Алиса Тиллит

Антикафе «Чайный час»

Пролог

Алиса Тиллит

Коварная прохлада июньской ночи забирается под легкое платье и заставляет меня ежиться. Белые ночи не радуют теплом. А я все равно решила не брать куртку. Я едва не спотыкаюсь, шагая на непривычно высоких каблуках. Только малолетние дуры наряжаются так, чтобы что-то кому-то доказать. Вряд ли меня, конечно, можно назвать малолетней, но дурой – точно.

Телефон в руках начинает звонить, и я поспешно отвечаю, чтобы он перестал издавать этот противный звук. Делаю в голове пометку: «Сменить рингтон».

– Ты где? Почему на звонки не отвечаешь? – Голос подруги звучит взволнованно.

– Привет, мам, – бурчу я и осекаюсь, прикусывая губу.

– Стась… – укоризненно произносит Лиза и многозначительно молчит.

Я вздыхаю в ответ и смотрю под ноги. По барной улице то и дело проносятся машины с гремящей музыкой, а из дверей заведений выходят смеющиеся парни и девушки. На душе не просто скребут кошки, там орудует ножом маньяк-убийца.

– Я иду в бар, – выдаю я безэмоционально.

– Серьезно, Стась? Одна? – Практически вижу, как Лиза закатывает глаза. – Мы уже слишком старые для подросткового бунта.

– Я не спрашивала твоего разрешения, – огрызаюсь я, но тут же жалею. Злиться на подругу мелочно, ведь в моем плохом настроении виновата уж точно не она.

– Я знаю, но это не помогает мне меньше за тебя переживать. Где ты? Давай я приеду. – Лиза не любит походы по барам и клубам, считая, что может придумать сотню более интересных и продуктивных дел. Ее предложение означает, что она по-настоящему волнуется.

Как бы я ни хотела, чтобы подруга оказалась рядом, от этого бы лучше не стало. Лиза не знает всего – так и должно оставаться. Ветер бьет в лицо, как будто пытается привести меня в чувство.

– Не надо. Я в порядке. – Это ложь, и мы обе это знаем.

– Скажи хотя бы, в каком ты баре! – По голосу понятно: Лиза на грани. Если я откажу в этой мелочи, она достанет меня даже из-под земли.

– «Мед», – говорю я, останавливаясь около входа с яркой вывеской. Плана у меня нет, но отступать некуда. Слышу в трубке недовольный бубнеж и быстро добавляю: – Буду осторожна. Наберу, как буду дома.

Я завершаю звонок и сжимаю телефон в ладони. Компания мне сегодня не нужна. По крайней мере, знакомая. У входа в «Мед» собралась толпа. Люди выходят и заходят сплошным потоком, теряясь в скоплении не самых трезвых лиц. «Идеально», – вру сама себе, а ладони предательски потеют.

Я сижу за барной стойкой и заставляю себя не ерзать. В темном помещении мерцают огни неона и гремит музыка, басами отдаваясь в груди. Коктейль в бокале манит яркими цветами и приятным сладким ароматом. Настроение все еще ниже нуля. Не знаю, как мой хмурый вид мог кого-то привлечь, но рядом появляется парень и одаривает меня лучезарной улыбкой.

– Привет. Увидел тебя и подумал, что такая красивая девушка не должна отдыхать в одиночестве. Могу составить тебе компанию?

Я разглядываю его, пытаясь понять, хочу ли разговаривать с кем-то. Молодой человек довольно симпатичный и кажется достаточно трезвым, чтобы можно было его не опасаться. Голова забита образом совершенно другого парня, но именно поэтому я киваю и натягиваю на лицо идеальную фальшивую улыбку, которую благодаря работе довела до совершенства.

– Привет. Буду рада.

Мысленно пытаюсь убедить себя, будто это именно то, что сейчас нужно. Отвлечься, отвлечься и еще раз отвлечься. Я не упускаю довольное выражение, которое мелькает на лице собеседника. Парень оказывается таким болтливым, что в бесконечном потоке информации теряюсь не только я, но и его имя. Бо́льшую часть времени от меня не требуется ничего, кроме редких кивков и удивленных восклицаний. Спустя десять минут я начинаю думать, что парню просто нужны свободные уши. Он покупает мне еще один коктейль и рассказывает о своей работе в сфере недвижимости, а я продолжаю кивать, изображая искренний интерес, – навык, дошедший за время учебы до автоматизма.

Окинув очередным скучающим взглядом зал, я замечаю на другом конце Дениса. Сердце предательски спотыкается. Он смотрит прямо на меня, и я без шанса на спасение тону в сером океане его глаз. «Стоп, Стася! Так больше нельзя», – одергивает меня здравый смысл и заставляет обратить внимание на парня, сидящего рядом. Он все рассказывает что-то, а я кладу ладонь на его плечо и захожусь искусственным смехом. Господи, докатились.

Перемена в моем настроении лишь на секунду застает парня врасплох, но потом он поворачивается ко мне всем корпусом и наклоняется ближе. Я кожей чувствую пристальный взгляд Дениса, но упорно заставляю себя не реагировать. Мелочная часть меня хотела… Чего? Заставить ревновать? Чего смеяться! Мои мысли так сосредоточены на Денисе, что вопрос парня, сидящего напротив, пролетает мимо.

– Что? – переспрашиваю я, наклоняясь к нему.

– Может, пойдем отсюда? Покажу тебе свою квартиру. – Он многозначительно улыбается. Не хватает только подмигивания.

Я невольно отшатываюсь, ведь ничего подобного у меня в планах не было. Заявление, что найти парня на одну ночь легче легкого, всегда казалось слишком преувеличенным, но реальная жизнь доказывала обратное. Пока я пытаюсь сложить разбегающиеся в голове слова в вежливый отказ, Денис подходит к барной стойке. Парень недоуменно смотрит то на меня, то на Дэна.

– Стась, поехали домой.

От его обманчиво спокойного голоса по спине бегут мурашки. Во мне, как говорится, сидят два волка: один хочет ластиться к Денису, а второй – скалить на него зубы. «Какого волка будем кормить сегодня?» – спрашивает ехидный голос в голове, и я понимаю, что мы выбираем злость. Я поворачиваюсь к Денису и складываю руки на груди.

– Что ты здесь делаешь?

Мы сверлим друг друга взглядами. Денис кивает на выход и повторяет:

– Стася, поехали.

– Чувак, кажется… – Парень кладет руку Дэну на плечо, но тот тут же ее стряхивает.

– Мы разберемся сами. Не лезь. – Дэн даже не удостаивает его вниманием.

Я тру ладонью лоб. От осознания, что ситуация накаляется, мутит. Воспоминания о недавних событиях всплывают в голове. Никакой драмы этой ночью. Никакой. Драмы. Я перевожу на случайного знакомца извиняющийся взгляд и пожимаю плечами. Он смотрит на меня пару секунд, а потом бормочет

В груди клубится слишком много чувств. Злость – после всего произошедшего Денис заявляется за мной в бар. Радость – ему не все равно. Боль – в нужный момент он ничего не сделал. Холодный ночной ветер помогает немного остыть. Отойдя от входа, я разворачиваюсь лицом к Денису, который останавливается непозволительно близко. Складываю руки на груди, чтобы отгородиться, но не пытаюсь увеличить расстояние между нами. Дэн выше, и я запрокидываю голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

– Что ты здесь забыл? – В голосе напускной холод.

Дэн усмехается – на нем та же броня, что и на мне. Мы оба готовы к бою, который ни один из нас на самом деле не хочет вести. Желание влепить ему пощечину, чтобы стереть эту усмешку, или сказать что-то едкое, лишь бы дать выход боли, сжимающей грудь, становится невыносимо сильным. Но мы молчим. Смотрим друг на друга, не желая проигрывать эту детскую войну в гляделки. Денис сжимает губы, как будто пытается удержать рвущиеся слова внутри. В груди снова клокочет раздражение. Я повторяю вопрос, четко выделяя каждый слог:

– Что ты здесь забыл?

– Садись в машину, я отвезу тебя домой или к Лизе, куда захочешь, – устало выдыхает Денис, и я вижу, как сквозь маску пробиваются усталость и беспокойство.

– Так это она сказала тебе, где я? – взрываюсь я и отступаю на шаг, но Дэн берет меня за локоть. Его прикосновение нежное и, пожалуй, даже бережное, я легко смогла бы вырваться. Если бы, конечно, захотела.

– Это важно? Садись. – Денис подводит меня к машине и открывает пассажирскую дверь. Я упираюсь скорее из гордости, чем из нежелания. Он почти рычит. – Мы долго будем играть в эти игры, Стася?

Дэн бросает на меня раздраженный взгляд и обходит машину, чтобы сесть за руль. Несказанные слова висят между нами, не позволяя быть самими собой. Мне хочется топать ногами и орать, словно маленькая девочка, которой не купили «киндер», но я молча сажусь в машину.

– Отвези меня домой.

Бо́льшую часть пути мы едем в тишине. Денис даже не включает радио, а я пытаюсь унять злость, чтобы она не сожгла меня изнутри.

– Зачем ты приехал? – повторяю я. Несмотря на то что ответ очевиден, он должен сказать это вслух.

Денис не отрывается от дороги:

– За тобой.

Слова попадают в самое сердце, вызывая противоречивые желания: то ли расплакаться, то ли ударить его. Я слишком резко говорю:

– Я не понимаю тебя! – Слова пропитались обидой и болью, скопившимися внутри. Поворачиваюсь к Дэну лицом: – Я сказала, что люблю тебя, а ты… просто ушел! Зачем ты продолжаешь это делать, если не любишь меня? Что тебе от меня нужно, Денис? Ты растоптал мои чувства, а теперь приезжаешь, чтобы забрать меня из бара, будто тебе не все равно. Что я должна думать?!

– Стася, все не так. – Денис морщится. Он так сильно сжимает руль, что на кожаном чехле наверняка должны остаться вмятины. Дэн так и не поворачивает ко мне головы. Сейчас он похож на робота, которому чуждо все человеческое.

– Да что ты?! А как? Может, я все придумала? – Слова льются бессвязным потоком, к горлу подступают слезы. – Может быть, никаких чувств никогда и не было?

– Ты можешь хоть минуту помолчать?! – взрывается Денис. Меня ошарашивает эта вспышка, и я растерянно моргаю. – Я люблю тебя, и это меня пугает! Единственная девушка, которую я любил, умерла из-за моей тупости. Я в ужасе, Стася! Черт! – Тяжело дыша, Денис бьет по рулю.

Его слова падают на меня словно бомба. Я пытаюсь осознать, что он только что сказал. Когда до меня доходит смысл, я тянусь к плечу Дениса, но он сбрасывает мою руку.

– Что?.. – Злость пропадает как по щелчку пальцев, и единственное, чего я хочу, – разобраться в том, что произошло. – Денис, расскажи мне.

Он трет глаза ладонью, но быстро берет себя в руки и снова концентрируется на дороге. Ему это дается нелегко. Мне хочется сделать хоть что-то, но я не могу.

– Не здесь. До твоего дома пара минут, там и поговорим. – Голос Дениса звучит глухо, и я киваю. В ушах стучит сердце, мысли лихорадочно носятся в голове.

Что все это значит?

Глава 1

6 месяцев назад

Я захлопнула крышку ноутбука и застонала, откидываясь на кровать. На экране только что появилось очередное электронное письмо:«Спасибо за проявленный интерес к нашей вакансии, но…»Даже не нужно дочитывать сообщение, чтобы узнать, что там в конце. Отказ. Очередной.

Шел мой первый год обучения в магистратуре, но высшее образование никак не помогало мне найти хоть сколько-нибудь приличную работу. Особенно ту, которую получилось бы совмещать с учебой. Я уже потеряла счет тому, сколько отказов получила за последний месяц. Казалось бы, дизайнеры ведь могут работать на фрилансе, в чем проблема? Но нет, все хотят сотрудника на полный день в офисе. Зануды. Деньги на банковском счету заканчивались с пугающей скоростью, и я уже не перебирала варианты. Поэтому я отправляла отклики на любые вакансии, которые выглядели мало-мальски интересными.

Я лежала на кровати и занималась самобичеванием, когда где-то в одеяле раздался звонок телефона. «Наверное, это Лиза. Пожалуюсь ей на то, какая отстойная у меня жизнь», – решила я, судорожно нащупывая гаджет. Но, к удивлению, на экране высветился неизвестный номер. Обычно я не отвечала, потому что получала лишь спам-звонки, но в голове раздался насмешливый голос подруги: «Вообще-то, чтобы найти работу, надо отвечать на незнакомые номера, дорогая».

– Кто это? – задумчиво пробормотала я, но все же решила ответить.

Пока я перебирала в голове вакансии, на которые откликалась в последнее время, в трубке раздался жизнерадостный женский голос:

– Здравствуйте, Анастасия! Меня зовут Елена, я владелица антикафе «Чайный час». Вы недавно оставляли отклик на вакансию администратора у нас, и я хотела бы пригласить вас на собеседование.

Сердце учащенно забилось: наконец-то! Я резко села на кровати и быстро заговорила:

– Добрый день! Конечно. Когда и куда подъехать?

– Я напишу вам адрес в сообщении. Может, встретимся завтра? Я также посмотрела ваше резюме, вы учитесь на дизайнера, все верно?

– Да, этой осенью я как раз поступила на первый курс магистратуры… – Из-за страха, что на этом наша беседа закончится,

– Отлично! Также, помимо работы администратором, я хотела бы обсудить с вами работу, связанную с дизайном нашего кафе, если вы, конечно, заинтересованы.

«Я что, сплю? Это какой-то розыгрыш? Это же работа мечты!» – мысли в голове сменяли друг друга со скоростью света.

– Было бы чудесно! – воскликнула я, не скрывая чувств.

– Отлично, тогда завтра в первой половине дня буду ждать вас. До встречи! – И Елена отключилась. Как она и обещала, после звонка пришло сообщение с адресом кафе. Мне повезло, оно находилось недалеко от университета.

Трясущимися руками я набрала номер Лизы. Как только в трубке послышалось сонное «алло», я завизжала:

– Лиз, меня позвали на собеседование!

– Господи, выключи свой ультразвук, – застонала подруга.

Я быстро пересказала ей разговор с Еленой.

– Ого, звучит даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Лиза звучала пессимистично, но я знала, она за меня рада.

– Должно же мне хоть в чем-то в этой жизни повезти, – возразила я, и мы засмеялись.

Весь день я провела как на иголках. Это была долгожданная возможность. А заветное слово «дизайн» заставляло сердце биться в миллион раз быстрее. «Хоть бы все получилось, хоть бы все получилось», – крутилось в голове как мантра. Ни одно из моих собеседований пока еще не увенчалось успехом. Сейчас же я твердо намеревалась не облажаться.

– Как вообще нужно одеться на собеседование в антикафе? – недоумевала я, глядя на кучу вещей, лежащую на кровати.

Выбор был сложным. Слишком официальный стиль казался неуместным, так что я выбрала горчичный свитер и темные джинсы. Мой макияж редко бывал ярким, так что и в этот раз ограничивался нюдовыми тенями и тушью. Остались волосы – пусть красивые и длинные, но носить их распущенными я не любила с детства. А потому заплела в косу и быстро придала ей небрежный вид, который так хорошо смотрелся.

В Питере я все еще ориентировалась по навигатору, пусть и прожила тут четыре года. И смех и грех. Но путь до антикафе был на удивление прост. Оно находилось в одном из старых зданий, где можно найти все что угодно – уютные квартиры, авторские магазинчики или вот такие необычные места. Я просидела вчера на сайте «Чайного часа» весь вечер, готовясь к тому, о чем меня могут спросить. Поэтому знала, что до полудня кафе закрыто для посетителей. В парадной было тихо, и я, прежде чем позвонить в звонок, несколько минут нервно топталась перед входом. Дверь слишком долго никто не открывал. Я начала переживать, что меня никто не ждет, но тут заскрежетал замок. Еще никогда этот звук не приносил такого облегчения!

Я ожидала увидеть женщину примерно сорока лет, но дверь открыл парень, застав меня врасплох. Он был выше ростом – на голову точно, поэтому сначала мой взгляд уперся в его грудь. На нем была серая футболка, которая сидела так, словно он модель нижнего белья и футболки тут быть вовсе не должно. «Соберись», – приказала я себе и подняла голову, чтобы увидеть лицо незнакомца. Каштановые волосы были слегка растрепаны, как будто он только недавно проснулся. Серые глаза, удивительно здорово сочетающиеся с его футболкой, несколько секунд изучали мое лицо, прежде чем парень опомнился.

– Извините, но мы еще закрыты.

Я неосознанно уставилась на его губы, загипнотизированная приятным тембром голоса и легкой хрипотцой, которая подтвердила догадки о том, что мой приход его разбудил.

Он собирался закрыть дверь, но я вовремя очнулась:

– Добрый день. Я не посетитель, я на собеседование.

Парень помедлил и скептически оглядел меня с ног до головы.

– Непохоже, – хмыкнул он, а я от такого хамства невольно открыла рот.

– Денис, прекрати грубить! – Из-за его спины раздался знакомый голос. По-дружески оттолкнув парня от двери, передо мной появилась миниатюрная женщина с короткой стрижкой и морщинками, возникшими у ее глаз из-за широкой улыбки. – Вы, должно быть, Анастасия, да? Проходите, проходите.

Я благодарно улыбнулась и последовала за ней, бросив на Дениса недовольный взгляд, красноречиво говорящий о том, куда хотелось его послать за такие фокусы. Передо мной открылось большое помещение, разделенное на несколько зон. Возле стен стояли столы, окруженные креслами и диванчиками, угол на противоположном конце был оборудован под небольшую кухню с кофемашиной. В зале было много комнатных растений, которые делали его отдаленно похожим на оранжерею. Здесь были и книжные шкафы, заставленные разными томами и настольными играми, которых было просто не сосчитать. На стенах висели картины и гирлянды, создавая уют и ощущение, что ты пришел домой.

– Меня зовут Елена, я хозяйка этого кафе. Надеюсь, тебе у нас понравится. – Она очаровательно ойкнула и прикрыла рот ладонью. – Можно же на «ты»? – Я едва успела кивнуть, как она заговорила дальше: – Давай присядем и поговорим.

– Конечно, и можно просто Стася.

Мы устроились на креслах в дальней части помещения. Денис, который все еще настороженно смотрел на меня, присел на край кресла Елены, но она ткнула его локтем в бок.

– Тебя, котик, я не приглашала. Извинись перед Анастасией и иди займись своими делами.

Я все еще пыталась понять, в каких отношениях состоят эти двое, и озадаченно наблюдала за ними.

Денис закатил глаза и кивнул мне:

– Прошу прощения, я поторопился с выводами. – С этими словами он направился к стойке администратора, находящейся у входа.

– Не обращай на него внимания, это Денис, твой будущий коллега и сын моей хорошей подруги, – пояснила Елена, добродушно улыбаясь.

«Ах вот оно что». Эта женщина мне нравилась. Она излучала такую позитивную энергию, что хотелось улыбаться, просто находясь с ней рядом. Мысленно я похвалила себя за то, что не стала слишком наряжаться сегодня, потому что Елена была в джинсах и простой хлопковой рубашке.

– Расскажи, ты уже работала когда-нибудь администратором или, может, официанткой?

– У меня есть небольшой опыт работы бариста. Мне нравится работать с людьми, и я быстро учусь. – Я готовилась к подобному вопросу и старалась произвести наилучшее впечатление.

Елена кивнула и стала рассказывать об обязанностях администратора «Чайного часа». Оказалось, что это не так уж и сложно. Главные задачи – встречать гостей, знакомить их с правилами, поддерживать чистоту и добродушную атмосферу в кафе. Это мне подходило на все сто процентов. Мы обсудили зарплату и график, который звучал просто идеально: вечерние смены с пяти до десяти вечера.

– Отлично, когда сможешь приступить к работе? – добродушно улыбнулась Елена.

– Хоть завтра! – воодушевленно ответила я, чем заслужила довольный кивок. Но было еще кое-что, что мне не терпелось обсудить. – Вы

– Ах, точно, идем! – Елена элегантно встала и поманила меня за собой в другое помещение. Это была еще одна комната примерно такого же размера, как и предыдущая, только здесь не хватало мебели, а стены были покрашены светло-бежевой краской. – Я собираюсь оборудовать еще одно помещение для посетителей. Думала сделать его ярким и интересным. Вот эта стена выглядит пустой, ее нужно как-то украсить… Ты сможешь нарисовать картину? Что-то уютное и атмосферное, чтобы люди чувствовали себя здесь как дома.

– Вау! – выдохнула я, не удержавшись от восторженного восклицания.

– Это значит «да»? – засмеялась Елена и поспешно добавила: – Конечно, я заплачу за это отдельно, вне зависимости от твоего оклада администратора. Ты могла бы заниматься этим в первой половине дня или по выходным, как тебе удобнее. Но на работу у тебя только полтора месяца.

– Конечно да! Вы уже знаете, что хотели бы здесь видеть?

– Честно говоря, нет… Может, ты сделаешь несколько эскизов, а потом вместе додумаем? – предложила Елена, и я энергично закивала. – Прекрасно, тогда решено.

Мы вернулись в первую комнату, где Елена вручила мне договор.

– Держи, почитай дома, а завтра приноси, подпишем. – Она бросила взгляд на часы. – Ой, мне пора бежать. Денис, покажи тут все Стасе, чтобы она завтра приступила к работе.

Сказав это, Елена скрылась за дверьми, оставляя нас с коллегой наедине.

Глава 2

Денис кивнул Елене, но продолжил копаться в компьютере, когда за ней закрылась дверь. Я потопталась на месте, надеясь, что он обратит на меня внимание и действительно все покажет. Однако он, похоже, делать этого не собирался. «Да что с ним не так?! Манерам его не учили?» Ситуация злила. Правда, портить отношения с коллегой, даже не приступив к работе, – не лучшая идея.

Я сделала глубокий вдох и подошла к стойке администратора:

– Предлагаю попробовать еще раз.

Денис поднял на меня взгляд и вопросительно вздернул бровь. Я лучезарно улыбнулась и протянула руку:

– Привет, меня зовут Стася, буду рада вместе поработать.

Несколько секунд он рассматривал мое лицо, и я успела решить, что он так и не пожмет протянутую руку. Но Денис поднялся и осторожно сжал мои пальцы, будто боясь, что они сломаются в его ладони.

– Денис Хитрук, рад встрече.

Я постаралась скрыть облегчение, которое испытала. «Может, все будет не так уж и плохо?» – мелькнула надежда. Вряд ли завоевать доверие Дениса было так легко, но нужно с чего-то начинать.

– Ты давно здесь работаешь? – спросила я, когда Денис повел меня к импровизированной кухне. Пространство антикафе заливал мягкий свет, пробивающийся через непроглядную зимнюю серость.

– Три года. Пришел, когда учился в магистратуре. – Голос Дениса звучал спокойно и не очень заинтересованно, но, похоже, ко мне это не имело никакого отношения – так он звучал все время. Я быстро произвела подсчеты в голове и пришла к выводу, что Денису около двадцати пяти.

Он опередил следующий вопрос и начал инструктаж все тем же ровным тоном:

– У нас в «Чайном часе» самообслуживание, но посетителям всегда нужно сперва рассказать, что и как устроено. В том шкафу – чай; наша задача – следить, чтобы он не заканчивался, и закупать по мере необходимости. Кофемашина предельно простая в использовании – нужно лишь нажать кнопку. Но необходимо постоянно проверять наличие молока и воды. Посетители часто не обращают на это внимания, и эта гадина ломается. Ты тоже можешь себе делать чай или кофе, в этом ограничений нет. Там, как видишь, печенье, его нужно каждый вечер заказывать. – Денис говорил на автомате, так, словно повторял этот инструктаж уже миллион раз. Ничего сложного не было, но внутри нарастала паника: «Вдруг я что-то забуду и сразу же накосячу?»

После экскурсии по кухне Денис показал, какие развлечения доступны посетителям: настольные игры (двести штук!), видеоигры (еще больше!), книги и, конечно же, вайфай, так как многие приходили в это место поработать в уютной обстановке. Поверхностная уборка также входила в обязанности администратора: протереть столы после клиентов и полить цветы. Всем остальным занималась уборщица.

– Еще вопросы? – Пока я думала, Денис посмотрел на наручные часы. – Если нет, то я буду готовиться к открытию.

– Здесь всего двое администраторов? – Мысли в панике разбегались. Вопросов было много, и я не знала, за какой хвататься.

– На одной смене обычно двое, а вообще четверо: еще Дима и Катя. Я работаю и утром, и вечером, в зависимости от ситуации. Дима с Катей здесь, как правило, с двенадцати до пяти вечера. Еще успеете познакомиться, но на сменах мы будем почти всегда работать вместе. – Он снова посмотрел на меня и сложил руки на груди.

Было неловко в его компании. Я не могла понять, почему вызываю у него то, что считывалось как неприязнь. Или, может, это все лишь в моей голове? Я украдкой разглядывала нового коллегу, а он едва ли проявлял ко мне какой-либо интерес. Денис откашлялся, привлекая мое внимание, и снова кивнул на свои часы.

– Если это все, можешь идти. Приходи за полчаса до начала смены, если собираешься познакомиться с ребятами.

Я вспыхнула и поспешно закивала:

– Спасибо за экскурсию. Надеюсь, мы сработаемся.

Он окинул меня пронзительным взглядом, под которым захотелось съежиться, но я заставила себя стоять прямо. Вздернула подбородок, пытаясь показать, что ему меня не напугать. Похоже, этот жест его позабавил, потому что на губах Дениса заиграла усмешка. Впервые с начала нашего разговора.

– А это будет зависеть от тебя, золотко.

Услышав такое обращение, я удивленно подняла брови, но комментировать никак не стала, потому что напряжение между нами и так было слишком ощутимым.

– До завтра, Денис.

Несмотря на то что Денис казался чудовищно сложной загадкой, ничто не могло омрачить радость оттого, что я наконец-то нашла работу! Больше не нужно гадать, как же подработать, и переживать за взятые у родителей деньги. Ради этого чувства я была готова смириться с непростым характером Дениса и сделать все что угодно, чтобы мы поладили.

Работа работой, но университет, к сожалению, никто не отменял. Я побежала к кампусу, чтобы успеть на лекцию по философии и теории дизайна. Аудитория, как всегда, была забита галдящими студентами, но я легко нашла свою подругу, Лизу, ярко-красные волосы которой выделялись в толпе.

Мы начали дружить еще в средней школе, когда она перевелась из другого города. Столько

Я устремилась к парте, которую заняла Лиза, спеша рассказать радостную новость. Воодушевление затмило все вокруг. Но розовые очки моментально слетели после грубого толчка в спину. Я споткнулась, взмахнула руками, пытаясь удержаться на ногах, и уронила сумку. Содержимое с грохотом разлетелось по полу. Обернувшись, я увидела ухмыляющегося одногруппника.

– У-упс, – протянул Никита без тени сожаления.

– Карпов, ты совсем страх потерял? Места мало? – мигом вскинулась Лиза, оказавшись рядом.

Никита лениво окинул ее взглядом и прошел мимо к одной из задних парт.

– Не кипятись, Лизок. Просто случайность.

Лиза открыла рот, чтобы огрызнуться, но я дернула ее за руку и присела собрать вещи. Она опустилась рядом помочь мне. Даже мерзкий Карпов не мог сегодня испортить мне настроение.

– Забей на него. Есть новость! – Я закинула сумку на плечо и потянула Лизу к нашей парте. – Лиза, меня взяли!

Она радостно взвизгнула и бросилась обниматься:

– Слава богу, а то я уже снова планировала звать тебя к дяде в контору. – Лиза работала на своего дядю уже несколько лет. В основном она занималась документами, но эта работа, которой Лизу не слишком нагружали, позволяла брать дизайнерские проекты как фрилансер и не умереть с голоду. – У тебя есть симпатичные коллеги?

Я засмеялась, даже не удивившись, что именно этот вопрос оказался первым. Мои последние отношения закончились полтора года назад, и с тех пор Лиза все время выступала свахой, подыскивая мне подходящего парня.

– Вообще-то есть. – Я подмигнула, и подруга едва не отправилась в космос на одном лишь восторге.

– Расскажи мне все!

Профессор уже начала лекцию, и я шепотом пересказала Лизе сцену нашего знакомства с Денисом. От возбуждения она едва могла усидеть на месте и тут же стала что-то быстро печатать в телефоне. Я привыкла к этой ее особенности и не обращала внимания, зная, что подруга действительно слушает и сможет воспроизвести все чуть ли не дословно. Когда я закончила, Лиза тихо присвистнула и сказала:

– А он горячий!

Я непонимающе на нее уставилась. Лиза повернула экран своего телефона и показала страницу Дениса в социальной сети.

– Как ты это делаешь, ведьма? – Я выхватила телефон из ее рук и стала с, пожалуй, даже слишком большим интересом изучать фотографии нового знакомого. Выглядел он действительно потрясающе. И в отличие от многих парней не злоупотреблял фильтрами. Когда я открыла фотографию с какого-то пляжа, мы с Лизой обе склонились ближе к экрану и едва не стукнулись лбами.

– Мне кажется, я нашла тебе новую модель для практики рисования.

Я фыркнула:

– Во-первых, я нашла его сама! А во-вторых, не думаю, что этот парень на такое согласится. – Я снова посмотрела на фотографию Дениса.

– Если не предложишь ты, предложу я, – хихикнула Лиза, а потом виновато улыбнулась преподавательнице, которая недовольно смотрела на нас.

В наше время очень многое можно сказать о человеке, заглянув на его странички в социальных сетях. Но Денис в сети был такой же неприветливый, как и в жизни. У него было выложено лишь несколько фото, пускай и очень впечатляющих. Я неосознанно искала фотографии с девушкой, хотя признаться в этом было стыдно даже самой себе. Но ни одной девушки в его профиле не было. Только несколько фото Дениса, пара из которых были сделаны в спортзале.

– Жду не дождусь, когда вы познакомитесь поближе, – насмешливо шепнула Лиза. Она успела включить режим «шиппер».

Я цокнула языком и толкнула ее локтем в бок, хотя и сама ждала этого с нетерпением. Отрицать этот факт не было никакого смысла.

После пар я вернулась домой выжатая как лимон. В принципе, ничего необычного. А впереди еще ждала гора домашнего задания. Ужинать не хотелось, но я заставила себя разогреть заранее сваренный рис с курицей. Несмотря на то что мне нравилось жить одной, чувство болезненного одиночества сжимало сердце каждый раз по возвращении в темную пустую квартиру.

Оставался еще один человек, с которым мне не терпелось поделиться новостью о работе. Но это нетерпение было неразрывно связано со страхом. После ужина, прежде чем собраться с духом и позвонить по знакомому номеру, я пять минут гипнотизировала телефон. Гудки шли долго, и я уже собралась положить трубку, когда на другом конце ответили.

– Привет, мам, как дела? – Я нервно ходила по комнате из угла в угол, стараясь подготовить себя ко всевозможным последствиям этого разговора.

– Привет, Настенька, все хорошо. – И мама пустилась в длинный рассказ о том, как дела у нее и у папы на работе, какие у них планы на выходные и как у бабушки снова обострился артрит. Закончив краткий пересказ новостей, она переключилась на меня: – А твои как? Как университет?

Я чувствовала, как от нервного напряжения начинает трясти, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Меня взяли на работу, – наконец выдохнула я.

– Ого, куда? Какая-то из дизайнерских фирм ответила? Или нашла клиентов на фрилансе? – Мама сразу приободрилась. Было очень легко представить ее загоревшиеся глаза. От этого продолжать было еще сложнее.

– Нет, я устроилась не дизайнером, точнее не совсем…

Я даже не успела закончить мысль, как мама прервала меня:

– И куда же? – Ее тон стал холоднее градусов на пятьдесят, я четко слышала недовольство, скользящее в каждом слове. Поехали.

– В антикафе администратором, но… – Я хотела было рассказать о дизайнерском задании, но мама снова перебила:

– Зачем оно тебе надо? Полы будешь мыть за всякими свиньями? – Она распалялась, и я закрыла глаза ладонью, пытаясь сдержать всхлип, подступающий к горлу. – Тебе уже не шестнадцать лет. Сколько ты еще планируешь заниматься всякой ерундой? До шестидесяти лет будешь разносить чай за пять копеек? Тебе нужен опыт, чтобы потом устроиться в приличное место, или хотя бы портфолио. Как ты вообще собираешься все совмещать?

– Мама, но мы же обсуждали, что мне нужны деньги. Сколько я могу просить их у вас? – сказала я жалобно, надеясь услышать хотя бы толику похвалы.

– Я имела в виду серьезную работу, а ты опять влезла в какое-то сомнительное место, – жестко отрезала мама. Все это звучало не иначе как: «Ты разочаровала меня. Снова».

– Это все, что удалось найти, мам.

– Значит, ты недостаточно хорошо искала. Я же говорила, приукрась достижения в резюме. Но ты никогда не слушаешь!.. – Повисла короткая пауза, потому что я просто не знала, что еще сказать, чтобы не расстроить маму сильнее. – Ладно, мне пора бежать. Спокойной ночи, Анастасия.

Она отключилась, а я оторвала телефон от уха и невидящим взглядом уставилась на экран. На меня словно вылили ведро ледяной воды. В ушах стучал пульс, и я не могла заставить себя подняться с места.

– Спокойной ночи, мама. Спасибо за поддержку.

Глава 3

Первый день – это всегда волнительно. Я легла пораньше, чтобы выспаться. Но, как и стоило ожидать, полночи провалялась в постели, вертясь и перебирая в голове, что может пойти не так. Во время пар я не могла сосредоточиться на учебе, поэтому ломала голову над эскизами для дизайна помещения. Что может понравиться Елене?

– Господи, Стась, расслабься. Это всего лишь антикафе, – зашептала мне на ухо Лиза, ткнув в бок. – Твоя тревога портит и так испорченную ауру в этой аудитории.

Я закусила губу и тихо призналась подруге:

– Вчера говорила с мамой, она не одобрила эту работу. Я боюсь, что облажаюсь или что работа действительно будет ужасной и мама окажется права. Снова. – Мне было больно даже думать о таком исходе. Лиза знала о наших сложных отношениях с мамой, и лицо подруги тут же ожесточилось.

– Ты не облажаешься, ты у меня умница. – Она положила ладонь мне на плечо и несильно сжала. – А работа должна нравиться тебе, а не твоей матери. Не она же будет туда ходить.

Я кивнула. Конечно, Лиза была права, но как это объяснить тревожному мозгу? Подруга опустила взгляд в мой блокнот и перевела тему, зная, что продолжать ее – все равно что ходить по минному полю.

– Какие у тебя идеи для кафе?

Я выдохнула, испытывая облегчение и невероятную благодарность к Лизе, которая всегда знала, что и когда нужно сказать.

– Может, нарисовать библиотеку? Я думала о том, что у меня ассоциируется с уютом. Библиотека или комната с балконом, который выходит на море…

– Тогда благодаря перспективе помещение визуально увеличится, – кивнула подруга.

– Именно! – радостно согласилась я. – Хочу сделать наброски вариантов, чтобы Елена могла выбрать.

– А ты не думала насчет абстракции на тему кофе-еда? – Лиза начала что-то выводить в своем блокноте, и мы погрузились в творческий процесс.

После пар я быстро перекусила и полетела на новую работу. Несмотря на будний день, в кафе уже было много народа. За компьютером у входа сидел еще незнакомый парень, но я догадалась, что это Дима, о котором вчера говорил Денис. Дима оказался худым, с веснушчатым лицом и яркими голубыми глазами. Его рыжие волосы были собраны в пучок, но все равно выглядели так, словно он только проснулся. Дима что-то быстро печатал на компьютере, но при виде меня встрепенулся и вскочил с места. Он оказался почти таким же высоким, как и Денис, будто это было одним из критериев Елены.

– Добро пожаловать в «Чайный час»! Вы бронировали место? – Я заметила, как на его лице появилась «рабочая» улыбка, которую мне предстояло освоить.

– Привет, нет, я новый сотрудник. – Подойдя, я протянула ему руку: – Меня зовут Стася.

Лицо Димы вытянулось, а потом улыбка стала искреннее и растянулась от уха до уха.

– Черт, Денис не соврал. Ты такая хорошенькая! – Он энергично пожал мне руку.

Я округлила глаза: Денис назвал меня хорошенькой? Вот это новости. Эта мысль вызвала волну непонятных чувств, но я тут же одернула себя. Это всего лишь парень, прекрати.

– Я Дима, рад встрече. Так круто, что ты тоже с нами будешь работать. – Дима затараторил, и я невольно улыбнулась ему в ответ: он заполнял позитивной энергией все помещение, и не заразиться его жизнерадостным настроением было невозможно. Я уже хотела с ним подружиться.

– Дим, а ну-ка фу! – послышался за мной женский голос, и я еле сдержала смешок: Дима и правда характером напоминал золотистого ретривера.

Дима обернулся, возмущенно уставился на девушку и заворчал:

– Я тебе не собака, сколько можно повторять?

– А в спальне ты говорил иначе, – промурлыкала подошедшая к нам девушка и подмигнула Диме.

– Катя! – возмущенно прикрикнул он, становясь пунцовым.

Я еле сдержала смех. «Это будет интересно», – мелькнула в голове радостная мысль.

– Приятно познакомиться, я Стася, – решила я прийти на выручку Диме и протянула руку.

Катя была невероятно красива. Она обладала миниатюрной фигурой, которая могла бы красоваться на обложке модного журнала. Простые черные джинсы и футболка в тон сидели на ней как наряд от-кутюр. Длинные – такие же черные! – волосы были собраны в высокий хвост. Катя и Дима казались настолько разными, что могли бы стать идеальной иллюстрацией фразы «Противоположности притягиваются».

– Рада встрече. Надеюсь, тебе у нас понравится. – После мимолетной улыбки ее лицо снова стало равнодушно-нейтральным. – Елена просила тебя зайти, как придешь. Наша с Димой смена заканчивается через полчаса, так что подходи, все расскажем.

