводишь с ума. Тебе дали второй шанс, а ты только и делаешь, что спишь.

— Я ничего не трачу впустую. Я восстанавливаюсь после того, как мне вскрыли грудную клетку, — рычу я, направляясь в ванную. Единственный способ заставить мисс Себастьян отстать от меня — это принять чертову ванну.

Я набираю воду и стягиваю боксеры. Как только я погружаюсь в воду, мисс Себастьян входит, опускает крышку унитаза и садится.

— Ты не против? Я моюсь.

Она скрещивает ноги и улыбается.

— Я совсем не против. — Она шевелит пальцем в направлении моего члена. — Дорогой, у тебя нет ничего такого, чего бы мои глаза раньше не видели. Я мыла твой дин-дон. И, вообще-то, довольно много раз.

— Спасибо, что напомнила, — огрызаюсь я. Я хватаю мочалку и прикрываю свой член.

Она выхватывает чертову мочалку у меня с паха и начинает намыливать ее. Когда она выдергивает одну из моих ног из воды и начинает ее мыть, я пытаюсь отшлепать ее по руке, но не могу дотянуться.

— Ты перестанешь упрямиться и дашь мне помыть твои ноги? Ты же все равно до них не достаешь. Вот если бы ты не был таким чертовым упрямцем и делал свои упражнения, ты бы мог мыть свой зад самостоятельно. А до тех пор твоя сексуальная задница принадлежит мне.

Я откидываюсь обратно в воду и в сотый раз задаюсь вопросом, почему я согласился переехать сюда до выздоровления.

— Может, я и не знакома с Уиллоу, но любая женщина, готовая дать тебе второй и третий шанс, заслуживает медали почета. Клянусь, я сама украшу такую стразами специально для нее. — Она опускает мою правую ногу в воду и хватает левую. — Я знаю, ты говорил, что вы с Уиллоу просто друзья, но ясно как день,

— Она не моя, блядь, Уиллоу, — огрызаюсь я.

— Клянусь, я насыплю перца в твой поганый рот. Разве она заслуживает, чтобы о ней так говорили?

Черт, мисс Себастьян права. Я гребаный мудак.

— Может, ты и сексуальный, но в последнее время твое мудачество перевешивает сексуальность.

Она бросает мою левую ногу обратно в воду, а затем кидает мочалку мне на член.

— Помой его, пока он не позеленел. Ни одна женщина на этой зеленой земле Господней не захочет мужика с зеленым дин-доном.

Я выдыхаю, когда мисс Себастьян наконец оставляет меня в покое.

Мне не следовало говорить, что она не моя Уиллоу. Она всегда будет моей Уиллоу. Я ничего не сделал, чтобы заслужить ее, но я чертовски сильно ее хочу. Черт, я превратил ее жизнь в сущий ад. Последний раз я видел Уиллоу на Рождество. Я серьезно не думал, что переживу операцию. Я до сих пор чувствую отголоски того страха, который сковал меня перед тем, как меня увезли в операционную.

Прощаться с Уиллоу, черт, это было тяжело. Мы переписываемся, и она хотела навестить меня, но я попросил ее этого не делать. Я хочу поправиться, прежде чем мы увидимся снова. Я хочу стать сильнее.

*Я хочу быть мужчиной, достойным ее.*

Пока я восстанавливаюсь, она как раз переезжает сюда. Но мисс Себастьян права. Мне придется начать работать усерднее, если я хочу быть в лучшей форме, когда снова увижу Уиллоу.

— Ой, чуть не забыла, — внезапно говорит мисс Себастьян из дверного проема.

— Мое гребаное сердце, женщина! Ты хочешь меня убить?

— В последнее время я много об этом думала, так что я бы не советовала нарываться. В общем, я хотела сказать, что Ретт и Мия придут на ужин.

Я нетерпеливо жду, пока она закончит свою мысль.

— И? Говори уже.

— Дорогой, тебе нужно «позвонить» в свой дин-дон и избавиться от всего этого напряжения.

— Э-э... — Я даже не могу выдавить из себя эти чертовы слова.

— Нам нужно сделать упражнения сразу, как ты помоешься, так что не засиживайся.

— Вон, — выдавливаю я слова сквозь зубы. — Закрой дверь и убирайся.

Она начинает закрывать дверь.

— Не забудь позвонить в дин-дон.

Черт, моя жизнь превратилась в цирк. Я закрываю глаза и напоминаю себе, что мисс Себастьян желает мне добра.

***

УИЛЛОУ

— Я больше никогда не буду переезжать, — стону я, падая поперек кровати.

— Надеюсь, что нет, иначе моя задница окажется на улице, — говорит Иви, присаживаясь на край кровати.

— Если моя идея выгорит, ты всегда сможешь работать со мной.

Она плюхается на спину и улыбается мне.

— Это было бы круто.

— У меня так много дел на завтра, но все, что я хочу делать, — это спать до конца года.

— Говоря об этом годе, помимо открытия собственного бизнеса, какие еще у тебя планы?

По любопытному взгляду Иви я понимаю, что она имеет в виду Маркуса. Если честно, я сама не уверена, на какой мы сейчас стадии.

Люблю ли я его? Да, всем сердцем.

Будем ли мы когда-нибудь больше, чем друзьями? Вот тут я не уверена. Я не думаю, что Маркус способен на серьезные романтические отношения.

Я отвечаю ей честно:

— Мое сердце пропустили через шредер, Иви. Мы с Маркусом хорошие друзья. Мы любим друг друга, но я не думаю, что нам суждено быть кем-то большим. Каждый раз, когда мне кажется, что есть возможность для романтики, что-то случается.

— Он тебя целовал? — спрашивает она, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой.

— Нет, мы даже до этого не дошли. — Потом я вспоминаю те несколько поцелуев с закрытым ртом, которые я ему дарила. — Мы пару раз чмокнули друг друга, но на этом все.

— То есть никаких поцелуев, от которых поджимаются пальцы, слабеют колени и сносит крышу?

Я прыскаю со смеху.

— Определенно ничего такого.

— Когда ты с ним увидишься? Прошло несколько недель после его операции.

— Я даю ему пространство для восстановления. Мы переписываемся каждый день, и когда он окрепнет, мы, вероятно, возобновим наши еженедельные ужины. Это было очень опасно, он был на грани, и как бы я ни хотела быть рядом, ему нужно это время для себя.

— Пообещай мне кое-что, — просит она, садясь. — Не трать свою жизнь, ожидая его. Я знаю, что ты его любишь, но иногда нужно отпустить и двигаться дальше.

— Только если ты не будешь пытаться свести меня с кем-то.

— Договорились, — говорит она, вставая. — Мне нужно собираться на смену. Поговорим позже.

— В каком ресторане ты работаешь? Может, я сделаю сюрприз и заскочу поужинать?

Иви мгновенно начинает выглядеть неуютно.

— Поверь мне, ты не хочешь там ужинать. — Она выдыхает и делает неловкую гримасу. — Не кричи на меня, но я работаю у «Мэрилин».

— Почему это название кажется знакомым? — Я сажусь, мне совсем не нравится, к чему идет разговор.

— Это тот ресторан, где можно ужинать голышом.

Мои глаза расширяются, и я встаю с кровати.

— Что на тебе надето?

Она выглядит нервной и шепчет:

— Мне разрешено носить фартук.

— Фартук? Ты серьезно?

Я не могу поверить своим ушам.

— Это только пока я не найду что-то другое. Было трудно, Уиллоу.

— Я могу поговорить с папой. Я уверена, он поможет нам, пока мой бизнес не встанет на ноги. — Мой мозг начинает лихорадочно искать способы помочь Иви, чтобы ей не пришлось там работать.

Она мягко кладет руку мне на плечо, глядя с мольбой.

— Это временно. У тебя скоро долги из ушей полезут. Сосредоточься на запуске бизнеса, а потом я к тебе присоединюсь. Это не так пошло, как звучит, и там платят по счетам.

Я не хочу, чтобы она чувствовала себя еще более неловко, поэтому пока отступаю.

— Я буду вкалывать как проклятая, Иви.

— Спасибо, но я просто счастлива, что ты наконец-то здесь. Для меня это меняет все. Я скучала по тебе.

Мы обнимаемся, прежде чем я отпускаю ее собираться.

Глава 15

МАРКУС

— Почему Ретт не сказал мне, что они в городе? — пыхчу я, поднимаясь и спускаясь по лестнице.

— Ретт, должно быть, любит меня больше, — говорит мисс Себастьян, считая мои шаги. — Тебе нужно шевелить булками чуть быстрее. У меня куча дел до прихода гостей.

Я хватаю ртом воздух, поглядывая на Райана, который занят сервировкой стола. Он просто улыбается, наблюдая за нами краем глаза.

Мисс Себастьян шлепает меня по заднице.

— Хватит пялиться на моего мужа и шевели задницей!