Я кивнула и направилась к кабинету Елены, но остановилась и неуверенно спросила:

– А Денис уже пришел?

Ребята быстро переглянулись, и я практически увидела, как они мысленно обменялись какими-то репликами. Катя подошла ближе.

– Еще нет, но обещал скоро быть. Дружеский совет: будь с ним осторожна, тебе не нужны эти проблемы. – Она многозначительно посмотрела мне в глаза и слегка сжала мое плечо.

Я открыла рот, чтобы возразить, что у меня и не было никаких планов, но Елена выглянула из кабинета и позвала к себе.

– Я буду иметь в виду, спасибо. – Я кивнула новым знакомым и пошла к начальнице, чтобы разобраться с последними формальностями.

Когда я вернулась, ребята что-то активно обсуждали с таким же мрачным, как и вчера, Денисом. Тем не менее рядом с коллегами он выглядел расслабленно.

– Можем тебя поздравить с официальным трудоустройством? – просиял Дима и, когда я кивнула, порывисто меня обнял. От такого неожиданного проявления дружелюбия я рассмеялась, но тоже обхватила его руками.

– Опять ты пристаешь к другим девушкам, – совсем незлобно проворчала Катя. – Добро пожаловать в семью, Стася.

– Ты помнишь все, что я тебе вчера рассказывал?

По его выражению лица ничего нельзя было прочесть. Оставалось надеяться, что его равнодушие – это не плохой знак.

– Конечно, я быстро учусь.

– Ой, перестань строить из себя мистера Неприступность. – Дима хлопнул Дениса по плечу и подмигнул мне: – Он не всегда такой, не пугайся.

Ребята передали нам смену и засобирались домой. Через пятнадцать минут они вышли из кафе: Катя – закутавшись в шарф и натянув шапку на самые глаза, а Дима – закинув руку ей на плечо и счастливо улыбаясь. Я помахала им рукой, а потом украдкой посмотрела на Дениса, с которым мы остались вдвоем.

Развалившийся за стойкой Денис излучал спокойствие, заказывая на компьютере какие-то вещи для кафе. Я опустилась на стул рядом и посмотрела на входную дверь, ожидая своего первого клиента. Пришлось притворяться, будто в голове не крутятся слова Димы: «Денис не соврал. Ты такая хорошенькая!» Я покосилась и снова стала изучать профиль Дениса. Высокие скулы и красивый прямой нос, легкая щетина, придающая ему мужественность. Мне хотелось, чтобы он считал меня хорошенькой. И даже больше.

– Если будешь прожигать меня взглядом, я упаду замертво и тебе придется работать в первый день одной. Точно этого хочешь? – Денис произнес это насмешливо, и его губы растянулись в доброй улыбке.

Упс, попалась.

– Ты сказал, что я хорошенькая? – выпалила я и почувствовала, как щеки загорелись. Дура!

– Я не… – Глаза Дениса расширились, а на лице появилось растерянное выражение. Но лишь на секунду. – Дима! – застонал он и потер лицо ладонью. – Как будто сама не знаешь, что ты красивая.

– Так красивая или хорошенькая? – уточнила я, неожиданно осмелев, чем заслужила ухмылку и пристальный взгляд Дениса.

– Напрашиваться на комплименты невежливо, ты об этом знаешь?

Я пожала плечами, пряча улыбку, которую так и не сумела сдержать. Мы не успели продолжить наш диалог – над дверью звякнул колокольчик, и на пороге появилась компания студентов. Я подскочила и услужливо улыбнулась, стараясь скопировать то, что Дима продемонстрировал мне час назад:

– Добро пожаловать в «Чайный час»! Вы бронировали место?

– Здравствуйте! Добрый вечер! Да, да. – Они вешали свои вещи, а мне приходилось напоминать себе, что нужно дышать.

Денис наклонился ко мне:

– Выдохни и зарегистрируй их, ты справишься.

Я кивнула и постаралась успокоить нервы. «Это просто, ничего страшного тут нет».

– Как вас зовут? – Я проверила бронь в программе, набирая имя деревянными от волнения пальцами. – Да-да, все верно.

Я выдала посетителям карточки с записью о том, в какое время они зашли, и по памяти рассказала правила, которые вчера зубрила до поздней ночи. Говорила так быстро, что, кажется, забывала вдыхать и делать паузы между предложениями. Посетители вежливо кивали, и я проводила их к забронированному столику.

– Если появятся вопросы, обязательно обращайтесь. – Я еще раз вежливо улыбнулась и вернулась к Денису за стойку, чувствуя, что сердце бьется где-то в горле и слегка кружится голова.

Он повернулся ко мне и негромко зааплодировал.

– Поздравляю с боевым крещением. – Я отмахнулась, а он добавил: – Ты так быстро все на них вывалила. Ставлю сотку на то, что они уже все забыли и сломают кофемашину.

– Неужели было настолько плохо? – Я недовольно поморщилась, снова устраиваясь на стуле около Дениса.

Он смягчился, видимо заметив, что я действительно переволновалась, и покачал головой:

– Нет, ты молодец. Скоро приспособишься.

Я благодарно кивнула:

– Может, покажешь мастер-класс?

Денис широко улыбнулся, обнажая зубы. Улыбка ему невероятно шла, и это застало меня врасплох. Оказывается, он и так умеет. «Господи, Стася, возьми себя в руки!» – я мысленно дала себе пощечину и отвела глаза.

– Хорошо, следующие будут моими. – Денис пощелкал мышкой и объявил: – Вот, как раз через тридцать минут должна прийти компания.

Пока мы ждали, я успела протереть столики и помочь гостю найти настольную игру в огромной коллекции. Постепенно волнение первого дня сошло на нет. Приступы тревоги не перекрывали дыхание, а пальцы перестали трястись. Эта работа напоминала работу в кофейне, только клиентов было поменьше и не нужно было варить кофе. Я всячески пыталась подступиться к Денису, задавая разные вопросы и поддерживая наш не самый оживленный диалог. Так мне удалось выяснить, что он уже не учится и это его постоянная работа. Нас прервала компания девушек, появившаяся на пороге кафе.

– Смотри и учись, – тихо сказал Денис и тоже натянул на лицо дежурную улыбку. Удивительно, как люди в сфере обслуживания умеют играть дружелюбие, Станиславский бы заплакал. – Добро пожаловать в «Чайный час»! Вы бронировали место?

– Добрый вечер, да.

Скинув пальто, к стойке подошла блондинка в коротком платье и на каблуках. «Она что, перепутала антикафе с клубом?» – подумала я недовольно, но сохранила нейтральное выражение лица. Девушка облокотилась на стойку и накрутила локон на палец, что выглядело нелепо.

– Меня зовут Валерия. А вас? – Она бросала на Дениса голодные взгляды, которые он успешно игнорировал, кликая мышкой.

– Денис, а это Анастасия. – Он кивнул в мою сторону, но девушка даже не посмотрела на меня. – Да, вижу вашу бронь.

– Мы у вас впервые, может, покажете нам, что и как здесь устроено? Мы были бы не против вашей компании. – Девушка мерзко захихикала, явно считая это своим оружием массового поражения, и я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Конечно, я все покажу. – Ее двусмысленные намеки словно не долетали до Дениса, который оставался таким же бесстрастным и безукоризненно вежливым.

Он проводил девушек к столу, и эта Валерия «случайно» споткнулась, буквально повисая на Денисе. Он ее придержал, даже не изменившись в лице, и после короткого диалога вернулся ко мне.

– Это было впечатляюще. – На мое замечание он отвесил шуточный поклон. – Да эта Валерия с тобой безбожно флиртовала! Денис, жестоко так игнорировать девушек, – хихикнула я, пряча за смехом раздражение. Он пропустил этот комментарий мимо ушей, и я выдала быстрее, чем успела подумать: – Кто-нибудь может решить, что тебя интересуют только работа и спортзал.

Денис замер и медленно повернулся. На его лице мелькнула тень удивления, а потом на губах заиграла коварная ухмылка.

– Работа и спортзал, да? Такое впечатление я произвожу?

Его взгляд неспешно прошелся по мне, изучая с ног до головы. Я почувствовала, как под таким откровенным вниманием загорелось лицо. «Дыши, Стася, дыши». Я замерла, как олень, попавший в свет фар, но заставила себя продолжать смотреть Денису в лицо.

– Стася, будь уверена, девушки меня тоже интересуют. – Эта ухмылка

«Черт! Почему я так реагирую на этого парня?!»

Денис тихо рассмеялся и отвернулся к компьютеру:

– Только если они не клиенты. Зачем ссориться с Еленой?

Глава 4

Меня очень быстро затянуло в этот бесконечный круговорот: работа – учеба – дом. Но я не жаловалась, потому что, несмотря на сложности, работа была в радость. Иногда выпадали смены с Димой, и я обожала такие дни, хотя они и случались очень редко. Первое впечатление вышло правдивым – Дима оказался очаровательным и дружелюбным. Мы болтали с ним всю смену, и время пролетало незаметно. У нас нашлось много общих интересов: от любимого напитка (капучино на кокосовом молоке и побольше корицы!) до фильмов («Ла-Ла Ленд», привет).

Но смен с Денисом я ждала не меньше. С ним мы достигли своеобразного понимания – я не доставала его вопросами слишком часто, а он не был слишком колючим большую часть времени. Хотелось узнать о нем как можно больше. Это желание было сложно объяснить даже самой себе. Вот только Денис не спешил открываться. «Дело во мне или в его характере?» – этот вопрос крутился в голове каждый раз, когда попытки завести с ним разговор на какую-то личную тему разбивались о невидимые стены.

Конечно, совмещать работу и учебу – это практически сверхспособность. Создавалось ощущение, будто я не успевала ничего. Хотя тот факт, что мне нравилось и то и другое, делал эту горькую пилюлю немного слаще. Елена от моих эскизов пришла в восторг, и мы долго не могли выбрать, какой именно рисунок расположить в новом зале кафе. На выручку пришел, как ни странно, Денис. Елена практически силой втащила его, проходящего мимо, в кабинет и сунула под нос мои скетчи.

– Что скажешь? Что подойдет нашему кафе лучше всего?

Елена относилась внимательно и тепло ко всем своим сотрудникам. Но именно за их общением с Денисом мне нравилось наблюдать больше всего. Они часто обменивались шутками и чувствовали себя максимально расслабленно в компании друг друга. Со стороны Елену легко можно было принять за его мать или по крайней мере тетю.

Денис взял в руки листы, и на секунду в его взгляде промелькнуло удивление.

– Это все ты нарисовала? – Голос звучал как обычно нейтрально, и я утвердительно замычала. Он бережно провел пальцами по рисункам, словно ожидая, что они исчезнут. – Красиво, – единственный комментарий, который Денис выдал, прежде чем положить на стол набросок библиотеки. – Думаю, этот.

Елена радостно улыбнулась и хлопнула в ладоши, потому что именно к этому варианту и склонялась. Денис задумчиво посмотрел на меня, и я ответила неуверенной улыбкой, надеясь, что не покраснела снова. Он промолчал и едва заметно кивнул, покидая кабинет. Мистер Неприступность во всей красе.

– Тогда начинай в ближайшее время, хорошо? – Голос Елены отвлек меня от созерцания двери, я поспешно согласилась:

– Конечно.

Я собиралась на работу, когда где-то в складках одеяла раздался звонок. Нащупав телефон и бросив взгляд на экран, я издала тяжкий стон. Мама. Единственный человек, который так и не смирился с моим трудоустройством. Я закрыла глаза ладонью и, взяв себя в руки, приняла звонок.

– Доброе утро, солнышко, как дела? – раздался в трубке веселый голос мамы.

– Привет, мам, все хорошо, ты как?

В ответ она начала рассказывать забавные истории со своей работы и как папа пытался реанимировать нашу старую машину, которую решительно отказывался менять.

Пока я слушала, напряжение постепенно уходило. «Может, в этот раз пронесет?» – мелькнула мысль, полная надежды, и едва я успела об этом подумать, как мама спросила:

– Какие у тебя планы на сегодня?

Я едва слышно вздохнула: «Не пронесло».

– Сейчас поеду на смену, а вечером начну работу над дизайном стены.

Атмосфера разговора как по щелчку пальцев изменилась. Несмотря на то что мама не успела произнести ни слова, я так и видела, как она помрачнела и сдвинула брови.

– Ты еще не наигралась в прислугу? Долго собираешься там работать?

– Мам…

– Что «мам»?! Я хочу для тебя лучшего. Сколько тебе заплатят за дизайн? Опять гроши? – Ее тон становился все агрессивнее, и мне хотелось завыть.

– Достаточно. Мне нравится эта работа, как ты не понимаешь? – В моем голосе не было раздражения, лишь смертельная усталость.

Мама пробурчала что-то неразборчивое, но было понятно: я разочарование семьи. Очередное напоминание было излишним. Я потерла глаза и сделала глубокий вдох, не подпуская слезы, которые стояли в горле комом.

– Я понимаю, что тебе это не нравится, но сейчас я менять ничего не хочу. Давай закончим этот разговор? – Я говорила спокойно, но мама все равно обиделась. Мои попытки решить все мирно редко заканчивались успехом.

– Не хочешь меня слушать – ну и пожалуйста. – Она бросила трубку, даже не попрощавшись.

Когда это все закончится?..

Я упала на кровать и уставилась в потолок. Когда наши разговоры перестанут сводиться к упрекам? Когда мама увидит во мне человека с собственным мнением, который может самостоятельно принимать решения? Когда? Когда? Когда?..

Смена началась как обычно: Денис молчаливо занимался делами на компьютере, а я ходила и помогала посетителям или протирала после них столики. Гостей сегодня было немного. Я прибиралась на маленькой кухне, когда услышала за спиной негромкое покашливание.

За мной стоял высокий шатен. Он держал в руках кружку и не отрываясь смотрел на меня. Его взгляд был каким-то липким, хотелось, чтобы он скорее отвернулся. Пришлось напомнить себе, что я на работе. На лице появилась дежурная улыбка, которой, как оказалось, учишься довольно быстро.

– Могу чем-нибудь помочь?

Парень ухмыльнулся, его лицо приобрело какое-то хищное выражение, и кивнул на кофемашину:

– Я хотел сварить кофе, но эти машины меня ненавидят. Не поможете?.. Как вас зовут?

Я опустила глаза на свой бейджик, который молодой человек упорно игнорировал, хотя, осматривая меня с ног до головы, мою грудь он явно не упустил.

– Анастасия. Конечно. – Я забрала у него кружку и подошла к кофемашине, надеясь как можно быстрее тут разобраться и сбежать. Этот парень заставлял испытывать тревогу, которую не получалось контролировать. – На самом деле, тут ничего сложного, смотрите…

– Я Леша. – Не обращая внимания на то, что я показывала, парень бесстыдно пялился. От этого по спине поползли капельки холодного пота, ладони стали неприятно влажными. Не позволяя себе съежиться под этим взглядом, я проворно нажимала кнопки

– Главное – проверить, есть ли вода в машине, а потом просто нажимаем кнопку. Вам какой кофе? – Я обернулась и обнаружила, что Леша стоит ближе, чем позволяли приличия. Нервно сглотнув, я отвела глаза, боясь нечаянно дать сигнал, которого он ожидал.

– Американо. – Леша улыбнулся, показывая зубы, но приятнее от этого не стал. Инстинкты вопили, что от него надо бежать.

«Это ведь просто парень, что он тебе сделает?» – успокаивала я бешено скачущий пульс.

– Хорошо. – Я запустила кофемашину и сделала несколько шагов назад, увеличивая расстояние между мной и этим Лешей.

Он облокотился на тумбу, не отрываясь от меня. Как назло, кофемашина работала очень медленно. Я потопталась на месте, спрятав руки за спину. Что именно вызывало такую реакцию, было непонятно, но я привыкла прислушиваться к себе.

– Вы будете тут до закрытия? – спросил Леша, проведя ладонью по зачесанным назад волосам.

– Да, до конца смены, – машинально ответила я, избегая его взгляда.

Кофемашина издала сигнал о готовности, даря чувство облегчения. На кухне меня больше ничего не держало. Я осмелилась поднять глаза и улыбнулась краешком губ.

– Хорошо вам провести время в «Чайном часе»!

Быстрым шагом направившись к стойке администраторов, я услышала слова, прилетевшие мне в спину:

– Еще увидимся, Настя!

По спине побежали мурашки. Не оборачиваясь, я ускорила шаг. Этот парень отталкивал, хотелось сбежать от него как можно дальше. Перед глазами все плыло. Подойдя к Денису, я случайно наткнулась на стойку и неуклюже села на свое место.

– Все нормально? – вывел меня из оцепенения голос Дэна. – Ты какая-то бледная.

Ситуация виделась глупой. «Может, я неправильно поняла?» – подумала я, растерянно рассматривая Дениса. Говорить, что гость показался мне странным, было стыдно. Еще решит, что Елена наняла истеричку, неспособную на базовое человеческое общение. Прочистив горло, я заставила себя кивнуть и выдавила:

– Да, да, нормально.

Хмурое выражение лица Дениса говорило, что он не поверил, но расспрашивать не стал, вернувшись к работе. Все оставшееся время, пока Леша не подошел к стойке оплатить посещение, я была как на иголках. Тело снова сковало напряжение, и Дэн сам рассчитал гостя. Уходя, Леша мне подмигнул, бросив на прощание:

– До свидания, еще увидимся!

Едва закрылась дверь, меня накрыло волной облегчения. Хотя ничего страшного и не случилось, но психика считывала эту ситуацию иначе. Я чувствовала на себе тяжелый взгляд Дениса, но он молчал.

– Пойду на кухне приберусь! – Ни на какие вопросы отвечать не хотелось, поэтому решение сбежать пришло само собой.

Оставшееся время пролетело незаметно. Посетители постепенно разошлись, на улице стемнело. Мы с Денисом закрыли смену. Он делал все на автомате, а я помогала по мере сил и как минимум не мешалась.

– До завтра, Денис! – помахала я рукой, надев шапку.

– Пока, Стась, – отозвался он, одеваясь. Ключи пока доверяли только ему.

Улица встретила морозом и темнотой, разгоняемой тусклым светом фонарей. В голове были мысли лишь о постели и горячем душе. После работы думать о чем-то еще не было сил. Не успела я отойти от парадной, как меня окликнули:

– Настя! – От звука этого голоса живот сразу скрутил страх.

Я остановилась как вкопанная, не веря ушам. Леша подошел сзади и закинул руку мне на плечо, будто мы были близкими друзьями. Меня бросило в холодный пот, а тело перестало слушаться.

– Я уже заждался тебя. Пойдем куда-нибудь, выпьем? – елейным тоном спросил Леша.

Я затрясла головой, не в силах выдавить ни слова. Мне были противны его прикосновения и близость. Но Леша этого будто не замечал. Внутри боролись две эмоции – раздражение и страх, и мозг не понимал, за что ухватиться.

– Что, сразу ко мне поедем? А ты не любишь терять время!

– Что? – выдохнула я, пытаясь выиграть время.

Улица была пуста. Пришлось признать: мы одни и никто мне на помощь не придет. Я предприняла слабую попытку вырваться, но хватка у Леши была крепкой. Он засмеялся над моими жалкими трепыханиями. В голове сразу закрутились все самые страшные новости из интернета. «Что делать? Что делать? Что делать?» – набатом стучал в мыслях вопрос.

– Насть, ну не упрямься, я же знаю, что ты не против!

Меня парализовало: в такой ситуации я не бывала никогда. Все советы и пути решения забылись сразу, остался только неестественный страх, который врубил в голове сирену.

– Что здесь происходит?

Я не думала, что буду настолько рада слышать этот голос.

От неожиданности Леша ослабил хватку, и я тут же развернулась к Денису, вырываясь. Он смотрел на нас с привычным спокойствием, но в глазах легко читалась едва сдерживаемая злость. Наверняка увидев в моих глазах мольбу о помощи, Денис напрягся сильнее. Злость вмиг переросла в бурлящий гнев, направленный на другого парня. Руки Дениса сжались в кулаки, и он резко шагнул ближе, излучая неприкрытую угрозу.

Леша отшатнулся, явно не желая вступать в конфронтацию, ведь силы были неравны: щуплый Леша на фоне Дениса выглядел просто жалко.

– Мы просто болтали, никаких проблем.

– Стася? – Денис, словно проверяя, цела ли я, окинул меня взглядом с ног до головы.

Меня хватило лишь на слабый кивок, потому что в горле стоял ком, а тело била крупная дрожь. От одной мысли о том, что могло бы случиться, не появись Денис, становилось жутко.

– Скажу один раз: еще раз увижу тебя в нашем кафе или рядом с ней – у тебя будут серьезные проблемы. Я это устрою. Понятно? – Голос Дэна звучал пугающе и так решительно, что в заявлении не приходилось сомневаться.

Леша сделал несколько шагов назад, поднимая руки вверх:

– Чувак, остынь, я ухожу. – Леша попятился, развернулся и быстрым шагом двинулся дальше по улице, не оглядываясь.

– Стася? – снова окликнул меня Денис, но я все никак не могла прийти в себя, стояла, обхватив плечи холодными ладонями.

Дэн осторожно взял меня за руку и уверенно повел обратно в кафе. Я шла за ним словно в трансе, не разбирая дороги. Несколько раз споткнулась на ступеньках, но твердая рука не дала упасть. Мозг уже вышел из режима чрезвычайной ситуации, но тело не слушалось, двигаясь по инерции. Мы зашли в кафе. Денис помог мне снять куртку и повел в служебное помещение. Усадив меня на диван, Денис начал рыться в шкафчике. В комнате царил полумрак, разгоняемый лишь светом тусклой лампы. И я не стыдилась своего ошарашенного лица и слез, которые катились по щекам.

– Спасибо, – выдавила я, рассматривая крепко сцепленные ладони, лежащие на коленях. – Я запаниковала и…

Денис подошел к дивану и плеснул в стакан виски из бутылки. Я недоуменно

– Пей. – Голос Дениса звучал мягко и заботливо.

Я все еще пялилась на него, не шевелясь.

– У тебя на работе есть заначка с алкоголем? – растерянно спросила я, а Денис издал короткий смешок.

– Стася, мы работаем с людьми. Конечно, у меня есть заначка с алкоголем, иначе я бы кого-нибудь убил.

И я поверила. Взяв стакан, сделала глоток и зажмурилась. Горло обжег крепкий алкоголь. Но Денис не дал мне опомниться и легонько подтолкнул дно стакана. Пришлось допить все, что там было, чтобы не облиться. От вкуса я поморщилась и зашипела:

– Жесть, как люди это вообще пьют!

– Хорошая девочка. – Денис опустился на корточки передо мной и посмотрел прямо в глаза: – Этот парень ничего тебе не сделал? – Вопрос звучал серьезно.

Я покачала головой:

– Не успел. Я… я просто… испугалась. Не знала, что делать, и я… Не знаю, что делала бы, если бы ты не пришел. – Дрожь постепенно уходила, и Дэн кивнул, легонько потрепав меня по колену.

– Ты в безопасности, все хорошо.

Я робко улыбнулась и кивнула.

– Приходи в себя, и я отвезу тебя домой. Договорились?

Я снова кивнула, пряча глаза.

– Еще налить? – В ответ на его вопрос я сморщилась, чем вызвала тихий смех. – Понял. Отдыхай.

Денис забрал стакан и поставил его на столешницу. Я откинула голову на стену и закрыла глаза. Хотелось стереть это происшествие из памяти. Через пару минут я села ровно и сразу же наткнулась на обеспокоенный взгляд Дениса. Он снова ободряюще улыбнулся, и на моих губах медленно появилась ответная улыбка. Удивительно, какое чувство безопасности может подарить абсолютно чужой человек.

Глава 5

– Ты хочешь сказать, что между вами что-то есть? – с серьезным видом спросила Лиза, отрываясь от конспектов по истории искусств и сдувая мешающую красную челку.

Я закатила глаза и ткнула ее ручкой:

– Я хочу сказать, что между нами определенно ничего нет и…

Лиза даже не дала закончить предложение:

– И тебя это расстраивает, потому что его глаза сводят тебя с ума! – Подруга отчаянно хотела, чтобы у меня кто-то появился. А я никак не могла объяснить, что парень не собака, его не так-то легко завести.

– Тихо ты, – шикнула я и огляделась, желая убедиться, что нас никто не слушает. А Лиза лишь хмыкнула, возвращаясь к своим записям.

Мы сидели в кофейне рядом с университетом, так что почти каждый проходящий был студентом нашего вуза. А мне не хотелось распространяться о своей личной жизни направо и налево. Хотя, скорее, о ее отсутствии… Как будто это кого-то волновало.

В воздухе витал запах кофе и сладкой выпечки, которую готовили прямо в заведении. Кофейня привлекала студентов недорогими напитками и уютным залом, в котором учащиеся выполняли бесконечные домашние задания. А еще бариста почти всегда были студенты. Именно здесь я и провела пару месяцев, зарабатывая на хлеб. Но быстро поняла: пить кофе приятнее, чем его варить. Тем не менее чувства к этому месту у меня остались максимально теплые.

– Слушай, а ты уже закончила… – Я осеклась, потому что фокус внимания подруги сместился.

Лиза задумчиво кусала карандаш и не отрываясь следила за парнем за стойкой. В копне каштановых кудрей я без труда узнала бывшего коллегу Колю. Он учился на втором курсе бакалавриата, специализируясь, кажется, на экономике.

– Лиза! А кого это ты так высматриваешь? – Пора было и подруге испытать на себе горькую пилюлю сводничества.

Она встрепенулась и покраснела, почти сливаясь цветом со своими волосами. Такое я видела впервые и едва удержала челюсть от падения в недра Земли. «Ого. Вот это номер».

– Никого я не высматриваю! – Лиза поспешно уткнулась в тетрадь, но так просто я это оставлять не собиралась.

Я приподнялась на месте и, привлекая внимание, энергично помахала Коле рукой. Лицо Лизы в этот момент выражало вселенский ужас, это выглядело бы комично, если бы не было так удивительно. Подруга наконец-то влюбилась! Этот факт радовал, ведь счастье – это то, чего мы прежде всего хотим для наших друзей.

– Коля, привет!

– Что ты делаешь, ненормальная? – Лиза потянула меня за рукав, но я легко сбросила ее ладонь.

Коля направился к нашему столику. Людей было много, но, к счастью, все сидели с напитками. А потому персонал мог немного выдохнуть.

– Привет, Стася! – Коля лучезарно улыбнулся и легко коснулся губами моей щеки. – Давно не виделись, домашки куча, я уже дышать не успеваю.

– Рада тебя видеть, Коль. – И это была чистая правда, ведь он был одним из самых добрых людей, которых я знала. – С учебой всегда так, в магистратуре не легче. – В ответ на эту реплику послышался его тяжкий стон. – Хотела тебя кое с кем познакомить. Ты знаешь Лизу?

Клянусь, если бы взглядом можно было убивать, я бы упала замертво. Подруга метала в меня молнии. Можно было не сомневаться: позже мне за это прилетит. Но я была уверена, что это того стоит. С Лизы сейчас можно было бы написать прекрасную картину под названием «Влюбленность»: горящий взгляд, неуверенная поза и смесь надежды со страхом на лице. Руки чесались от желания схватиться за карандаш, но это испортило бы весь момент.

Коля добродушно улыбнулся Лизе и помахал:

– Приятно познакомиться! Я Коля. – Он протянул широкую ладонь, и Лиза пожала ее. Они так и остались, держась за руки и глядя друг на друга. Казалось, что мы попали в какой-то подростковый сериал.

– Взаимно. – Лиза впервые потеряла дар речи, это было умилительно. – Мы со Стасей одногруппницы. – В другой ситуации ей бы точно не сошло с рук то, что меня свели к такому простому знаменателю, как «одногруппница». Но подруга была явно не в себе, и я промолчала. Ну ничего, Елизавета, мы это запомним!

Коля был общительным и находчивым, так что ему помощь в продолжении диалога была не нужна. Он заметил открытый скетчбук на столе и восторженно произнес:

– Это ты нарисовала? Крутяк!

Они неловко расцепили пальцы. Коля почесал шрам, пересекающий левую бровь, потянувшись другой рукой к блокноту:

– Можно?

Лиза энергично закивала в ответ.

Еле сдержав смешок и быстро собрав немногочисленные пожитки, я поднялась из-за стола. Не хотелось мешать этой парочке – вдруг что-то получится?

– Мне пора бежать, была рада увидеться, Коля. – Я тепло улыбнулась ему, а Лизе подмигнула: – Пока-пока!

На лбу у Лизы едва не проступили красные буквы SOS. Я ободряюще кивнула и направилась

На улице стояла настоящая зимняя сказка, которую можно застать только в старых прекрасных городах. Я посильнее натянула шапку и запахнула шарф, решив пройтись до «Чайного часа» пешком. До начала смены еще было время.

Холод никогда не был мне по душе, но даже в такую промозглую погоду Питер не терял неповторимого очарования и шарма. Я переехала сюда из небольшого города в Ленинградской области сразу после окончания школы. Увидев свое имя в списке на зачисление, я ощутила тот самый трепет и восторг – я буду учиться не где-то, а в Питере! Почти все выпускники из регионов мечтают переехать в Северную столицу. Это мечта, за которой все бегут как за «зеленым огоньком». Для кого-то она заканчивается хеппи-эндом, а кто-то уезжает из этого города, так и не сумев привыкнуть к местному климату и ритму.

Проходя мимо Казанского собора, я улыбнулась – невольно заметила парочку, которая увлеченно делала фото на его фоне. Парень с девушкой открыто и счастливо улыбались. Он обнял ее за плечи, прижимая к себе, как самое настоящее сокровище. Я отвернулась и грустно улыбнулась, шагая дальше вдоль канала Грибоедова.

Я любила этот город. Любила невероятные виды дворцов, маленькие атмосферные дворы-колодцы, каналы, тянущиеся по всему городу, свинцовое небо и даже слишком людный Невский проспект. Любила за то, что город всегда дышал вдохновением – каждый уголок и улочка помогали найти яркий образ, который тут же тянуло перенести на бумагу. Любила его жителей: петербуржцы и те, кто лишь недавно перебрался, но в кого Питер успел пустить корни, отличались невероятной свободой и размеренностью. Никуда не спешили и любили вкусный кофе, ярко одевались и игнорировали моросящий дождь. Этот город сочетал так много контрастов, и за это я его безумно любила.

Но, как и все большие города, Питер навевал одиночество. Когда вокруг столько людей, думается, что подобное невозможно по определению (чего только стоит метро в час пик, где о личном пространстве и мечтать не приходится). Но одиночество – это то, что частенько снедало меня, когда я возвращалась в пустую студию. Кажется, это естественно. Люди только и хотят забраться повыше по карьерной лестнице да увидеть в приложении банка число повнушительнее. Но они часто забывают, что в этой жизни есть нечто большее. Каждому человеку нужен человек. Мне хотелось гулять не одной в этом большом удивительном городе, а держать за руку кого-то надежного, кого-то родного. Хотелось любить и быть любимой. Знать, что мне есть на кого положиться, и быть тем, на кого готов положиться другой человек. Хотелось близости и ярких чувств.

Я остановилась на мостике и взглянула вниз: вместо воды сейчас там был лед, укрытый толщей снега. Перед работой нужно было настроиться на более позитивный лад и прогнать грустные мысли. От того, что я вновь и вновь прокручивала в голове разные сценарии и вопросы в стиле «Да что со мной не так?», никому не становилось легче. Я лишь ковыряла едва затянувшуюся рану.

Неожиданно что-то коснулось моей ноги, и я резко опустила взгляд. К сапогам жался темно-рыжий кот. От вида этого чуда я непроизвольно улыбнулась.

– Привет, малыш. – Присев на корточки, я почесала его за ухом. Как неожиданно могут сбываться наши желания: раз – и ты уже не одинок. – Ты пришел спасти меня от грустных мыслей?

Кот мяукнул, как показалось, утвердительно и ткнулся лбом мне в ладонь. Хороший мальчик. Подхватив его на руки, я побрела к ближайшему магазину, тихо разговаривая с животным, которое уютно устроилось в моих объятиях. В детстве мне часто доставалось от родителей за то, что я тащила в дом всех, кого находила на улице: от раненых птичек до потерявшихся собак размером с меня. Но никакие резкие слова и наказания не действовали, я продолжала помогать всем животным, которых встречала на пути.

– Подождешь меня, ладно? – Я осторожно опустила кота около входа в магазин и побежала покупать корм.

Многие говорили, что такая забота об уличных животных была жестокой. Ведь они привязывались к помощникам и ждали того же и от других прохожих. Ждали, что станут кому-то нужны. Но я просто не могла пройти мимо. Бродячие животные видели так мало доброты, что я стремилась сделать для них все, что в моих силах.

Я вернулась с пакетиком корма и угостила своего мимолетного друга. Сидя на корточках, я гладила его по спине, когда надо мной раздался знакомый голос:

– Только не говори, что ты еще и всем бомжам денег даешь. – Он звучал насмешливо, но встретивший меня взгляд стальных глаз был добрым. Денис оперся на стену и наблюдал за мной. Зимнее закатное солнце играло на его темных волосах, окрашивая их в удивительный медный оттенок.

Я смущенно хмыкнула и выпрямилась, отряхивая руки.

– Каждую бабушку через дорогу перевожу, – серьезно произнесла я, а ухмылка Дениса стала шире.

– Мать Тереза.

– А ты… Генри Винтер, – выпалила я, не придумав ничего лучше.

Брови Дениса взлетели вверх, и он качнул головой:

– Я не говорю по-древнегречески и никого не убивал. Пока что.

Настала моя очередь удивляться. Такой реакции я не ожидала.

– Ты читал «Тайную историю»?

– А почему тебя это удивляет? – Денис подмигнул и посмотрел на наручные часы, которые на вид стоили дороже моего телефона. Откуда столько денег у простого администратора?.. – Пора двигаться к кафе, а то опоздаем на смену.

Я кивнула и, погладив на прощание кота, послушно пошла за Денисом. Мозг все еще осмыслял тот факт, что Денис читал Донну Тартт. Конечно, он не был похож на человека, который никогда не брал книг в руки, но почему-то в это было сложно поверить. Я решила ухватиться за эту ниточку, которая помогла бы распутать загадку по имени Денис.

– Я читал ее трижды. Мне нравится каждый раз находить там новые подтексты. Ты знала, что там даже есть отсылка к мифу об убийстве священного оленя?

Ответить на это было нечего. Я ошарашенно смотрела на Дениса широко раскрытыми глазами, чем вызвала смех.

– Даже не знаю, оскорбиться или принять твое восхищение за комплимент. Я не тупой, Стася. – Дениса эта ситуация веселила.

Я поспешила стереть изумление с лица, чтобы он действительно не обиделся.

– Нет, так глубоко я не копала… А какие еще книги ты любишь? – Я надеялась, что этот вопрос Денис не проигнорирует.

Наконец-то я попала в яблочко: в его взгляде зажегся огонек неподдельного интереса. Впервые Денис сам пустился в размышления. Он говорил о любимых классиках

Глава 6

По субботам в университете пары не ставили, а значит, я могла весь день посвятить стене в кафе. Над подобными проектами мне еще никогда не доводилось работать, но именно это и вызывало восторг. Хотелось посмотреть, что же из этого получится. Нужно было поторопиться с переносом рисунка, потому что время, как обычно, утекало, словно песок сквозь пальцы. Антикафе уже открылось. Как ни странно, посетителей оказалось много, хотя на часах было всего двенадцать тридцать. Над стойкой администратора торчала черная макушка, по которой легко угадывалась Катя.

– Привет, Кать, как дела? – Я улыбнулась, облокачиваясь на стойку. – Откуда столько людей с утра пораньше?

– Привет, Стася. – Катя подняла на меня ярко подведенные глаза. – Сама задаюсь этим вопросом… Чего им не спится-то в выходной? – Судя по выражению лица, она и сама не отказалась бы поспать еще часов десять.

Я понимающе улыбнулась и кивнула на зал, где пыталась рассмотреть Диму:

– А где твой золотистый ретривер?

– Какая-то несчастная попросила его помочь выбрать настольную игру. – Катя насмешливо хмыкнула, но во взгляде появилась теплота. – Пойди спаси бедную девочку.

Я тихо засмеялась и пошла искать безудержного коллегу. Зал заливал теплый свет ламп – естественного освещения не хватало. Погода за окном не радовала, свинцовое небо нависало над городом и сыпало бесконечным снегом. В углу компания студентов сидела над книгами и активно что-то обсуждала, а на диване пристроилась милая парочка, от которой я поспешила отвернуться. Дима легко нашелся около стеллажа с настольными играми: рыжая копна волос сразу же привлекала внимание. Он размахивал руками, тыкая то в одну яркую коробку, то в другую. Девушка рядом уже держала одну из игр и вежливо кивала. Я буквально видела, как в ее голове крутились шестеренки в попытках отыскать причину сбежать к друзьям. Кажется, девушку и правда нужно было выручать.

– Дима! – Я коснулась его плеча и доброжелательно улыбнулась девушке: – Вы не против, если я его украду?

Лицо гостьи озарило облегчение, и, похоже, она была готова меня расцеловать. Сдержать смех стоило больших усилий.

– Стася, привет! – Дима, приветствуя, тут же прижал меня к себе. – Обожаю, когда просят посоветовать игры. Должен же я передать миру свои знания!

Я давно поняла, что в школе этому парню было тяжело. Он был из тех, кого называли гиками, и явно не считали это комплиментом. Дима играл в Dungeons & Dragons, любил мюзиклы и знал все о таких вселенных, как «Гарри Поттер» и «Властелин колец». Мне нравилась эта открытость в выражении восторга от своих хобби. Несмотря ни на что он не закрылся, не изменился и не притворялся кем-то другим. Но теперь Дима был осторожен: «набрасывался» на людей только после того, как обретал уверенность в том, что его не отвергнут. Поэтому клиенты, которые просили советов, всегда были для него самыми любимыми.

– Уверена, что эта девушка никогда не забудет твою лекцию, – добродушно улыбнулась я.

– А чего ты так рано? Твоя смена только через пять часов.

– Хочу поработать над вторым залом. Только сначала – кофе, или я умру.

Мы переместились в небольшую кухню. Все-таки за бесплатный кофе для сотрудников я была готова поклоняться Елене.

– Жду не дождусь, когда увижу финальную картину. Уверен, получится бомба. Только ты там потише, а то Дэн спит. – Дима кивнул на второй зал, принимаясь мыть кружки, оставленные посетителями.

Я нахмурилась и удивленно посмотрела на Диму:

– В смысле спит? Где?

– Во втором зале. – Дима пожал плечами, будто это обычное дело. – Он тот еще дементор, если разбудить.

Я все не могла понять, почему он считает нормальным тот факт, что наш коллега спит на работе. Пусть и в свободное время.

– Он что, бездомный?

Дима запрокинул голову, и его звонкий смех разнесся по комнате. Ситуация сбивала с толку, и я посмотрела на него как на умалишенного.

– Дэн часто так делает, а Елена не против. У этого экземпляра квартира на Крестовском. Наверное, снова было лень после клуба возвращаться домой.

Моя челюсть отвисла, а глаза расширились от удивления.

– Где у него квартира? – Я была уверена, что мне послышалось.

Крестовский остров для многих был мечтой, но такой несбыточной, что я даже не решалась о нем задумываться. Элитные новостройки, зелень, парки и стадион неподалеку. Мы с Лизой часто гуляли там и из интереса проверяли объявления о продаже квартир. Такие числа сложно даже вообразить, так что сайт мы закрывали быстро. Это развлечение почти вгоняло нас в депрессию – ноль из десяти, не рекомендую.

– На Крестовском. – Дима закусил губу, как будто сказал что-то лишнее, и быстро сменил тему: – В общем, главное, не буди его, и все будет окей. Так, я побежал к Катюше, а то опять скажет, что отлыниваю.

Я удивленно пялилась вслед Диме, переваривая услышанную информацию. Как администратор в кафе может позволить себе квартиру в таком месте? Он что, какой-то криминальный барон под прикрытием? Все это звучало абсурдно, и я не знала, как и у кого можно узнать правду. Дима явно не собирался вдаваться в подробности. Катя и вовсе была не из тех, кто любит поболтать. А приставать к Елене с такими вопросами было бы странно. Оставался только сам Денис, но вряд ли мои расспросы дадут хоть что-то.

Закончив с кофе, я пошла во второй зал – планы на сегодня были грандиозные. Помня о предостережении Димы, я осторожно заглянула внутрь. Тут же заметила мирно спящего Дениса. Он занимал единственную мебель, помимо двух стульев, в этой комнате: растянулся на диване, закинув одну руку за голову. В этот момент Денис казался таким умиротворенным и спокойным, что нестерпимо захотелось к нему прикоснуться. Я закрыла за собой дверь и на цыпочках подошла к дивану. Прядь волос лежала у Дениса на глазах, и я убрала ее с такой осторожностью, словно он был хрустальным. Он поморщился и заворочался. На секунду я перестала дышать, испугавшись, что разбудила его. Но Дэн лишь нахмурил брови и невнятно произнес:

– Ань, не уходи…

В ушах оглушительно громко застучал пульс, а я все еще боялась вздохнуть. Аня?

Усилием воли я заставила себя отмереть и взяться за работу. Я не стала включать верхний свет, ограничившись небольшим светильником, и встала напротив голой стены. «Ну, давай тебя преобразим», – подумала я и достала из сумки эскизы и карандаши. Рисование всегда помогало не только отвлечься, но и успокоить бурю в голове. Так вышло и в этот раз. Встав на один из стульев, я начала переносить рисунок на стену сверху вниз. Карандаш летал по поверхности, и я позволила себе не думать ни о чем, кроме рисунка. За этим занятием незаметно прошло два часа.

Тут в зал влетела Елена и громко провозгласила:

– Стася, как здорово получается! – Она, не сдерживаясь, сразу же включила верхний свет, а потому спящий Денис моментально подскочил на диване. – Ты чего в темноте рисуешь? Зрение испортишь, золотце!

– Какого хрена, Елена… – Я испуганно обернулась на возглас Дениса и увидела, как он сонно трет лицо ладонями.

– А ну тихо, котик, ты и так тут спишь с утра, хватит. – Елена даже не взглянула на Дэна и подошла ко мне, а я поспешно спустилась со стула, на котором дорисовывала верхние полки. – Так здорово получается, Стася. Я в тебе не ошиблась! Кстати, хотела обсудить материалы. Может, ты сама съездишь и выберешь? Так будет лучше.

Я несмело улыбнулась, косясь на Дениса, который все еще приходил в себя после резкого пробуждения. Он сонно рассматривал рисунок, и я невольно пыталась угадать, что же Денис о нем думает. Хотелось, чтобы ему понравилась моя работа. Хотелось, чтобы ему понравилась я. Елена быстро говорила, не давая вставить ни слова:

– Дениска, иди выпей кофе и поедешь со Стасей закупать материалы.

– Я не… – Дэн встал на ноги, явно собираясь возразить, но Елена не дала ему закончить:

– Ничего не хочу слышать: ты на машине. Тем более ночуешь здесь, когда вздумается. За тобой должок. – Елена добродушно улыбнулась ему, а на лице Дениса отразились вселенские муки, которые он быстро стер, возвратившись к любимому невозмутимому выражению. – Что надо сказать?

Денис закатил глаза и направился к двери, бросив напоследок:

– Хорошо, Елена Прекрасная. – За ним хлопнула дверь, и я удивленно уставилась на Елену, которая довольно улыбалась.

– Он звал меня так, когда был совсем маленький, и я люблю его этим дразнить. – Она весело подмигнула. – Дениска на самом деле очень хороший парень, только пытается казаться хуже, чем он есть.

Я вежливо кивнула, мысленно соглашаясь.

– Заканчивай здесь и зайди ко мне, обсудим бюджет. – Еще один кивок, и Елена упорхнула дальше.

Этот день становился все чудесатее и чудесатее.

Глава 7

Машина Дениса, как я и предполагала, была большой и дорогой. Я мысленно хмыкнула, осматривая светлый салон и устраиваясь поудобнее на кожаном кресле. С каждым новым фактом картина лишь усложнялась, и ужасно хотелось докопаться до того, что же на самом деле представлял из себя Денис Хитрук. В шикарном салоне иномарки из-за своей одежды я почувствовала острую неловкость: самой дорогой вещью был пуховик. И то потому, что они в любом магазине стоили как крыло самолета – выбирать не приходилось. Да еще и шапку надела дурацкую… Крутясь на сиденье, я поймала на себе взгляд Дениса и тут же постаралась изобразить равнодушие, чтобы мои внутренние муки не были так очевидны.

– Что? – спросила я, стягивая и сжимая в руках раздражающую шапку.

Губы Дэна изогнулись в едва заметной усмешке, и он сказал, включая негромкую музыку:

– Расслабься, Стася, я тебя не съем. Твоя нервная аура отвлекает от дороги.

От возмущения я раскрыла рот, который сразу и захлопнула. «Отвлекаю, значит?!» Я сложила руки на груди, надувая губы, как обиженный ребенок, и преувеличенно небрежно развалилась в кресле, но сделала только хуже – было жутко неудобно. Тут же захотелось хлопнуть себя по лбу со словами: «Какая же я дура!» Но отступать было некуда, показывать слабость нельзя, а потому я пошла в наступление:

– Это твоя машина? Откуда она у тебя? – Я собиралась добавить еще «простого администратора», но не стала этого делать, посчитав, что за такое меня выкинут из салона.

Казалось, шпилек в моем тоне Денис не почувствовал вовсе, потому что просто пожал плечами, расслабленно положив руку на руль:

– Отец подарил пару лет назад.

Я замерла, прислушиваясь к каждому слову и надеясь получить хоть какие-то ответы на мучившие меня вопросы, но он замолчал. Развернувшись к нему вполоборота, я продолжила допрос. Внезапно во мне проснулась смелость – ему отступать тоже некуда.

– А чем занимается твой папа, чтобы дарить такие подарки любимому сыну? – Вопрос вовсе не подразумевал грубости, но в него невольно просочился яд.

Денис мимолетно нахмурился, но черты его лица тут же смягчились. Руки чесались сделать хоть что-нибудь, чтобы снять эту его холодную маску. Только вот Денис уверенно держал оборону и не сдавался:

– Бизнесом.

Да уж, приз за многословие получает… Я тяжело вздохнула, сминая в руках шапку. Похоже, чтобы добиться от этого куска льда хоть чего-то, придется открыться первой. Я убрала лезущие в глаза волосы за уши. Было волнительно откровенничать с коллегой. Я посмотрела куда-то мимо Дениса и выпалила на одном дыхании, не давая себе шанса закрыться и передумать:

– Моя мама всю жизнь преподает математику в небольшом городе в Ленобласти. Свято верит, что все гуманитарии, – я картинно обвела себя рукой, – полнейшие бездари и лентяи. Для нее смысл жизни – в четких формулах, понятных правилах и цифрах. Мечтала, чтобы я была финансистом или на крайний случай бухгалтером. А отец владеет автомастерской. Ему гораздо проще собрать двигатель с нуля, чем разобраться в чувствах и мыслях других, но он старается как может. Думаю, они до сих пор не понимают, как у них получилась я – недодизайнер, недохудожник.

Рассказывать кому-то о своей семье – словно пускать в убежище, которое ты кропотливо создавал и оберегал. Люди вообще редко интересовались моей семьей, поэтому я предпочитала держать подробности при себе. В животе похолодело. Я ждала от Дениса какого-то колкого замечания или ироничного комментария в ответ на мои откровения, но видела лишь сосредоточенность. Уж не знаю, на моих словах или на дороге.

– Никто не рождается знаменитым художником. Ими становятся благодаря упорной работе и таланту. А он у тебя есть, Стася, я видел твои работы. – Денис не сводил стальных глаз с дороги, а у меня в животе запорхали пресловутые бабочки, которых описывают в каждом втором романе. Пейзаж за окном сливался в сплошное пятно, а я завороженно ждала, что же Дэн скажет дальше. – Выбирать свою дорогу тяжело, но оно того стоит.

Я кивнула, мысленно соглашаясь. Нечего было ответить на эту простую истину, в которую жизнь то и дело тыкала носом. Каждый раз, когда хотелось все бросить. Когда казалось, что я ошиблась в выборе. Когда сил двигаться дальше не оставалось. Каждый раз я вспоминала, какое счастье испытывала во время рисования, как любила вынашивать идеи, как наслаждалась готовыми работами. Все это того стоило.

– Мой отец владеет строительной компанией. Много работает и мало живет. А мамы давно нет. – Голос Дениса остался ровным. Я повернулась к нему, надеясь поймать его взгляд, чтобы он почувствовал, как мне жаль. Но Денис смотрел перед собой. Только побелевшие костяшки пальцев на руле выдавали, что боль никуда не ушла.

Я осторожно коснулась его плеча. Вряд ли существовали слова, которые помогли бы тому, кто потерял самого близкого человека. Денис на секунду отвлекся от дороги и едва заметно кивнул. Вот и все обсуждение. Несмело погладив его по плечу, я убрала руку и снова вернулась к проплывающим за окном домам. Оставшуюся часть поездки мы не разговаривали, тишину салона нарушала лишь негромкая музыка.

Мы приехали в один из самых больших гипермаркетов, в котором можно было найти все необходимое для любых видов творчества. Я решительно направилась в отдел для художников и закопалась в акриловых красках, прикидывая, что купить. Мне всегда нравилась эта часть работы, ведь именно от выбранных цветов и оттенков зависело настроение будущей работы. Я сверялась с палитрой, которую заранее собрала на компьютере, и перебирала один каталог за другим. Денис стоически терпел первые пятнадцать минут, облокотившись на тележку и уткнувшись в смартфон. Но довольно быстро ему этот процесс наскучил, и он недовольно проворчал:

– Что ты так долго выбираешь? Бери уже все что надо, и поехали обратно. Можно подумать, ты Мону Лизу рисуешь.

Я резко развернулась к нему, упирая руки в бока и устремляя на него гневный взгляд:

– Дэн, ты издеваешься? – Я проигнорировала его взлетевшие от такого обращения брови, ведь прежде я никогда не называла его так, и продолжила тираду: – Краски – это самое важное! Именно от цветов зависит, как люди будут воспринимать картину. Какие чувства она им будет дарить? Какие ассоциации вызывать? Будет ли комфортно им в этом пространстве? Это все очень серьезно!

Я не могла поверить, что Денис не понимал: правильно выбранные цвета – залог успеха. Проходя мимо аккуратно выстроенных рядов баночек и тюбиков, я тыкала в них пальцем и растолковывала ему основы, понятные даже ребенку:

– А сами краски? Представляешь, как важно выбрать правильные! Попробуй акварелью разрисовать стену, я на тебя посмотрю и буду демонически хохотать в углу! Я в детстве, конечно, рисовала фломастерами на обоях, но результат выходил так себе… – Запал постепенно сошел на нет. Я остановилась, тяжело дыша, и обернулась на Дениса: – Понял?

Денис смотрел на меня, облокотившись на тележку и подперев ладонью щеку. Его губы медленно расплылись в теплой улыбке, которая застала меня врасплох. В голове внезапно возникла мысль, что это самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Хотелось, чтобы наш зрительный контакт длился вечно. Я зачарованно уставилась на него, пока нас не прервало уверенное цоканье каблуков.

– Вот кого уж точно не ожидала увидеть в таком месте, Хитрук.

Подошедшая девушка выглядела эффектно: ботфорты, длинные темные волосы и шубка создавали образ человека, только что сошедшего с частного самолета. Она откинула распущенные волосы за спину и хитро улыбнулась Денису, отчего появилось желание в эти волосы вцепиться. «Господи, что за варварские мысли, Стася?» – одернула я себя, молча наблюдая за разворачивающейся сценой.

Денис остался в расслабленной позе, но на лице вновь появилась привычная маска. Я могла поклясться, что услышала, как скрипнули его зубы.

– Марго, ты, кажется, куда-то шла. – Голос Дениса был ровным, но удовольствия от встречи он определенно не испытывал.

– Ну, зайка, что ты сегодня такой неприветливый, я вот соскучилась. – Девушка шагнула ближе к Дэну и провела длинным красным ноготком по его предплечью. Денис дернул рукой, смахивая прикосновение словно назойливую муху.

– Марго, мы это обсуждали. Я тебе все сказал, прекращай.

Марго надула губы и повернулась ко мне, оценивая, словно товар на витрине, после чего из ее груди вырвался смех. Под этим цепким взглядом захотелось съежиться, но я, с баночками краски в руках, заставила себя стоять ровно.

– Денис, серьезно? Вот это? – Она даже не попыталась скрыть насмешки и пренебрежения, словно меня с ними рядом и вовсе не было.

– Маргарита, тебе пора. – Дэн не изменился в лице. Но в голосе появились гневные нотки, а в глазах закипела буря. Правда, Марго, судя по всему, было плевать.

– То есть ты не готов встречаться со мной, а спать вот с этой нищебродкой – пожалуйста? – Марго явно была не в себе. Как она сделала такие выводы, оставалось только догадываться.

Это заявление заставило меня замереть с приоткрытым от шока ртом. «Какого черта?!» – билась в голове единственная мысль.

Денис потер ладонью лоб, явно задавая всем богам вопрос: почему приходится жить в мире, полном идиотов?

– Маргарита, повторяю в последний раз: между нами ничего нет и не было. Нам с тобой не по пути. – Взгляд Дениса пылал гневом, он выпрямился и теперь возвышался над нами обеими. – Уходи. Сейчас.

Марго собиралась сказать что-то еще, но Дэн предупреждающе качнул головой. Марго резко втянула носом воздух и поджала губы. Пара мгновений молчаливого противостояния, и она удалилась, эффектно взмахнув волосами и цокая каблуками. Я удивленно посмотрела на Дениса. «Что это было?» – вопросы метались в голове, словно загнанные звери. Казалось, что такие сцены – это удел кинематографа. Но похоже, я сильно ошибалась. Денис как ни в чем не бывало снова облокотился на тележку, но улыбка к нему так и не вернулась.

– Заканчивай, и поедем в кафе, скоро заступать на смену, – произнес он сухо, на что мне оставалось лишь кивнуть.

Глава 8

Хоть я и старалась сосредоточиться на работе, странная встреча в гипермаркете не выходила из головы. Нужно было закончить хотя бы базовый покрас эскиза, ведь время бежало с пугающей скоростью. «Что это за Марго? Какие у них с Денисом отношения?» – я задавала себе вопросы и сама же давала на них ответы. Какие отношения связывали этих двоих, было кристально понятно, если не вдаваться в детали. Они точно встречались или как минимум спали друг с другом. Как бы трудно ни было это принять, но этот факт меня абсолютно не радовал. Однако особенно сильно волновал вопрос, ответ на который найти не выходило: почему Денис был так холоден и груб? Какие многоточия остались между этими двумя? Даже музыка в наушниках не заглушала мысли. Внутри бушевал ураган чувств, которые я пыталась осознать. Пусть это и было совершенно не мое дело, хотелось знать все об этом парне. К тому же пришлось себе признаться: даже несмотря на шок, парализовавший меня в моменте, я почувствовала укол ревности. А если быть до конца честной – я будто получила удар под дых.

Мазки краски постепенно приобретали четкие формы. Эскиз пока выглядел непонятным пятном, но я знала, что следующий слой добавит определенности. Рисование всегда было для меня терапевтической активностью. Оно помогало справиться с наплывом эмоций. В детстве в порыве грусти, злости или большой радости я всегда хватала первые попавшиеся материалы и рисовала. В комоде у бабушки до сих пор хранилась стопка моих альбомов. Кто-то предпочитал вести дневники, выплескивая на бумагу слова. Моими же дневниками были бесконечные рисунки. Но сейчас даже универсальной таблетки было недостаточно. Ну почему глупое сердце решило обратить внимание именно на того, кому отношения явно ни к чему? Почему я так хотела быть той, кто ему непременно понравится?

Не замечая ничего вокруг, я потерялась в своем мирке и очнулась только от осторожного, но твердого касания.

– Стася! – раздраженно прозвучало сбоку. Видимо, Денис звал уже не в первый раз.

Резкий окрик вырвал из мыслей так неожиданно, что я вздрогнула и покачнулась. Стул зашатался. Перед глазами пронеслись картинки прошлого и грустного будущего в больнице с переломами всего на свете. Я ахнула, готовясь к неизбежно близкому знакомству с полом. Но сильные руки обхватили меня за талию, крепко держа и помогая снова обрести равновесие. Я вцепилась в плечи Дениса и, тяжело дыша, испуганно посмотрела на него. Мир вокруг перестал существовать: единственное, что имело значение, – прикосновение горячих рук Дениса и стальной блеск глаз, в которых читался не меньший испуг. Сердце стучало как бешеное, отбивая в груди незнакомый ритм. Меня окутал запах мужского парфюма. Наваждение длилось недолго, через несколько секунд Денис, в чьем взгляде я видела отражение собственных чувств, пришел в себя, разрывая мимолетный, но такой желанный контакт.

– Ты в порядке? – Его голос был не громче шепота и, я могла поклясться, стал ниже.

– Д… да. – Я отстранилась, создавая между нами небольшое расстояние, чтобы снова дышать нормально. Пальцы мелко дрожали, когда я убрала их с его плеч. – Ты что-то хотел? – Я смущенно отвернулась от Дениса и тут же наткнулась на ярко-красные волосы.

Лиза стояла в дверном проеме и зажимала рот рукой, будто смотрела очередное видео о любимой книжной паре.

– К тебе пришли. – Мимолетно проведя ладонями по моим бокам и еще раз окинув взглядом, Денис нервно пригладил волосы и направился к выходу из зала.

– Спасибо!

Дверь за ним захлопнулась, оставляя нас с подругой наедине.

Лиза подлетела ко мне как торнадо. Я едва успела слезть со стула, ведь ловить меня больше было некому.

– Это было горячо! – Громкий шепот подруги был таким оживленным, что я невольно засмеялась. Смех походил скорее на лай, но это мелочи. – Он так на тебя смотрел, а ты на него… А его руки!.. Если снова скажешь, что между вами ничего нет, я больше никогда с тобой не заговорю, лгунья!

Напор Лизы смущал еще сильнее. Призрачное ощущение рук Дениса на талии жгло кожу, а лицо горело так, что можно было подрабатывать знаком «Стоп». Проведя ладонью по лбу, я постаралась успокоиться и потащила подругу на диван.

– Что ты тут вообще делаешь? – Я понадеялась, что вопрос не прозвучал грубо. Но похоже, увиденное затмило разум Лизы, и она пропустила мой недовольный тон мимо ушей.

– Здрасте, а презентацию на «Визуальные коммуникации» я за двоих должна делать? – фыркнула Лиза, сморщив миниатюрный нос.

Черт! Работа над картиной так затянула, что все, кроме творчества, вылетело из головы. Только вот в магистратуре домашние задания, увы, никуда не делись. Бросив взгляд на часы, я ужаснулась. Нужно быстрее собираться и бежать, пока Лиза не выпустила неукротимый гнев. Уже половина десятого! Но подруга была необыкновенно мила и спокойна. Она дернула меня за руку и усадила на место.

– Так и быть, прощу твою забывчивость, потому что я в отличном настроении. – Лиза казалась загадочной. Ее выдавал взгляд: подругу разрывало от желания поделиться какой-то новостью. – Если вдруг тебе интересно… Мы с Колей ходили на свидание!

А мне было интересно, да еще как! После той встречи в кофейне Лиза отмалчивалась. Не хотелось на нее давить, но раз уж сама завела про это речь…

– Куда вы ходили? Как он себя вел? Он за тебя заплатил? Цветы купил? Вы целовались? – Вопросы полетели нескончаемым потоком, а лицо Лизы стало мечтательным.

– Коля просто чудо! Он сводил меня в кино и купил мой любимый сырный попкорн. Даже позволил выбрать фильм, и мы смотрели новый триллер. – Лиза хихикнула, как школьница, и заговорщицким тоном добавила: – Ему было страшно. Пришлось взять его за руку, чтобы так не трясся.

Я засмеялась, потому что в этой ситуации было прекрасно все: Коля, который действительно боялся ужастиков и триллеров, но согласился пойти на такой фильм, и Лиза, которая всегда брала от жизни все.

– А поцелуй?.. – Я легонько толкнула Лизу плечом.

– Коля проводил меня до дома и даже спросил разрешения, может ли он меня поцеловать. – Мы с Лизой запищали, как будто нам было шестнадцать. Все-таки любовь – это прекрасно.

– Второе свидание планируется? – От улыбки болели щеки, но я очень радовалась за подругу.

– Конечно, он от меня теперь никуда не денется. – Это звучало как угроза, но Коля наверняка был готов капитулировать без сопротивления. – А теперь твоя очередь делиться последними новостями. – Подруга многозначительно поиграла бровями и стрельнула глазами в сторону двери.

Из груди вырвался нервный смешок. Лиза точно ждала совсем других

– М-да уж, Стась… Вкус у тебя, конечно, отстой… – Лиза откинула голову на спинку дивана, рассматривая потолок. – Но говоришь, Денис богатый?

– Его отец богатый, – поправила я, подходя к импровизированному рабочему месту и начиная прибираться.

– Значит, он будет богатым, когда его отец того… – Лиза была удивительна в своих умозаключениях, впрочем, как всегда.

– Лиз!

– А что? Я смотрю в будущее.

От двери послышалось тихое покашливание, и я взмолилась, чтобы это был не тот, о ком я думала. Но вселенная никогда не была милосердна.

– Мой отец в добром здравии и умирать, насколько мне известно, пока не собирается. – Денис стоял, опершись на дверной косяк, и ухмылялся.

Я резко повернулась к нему, чувствуя, как по шее и щекам расползается жар.

Но надо отдать должное Лизе, она осталась невозмутима:

– Денис, знаешь, иногда кирпичи на голову падают или лед бывает скользкий… Ну, здоровья твоему папеньке в любом случае! – Лиза ослепительно улыбнулась и подмигнула Денису, а я искала способы, как бы провалиться сквозь землю и никогда больше никого из них не видеть.

– Спасибо, Елизавета. Думал предложить вам кофе, но как будто вас и так неплохо штырит. Стася, ты тут на сегодня закончила или еще нет? Я скоро буду смену закрывать.

Я закивала как китайский болванчик и засуетилась:

– Я все, только наведу порядок здесь.

Денис склонил голову и ухмыльнулся, посмотрев на Лизу, которая с невинным видом рассматривала свои ногти.

– Был рад знакомству, Елизавета. Захочется еще обсудить моего отца, ты знаешь, где меня искать, – я тоже люблю старику косточки перемывать.

Подруга отсалютовала Денису двумя пальцами, и дверь за ним вновь закрылась.

– Напомни, почему я с тобой дружу? – спросила я Лизу, гневно на нее глядя.

– Потому что я великолепна и неповторима? – Она отправила мне воздушный поцелуй. Оставалось лишь мысленно согласиться.

Глава 9

Уже десять минут я лежала на диване и гипнотизировала экран телефона, не решаясь отправить сообщение. В зале царил полумрак, лишь один светильник освещал рисунок на стене. Я вновь засиделась в кафе допоздна, но зато почти закончила работу над библиотекой. На стене книги жались друг к другу на нарисованном стеллаже и, маня яркими корешками, выглядели прямо как настоящие. Воспоминание о том, как мы спорили с Денисом, какие именно книги нужно включить в это собрание, вызвало улыбку. Дэн ни за что бы не признался, но было очевидно: эти споры приносили ему не меньше удовольствия, чем мне. Выдавал огонек в глазах, когда он доказывал, что без «Бойцовского клуба» это все не имело никакого смысла, а «Цветы для Элджернона» – база, которую стыдно игнорировать. Я же настояла на «Книжном воре» и «Поллианне». Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда после нашего разговора на столе администраторов появилась книга Зусака – молчаливое признание Денисом моего вкуса, которое значило больше всех слов. В итоге эта библиотека стала нашим общим детищем – коллекция, собранная из дорогих нашим сердцам историй. Я хихикнула над этой мыслью, чувствуя себя глупо.

Этот проект стал моей настоящей гордостью. Никогда прежде я не делала ничего настолько масштабного. Чувствовала, какая на мне ответственность, – нельзя было подвести Елену, ведь она безгранично в меня верила. Каждый раз, когда нужно было браться за кисть, от волнения тряслись руки. Все должно было быть идеально. Именно поэтому я просила коллег не заходить в пока еще пустующий зал. Всем говорила, что не хочу портить сюрприз, а на самом деле просто трусила. Единственным, кто видел все от и до, был Денис, который плевал на мои нервные мельтешения. Дэн то и дело давал комментарии, которые выходили удивительно меткими, но чуткими, или заваливался спать за моей спиной. Как бы абсурдно это ни звучало, его присутствие придавало уверенности и успокаивало.

«Стася, это очень хорошо», – его слова до сих пор звучали в голове, вызывая широкую улыбку.

Телефон моргнул очередным уведомлением, выдергивая из размышлений. Сообщение так и висело в черновиках, и я чертыхнулась себе под нос. «Соберись, тебе уже не десять!» – внутренний голос все реже звучал как Лиза и все чаще – как Денис. Резко сев, я нажала на злополучную кнопку. Отправила фото работы, в которую вложила всю душу, самому беспощадному критику. Маме. Для отправки смелость нашлась, а вот для того, чтобы увидеть реакцию, – уже нет. Переключив телефон на беззвучный режим, я мысленно взмолилась, чтобы мама легла спать. Слабачка.

Я подхватила рюкзак и направилась к выходу, но шум из соседнего зала заставил замереть около двери. Быстро проверила телефон – половина второго ночи. Да кто тут вообще еще может быть? Дима и Катя давно закончили смену и закрыли кафе, а Дэн в этот день в «Чайном часе» и вовсе не появлялся. Пульс предательски зачастил, а руки похолодели. «Неужели ребята не заперли дверь?» Страх не был иррациональным, но я все равно начала мысленно ругать и коллег, и себя. Медленно приоткрыв дверь, я застыла, увидев сцену, развернувшуюся перед глазами. Лучше бы это был грабитель.

Денис расположился на одном из диванов, а сверху на нем сидела блондинка. Длинные волосы струились по ее спине, а руки Дэна сжимали ягодицы девушки, прижимая ее ближе. Мне было не видно их лиц, но влажные звуки и причмокивания не давали ни шанса обмануться. Черт! Вместо холодного страха нахлынуло другое чувство – обжигающее, едкое, всепоглощающее. Я не собиралась на это смотреть, но и глаз отвести не могла. «На ее месте должна быть я», – промелькнула издевательская мысль в голове.

Девушка послушно откинула голову, когда Денис убрал ее волосы назад, оголяя шею. Он склонился к ней, чтобы запечатлеть там чувственный поцелуй. Я отшатнулась от двери как ошпаренная, но было поздно: он меня заметил. Стальной взгляд поймал меня и не отпускал. Я перестала дышать, не отрываясь от лица Дениса. В его глазах не было ни удивления, ни страха – лишь возбуждение и вызов. И что прикажете делать? Сколько длилась наша игра в гляделки, пока рот Дениса изучал изгибы куклы

– Держись крепче, обезьянка!

«Придурок, ты серьезно решил цитировать „Сумерки“ во время прелюдии?» – хотелось закатить глаза, но я боялась что-то упустить.

Девушка нашла эту фразу невероятно смешной и залилась противным смехом, вцепившись в плечи Дениса так, словно от этого зависела ее жизнь. Я сжала руки в кулаки. Реакция на эту ситуацию была удивительно яркой. Дэн снова поймал мой взгляд и одними губами приказал:

– Проваливай отсюда.

Меня будто окатили ведром ледяной воды. Я непроизвольно открыла рот, не зная, что делать. Но Денис предупреждающе мотнул головой и снова впился в губы блондинки, медленно двигаясь в сторону кабинета Елены. «Фу! Надо будет попросить Марину Георгиевну там все продезинфицировать», – мелькнула брезгливая мысль.

Увиденное казалось чем-то нереальным. Если бы не этот короткий диалог между нами, я бы решила, что от переутомления начались галлюцинации. Но нет. На ладонях горели полумесяцы, оставшиеся от ногтей, а из-за двери кабинета послышались негромкие стоны. «Ну нет, это слушать я точно не готова. Действительно пора валить», – внутри что-то лопнуло, и я рванула к двери, натягивая на ходу пальто и шапку. Черт, ботинки! Я молилась, чтобы эта парочка не вздумала вернуться в основной зал. Две минуты – и я захлопнула за собой дверь кафе. Сердце предательски выпрыгивало из груди.

До дома я добралась как в тумане. Перед глазами стояли картинки того, как Денис целует эту незнакомку, а воображение услужливо подкидывало сценарии дальнейшего развития этого вечера. Но именно тогда я ясно осознала одну простую вещь: я ревновала Хитрука. Это чувство было настолько всепоглощающим, что остальные мысли в ужасе разбегались. Приняв горячий душ, я рухнула на кровать и забылась в тревожном сне.

Первое, что я увидела после пробуждения из-за громкого воя будильника, – это сообщение мамы с одним-единственным словом: «Неплохо». Я перевернулась на спину и прижала ладони к глазам. Мне до последнего хотелось верить, что мама меня похвалит. Хотелось, чтобы вчерашний день стерся из памяти. Хотелось, чтобы Денис обратил на меня внимание. Я глубоко вдохнула и посчитала до десяти, потому что в горле комом стояли слезы. «Почему с людьми всегда так сложно?»

Минутка самобичевания закончилась, поэтому пришлось встать с кровати и собираться в университет. Первая пара не будет ждать, пока я склею разбитое сердце. Спасибо всем богам, что в расписании стояла лекция.

В аудиторию я залетела за минуту до начала пары, что было на меня совсем не похоже. Поэтому Лиза тут же набросилась с расспросами:

– Что случилось, Стась? Даже восставшие трупы обычно посвежее.

Я скривилась, падая на свободный стул:

– Спасибо за поддержку, Лиз.

– Серьезно. Мы же только вечером разговаривали, что за ночь-то случилось? – Подруга нервно постукивала ручкой по тетради, чем заслужила недовольный взгляд преподавателя.

Перед глазами замелькали кадры сцены, свидетелем которой я вчера стала. Но я была пока не готова это обсуждать. А потому выбрала безопасный путь и показала нашу переписку с мамой. Изучив последние сообщения, Лиза вернула телефон и приобняла меня за плечи:

– А когда она тебя в последний раз хвалила? По крайней мере, не сказала, что рисунок – отстой, а она могла бы.

– Так себе утешение, конечно, – прошептала я, но все же выдала натянутую улыбку. – Дай мне немного времени, чтобы перебеситься.

Лиза понимающе закивала и сжала мое плечо.

– Я считаю, что рисунок получился отпадный, – искренне произнесла она, возвращаясь к записям, и на душе стало в разы теплее.

– Спасибо, Лиз.

В тот день на парах сосредоточиться не получалось, как бы я ни старалась. Слова лекторов пролетали мимо ушей, а на практике ни одна идея не приходила в голову. В мыслях то и дело звучало: «Денис, Денис, Денис». С этим надо было что-то делать. Вот только что?..

По дороге на работу я решила зайти в уже привычный магазин и купить что-нибудь перекусить. Но замерла, не дойдя до входа. У дверей на корточках сидел Денис и гладил по спине темно-рыжего кота, который с упоением поедал корм. После нашей первой встречи с этим малышом я не раз угощала его кормом и сосисками. Мысленно я уже считала бродяжку своим питомцем, хоть и не могла забрать его в съемную квартиру. У кота даже появилось имя – Персик. Он, изголодавшийся по ласке, всегда жался ко мне и был согласен отзываться на любое имя, которым его назовут.

– Ешь, Бандит, а то бока совсем худые. – От мороза щеки и нос Дениса покраснели, а темные волосы отливали на свету золотым. Внутри вновь загорелось непреодолимое желание запечатлеть его образ на бумаге. Не будь я с ним знакома, точно бы поверила, что он меня приворожил.

Пришлось напомнить себе, что я вообще-то злюсь на Дениса. А потому была выбрана любимая тактика женщин всех возрастов: пройти мимо и сделать вид, что не заметила его. Но план с треском провалился.

– Он не Бандит, а Персик. – Я вздернула нос и была готова войти в магазин, но меня остановил голос Дэна:

– И тебе привет, Варвара.

Я резко развернулась на каблуках, сталкиваясь с наглой ухмылкой.

– У тебя что, с памятью проблемы? Не только моего кота не тем именем зовешь, но и меня? – Сложенные на груди руки и нахмуренные брови выдавали бурлящую внутри меня злость.

Дениса это зрелище явно забавляло, потому что улыбка стала шире. Он все еще сидел на корточках и смотрел на меня снизу вверх.

– Ну почему же не тем, разве ты не любишь совать свой милый носик в чужие дела?

Щеки вспыхнули, а сердце пустилось вскачь. Нахал! Это разве меня застали с непонятной девицей на рабочем месте ночью?!

– Было бы на что смотреть, – фыркнула я, разворачиваясь к двери в поисках путей отступления.

– Да? А мне показалось, тебе понравилось… – В голосе Дениса слышался смех, а я в ответ лишь снова фыркнула. – Ладно тебе, не дуйся. Бери, что собиралась, и вместе пойдем на смену.

Хотелось снова огрызнуться, но желание побыть рядом с Дэном оказалось сильнее. Недовольно взглянув на него, я молча скрылась в тепле магазина.

Глава 10

В тот день мы с Денисом работали в первую смену, что происходило довольно редко. Гостей было не очень много, потому что

Когда привезли поставку еды, я оживилась. Правда, сосредоточиться на деле получалось плохо, и я то и дело что-то роняла или путала числа в системе.

– Стась, возьми уже себя в руки или сядь и не мешай работать, – беззлобно рыкнул Денис, заметив очередной косяк. Казалось, что мое поведение его забавляло.

Я снова уселась на стул и картинно сложила руки на груди. «Хочет работать сам – пусть работает». Ничегонеделание быстро превратилось в разглядывание Дениса. Он был свежим и отдохнувшим, хотя, я была уверена, спал меньше меня. Если спал вообще. Темные волосы уложены в привычный беспорядок, а на щеках – короткая щетина, которая так и манила провести по ней рукой. Надолго меня не хватило.

– Это была твоя девушка?

Денис оторвался от монитора и перевел на меня насмешливый взгляд, словно только и ждал, когда я сдамся.

– О, кто-то решил обратить на меня внимание? – Мои закатанные глаза вызвали у него смешок. – Я подумал, ты не хочешь об этом говорить.

– О твоем неподобающем поведении на рабочем месте? А что Елена на это сказала бы? – Почему из меня сочился такой яд, я не смогла бы признаться даже самой себе. Просто хотелось напасть на Дениса и разом сбросить все скопившиеся за сутки эмоции, словно бомбу.

Денис развернулся ко мне всем корпусом и облокотился на колени, в его глазах плясали чертики. Мои ядовитые комментарии его только смешили. Я на секунду возненавидела себя за то, что его смех слышался мне самым прекрасным звуком в мире.

– Солнце, максимум, что сделает Елена, – это отругает меня. Но я уже взрослый, чтобы ставить меня в угол. – В такой позе Денис был слишком близко, но отстраниться было некуда. Да и не было желания. Оставалось надеяться, что он посчитает мои горящие щеки признаком злости. – Если тебе так нужно сунуть свой любопытный нос в мои дела, это не моя девушка.

В душе разлилась предательская волна облегчения. «Не моя девушка». Но после первых секунд эйфории я снова нахмурилась. Такое в мою картину мира вписывалось плохо.

– То есть вы с ней просто переспали? – Я неосознанно подалась вперед, сокращая и без того едва ощутимое расстояние. Любопытство было сильнее неловкости.