Я закатываю глаза, слишком запыхавшись, чтобы огрызнуться. Я двигаюсь быстрее, просто чтобы покончить с этим.

— Вот так лучше, — улыбается она. — Если будешь продолжать так тренироваться, скоро сможешь делать «бау-чика-вау-вау». — Она играет бровями для пущего эффекта.

Я пытаюсь выжать из себя максимум, прежде чем остановиться и сесть на верхнюю ступеньку.

— Ты меня убиваешь, — хриплю я, пытаясь отдышаться.

— Вставай! Тебе нужно сначала остыть. — Она тянет меня за руку, пока я не оказываюсь на ногах.

Я делаю эти чертовы упражнения и позволяю ей измерить мое давление.

— Готово. — Она морщит нос. — Тебе нужно снова помыться. Ты весь потный, и хотя я люблю потных аппетитных здоровяков, даже у меня есть предел.

На моем лице мгновенно расплывается улыбка. Когда я притягиваю мисс Себастьян для объятия, она визжит, как умирающая кошка. Она начинает бить меня своим блокнотом, в который записывает мое давление.

— Ты испортишь мне блузку! — Она дает мне подзатыльник, и я отпускаю ее. — Только за это я добавляю еще пятьдесят шагов завтра. У тебя явно есть лишняя энергия, которую нужно сжечь.

Звонок в дверь немедленно привлекает ее внимание. Она направляется к ней, как безумная женщина на задании. Решив не испытывать ее терпение, я быстро иду мыться.

Когда я вхожу в гостиную, Ретт говорит:

— Не могу поверить, что ты пригласил меня на ужин, а еду пришлось принести мне.

— Того, что один из вас чуть не умер от отравления, мне более чем достаточно, — говорит мисс Себастьян, закатывая глаза в мою сторону. — Тот факт, что я для вас не готовлю — это огромный комплимент. Вы должны благодарить меня за спасение ваших жизней.

— Черт, чувак, ты выглядишь намного лучше, — говорит он, когда его взгляд падает на меня. Он встает и быстро обнимает меня.

Мия стоит прямо за ним, почти подпрыгивая от волнения, чтобы добраться до меня. Она издает легкий визг, хватая меня в объятия.

Отстранившись, она говорит:

— Ретт прав. Ты набрал так много веса. Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше, спасибо, — отвечаю я.

С тех пор как я заболел, я стал намного ближе с Мией. На самом деле, я сблизился со всеми своими друзьями. Забавно, как смерть заставляет переоценить то, что важно в жизни. Когда я был слабее всего, каждый из них помог мне пройти через это. Теперь я понимаю, что имел в виду Джексон, когда говорил, что впускать людей в свою жизнь — это неплохо. Моя жизнь действительно кажется более полной.

— Что на ужин? — спрашиваю я, садясь на диван.

— Я принес пиццу для нас, но для тебя взял салат с курицей, — отвечает Ретт. Он смотрит туда, где мисс Себастьян наводит последние штрихи на столе. — Ты серьезно сервируешь стол только ради пиццы?

— А теперь послушай меня, мой лакомый кусочек. Когда мы едим в моем доме, мы будем есть как королевские особы. Моя королевская задница любит обедать со стилем. — Мисс Себастьян хлопает в ладоши. — Давайте, давайте. У меня плотный график. Джексон и Ли будут здесь с десертом через два часа.

— О, они тоже придут? — спрашиваю я.

— За моим столом никаких разговоров о работе, так что нечего так волноваться, аж трусы в узел завязались.

Мы все направляемся к столу. Мисс Себастьян дает Ретту пиво и наливает Мие вина. Дойдя до меня, она ставит передо мной бутылку воды и салат.

— Вкуснятина, — сухо говорю я.

— Дай-ка я проясню ситуацию, — говорит Ретт, накладывая себе пиццу. — Ты приглашаешь людей в гости и заставляешь их приносить еду.

Мисс Себастьян поднимает на него брови.

— В этом где-то был вопрос? Я куда-то засунула свой хрустальный шар, так что тебе придется сказать прямо.

Ретт широко улыбается.

— Никаких вопросов. Я записываю. Я больше никогда не буду готовить. Отныне вы все можете приносить свою еду сами.

За столом много смеха, пока мы едим. Когда мы заканчиваем, мисс Себастьян выгоняет нас в гостиную. Она порхает вокруг стола, подготавливая все к десерту.

Райан и Ретт начинают говорить о футболе, поэтому я улыбаюсь Мие.

— Есть где-нибудь место, где мы можем поговорить наедине? — спрашивает она меня.

— Конечно, — говорю я, вставая.

Она следует за мной в гостевую комнату, в которой я сейчас живу. Я смотрю, как она оглядывается через плечо, прежде чем залезть в свою сумку.

— Прежде чем я отдам тебе это, есть кое-что, что ты должен знать, — говорит она.

Я пытаюсь разглядеть, что это, но оно все еще спрятано в ее сумке.

— Хорошо. — На мгновение я волнуюсь, не зная, что Мия хочет мне передать.

— Мужчина, который дал мне это — невероятный человек. Тебе придется очень постараться, чтобы соответствовать ему.

Я хмурюсь, не понимая, к чему она клонит.

На глазах Мии наворачиваются слезы, что теперь действительно меня беспокоит.

Ее

— Я прочла письмо, которое ты мне написал. Спасибо, что объяснил, почему избегал меня. Я не была уверена, но теперь, зная наверняка, что это из-за того, что мы с Саммер были одного возраста, я понимаю.

Я этого не ожидал. Я на самом деле забыл про письма. Я был в таком эмоциональном раздрае, думая, что умру.

— Но потом ты заболел, и это все изменило. Ты позволил мне увидеть другую сторону себя, и я люблю эту сторону. Ты впустил нас всех, и я не хочу, чтобы это изменилось теперь, когда тебе лучше.

— Не изменится, — шепчу я.

Она вынимает руку из сумки и протягивает мне два конверта из трех.

— Эти два принадлежат Уиллоу. Я подумала, теперь, когда ты поправился, ты, возможно, захочешь отдать их ей сам.

Я беру их у нее, и мне больно вспоминать, как меня ломало, когда я их писал.

— Мне не удалось провести много времени с Уиллоу, но любой мог видеть, что она любит тебя. Ты написал только трем людям, Маркус. Ты написал письмо с извинениями мне. Ты написал Джексону, потому что он твой лучший друг. Почему ты написал Уиллоу?

Я отвожу взгляд от Мии, мне нужна секунда, чтобы собраться с мыслями.

Когда я возвращаю взгляд к ней, я шепчу:

— Я хотел, чтобы она помнила меня.

— Почему? — Мия делает шаг ближе ко мне, не сводя с меня глаз.

— Я не хотел, чтобы женщина, которая владеет моим сердцем, забыла, что каждый его удар был для нее.

Слеза скатывается по щеке Мии, когда она улыбается мне.

— В таком случае, — она протягивает мне третий и последний конверт, — это письмо для тебя, Маркус. Мужчина, который написал это, любил Уиллоу всем своим сердцем.

Меня переполняют эмоции, и я с трудом смаргиваю слезы, принимая письмо от Мии.

— Я видела, как ты смотрел на нее, Маркус. Так Логан смотрит на меня. Теперь, когда ты здоров, я надеюсь, ты не забудешь, о чем бы ты жалел больше всего, если бы умер.

Я киваю и улыбаюсь сквозь эмоции, бушующие внутри меня.

— Спасибо, Мия.

— Пожалуйста, — шепчет она, шагая вперед, чтобы обнять меня.

Я остаюсь один, когда Мия возвращается в гостиную.

Я переворачиваю конверт и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу свой почерк.

Человеку, который владеет моим сердцем.

Я закрываю дверь спальни и медленно иду к кровати, разрывая конверт. Достав единственный лист, я читаю его.

Если ты читаешь это, значит, Уиллоу Брукс любит тебя.

Ее любовь — единственная в своем роде. Она никогда тебя не оставит. Она будет возвращаться, даже когда ты ведешь себя с ней как задница.

Она будет любить тебя безусловно. Она поставит твое счастье выше своего собственного.

Вот почему я пишу тебе. Береги любовь Уиллоу. Не будь мудаком только потому, что она верна. Из-за того, что она любит так неистово, ее так легко ранить.

Ставь ее счастье выше своего. Она заслуживает самого лучшего, и я молю Бога, чтобы этим лучшим оказался ты.

Может, я и мертв, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы присматривать за ней.

Я умоляю тебя любить Уиллоу так, как у меня никогда не было шанса любить ее.

Маркус.

P.S. Она правда не любит сюрпризы.

Глава 16

МАРКУС

Я дал себе еще две недели, чтобы восстановиться и окрепнуть. Я еще не в полной силе, но уже почти у цели.