На лице Дениса появилась нахальная ухмылка, которую очень хотелось стереть, потому что она была чересчур привлекательной. От Дэна пахло свежим одеколоном, а еще кофе и темным шоколадом, который он то и дело ел украдкой.

– А что, это запрещено? – Дэн поиграл бровями и, приблизившись так, что я ощутила его дыхание на своих губах, прошептал: – Иногда секс – это просто секс. Может, тебе стоит попробовать?

Рот невольно приоткрылся от шока, и я опустила глаза на улыбку Дениса. Его губы манили. Поспешно подняв взгляд, я очутилась в плену стальных глаз. Дэн смотрел выжидающе, будто мысленно делая ставки, как я поступлю дальше. Желание сократить эти миллиметры между нами становилось непреодолимым. Последняя здравая мысль вылетела из головы, когда я закрыла глаза, и… Над дверью звякнул колокольчик. Я распахнула глаза, а Денис поспешно встал, натянув на лицо дежурную улыбку сотрудника кафе. Сердце в груди отчаянно билось, а я сходила с ума от того, что едва не произошло.

– Добро пожаловать в «Чайный час»! Вы бронировали столик?

Меня бросило в жар, и я прикрыла лицо рукой, пряча горящие щеки. «Господи, что это было?» Я влюблялась раньше, но такие чувства не вызывал ни один парень. Даже мой бывший. Такая сильная реакция пугала. Денис зарегистрировал гостей в системе.

– Давайте я провожу вас. – Он протиснулся мимо, повернувшись ко мне лицом и лукаво подмигнув. – Не скучай, – прошептал одними губами и оставил меня одну за стойкой приводить свои эмоции в порядок.

«Придурок!» Я прижала ладони к лицу, притворяясь, что мне не хочется глупо улыбаться и бежать за этим парнем куда угодно. «Стася, ты безнадежна».

Остаток рабочего дня прошел спокойно. Денис больше не пытался меня поддеть, а я, к собственному удивлению, перестала злиться. Ближе к вечеру гости превратились в бесконечный поток, колокольчик над дверью не затыкался, и времени на разговоры не было. Общение с таким количеством людей отвлекало от переживаний, которые сидели внутри. Придавало энергии. Мне было в радость обсуждать с посетителями настольные игры или помогать им в выборе кофе и книги. В «Чайном часе», на этом месте, оказалось удивительно комфортно.

К приходу Димы и Кати кафе заполнилось студентами, которые работали над домашкой или просто делали занятой вид. Я же чувствовала себя выжатой как лимон. Да и Денис, судя по выражению лица, тоже. Едва зайдя в кафе, Дима налетел на меня с объятиями и поднял, крепко прижимая к себе.

– Я так рад вас видеть! Как тут днем, все спокойно было? – Его улыбка могла бы питать собой небольшой город. Опустив меня, Дима пожал руку Денису. Я успела заметить предостерегающий взгляд, которым Дэн сверкнул.

Вопрос Димы вернул меня к произошедшему днем, и кончики ушей вновь загорелись. Денис же обернулся к Кате, которая с совершенно бесстрастным лицом переобувалась у входа.

– Катя, ты что, опять забыла сводить его в парк погулять? Откуда в нем столько энергии?

На возмущенный возглас Димы никто не обратил внимания.

– Оставили мячик дома, поэтому прогулка не помогла.

Денис фыркнул, а Катя направилась в сторону кофемашин. Она и днем не излучала особого энтузиазма, а во время вечерних смен и подавно. Кофе оставался единственной вещью, которая задабривала ее. Дима скинул пуховик и развалился на стуле, беспрерывно рассказывая Денису последние новости. Меня умиляла его манера болтать без умолку, даже получая в ответ лишь холодные «угу» и «ага».

– Стась, а тебе уже сообщили про субботу? – Дима так резко переключился, что я не сразу поняла, о чем он.

– А что в субботу?

– Корпоратив! – Дима ткнул Дэна в бок. – Почему ты ей не сказал?

Не отрываясь от монитора, Денис пожал плечами, а я напряглась. Может, меня не собирались звать? Я ведь работаю всего месяц, и… Голос Дэна прервал тревожный ход мыслей:

– Мы были заняты другим. – Уголок его губ приподнялся в усмешке. Он подмигнул мне, чем вызвал у Димы еще большее замешательство.

– Ничего тебе доверить нельзя, придурок, – пробубнил Дима и ловко увернулся от подзатыльника. – В общем, в субботу будет наш регулярный корпоратив…

– Громкое название, просто вчетвером соберемся, – вставила вернувшаяся Катя, присев к Диме на колени.

– Это вся наша команда, чем не корпоратив? – Он нежно убрал волосы с ее лица и чмокнул в висок. От их вида у меня сжалось сердце. Я поспешила отвернуться; казалось, словно я наблюдала за чем-то, что мне не предназначалось. – Короче, в этот раз решили пойти в бар, потому что была очередь Дэна выбирать место. Ты в деле?

Я не была любителем баров, но мне нравились мои коллеги. Очень хотелось посмотреть на них в неформальной обстановке и пообщаться побольше. Да и зачем врать, я давно искала повод провести время с Денисом вне стен антикафе и никак не могла его придумать. А это был просто идеальный шанс. Обычно проявлять инициативу было легко, даже если речь шла о противоположном поле, но с Дэном ничего не получалось. Он вызывал все эмоции сразу: и злость, и смущение, и негодование, и интерес. Это сбивало с толку, и я не могла взять себя в руки.

– Да, конечно, я буду. Пришлешь тогда адрес?

– Ура-а-а, наша компания расширяется! – Он крепче прижал к себе Катю, а та недовольно забурчала:

– Раздавишь, отпусти.

После по отработанной схеме мы быстро передали ребятам смену. Проработав в кафе месяц, я не верила, что когда-то переживала о том, что не смогу влиться в коллектив или не справлюсь с работой. Команда «Чайного часа» пусть и была маленькой, но работала как самые настоящие часы. Каждый член коллектива поддерживал остальных и всегда выполнял свои обязанности на максимум, а потому серьезные проблемы или несостыковки случались крайне редко.

Из кафе мы с Денисом вышли одновременно. Стоял привычный для февраля небольшой мороз, а все вокруг было укрыто снегом. Еще не стемнело, но теплый свет фонарей, заливающий тихую улицу, уже разгонял сумрак. Холод всегда вызывал раздражение, но умиротворение, которое дарила зима, мне нравилось. Повернувшись к Денису, я сморщила нос и поправила ярко-красный шарф:

– Хоть бы шапку надел, а то все мозги отморозишь.

Денис, стоя в полузастегнутой куртке и с засунутыми в карманы джинсов руками, перевел на меня насмешливый взгляд:

– Садись, пока ты себе что-нибудь не отморозила, я подвезу. – Денис направился к машине и приглашающе открыл пассажирскую дверь.

Это было неожиданно, но я буквально услышала гневный голос Лизы: «Быстро садись, дурочка». И нырнула в тепло салона, не давая себе возможности передумать или слишком сильно обрадоваться.

Глава 11

Создавалось ощущение, что по комнате прошел небольшой торнадо. И имя этому торнадо было Стася. Я носилась по квартире в такой панике, словно готовилась не к походу в бар, а как минимум к показу Victoria's Secret. Съемная студия была довольно маленькой. А вещи, сваленные кучей на разложенном диване и полу, делали пространство крошечнее. Я перемерила практически весь гардероб и каждый раз думала: «Это не то!» Как и любой девушке, которая стремилась произвести впечатление на парня, мне был нужен идеальный образ. Хоть это и не было свиданием, мне была необходима уверенность в себе. В итоге не без помощи Лизы я остановилась на простом черном платье и серебристом кардигане. Дело оставалось за малым – макияж и прическа. Подруга практически шантажом уговорила меня оставить волосы распущенными, и я уложила их в мягкие локоны. «Черт, Лиз, это пытка!» Но должна признаться, смотрелось и правда здорово.

– То есть он просто подвез тебя? И даже не поцеловал? – Из динамика телефона послышался шорох страниц и чавканье.

Я колдовала над своим лицом, разложив на раковине в ванной косметику, словно хирург инструменты. Все. Должно быть. Идеально.

– Лиз, ты же слышала, ему нужен только секс. – Я закатила глаза, растирая по векам блестки и придирчиво растушевывая темный карандаш. Я не была мастером, но старалась изо всех сил.

– Я слышала, что он тебе предложил не париться и почти поцеловал. Что сильнее: твои чувства или здравый смысл?

Мне даже не пришлось Лизе ни в чем признаваться. После рассказа о произошедшем в кафе мы молчаливо согласились, что я влюбилась и теперь с этим придется жить и как-то разбираться. Несмотря на то что подруга часто была чересчур импульсивной, она всегда знала, когда не стоит давить, а нужно лишь поддержать. Такими яркими перепадами настроения, которые преследовали меня в последнее время, чаще страдала Лиза. Для меня же они были в новинку, поэтому такая молчаливая поддержка вызывала благодарность.

– Я не знаю, – выдохнула я, всматриваясь в отражение и надеясь найти там ответы на вопросы. – Хочу ли я его поцеловать? Конечно да. И даже больше. Хочу ли я, чтобы мне было больно? Определенно нет.

Лиза присвистнула:

– Вот это ты вляпалась, конечно.

Я нервно засмеялась и перебрала помады в поисках подходящего оттенка. Странно было слышать такое удивление в голосе Лизы, потому что она пережила со мной не одну мою влюбленность. В девятом классе она помогала выслеживать в школе старшеклассника, сверяясь с его расписанием. На первом курсе – сочинять сообщения моему уже бывшему парню. А на третьем – утешала, когда я в слезах и соплях стремилась безостановочно писать ему сообщения. Тот еще мрачный период моей жизни. В общем, Лиза видела все и даже больше.

– Знаю, – снова вздохнула я и сменила тему: – Расскажи лучше, как твои дела. Что там Коля, не обижает? – Вопрос был шутливым. Сомнений не было: последнее, что сделал бы Коля, – это обидел свою девушку.

На вопрос ответом была тишина и шорох страниц, по всей видимости, скетчбука. Торопливые штрихи карандаша. Я отложила тушь и взяла телефон в руки.

– Лиз?

– Я здесь, я здесь. – Подруга откашлялась и затараторила: – Мы ходили с ним недавно в «Эрарту». Там сейчас такая потрясающая выставка акварелей! А еще Коле понравились скульптуры, я даже не ожидала… Тебе тоже надо обязательно сходить!

Я нахмурилась: «Что за чушь?»

– Лиз, что не так? – Я села на край ванны, в груди зашевелился мерзкий червячок беспокойства.

– Все в порядке. – Лиза звучала неубедительно, но настаивала: – Правда. Коля… он потрясающий. Я никогда не думала, что встречу кого-то настолько… своего. – Ее голос потеплел, и у меня отлегло от сердца. Кажется, не придется в ближайшее время прятать труп второкурсника.

– Ты же скажешь, если

– Конечно, конечно, скажу. – Мы обе замолчали, и Лиза снова переключилась на свою жизнерадостную личность: – Повеселись сегодня, наделай фоток и начни действовать наконец!

Я не успела даже возмутиться, как подруга отключилась. Из груди вырвался смешок. Какая же она все-таки дурная. Я лишь надеялась, что Лиза сказала правду и ничего страшного не произошло. Взглянув на экран блокировки, я подскочила: надо выходить, если не хочу опоздать!

Как нетрудно догадаться, Денис выбрал бар на Некрасова. Эта улица переняла пальму первенства у уже печально известных Думской и Рубинштейна и стала местом притяжения не только молодежи, но и всех, кто любил вкусно поесть и выпить. С самого обеда и до раннего утра (или глубокой ночи – кто как определял для себя это время) там гудел народ. Люди плавно перетекали из одного заведения в другое, хорошо проводя время. Здесь атмосфера была гораздо приятнее, чем на других барных улицах, а потому популярность места только росла. Некрасова стала новой алкогольной артерией Питера, как эту улицу окрестили онлайн-издания и блогеры.

Я бывала здесь редко, соглашаясь на настойчивые уговоры Лизы, когда ее одолевало внезапное желание почувствовать себя «настоящей студенткой» и избавиться от FOMO[1]-эффекта, периодически мучащего всех нас. Бар я нашла быстро и нырнула в тепло заведения, потому что ноги в тонких колготках подмерзли. Все-таки не май. В затемненном помещении с теплым светом было полным-полно людей: неудивительно, суббота ведь! Довольно громкая музыка ударила по ушам, на меня обрушились запахи еды и алкоголя. Зал гудел от басов и нескончаемых разговоров и смеха. Дав себе пару секунд на то, чтобы освоиться, я прошла в глубину зала, выискивая среди толпы макушки своих коллег. Столики стояли довольно близко друг к другу, на небольшом свободном пятачке толкались люди, пытаясь танцевать, а у дальней стены компания парней играла в бильярд, потягивая пиво. Несмотря на непривычность, атмосфера мне понравилась, и я мысленно похвалила себя за то, что согласилась прийти.

Тут я заметила рыжую шевелюру и направилась к столику. Ребята были в сборе и изучали меню. Подойдя ближе, я услышала смех Димы и помахала рукой:

– Привет, выбрали уже что-нибудь?

Они нестройно поздоровались со мной, и, повесив пуховик, я неловким движением пригладила волосы и оглядела стол.

Катя и Дима сидели рядом на стульях: Дима оживленно тыкал в меню, а Катя равнодушно пожимала плечами. Все как обычно. Мне оставили место на диванчике около Дениса. Расслабленно закинув руку на спинку, он копался в телефоне, не обращая внимания на лежащее перед ним меню. Опустившись рядом с Денисом, я уговаривала себя не пялиться на него, но это было выше моих сил. Широкие плечи обтягивала черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, подчеркивая накачанные руки. Денис занимал так много места, что я чувствовала себя совсем крохотной. От него пахло свежим парфюмом и уверенностью. С ума сойти.

– Стась, что ты пьешь? Пиво, сидр, водку? – Дима поднял голову и весело улыбнулся. – Я просто обожаю местное пиво!

Я сморщила нос и придвинула к себе меню:

– Не мое, а вот сидр можно…

– Для водки рановато, мы к ней попозже придем. – Краем глаза я уловила лукавую улыбку Дениса и машинально ткнула его в бок. – Не будь занудой, солнышко!

От его дурацкой привычки звать всех подряд ласковыми прозвищами хотелось выть. Особенно потому, что от его «солнышек» и «котиков» всегда невольно бросало в краску.

– Кстати, ты прекрасно выглядишь. Тебе очень идут распущенные волосы. – Дэн произнес это мне практически на ухо, отчего по позвоночнику прокатилась волна мурашек. Черт!

– Спасибо. – Я заерзала и уставилась в барную карту, стараясь не встречаться с ним глазами, ведь, казалось, он видел меня насквозь.

Плана напиваться не было, поэтому я начала с сидра и выбрала шаверму на тарелке в качестве закуски. К нам довольно быстро подошла бойкая официантка, девушка едва ли старше меня.

– Добрый вечер, готовы заказать?

Дима сделал заказ за двоих, потом я, и последним был Денис. Удивилась ли я, что он заказал сразу виски? Вряд ли. Сегодня Дэн был явно в хорошем настроении и планировал развлекаться. А что для него входило в это понятие, предстояло выяснить.

Разговор лился непринужденно. Как и всегда, главной движущей силой был Дима. Он легко находил темы и так же легко переключался на другие. Напитки быстро кончались, и я не заметила, как выпила второй стакан. Мы обсудили, как ребята пришли в «Чайный час»: Денис работал там с самого открытия, а Дима, будучи его знакомым, пришел следом и подтянул за собой Катю. Казалось, ребята знали друг друга целую вечность. Я приятно удивилась, когда Денис спросил об университете, не отрывая от меня внимательного стального взгляда. Видимо, благодаря алкоголю я перестала краснеть от каждого проявления внимания и расслабилась, временами касаясь его предплечья пальцами и искренне улыбаясь.

– Мне так нравятся наши практические, еще с бакалавриата это моя любимая часть учебы! – вдохновенно делилась я, а Денис в ответ на очередное неосознанное касание одарил меня теплой улыбкой.

– А голых моделей вы рисуете? – неожиданно включилась в разговор Катя, потягивая коктейль.

– Катерина! – возмущенно воскликнул Дима, но она его проигнорировала, испытующе глядя на меня.

Я хихикнула, убирая прядь волос за ухо:

– Редко, но да. – Я наклонилась через стол ближе к Кате и громко зашептала, скорее для театральности: – И даже мужчин!

– А новые натурщики вам, случайно, не нужны? – Дима поиграл бровями, но тут же ойкнул от острого локтя Кати, вонзившегося ему под ребра. – Да я не для себя спрашиваю, это вон Дэн у нас по сто часов в спортзале проводит.

Я заинтересованно повернулась к Денису. Конечно, было очевидно, что с телами полубогов не рождаются. Над ними упорно работают, выжимая из мышц все до последней капли. Денис на подначку не отреагировал.

– Ты бы пошел? – Мой голос звенел от любопытства.

На его губах заиграла загадочная ухмылка, и он замер, поднеся стакан к губам.

– Знаешь, если хочешь, чтобы я разделся, необязательно выдумывать такие изощренные предлоги. Можно просто попросить. – И явно довольный собой Денис опрокинул в себя остатки напитка.

– Фу, господи! – заверещал Дима, картинно морщась и закрывая глаза. – Меня эта картина в страшных снах будет преследовать.

«Меня тоже, только в совсем других», – подумала я, допивая сидр. Этот вечер становился все интереснее.

– Я пойду закажу еще, кому-то что-то взять? – Денис поднялся. Я завороженно проследила за ним, вновь отмечая его высокий

– Стась, давай попробуем настойки? Тут классные сеты. – Не дожидаясь моего ответа, Катя ткнула Денису пальцем в два названия.

Дэн вопросительно поднял брови:

– Уверены, что это хорошая идея?

– Молчать, у меня плохих не бывает. – Убийственному спокойствию Кати можно было только позавидовать.

Денис посмотрел мне в глаза, словно ожидая подтверждения. Я уверенно кивнула, потому что детская часть внутри меня не хотела показаться слабой или трусливой или какой-то не такой. Да и разве не могла я отдохнуть один раз за год? В тот момент было принято решение идти до конца. Получив мое подтверждение, Денис скрылся в толпе. А мы с ребятами вернулись к разговору. Дима рассказывал о своей учебе на программиста, жалуясь на одногруппников, которые не следили за собой во всех смыслах, и восхищаясь последним написанным кодом.

Должна признаться, мое внимание быстро переключилось. У стойки, где Денис ждал бармена, крутилась брюнетка и бросала на него вполне однозначные взгляды. В венах закипела кровь. «Серьезно? Он отошел на минуту!» Девушка переместилась к Дэну ближе и завязала какой-то разговор. Я неотрывно следила за ними, гадая, поведется ли Денис на нее или нет. Брюнетка игриво откинула волосы и коснулась руки Дениса, а тот заинтересованно склонил к ней голову. Я заметила, что сжала руки в кулаки слишком сильно, лишь когда ладони резанула боль.

– Стася! – Дима явно звал не первый раз, махнув перед моим лицом рукой. – Ты вообще слушаешь?

Я смутилась и тут же оторвалась от созерцания парочки у бара. Способность мыслить вернулась, и я прикусила губу. Опять это происходит! От выражения лица Кати стало неловко. В нем было столько понимания и жалости, что хотелось отвести глаза. Она медленно покачала головой, не разрывая зрительного контакта.

– Стася, не надо. – Вот и все, что Катя сказала. В этих словах было столько смысла, столько предостережения, что стало горько. Это было не первое предупреждение.

Дима сделал вид, что не услышал слов Кати, спрятав лицо в ее волосах. Казалось, нам обоим стало по-настоящему неловко. Мне же только и оставалось, что уткнуться в свой пустой бокал. Мысленно я торговалась с собой: как бы я отреагировала, если бы Денис ушел с этой девчонкой? В конце концов, он совершенно свободный парень, который может распоряжаться своим временем и телом так, как пожелает.

– Дамы, вам доставка. – Голос Дэна раздался у столика, из груди вырвался выдох облегчения.

Я преувеличенно широко улыбнулась и потянулась за настойками, которые Денис поставил на стол.

– Спасибо! Давайте пробовать. – Игнорируя внимательный взгляд Кати, которым она старательно вкладывала мне в голову здравые мысли, я залпом осушила одну стопку, а за ней вторую. Сморщившись, я запищала, чем вызвала низкий смех Дениса, снова опустившегося рядом. – Ух, крепко!

За двумя последовали оставшиеся три, и вечер перестал быть томным. Дальше все в голове превратилось в яркие вспышки, громкую музыку и слишком заливистый смех. Пока не померкло в блаженной темноте.

Глава 12

Утро пришло неожиданно. Я с трудом разлепила глаза, и на меня тут же обрушилось ощущение, будто меня переехали катком, причем не единожды. На удивление яркий свет, льющийся из окна, резал глаза, и я зажмурилась. Голова гудела, а конечности не сразу отзывались. Только с большим усилием воли я перевернулась на спину. Все-таки уговорив себя открыть глаза, я оглядела комнату и поняла, что не представляла, где находилась. Помещение было залито лучами того редкого холодного солнца, которое выглядывало в Питере зимой. Оно почти никогда не грело, но дарило надежду, что зима не будет длиться вечно. На белых стенах напротив кровати висели черно-белые постеры с городскими пейзажами и книжные полки, которые держались на честном слове, едва не прогибаясь от количества нагроможденных книг. В углу около окна стояло большое кресло, в котором легко было представить себя с очередным романом. Комната была аккуратной и просторной, но абсолютно незнакомой.

От осознания этого факта меня затопило волной страха, и я резко села на широкой постели. Это было ошибкой. Меня замутило, и я тут же схватилась одной рукой за раскалывающуюся голову, а другой – подхватила одеяло, ведь обнаружила, что спала голой.

– Ай-ай-ай, – запричитала я, с трудом удерживая содержимое желудка внутри. Разговоры про ужаснейшее похмелье всегда казались всего лишь преувеличением. Но, как показала практика, все зависело от того, сколько ты накануне выпил.

Когда голова перестала кружиться, я потерла глаза и покопалась в памяти. Прошлый вечер обрывался после первого сета настоек. Потом – сплошные пробелы и отрывочные кусочки, словно пазл, рассыпавшийся на ковре. Память отказывалась сотрудничать и давать хоть какие-то подсказки о том, что я натворила и где находилась. Мысль, что я проснулась непонятно где, да еще и абсолютно без одежды, вызывала волну тревоги. Единственным фактором, сдерживающим мое отчаяние, было осознание, что от этого стало бы только хуже. «Надо найти свою одежду…» – в голове зашевелилась первая за утро здравая мысль, а я шевелиться все еще не могла и не хотела.

Душевные терзания прервал знакомый смешок, я почувствовала резкое облегчение и такой же резкий стыд. О нет!

– Проснись и пой, красавица. – Денис стоял в дверном проеме в футболке и серых спортивных штанах. От этого зрелища я невольно сглотнула и заставила себя не опускать глаз.

Вспомнив, в каком положении находилась, я покрепче прижала к себе одеяло и потупилась. Может, накрыться с головой и сделать вид, что меня здесь нет? Я определенно иначе представляла момент, когда впервые окажусь с Денисом наедине голой…

– У нас что-то было? – замогильным голосом спросила я, стыдясь поднять взгляд. В ожидании ответа сердце бешено колотилось.

Дэн долго молчал. Не выдержав, я подняла голову. В серых глазах плескались непривычное веселье и вызов.

– Если ты называешь свои неуклюжие попытки меня соблазнить «чем-то», то да, у нас определенно что-то было. – Я облегченно вздохнула, а Денис засмеялся и подошел к кровати, протягивая стакан воды: – Пей и пойдем позавтракаем, пока ты мне всю кровать не заблевала.

Я едва не поперхнулась водой. Лицо загорелось, и даже без зеркала было ясно, что оно стало красным как рак. «Никогда в жизни не буду больше столько пить!» Наблюдая за мной, Дэн с неожиданной нежностью убрал мои волосы за ухо и улыбнулся. Ничего не говоря, он направился к двери, но я его окликнула.

– Что? Хочешь все-таки продолжить ночные попытки? – Его улыбка превратилась в слегка хищный оскал.

От вопроса, который я собиралась задать, впору было провалиться под

– Дэн, а где моя одежда?

Он смотрел на меня пару секунд, а потом прыснул от смеха. Мой потерянный вид, казалось, был самой смешной вещью в его жизни.

– На кресле, ты настойчиво просила не мять твое платье, и я его сложил. – Денис подмигнул и снова пошел в сторону двери. – Одевайся быстрее, от еды станет лучше, обещаю.

От неловкости и смущения желание исчезнуть достигло максимума. Быстро натянув свои вещи, я посмотрела в зеркало шкафа и обнаружила, что выглядела не так уж плохо. Не знаю, как это произошло, но похоже, ночью я смыла всю косметику, потому что под глазами не было черных разводов туши. Несколько движений, и кошмар на голове приобрел более-менее нормальный вид. Лицо было уставшим и слегка опухшим, но вполне приличным. У меня не было комплексов, и я спокойно порой выходила из дома без макияжа, поэтому на кухне появилась с высоко поднятой головой. Падать ниже было некуда, оставалось двигаться лишь в одном направлении – вверх.

Выйдя из комнаты, я жадно осмотрела квартиру. Было ясно: она стоила больше, чем сумма, которую я вообще могла представить. Потому внутри жгло любопытство. Комната примыкала к большой гостиной, посередине которой размещался диван, а напротив него – внушительных размеров плазма. Тут царил такой же минимализм, как и в спальне: светлые стены и немногочисленная мебель. На стеллаже были разложены книги и стояли несколько рамок с фотографиями, но людей на них я рассмотреть не успела. После похода в ванную, которая оказалась просторнее моей раза в три, я побрела на негромкие звуки музыки.

Денис стоял ко мне спиной и ждал, пока кофемашина закончит варить кофе. Кухня была воплощением мечты любой домохозяйки: много места, широкие кухонные поверхности и куча техники, которая едва ли не сверкала. На столе я заметила тарелки с сырниками, а от аромата кофе на глаза едва не навернулись слезы – это лекарство мне было срочно необходимо.

– Ты умеешь готовить? – спросила я, чтобы сказать хоть что-то, присаживаясь на один из стульев. Сквозь занавески лился солнечный свет, и я машинально подставила ему лицо, словно подсолнух, который всегда тянулся за солнцем.

Денис поставил передо мной чашку, и, открыв глаза, я поймала на себе его теплый взгляд. Но он быстро опустил глаза, и я решила, что мне эта нежность лишь привиделась.

– Я умею заказывать доставку. – Дэн снова усмехнулся. Эта ухмылка выдавала неловкость, ведь такая маска была привычной, и я научилась ее узнавать.

Я осмотрела кухонные приспособления и технику: она хоть и производила впечатление новой, но явно часто бывала в использовании, за ней просто тщательно ухаживали. На одном из шкафчиков лежала открытая книга, на стене висела бумажная гирлянда с девизом: «Сила в тебе». А на подоконнике выделялось какое-то комнатное растение, я в них плохо разбиралась. Кухня словно была самым обжитым местом в квартире, и я скептически посмотрела на Дениса, отпивая сладкий кофе. «Молоко и две ложки сахара, – проскочила удивленная мысль. – Как я люблю».

– Готовить я тоже умею, – сдался Денис, надламывая сырник в тарелке. – Когда хватает времени.

– Здорово, я тоже люблю готовить. Это успокаивает. – Я ободряюще улыбнулась, и мы оба уткнулись в завтрак, словно боясь, что скажем друг другу нечто слишком личное.

Тишина не была гнетущей, тем более из колонки играла негромкая музыка. После переезда в Питер я жила одна и давно вот так ни с кем не завтракала. Мне вспомнилось, как по выходным мы с родителями неспешно ели блинчики, которые мама делала с утра пораньше. Папа включал бесконечные шоу по телевизору, а мама шутила и звонко смеялась. Тогда эти утра были наполнены уютом и теплом, которое ты никогда не сможешь ощутить, завтракая в одиночестве на съемной квартире. В тот момент, сидя на кухне у Дениса, я испытывала нечто похожее. Но все портила недосказанность. В такой обстановке заглушить мысли было слишком сложно. Поэтому я довольно быстро сдалась и затараторила, не решаясь смотреть Денису в глаза:

– Денис, прости, что тебе пришлось со мной возиться. Я обычно себя так не веду. Не знаю, как это получилось… Все так глупо вышло, и я не представляю, что наговорила тебе ночью. Не воспринимай мои слова серьезно, это все алкоголь. Если бы я была в себе, я бы никогда… – Я потерла лоб ладонью и осмелилась поднять голову. Дэн пристально всматривался в мое лицо. – Спасибо, что позаботился обо мне, – наконец выдала я, посчитав это единственным логичным концом тирады.

Кристальный взгляд Дениса гипнотизировал, и, ожидая его слов, как вердикта, я не разрывала зрительного контакта. В серых глазах проглядывали голубые вкрапления, отчего они казались еще красивее. По его лицу невозможно было ничего прочесть: все чувства под контролем. «Он злится? Насмехается? Дразнит? Что у него на уме?» – в голове лихорадочно крутились вопросы, и я выдала несмелую улыбку.

– То есть мне не стоит верить тому, что я тебе нравлюсь?

Когда смысл его вопроса до меня дошел, дыхание перехватило. Тело замерло, готовое бежать и спасаться от надвигающейся катастрофы. Я беспомощно заморгала, не отворачиваясь. Но он будто все прочел по моему лицу, потому что на его губах заиграла соблазнительная усмешка. Сдаваться не было смысла, и я сказала первое, что пришло на ум:

– А ты хочешь в это поверить?

Дэн хмыкнул и покачал головой:

– Знаешь, я не лучший выбор.

– Сердцу не прикажешь, слышал такую поговорку? – Я неловко убрала прядь волос за ухо. Разум обожгла неприятная правда: меня отвергли. Я закусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего и не заплакать, ведь предательский ком уже подкатил к горлу.

Денис поднялся с места и переставил стул напротив моего. Я машинально повернулась к нему. Говорила же, подсолнух. Когда Дэн снова сел, я очутилась в ловушке между его ног. Он оперся ладонями на свои колени, пытаясь заглянуть мне в глаза. Его голос стал ниже.

– Хочешь знать, что еще ты сказала? – Вопрос явно звучал как вызов. Я нервно теребила пальцами подол платья, и Денис накрыл мою ладонь своей. Прикосновение заставило замереть.

– Я точно это переживу? – Попытка пошутить провалилась, Дэн сжал мою руку крепче.

– Спроси меня.

Перестав пялиться на наши сцепленные руки, я посмотрела прямо на него и еле слышно прошептала:

– Денис, что еще я тебе вчера сказала?

На его лице загорелось ликование, и Денис наклонился ближе:

– Ты сказала, что очень хочешь, чтобы я сделал это… – Я не успела понять его слова, как

Поцелуй был нежным и бережным, но все тело отозвалось на него. Я подалась вперед, целуя Дениса в ответ и зарываясь пальцами в короткие волосы у него на затылке. После этого Дэн стал более напористым, и от его умелых ласк закружилась голова. Когда его язык проник ко мне в рот, я невольно застонала и прижалась к Денису сильнее. Все тело горело, и единственной мыслью было желание оказаться к нему как можно ближе. И это желание было взаимным. Одним движением, не прерывая поцелуй, Дэн пересадил меня к себе на колени. Я обхватила его плечи, а руки Дениса переместились на мою талию. От захлестнувших чувств я совершенно потеряла счет времени и ощущение себя в пространстве. Были лишь головокружительная сладость поцелуя и крепкое тело подо мной. Медленно отстранившись, Денис оставил несколько поцелуев на моей шее и прижался своим лбом к моему. Его ладони то сжимали крепче мою талию, то снова возвращались к легким поглаживаниям. Ощущение пространства и времени медленно вернулось, и я почувствовала под собой явные признаки возбуждения Дениса.

– Нам лучше остановиться, – голос Дэна звучал хрипло, а из груди вырывалось тяжелое дыхание, – если ты не хочешь пойти до конца.

Голова плохо соображала, и я выдавила из себя лишь неразборчивое «угу». Дэн легко поцеловал меня в губы и проложил дорожку касаний от щеки до уха. По спине побежали мурашки, и последнее, чего хотелось в тот момент, – это останавливаться. Но я отстранилась, упираясь руками в его плечи и пытаясь привести дыхание в порядок.

– Ты прав.

– Да.

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, отражения чувств в которых были абсолютно одинаковыми. Не знаю, как ему хватило сил, но Денис пересадил меня обратно на стул и поднялся. Я заставила себя смотреть ему в лицо и не опускать взгляд. В груди горел пожар, и требовалось время, чтобы его успокоить. Дэн потер ладонями глаза и направился прочь из кухни.

– Через двадцать минут поеду в кафе, можешь присоединиться, – бросил он, не оборачиваясь.

– Хорошо. – Я прижала руки к груди, даже не сдерживая глупую улыбку.

– Елена приедет посмотреть на твою работу.

– Черт, точно! Я совсем забыла. – Я подскочила, но быстро поняла, что бежать некуда.

«Конечно, забыла, ведь твои мысли заняты только одним», – укоризненно произнес внутренний голос. Но я отмахнулась. В голове и правда был лишь один человек, но я об этом ни капли не жалела.

Глава 13

По пути в кафе я пыталась привести себя в порядок. Нечего выставлять напоказ тот факт, что я вчера напилась до беспамятства и ночевала не у себя дома. Голова слегка гудела, но физическое состояние волновало меня меньше всего. В мыслях крутились воспоминания о произошедшем у Дениса на кухне. Я словно все еще ощущала прикосновения его губ к своим, отчего не только щеки заливало волной жара. Опустив козырек, я собрала спутанные волосы в хвост, чтобы чем-то занять руки. Нервозность выдавало все: ерзанье на сиденье, искусанные губы, которые сами собой расплывались в дурацкой улыбке, и косые взгляды на Дэна. Он же был свеж и абсолютно безмятежен. Расслабленно держал руль одной рукой и покачивал головой в такт музыке. «Колдун чертов!»

В сумочке, которую я вчера чудом – а точнее, стараниями Дениса – не потеряла, нашлись тушь и блеск для губ. Моя благодарность росла в геометрической прогрессии. Подкрасившись, я пристально уставилась в отражение. В ответ оттуда смотрела какая-то другая версия меня – с горящими глазами и раскрасневшимися щеками. Причудливый коктейль предвкушения и страха придавал лицу слегка диковатое выражение. Стоило взять себя за плечи и слегка встряхнуть, чтобы мозг встал на место. И это все из-за одного поцелуя?

Денис о произошедшем ничего не говорил. Он был спокоен и собран, когда вернулся из спальни и начал обуваться. Мне же оставалось лишь молчать и кусать губы. «Значило ли это хоть что-то для него?» – я вновь покосилась на Дэна и с раздражением захлопнула козырек, откидываясь на сиденье и переводя взгляд на мелькающие за окном дома. Утром в воскресенье привычных пробок не было, и дорога до кафе займет не больше двадцати пяти минут. Во мне не умирала надежда, что по пути мы обсудим поцелуй. Но Дэн слушал музыку и постукивал пальцами по рулю, явно думая о своем и совершенно не собираясь обсуждать со мной хоть что-то. Это сводило с ума. Самой задать вопрос, рвущийся из груди, не позволял страх. Никому не хочется быть отвергнутым.

Я прикрыла глаза и в который раз поерзала на сиденье, никак не находя удобное положение. Внутренний покой так просто было не обрести.

– Ей понравится, – раздался спокойный голос, и я распахнула глаза, морщась от яркого света.

– Что?

– Елене понравится твоя работа, – повторил Денис и послал мне робкую улыбку, словно застеснялся своего порыва. – Рисунок потрясающий и вписывается в атмосферу кафе идеально.

Я непонимающе моргнула и подумала, что он решил, будто моя нервозность вызвана Еленой. После того как Дэн упомянул об этом, я действительно почувствовала мандраж, но о настоящей причине переживаний он все же не догадывался. Кажется, мужчины и правда безнадежны.

– А если…

– Никаких если. Я знаю Елену миллион лет и верю своим глазам. Работа идеальна.

Чтобы научиться такому самообладанию и уверенности в себе, многие люди без колебаний отдали бы своего первенца и почку. И я не была исключением. Меня завораживало его умение быть рациональным, когда моя тревожность бегала по кругу, вопя во все горло.

Я засмотрелась на Дениса, отмечая отросшую щетину, которая выгодно подчеркивала линию челюсти, и растрепанную укладку, придающую ему немного хулиганский вид. Уже зная, какие мягкие на ощупь волосы Дэна, я еле сдержалась, чтобы не провести по ним рукой. Молчание затянулось, и Денис бросил на меня вопросительный взгляд:

– Что, солнце?

Сердце екнуло, глаза наверняка превратились в сердечки, а потому я поспешила отвернуться. Пришлось напомнить себе, что это для него ничего не значило. Надо остудить внутреннего романтика, который проснулся и был готов броситься в пучину надежд и розовых пони.

– Спасибо. – Хотелось сказать так много, но я подобрала лишь такое простое и короткое слово. Оставалось надеяться, что Денис прочтет за ним все рвущиеся из меня чувства.

Хотя поведение Дениса осталось прежним, я считывала эту едва заметную перемену в наших отношениях. Словно в древних ледниках Арктики началась первая капель. Все это чудилось настолько хрупким, что за всю

В кафе все были в сборе. Посетителей еще не было. Дима сидел за столом администратора, а Катя наводила последний лоск в помещении. Из кабинета Елены негромко играла одна из песен группы ABBA, отчего я улыбнулась. Их музыка была беспроигрышным вариантом для поднятия настроения. Я невольно замурлыкала себе под нос, подпевая, и Дима тут же вскочил с места, заметив нас.

– Какие люди! Стася, ты жива? – Его глаза лучились весельем. Дима был так бодр и полон сил, словно вчера и не ходил ни на какой корпоратив. – Я думал, ты сегодня не поднимешься с постели.

Он сгреб меня в медвежьи объятия, а я недовольно стукнула его кулачком по спине.

– Как прошла ночь? – шепнул Дима мне на ухо, чтобы услышала только я, чем заработал еще один удар. – Что?! Я же из лучших побуждений.

– Я не помню ночь, но утро было тяжелым, – пожаловалась я, отстраняясь и надеясь, что никаких расспросов не последует. На лице Димы расцвела хитрая улыбка, и он подошел к Денису, чтобы пожать руку.

Катя все протирала столы в зале и не спешила подходить. По всему залу от нее волнами расходилось мрачное настроение. И единственным верным решением было не трогать ее. Услышав возню, Елена выглянула из своего кабинета и лучезарно улыбнулась:

– Доброе утро! Наконец-то вы приехали. Я уже вся на иголках, не могу ждать! – Елена подлетела к нам, потирая руки. – Пойдемте посмотрим на красоту!

Страх сковал изнутри, я едва дышала и просто нервно улыбнулась. Ладони вспотели и стали холодными как ледышки, а ком подкатил к горлу. Чем ближе был момент истины, тем больше внутри поднималась тревога. Не в силах что-то выдавить, я закивала. Елена двинулась в сторону второго зала, а мои ноги словно приросли к полу. Тут я почувствовала руку на своей пояснице, и Денис наклонился к моему уху, едва не касаясь его губами:

– Дыши. – Он легонько подтолкнул меня вперед и скользнул пальцами по ладони.

Я потерянно обернулась на Дэна, и он подмигнул. От этого жеста внутри разлилось тепло и тугой узел в груди распустился. Елена остановилась у двери во второе помещение, давая мне шанс войти первой и представить свою работу. Было ощущение, что мы в картинной галерее, а я – на своей первой выставке. Волнительно.

– Дорогие коллеги, для меня эта работа очень важна. Елена, спасибо за ваше доверие, я очень надеюсь, что вам все понравится. – Голос звучал чинно, и мою речь прервал искренний смех Димы, на которого тут же зашикали. – В общем, добро пожаловать в наш новый зал!

Я открыла дверь, пропуская коллег внутрь. Елена восхищенно залепетала. Дима потащил в зал Катю, которая всем видом показывала, что мечтала находиться где угодно, но не здесь. Денис же ждал меня в проходе и махнул головой, приглашая присоединиться.

– Стася, это потрясающе! – Елена ходила вдоль стены, на которой была изображена библиотека. Она рассматривала книги и декор, который я с таким трудом выводила, добавляя как можно больше деталей. – Здесь даже есть моя любимая «Джейн Эйр»! – Ее восторг был таким чистым, что тиски, сжимавшие мою грудь, окончательно ослабли.

– Ты добавила всего «Гарри Поттера»! – Радостный крик Димы заставил меня рассмеяться. – Стася, ты супер!

Они с Еленой принялись искать и другие любимые книги в этой ненастоящей коллекции, в чем им с удовольствием помогал Денис. Лишь Катя стояла в стороне, сложив руки на груди, и молчала. Ее лицо было похоже на непроницаемую маску, а картина на стене и вовсе будто была ей безразлична. Я подошла и тихо спросила:

– Что скажешь? – Почему-то было неловко, хотя я знала, что ничего плохого Кате не сделала. – Я добавила туда и «Дракулу» тоже. – Это была неуклюжая попытка расшевелить в ней интерес, которая с треском провалилась.

– Неплохо. – Короткое слово резануло как нож.

«Неплохо», – повторила я про себя и тяжело сглотнула. Выходя из зала, Катя не удостоила меня даже взглядом. «В чем дело?» – тревожные мысли забились в голове. Поведение Кати разбудило только что уснувшую тревогу, и я торопливо переключилась на Елену и Диму, которые не скрывали восхищения.

– А может, нам и в первом зале сделать что-то подобное? – Глаза Елены загорелись от новой идеи, и она, подлетев ко мне, сжала мои руки: – Завезем сюда мебель и тогда начнем дизайн первого зала. Что скажешь?

Я закивала, потому что это была работа мечты, да и оплачивалась она получше, чем работа администратора. Привалившийся к стене Денис смотрел с гордостью. Происходящее казалось каким-то нереальным, и от всеобщего воодушевления закружилась голова, а тревожные мысли отступили.

– Да, конечно, да!

Дима с Еленой радостно загалдели, радуясь моему согласию и обсуждая рисунок. От улыбки, растянувшей губы, лицо готово было лопнуть, но я не держала в себе переполняющую радость. Она поднималась пузырьками шампанского в животе и щекотала горло, отчего на глаза наворачивались счастливые слезы. Я быстро заморгала, чтобы не дать слезинкам скатиться. Мой взгляд невольно нашел Дениса, и тот одобрительно кивнул, словно посылая мысль: «Я же говорил».

После таких радостных новостей я передумала ехать домой, да и головная боль прошла на удивление быстро. В подсобке валялся один из скетчбуков, который спасал меня во время затишья в кафе, и парочка карандашей. Схватив необходимое, я заняла одно из кресел в зале и начала делать наброски. Библиотека задала высокую планку, и облажаться с новым рисунком категорически не хотелось. Но и повторять то, что я уже сделала, тоже. Идеи кружились в голове пестрым потоком. Оставалось лишь ухватить нужную.

За рисованием я провела добрых три часа, не замечая, как кафе постепенно наполнялось регулярно сменяющими друг друга людьми. Я только раз оторвалась от бумаги, чтобы поблагодарить Диму, который поставил передо мной тарелку с печеньем. На листе расцвел целый сад, который идеально передавал атмосферу кафе: он был буйным, ярким, свободным, но вместе с тем уютным и умиротворенным. Таким же, каким я видела «Чайный час». От долгого сидения в скрюченном состоянии спина ныла, а ноги затекли. Бросив на стол скетчбук, я со стоном поднялась и потянулась.

– Кофе! Мне жизненно необходим кофе, – проговорила я себе под нос и направилась к кухне, где застала прибирающуюся Катю.

Она едва скользнула по мне взглядом и сосредоточилась на грязных кружках. Я никак не понимала, почему она сегодня еще мрачнее, чем обычно, и ломала голову, как же к ней подступиться. Нажав пару кнопок на кофемашине, я

– Сегодня на удивление мало людей, да? – Голос прозвучал неестественно высоко и жизнерадостно, отчего я поморщилась. Но ответом на мою неловкую попытку завязать разговор с грозовым облаком была тишина.

Я нервно переступила с ноги на ногу, но характер не позволил оставить все как есть. Мне было необходимо достучаться до Кати, которая была зачислена в ряды подруг, и выяснить, что не так. Хотя бы для собственного успокоения.

– Катя, что случилось?

Она резко посмотрела на меня, бросив в раковину жалобно зазвеневшие чайные ложки. Обычно безразличное выражение лица сменилось на гнев и разочарование.

– Что случилось? Ты оказалась такой же, как и все! Пускаешь слюни и вешаешься Денису на шею. – От такой волны негатива я невольно отшатнулась.

– Все не так!

– Не так? Ты вчера ушла с ним и думаешь, по тебе не видно, где ты ночевала? – Катя скривила губы, словно происходящее было ей невыносимо противно. – «Все не так, все не так». Все они до тебя говорили то же самое. Думаешь, ты особенная? Закатай губу обратно! Он поиграется с тобой и выбросит, как очередную надоевшую куклу, а потом ты уволишься и нам придется искать нового сотрудника. Я уже пять раз видела этот спектакль, и концовка у него, честно скажу, отстой.

Катя не кричала, но каждое ее слово, сказанное громким шепотом, било наотмашь. Она дергано вытерла руки о вафельное полотенце, которое полетело в сторону. Никогда не думала, что в такой маленькой девушке может уместиться так много злости. Катя была напряжена до предела и готова взорваться в любую секунду. Я уставилась на нее распахнутыми глазами, не находя подходящих слов. Во рту пересохло, а в голове снова и снова звучали ее едкие, как кислота, слова. Первым порывом было оправдаться, защититься, но бурная реакция Кати застала врасплох.

– Я думала, что ты лучше. – Она хмыкнула, проходя мимо. – Ненавижу ошибаться.

Катя ушла, оставив меня в полной растерянности. Тот день стал настоящей эмоциональной американской горкой, с которой ужасно хотелось слезть.

Глава 14

Как всегда, когда жизнь заваливала делами под завязку, создавалось ощущение, что время, как назло, ускоряло ход. Только моргнула – уже прошла целая неделя. Работа, университет, рисование – и так по кругу. Катя меня демонстративно игнорировала, и я старалась пересекаться с ней как можно реже. Мои попытки объясниться и наладить взаимоотношения разбивались, как о глухую стену, о нежелание Кати меня слышать. Она сделала выводы, и мои жалкие объяснения ей были ни к чему. Наше общение ограничивалось обсуждением рабочих моментов, но и их Катя при любой удобной возможности скидывала на Диму.

Он же лишь неловко пожимал плечами и сконфуженно улыбался.

– Она отойдет, – повторял он раз за разом, но чуда не происходило.

В один из дней я принимала у ребят смену в одиночку. От Дениса пришло сообщение, что он задерживался из-за пробок. Такое происходило редко: хоть Дэн и создавал впечатление разгильдяя, к работе относился очень серьезно. В будние дни, как обычно, большого наплыва посетителей не было, и я дорабатывала эскиз в скетчбуке, лениво водя карандашом. Настроение держалось практически на нуле. Февраль был моим самым нелюбимым месяцем в году: к концу зимы терпеть свирепые холода, короткие световые дни и монотонную серость вокруг сил почти не оставалось. Все хотели приблизить весну всеми возможными и невозможными способами, а потому надевали яркие шарфы и шапки, включали жизнерадостную музыку и окружали себя цветами. Посетители все чаще приходили с букетами, а постоянники приносили комнатные растения в горшках, чтобы разнообразить наш небольшой ботанический сад, как любила называть его Елена. Я же довольствовалась нарисованным садом, от которого начальница была в полном восторге и воодушевлении.

– Мне нравятся гортензии, может, их добавим?

Елена перегнулась через стол, поглядывая на мой рисунок. «Вспомнишь солнце – вот и лучик», – вспыхнула в голове поговорка, которую так любила бабушка. Елена всегда приносила стоящие идеи, которые я никогда не отметала не только потому, что она была хозяйкой кафе, но и потому, что обладала удивительным чутьем.

– Конечно, яркие цвета не помешают. – Я улыбнулась. Это были одни из немногих растений, чье название я знала, потому что сад бабушки всегда был украшен шапками этих красивых цветов.

Елена кивнула, одарив меня одной из своих материнских улыбок, и положила какие-то документы передо мной на стол:

– Отдашь Дениске, когда появится, ладно? Мне надо бежать. – Махнув рукой, Елена закуталась в ярко-желтый шарф и скрылась за дверью, проводившей ее звоном колокольчика. – Не скучай!

Убирая бумаги на угол стола, чтобы они не затерялись в хаосе рабочего пространства, я мазнула по ним взглядом и замерла. Направление на медосмотр. А наверху дата рождения Дениса: 2 марта. «Это ведь через неделю! Почему мне никто не сказал?!» Как бы стыдно в этом ни было признаваться, я изучила все страницы Дэна в социальных сетях. Правда, сведений там было ничтожно мало. Он даже дату рождения скрыл! Эта новая информация так взволновала, что пришлось отложить скетчбук. Проверив расписание, я увидела, что в этот день у нас стояла общая вечерняя смена. В голове поднялся ураган вопросов: что ему подарить? Как бы порадовать? Это желание оказалось таким сильным, что сосредоточиться на рисовании я больше не могла.

Когда давление мыслей стало невыносимым, я схватила телефон и написала Лизе сообщение: «Код желтый. Встретимся завтра в кофейне перед первой парой?» Ответ пришел незамедлительно: «Так точно, капитан!» Даже когда я была не уверена ни в чем, константой всегда оставалась лучшая подруга. Она так бурно отреагировала на рассказ о нашем с Дэном поцелуе, что мой собственный восторг от этой ситуации удвоился. Лиза выпытала все до мельчайших подробностей и вынесла твердый вердикт: «Он втюрился в тебя по уши». Хоть это и было сильным преувеличением, поддержка подруги придавала уверенности и прогоняла тревожные мысли. А они набрасывались всякий раз, стоило мне остаться одной в густой ночной тишине.

Гнетущую атмосферу разорвал звон колокольчика, когда дверь кафе распахнулась, впуская морозный воздух и спокойного Дениса. Его волосы были влажными, было трудно сдержаться и не отчитать его как маленького. Прежде чем я успела открыть рот, Дэн обезоруживающе улыбнулся и поставил передо мной картонную коробочку:

– Солнце, прости, что задержался, я принес взятку.

От одного появления Дениса я расплылась в счастливой улыбке. А когда я заглянула под крышку, где меня ждал кусочек любимого торта из пекарни неподалеку, недовольство исчезло, уступая место детскому восторгу.

– Взятка принята. – Улыбка

Его серые глаза приковывали и не давали отвернуться. Хотелось раствориться в этом неспокойном море, а еще – снова поцеловать Дениса. Но я отогнала эти мысли, боясь, что Дэн прочтет их на моем лице. Через несколько долгих секунд Денис сам разорвал зрительный контакт и скинул куртку. До нас донесся жалобный писк кофемашины, и Дэн махнул рукой, как бы говоря: «Я разберусь». Сердце бешено заколотилось о прутья грудной клетки, неистово желая вырваться на свободу и рухнуть Денису в руки. «С этим определенно нужно что-то делать…» Я потерла лоб ладонью и постаралась сосредоточиться на работе, которая отлично заземляла.

– Значит, мы ищем идеальный подарок для твоего загадочного парня? – Лиза развалилась на столике, положив голову на руку.

В девять утра в кофейне уже было полно студентов. Кто-то досыпал за столиком, кто-то брал кофе навынос, чтобы не уснуть на паре, а кто-то, как мы, обсуждал дела жизни и смерти. Аромат кофе и свежей выпечки успокаивал, а снующие туда-сюда люди навевали чувство, что жизнь вокруг кипела, несмотря ни на что. Лиза умиляла своим сонным видом и растрепанными красными косичками.

– Он не мой парень, – устало повторила я, перебирая салфетку. Мысли не давали спокойно спать всю ночь: что же купить Денису, чтобы подарок не показался слишком личным, но был приятным и порадовал именинника? Что ему нужно? Чего еще не было у такого человека, как он?

– Увы и ах, – пробормотала подруга, прикрывая ладонью зевок.

Перед ней на стол опустился стакан с кофе, и Коля оставил на ее волосах легкий поцелуй. В его взгляде так ярко горели тепло и любовь, что их было ни с чем не спутать.

– Доброе утро, лиса, – нежно проговорил он и, приподняв пальцем подбородок Лизы, коснулся ее губ.

Я неловко отвернулась, улыбаясь. Меня все удивляло, как быстро эти двое нашли общий язык и сошлись. Создавалось ощущение, будто они всегда существовали в этом симбиозе, и даже мысли об их расставании и о том, что когда-то они были порознь, звучали дико. Лиза и Коля подходили друг другу, как два кусочка пазла: мягкий, добродушный и спокойный Коля уравновешивал энергичную, прямолинейную и взбалмошную Лизу. Она светилась рядом с ним, и это был единственный показатель, который имел значение. Как только они отстранились друг от друга, Коля обнял и меня:

– И тебе доброе утро, Стася! Вы отдыхайте, а я побежал работать, там Даша зашивается. – Он снова чмокнул Лизу в губы и скрылся в толпе клиентов.

– У вас, я вижу, все хорошо? – осторожно уточнила я, вспоминая тот странный телефонный разговор.

– Да, все хорошо. Коля замечательный. – Лиза моментально нашла глазами Колю и вздохнула: – Хочу, чтобы все видели это так же ясно, как и я.

Я нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

Но Лиза отмахнулась и снова вернулась к тому, на чем нас прервали:

– Так, подарок для Дениса, подарок для Дениса… – Я буквально увидела, как в ее голове лампочкой зажглась идея, и по блеску в глазах поняла, что она мне не понравится. – Нет подарка для брюнета лучше славного…

Мои щеки вспыхнули, и я завопила на весь зал, стараясь как можно скорее прервать речь Лизы:

– Книги, хорошей книги!

На нас оглянулись некоторые посетители, и я закрыла горящее лицо руками. Какой стыд!

– Вот видишь, как было легко! – Лиза засмеялась и отпила кофе. На ее губах играла бесстыжая улыбка, и мне захотелось стукнуть подругу для профилактики. – Не смотри на меня так! Лучшие решения приходят во время стресса.

– Кто так говорит?! – возмутилась я.

– Елизавета Дмитриевна Кольцова, – гордо произнесла Лиза и отсалютовала двумя пальцами. – Мы, кстати, уже на пару опаздываем. Погнали?

Быстро подхватив вещи, мы направились в сторону корпуса. Зимой выживать, особенно в Питере, тяжело. Ночь длилась бесконечно долго, а день, наоборот, пролетал как миг. Все студенты были похожи на недовольных детей, которых родители подняли очень рано. Преподаватели не сильно отличались, просто скрывали свое состояние более умело. Поэтому, когда мы пришли в аудиторию, я ничуть не удивилась, что лектора не было. Студенты занимались своими делами: кто досматривал сон, из которого его так нагло вырвала учеба; кто дописывал конспект; а кто-то болтал с друзьями. Здороваясь по пути с одногруппниками, мы прошли к свободным местам в середине аудитории.

Мысли были заняты подарком для Дениса. Но благодаря гениальному подходу Лизы круг поиска сузился до книги, что облегчало задачу. Правда, выбор все равно предстоял нелегкий, ведь я помнила стопки, громоздящиеся в спальне Дэна. «Как не ошибиться? Как выбрать то, что точно западет ему в душу?»

Лиза рядом со мной вздрогнула от прилетевшего ей в затылок комка бумаги. Я резко обернулась на раздавшиеся сзади смешки и безошибочно нашла глазами виновника. Никита Карпов, один из самых неприятных парней в нашей группе, мерзко усмехался и что-то вполголоса втирал своим дружкам. Слов было не разобрать, но посыл был предельно ясен. Мне Никита никогда не нравился, и я старалась не контактировать с ним. Он выглядел как типичный хулиган из ромкомов: темные, почти черные, волосы коротко подстрижены, вечная жвачка во рту и компания дружков, которые мерзко хохотали и не давали жизни всем вокруг.

– Карпов, тебе что, двенадцать? Учился бы лучше. – Не дожидаясь ответа, я отвернулась и склонилась к Лизе, у которой остекленел взгляд. – Ты в порядке, Лиз?

– Да, да, в порядке. – Ее голос не дрожал, но был таким неуверенным, что тревога сжала когтями мое сердце. Лиза нацепила наушники, отгораживаясь от всего мира. От меня.

Я опешила, ведь это было совершенно не в ее духе. Поведение Лизы пугало до чертиков. Я снова обернулась на Карпова, который все еще хищно усмехался и пялился на Лизу.

Глава 15

Неделя до дня рождения Дениса одновременно тянулась медленно, словно густой мед, и летела быстро. Ощущение, что времени катастрофически не хватало, не покидало ни на секунду. Пришлось поломать голову над выбором книги. Вариантов была масса, а совершить ошибку – страшно. В конце концов я остановилась на том, что нравилось мне, – «Великий Гэтсби». Листая бесконечные списки книг, которые, как утверждал интернет, были идеальным подарком для мужчин, я увидела роман Фитцджеральда. «Вот оно!» – решила я, вспоминая, что Дэн его не читал. Еще во время наших обсуждений идеальной нарисованной библиотеки для кафе этот факт сильно удивил. Звезды сошлись, и я с

В день рождения Дениса я шла на работу едва ли не вприпрыжку. Волнение не давало ясно мыслить, подталкивая в спину. Я бы не удивилась, если бы моя сумка воспламенилась, ведь, казалось, от бережно упакованной книги шел жар. Между страницами пряталась открытка с поздравлением. На то, чтобы его придумать, ушло целых два часа! А я все равно переживала, что Денис трактует мои слова как-то не так. Но сомневаться дальше было глупо: «Он мне нравится, это ясно как день. Как еще это можно трактовать?»

В тот день в антикафе были все. Накануне Дима написал, что они собрались поздравить Дениса вместе с Еленой и гостями тортом. Тайное поздравление для Дэна меня вовсе не удивило. Елена – это женщина-праздник, которая превратит даже самое незначительное событие в радостный повод. Что уж говорить про день рождения! Да и их отношения с Денисом были больше семейные, чем рабочие. Я всегда с трепетом наблюдала за тем, как Елена укрощала крутой нрав Дэна, который прятал рядом с ней свои извечные колючки. Когда я пришла, ребята почти все подготовили: на полу лежали воздушные шары, на стене была развешена гирлянда, а Елена бегала по залу, поправляя украшения.

– Стасечка, привет! Ты как раз вовремя! – Елена просияла, увидев меня. – Денис будет тут с минуты на минуту. Давай ты его встретишь и заведешь в зал, а мы все дружно крикнем «С днем рождения!», идет?

Я закивала, а на лице невольно появилась улыбка. Это все так напоминало домашний праздник, который родители устраивали детям в младших классах, что сердце сжималось от умиления. Дима выглянул из второго зала и помахал:

– Я здесь все накрыл, мы готовы. – Дима показал Елене большой палец и снова скрылся за дверью.

Елена хлопнула в ладоши и повернулась к гостям. В зале были только наши постоянные гости, которые будто специально пришли именно сегодня. Клиенты любили Дениса, хоть он и не пытался с ними дружить, как это делал Дима. Тем не менее многие прибыли, чтобы поздравить Дэна.

– Спасибо, что вы все согласились нам помочь порадовать Дениску. Он скоро придет, так что будьте готовы!

Все кафе гудело от предвкушения, словно пчелиный рой, в ожидании, когда же Денис наконец появится. Общее нетерпение только усиливало мое собственное. Я сидела за столом администратора и ерзала на стуле, постоянно проверяя время на экране телефона. «Ну где он?!» Дэн не заставил себя долго ждать: распахнул дверь и ввалился в кафе, неся за собой холодный воздух. Я подскочила и улыбнулась во все тридцать два зуба:

– Привет, Денис! Как дела?

Он недоуменно покосился на меня, и на его лице проступило понимание.

– Привет, Стась. Давай побыстрее с этим покончим. – Я не сразу поняла смысл его слов. Денис не дал мне переспросить, схватил за руку и потянул в сторону зала.

Я пропустила его вперед, и едва мы показались, все гости во главе с Еленой и Димой закричали:

– С днем рождения!

Елена бросилась к Денису и крепко обняла его. Она вся светилась. Гости галдели, хлопая именинника по плечу и бормоча поздравления. После звонкого поцелуя, который Елена оставила на его щеке, Дэн тоже улыбнулся, пусть и не так широко.

– Спасибо всем большое. – В его голосе звучала искренняя благодарность. Но, стоя рядом, я заметила, как напряжены его плечи и натянуто звучит голос. Очевидно, Денис и правда мечтал все это поскорее закончить.

Дима и Катя тоже подошли ближе, и парни пожали друг другу руки.

– С днем рождения, Дэнчик, но это еще не все!

Денис устало простонал и последовал за тянущим его во второй зал Димой. Там был накрыт стол, в середине которого красовался приготовленный Катей торт со свечами в форме числа двадцать пять. Пламя подрагивало, словно тоже предвкушало происходящее. Елена взяла торт и подошла к Денису. Мы же окружили их, ожидая, когда исполнится лучшая традиция любого дня рождения. Сначала в комнате воцарилась тишина, а потом наши голоса слились в нестройный хор, вытягивающий со всей любовью: «С днем рождения тебя, с днем рождения тебя…»

– Загадывай желание, – осторожно подтолкнула я именинника, и наши взгляды встретились.

Выждав несколько секунд, Денис одним выдохом задул свечи, и мы взорвались аплодисментами. Он снова улыбнулся и, забирая из рук Елены торт, чмокнул ее в висок.

– Угощайтесь, и пойдем работать.

Мы сели за стол, а Елена принялась ухаживать за нами. Торт был очень вкусным: в меру сладким и нежным. Этот праздник и правда очень напоминал домашние посиделки, которые в моей семье давно не устраивали из-за занятости и расстояния. От этого в груди разлилось тепло и все время тянуло улыбаться. Только было одно «но»: Денис, который сидел как на иголках и притворялся, что все в порядке. Остальные словно не замечали этого и болтали, как обычно, обо всем и ни о чем.

– Катя, торт очень вкусный. – Я робко улыбнулась ей, надеясь, что комплимент она не оставит без ответа.

– Спасибо, – сухо отозвалась Катя, даже не посмотрев. Но меня тут же поддержали остальные, и Катя немного оттаяла: – Я рада, что понравился. А тебе, именинник, как?

– Ничего вкуснее в своей жизни не ел, – обворожительно улыбнулся Денис, за что получил тычок в бок от Елены.

– А как же медовик, который я готовила тебе на десятилетие?

– Он так мало походил на торт, что в моей голове он совершенно в другой категории! – заразительно рассмеялся Денис, и все его поддержали.

Когда чаепитие закончилось, коллеги ушли по домам, а мы с Дэном заняли свой пост. Было неловко вручать подарок при всех, а потому он все еще лежал у меня в сумке. В пальцах даже чувствовалось легкое покалывание от желания скорее отдать книгу Денису, но приходилось стойко терпеть.

– Откуда ты узнал, что тебя будут поздравлять? – спросила я, когда мы остались вдвоем.

Денис оторвался от монитора и тепло улыбнулся:

– Елена каждый год это устраивает, и ей все равно, что я каждый раз прошу этого не делать.

– Ты не любишь свой день рождения? – удивилась я, садясь рядом и поднимая свою сумку на колени.

Денис задумчиво потер лоб, не спеша отвечать. Между его бровями залегла морщинка, а глаза потемнели. Он отвернулся к монитору, но я была уверена, что Дэн едва ли

– Когда-то любил, но без мамы этот день потерял смысл. – Слова повисли между нами в воздухе, резко понизив температуру в помещении градусов на пятнадцать.

– Извини, я…

Денис не дал мне закончить и махнул рукой:

– Все нормально. – Но напряженная поза и его окаменевший взгляд говорили совсем другое.

Моя ладонь лежала в сумке на подарке, который теперь был похож на неподъемный камень. Хотелось выбросить его в окно, потому что вручить книгу в этот момент было бы верхом бесчувственности. Сердце дрогнуло от жалости к Денису, которую я никак не могла высказать, ведь он бы никогда ее не принял. Прикусив губу, я заерзала на стуле, думая, как лучше поступить, и никак не находя ответа.

– Эй, солнце, что там у тебя? – прервал Денис мои терзания, заметив мою нервозность.

Оставалось лишь выложить все карты на стол. Я потупилась, чтобы не напоминать кота из «Шрека», и достала аккуратный сверток. У меня ушел километр скотча и половина рулона крафтовой бумаги, пока я упаковывала подарок именно так, как было задумано. Сверху была повязана бечевка, и завершала композицию искусственная еловая веточка. Денис придвинулся ближе, и я посмотрела ему в глаза, протягивая подарок. Сердце выстукивало в груди бешеный ритм.

– С днем рождения, Дэн. – Губы растянулись в несмелую улыбку, и я взмолилась всем богам, чтобы он не заметил, как дрожали мои руки.

Денис искренне удивился: брови взлетели вверх, а глаза расширились. Удивление быстро сменилось благодарностью: уголки его губ дрогнули, и складочка между бровями разгладилась. Затем на его лице мелькнула эмоция, которую я не смогла так легко и быстро считать. Дэн потянулся за подарком, и его пальцы замерли на моих. От такого простого касания по телу словно прошел электрический разряд. Я невольно отдернула ладонь и поправила выбившиеся из пучка волосы, чтобы скрыть неловкость.

– Спасибо. – Дэн держал сверток и сверлил меня взглядом. Я буквально видела, как в его голове крутятся шестеренки, гоняя мысли, которые до ужаса хотелось прочитать.

– Открой, вдруг там просто носки, – пошутила я.

Дэн хмыкнул и быстро расправился с упаковкой. Едва показалось название книги, как его лицо озарила искренняя улыбка – первая за весь вечер. В такие моменты Денис сразу преображался, словно терял лет пять и десятки килограммов душевного груза.

– Черт, это же «Гэтсби»! Спасибо. – Он быстро наклонился и поцеловал меня в щеку.

От такой реакции я улыбнулась шире, а тревога, сжимающая грудь, отпустила. Мне все еще предстояло узнать этого парня, ведь большая часть его прошлого оставалась загадкой. Но, проводя с ним столько времени, я легко догадалась, что оно у Дениса было несладким. Именно поэтому мне так важно было его порадовать. Показать, что есть люди, которым он небезразличен. Что хорошее можно найти даже в мелочах, нужно лишь открыть свое сердце. Я стремилась видеть его искреннюю улыбку чаще и быть ее причиной.

Денис листал книгу и периодически останавливался, чтобы рассмотреть яркие иллюстрации. Гнетущие мысли отошли на второй план, и я была счастлива, что моя маленькая миссия увенчалась успехом. Денис напоминал маленького мальчика, которому подарили именно то, что он просил.

– Стась, правда, спасибо. Книга прекрасна. – Дэн запустил руку в волосы и снова широко улыбнулся. – Я и не ждал никакого подарка. Мы ведь друг другу никто, а ты так заморочилась…

Все, что он говорил дальше, пролетало мимо, а слова «мы друг другу никто» зазвучали в голове на репите: «Никто… никто… никто». Надежды, которые я так бережно взращивала внутри все эти дни, рухнули в один миг, словно карточный домик. Я часто заморгала, чтобы сдержать слезы, которые подступили к глазам. «Нет, сейчас плакать мы не будем», – твердо сказала я себе и силой воли заставила себя продолжать улыбаться.

– Рада, что тебе понравилось!

Денис не заметил подвоха, полностью сосредоточившись на книге, а я желала провалиться сквозь землю. В груди плескался адский коктейль из разочарования и злости. На саму себя. Напридумывала чувств и взаимности, а Денис просто развлекался. «Приехали, конечная», – горько усмехнулась я про себя. Боль оттого, что Денис не видел во мне никого, кроме коллеги, затопила сердце. Хотелось кричать, пока не станет легче, но я только кивала Денису, который все говорил об этом чертовом «Гэтсби». Колокольчик над дверью спасительно звякнул, и впервые я была благодарна тому, что нас прервали.

Глава 16

Настроение после дня рождения Дениса держалось стабильно в районе нуля. Хотя винить в этом можно было только саму себя: наши ожидания – наши проблемы. Я видела, что с Лизой тоже что-то происходит. Она все время уходила в себя, невпопад отвечала на парах или вовсе ничего не говорила. В таком состоянии мы не могли друг другу помочь, поэтому просто были рядом. Вместе делали домашнее задание, смотрели какие-то глупые фильмы, сюжет которых был нам неинтересен, и пили кофе. Иногда этого было достаточно: просто быть рядом с тем, кто тебя любит, не надевая маску веселья, когда единственное, чего хочется, – это покоя.

В тот день я пришла в университет рано и сидела в аудитории, дорабатывая скетч для антикафе. Студенты часто приходили работать именно в стенах вуза, и я понимала почему: нам нравилось чувствовать себя частью большого коллектива, в котором каждый пусть и работал над своими задачами, но не в одиночку. Страдать всегда легче вместе с кем-то. Народу было мало, одногруппники занимались своими делами, попивая кофе и клацая по клавишам ноутбуков. Я уже третий раз стирала одну и ту же линию, но выходило не то. Когда дело касалось рисования, во мне просыпался перфекционист, которому было невозможно угодить. Со вздохом бросив скетчбук на стол, я потерла глаза и посмотрела на экран телефона. Едва взгляд упал на дисплей, как на нем с тихим звуком всплыло сообщение.

Денис:

Теперь понятно, почему ты говорила, что я должен прочитать эту книгу. Атмосфера тут, конечно, вау.

Одна часть меня закатила глаза и едко выплюнула: «Что же ты мне пишешь, если мы никто друг другу?» Его слова задели сильнее, чем я признавалась себе. Они регулярно крутились в голове, превращаясь в надоевшую песню, от которой не избавиться. А вот у другой моей стороны вспотели ладони и сердце пропустило парочку ударов, ведь заветное имя на экране телефона появлялось редко. Я прикусила губу и уставилась в пустоту. Отчаянно хотелось, чтобы

Стася:

Я плохого не посоветую. Что думаешь про Джея?

Удивительно, но ответ пришел через несколько секунд.

Денис:

Хороший парень, но что-то с ним не так.

Я усмехнулась и отложила телефон, потому что поймала себя на блаженной улыбке, с которой смотрела на наш диалог. С Джеем Гэтсби определенно было кое-что не так, и Дэну самому предстояло разобраться, что именно. Спойлеры мы оба не терпели, и я не собиралась портить Денису впечатление.

Аудитория постепенно заполнялась людьми, а я высматривала Лизу. Со вчерашнего вечера она не отвечала на сообщения, и тревога скребла в груди. Было ощущение, что все выходило из-под контроля. Я ничем не помогала ни себе, ни подруге, и это медленно убивало изнутри. Я снова была недостаточно хороша. Тут в дверном проеме появилась знакомая парочка. Темные кудри и ярко-красные волны. Коля одной рукой держал огромный рюкзак Лизы, с которым она никогда не расставалась, а другой прижимал ее к себе. Оторвавшись от губ Коли, Лиза широко улыбнулась и поправила его кудряшки, вечно лезущие в глаза. Я наблюдала за ребятами, как и одногруппники. Вот только мои эмоции отличались от их. Сбоку зашушукались девчонки, а сзади послышались смешки парней.

Коля отдал Лизе сумку и, еще раз поцеловав в лоб, пошел на свою пару. Едва подруга прошла в аудиторию, все замолчали и уставились на нее, словно мы были в каком-то плохом кино из двухтысячных. «Дикари, ей-богу», – подумала я и, чтобы прервать это гнетущее молчание, помахала подруге:

– Доброе утро, Лиз!

Едва Лиза меня увидела, как на ее губах появилась облегченная улыбка. Одногруппники вернулись к своим делам. К нам подошел Никита. Его походка была широкой и вальяжной, а выражение лица не предвещало ничего хорошего.

– Кольцова, а что ты своего детсадовца к нам не завела? Он сам-то дорогу найдет?

Я ошарашенно посмотрела на одногруппника. От возмущения все мысли в голове перемешались, а слова отказывались собираться в предложения. Игнорируя его, Лиза достала свои вещи, но ее напряженная поза говорила о том, что спокойствие было лишь мнимым. Никита сел рядом, заглядывая ей в лицо снизу вверх и мерзко улыбаясь.

– Скажи честно, Лизка, ты с ним встречаешься, потому что ни один адекватный ровесник не посмотрит на такую, как ты? Сумасшедшую бабу? А тут щенок, которого можно под себя воспитать, да? – Карпов разразился хохотом, которому эхом вторили его дружки с задних парт.

Лиза сжала в руках тетрадь так сильно, что побелели костяшки пальцев. Подруга смотрела куда-то вниз и просто молчала, слушая ересь, льющуюся изо рта Никиты.

– Чего молчишь, язык проглотила? Мы же все видели, как ты своего щенка вылизывала, а сейчас куда его засунула? – Комментарии Карпова перешли за грань, и терпеть это я больше не собиралась.

Вряд ли меня можно было назвать агрессивным человеком, но, если на моих близких нападали, во мне щелкал переключатель. Перед глазами мутнело, а контроль надо мной брал какой-то животный инстинкт – защищать свое. Я резко вскочила и наклонилась к одногруппнику.

– Карпов, не пойти ли тебе к черту? Поведение этого щенка, как ты выразился, в сто раз взрослее, чем твое.

Никита перевел на меня скучающий взгляд, который я выдержала и наклонилась еще ближе к нему, едва ли не сталкиваясь с ним нос к носу. В гляделки я играть умела.

– Свали. От нас. Подальше, – произнесла я по слогам, но он и не думал так легко отступать.

Он тоже поднялся, опираясь на парту. Никита был выше и шире, и лишь злость, бурлившая в крови, не позволила съежиться перед этим здоровяком.

– А то что? – Его голос звучал насмешливо, потому что, очевидно, никакой угрозы во мне он не видел.

– Стась, – Лиза коснулась моей руки и потянула вниз, пытаясь усадить на место, – он того не стоит.

У меня не было идей, что делать дальше, но мной двигали злость и адреналин, а поэтому и я отступать не собиралась. Несколько секунд мы с Карповым смотрели друг на друга, но нас прервал преподаватель, появившийся в аудитории. Никита хмыкнул и, отходя от нас, как бы невзначай пнул рюкзак Лизы, как всегда брошенный на пол.

– Еще поболтаем, девчонки. – Он вернулся к своим друзьям, явно чувствуя себя победителем, за что хотелось выцарапать ему глаза.

Вот только сейчас было кое-что поважнее. Я села на место и повернулась к Лизе, пытаясь разглядеть ее лицо, которое она упорно прятала за волосами. Найдя под партой ладонь подруги, я крепко ее сжала и прошептала:

– Ты в порядке? – Вопрос был глупым, от волнения ничего лучше я выдать не смогла.

Лиза активно закивала, сжимая мою ладонь в ответ.

– Хочешь, уйдем? – Я была готова сделать что угодно, лишь бы руки Лизы перестали дрожать, а грудь не вздымалась так быстро и часто.

– Так будет только хуже. Все нормально. – Лиза открыла свою тетрадь, но, занеся ручку, замерла и повернулась ко мне. Она была похожа на загнанного зверя, который был в таком отчаянии, что готов был отгрызть себе ногу, лишь бы выбраться из ловушки. Во мне снова закипело желание придушить Карпова голыми руками. – Спасибо, Стась.