Я начал работать неделю назад. Пришлось снова привыкать, но я справляюсь. Джексон и Ретт помогли мне переехать в мою новую квартиру, и теперь, когда я обустроился, я не могу дождаться встречи с Уиллоу.

Я снова смотрю на время, и волнение бурлит в груди от мысли, что Уиллоу скоро будет здесь.

Я вхожу в гостиную и сажусь рядом с мисс Себастьян, которая, возможно, больше меня взволнована встречей с Уиллоу.

— Что ты смотришь?

Она морщится.

— «Холостяк». Наблюдение за всеми этими сумасшедшими бабами заставляет меня чувствовать себя лучше.

Я хмурюсь, глядя на нее, отчего она убавляет громкость. Она поворачивается ко мне лицом, и последний раз я видел ее такой серьезной прямо перед операцией, когда я потерял самообладание.

— Я смотрю на их идеальные сиськи и вайджану, и не могу удержаться от зависти. А как я уже говорила, зеленый цвет мне не идет. Но когда они ведут себя как сумасшедшие, мне становится легче от мысли, что у меня ослепительная индивидуальность.

Я киваю, показывая, что понимаю.

— Ты думала о том, чтобы сделать операцию по смене пола?

Печаль проскальзывает на ее лице.

— Я думаю об этом все время, — тихо признается она.

Я никогда не видел такой стороны мисс Себастьян.

— Так почему ты не сделаешь это?

Она поднимает на меня глаза и пытается храбро улыбнуться.

— Это дорого.

Я вижу, что ей есть что добавить, поэтому терпеливо жду.

— Райан полюбил меня в этом теле. Что если я изменю его, и он перестанет его любить?

— Детка, — внезапно говорит Райан из коридора. Я почти визжу вместе с мисс Себастьян.

— Не пугай меня так!

Он шагает к ней, и у меня возникает внезапное желание сбежать, пока я не оказался между ними. Я переваливаюсь через подлокотник кресла и почти падаю на пол. По крайней мере, я убрался с дороги к тому моменту, когда Райан хватает мисс Себастьян за руки, притягивая ее в свои объятия.

— Я люблю тебя. Я люблю твое красочное безумие. Я люблю каждое слово, которое вылетает из твоего рта. Тебя, — Райан прикладывает руку к ее сердцу. — Я люблю тебя. Если ты хочешь сиськи и киску, тогда вперед.

Он обхватывает ее лицо ладонями и смотрит на нее с такой любовью, что невозможно не проникнуться этим моментом.

— Ты только что назвал меня безумной? — внезапно спрашивает мисс Себастьян.

Я закрываю рот рукой и отворачиваюсь, пока она не увидела, что я смеюсь. Бедный

— Из всего, что я только что сказал, ты решила услышать именно это?

— Я прощу это на первый раз, но только потому, что все остальное, что ты сказал, было так головокружительно.

Я улыбаюсь, направляясь на кухню, чтобы дать им немного побыть наедине. Я проверяю, все ли готово к приходу Уиллоу. Я посмеиваюсь, вспоминая лицо мисс Себастьян, когда я пригласил их на ужин и сказал, что ей нужно принести еду. Она была не в восторге.

Когда в дверь стучат, мисс Себастьян взвизгивает и бежит к двери прежде, чем я успеваю сделать хоть шаг.

Мисс Себастьян распахивает дверь и так быстро втягивает Уиллоу в объятия, что все, что я успеваю увидеть — это ее светлые кудри.

— О-БО-ЖЕ-МОЙ! — продолжает визжать она, затем отстраняет Уиллоу и поворачивает ее из стороны в сторону. — Дай-ка я на тебя хорошенько посмотрю.

Я мельком вижу ошеломленное лицо Уиллоу и решаю, что сейчас самое время ее спасать.

— Ты просто слишком аппетитна, нет слов. — Мисс Себастьян берет лицо Уиллоу в ладони, и на мгновение они просто смотрят друг на друга, прежде чем мисс Себастьян шепчет: — У тебя глаза ангела. Девочка, если ты будешь продолжать так на меня смотреть, я тут же исповедаюсь тебе во всех грехах.

— Поверь мне, — говорю я, прерывая их момент. Я обнимаю Уиллоу за плечи и оттягиваю ее от мисс Себастьян. — Ты не хочешь слышать о грехах мисс Себастьян. Это травма на всю жизнь.

Я поворачиваюсь корпусом к Уиллоу, опуская взгляд на ее лицо. Ее глаза широко распахнуты и смотрят на меня снизу вверх, и я не уверен, в шоке ли она от напора мисс Себастьян или это из-за меня.

Такое чувство, будто я вижу ее впервые, или, может быть, я просто позволяю себе по-настоящему рассмотреть ее. Она еще прекраснее, чем я помню. Кажется, прошла целая жизнь с тех пор, как я видел ее в последний раз.

Ее светлые волосы кажутся мягкими на моей руке. Мой взгляд падает на ее губы, и у меня возникает непреодолимое желание поцеловать ее так, как я должен был поцеловать ее в тот вечер, когда мы встретились.

Черт, я потратил так много времени впустую.

Я просто благодарен, что получил еще один шанс. На этот раз я не потрачу ни секунды. Письмо, которое я написал, стало тем последним звоночком, который был мне нужен.

— Привет, Уиллоу, — шепчу я, улыбаясь лицу, по которому я так скучал.

Я прижимаюсь мягким поцелуем к ее губам, и мне требуется вся моя сила, чтобы отстраниться.

Я замечаю слезы, мерцающие в ее глазах, когда она поднимает левую руку к моему лицу, и выражение изумления быстро сменяет шок, который был там мгновение назад. Она слегка проводит пальцами от моего виска вниз к челюсти.

Она опускает руку мне на грудь, прямо над сердцем, и шепчет:

— Привет, Маркус.

— Он выглядит так аппетитно, потому что я кормила его сексуальную задницу. — Голос мисс Себастьян разрушает момент между нами.

Мисс Себастьян хватает Уиллоу за руку и тащит ее в гостиную.

— Пока наши красавчики готовят еду, я устрою тебе экскурсию по любовной берлоге твоего мужчины.

Райан кладет руку мне на плечо, когда мы слышим, как мисс Себастьян говорит:

— Ты только посмотри на кровать! Тут куча места, чтобы делать «бау-чика-вау-вау» с твоим мужчиной. Я проследила, чтобы он много тренировался. Он готов к бою. Тебе не нужно волноваться, что у него случится сердечный приступ. Ты можешь скакать на нем, как на Фаворите, и с ним все будет в порядке.

Райан сжимает мое плечо и качает головой.

— Бесполезно. Если она начала, ее уже не остановить.

— Как на Фаворите? — стону я, думая, что пригласить мисс Себастьян на ужин, чтобы Уиллоу чувствовала себя спокойнее, было не такой уж хорошей идеей.

***

УИЛЛОУ

Я стою с Маркусом у входной двери и смотрю, как мисс Себастьян и Райан идут по коридору к лифту.

— Я люблю ее, — шепчу я.

— Да, она нечто.

Маркус берет меня за руку и втягивает обратно в квартиру. Мисс Себастьян была настолько ошеломляющей, что у меня не было времени по-настоящему сосредоточиться на Маркусе.

Я пробегаю по нему взглядом и не могу поверить, насколько хорошо он выглядит.

Неужели все это было просто страшным кошмаром?

— Прежде чем ты уйдешь, я хочу тебе кое-что сказать.

Я киваю, и мгновенно начинаю нервничать. Когда дело касается Маркуса, я никогда не знаю, чего ожидать.

Он прочищает горло, а затем его глаза встречаются с моими. Они такие голубые и наполненные жизнью, что я не могу перестать смотреть в ответ.

— Когда я лежал в операционной, прямо перед тем как отключиться, хочешь знать, какая первая мысль пришла мне в голову?

Я киваю, ожидая продолжения.

— Твоя улыбка.

Улыбка появляется на моих губах.

— Я вспомнил, как впервые увидел твою улыбку, и как я замер. Я помню, как подумал, что ты самое прекрасное, что я видел за всю свою жизнь. Я замер, потому что знал, что никогда не смогу забыть этот момент. Я хотел тебя, но не мог тебя получить. В тот момент мое жалкое существование застыло во времени, пока я лежал там, ожидая, когда Док разрежет мое сердце.

Я хочу зажмуриться, боясь того, к чему это ведет.

— Прямо перед тем, как все потемнело, ты была последним, о чем я подумал. Я понял, что, возможно, никогда больше не увижу твою улыбку.

Я опускаю глаза, не желая, чтобы он видел, что даже просто разговоры о его предсмертном опыте расстраивают меня. Я не думаю, что когда-нибудь полностью оправлюсь от этого.

Я чувствую, как его пальцы касаются моей челюсти, и легкое прикосновение посылает мурашки по всему телу.