Оставшиеся пары прошли словно в бреду. Я едва помнила, о чем говорили преподаватели. Все тело было напряжено, словно готовилось к побегу или нападению. Инстинкты в панике кричали: «Бей или беги! Бей или беги!» Хотелось схватить Лизу в охапку и исчезнуть из этого места. Но Карпов к нам больше не подходил. Он сделал главное: напугал нас – и остался доволен. К последней паре Лиза немного успокоилась и сняла наушники, которые заменяли ей щит, а я вздохнула полной грудью.

– Может, тебя проводить? – предложила я робко, когда мы вместе направлялись к выходу из университета. Моя смена начиналась через час, но, если я нужна Лизе, выбор был бы очевиден.

– Все нормально, Коля ждет в кофейне. – Подруга крепко обняла меня и улыбнулась одними губами. – Иди на работу, со мной все будет в порядке.

– Точно? – После утвердительного кивка я все же спросила, понизив голос: – Чего Карпову от тебя вообще надо?

Лиза закусила губу и отвела глаза. В эту секунду я впервые не понимала, что творится в голове

– Я не знаю, Стась. – Лиза выдернула ладонь и неловко помахала на прощание. – Давай не будем думать про всяких придурков. Денису привет! – И она сбежала.

Я смотрела ей вслед, головоломка отказывалась складываться. Мне отчаянно недоставало кусочков, и я стремилась их найти. Чего добивается Карпов? И что недоговаривает Лиза?

На смену со мной неожиданно вышел Дима.

– Мне надо освободить пятницу, Дэн согласился поменяться, – отмахнулся он от моих вопросов, а я не определила, какое чувство было сильнее: облегчение или злость.

Дима, как всегда, был самим очарованием и развлекал посетителей, а я между делами изучала страницы Карпова в социальных сетях. Как и ожидалось, ничего нового я там не нашла: «пацанский» рэп, фотографии из клубов и загадочные фото с сигаретой. Классика, от которой тошнило. Никаких постов или намеков на то, почему Никита цепляется к Лизе. В поисках ответов мысли гуляли где-то далеко, поэтому смена пролетела очень быстро. Я и не заметила, как на часах стукнуло десять, а Дима засобирался домой.

– Пойдем, я тебя до метро провожу, – предложил он, кутаясь в теплый шарф. Несмотря на то что за окном был март, в Питере все еще было холодно.

– Спасибо, Дим, я сама. Мне надо еще в магазин заскочить. – Дима нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, но я улыбнулась ему и опередила: – У меня с собой газовый баллончик, честно!

Дима сдался, показал два больших пальца и ушел первым. Мне действительно нужно было сходить в магазин, а еще – побыть одной. Закрыв кафе, я надела шапку и двинулась в сторону магазина неподалеку. Солнце давно скрылось за горизонтом, и улицы были окутаны мраком, разгоняемым теплым светом фонарей. Под ногами хрустел снег, а щеки покусывал мороз. «Да сколько можно?!» – раздраженно подумала я, едва устояв на очередном заледеневшем участке.

Около магазина взгляд зацепился за непонятный комок, лежащий у стены. Приблизившись, я узнала Персика, который даже не поднял головы на мой негромкий оклик. От страха сердце ухнуло в желудок, и я опустилась на корточки рядом с котом.

– Малыш, ты чего? Все хорошо? – Сбросив перчатки, я осторожно погладила его по спине, и кот жалобно мяукнул, приоткрыв один глаз.

«Боже, нельзя его тут бросать!» Я сразу же вытащила телефон и стала искать ближайшую ветеринарную клинику. Персик жалобно мяукнул и закашлял. Я приговаривала что-то успокаивающее, параллельно ища, куда бы его отвезти. Как назло, ближайшая работающая клиника оказалась далеко, чтобы идти до нее пешком. Пришлось вызывать такси.

Пока машина ехала, я сбегала и купила воды для кота. Кое-как напоив Персика, я прижала его к себе и старалась успокоить как могла. Кот лизнул меня шершавым горячим языком и прижался к груди так, словно я была его последней надеждой. Меня захлестнула паника, а потому, как только такси подъехало, я тут же бросилась к машине. Это было ошибкой, потому что от резкого движения Персика вырвало.

– Девушка, я никуда вас с этим животным не повезу, – непреклонно заявил мужчина.

– В каком смысле?! – Голос сорвался, потому что напряжение сегодняшнего дня достигло пика. – Вы не видите, что коту нужна помощь!

– Отменяйте заказ, я никуда вас не повезу, – снова спокойно повторил мужчина. Пришлось проглотить ругательства, потому что нельзя было терять время.

Со следующей машиной произошло то же самое. Персик жалобно мяукал, периодически переходя на писк. По моему лицу заструились слезы, которые невозможно было сдерживать. После недолгих раздумий я набрала номер, по которому никогда раньше не звонила. После пары гудков послышался знакомый хрипловатый голос:

– Алло, Стася?

– Денис, приезжай, пожалуйста, мне очень нужна твоя помощь.

Глава 17

Денис приехал быстро. Я сидела на корточках и прижимала к себе кота, безостановочно поглаживая его по спинке и бормоча, что все будет хорошо. От холода и нервов дрожали пальцы, а на щеках застыли дорожки слез. Позже, думая об этом моменте, я с ужасом представляла, какую картину увидел подъехавший Дэн. Но тогда внешний вид заботил меня меньше всего.

– Стась! – Денис вылетел из машины и протянул руку, помогая встать. – Забирайся, там сзади плед.

Я машинально закивала, хлюпая носом. Денис выглядел непривычно растрепанным и так, словно надел первое, что попалось под руку: из-под куртки выбивалась толстовка, а один ботинок был застегнут лишь наполовину. На заднем сиденье я осторожно уложила на плед Персика, который пищал и тяжело дышал. Дэн завел мотор и тронулся с места. Он был собран и периодически посматривал на нас в зеркало заднего вида. От неловкости изо рта полился сумбурный поток речи:

– Прости, что я выдернула тебя так поздно. У тебя наверняка были дела. Просто такси… и Персик… я не знала, что делать. – К горлу подкатил ком. Я часто заморгала, чтобы снова не хлынули непрошеные слезы.

– Стася, – твердо перебил Денис, и наши взгляды в зеркале встретились. – Правильно, что позвонила. Мы со всем разберемся. Вместе.

Я вымученно улыбнулась и глубоко вздохнула, вытирая слезинки, которые все-таки предательски выскользнули. Этот день придавил меня бетонной плитой, из-под которой было не выбраться. Мой взгляд то и дело притягивал Денис. Словно он был талисманом, который мог помочь обрести почву под ногами. В тот вечер щетина на его лице казалась длиннее, чем обычно. Под глазами залегли темные синяки, какие бывали у всех студентов перед сессией, когда они включали режим «выучи или умри». Дэн крепко сжимал руль. Тишина в салоне была мучительной, но я не решалась попросить Дениса включить музыку. Было страшно упустить даже малейшие движения или звуки Персика, вдруг ему станет хуже. Денис, похоже, был так глубоко в себе, что ничего не замечал.

До ветеринарной клиники мы доехали быстро. Дэн выскочил из машины первым и бережно подхватил Персика, завернутого в плед. Врачи в приемной скучали, хихикая над чашками чая, ведь на часах было уже почти двенадцать. В небольшой приемной, перетекающей в процедурный кабинет с металлическим столом, висел запах лекарств и хлорки.

– Вечер добрый. Нашему коту плохо, помогите, пожалуйста. – Денис осторожно опустил Персика на стол, на который указала молодая девушка, подскочившая нам навстречу. – Может, подобрал что-то на улице. Мы не знаем.

– Подождите вон там, пожалуйста. – Нам кивнули на пару стульев у стены, и двое врачей занялись Персиком, бока которого тяжело вздымались.

Я стянула шапку и обхватила руками голову. По вискам молотком

– Эй, солнце, все будет хорошо. – Его рука плавно выводила успокаивающие круги на моей спине. Голос Дениса прозвучал спокойно, но ему словно требовалась вся сила воли для этого. Я мысленно ухватилась за запах знакомого одеколона, помогающий сосредоточиться на чем-то, кроме тревоги, которая бесновалась внутри весь день.

– Ему нельзя оставаться на улице, – прошептала я, не поднимая взгляд. – А везти его на съемную мне нельзя, тогда мы оба будем жить под мостом. – К концу фразы я сорвалась на всхлип, и пришлось замолчать.

Денис притянул меня к себе, заставляя уткнуться носом в свое плечо, и обнял, успокаивающе поглаживая спину и плечи. От такого простого, но необходимого утешения из мышц, которые к этому времени превратились в камень, начало медленно уходить напряжение. Легкие поглаживания и тихие слова поддержки Дэна помогли собраться, а руки перестали предательски дрожать. Рядом с этим человеком все тревоги сходили на нет, а сердце все шептало: «Ты дома».

Прикрыв глаза, я медленно вдыхала знакомый запах и думала о том, что позвонить Денису было лучшим из решений. За спиной раздалось негромкое покашливание. Я немедленно отлепилась от Дениса, вскакивая.

– Ну что там? – взволнованно спросила я.

Врач держалась уверенно, что и в меня вселило спасительное спокойствие.

– Персик стабилен. Действительно, он чем-то отравился, а еще явно сильно недоедал… – Ее осуждающий взгляд пригвоздил меня к месту. Нетрудно было догадаться, о чем она думала, ведь все мысли были написаны у девушки на лице. От возмущения я открыла рот, но оттуда не вырвалось ни звука.

– Он уличный, – твердо сказал Дэн, подходя сзади и кладя руку мне на плечи. – Насколько все серьезно?

Девушка смутилась и потупилась, быстро пробормотав извинения, и провела нас к компьютеру. Там была открыта карточка Персика, которую она быстро заполнила.

– Мы поставили капельницу и сделали ему укол, чтобы он справился с интоксикацией. Нужно, чтобы Персик побольше пил и желательно находился в тепле. – Ее пальцы порхали над клавиатурой, в комнате раздавалось мерное кликанье.

Я облегченно выдохнула и потерла лицо ладонями. «Главное, что ничего по-настоящему страшного с ним не происходит. Со всем остальным можно справиться», – уговаривала я себя, распуская тугой узел в груди. Я неосознанно нашла руку Дениса и сжала ее. В этом прикосновении было все – благодарность, облегчение и… любовь, которую было невыносимо держать в себе. Он же в ответ переплел наши пальцы, но я не осмелилась поднять глаза, мысленно поблагодарив за поддержку.

– Ему осталось полежать еще минут пятнадцать, а потом вам придется забрать Персика. К сожалению, на передержку мы никого не берем. – Врач протянула счет, который Денис тут же забрал. – Оплата наличными или картой?

– Картой. – Дэн достал картхолдер из внутреннего кармана куртки.

Я закусила губу, посматривая на рыжее тельце, лежавшее на столе под капельницей. Персик казался таким худым и маленьким, что вызывал единственное желание – защитить. Оставив Дениса расплачиваться и решив, что мы разберемся с деньгами позже, я подошла к столу и присела так, чтобы очутиться с котом на одном уровне. Осторожно погладив его по спине, я смахнула вновь предательски выкатившуюся слезу. Я знала, что не смогу его забрать, и это чувство разъедало душу, как кислота, оставляя лишь выжженную землю.

– Ну, как тут наш боец? – Денис подошел сзади и аккуратно почесал лоб Персика пальцем.

– Дэн, что делать? Ему нельзя возвращаться на улицу. – Я не отрывалась от Персика, который мирно спал после такого тяжелого дня.

– Я возьму его.

Я резко выпрямилась, отчего перед глазами заплясали черные точки. Денис мягко улыбался, мое удивление явно веселило его. Он тепло посмотрел на кота и почесал того за ушком. Дух перехватило, я не могла вздохнуть, чтобы сказать хоть что-нибудь. Эмоции нахлынули все разом, и я бросилась к Денису, обнимая за шею и прижимаясь так крепко, как могла.

– Спасибо тебе, спасибо, – зашептала я, повиснув на нем. От переполняющих чувств сердце забилось в десять раз быстрее, снова взлетев на бесконечных эмоциональных горках.

Из груди Дэна вырвался смешок, и через пару секунд он осторожно поставил меня на ноги:

– Давай заберем малыша домой.

Не сговариваясь, мы отправились к Денису. Персик пришел в себя, но его все еще немного вело от лекарств. Всю дорогу он просидел у меня на руках. Пока ночной город проносился за окном, я наконец-то выдохнула и испытала подобие покоя.

В квартире Дениса было темно. Весь дом, скорее всего, уже спал, а потому в комнатах царила умиротворенная тишина. Дэн забрал у меня Персика и устроил его на диване. Мы оба были вымотаны, поэтому Денис зажег лишь небольшой светильник, оставив комнату в уютном полумраке.

– Ну что, Бандит, добро пожаловать домой. – Дэн погладил сонного кота и обернулся ко мне: – Есть хочешь?

Я замерла, наблюдая за этой картиной: Денис сидит на корточках и гладит рыжего кота. Прямо как в первый раз, когда я увидела их вместе. Правда, на этот раз в позе Дениса сквозило напряжение, а во взгляде бурлили два несовместимых, как вода и масло, чувства: радость и печаль.

– Стась? – окликнул Дэн.

Его голос вывел меня из транса. Словно только осознав, что была глубокая ночь, а мы наедине в квартире Дениса, я встрепенулась и стряхнула наваждение. Телефон подсказал, что уже два часа ночи. Разум говорил, что нужно уезжать, а сердце умоляло остаться хотя бы ненадолго. И впервые я решила прислушаться к первому.

– Нет, я… мне нужно домой, я вызову такси. Напиши, сколько денег тебе перевести за клинику. – Непослушными пальцами я открыла приложение такси, но широкая ладонь Дэна накрыла экран.

Я даже не заметила, как он возник рядом. Денис стоял ко мне почти вплотную. Волнение не позволяло поднять на него глаза. От его близости мысли путались, а предательский жар затопил низ живота. Я прикрыла веки и стала медленно считать до десяти. На тройке я сбилась, и пришлось начать сначала.

– Останься. – Его шепот жарким дыханием коснулся моего уха, и по телу невольно пробежала дрожь. В голосе

Дэн невесомо коснулся моей талии и прочертил линию вверх по спине. Первый порыв был прижаться к нему ближе, но через пару секунд я уперлась ладонью ему в грудь, создавая между нами хоть какое-то расстояние. Мысли отказывались собираться в кучу, но я медленно выдохнула. «Раз, два, три…»

– Знаешь, Катя со мной не разговаривает. – Я встретилась с Денисом взглядом. Он опешил. Мы стояли слишком близко: одно движение, и наши губы встретились бы… – Почему? Она считает, что я очередная. Одна из многих.

На лице Дэна проступило понимание, он хотел было что-то сказать, но я остановила, приложив к его губам палец. Не было сил слышать его оправдания или – хуже – ложь. А потому я выбрала не слышать ничего.

– Катя сказала, что таких девушек уже было слишком много. И я не знаю, скольким из них ты предлагал здесь остаться на ночь. – Я сглотнула, потому что эти слова ощущались в горле битым стеклом. – Ты мне нравишься, Денис. – Это была самая безопасная формулировка того, что творилось на душе. Но ее было достаточно, чтобы лицо Дэна потемнело. – Но я не хочу быть одной из.

Я убрала руку и развернулась, чтобы уйти. Но одно движение, и спиной я оказалась прижата к его груди. Губы Дениса скользнули по моей шее и остановились около уха, а крепкие руки обнимали удивительно нежно.

– Я тоже этого не хочу, Стась. – Невесомый поцелуй остался на моем виске. – Но я уже говорил, что не гожусь для серьезных отношений. Просто побудь со мной сегодня.

Я судорожно вздохнула, потому что в голосе Дениса звучала неприкрытая нежность и боль. С губ не сорвалось ни слова, все силы уходили на то, чтобы держать себя в руках.

– У нас обоих сегодня выдался плохой день. – Он не спрашивал, а утверждал. Дэн крепче сжал руки, словно цеплялся за меня точно так же, как еще час назад это делала я. – Просто останься. Пожалуйста.

Показалось, что еще секунда, и он начал бы умолять. Дыхание сбилось, а ладони вспотели. Решение было принято. Разум снова проиграл битву сердцу. И я кивнула. Денис немного разжал объятия и облегченно вздохнул, зарываясь носом в мои волосы. Он не двигался, и мне оставалось поглаживать его по руке, позволяя моменту длиться столько, сколько Денису было нужно. Я была полностью в его власти и сделала бы все, о чем бы он ни попросил. И я подозревала, что Денис об этом прекрасно знал.

Глава 18

После той ночи сообщения от Дениса стали приходить гораздо чаще. Он присылал фотографии игрушек и прочих необходимых вещиц, из которых никак не мог выбрать в зоомагазине. Сообщал о самочувствии Персика и записывал милые видео, как кот осваивался в квартире. Звуки уведомлений отзывались в сердце, а на лице появлялась безудержная улыбка. Когда ко мне пришло осознание, что скрывать такое сокровище – это преступление, я запостила одно из видео с Персиком на своей странице в соцсетях с подписью: «Иногда счастье ждет прямо у нас под носом». Дэн советовался со мной, чем лучше накормить Персика, и звал присоединиться к ним на повторных процедурах в клинике. Казалось, будто он не кота приютил, а усыновил ребенка. Но постоянные вопросы ничуть не утомляли. Было в радость участвовать в жизни этих двоих, да и лишний повод, который позволял написать Денису, был очень кстати. Я переживала, что выгляжу навязчивой, а волнение о Персике снимало с меня всякую ответственность.

Посмотрев на часы, я ускорила шаг. Нужно было добраться до кафе как можно раньше, чтобы перенести эскиз на стену до нашей с Лизой встречи. С этой работой Елена не торопила, но мне самой не терпелось увидеть результат. Художественные проекты открывали какой-то ранее неведомый источник сил и толкали на непрерывную работу. Включался режим «отдохнем на том свете», и я посвящала творчеству всю себя. Оно никогда не утомляло, даже скорее наоборот. Любой плохой день всегда топился именно в рисовании.

За материалами еще предстояло съездить, но я уже прикидывала, каких красок не хватало. Если зал с библиотекой был наполнен теплом и уютом, в которые хотелось завернуться, как в одеяло зимним вечером, то главный зал должен быть легким, свежим и воздушным. Чтобы каждый, заходя в антикафе, вдыхал полной грудью и чувствовал себя свободным. Я стремилась создать место, в котором будет вечная весна.

Ход мыслей прервало новое уведомление. Проверив экран, я чертыхнулась под нос, ведь была уже половина третьего. Но внимание тут же притянуло имя отправителя.

Денис:

Бандит сгрыз мою зарядку. Он что, настолько голодный? Я же кормлю его не переставая!

Улыбаясь, я на ходу напечатала ответ, едва не растянувшись на заледеневшей луже.

Стася:

Его зовут Персик!

Денис:

Да Персик, Персик, только ведет он себя как бандит.

К сообщению Дэн приложил фотку кота, который с довольным видом грыз игрушку, развалившись на полу. Я отправила в ответ сердечки и спрятала телефон в карман, потому что мороз нещадно кусал руки. От сообщений, пусть и таких коротких, на сердце потеплело. Я быстрее зашагала в сторону антикафе под звонкий хруст снега.

Дима с Катей были в делах: клиентов оказалось много, зал был наполнен приятным гулом голосов и ароматом кофе. Студенты корпели над домашними заданиями, фрилансеры что-то безостановочно печатали на ноутбуках, а несколько подростков играли в приставку, то и дело толкая друг друга в бок. Эта атмосфера стала такой родной, что не отвлекала, а настраивала на рабочий лад. Оставив вещи в подсобке, я погрузилась в работу над эскизом. Карандаш порхал по стене, где медленно, но верно распускался сад. Листья и цветы переплетались в необычные узоры, создавая ощущение, словно ты попал в джунгли. Мурлыча под нос песню, я отошла на пару шагов, чтобы посмотреть на общую картину, и удовлетворенно кивнула. Мой внутренний критик, как и у многих творческих людей, почти никогда не спал, и моменты его одобрения были так же редки, как солнечные дни в зимнем Петербурге.

– Красиво выходит. – От неожиданности я дернулась, резко оборачиваясь на голос.

Катя держала в руках тарелку с печеньем и кружку с кофе. Я вернула на место подскочившие от удивления брови. Впервые за долгое время от Кати не чувствовалось враждебности. Она поставила посуду

– Спасибо. Какие твои любимые цветы? Я еще могу добавить их в рисунок. – Слова звучали осторожно, а предложение было подобно робко выброшенному белому флагу. Попытка прощупать, насколько тонок лед ее благосклонности. Каждый из нашей небольшой команды успел поучаствовать в наполнении сада, осталась лишь Катя, которая игнорировала меня, казалось, из чистой вредности.

Конечно же, я злилась. Внутри все еще сидело чувство обиды и несправедливости. Было трудно понять, почему именно меня решили выкинуть из круга общения и чем же я так провинилась. Я была уверена: ни одно из моих действий не могло вызвать такую реакцию. Однако Катя считала иначе. Но прежнее желание бросить все недовольства ей в лицо и обидеть так же сильно, как меня обидело ее молчание, давно притупилось. Хотелось найти ту грань, по которой ни одной из нас не будет больно ходить.

Боковым зрением я заметила мельтешение рыжей копны волос и посмотрела в ту сторону. Дима высовывался из-за стенки, за которой скрывалась стойка администратора, и кусал губу. Поймав мой взгляд, Дима робко улыбнулся и кивнул на Катю. В его глазах было столько надежды и мольбы, что я не сдержала улыбки и прошептала одними губами: «Ладно». Для гиперактивного и общительного Димы эта холодная война явно была просто пыткой.

– Азалия. – Пауза была такой долгой, что я уже и не ждала ответа. – Добавь азалию. Она привлекает красотой, но на самом деле очень ядовита. Вплоть до летального исхода. Люди часто ведутся на красоту этого цветка, не подозревая, что в нем по-настоящему скрывается.

Я устало потерла лоб и вновь развернулась к рисунку, чтобы не смотреть на Катю. От очевидного двойного смысла, вложенного в слова, стало не по себе, но я не подала виду.

– Отличная идея, добавлю. Все-таки это наш общий сад. Спасибо за идею. И за кофе с печеньками. – Я подхватила кружку, чтобы чем-то занять руки, и отхлебнула горячий напиток.

– Всегда пожалуйста. – Катя развернулась, чтобы уйти, словно на этом разговор был исчерпан, но я не удержалась и окликнула ее:

– Кать! – Ее темные глаза впились в меня, когда Катя лениво обернулась через плечо. – Давай в следующий раз просто сразу поговорим и все решим, ладно?

Она выдержала мой взгляд, уголки ее губ едва заметно дернулись. Между нами словно пробежала искра понимания, и Катя кивнула.

– Я надеюсь, что ты с нами надолго. – С этими словами она направилась к Диме, который всячески делал вид, что не подслушивал разговор. Но все равно получил от Кати подзатыльник.

Эта сцена меня рассмешила, и с улыбкой я вернулась к работе. Думала ли я, что наша ссора решится вот так? Точно нет. Но результат, к которому мы пришли окольными путями, все равно устраивал. Я почувствовала легкость, словно с души сняли гирю, и снова нырнула в работу, даже не заметив, как закончила эскиз. Из творческого транса меня выдернул будильник: во время работы над рисунками ощущение времени терялось, и без напоминания я точно пришла бы в себя только к закрытию антикафе. Придирчиво осмотрев картину, я довольно потянулась и направилась в комнату для персонала, чтобы забрать вещи. Но у приоткрытой двери меня остановили голоса коллег.

– В этом году мы как-то уж слишком спокойно прошли эту депрессивную фазу, – сказала Катя, чем-то шурша.

– Да, Дэн на удивление уравновешен, хотя я ожидал худшего, как всегда. – В голосе Димы звучали волнение и озадаченность.

Подслушивать было нехорошо, но имя Дениса заставило меня помедлить. О чем шла речь, было загадкой, но тревога в голосе Димы наводила на такие же тревожные мысли. Я шагнула в сторону, чтобы ребята ненароком не заметили меня, и прислушалась.

– Может, он наконец-то отпустил ее?

Раздался тяжелый вздох, и Дима тихо проговорил:

– Ты думаешь, это возможно? – Я не видела их, но легко представила, как Дима нервно потер лоб, а Катя пожала плечами. – Мы столько лет его знаем, в этот день его всегда штормит так, что страшно становится. Вряд ли такое можно просто забыть.

От подслушанного разговора все стало лишь запутаннее. «Какой день? Что произошло?» В голове промелькнул образ Дениса, воспоминание, каким он был в ту ночь, когда мы спасли Персика. Он сам напоминал бездомного котенка, которому требовались дом и немного ласки. Только попробуй прикоснуться – сразу же укусит. В памяти всплыли непривычные детали – отросшая щетина и синяки под глазами. То, как Дэн держался до последнего и лишь в темноте квартиры позволил себе рассыпаться на части у меня в объятиях. Тогда я ничего не спросила. Это казалось слишком личным, и страх пересечь черту не позволил копаться в его переживаниях. Я крутила мысли в голове, словно кубик Рубика, но разноцветные квадратики никак не вставали на свои места. Было слишком много вопросов, на которые ответов не находилось.

– Я просто хочу, чтобы он перестал портить себе жизнь и двигался дальше, – сказала Катя, и я впервые услышала в ее голосе настолько явное беспокойство о ком-то, не считая Димы. Как показывала практика, Катя предпочитала скрывать все эмоции, кроме злости.

– Пока он сам этого не захочет, ничего не изменится, – проговорил Дима тихо, и до меня долетел звук поцелуя.

Отшатнувшись от двери, я резко развернулась и пошла к кухне, чтобы не спалиться за подслушиванием. Разговор явно не предназначался для моих ушей, но угрызения совести так и не проснулись. Налетев на одного из гостей, я неловко извинилась и запустила на кофемашине программу приготовления капучино. В голове творился полный хаос.

«Кого же Денис так и не отпустил?»

Глава 19

После дней, когда жизнь кажется насыщенной событиями, всегда наступает затишье. Вот и сейчас настал такой период. Хотя обычно затишье бывало перед бурей, я не давала тревожным мыслям разрастаться, прореживая их, словно сорняки на грядках. Никита больше не подходил к Лизе, будто ничего и не было. Подруга немного расслабилась и снова искрометно шутила. Я была рада – ведь видеть ее потухшие глаза было настоящей пыткой. Порой до меня долетали смешки одногруппников и отголоски разговоров о «детсадовце» Лизы, но никто открыто не высказывался. Подруга закрывала глаза и уши, бесконечно повторяя, что «их слова ничего не значат». Интуиция твердила, что так просто эта история не закончится, но я отмахивалась, предпочитая наслаждаться спокойствием.

Персик оправился и освоился у Дениса в квартире. Теперь не кот жил у Дэна, а Дэн у кота. Эти двое стали друг для друга спасением, и мое сердце разрывалось от нежности каждый раз, когда мне доводилось видеть их вместе. Денис несколько раз приглашал меня к себе в гости, но я отказывалась, ссылаясь на занятость. Внутри боролись противоречивые чувства: хотелось сблизиться с Дэном, но что-то подсказывало, что следующая попытка все изменит. Денис не давил, и я надеялась, что мои отказы его не оттолкнут.

Куча дел, которая валилась на меня лавиной, словно исказила ощущение времени. Только что была зима, но на календаре уже оказался апрель. Люди постепенно переодевались в пальто полегче и выползали на улицу почаще. Дни летели на какой-то запредельной скорости, и в этой гонке я не успевала переводить дух. Роспись стены шла полным ходом, все вокруг восхищались тем, что получалось. В этот раз спрятаться не получалось, ведь зал был проходным, и все норовили дать ценный совет. Я слушала с улыбкой, но делала по-своему – на творчество у меня был свой взгляд. В университете сыпались бесконечные домашние задания, медленно подкрадывались дедлайны по сдаче теоретической части диплома. Работа в «Чайном часе» занимала львиную долю времени, и порой было тяжело не захлебнуться в бесконечном потоке, который я звала жизнью. Жаловаться было не на что, ведь у меня была и работа, и деньги, и даже возможность самореализоваться. Но потребность в отдыхе никто не отменял.

В тот день смена была довольно спокойной. Посетители неспешно приходили и уходили, никому не требовалась наша помощь, а потому мы с Денисом без угрызений совести занимались своими делами. Я делала эскизы для университетского проекта, а Дэн что-то увлеченно листал в телефоне, периодически лениво посматривая на меня. В кружках на столе остывал горячий чай. Денис пододвинул ко мне тарелку с печеньем, и я благодарно улыбнулась. Атмосфера была домашней, и хотелось, чтобы она оставалась такой как можно дольше.

Положив телефон экраном вниз, Денис повернулся ко мне и заглянул в блокнот.

– Что рисуешь?

Я провела пальцами по листу, смахивая излишки грифеля и ластика. Нам задали разработать серию рекламных плакатов для художественной галереи, и на странице громоздились ряды прямоугольников. Идей было много, но до ума не была доведена пока ни одна.

– Плакаты. Пытаюсь придумать единую концепцию. – Я отпила чай и повернулась к Денису, который наблюдал за мной, подперев щеку. В его глазах читался интерес, и я продолжила: – Думаю сделать плакаты в стиле минимализма, как делают для классических книг, но пока не получается.

Дэн кивнул, изучая рисунки в блокноте. Он задумчиво поджал губы:

– Мне нравится этот и этот. – Его пальцы легко пробежались по странице. Телефон на столе несколько раз завибрировал, оповещая о новых сообщениях, но Денис не обратил на него внимания.

Я кивнула, соглашаясь с Денисом. Разработка эскизов была одним из моих любимых этапов работы, потому что можно было дать волю фантазии и зарисовать даже самые бредовые идеи.

– Я всегда мечтал научиться рисовать, но у меня руки из другого места. – Денис хмыкнул и слегка повернул свободную руку, напрягая мышцы. Мой взгляд невольно остановился на рельефе, не прикрытом рукавом футболки.

– Брось, рисование – это навык, которым можно овладеть. – Я отвела глаза, чтобы так бесстыдно не пялиться. – Руки у тебя очень даже ничего.

Даже не видя его, я легко представила нахальную ухмылку, которая расцвела на лице Дэна. Он наклонился ближе, так, что пришлось снова на него посмотреть. Денис поиграл бровями и лукаво спросил:

– Ты так считаешь? Потрогаешь? – Он картинно согнул руку и напряг мышцы, а я закатила глаза, старательно делая вид, что меня это ни капли не волнует. Хотя кого такие руки не взволновали бы?

Денис засмеялся и снова принял расслабленную позу. Карандаш вновь заскользил по бумаге, вырисовывая новые линии и тени. Пристальное внимание Дэна мешало полностью сосредоточиться. Он словно испытывал меня, и я это испытание проигрывала. От слишком сильного нажима грифель с коротким треском сломался.

– Черт!

– Научи меня, – раздалась тихая просьба, и я резко повернула голову.

– Что? – переспросила я недоуменно, словно его слова были слишком безумными, чтобы в них верить. Наши взгляды встретились, и мое воображение, пожалуй, уж слишком бурно отреагировало на этот зрительный контакт.

– Научи меня рисовать. Можем начать с чего-нибудь простого. – Денис вновь аккуратно провел пальцами по моему рисунку. – В субботу, у меня дома.

Я глупо захлопала ресницами, пытаясь переварить сказанное. «Или я сошла с ума, или этот парень идеален», – мысли в голове пустились в радостную пляску, но рациональная часть выстроила оборону. Молчание затягивалось, а адекватных причин для отказа так и не нашлось.

– Соглашайся, Персик по тебе соскучился. – Дэн обезоруживающе улыбнулся, и я не заметила, как неистово закивала.

– Хорошо. – В горле пересохло, и голос звучал тише обычного.

– Хорошо, – вторил Денис.

Не знаю, до чего довели бы нас эти переглядывания, если бы из зала не раздался писк кофемашины. Дэн поднялся, тихо чертыхнувшись.

– Скажи, что надо купить, ладно? – С его лица не сходила пленительная улыбка, которая мигом стирала все мысли в голове.

– У меня все есть, я принесу, – сказала я, не сдерживая ответной улыбки.

Дэн отсалютовал двумя пальцами и скрылся в зале, чтобы вызволить нашу капризную технику из беды. Я пялилась ему вслед, но вскоре одернула себя и снова уткнулась в скетчбук. Сердце радостно билось в груди, словно птица, которая предчувствовала свободу. Было трудно поверить, что Дэн действительно попросил меня научить его рисовать. У него дома.

«Дело в рисовании или, может… во мне?» – робкая надежда разгоралась сильнее. Тушить я ее не собиралась, как бы ни были высоки риски обжечься об это пламя. Воздушные замки становились все внушительнее, а рисунки на бумаге – абстрактнее.

На краю стола снова завибрировал телефон, вырывая из мечтаний. Он никак не замолкал, и я поняла, что на этот раз Дэну кто-то звонил. Решив, что звонок важен, я подхватила мобильный и поднялась, чтобы отнести его Денису. Но заметила имя, горевшее крупными буквами на экране: Марго. От простого набора букв внутри закрутился ураган эмоций.

«Какого черта она ему звонит?!» – к моему внутреннему пульту управления, как в мультфильме, вышел гнев. Первое желание – вышвырнуть телефон в окно, лишь бы избавиться от этой дурацкой штуки. От одной мысли о том, что между этими двумя до сих пор не все кончено, к горлу подступал яростный крик. Я резко вернула телефон на место,

Я поднялась и закрыла лицо руками. Ревность – это не про меня, ведь ревность – это слабость. А еще неуверенность в себе и страх оказаться хуже кого-то другого. Всю жизнь я запрещала себе испытывать подобные чувства, при первых же признаках появления запихивая их как можно глубже, пока не перестала слышать вовсе. И вот, пожалуйста, ревность развалилась у меня в голове, как королева на законном троне. «Это абсолютно нелогично, Стася, – отчитывала я себя, снова упав на стул. – Кто ты такая, чтобы ревновать Дениса к кому-либо?» Но логические доводы в делах сердечных были бессильны.

Схватив блокнот, я открыла чистую страницу и набросала новый образ. От сильного нажима линии получались слишком темные и жирные. Контур был неаккуратным и хаотичным, отчего в том, что получалось, не сразу угадывалась девушка с дьявольской улыбкой на лице. Погрузившись с головой в процесс, я не заметила, как вернулся Денис.

– Что за ведьму рисуешь? – Насмешливый вопрос вывел из странного транса.

Я подняла на него испуганный взгляд и откинула челку, упавшую на глаза. Денис облокотился на стойку с другой стороны и всматривался в рисунок, как в головоломку, которую надо было отгадать. «Хоть бы не узнал, хоть бы не узнал», – я мысленно взмолилась и захлопнула блокнот.

– Да так, вдохновение нашло, – отмахнулась я и, бросив скетчбук на стол, встала. – Пойду приберусь в зале, нам скоро закрываться.

Денис кивнул и потянулся, прежде чем пройти за стол. Рисунок явно не навел его ни на какие мысли, отчего внутри разлилось предательское облегчение. Уже отойдя от нашего рабочего места, я остановилась и прикрыла глаза. «Ты должна быть хорошим человеком», – настойчиво прозвучал внутренний голос. Через плечо я покосилась на Дэна, который печатал что-то на рабочем компьютере, и произнесла:

– Тебе звонили. Проверь, вдруг там что-то важное.

Персик встретил меня радостным мяуканьем и стал тереться о ноги, пока я не подхватила его на руки и не прижала к себе. Окруженный заботой, кот набрал в весе, его шерсть блестела, призывая скорее погладить. Денис с улыбкой наблюдал за нами. У ног стоял мой шопер, доверху набитый красками и кистями.

– Знаешь, не только Персик рад тебя видеть, – ухмыльнулся Дэн, забирая сумку и проходя в гостиную.

Я не дала себе времени смутиться от такого заявления и бросила вдогонку:

– Тебя тоже за ушком почесать? – Откуда взялась смелость, оставалось загадкой.

Наградой же стал раскатистый смех Дениса.

– Знаешь, я предпочитаю другие ласки.

От этого замечания по телу словно прокатился разряд тока, а воображение услужливо подкинуло возможные варианты. «Стася, не отвлекайся!» – приказала я себе, следуя за Денисом и не показывая, как он на меня влиял. Около дивана стоял стол, который Дэн, похоже, перетащил из кухни. Он хорошо освещался небольшим светильником, а в остальной части комнаты царил приятный полумрак. Помимо бумаги, которую я все же попросила купить, на столе теснились коробочки с роллами и пара коробок пиццы. Мои брови удивленно взлетели вверх.

– К нам еще кто-то присоединится? – уточнила я, опуская Персика на пол.

Дэн, который доставал художественные принадлежности, обернулся и неловко пригладил волосы на затылке.

– Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал разного, – отозвался он, а мое сердце екнуло. Вечное внешнее спокойствие Дениса никуда не делось, но напряженная поза выдавала волнение. Его дерзкая уверенность контрастировала с хрупкой нежностью и заботой, которые он большую часть времени старательно прятал. До боли хотелось увидеть каждую из его сторон.

Не желая смущать еще сильнее, я бросила кардиган на кресло и подошла к столу. От неловкости руки казались какими-то чужими, и я спрятала их в карманы джинсов. Дэн быстро раскладывал краски на столе, мельком рассматривая принадлежности.

– Определился, что хочешь нарисовать? – Вопрос должен был разрядить обстановку и вернуть нас к тому, ради чего мы встретились.

– Его. – Дэн кивнул на рыжий комок, который возился на полу с какой-то игрушкой, уже позабыв про нас.

– Отличный выбор модели, – засмеялась я, и после недолгой подготовки мы приступили к рисованию.

Раньше преподавать мне не доводилось, так что урок был чистой импровизацией. Денис выбрал фотографию, которая нравилась ему больше всего, и я помогла сделать эскиз карандашом. Пока он старательно вырисовывал мордочку Персика, моя рука сама собой выводила профиль Дэна. На фоне негромко играла музыка, а мы переговаривались, увлеченно рисуя.

– Я недавно закончил «Гэтсби», – вдруг сказал Денис.