— Я понял, что у меня, возможно, никогда не будет шанса сказать тебе, как сильно я тебя люблю.

Мои глаза метнулись обратно к нему с удивлением. Я боялась, что он сказал, что любит меня, только потому,

— Я так старался убедить себя, что ты мне не нужна. В тот момент, когда ты ушла из моей жизни, я понял, что ты была и всегда будешь самым важным человеком в моей жизни.

Мое сердце начинает биться быстрее от надежды. Надежды, что Маркус, возможно, готов к серьезным отношениям. Мне следовало перестать надеяться давным-давно, но когда дело касается Маркуса, мое сердце просто не сдается.

— Я не прошу еще одного шанса, потому что я его, черт возьми, не заслуживаю. Я обманул твое доверие и сделал тебе больно. Я всегда буду жалеть об этом. Я прошу тебя рассмотреть возможность того, чтобы мы были друзьями. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны просить об этом, но ты нужна мне в моей жизни. Я согласен на любые условия. Мне нужно знать, что я все еще увижу твою улыбку завтра и послезавтра. Я люблю тебя, Уиллоу. Я не могу быть мужчиной, которого ты заслуживаешь, но, пожалуйста, позволь мне быть другом. Я люблю тебя каждым ударом своего сердца. И всегда буду.

Я смотрю на него, чувствуя замешательство.

— Ты любишь меня, но хочешь быть просто друзьями? Это ты хочешь сказать? — Я с трудом сохраняю голос нейтральным, пока мое сердце балансирует на краю пропасти.

— Нет. Я люблю тебя, и я хочу всего. Я хочу тебя. Я хочу твоей любви. Я хочу шанс сделать тебя счастливой. Но я знаю, что не заслуживаю этого. Я говорю тебе, что приму все, что ты готова мне дать, лишь бы ты осталась в моей жизни.

Я нервно облизываю губы, не зная, что мне теперь сказать.

— Чего ты хочешь, Маркус?

Он смотрит куда-то поверх моей головы, и я должна признать, что я немного разочарована. *Я бы хотела, чтобы ты хоть раз принял решение и придерживался его.*

— Знаешь что, — говорю я, поворачиваясь, чтобы взять сумку, которую оставила у дивана. — Я пойду домой. Позвони мне, когда разберешься, чего ты хочешь.

Я хватаю сумку, и, поворачиваясь, замираю, видя, как Маркус решительно шагает ко мне.

Я видела Маркуса — "плохого парня".

Я видела закрытого Маркуса.

Я видела все его стороны, кроме этой.

Он выглядит сильным и непоколебимым, и к тому времени, как он добирается до меня, мое сердце колотится о ребра.

Он обхватывает мое лицо ладонями и приподнимает мою голову.

— Я пытался быть милым. К черту это. Я покажу тебе, чего я хочу, — рычит он прямо перед тем, как его рот накрывает мой.

Я лишаюсь способности дышать и думать за долю секунды. Я всегда представляла наш первый поцелуй нежным и сладким, но нет ничего нежного в том, как Маркус заявляет права на мои губы.

Он делает шаг ближе, прижимая меня к дивану, и его язык проникает в мой рот. Кажется, будто весь мир в огне, когда я впервые чувствую его вкус.

Поцелуй агрессивный, голодный, но больше всего он наполнен решимостью присвоить меня, любить меня — жить.

Когда он отстраняется, он ничего не говорит, а просто смотрит на меня с таким жаром в глазах, что я понимаю — я попала. Я всегда буду в беде, когда дело касается Маркуса, потому что я никогда не смогу ему сопротивляться. Я буду возвращаться снова и снова, потому что он единственный мужчина, которого я хочу.

Я прочищаю горло и открываю рот, но слова не идут. Он зацеловал меня до беспамятства.

— Это достаточно ясно для тебя? — спрашивает он, и уголок его рта дергается.

Я быстро киваю. Черт, ему не нужно спрашивать дважды.

— Теперь, когда мы наконец покончили с нашим первым поцелуем, ты пойдешь со мной на свидание?

Я снова киваю, а мои губы растягиваются в улыбке.

— Я позвоню тебе, — говорит он, делая шаг назад.

Я снова прочищаю горло и поправляю ремень сумки на плече.

— Да, конечно, — говорю я, когда наконец снова обретаю голос.

Маркус провожает меня до двери и придерживает ее для меня.

Я не уверена, как прощаться с ним сейчас, поэтому в итоге просто вяло машу рукой.

— Спокойной ночи.

Я делаю шаг вперед, но его рука хватает меня за шею сзади, и он притягивает меня вплотную к себе. Он крепко целует меня. Это и близко не тот умопомрачительный поцелуй, который он подарил мне секунды назад, но он достаточно горяч, чтобы мое сердце снова забилось быстрее.

Он отстраняется и с самодовольной улыбкой говорит:

— Спокойной ночи, Красотка. Я позвоню тебе завтра.

Я ухожу от него, совершенно ошеломленная.

Теперь я понимаю, почему девушки выстраивались в очередь, чтобы быть с Маркусом. Когда он включает свою сексуальную харизму, нет ни единого шанса уйти от него с сухими трусиками.

Глава 17

МАРКУС

Такое чувство, будто моя кровь горит огнем. Все стало ярче, и я никак не могу насытиться жизнью. Я позволяю себе вещи, к которым не проявлял ни малейшего интереса до болезни. Я даже начал читать. Я падок на любые истории о выживании, и мне плевать, художественная это литература или нон-фикшн. Это топливо для страсти, бурлящей во мне.

Когда я проснулся сегодня утром, первое, о чем я подумал, был поцелуй.

*Черт, тот самый поцелуй.*

Я не хотел, чтобы он заканчивался.

То, что Уиллоу открылась мне, дало мне невероятное чувство доминирования, в котором я так нуждался. До вчерашнего дня лидером в нашей дружбе была Уиллоу. Я позволял ей брать инициативу во всем, потому что сам слишком боялся сделать этот шаг.

*Но теперь все будет иначе.*

Черт, как же хорошо вернуться к прежнему себе. Нет, к черту это! Это лучшая, усовершенствованная версия меня.

Я хочу соблазнить ее. Хочу заставить ее желать меня так сильно, чтобы она была готова рассыпаться на части от одного моего прикосновения. Я хочу, чтобы она чувствовала себя такой же живой, каким она заставила почувствовать меня.

Мисс Себастьян была права. Женщину нужно завоевывать. Черт, никогда не думал, что доживу до дня, когда буду использовать это проклятое слово «завоевывать».

Я усмехаюсь, застегивая ремень. Хватаю пиджак и надеваю его.

Я иду на кухню и бросаю ее в мусорное ведро. Чувство освобождения заставляет меня уставиться на нее, прежде чем я закрываю крышку. У меня в последнее время много таких моментов. Я нахожу что-то со времен моей болезни, и, выбрасывая это, чувствую, что избежал чего-то большего, чем просто смерть.

Благодаря непоколебимой поддержке Джексона я понял, что призраки — это именно то, чем они являются: просто гребаным моментом в прошлом. Я давал своему отцу больше власти, чем он заслуживал. Ему просто нужно было отрастить яйца и найти гребаную работу, но вместо этого он выбрал трусливый выход. Пережив смерть дважды, я понял, что я совсем не такой, как он.

Возможно, в какой-то момент я полз, но я, блядь, продолжал двигаться.

Уиллоу. Я обязан ей всем.

Я закрываю глаза, и любовь, которую я чувствую к ней, окутывает мое исцеляющееся сердце. Она всегда рядом: во всем, что я вижу, в каждом моменте, который я проживаю, в каждом ударе моего сердца.

Она показала мне, что никогда нельзя сдаваться. Ты можешь иногда отступать, но когда возвращаешься, ты должен наносить ответный удар.

С широкой улыбкой на лице я достаю телефон и звоню Уиллоу.

Она отвечает на третий гудок.

— Привет. — Это звучит почти как писк, отчего моя улыбка становится шире.

— Доброе утро, Красотка, — говорю я голосом, полным искушения.

В этом я действительно хорош. Я овладел искусством соблазнения в совершенстве, но это будет первый раз, когда я использую этот навык, чтобы возбудить любимую женщину.

— Ты хорошо спала? — спрашиваю я, понижая голос до низкого рокота.

— Угу, — она прочищает горло. — А ты?

Я слышу, как учащается ее дыхание, и от этого меня накрывает волна удовлетворения. Я буду наслаждаться каждой секунду завоевания Уиллоу.

— Спал отлично, особенно после того поцелуя. Он дал мне много поводов для снов.

Она издает испуганный звук, за которым следует взрыв нервного смеха.

— Правда?

Мне не нравится, что она сомневается во мне, но это то, что я планирую исправить.

— Правда, Красотка. Будь готова к шести вечера. Я заеду за тобой.

— Хорошо, — говорит она, и я знаю, что оставляю ее в замешательстве, но по телефону можно сделать не так уж много.

Видя, что я уже опаздываю, я тащу свою задницу на работу. Когда я вхожу в офис, то слышу голос Мисс Себастьян, эхом разносящийся по открытому пространству, которое сейчас активно переделывают.

— Вы не можете работать в таком душном месте. Это полностью испортит мой стиль. Я уже чувствую, как скучное джу-джу подбирается к моей заднице.

Завернув за угол, я усмехаюсь, видя растерянное выражение лица Джексона.

— Доброе утро, Мисс Себастьян, — говорю я, подходя к ней сзади.

Она разворачивается с визгом.

— Святая матерь всего, что украшено стразами! — Она тут же хмурится на меня. — Ты так и цвет из моих волос напугаешь. Я три часа потратила, чтобы добиться правильного оттенка этой фиолетовой пряди.

— Разве ты не должна быть на работе? — невинно спрашиваю я.

— А что? Пытаешься избавиться от моей сексуальной задницы?

— Я бы не посмел, — смеюсь я.

Она хмурится и наклоняется ближе, чтобы изучить мое лицо, а затем на ее ярко-красных губах появляется хитрая улыбка.

— Ты наконец-то поцеловал мою девочку-ангела?

Я хмурюсь, удивляясь, как, черт возьми, она догадалась.

Она начинает хлопать в ладоши, как ребенок, которому сказали, что он может получить все конфеты в мире.

— Ты сделал это! О, Джексон, — она шлепает меня, улыбаясь Джеку, — наш мальчик наконец отбросил свой мудакизм и поцеловал девушку.

У Джексона вырывается смешок, но он быстро пытается скрыть его фальшивым кашлем. Мисс Себастьян шлепает его по голове чем-то, что использовала как веер.

— Что это? — спрашиваю я, указывая на взрыв красок в ее руке.

— О, я принесла образцы. Нам нужно украсить это место. Я ни за что не позволю вам умереть от всей этой серости после того, как надрывала свою сексуальную задницу, чтобы вернуть тебе здоровье.

Черт, она здесь, чтобы сделать ремонт. Мы с Джексоном просто пялимся на нее.

— Не благодарите. Я пойду найду того аппетитного красавчика, который отвечает за снос стен.

Мы смотрим, как она уходит, затем я смотрю на Джексона.

— Нам пиздец.

— Полный пиздец, — соглашается он.

***

УИЛЛОУ

Каждые несколько минут я ловлю себя на мысли: что нашло на Маркуса? На работе от меня сегодня не было никакого толку.

Не то чтобы я жалуюсь, просто его внезапная перемена в поведении застала меня врасплох.

Когда я встретила его в первый раз, я знала, что он человек интенсивный, но со временем забыла об этом, пока мы были друзьями.

Я понятия не имею, что он запланировал на сегодня, поэтому решила надеть джинсы и бледно-голубую футболку. Я собираю волосы в хвост и освежаю тушь и помаду.

Когда я готова, я смотрю на свое отражение в зеркале.

— Это правда происходит? — шепчу я себе.

Я слишком боюсь сделать шаг, потому что не уверена, что Маркус будет там, чтобы поймать меня.

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть. Иви уже ушла на работу, поэтому я спешу открыть Маркусу.

У меня нет возможности поздороваться с ним. Как только он видит меня, он входит в квартиру. Он обхватывает мою талию рукой, прижимает меня к своему телу и целует так крепко, что я не могу дышать. Как и вчерашний поцелуй на ночь, он делает его коротким, оставляя меня жаждать большего.

Когда он отстраняется, я опускаю руки с его плеч, за которые цеплялась как за спасательный круг.

— Ты готова? — спрашивает он.

Я киваю, пытаясь восстановить дыхание.

Да, слово «интенсивный» даже близко не описывает Маркуса.

Я хватаю сумку и запираю за нами дверь. Маркус всегда был идеальным джентльменом, но сегодня

Я удивляюсь, когда он едет обратно к своему дому, но я не против. Уединение даст нам время поговорить.

— Мисс Себастьян решила взять на себя украшение нового офиса, — говорит он, когда мы заходим в лифт. — Там будет выглядеть так, будто единорога стошнило по всему помещению.

— Ты собираешься дать ей полную свободу действий? — спрашиваю я, смеясь. Я могу представить, как она заказывает для парней канцелярию со стразами.

— У нас особо нет выбора. Если она вбила себе что-то в голову, ее не остановить.

Когда двери лифта открываются, я замечаю, что мы не на этаже Маркуса. Он берет меня за руку и ведет вверх по лестнице. Когда он толкает дверь, мои глаза расширяются от удивления.

— Вау. — Я подхожу ближе к краю, впитывая вид на город. — Я бы торчала здесь все время.

Он берет меня за руку и оттягивает от края.

— Встань прямо здесь, — говорит он.

Я делаю, как он говорит, а он делает пять шагов от меня.

— Мы сыграем в игру, — говорит он, поворачиваясь ко мне лицом.

— В какую игру? — я начинаю смеяться, потому что это определенно не то, чего я ожидала.

— Она называется «Не так быстро». Каждый по очереди задает другому личный вопрос о себе. Если отвечаешь правильно, можешь сделать шаг к другому человеку.

Окей, это звучит как отличная идея.

— Значит, это тест, чтобы проверить, насколько хорошо мы знаем друг друга?

— Да, но есть подвох, — говорит он с самодовольной ухмылкой.

— С тобой всегда есть подвох, — дразню я.

— Если ответишь неправильно, я скажу тебе правильный ответ, но тебе придется снять один предмет одежды в качестве платы за ответ. То же самое касается меня, если я отвечу неправильно.

Оу.

Я сразу вспоминаю, как мы играли в «Лошадь» на раздевание. Я довольно уверена, что знаю о Маркусе больше, чем он обо мне.

— Хорошо, кто первый?

Он наклоняет голову и с кокетливой улыбкой говорит:

— Красотки ходят первыми.

Я встряхиваю руками и прочищаю горло, как будто готовлюсь к соревнованию всей своей жизни.

Ну, технически так и есть. Я определенно хочу, чтобы Маркус стоял передо мной голым.

— Ты готов раздеться для меня, Красавчик? — говорю я, придумывая вопрос.

— Я готов уже много лет.

*Черт возьми.*

Решив немного пофлиртовать, я спрашиваю:

— Какое нижнее белье я ношу?

Он разражается смехом.

— Ты ценишь комфорт, но у тебя есть дерзкая сторона, так что я поставлю на шортики и кружевной лифчик.

Блин. Я надуваю губы, когда он угадывает. Это должна была быть легкая победа для меня.

— Я приму это за правильный ответ, — говорит он, делая шаг ко мне.

— Моя очередь, — дразнит он, потирая руки. — Сколько мне было лет, когда я потерял девственность?

Смех срывается с моих губ.

— Я думаю, ты начал довольно рано. Хм... предположу, что в четырнадцать.

Он прикладывает руку к сердцу и притворяется оскорбленным.

— Ты выставляешь меня шлюхой.

Я закатываю глаза.

— Когда мы встретились, ты, по сути, был кобелем.

— Ладно, проехали, но тебе придется раздеться за правильный ответ, — говорит он, понижая голос, как делал это раньше по телефону.

Улыбка исчезает с моего лица.

— Я ответила неправильно?

— Ага. — Он шевелит бровями, явно наслаждаясь этим. — Мне было шестнадцать.

— Ладно, честно так честно. — Я снимаю резинку с волос и бросаю ее рядом с собой на пол. Показываю ему язык, что только заставляет его усмехнуться.

— Сколько у меня было сексуальных партнеров? — Он никогда не угадает это.

Он думает несколько секунд, затем говорит:

— Трое.

Я качаю головой, пытаясь не улыбаться.

— Плати цену, Красавчик.

Он начинает с обуви, аккуратно ставя ботинки рядом с местом, где стоит.

— У меня было пятеро.

— Пятеро? — Он звучит удивленно.

— Пять — это не такое уж большое число, — говорю я, защищаясь.

— И все же, я сначала хотел сказать «один». Сколько тебе было лет, когда ты начала?

— Я уверена, что в моем числе не хватает пары нулей в конце, чтобы соревноваться с твоим числом. Мне было девятнадцать.

Я вижу вопрос на его лице, от которого волосы на моем затылке встают дыбом.

*О черт. Не задавай этот вопрос.*

— Был ли у меня секс с кем-нибудь с тех пор, как мы стали друзьями?

*Дерьмо.*

— Да, — шепчу я.

Он качает головой, что чертовски меня удивляет.

Я скидываю туфли, желая перейти к следующему вопросу, но прежде чем я успеваю открыть рот, он спрашивает:

— А у тебя?

Я закрываю глаза на мгновение, прежде чем поднять подбородок и посмотреть на него.