Мое внимание тут же переключилось на него – я предвкушала его реакцию на книгу. Эта история была мне дорога, и потому ожидание было волнительным.

– И что скажешь? – Дэн не отрывался от бумаги, казалось, еще чуть-чуть, и он высунет наружу язык – так старался. А вот мое внимание было полностью поглощено Денисом.

– Сильная вещь, – кивнул Денис, – атмосфера американского общества двадцатых прекрасна. Да и Джей тоже. Почему ты любишь эту книгу?

Я задумчиво прикусила губу, хотя ответ давно жил внутри.

– Мне всегда было жаль главных героев. Особенно Гэтсби. Думаю, он учит нас самому главному уроку. – Наши с Денисом взгляды встретились, и я мягко улыбнулась: – Прошлое прошло.

В его глазах промелькнули эмоции, которые я не смогла ухватить. Дэн снова опустил голову к своему рисунку, обводя уже готовые линии наброска.

– Да, ты права. – Он кивнул. Слова звучали отстраненно. – Жаль, что Гэтсби понял это слишком поздно.

Вид Дениса стал рассеянным, и я решила не приставать к нему с расспросами. Его портрет под моим карандашом обрастал все большим количеством деталей и становился похожим на оригинал. Когда молчание показалось слишком тягостным, я с излишним энтузиазмом предложила:

– Ну что, перейдем к краскам?

Глава 20

В современном мире любая катастрофа начинается со звонка. Люди редко сообщают плохие новости через сообщение. По крайней мере, если их уровень эмпатии выше, чем у мистера Хайда. А потому, когда умиротворенный вечер воскресенья прервал звонок от одногруппницы, сердце тут же рухнуло в пятки.

– Маша? Привет. – Я не могла вспомнить, говорили ли мы с ней вообще по телефону. Ничего хорошего от этого ждать не стоило.

– Стась, привет. – Голос звучал неуверенно. – Слушай, тут такое дело… Я не дозвонилась до Лизы, а потому набрала тебя. – Тяжелый вздох. – Ты заходила в нашу беседу?

Я села на кровати, отставляя ноутбук. Это было одно из немногих воскресений, когда единственными делами были сериал и чипсы, а потому телефон я и не проверяла. Поставив звонок на громкую связь, полезла в

– Еще нет. Что там?

Маша замялась, и этой паузы хватило, чтобы реальность обрушилась, словно ведро ледяной воды. Двести сообщений. Ни одного хорошего. Одногруппники продолжали без остановки писать.

– Ты… посмотрела? – После моего утвердительного мычания, которое я едва выдавила из-за кома в горле, Маша затараторила: – Я хочу, чтобы вы знали, я тут ни при чем. Да, было забавно какое-то время. Посмеялись да забыли, но это… Это перебор. – Она неловко кашлянула и быстро попрощалась.

Одним из первых сообщений в чате был пересланный пост из анонимной новостной группы нашего университета. Обычно студенты отправляли туда вопросы, крики души о том, как их все достало, и обсуждали предстоящие мероприятия. Группа была популярной и собрала не только текущих студентов, но и выпускников. Подписчиков было тысячи. От поста, который вызвал такой ажиотаж, сковал ужас. Кто-то прикрепил фотографии Лизы, сделанные явно не для публики. В белье и без. Резко втянув в себя воздух, я перевела взгляд на текст поста, и меня затошнило: «Бро, присмотритесь, вдруг эта девчонка привлечет не только малолеток».

– Черт, черт, черт! – После пары глумливых сообщений в беседе группы я не стала читать дальше, лишь пролистала. – Ублюдки!

Во мне бурлил гнев, который было не сдержать. Такие ситуации происходили вокруг и раньше, но сложно было представить, что когда-нибудь нас тоже заденет. Больше всего возмущало, что люди не только не порицали подобные действия, а, наоборот, поддерживали. На посте было слишком много реакций, как и комментариев: сальных и осуждающих. Почему вообще всегда осуждали человека на фото, а не того, кто эти фото опубликовал без разрешения?

Дрожащими пальцами я набрала номер Лизы. Было страшно представить, что она чувствовала, если уже все видела. Гудки шли, а ответа не было. С губ слетели крепкие ругательства. Продолжая звонить Лизе, я ураганом пронеслась по комнате и натянула на себя первые попавшиеся под руку джинсы и свитер. Подруга трубку так и не взяла.

Я вылетела из дома, на ходу вызывая такси, на котором ездила слишком редко – в Питере оно стоило как почка. Но времени трястись в метро не было. Лиза была в сети два часа назад и на сообщения не отвечала. Сомнений, что пост дошел до нее, не было. «Почему она не позвонила?» – оттого, что подруга решила проходить через это все одна, хотелось ее стукнуть.

Сердце билось так, словно я бежала марафон, а не сидела в теплом салоне такси. Бесконечное листание сообщений не помогало вычислить того, кто слил фотографии. Да и откуда они появились? Одногруппники в чате ничем не отличались от мерзких комментаторов в группе. Конечно, мы не были одной большой дружной семьей, но подобное поведение все равно ощущалось как предательство. Самым ужасным было обсуждение внешности Лизы. Девушки не упускали возможности указать на ту или иную складочку или другой надуманный изъян. А парни – наши парни, с которыми мы каждый день ходили на пары! – высказывали, кто бы и сколько раз «ей вдул». Сказали бы они это все в глаза? Вряд ли.

Телефон вновь зазвонил, и я мысленно взмолилась: «Пожалуйста, никаких больше звонков сегодня». На экране высветилось имя Коли.

– Ты уже видел? – без приветствий спросила я.

– Видел, – мрачно отозвался он. – Лиза не отвечает. Я звонил уже пятьдесят раз. Ты с ней говорила?

– То же самое. Я сейчас еду к ней. – Я потерла лоб ладонью. Это было плохо. Все было плохо.

– Хорошо. Думаю, ей сейчас нужна ты, а не я. – В спокойном голосе Коли звучала плохо скрываемая злость. Мы немного помолчали. – Стась, ты знаешь, кто это мог сделать?

Я не спешила с ответом. Обвинять кого-то без разбирательств у меня не было права. Да и нужно было понять, откуда взялись фотографии. Кому-то же они предназначались, и, судя по голосу Коли, не ему.

– Я догадываюсь, но мне нужно поговорить с Лизой.

Он протяжно выдохнул и произнес мягче:

– Пожалуйста, напиши, когда поговоришь с Лизой. Я пока попробую удалить пост. – Он быстро отключился.

«Черт! Как я об этом не подумала!» Я радовалась, что эту задачу на себя взял Коля. Всю дорогу до Лизы я звонила ей, нервно отслеживая в приложении, сколько времени в пути осталось. Когда мы добрались, я успела себя накрутить так, что не могла сидеть на месте. Бегом бросилась к парадной и буквально взлетела на нужный этаж.

Я надавила на звонок и прикрыла глаза. «Будь дома, будь дома, будь дома», – звучали мысленные уговоры. За деревянной дверью что-то зашумело, а потом снова наступила тишина. Уходить я не собиралась, а потому вновь надавила на кнопку и не отпускала. Через несколько секунд я постучала в дверь:

– Малыш, открывай, я знаю, что ты там! – Снова звонок, и снова тишина. – Лиза, пожалуйста!

За дверью вновь раздался шорох. Я прислонилась лбом к двери. От волнения сердце в груди билось как сумасшедшее. Послышался щелчок замка, и я сделала шаг назад. За дверью ждала Лиза с опухшими глазами и красным носом. Алые волосы держались карандашом в беспорядочном пучке. Серая майка, перепачканная в красках, которую Лиза в шутку звала «рабочей», добавляла образу хаоса. Подруга не смотрела на меня, изучая пол, словно это было какое-то произведение искусства. Я сглотнула. «Что вообще говорят в такой ситуации?»

Пару секунд потоптавшись на пороге, я шагнула в квартиру и закрыла за собой дверь. Лиза прошла в комнату, так ничего и не сказав. Это было плохо. Очень плохо. Обувь я бросила на коврике и последовала за подругой. Она сидела на расстеленном диване, закрыв лицо руками.

– Лиз. – Я опустилась рядом и погладила ее по спине, надеясь успокоить. – Мы со всем разберемся. Удалим фото, почистим чаты, все будет…

– Как мы это почистим? – В голосе звучали слезы. – Что попало в интернет, остается там навсегда.

Я обняла Лизу и как можно крепче прижала к себе. Плечи подруги дрожали, она ухватилась за меня, как за спасательный круг, и дала волю рыданиям, рвущимся изнутри. Не знаю, сколько мы так просидели. Но я дала Лизе возможность выплакаться, ведь ей это было просто необходимо. Когда поток слез затих, подруга отстранилась, все еще избегая моего взгляда. Я принесла ей воды и убрала лезущую в глаза челку. Сердце разрывалось от того, в каком состоянии находилась Лиза.

– Ты знаешь, кто это сделал? – осторожно спросила я. Внутренний детектив по дороге сюда перебрал миллион вариантов произошедшего и остановился на очевидном: взлом телефона.

– Знаю. – Лиза не спешила меня посвящать, гипнотизируя пустой стакан.

– Кто? – Я вновь погладила ее

На искусанных губах Лизы выступили капельки крови. Она глубоко вздохнула и наконец посмотрела мне в глаза:

– Карпов. Я сама отправила ему эти фотографии. – У подруги был такой решительный вид, словно она ждала исполнения смертного приговора, с которым уже смирилась. Стоило огромных усилий не разинуть рот от удивления.

«Карпов?! Сама?!» – завопил внутренний детектив и швырнул кипу бумаг в воздух. Мысли разлетелись, словно испуганные голуби. Несмотря на это, мой голос прозвучал предельно спокойно.

– Зачем?

Лиза отставила стакан и потерла лицо руками. Ей явно тяжело давались слова, и я прилагала все усилия, чтобы ее не торопить.

– Я… мы… переспали, – выдала подруга на выдохе и затараторила. Так, будто боялась, что, если не выложит все сразу, не сможет и вовсе ничего сказать. – Это не было чем-то серьезным. Мы встретились на студенческой вечеринке в начале года, ты тогда не пошла, а я решила попробовать. Слово за слово… Он был таким обаятельным, горячим… Я не думала, что между людьми могут вспыхивать такие чувства. Но что быстро вспыхнуло, так же быстро потухло. Наши встречи длились пару недель, не больше. Когда поняла, что ничего, кроме секса без обязательств, Никита мне не даст, я все прекратила. Мне казалось, он даже не расстроился, мы просто игнорировали друг друга в университете. Я не думала, что он… опустится до такого.

Я слушала Лизу, изумленно хлопая ресницами. «И как я это пропустила?!» Сложно было осознать эту историю. Но, как хорошая подруга, все удивление и возмущение я оставила при себе. Лиза напоминала побитого щенка. Она явно ждала реакции и делала ставки на черное. Было больно осознавать, что Лиза боялась мне что-то рассказывать.

– Почему ты не поделилась со мной? – спокойно спросила я, сплетая наши пальцы.

– Мне было стыдно. Мне и сейчас стыдно. – Подруга прикрыла глаза другой рукой, но тут же хлопнула ею по бедру. – Это же Карпов!

Я машинально кивнула и точно бы присвистнула, если бы умела. В голове не укладывалось, что моя Лиза и Карпов… Даже представлять это было странно. Никита, конечно, был симпатичным, и это не увидела бы разве что слепая. Он всегда привлекал девушек хулиганской натурой и броской внешностью, но его поведение обрывало любую возможную симпатию. По крайней мере, я так думала до этого дня. Никто из бывших Лизы не был похож на Карпова: ни характером, ни типажом. Это было что-то из разряда «невозможное возможно».

– Когда ты так долго молчишь, мне страшно, – прошептала подруга, и я не была уверена, что она шутила.

Одернув себя, я наклонилась, чтобы посмотреть Лизе в глаза.

– Да переспи ты с самим Волан-де-Мортом, я бы тебя не осудила! – Мой голос звучал так серьезно, словно это была присяга.

Пару секунд осознания, и Лиза, рассмеявшись, толкнула меня в плечо:

– Фу, у него же нет носа!

– Вот и я о том же. – Я улыбнулась, потому что ее смех был победой.

Отсмеявшись, подруга благодарно на меня посмотрела:

– Спасибо. – Она крепче сжала мою ладонь. – Я не знаю, что на меня тогда нашло. Мне никогда не нравились такие парни, но все так быстро завертелось… И вот к чему это привело. Мне так страшно…

Ее эмоции были понятны. Не каждая девушка через это проходит, но каждая может представить, каково это. Лиза была права: из интернета ничего не исчезает бесследно. Но мы по крайней мере должны попытаться все исправить. В том же такси я придумала, что мы могли бы предпринять: пойти к декану, пойти к ректору, да в ту же полицию! Просто так это нельзя было оставлять.

– Коля занимается этим, они все уда…

Лиза перебила меня, даже не дав закончить:

– Мне страшно за Колю. Никита говорил со мной. – Подруга тяжело сглотнула, снова ссутулилась и будто стала меньше. – Наши отношения с Колей… Я боюсь, что Карпов что-то сделает ему, если мы не расстанемся. Да и слова Никиты… Может, я действительно запудрила мозги мальчишке? Что, если Карпов прав и это все не по-настоящему? Нам нужно расстаться.

Лиза выпалила монолог на одном дыхании. Я поняла, что эти мысли – не сиюминутная слабость. Она варилась в них все это время, накручивая себя до абсурда. Но все они были неправдой. Мне нестерпимо хотелось наброситься на Карпова с кулаками за то, что он посмел посеять эти ужасные идеи в светлой голове подруги. Я развернула Лизу к себе и взяла ее лицо в ладони.

– Не давай этому придурку пробраться к тебе в голову. Кто вообще сказал, что возраст имеет значение? Самое главное – что у тебя внутри. Самое главное – как ты светишься рядом с Колей. Я никогда не видела тебя такой. Ты уверена, что стоит все ломать вот так просто?

Лиза прикрыла глаза, из-под опущенных век снова покатились слезинки. Я не осуждала ее, ведь на подругу свалилось слишком много. Осипшим голосом она произнесла:

– Я не знаю. Мне надо подумать.

Мы много говорили, и не только о том, что произошло. Коля прислал сообщение, что фотографии из группы удалили. Спрашивал, как Лиза, потому что она упорно отказывалась отвечать ему. Когда я вышла из ее парадной, на улице уже было темно. Щеки обдувал холодный ветер, который остужал. Из-за пережитого внутри осталась пустота: все ушло на поддержку Лизы. Сев на лавочку и подняв голову к небу, я сделала несколько глубоких вдохов. Осталось только одно желание – рухнуть на кровать и забыться. После пары минут я потянулась к телефону и нажала на номер Дениса. Невыносимо долгие гудки едва не заставили повесить трубку, но из телефона раздался его голос:

– Стася? Все нормально? – На заднем фоне слышались мужские голоса и небольшой лязг.

«Качается, наверное», – подумалось мне. Денис тяжело дышал и явно нервничал из-за позднего звонка.

– Да, у меня да. – Почему-то его голос действовал успокаивающе. – Сегодня был тяжелый день, и я решила тебе позвонить.

Денис не сразу ответил. Звуки на фоне стали тише, хлопнула дверь.

– Хочешь об этом поговорить? – неуверенно спросил Дэн, но тревоги в голосе стало меньше.

Я прикусила губу, смотря на проезжающие мимо машины.

– Не знаю, не уверена. Это долгая история. – Из горла вырвался неловкий смешок. – Прости, не знаю, почему я решила позвонить. Ты, кажется, занят.

– Брось, не за что тут извиняться. Я на тренировке. Рассказать, сколько от груди жму?

Услышав это нелепое предложение, я не удержалась и засмеялась. Показалось, что Денис пробормотал: «Так-то лучше». Он действительно

– Спасибо, – произнесла я, поднимаясь с холодной скамьи.

– Звони, если понадобится услышать парочку тупых историй, – хмыкнул Денис, в его голосе отчетливо слышалась улыбка. – Да и по любому другому поводу тоже звони.

Я поняла, что улыбалась как дура вот уже пятнадцать минут, когда разболелись щеки.

Глава 21

Коля, как и обещал, разобрался с группой. Причем на удивление легко и безболезненно. Не знаю, как ему это удалось, но он быстро вышел на администраторов. Ребята оперативно подчистили пост, клянясь, что все предложенные сообщения бот публиковал автоматически. Мы не были уверены в их честности, но конфликт сильнее раздувать не было желания. Лиза отгородилась от процесса, предоставив нам с Колей разгребать это.

Да, первый пост пропал, подруга оказалась права: шумиха не затихала. Новые посты продолжали появляться, хоть их раз за разом и удаляли. Скриншоты пересылались в личные сообщения. Злорадные разговоры не прекращались. Об этом мне любезно рассказывала Маша, отправляя в личные сообщения попадавшееся ей на глаза. Как прекратить поток грязи, не было ни малейших представлений. Подруга удалила приложение с телефона, и приходилось мне все читать, чтобы держать руку на пульсе.

Перед парами, которые в тот день стояли днем, мы созвонились с Лизой. Голос у нее был потускневшим и безумно уставшим. Она отказывалась появляться в университете. Искала любые предлоги, лишь бы остаться дома. То у нее якобы болела голова, то нужно было покормить кота соседки, которая давно съехала, то счетчики обещали прийти проверить… Я не узнавала свою Лизу: бойкую, яркую девушку, которой всегда было плевать на мнение окружающих. То, как она пряталась в раковину, было совсем не в ее духе. Поэтому я решила во что бы то ни стало помочь ей взять себя в руки.

– Не дай этому ублюдку того, что он хочет. Карпов думает, что он победил? Да пошел он к черту! – Я словно произносила мотивационную речь перед смертельным сражением. – Покажи ему, что тебя не сломать. Пусть захлебнется своей желчью.

Лиза угукала в телефон, но, казалось, все еще сомневалась.

– Если придется, я приеду и дотащу тебя до универа на руках. Поняла? – Похоже, она и правда поняла, что это были не пустые слова, и согласилась прийти на пары.

Я ждала Лизу перед корпусом, пряча нос в шарф. Апрель был в самом разгаре, но Питер, как всегда, не баловал теплом. Дул сильный ветер, пронизывающий до костей, но, несмотря на это, большинство уже переоделось в легкие куртки. Дождь шел с завидной регулярностью, и весь асфальт был покрыт лужами. Переступив с ноги на ногу, я проверила время: «Надеюсь, она уже рядом! Иначе у меня отвалятся ноги». На экране блокировки висело новое сообщение от Дениса, которое я пропустила, утонув в мыслях и извечной музыке в наушниках.

Денис:

Заезжал утром в книжный. Подумал, что тебе понравится.

К сообщению Дэн прикрепил фотографию Персика, который обнюхивал книгу. На обложке было выведено курсивом «История без названия» и имя автора – Таня Свон. От этого поступка внутри запорхали пресловутые бабочки. Я улыбнулась, приблизив фотографию. Имя автора мне ни о чем не говорило, но милая обложка обещала теплую историю о любви. Такими поступками Денис заставлял меня думать, что что-то большее между нами действительно возможно.

Стася:

Спасибо

– Чего ты светишься, как натертые тарелки моей бабушки? – Передо мной появилась Лиза. Судя по тону, она явно была не в духе, но кто бы мог ее за это винить.

Красный хвостик выбивался из-под шапки, шарф почти полностью закрывал лицо. Подруга смотрела под ноги и горбилась, словно пыталась уменьшиться в размерах. Я сунула телефон в карман и схватила Лизу за плечи, слегка встряхнув.

– Мы сейчас войдем в аудиторию, и ты будешь вести себя как королева. Неважно, если ты себя сейчас так не чувствуешь. Остальным необязательно это знать. – Я снова встряхнула ее, и она наконец подняла на меня глаза. – Как говорила Рианна, fake it till you make it. Идет?

Пару долгих секунд Лиза молчала, но потом на ее лице появилась хитрая ухмылка.

– Я уже говорила, что люблю тебя?

– Миллион раз, но это никогда не будет лишним. – Я подмигнула подруге и буквально потащила ее за собой в здание, чтобы не опоздать на пару.

Когда мы вошли в аудиторию, ожидаемо повисла тишина. Я потянула Лизу за руку, чтобы она не останавливалась как вкопанная под насмешливыми и оценивающими взглядами. Ее рука мелко дрожала в моей. Боковым зрением я увидела, что подруга последовала моему совету и шагала с высоко поднятой головой. «Моя школа», – гордо подумала я. Карпова в аудитории не было, так что никто не решался высказаться вслух, ограничиваясь тихими смешками и перешептываниями. Заняв привычное место, я одобрительно улыбнулась Лизе. Оставалось надеяться, что она прочитает по моему виду: «Мы со всем справимся».

Никита пришел едва ли не последним. Развязная походка, дерзкая ухмылка и едкий взгляд, который моментально вгрызся в Лизу. Я сжала под столом ее ладонь. Она не дрогнула, хоть это точно далось ей непросто. Свита Карпова проследовала на свои места в конце аудитории, а Никита же остановился прямо перед Лизой. Мое тело было напряжено до предела в ожидании того, что он мог выкинуть.

– Как прошли выходные, сладкая? – Карпов наклонился и тихо произнес: – Твой сопляк оценил фото? Рассказала уже ему, для кого ты так фотографировалась?

У Лизы побагровели даже кончики ушей. Она с ненавистью смотрела на Никиту. Воздух между ними искрил, и было страшно, что все взорвется от одного неверного движения.

– Катись к черту, ничтожество, – выдавила Лиза. Слова прозвучали тихо, но уверенно.

Карпова это позабавило: ухмылка стала шире и теперь походила на оскал, а глаза злобно заблестели. Он резко схватил Лизу за щеки пальцами одной руки и глумливо произнес:

– Надо быть разборчивее в своих связях, стерва. Разве после меня такой, как твой щенок, сможет тебя удовлетворить? Да он еще не дорос.

Лиза дернулась, но Никита держал слишком крепко. Я тут же подскочила, готовая броситься на Карпова и оторвать его руки, чтобы не смел их распускать. Но не успела. Разыгравшуюся сцену прервала преподавательница, вошедшая в аудиторию.

– Карпов, будьте добры, займите свое место. –

Никита отпустил лицо Лизы, и та сразу же вытерла щеки рукавом. Карпов сунул руку в карман джинсов и прошептал, чтобы услышали только мы:

– Лучше расстанься с ним поскорее, а то мое терпение не резиновое. – Никита щелкнул Лизу по носу, словно провинившуюся младшую сестру.

– Да пошел ты, – зашипела она в ответ, но это лишь вновь рассмешило Карпова.

– Тик-так, сладкая. – И он прошел на свое место к дружкам, которые не сводили с нас глаз.

Липкие взгляды одногруппников раздражали. Хотелось укрыть Лизу от них, чтобы никто не смел пялиться на нее. Я наклонилась к подруге, но та мотнула головой, показывая, что разговоры ни к чему. Лицо Лизы превратилось в непроницаемую маску. Но несложно было догадаться, какие чувства кипели у нее внутри. Я нервно погрызла кончик карандаша, даже не пытаясь сосредоточиться на словах преподавательницы. Ситуация казалась полнейшим абсурдом. Сценой из сериалов про подростков. В жизни такого не могло быть! Но все происходило в реальности. Спустя какое-то время терпения молчать не осталось, и я прошептала Лизе:

– Давай напишем на него заявление в полицию. – Я предлагала это раньше, но Лиза не выразила энтузиазма по этому поводу.

Она агрессивно рисовала что-то на полях тетради. Между бровями залегла морщинка, а под глазами – темные круги. От бессилия я чуть не взвыла. Лиза покосилась на меня и снова вернулась к рисунку.

– Я не буду этого делать, – отрезала она. Тон не предполагал возражений, но… когда меня это останавливало?

– Мы не можем это так оставить! Карпов никогда от тебя не отстанет, если ты продолжишь бездействовать. – Недовольство и злость не умещались в груди и вырывались наружу.

Лиза резко повернулась. Ее глаза метали молнии, и я прикусила язык. Она никогда не любила, когда на нее давили, и довольно жестко пресекала попытки ее контролировать, даже от своих родителей. Не будь мы в аудитории, разговор точно пошел бы на повышенных тонах.

– Я уже все решила. Это мои фото и моя жизнь. Если я сказала, что не пойду в полицию, значит, не пойду. – Лиза резким движением открыла кейс и сунула в уши наушники-капельки.

«Черт, черт, черт!» Я откинулась на стуле и обессиленно прикрыла веки. Легче не становилось.

После пары Лиза вылетела из кабинета быстрее, чем я успела подняться со стула. Я устало выдохнула и, подхватив учебники, побежала за ней. Но ее успел перехватить Коля, который ждал прямо у выхода из аудитории. Его вечно расслабленное выражение лица сменилось хмурым взглядом и опущенными уголками губ. Ребята стояли друг напротив друга, и разговор явно был не из приятных.

– Давай поговорим, – мягко произнес Коля. Я подошла достаточно близко, чтобы их слышать, но не вмешиваться. Коля сжимал лямку рюкзака так сильно, словно сдерживался, чтобы не прикоснуться к Лизе. Она была на взводе и явно не желала идти на контакт: скрещенные на груди руки и расстояние между ними кричали громче любых слов.

– Коль, я уже все сказала. – Лиза сделала шаг назад. – Думаю, что все это… было ошибкой. Нам надо расстаться.

Я не поверила, что Лиза действительно это произнесла. Коля, судя по выражению лица, тоже. Он замер, казалось, даже не дышал. Словно одно движение – и все это уже не повернуть вспять. На его лице отразилась такая боль, что захотелось встряхнуть подругу, чтобы она одумалась. Коля потянулся к Лизе, но она отошла еще дальше, отворачиваясь.

– Ты ведь несерьезно. – Коля произнес эти слова совершенно ровным голосом, но глаза выдавали его с потрохами.

Лиза качнула головой и развернулась на пятках, бросив напоследок:

– Игры кончились, хватит.

Одногруппники, выходившие из аудитории, стали свидетелями этой сцены. Они впитывали каждое слово и движение. Не хватало только попкорна и удобных кресел. Мне не хотелось видеть лицо Карпова, но оно первым попало в поле зрения, когда Лиза бросилась прочь. В его глазах было ликование и ядовитая радость, выжигающая все его положительные черты. Он смотрел на Колю, храбро встретившего его взгляд. Между ними словно произошел немой диалог. Никита ухмыльнулся и двинулся со свитой по коридору в сторону выхода.

Я подошла к Коле, который так и стоял на месте. Он сверлил Карпова глазами. На щеках Коли ходили желваки, он сжимал и разжимал кулаки, будто пытался совладать с собой. Я осторожно коснулась его плеча, чтобы привлечь внимание. Коля вздрогнул и повернулся. Его лицо исказила целая гамма эмоций.

– Мне жаль. – Я говорила обо всем сразу: об их разговоре, о ситуации, о Карпове. Все вышло из-под контроля, и как вернуть этот поезд на рельсы, никто не знал.

Коля кивнул. Выражение его лица не изменилось.

– Дай ей время отойти, она сейчас… не в лучшем состоянии, – закончила я, кивнув туда, куда унеслась Лиза.

– Я не оставлю это так. – Коля отвернулся к окну. В его голосе была решимость и непоколебимая уверенность. – Неважно, сколько придется ждать или на что пойти. Мы с Лизой будем вместе, потому что единственное, что я знаю наверняка, – я люблю ее.

От его слов сердце в груди невольно сжалось. Он был так уверен в своих чувствах, что никакой Карпов не смог бы их остановить. Я это четко видела в напряженной позе и слышала в резко ставшем низким голосе Коли. Несмотря на происходящее, я порадовалась за подругу. Ведь, в конце концов, важно одно – найти того, кто никогда и ни за что от тебя не отступится.

Глава 22

– Черт! – слишком громко воскликнула я, уставившись на осколки кружки, которую собиралась помыть. Пол походил на минное поле, как и моя жизнь. Один неверный шаг – и ты погиб.

После произошедшего все валилось из рук. В самом прямом смысле. Переживания, как коршуны, кружили в голове, мешая сосредоточиться на происходящем вокруг. Лиза уходила в себя все глубже, и достучаться до нее было просто невозможно. Она посещала пары, но напоминала выцветший набросок себя прежней. Краски потеряли яркость, контуры размылись. На эту картину было больно смотреть: извечные наушники с грохочущей музыкой, поникшие плечи и глаза в пол. Я знала, что на звонки и сообщения Коли она не отвечала, а в университете даже не поднимала головы, проходя мимо него в коридоре. Все это было бы не

– Знаешь, кружки нам еще понадобятся, – насмешливо произнес Денис из-за спины.

Стыд от осознания, что мой провал застукали, обжег изнутри. Я вздохнула и потерла ладонью глаза. Голова гудела от напряжения, и сил на шутки не осталось.

– Извини, я сейчас уберу. – Голос прозвучал будто издалека.

Я потянулась за веником, но Дэн оказался быстрее. Сжав мои пальцы в своих, он подтолкнул меня к выходу.

– Иди посиди за стойкой, я займусь этим. – Он мягко улыбнулся и начал прибираться на кухне.

Я хотела возразить, но так устала, что просто не нашла для этого энергии. Единственным желанием было лечь, с головой накрыться одеялом и представить, что мир за пределами моего убежища перестал существовать. Но детство кончилось, и эта уловка больше не работала. Приходилось соскребать себя с кровати и играть во взрослую жизнь. По ощущениям, я проигрывала.

Плюхнувшись на стул, я просмотрела документы на компьютере. Нужно было заказать чая и сладостей. Проверить расписание смен на следующую неделю. Сверить брони на завтра. Концентрировалась я с трудом, но такие рутинные дела отвлекали от гнетущих мыслей. Стрелки часов над входной дверью медленно, но верно приближались к десяти вечера. И я считала минуты до конца рабочего дня.

Часы наконец-то показали заветное время, последние гости попрощались и скрылись за дверью. Мы с Денисом, как единый механизм, приступили к закрытию кафе. За время работы в «Чайном часе» процедура дошла до автоматизма: закрыть и посчитать кассу, убраться в кухонной зоне, привести в порядок залы. Эта часть рабочего дня была самой нелюбимой – приходилось собирать оставшиеся силы на последний рывок перед долгожданной свободой.

Я поправляла шапку перед зеркалом, когда Денис подошел сзади и встретил мой взгляд в отражении. Сложно было отрицать, что мы хорошо смотрелись вместе. Денис возвышался надо мной, занимая как физическое пространство, так и метафорическое своей харизмой. Волосы лежали в полном беспорядке, а темнеющая на подбородке щетина придавала мужественности. На его фоне я выглядела маленькой и нежной. Светлое пятно на темном. «Как там говорят, противоположности притягиваются?» – подумала я, изучая нас в зеркале.

– Слушай, я такой голодный. Может, составишь мне компанию? – непринужденно спросил Денис, удерживая зрительный контакт.

Повисла пауза. Первым порывом было отказаться. Усталость навалилась грузом, который невыносимо давил к земле. Да и к тому же статус наших отношений был неясен. Денис приглашал меня на… свидание? Ужин? Прогулку? Как это назвать, я не понимала. Дэн, похоже, увидел сомнение в моих глазах, а потому обворожительно улыбнулся и поднял открытые ладони вверх:

– Я бы убил за бургер, можем заехать в автораздачу и где-нибудь поесть. Не люблю ужинать в одиночестве.

С меня разом схлынуло напряжение, и я кивнула. Разве коллега не может пригласить перекусить после работы? В животе урчало, от ужина я бы действительно не отказалась. Жизнь и так была непростой, зачем лишний раз ее усложнять.

Заперев кафе, Денис провел меня к своей машине и открыл пассажирскую дверь. В нос ударил знакомый запах салона и одеколона Дэна, и я расслабленно откинула голову на подголовник. Денис, как всегда, уверенно вел машину. От мерного гула двигателя и тихой музыки глаза сами собой закрылись, и я не заметила, как провалилась в сон.

– Добрый вечер! Мне большой бургер с говядиной, двойную картошку и большую колу, пожалуйста, – быстро проговорил Денис. Я резко распахнула глаза, выныривая из дремы. – И соус терияки. Солнце, ты что будешь?

После короткого сна меня хватило лишь на то, чтобы несколько раз моргнуть. Реальность ускользала, и я непонимающе завертела головой. Денис расплылся в ухмылке и снова повернулся к устройству:

– Еще большой бургер с курицей и сыром, картошку и зеленый чай. И сырный соус. Спасибо!

– А ты хорош, – засмеялась я тихо, потирая глаза. Заказ действительно походил на то, что я бы выбрала.

Улыбка Дэна стала еще шире, и он подмигнул.

– Доброе утро, Стася. – В голосе звучало столько самодовольства, что я не сдержала ответной улыбки.

Расплатившись, Денис забрал заказ и передал мне теплый пакет. Навигатор подсказал, что мы были недалеко от дома Дэна. Парк уже закрыли на ночь, но Денис припарковался на набережной Средней Невки, с которой открывался красивый вид. Теплый свет фонарей, пустые улицы и мерно плещущаяся вода. Если бы мне предложили нарисовать умиротворение, я бы, наверное, изобразила этот момент.

Дэн набросился на еду так, словно не ел миллион лет. Откусив бургер, он издал стон наслаждения, на который мое тело тут же отреагировало. Я опустила глаза и сосредоточилась на картошке. Только бы снова не покраснеть! Не хотелось, чтобы что-то выдало мысли, которые пробрались в голову слово змеи-искусители. Мы ели в молчании, слушая негромкую музыку, которая лилась из динамиков.

– Обычно я вожу девушек на свидание в ресторан, а не… кормлю их в машине фастфудом, – вдруг тихо сказал Денис, посмеиваясь.

Я замерла с поднесенной ко рту палочкой картофеля. «Что он только что сказал?» – пульс застучал в висках. Надо было срочно что-то ответить, чтобы он не решил, что я умственно отсталая.

– А это свидание? – невинно поинтересовалась я, откусывая картошку и косясь на Дениса.

Казалось, только после моего вопроса он осознал, что сорвалось с его языка. Мимолетное напряжение плеч, и Дэн повернулся ко мне, лукаво прищурившись:

– А ты хочешь, чтобы это было свиданием?

Мы смотрели друг другу в глаза не отрываясь. Хотела ли я, чтобы это было свиданием? Конечно, да. Собиралась ли я ему об этом говорить? Абсолютно точно нет. Игра в гляделки могла длиться долго. Еще неизвестно, к чему бы она привела. Я добровольно сдалась и снова сосредоточилась на еде. Пришлось прикусить губу, чтобы меня не выдала предательская улыбка. Вопрос так и остался без ответа, а я поспешила сменить тему:

– Я начала читать книгу, которую ты мне купил. Очень интригующая история. Спасибо.

Денис как ни в чем не бывало жевал бургер, удовлетворенно мыча себе под нос:

– Класс, я рад.

Разговор не клеился, обрываясь после пары фраз. Мы никак не находили ту самую тему, и салон снова погрузился в тишину. Ком тяжелых мыслей не позволял полностью расслабиться, Денис же просто наслаждался ужином. «И зачем он меня позвал?» – промелькнула в голове раздраженная мысль. Дэн не был из тех, кому

– Ты в последнее время какая-то потерянная. Может, расскажешь, что произошло?

От этого вопроса раздражение внутри сразу растаяло. Лопнуло, как воздушный шарик. Не поднимая головы, я почувствовала взгляд Дениса. Первый порыв – сопротивление. Я не привыкла вываливать на кого-то свои проблемы, предпочитая справляться со всем самостоятельно. Но робкая надежда все же затеплилась в груди. Мне было не с кем обсудить эту историю, кроме Лизы и Коли. Но с обоими приходилось быть сильной и держать себя в руках. Подруге нужна была поддержка, а Коля… Коля слишком сильно переживал за Лизу, чтобы в такой момент беспокоиться за кого-то еще. За это я зауважала его еще сильнее. Но мне тоже требовалось кому-то выговориться.

Я отложила еду и развернулась к Денису, поднимая на него полный сомнений взгляд.

– Нюдсы моей подруги слили в интернет. – Слова полились таким стремительным потоком, словно Дэн единственным вопросом пробил сдерживающую меня плотину. – Наш урод-одногруппник. Вот к чему приводит просто секс! – Я выразительно уставилась на Дэна. Наш старый разговор еще не выветрился из памяти.

Денис внимательно смотрел, не перебивая. От эмоций руки слегка дрожали, а дыхание участилось. Я говорила все громче, активнее жестикулируя.

– Лиза в полном раздрае. Ее парень позаботился о том, чтобы из группы все удалили, но фотки расползлись дальше. Я никогда ее такой не видела! – Я всплеснула руками и, задев приборную панель, ойкнула.

Дэн поймал мою руку и осторожно сжал ладонь, растирая ушибленное место.

– Одногруппники подхватили эту чушь, идут на поводу, как слепые бараны… А еще Лиза… Она рассталась с Колей. Боится, что Никита ему что-то сделает! – На глаза навернулись слезы. Озвученная история обрела силу, стала реальной и осязаемой. Пришло болезненное осознание: это действительно случилось. – Ты бы видел их вместе. Лиза никогда не была счастливее, чем с Колей. А теперь… Так не должно быть! Я хочу помочь, но не знаю как. Лиза отказывается писать на этого гада заявление, а я… Хочу сделать хоть что-то. Я так устала быть бесполезной!

Последние слова вырвались из груди болезненным криком. Слезы текли по щекам. Напряжение и переживания, скопившиеся внутри, нашли выход. Дэн зашептал что-то успокаивающее и притянул меня к себе. Я вцепилась в его куртку, сжимая ткань в кулаках, и дала волю чувствам. Денис не пытался унять мои слезы. Лишь гладил по голове, позволяя просто быть и испытывать эмоции, какими бы ошеломляющими они ни были. Слова больше не складывались в какие-то внятные предложения, и я бросила попытки добавить что-то еще. Но Дэну сказанного было достаточно. Он мягко покачивал меня и гладил по спине, крепче прижимая к себе.