— Да.

Я не могу прочитать выражение его лица, что заставляет меня чувствовать неуверенность. Я не думаю, что должна оправдываться. Это случилось во время нашего трехлетнего перерыва в дружбе. Я ни с кем не была с тех пор, как мы столкнулись в аптеке.

— Это было до или после того, как я сказал тебе, что люблю тебя?

— До.

Он кивает, и я выпускаю воздух, который задерживала.

— В ночь, когда мы встретились впервые. Как думаешь, я полюбила тебя или возненавидела?

Он усмехается.

— Я почти уверен, что ты меня возненавидела.

Я качаю головой, и пока он стягивает пиджак, говорю:

— Ты понравился мне так сильно, что мне пришлось испытать два оргазма, прежде чем я смогла уснуть.

Он начинает делать шаг ко мне, но быстро останавливается и шепчет:

— Блядь.

Горящий взгляд, которым он меня одаривает, вызывает желание затащить его в спальню.

— Какую часть твоего тела я люблю больше всего? — спрашивает он хриплым голосом.

Откуда, черт

— Мои глаза? — гадаю я. Он любит зрительный контакт.

Он качает головой, и я морщу нос, глядя на свою одежду. Джинсы или футболка. Черт, почему я не надела больше вещей?

Я расстегиваю пуговицу на джинсах, и, пока тяну молнию вниз, мои глаза встречаются с его. Я смотрю, как его взгляд опускается к моим рукам, когда я начинаю стягивать ткань с ног. Его губы слегка приоткрываются, и он выдыхает.

Я бросаю джинсы на свои туфли, пока его глаза прожигают путь обратно к моему лицу. У него тот же непоколебимый взгляд, что и вчера вечером, прямо перед тем, как он поцеловал меня до потери дыхания.

— Я люблю твою задницу. Не могу дождаться, чтобы нагнуть тебя над кроватью, чтобы чувствовать, как твоя задница трется об меня, пока я трахаю тебя.

Я только моргаю, рот открывается от его откровенных слов. Меня всегда влекло к Маркусу, но прямо сейчас он невероятно горяч.

Я делаю судорожный вдох.

— Готова ли я заняться с тобой сексом?

Все вокруг нас исчезает, мой фокус сужается на Маркусе.

Он делает шаг вперед и шепчет:

— Судя по твоим трусикам, ты мокрая и готова к тому, чтобы я жестко тебя трахнул.

*Святая перегрузка.* Если мы продолжим в том же духе, я могу кончить просто от его грязных слов.

— Какую позу в сексе я предпочитаю?

— Судя по тому, что ты сказал про мою задницу, я предположу, что догги-стайл.

Он медленно кивает, и я делаю шаг ближе к нему. Мы на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Мое сердце начинает биться быстрее, и я гадаю, что он сделает, когда мы окажемся прямо друг перед другом.

Глава 18

МАРКУС

Я планировал, что игра станет веселым способом узнать друг друга лучше, но к черту эту идею. Видя, как розовеют ее щеки, а глаза горят желанием, этот вечер закончится тем, что Уиллоу окажется в моей постели.

Ее язык высовывается, и она облизывает губы. Черт, у меня так стоит, что член вот-вот порвет штаны.

Уиллоу выглядит неуверенной в вопросе, который хочет задать.

— Сколько раз я кончаю во время секса?

Черт, я отвечу неправильно. Я смотрю на нее, обдумывая ответ. Неуверенное выражение все еще на ее лице. Постойте. Она нервничает из-за вопроса?

И тут меня осеняет.

— Да ладно. Ты серьезно? С какими мудаками ты спала, если они не могли довести тебя до оргазма?

Я делаю шаг ближе, она пожимает плечами.

— Это не их вина. Я просто не могу кончить без серьезной ручной работы там внизу.

Румянец на ее щеках становится гуще, но она не отводит от меня взгляда.

Делая последний шаг, разделяющий нас, я обхватываю ее талию левой рукой, крепко прижимая к себе. Моя свободная рука ложится на изгиб ее ягодицы, а она кладет руки мне на плечи.

Я скольжу ладонью с ее поясницы на бок. Держу руку поверх футболки, проводя пальцами по ребрам и вверх по выпуклости груди, пока не достигаю гладкой кожи, покрывающей ключицу.

Почувствовав, как она дрожит от моего прикосновения, я перемещаю руку ей на затылок и запрокидываю ее голову назад.

Ее губы размыкаются, она делает вдох. Черт, я хочу попробовать ее на вкус. Хочу лизать и кусать ее до полного подчинения.

— Маркус, — шепчет она, возвращая мой взгляд к своим глазам. Страх закрадывается в ее взгляд, смешиваясь с желанием, которое она испытывает ко мне. — Пожалуйста, не занимайся со мной сексом, если ты не уверен в нас.

Я наклоняюсь и, не отрывая взгляда от ее глаз, не останавливаюсь, пока не чувствую ее дыхание на своих губах.

— Уиллоу, я не собираюсь заниматься с тобой сексом. — Я вижу, как страх уступает место разочарованию, поэтому быстро продолжаю: — Определенно будут моменты, когда я буду срывать с тебя одежду и трахать так жестко, что ты будешь чувствовать меня внутри и на следующий день.

Ее дыхание учащается от сексуального напряжения между нами.

— Я настолько уверен в нас, что собираюсь отвезти тебя в свою квартиру, где займусь с тобой любовью. Ничто из того, что я делаю с тобой, не будет просто сексом.

Я отступаю от нее и поднимаю свой пиджак с пола. Накидываю его ей на плечи и помогаю просунуть руки в рукава.

Застегивая его, я говорю:

— Это прикроет тебя, пока мы не доберемся до квартиры.

Я беру свои ботинки, пока Уиллоу подбирает свои джинсы и сандалии, затем обнимаю ее и веду к лестнице.

Мы ничего не говорим, пока я не запираю за нами входную дверь. Я бросаю ботинки прямо там и забираю у Уиллоу джинсы и сандалии, позволяя им упасть на пол.

— К черту спальню. До нее доберемся позже, — рычу я, стягивая пиджак с тела Уиллоу.

Неуверенный взгляд на ее лице говорит мне все, что нужно знать. Хоть у нее и был секс раньше, у нее нет уверенности, когда дело доходит до постели.

Я обнимаю ее за талию и, прижимая к себе, веду к дивану. Дойдя до того места, где поцеловал ее вчера, я отпускаю ее и стягиваю футболку через голову.

— Уиллоу, тебе лучше начать снимать с меня одежду, или я трахну тебя, пока я полностью одет, — предупреждаю я.

Ее пальцы дрожат, когда она начинает расстегивать мою рубашку. Закончив с последней пуговицей, она медленно распахивает рубашку. Она смотрит на новый шрам, слегка касаясь его пальцем.

Эмоции мелькают на ее лице, затем она шепчет:

— Ты не умер.

Какое бы беспокойство она ни испытывала по поводу нас, оно тает, и ее глаза начинают сиять от счастья.

Она приподнимается на цыпочки и прижимается ртом к моему. Сдернув с меня рубашку, она отбрасывает ее в сторону и начинает быстро расправляться с моим ремнем.

Теперь моя очередь быть зацелованным до беспамятства, и мне требуется несколько секунд, прежде чем удается вернуть контроль.

Я помогаю ей спустить брюки с моих ног и тянусь к застежке ее лифчика. Он расстегивается быстро, но я не

Прервав поцелуй, я смотрю вниз.

— Черт, как мне повезло, — рычу я при виде ее идеальной груди. Эта женщина неземной красоты.

Желая видеть ее полностью, я опускаюсь на одно колено. Берусь за ткань и, так же как с лифчиком, медленно стягиваю трусики с ее ног.

Когда она стоит передо мной обнаженная, медлить больше нет возможности.

***

УИЛЛОУ

Прежде чем я успеваю почувствовать стеснение, Маркус встает, хватает меня за бедра и разворачивает.

Когда его пальцы касаются изгиба моей задницы, я начинаю смеяться.

Он кладет другую руку мне на поясницу и толкает вперед, пока я не перегибаюсь через спинку дивана, что быстро заставляет меня прекратить смеяться.

О черт, моя задница практически в воздухе. Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, что он делает.

Он одаривает меня самодовольной улыбкой, поймав мой взгляд.

— Значит, ты не кончишь без серьезной работы руками?

Я киваю, и когда его рука касается моей попы и скользит между ног, мне приходится упереться руками в диван.

Он не толкает палец внутрь, а вместо этого проводит по моему клитору. Я настолько шокирована мгновенным удовольствием, что замираю, чтобы сосредоточиться на нем.

— Раздвинь ноги шире, — рычит он.

Когда я раздвигаю ноги, он снова задевает клитор, заставляя мое тело дернуться от острого, но мимолетного удовольствия. Звук разрываемой фольги успокаивает. По крайней мере, один из нас все еще думает ответственно.

Я ожидаю почувствовать член Маркуса между ног, но вместо этого он начинает слегка массировать мой клитор.

Все эти легкие прикосновения меня погубят. Я ерзаю под его рукой, мне нужно, чтобы Маркус перестал быть таким чертовски нежным.

— Мы можем перейти к той части, где ты вставляешь волшебную палочку в Тайную комнату? — умоляю я.

Маркус замирает позади меня, и я слышу всплеск смеха.

— Ты все еще не можешь сказать «трахаться»?

— Это слишком вульгарно, — шепчу я.

— Скажи это, — приказывает он, заставляя меня снова оглянуться через плечо и покачать головой.

— Скажи это, Уиллоу, — рычит он, хватая меня за бедра.

— Черт, — рявкаю я. — Просто трахни меня уже!

Я не ожидала, что он действительно это сделает.

Он входит в меня так резко, что мои руки подгибаются. Дыхание застревает в горле, и моему мозгу требуется мгновение, чтобы осознать тот факт, что Маркус внутри меня.

По крайней мере, так я думала, пока он не толкнулся глубже.

— О черт, — выдыхаю я, когда он растягивает мои внутренние стенки, заставляя чувствовать невероятную наполненность.

Когда он толкается еще глубже, я хватаю ближайшую подушку и прижимаю ее к лицу, чтобы он не услышал стон, когда удовольствие пробегает по мне рябью.

Черт, он большой.

Когда он входит по самую рукоятку, он наклоняется надо мной, выхватывает подушку из моих рук и отбрасывает ее через всю комнату.

— Я хочу слышать, как ты кричишь, — говорит он, задыхаясь, и затем отстраняется.

Его пальцы впиваются в мои бедра, когда он толкается внутрь меня.

В этот раз резкий звук моего перехваченного дыхания эхом разносится по комнате. Я не готова к тому, что он начинает двигаться быстро и жестко, и хныканье и стоны, вырывающиеся из меня, слегка меня смущают.

Когда его рука скользит вперед и начинает грубо тереть мой клитор, мне плевать на звук шлепков нашей кожи или на то, что моя задница в воздухе. Мне даже все равно, слышат ли меня соседи, так как мои стоны становятся громче.

Мое удовольствие нарастает так быстро, что застает меня врасплох. Оргазм бьет сильно, лишая ноги чувствительности и посылая всю силу в голосовые связки.

— Блядь, — кричу я, теряя полный контроль над телом. Моя задница прижимается к Маркусу, когда он врезается в меня, загоняя свой член так глубоко, что мое удовольствие усиливается, а не угасает.

Он наклоняется надо мной, обхватывая мою талию одной рукой, в то время как другая рука работает с пучком нервов между моих ног. Чувствовать, как его грудь трется о мою спину, пока он продолжает вбиваться в меня, — это так невероятно восхитительно.

Когда я начинаю отходить от оргазма, я наконец могу сосредоточиться на том, каково это — быть кожа к коже с Маркусом.

Его член гладит мои внутренние стенки, когда он снова погружается в меня, и это вызывает слезы на моих глазах.

*Маркус внутри меня.*

Глава 19

МАРКУС

Я хватаюсь за основание члена, не желая кончать так быстро. Слыша оргазм Уиллоу, я жалею, что не перенес это на кровать. Я хочу видеть ее лицо, когда она распадается на части на моем члене.

Я выхожу из нее, разворачиваю ее и перекидываю через плечо. Я иду в сторону комнаты, пока у нее вырывается сексуальный смешок.

— Мне нравится вид, — говорит она, шлепая меня по заднице.

Дойдя до кровати, я наклоняюсь и сбрасываю ее на матрас. Она один раз подпрыгивает, прежде чем я просовываю руку под нее. Я передвигаю ее на середину кровати.

Когда я смотрю на нее сверху вниз, потребность трахнуть ее начинает угасать, сменяясь медленно разгорающимся желанием исследовать каждый ее дюйм.

Ее лицо смягчается, она подносит руку к моей щеке. В ее глазах сияет столько любви, когда она смотрит на меня.

Ее рука скользит вниз к моему плечу, и она слегка толкает меня.

— Позволь мне быть сверху, — шепчет она, и только тогда я позволяю ей толкнуть меня на спину. — Ты не можешь делать всю тяжелую работу... пока что.

Хоть я и хочу исследовать ее тело, именно на ее лицо я смотрю, когда она устраивается над моим членом. Именно в ее глазах я теряюсь, когда она принимает меня внутрь.

Я кладу одну руку ей на бедро и, глядя вниз, туда, где мы соединены, слегка провожу костяшками пальцев по ее мягким кудряшкам.

Чувственный ритм ее бедер, когда она двигается на мне, достаточен, чтобы отправить меня за грань за считанные секунды.

Я массирую ее клитор, нуждаясь в том, чтобы видеть ее

Она так отзывчива к моим прикосновениям, меня поражает, что никто не мог довести ее до оргазма раньше.

Я щипаю ее клитор, что заставляет ее рухнуть на меня, пока я не чувствую ее ягодицы на своих яйцах. Я быстро сажусь, когда покалывание удовольствия начинает расходиться по животу. Обхватив ее рукой, я крепко прижимаю ее к себе, и ощущение ее груди, прижатой к моей, отправляет меня на пик так быстро и сильно, что я даже не могу застонать.

Я сильно вдавливаю большой палец в ее клитор, пока она трется своей киской об меня. Этого достаточно, чтобы ее внутренние мышцы спазмировали вокруг моего члена.

Оргазм заставляет мою голову кружиться, пока мое тело содрогается вместе с ее. Я делаю один толчок вверх, и она издает стон.

Черт, мне никогда не надоест слышать, как она стонет оттого, что мой член внутри нее.

Наши взгляды прикованы друг к другу, пока мы спускаемся с волны удовольствия.

Я восстанавливаю дыхание, прежде чем сказать:

— Вот так я впускаю тебя, Уиллоу, и я никогда тебя не выпущу.

***

УИЛЛОУ

Я сажусь в машину, гадая, что Маркус запланировал на сегодня. Он заставил меня встать в четыре утра, так что это должно быть что-то хорошее. Хотя после нашего последнего свидания я не уверена, что он может сделать что-то, что превзойдет ту ночь.

Когда он садится на водительское сиденье, он тянется за моей рукой. Подносит ее к губам и целует тыльную сторону ладони.

Я жду, пока он заведет машину, и когда он едет по дороге, спрашиваю:

— Почему ты всегда говорил, что не силен в свиданиях? Как по мне, пока что ты чертовски хорошо справляешься.

Он пожимает плечами, ухмыляясь мне.

— Я никогда не ходил на свидания, поэтому не знал, буду ли я в этом хорош. Но с тобой это легко.

Когда Маркус паркуется у океана, мы единственные люди здесь в такую рань.

Единственные сумасшедшие люди.

Мы выходим из машины, он берет меня за руку, и мы идем к полосе пляжа. Он находит место, которое ему нравится, и тянет меня на песок рядом с собой.

Он достает что-то из кармана, прежде чем опереться руками о колени. Я следую за его взглядом и смотрю на океан, пока темнота начинает рассеиваться.

Я никогда не видела восход солнца над океаном.

— Я написал тебе письмо, — шепчет он.

— Правда?

Он протягивает мне листок бумаги. Я беру его и надуваю губы.

— Слишком темно, чтобы читать. Солнцу нужно вставать быстрее.

Он усмехается и обнимает меня одной рукой. Притягивает к себе, и я кладу голову ему на плечо.

— Уиллоу, — шепчет он.

— Мм? — Я поднимаю на него взгляд.

— Прости, что оставил тебя. Прости, что не был сильнее. Прости, что заболел как раз тогда, когда понял, как сильно люблю тебя.

*О боже! Он пересказывает мне то, что написал в письме?* Я поспешно встаю на колени, чтобы видеть его.

Он продолжает смотреть на восходящее солнце и говорит:

— Ты заслуживаешь весь мир, а я дал тебе только ад. Я никогда не верил в реинкарнацию, но чертовски надеюсь, что она реальна, чтобы я мог встретить тебя снова и искупить всю боль, которую причинил. Когда я увижу тебя в первый раз, я поцелую тебя до потери дыхания. Я поделюсь с тобой своими секретами. Я буду заниматься с тобой любовью. Об этом я жалею больше всего. Что так и не занялся с тобой любовью. Ты была бы единственной. Когда встретишь кого-то нового, убедись, что он лишает тебя дыхания поцелуями, а не болью. Убедись, что он занимается с тобой любовью, потому что ты для него единственная. Прежде чем отдать ему сердце, которое принадлежит мне, убедись, что он подарит тебе весь мир.

Я вытираю слезу со щеки, другой рукой прижимая к груди теперь уже смятый листок бумаги.

Маркус делает судорожный вдох, и когда он смотрит на меня, по его щеке скатывается слеза.

— До тебя моя жизнь была бесконечной ночью. Ты как восход солнца, Уиллоу. Ты принесла столько цвета и тепла в мою жизнь. Без тебя я мог бы с таким же успехом умереть.

Я бросаю попытки вытереть слезы с лица и просто слушаю, что он говорит.

— Твоя любовь уникальна. Ты продолжала возвращаться, даже когда я был задницей. Ты любила меня безусловно. Ты каждый раз ставила мое счастье выше своего собственного. Вот почему я буду беречь твою любовь. Поскольку ты любишь так неистово, я обещаю защищать тебя, даже от самого себя. Я обещаю ставить твое счастье выше своего. Я обещаю любить тебя так, будто у нас нет завтрашнего дня. Я буду любить тебя каждым ударом своего сердца, пока оно не остановится.

Он улыбается мне, затем смотрит на письмо в моей руке.

— Это письмо — моя клятва тебе, Уиллоу. Это единственное доказательство того, что я предан тебе. Я не хочу, чтобы мы поженились и впали в ложный комфорт, что нам больше не нужно беспокоиться о потере друг друга. Я хочу жить каждый день, зная, что мне не гарантировано завтра с тобой. Я хочу помнить об этом через пятьдесят лет, потому что мой единственный страх — это сожаление о том, что я не старался сильнее, что не дал тебе всего, что не любил тебя больше.

Маркус поднимает руку к моему лицу и проводит костяшками пальцев по щеке.

— Я люблю тебя, Уиллоу Брукс.

Глядя в его глаза, я впервые вижу его любовь ко мне. Больше нет стен, удерживающих меня снаружи.

— Давно пора, Красавчик, — шепчу я, наклоняясь, чтобы поцеловать его.

Эпилог

МИСС СЕБАСТЬЯН

Господи, дай мне сил, или я выдушу всю сексуальность из Ретта!

— Я сказала, что хочу фиолетовые, — стону я, глядя на уродство перед глазами.

Ретт смотрит на меня в полном замешательстве, затем переводит взгляд на пятьдесят скатертей, которые он принес.

— Они фиолетовые, — спорит он.

Я смотрю на небеса

— Не души его. Не души его, — шепчу я. — Ты потратила час на ногти, у тебя нет времени, чтобы испортить их.

— Почему Мисс Себастьян молится? — внезапно спрашивает Маркус, заставляя мое бедное сердце колотиться так, словно я только что увидела свой самый первый дин-дон.

— В один из этих дней я кого-нибудь из вас прикончу, — угрожаю я, прикладывая руку к перевозбужденному сердцу.

— Ретт вызывается добровольцем, — говорит Джексон у меня за спиной.

— Ради любви ко всему, что в стразах! — Я шлепаю его и только тогда вспоминаю о ногтях. — О БОЖЕ! Мои ногти.

— Ты сломала один? — сочувственно спрашивает Делла.

— Нет, пока нет. Я молюсь, чтобы не испортить ногти сегодня.

Она обнимает меня за талию.

— Тебе нужно сделать перерыв. — Затем она смотрит на скатерти, разбросанные у моих красных каблуков. — Я думала, ты хотела фиолетовые.

— Именно! — взвизгиваю я. — Заставь этого аппетитного красавчика понять.

— Они фиолетовые, — говорит Джексон.

— Ага, — соглашается Маркус. — Они определенно фиолетовые.

— Парни, — рявкает моя девочка-ангел. — Это сиреневые. Соберите все это и уберите отсюда. Ретт, иди возьми правильный цвет. В этот раз возьми с собой образец, который ты оставил на столике у входа.

— Моя девочка-ангел, — плачу я, прижимая ее к себе. — Ты как раз вовремя, чтобы спасти мой рассудок. Вокруг меня столько нервного джу-джу. Я что-нибудь сломаю. Я просто знаю это.

Ли подходит к нам и в своей деловой манере, которая заставляет даже меня перестать играть в «Драгоценные камни», рявкает на парней:

— За работу. Запуск через три часа. Если я поймаю кого-нибудь из вас просто стоящим без дела, я начну в деталях рассказывать, какой прекрасный звук издает вскрываемая грудная клетка.

— Это мне, — говорит Картер и останавливается как вкопанный там, где шел к нам, разворачивает свою сексуальную задницу и идет обратно туда, где Миа и Логан заняты разговором с персоналом кейтеринга.

Парни разбегаются в разные стороны.

— Миа, — зовет Делла, махая Мие, чтобы та подошла. — У нас девичья чрезвычайная ситуация.

Они ведут меня к бару, где Уиллоу наливает мне что-то выпить.

— Я буду вся морщинистая после сегодняшнего вечера. Клянусь, мои аппетитные красавчики отнимают у меня световые годы жизни.

***

Я скорбно смотрю на ноготь, который только что откусила.

— Мисс Себастьян, пора, — говорит Маркус, хватая меня за руку. — Почему ты прячешься здесь наверху?

— Всего этого негативного джу-джу было достаточно, чтобы сдуть мои сиськи. А мы оба знаем, во сколько тебе обошлись мои башни-близнецы.

Маркус поворачивается ко мне и хватает меня за плечи.

— Ты нужна мне. У Уиллоу будет паническая атака, если ты не успокоишься. Это важный вечер для нее. У тебя пять минут, чтобы спуститься вниз и открыть шоу.

Я поднимаю подбородок и делаю глубокий вдох.

— Ты прав. Может, я и потеряла ноготь, но шоу должно продолжаться.

Бежать в узкой юбке, которая на мне надета, невозможно, но это одно из творений моей девочки-ангела, так что я семеню к лифту.

— К черту это, — рычит Маркус позади меня.

Я визжу, когда он срывает меня прямо с моих красных каблуков и топает к лифтам со мной на руках.

— Мой герой, — вздыхаю я, хлопая ресницами.

— Запомни это в следующий раз, когда захочешь придушить мою задницу.

— Твою сексуальную задницу, — поправляю я его, обнимая за шею. Мои глаза фокусируются на отметине на его шее. — Дорогой, это засос? — Я шевелю бровями. — У вас были трали-вали, прежде чем ты пришел сюда?

— Да, это засос, и да, можешь поставить свою украшенную стразами задницу на то, что я засунул свою палочку в ее Тайную комнату.

Я шлепаю его по груди.

— Ты непослушный аппетитный красавчик, но я не могла бы гордиться тобой больше, даже если бы ты был моим собственным аппетитным красавчиком.

Когда мы в лифте, он ставит меня обратно на мои красные каблуки.

— Ты готова? — спрашивает Маркус.

— Я готова, — говорю я, и как только двери открываются, Джексон сует мне в руку микрофон. Я ярко улыбаюсь, поднимаясь по ступенькам на сцену.

— Да начнется шоу! — кричу я всем стоящим вокруг. — Добро пожаловать на первый показ мод «Саммер форевер».

Я посылаю воздушный поцелуй моему аппетитному красавчику и моей девочке-ангелу.

Слезы подступают, и я быстро машу рукой перед глазами.

— Спасибо матери моды за перманентный макияж, — смеюсь я. — Этот вечер посвящен памяти Саммер Рид. Забранная слишком рано, но запомнившаяся навсегда. Все доходы пойдут на открытие фонда «Саммер форевер» для детей, рожденных с пороками сердца.

Я протягиваю руку своей девочке-ангелу.

— Представляю вам Уиллоу Брукс.

Пока Уиллоу берет все на себя, делаю все возможное, чтобы уйти со сцены, не упав на задницу. Маркус берет меня за руку и помогает спуститься. Он отводит меня за кулисы и заключает в крепкие объятия.

— Ты была потрясающей, — говорит он голосом, хриплым от эмоций.

Я немного отстраняюсь и беру его лицо в ладони.

— Не за что, Дорогой. — Я целую его в щеку и, отстранившись, шепчу: — Не говори остальным, но я люблю тебя больше всех. С тех пор как я держала тебя за руку в твой самый темный час, твоя сексуальная задница прочно обосновалась прямо в середине моего сердца.

— А я-то думал, что ты любишь меня больше всех, — внезапно говорит Ретт.

Я разворачиваю с рукой на бешено бьющемся сердце.

— Я еще не мыла твой дин-дон. Когда мы дойдем до этой части отношений, я пересмотрю свое решение. — Я беру его под руку. — Но пока ты можешь принести мне выпить.

Я оглядываюсь через плечо, уходя с Реттом, и вижу, как Маркус смотрит на Уиллоу с такой любовью.

Я снова смотрю на Ретта и посылаю

— Не говори остальным, — шепчу я ему, — но я люблю тебя больше всех. В конце концов, ты заплатил за мою вайджану.

Ретт подмигивает мне, прежде чем поцеловать меня в щеку.

Конец