– Все образуется. Знаешь, когда я учился в универе, у нас была похожая история, – начал Денис тихо, когда слезы стихли. – Тоже были фотки, тоже все болтали, а потом забылось так же быстро, как началось. Может, сейчас происходящее и похоже на конец света. Но через месяц никто об этом не вспомнит.

Внутри было полное опустошение. Я слушала низкий голос Дениса и смотрела через лобовое стекло на редкие звезды, видневшиеся в небе. Его мягкие поглаживания успокаивали. От истерики остались короткие всхлипывания и тупая головная боль.

– Единственное, что нельзя исправить, – это смерть. Остальное… обязательно образуется. – Денис осторожно убрал локон, упавший мне на глаза. В голосе звучала искренняя печаль.

Я развернулась так, чтобы видеть его лицо. Во взгляде Дениса плескалось столько сочувствия и нежности, что внутри все перевернулось. Мы гипнотизировали друг друга, пытаясь сказать глазами то, что не могли выразить словами.

Денис прервал молчание. Его голос был едва ли громче шепота:

– Лизе повезло, что у нее есть такая подруга, как ты. Вместе вы обязательно со всем справитесь. – Его губы тронула легкая улыбка, а большим пальцем он поглаживал мою щеку.

Несколько долгих секунд я всматривалась в его лицо. Что я там искала? Ответа не было, как и подходящих слов. Прикрыв глаза, я быстро подалась вперед и прижалась губами к его губам. В поцелуе не было дикой страсти, лишь тягучая нежность и бесконечная благодарность. Денис не сразу ответил. Он словно растерялся, но быстро перенял инициативу. В медленных касаниях было так много невысказанных чувств и честности, что сердце было готово выскочить из груди. Весь мир сузился до этого момента. Я попыталась придвинуться к Денису настолько близко, насколько позволял тесный салон машины, будто хотела забраться под кожу и спрятаться там от всех проблем. Он не уступал: одну ладонь он запустил в мои волосы, а другой крепко обнимал за плечи. Мягкие касания губ и неспешный танец языков кружили голову.

Когда в легких перестало хватать воздуха, пришлось отстраниться. Глаза Дениса блестели, изучая мое лицо. В голове все спуталось, и вытащить из этого бардака какие-то адекватные слова не получалось. Говорят, первая мысль – самая верная. Вот я и поддалась первому порыву и улыбнулась.

– Я помогу, если потребуется, – тихо проговорил Денис, нежно убирая мои волосы с лица.

Мы не отрывались друг от друга, будто не могли наглядеться. Казалось, что именно в этот момент Дэн показал себя настоящего: без глупых рамок и зажимов. Возможно, виноваты гормоны, но я могла поклясться, что на его лице были настоящие, такие обезоруживающие чувства.

– Спасибо, – прошептала я, прижимаясь лбом к его груди.

Легкое прикосновение губ к моим волосам и еще одно крепкое объятие. Еще никогда на душе не было так… спокойно. Денис заставлял поверить, что мы и правда разберемся со всем. Вместе.

Глава 23

Проблемы проблемами, но работу никто не отменял. Картина на стене была почти готова, и я посвящала ей как можно больше свободного времени. Был редкий день, когда в кафе собралась вся команда. Катя с Димой помогали гостям, убирали столики и приветствовали новоприбывших. Денис развалился в одном из кресел с книгой и потягивал кофе из любимой кружки, исписанной сверху донизу ругательствами. Что ж, его вкусы специфичны. Елена тоже забежала в кафе и закрылась в своем кабинете, сказав, что у нее накопилась гора документов. Идиллия.

После того вечера в голову все чаще лезли мысли о том, что я по-настоящему испытывала к Денису. Лгать себе не было никакого смысла: я влюбилась по уши. Хотелось быть с ним рядом, делиться тем, что происходит в моей жизни, и знать, что происходит у него. Хотелось касаться его, видеть его улыбку и держать за руку. В общем, всего и сразу. От этих чувств не было

Все робкие разговоры о чувствах или наших взаимоотношениях заканчивались одинаково. Дэн уверенно говорил, что он «не подходит для отношений», – эта фраза обезоруживала и злила. Денис же очевидно тянулся ко мне! Внимание и нежность в его взгляде невозможно было просто выдумать. Сердце не обманешь: мои чувства взаимны. К сожалению, между нами всегда стояло какое-то «но», до которого было никак не добраться. Денис рьяно охранял это призрачное «но», словно дракон – сокровище, и не желал ничего обсуждать. Столько причин и препятствий не давали мне сделать первый шаг. Признаться первой было бы просто, но вот получить жесткий отказ – уже нет.

Бросив на Дениса взгляд исподтишка, я в очередной раз подумала, что хотела бы залезть к нему в голову и прочитать все мысли до одной.

За работой часть дня пролетела быстро. Я и не заметила, как пришло время сменить коллег. Катя осталась в кафе поработать над каким-то проектом, о котором она не распространялась. У меня было подозрение, что она писала фанфики. Подсматривать, конечно, плохо, но я пару раз видела на ее компьютере открытый документ с именами Драко и Гермиона. Правда, подозреваю, что Катя не призналась бы в своем увлечении даже под дулом пистолета.

Желудок издал жалобное урчание, и я поморщилась. Пора было избавляться от привычки пропускать обед. Дэн подтолкнул ко мне открытое печенье.

– Спасибо, – неловко пробормотала я, принимая угощение.

– Я пиццу заказал, скоро привезут, – между делом бросил он, набирая что-то на телефоне.

Я поерзала на стуле. Безусловно, забота и материальные знаки внимания от Дениса были приятны. Но чем больше их становилось, тем более неловко я себя ощущала. Не хотелось им «пользоваться» или выглядеть какой-то меркантильной…

Набрав полную грудь воздуха, я произнесла на выдохе:

– Давай я тебе переведу половину? Скажи сколько?

Денис вскинул брови, повернувшись. На лице было искреннее замешательство, как будто он не мог понять, о каких деньгах речь. Когда Дэн понял, что вопрос задан всерьез, он махнул рукой:

– Там копейки, не бери в голову.

Разница нашего материального положения не была секретом. Но то, как легко Денис относился к деньгам, все еще ставило в тупик. Сложно было осознать, что кому-то не нужно трястись над каждым рублем и с замиранием сердца проверять баланс на карте. Глупо было упорствовать, но по-другому я не могла.

– Слушай, я так не могу, давай… – Я была настроена на спор, но нас прервали. Колокольчик над дверью оповестил о новом госте.

В дверях появился мужчина в дорогом деловом костюме. Один взгляд на его лицо, и я тут же поняла, кто передо мной. В темных густых волосах блестели перья седины. Нижнюю часть лица покрывала ухоженная короткая борода, а у глаз, отдававших знакомым стальным оттенком, лучиками разбегались морщины. Между бровями залегла складка, подчеркивающая крайнее недовольство посетителя. Мужчина презрительно осмотрелся в холле и решительно шагнул к нам.

Как и Денис, его отец был высоким и широкоплечим. От него так и веяло богатством и статусностью. Таких мужчин возраст нисколько не портил, лишь добавлял новых оттенков к их привлекательности. В голову пришли образы актеров за пятьдесят и бесконечные видео, на которые девушки всех возрастов пускали слюни. Рассматривая мужчину, я словно смотрела через линзу времени на то, каким будет Денис лет через двадцать – двадцать пять. Сходство было таким явным, что мозг не сразу его осмыслил.

– Добро пожаловать в «Чайный час», – выдала я на автомате, подскочив. Денис даже не шелохнулся.

Мужчина медленно изучил меня с ног до головы, явно оценивая. За эти несколько секунд он словно узнал обо мне все и задвинул на полку с пометкой «нищая». Я с пугающей ясностью осознала, что одежда на мне дешевле, чем ремень на его брюках. Ответа на мое приветствие так и не последовало. Хотелось провалиться сквозь землю со всеми своими дешевыми шмотками и липким стыдом, сковавшим тело.

– Ты мой номер потерял или к Елене приехал? – Денис скучающе взглянул на своего отца и сложил руки на груди.

– Если бы ты хоть иногда брал трубку, мне бы не пришлось тащиться сюда через весь город. – Его голос был низким и властным. Таким голосом отдавали приказы, а не вели разговоры с любимым сыном.

Дениса это явно не впечатлило. Он развалился на стуле и всем своим видом демонстрировал полное безразличие к родителю.

– Чем обязан на этот раз? – В голосе звучал вызов.

Отец Дениса устало выдохнул и облокотился обеими руками на стойку. Под его тяжелым взглядом я бы не выдержала и секунды. Мужчина пугал напором и силой, которую невозможно было игнорировать. Я бы поверила, что Дениса это все не задевало, если бы знала его чуть хуже. Но я заметила, что за напускным безразличием скрывалось много чувств, и, судя по всему, не самых положительных.

– Будем говорить при ней? – Отец Дэна махнул головой в мою сторону, и я суетливо выбралась из-за стола. – Девочка, принеси мне кофе, будь добра.

– К… конечно, – пролепетала я, опуская глаза. Строго говоря, это была не моя работа, но отказаться не повернулся язык.

Денис схватил меня за руку, не позволяя уйти.

– Она тебе не официантка. – Его поведение было чистой воды детским упрямством. Всем было понятно, что от меня просто хотели отделаться ради личного разговора.

Денис и его отец сверлили друг друга взглядами, ведя молчаливую борьбу. На щеках у отца Дэна заходили желваки. Показалось, что он мысленно сосчитал до трех, а может, я выдумала ему человеческие слабости.

– Собираешься при своих коллегах обсуждать, почему просиживаешь здесь штаны? – Слово «коллегах» прозвучало так едко и презрительно, что стало не по себе. Надо было уходить.

Я коснулась ладони Дениса, высвобождая свою руку. Враждебность отца Дениса делала его общество невыносимым. Я улыбнулась Дэну, стараясь подбодрить.

– Вам американо? – спросила наугад и получила отрешенный кивок.

Отходя от стола, я услышала гневный шепот:

– Сколько еще ты собираешься прикрываться Аней и отлынивать от своих обязанностей? – Отец Дениса понизил голос, в котором звучала неприкрытая злость. Он перешел сразу к делу, не дожидаясь, пока они останутся одни. – Я дал тебе достаточно времени. Слишком много, если говорить откровенно.

Знакомое имя ударило, как хлыст. Я инстинктивно замерла. Аня. Девушка, которую Денис звал во сне. Девушка, которую он никогда не упоминал. Девушка, которая следовала за ним по

Кафе гудело от бесконечных разговоров и музыки. Этот шум стал привычным. Я прошла по залу, едва замечая происходящее вокруг. Рядом с кухней в кресле сидела Катя. Она подняла скучающий взгляд, и на ее лице появилась веселая ухмылка. Она отставила ноутбук в сторону и поманила меня к себе.

– Что с лицом? Как будто привидение увидела. – Мой ошарашенный вид явно ее забавлял.

Я сглотнула и машинально обернулась на входную зону, которая скрывалась от нас за стенкой. Конечно же, наш разговор там не услышали бы, но я все равно заговорщицки склонилась к Кате. В нос ударил терпкий аромат ее любимых духов, который другие бы посчитали слишком тяжелым и более подходящим для дам в возрасте.

– Там пришел отец Дениса, – произнесла я и опустилась в соседнее кресло. Возвращаться на рабочее место я не торопилась.

– А-а, вот оно что, – понимающе протянула Катя и сложила руки на груди. Ее эта ситуация ничуть не удивила. – Алексей Михайлович, значит, с очередным концертом пожаловал.

Похоже, Катя не раз встречалась с отцом Дениса и, в отличие от меня, не испытывала перед ним никакого трепета. Мне он показался человеком из другой вселенной. В дорогом костюме и с часами, которые стоили больше, чем моя арендная плата за полгода. Властный владелец крупной компании, у которого каждый день был расписан по минутам. Никогда не бывав в обществе таких людей, я не понимала, как правильно себя вести при них. Неуверенная девочка внутри меня уговаривала опустить голову и не высовываться. Катя же была спокойна и абсолютно не впечатлена.

– В каком смысле? – переспросила я, снова покосившись через плечо.

Катя вернула ноутбук на колени и застучала по клавиатуре.

– Он приезжает каждые полгода, когда Денис доводит его до ручки. – Она пожала плечами, не отрываясь от экрана. – Ты в курсе, чем их семья занимается?

– Дэн говорил, что у них строительная компания, – выдала я единственный факт, который знала.

Катя фыркнула. Наши взгляды все-таки встретились, и Катя удивленно вскинула брови. Я не знала, какой реакции она от меня ждала.

– Ты что, дальше страницы Дениса в соцсетях не заходила? – В голосе звучало вселенское осуждение, словно я была позором женского рода и мировой шпионской сети в одном лице. – Семья Хитруков владеет самой крупной строительной компанией в стране. Практически империя, построенная кровью и потом. Дед Дениса основал ее с нуля, а когда у руля встал Алексей Михайлович, они вышли на кардинально новый уровень. Акции компании взлетели, активы и прибыль выросли. У Хитруков столько денег, что, в принципе, даже правнуки Дениса смогут жить в роскоши, не работая ни дня в своей жизни. Следующим главой компании должен стать Денис, но он…

– …просиживает штаны в антикафе, – изумленно закончила я. От информации голова шла кругом. – Но… почему?

Катя пристально посмотрела на меня. Вопрос повис в воздухе. В голове не было ни одной здравой идеи. Поведение Дениса казалось абсолютно бессмысленным. Кто в здравом уме откажется от такого шанса, от такой жизни? Мысли проносились с головокружительной скоростью, и наконец, словно на экране слот-машины, картинки выстроились в очевидный ответ.

– Аня, – прошептала я, зашарив глазами по лицу Кати, ища подтверждения догадке. Катя же сохраняла нейтральное выражение, не давая ни одной подсказки. – Кто она? И как она связана со всем этим?

Катя уткнулась в свой ноутбук. Разговор был окончен. Возможно, я попала в точку, а возможно, сильно промахнулась. Катя не проронила больше ни слова, быстро печатая на клавиатуре. Маленький комочек тревоги в груди разрастался до объемов черной дыры. Посидев еще какое-то время в кресле, я все же сделала кофе и вернулась за стол администраторов. К моему удивлению, Денис был один.

Нахмуренные брови, напряженная поза и опущенные уголки губ подсказали, что разговор прошел плохо. Денис смотрел в монитор компьютера, но как будто не видел ничего – курсор был неподвижен, да и клавиатура оставалась нетронутой. Я села рядом и подвинула к Денису кружку с кофе. Видимо, их с отцом вкусы совпадали, потому что Дэн всегда выбирал этот же напиток.

– Твой папа уже ушел? – Вопрос прозвучал глупо, ведь в коридоре больше никого не было. Но надо было с чего-то начать.

Дэн вздрогнул, заметив мое присутствие. Он рассеянно уставился на кружку с кофе.

– Да, он очень занят, – выдавил Денис без энтузиазма. Кофе он не тронул.

Я неловко поерзала на стуле. Этот разговор напоминал сцены из фильмов, когда героям нужно разминировать бомбу. Одно лишнее движение – и все взлетит на воздух. Какой провод перерезать, чтобы остаться в живых? Синий или красный? Я сделала первую попытку.

– Вы с папой очень похожи. Когда он вошел, я не поверила своим глазам…

Меня обжег взгляд Дениса. Кажется, я выбрала не тот провод, надо было резать красный.

– Надеюсь, ты ошибаешься. Я не хочу быть похожим на него. – В стальных глазах бушевал шторм.

Я прикусила губу. Еще одна попытка.

– Зачем он приходил? – осторожно я озвучила следующий вопрос. От напряжения воздух вокруг словно гудел.

– Читать нотации. – Денис откинулся на стуле и потер лицо ладонями. На него словно резко свалилась вселенская усталость. – Отец хочет ввести меня в менеджмент компании, а я… А я работаю здесь.

Часы на стене мерно тикали, отсчитывая секунды. На языке вертелся вопрос, который я не решалась задать. Денис гипнотизировал потолок, словно на нем магическим способом могли появиться ответы на все волнующие вопросы. Коснувшись плеча, чтобы привлечь внимание, я посмотрела Денису в глаза.

– А почему ты работаешь здесь? – Это было за гранью моего понимания. Хотелось услышать мысли Дениса, но следующий вопрос вырвался быстрее, чем Дэн успел ответить: – Кто такая Аня и при чем здесь она?

Зрачки Дениса расширились, и он отшатнулся, словно я ударила его наотмашь. Он вскочил. Передо мной будто стоял другой человек – со сжатыми кулаками и искаженным злостью лицом. Он возвышался надо мной, тяжело дыша.

– Какого черта ты ко мне лезешь? Это не твое дело! Мои дела тебя не касаются. Никого не касаются! Лучше бы делала свою работу, а не совала нос, куда не просят. – Денис грубо протолкнулся мимо, выбираясь из-за стола.

От такой бурной реакции я растерялась. Грудь сжали кольца тревоги. Я тоже подскочила вслед за Дэном, который уже сдернул свою куртку с вешалки. Он резко развернулся и шагнул ко мне:

– Никогда, слышишь? Никогда не

Его дикий взгляд пугал до дрожи. Он словно обезумел и был способен на что угодно. Я не могла ничего из себя выдавить и просто беззвучно открывала рот в попытке хоть что-то сказать. Денис изучал меня несколько секунд, будто желая убедиться, что его слова попали в цель, и направился к выходу:

– Я на перерыв.

Хлопнула дверь. В ушах шумела кровь. Рухнув на стул, я прижала руки к груди, словно это могло успокоить бешено колотящееся сердце.

«Что это было?» – мысль крутилась в голове как заевшая пластинка. Резкая перемена в настроении Дениса обижала и пугала. Я считала, что мы подобрались к тем отношениям, чтобы делиться чем-то личным. Но, кажется, ошиблась.

Дверь приоткрылась, и я вновь поднялась, ожидая увидеть Дениса. Ожидая, что он одумался и решил поговорить. Но это был курьер.

– Добрый вечер. Пиццу вы заказывали?

Глава 24

Перерыв Дениса затянулся. В тот вечер он так и не вернулся, заканчивать работу мне помогала Катя. Сообщения и звонки остались без ответа. На смены со мной выходили Дима или Катя, а Елена ссылалась на «незапланированный отпуск». Денис словно испарился. Все вокруг были удивительно спокойны. Я же не находила места. После его бурного всплеска я не чувствовала обиды или злости, хотя ожидала, что меня захлестнут такие эмоции. На деле же в душе бушевали тревога и страх за Дениса, напрочь лишая равновесия. В голове то и дело всплывал бешеный взгляд Дэна, такой, будто свежую рану щедро присыпали солью. Он решил спасаться бегством, но я все еще не понимала от чего.

Мысли постоянно возвращались к одному и тому же мучительному вопросу: кто такая Аня? Почему одно лишь ее упоминание так влияло на Дэна? Его сестра? Подруга? Бывшая? Что такого случилось, что он сорвался с цепи? Я не решалась напрямую спрашивать коллег, ведь однажды уже получила многозначительное молчание от Кати. Положить конец терзаниям мог только сам Денис, но он с этим не торопился.

В очередной раз посмотрев на экран блокировки, я не обнаружила никаких сообщений от него. Пугало то, как часто я думала о Денисе. О нем и о Лизе. Все, кто был мне небезразличен, оказались на эмоциональном дне, и это не давало покоя. Хотелось протянуть руку помощи и вытащить их на поверхность. Вот только создавалось ощущение, что я тонула следом.

В кофейне около университета было непривычно пусто. Небольшая группа студентов сидела в углу, корпя над каким-то проектом, еще несколько человек рассредоточились по залу. Я зашла в кофейню поздороваться с Колей и взять капучино, но даже любимый аромат булочек с корицей и привычная атмосфера не подняли настроение. Коля стоял за кассой, пробивал гостям покупки и механически варил кофе. Мне было больно видеть его потухший взгляд и опущенные плечи. На мой вопрос «Как дела?» Коля слабо улыбнулся и качнул головой: Лиза так и не ответила ни на одно предложение все обсудить. Ее поспешное решение словно было окончательным и бесповоротным.

– Тебе как обычно? – уточнил Коля, протирая стойку.

– Да, пожалуйста.

Найти правильные слова, чтобы поддержать его, не выходило. Что ни говори, ничего не исправить. Я кусала губы и сверлила спину Коли взглядом, собираясь с мыслями. Молчание было невыносимым.

– Лиза отойдет, ты же ее знаешь, – предприняла я неловкую попытку, и Коля благодарно посмотрел на меня. – Ей сейчас нелегко, но все вернется на круги своя.

Коля кивнул, но слова будто не долетали до него, сгорая в окружающей его атмосфере – атмосфере вины, отчаяния и бессилия.

– Все будет хорошо, – прошептала я, забирая напиток и пропуская следующего клиента.

– Все будет хорошо, – вторил Коля одними губами, но веры в словах не было ни грамма.

На улице меня встретил легкий ветерок, приятно обдавший щеки. В начале мая темнело гораздо позже, белые ночи были не за горами. А потому люди больше гуляли и наслаждались свежим весенним воздухом, по которому соскучились за бесконечную зиму. В пустую квартиру не тянуло, и я решила побродить по улицам. С приходом настоящей весны город даже дышал по-другому. В центре появлялись музыканты, прибавлялось туристов, тут и там распускались цветы, наполняя все вокруг ярким ароматом. Наступало время, когда Санкт-Петербург как по мановению волшебной палочки превращался в лучший город на земле. Ноги сами принесли меня к Дому книги, напротив которого в сквере у Казанского собора уже зацвели кусты сирени. Там собралось много людей: кто-то фотографировался с россыпью цветов, кто-то сидел на лавочке и шумно болтал, а кто-то украдкой целовался.

Прогуливаясь по дорожке, я заметила на дальней скамье знакомое красное пятно. Краска сильно вымылась и требовала обновления, но Лиза игнорировала свою прическу. Плохой знак. Распахнутое пальто, небрежно накинутый на плечи шарф, потрепанные наушники. Подруга что-то отстраненно выводила в блокноте. Присев рядом, я увидела, что набросок отдаленно напоминал Колю. Лиза дернулась, скидывая наушники, и подняла на меня взгляд. Но когда поняла, что это я, ее плечи расслабились.

– Привет, рыжик. – Тоска по лучшей подруге была такой сильной, что затмевала все остальные чувства, которые вызывало ее поведение.

– Привет, Стась. – Лиза устало улыбнулась, прикрывая рисунок рукой.

Какое-то время мы сидели молча. Хотелось столько всего сказать и спросить, что выбрать, с чего начать, казалось невозможным. Я откинулась на спинку лавочки, рассматривая облака. Солнце, которое медленно ползло к горизонту, окрашивало их в золотой и персиковый, заставляя воображение рисовать яркие образы. Через какое-то время Лиза опустила на мое плечо голову. Тяжело вздохнув, подруга тоже подняла взгляд в небо.

– Я так устала, – тихо произнесла она. Даже не нужно было уточнять, что Лиза имела в виду. – Все не перестают на меня глазеть. Никита продолжает терроризировать. Просто от скуки! Он слил не все фотки, которые у него были. Я устала ходить и постоянно трястись, переживая, что меня снова выставят на всеобщее обозрение. Да и… – Лиза легонько постучала пальцами по крышке стаканчика, который я сжимала в руках. – Я скучаю по Коле. А еще мне все время страшно. Страшно, что Карпов что-то ему сделает. Что Карпов что-то сделает мне!

После этого эмоционального монолога Лиза замолчала, словно у нее резко села батарейка. Она уткнулась лбом мне в плечо, и я обняла ее в ответ, притягивая ближе.

– Вот бы отмотать все назад, вот бы никогда не делать этих фотографий…

Я погладила Лизу по плечу, прижимаясь щекой к красной макушке.

– Знаешь, иногда важно не предотвратить катастрофу, а суметь

Нам обеим потребовалось время, чтобы переварить мои слова. Люди сновали мимо, спеша по своим делам или же, наоборот, беззаботно прогуливаясь. Выпрямившись, Лиза развернулась ко мне и улыбнулась почти так же ярко, как прежде.

– А я знаю кое-кого сильнее меня, – она лукаво подмигнула, схватив мои руки в свои, – это ты.

Такое заявление вызвало ответную улыбку. Ветер взъерошил наши волосы, будто подбадривая.

– Спасибо, что терпишь меня и мой скверный характер. Я подумаю, что действительно можно со всем этим сделать. – В глубине ее глаз я видела крохотные искорки зарождающейся решимости. Лиза словно дошла до точки невозврата и теперь была готова двигаться только вперед. – Поделишься, как твои дела? Как там поживает наш любимый коллега?

От упоминания Дениса в голову снова полезли переживания, которые я всячески отгоняла. Неизвестность пугала. Игнор от Дениса и мои бесконечные сомнения были невыносимы. Мне нужно было с кем-то поделиться, чтобы не сойти с ума. Я закусила губу, собираясь с мыслями, и выложила ей все, что произошло. Пересказала в красках встречу с отцом Дениса. Собрала в кучу все обрывки информации, которую знала про Аню. Рассказала про взрыв Дэна и последовавшее исчезновение. Получилось сумбурно, ключевых деталей пазла мне и самой не хватало.

Слушая эту душещипательную историю, Лиза неотрывно изучала мое лицо. Она не перебивала и не задавала уточняющих вопросов, позволяя выпустить все, что скопилось внутри. Ее брови то в удивлении взлетали вверх, то сходились на переносице от негодования. После того как я поделилась своими переживаниями с Лизой, на меня накатило облегчение. Нет, они никуда не делись, но теперь не приходилось справляться в одиночку.

– Ну и папаша у него… Всегда знала, что деньги людей только портят, – цокнула подруга, качая головой. – А Денис? Тоже хорош! Взрослые люди так тупо не решают проблемы.

В чем-то я, безусловно, была согласна с Лизой, но чувства заставили сразу броситься на защиту Дэна:

– Мы же не знаем, что там на самом деле произошло! Вдруг ему так плохо, что он просто не может ни с кем это обсудить. Вдруг Дэн… страдает в одиночестве?

Повернувшись к подруге, я наткнулась на внимательный взгляд, в котором больше не было ни веселья, ни возмущения. Мы несколько секунд смотрели друг на друга, и Лиза тихо спросила:

– Он тебе очень нравится, да?

Даже не нужно было думать над ответом. Я кивнула. Денис мне действительно нравился. Мои чувства становились все очевиднее для окружающих, и я не знала, как на это реагировать. Лиза вздохнула.

– Тебе надо поехать к нему, – внезапно выдала она, и я удивленно заморгала. – Ты же знаешь, где он живет. Это не будет проблемой. Если Денис не хочет разговаривать по телефону или в переписке, то, когда ты приедешь к нему лично, он не отвертится.

Идея была заманчивой, но пугала до дрожи в коленях. «И почему мне это не пришло в голову?!» – подумала я, ведь такой выход был очевиден. Пара мгновений, и решение принято. Быстро наклонившись, я сжала подругу в благодарных объятиях.

– Я так рада, что ты у меня есть. Не прячься от меня больше, ладно? – пробормотала я ей в волосы.

– Обещаю. – Лиза сжала меня в ответ. Через пару мгновений мы отстранились друг от друга, и она махнула рукой, будто прогоняя меня. – Езжай уже к своему принцу.

Я кивнула и подскочила с лавочки, не в силах усидеть на месте. Внутри бурлила энергия, подталкивая туда, куда давно звало сердце. Попрощавшись, я направилась к метро, а в спину долетело:

– Буду ждать полноценный отчет, Стась! И только попробуй забыть.

Губы растянулись в широкой улыбке, и я отсалютовала подруге двумя пальцами:

– Так точно!

Всю дорогу до дома Дениса я испытывала воодушевление. Все казалось возможным и правильным. Воображение нарисовало образ Дэна, у которого от моего появления загораются глаза. Розовые пони, радуга и мы, бегущие по дороге из желтого кирпича в светлое будущее. Но едва я остановилась перед дверьми парадной, розовые очки спали. «А вдруг его не будет дома? А вдруг он меня прогонит?» – сомнения окружили, как стая хищников добычу. Солнце опускалось ниже, и улицу окутывали сумерки.

Потоптавшись под дверью, я все же набрала на домофоне номер нужной квартиры. Противный писк продолжался бесконечно. Чтобы успокоить нервы, я считала про себя: «…восемь, девять…» Но никто не ответил, и домофон отключился. «Его точно нет дома!» В отчаянии я закрыла глаза и помассировала веки. Еще одна попытка – тот же результат.

Едва я собралась уходить, как к парадной подошла пожилая женщина. На вид ей было лет семьдесят. Старушка хромала, но шла довольно бодро. Около двери она достала ключи, но подозрительно на меня покосилась, не решаясь открыть. После нескольких секунд переглядываний вопрос все же прозвучал:

– Девушка, а что вы тут стоите? Вы к кому? – Впускать меня старушка не спешила.

– Я в сто восемьдесят шестую, к другу… – доброжелательно улыбнулась я, стараясь расположить женщину к себе.

Она перебила:

– К Дениске, что ли?

– Вы знакомы? – удивилась я.

Старушка хмыкнула, явно расслабившись. Она приложила магнит к замку, и раздался мелодичный звук. Я придержала ей дверь и прошмыгнула следом. За стойкой у входа сидела консьержка, которая приветливо кивнула нам с женщиной. Наверняка она запомнила меня с прошлого раза, ведь представители ее профессии были покруче шпионов.

– Дениска всегда мне помогает. Лампочки поменять или кран подкрутить… Хороший мальчик, только одинокий. Вот уже третий день никуда из квартиры не выходит. Я переживаю, вдруг случилось что…

Я нахмурилась. Ситуация вырисовывалась хуже, чем представлялась. Мы вместе ждали лифт, женщина рассказывала о своей жизни, но я слушала вполуха. Волнение накрыло новой волной. «А вдруг он там без сознания?» Воображение рисовало одну картину страшнее другой. Мы доехали до восемнадцатого этажа, и женщина прошла к своей квартире.

– Скажи Дениске, что Марфа Петровна приготовила его любимый вишневый пирог. Пусть заходит в гости. – И скрылась за дверью, не дожидаясь ответа.

Я не переставала удивляться тому, как Денису удается сохранять свой замкнутый, таинственный образ и при этом располагать к себе людей. Колдун, не иначе. Подойдя к двери квартиры и глубоко вдохнув, я позвонила в звонок. Трель прорезала тишину,

– Какого черта… – пробормотала я себе под нос. Внутри боролись волнение и злость. – Сколько еще меня будут игнорировать?

Потоптавшись около двери, я собралась уйти, как вдруг интуиция подсказала попробовать дернуть ручку. Квартира оказалась не заперта. Конечно, это был дорогой жилой комплекс, но… должен же в человеке быть базовый инстинкт самосохранения? Коридор встретил темнотой.

– Денис? – позвала я негромко, запирая дверь и сбрасывая кеды с верхней одеждой.

В комнате играла тихая музыка. Слов было не разобрать, но мотив крайне унылый. Ни одна лампа не горела, и все помещение тонуло в полумраке. С тихим мяуканьем меня встретил Персик, которого я подхватила на руки.

– Привет, малыш, а где твой папа? – проговорила я, почесывая кота за ухом.

Едва я вошла в комнату, в глаза бросился непривычный беспорядок. На полу валялась одежда, коробки и пакеты от доставки, пустые бутылки. В комнате стоял густой запах перегара, хотелось заткнуть нос, чтобы этим не дышать. Денис сидел на полу, опираясь на диван, и заторможенно повернул ко мне голову. Судя по виду, это действие явно требовало от него неимоверных усилий.

– Зачем ты пришла? – выдавил он, спотыкаясь через слово.

Я ошарашенно смотрела на развернувшуюся картину, не зная, как реагировать. Сильно пьяные мужчины меня обычно пугали, но это был Денис. Его глаза бездумно изучали нас с Персиком. Я сделала несколько робких шагов к Дэну и опустила вырывающегося кота на пол. Персик подошел к хозяину и ткнулся лбом в его руку.

– Ты не отвечал на звонки и сообщения. Я волновалась, – мягко сказала я, вкладывая в голос как можно больше сочувствия и понимания.

Денис хмыкнул, отворачиваясь и медленно поглаживая Персика.

– Не надо было приезжать. И с чего тебе волноваться? – Голос звучал устало. Передо мной была новая версия Дениса, разбитая и сломленная. Но я была готова познакомиться и с ней. Ведь как я могла помочь, не зная, с чем имела дело?

Я подошла ближе и опустилась на колени рядом с ним.

– Я волновалась за тебя, Денис.

Дэн снова повернулся и с трудом сфокусировался на моем лице. Во взгляде была пустота и боль, которую он, по всей видимости, топил в алкоголе. Но кажется, уже все, кроме него, знали, что это никогда не работало. Хоть и не переставали пытаться.

– Я того не стою, – выдохнул Денис и закрыл лицо ладонями. – Я приношу несчастье тем, кто решает быть со мной рядом. Я просто не умею по-другому… Я все ломаю. Все прекрасное, доброе, светлое… в моих руках превращается в пыль.

Слова походили на бессвязный поток сознания, но было ясно, что пьяный Денис говорил то, что думал. Прислонившись к дивану, я села рядом так, чтобы наши плечи соприкасались. Хотелось вернуть его в реальность, дать ощущение опоры, заземлить.

– Это неправда. Ты совсем не такой, Денис.

Он протестующе закачал головой:

– Ты ничего не знаешь, Стася, ничего…

Было невыносимо видеть Дэна в таком состоянии. На спортивном костюме были заметны масляные пятна. Полный хаос в комнате подсказывал, что пьет Денис давно. Я тяжело вздохнула.

– Я и правда не знаю. Но ты можешь рассказать. – Предложение прозвучало осторожно, я прощупывала почву, чтобы узнать, как далеко можно зайти. Но Денис снова закачал головой, и я сменила тактику: – Или можешь ничего не говорить, я просто побуду рядом.

Мы посидели так какое-то время, слушая песню «Крылья» группы Nautilus Pompilius и по очереди гладя Персика, который требовал внимания. От текста песни в горле вставал ком. Хороший выбор для того, чтобы утонуть в депрессии. Я не знала, действительно ли Денису лучше от моей компании, но оставить его не могла. Солнце окончательно скрылось, и в квартире стало совсем темно. Я начала вставать, чтобы открыть окно и включить хоть какой-то свет, но Дэн поймал меня за руку, заставляя вновь сесть обратно.

– Спасибо, что пришла, – проговорил он. В голосе звучало столько искренней благодарности, что сердце невольно сжалось. – Мне так плохо, мысли в голове… не замолкают. С тобой я могу их не слушать. Останься. Пожалуйста.

В тот момент рядом со мной сидел раненый мальчик, которого хотелось защитить. Мальчик, который отчаянно просил внимания. Я осторожно сжала его ладонь и произнесла:

– Я здесь, я никуда не денусь.

Денис успокоился. Закрыл глаза и обессиленно откинулся на диван.

– Спасибо, – повторил он.

Не знаю, сколько мы просидели так в темноте, пока Денис не уснул, положив голову мне на плечо и сжимая мою руку в своей.

Глава 25

Проснулась я оттого, что об меня кто-то настойчиво терся. Разлепив глаза, я увидела Персика, который жалобно мяукнул и спрыгнул на пол. От сна в неудобной позе все тело затекло, из меня вырвался тяжелый стон. Спина ныла, в горле пересохло. Рядом сопел Денис, положив голову на диванную подушку. Во сне он выглядел умиротворенным, не хотелось нарушать эту идиллию. После пробуждения все переживания вернутся к нему с новой силой.

Подхватив на руки Персика, хвост которого раздраженно метался в воздухе, я направилась на кухню.

– Пойдем, малыш, проголодался, бедняжка.

Кот ответил жалобным мяуканьем. Наложив ему еды, я присела за стол и достала из кармана телефон. Первым делом в глаза бросилось сообщение Лизы: «Спасибо, что помогла на это решиться». Не до конца придя в себя после сна, я не поняла, о чем речь. В беседе нашей группы была тьма новых сообщений. Но главное из них – пересылка нового поста Лизы. В голове щелкнуло: она решила действовать. Ее пост собрал много лайков, комментариев и репостов. Я принялась читать, стараясь не забывать дышать.

«Интернет помнит все. Недавно со мной произошло то, чего боится каждая девушка. Мои интимные фотографии слили в Сеть без моего ведома и согласия. И я не знаю, от чего было больнее: от этого поступка или от реакции на него других людей.

Я уверена, что каждый из нас когда-то делал подобные фото. Для себя или для партнера. Стыжусь ли я этого? Нет. Здесь нечего стыдиться. Я сделала их для конкретного человека, не предполагая, что они станут достоянием общественности. После публикации фото в группе я чувствовала себя грязной, плохой, бракованной. Можно подобрать много слов, и ни одного хорошего или хотя бы правдивого. Казалось, что я поступила неправильно. Все вокруг твердили, что я должна стыдиться. Я только

Но единственный человек, который в этой ситуации неправ, – это тот, кто слил фото. На нашем потоке все знают, чьих это рук дело. Вот только боятся пойти наперекор, ведь никто не хочет стать новой мишенью. Все предпочитают вставать на сторону этого ничтожества и вместе с ним бросать камни.

Я не стыжусь признать, что я делала эти фото. А можете ли вы сказать то же о себе? Не стыдитесь ли вы своих поступков?

Никто не должен оказываться на моем месте. Никто не заслуживает стать козлом отпущения и глотать грязь, в которой его пытаются утопить. Продолжая распространять фотографии, на публикацию которых я не давала согласия, вы поддерживаете преступника. Когда швыряетесь грязью, не забывайте, что она остается и на ваших руках.

Те, кто проходил или проходит через подобное, знайте: вы не одни и нас этим не сломать».

От эмоций в носу предательски защипало. Каждое слово било точно в цель. Сердце переполняла гордость за то, что Лиза не побоялась публично высказаться. Я видела, как сильно эта ситуация разъедала ее изнутри. Но, отказавшись брать на себя вину, которую ей так активно все навязывали, Лиза точно почувствует себя лучше. Теперь она управляла ситуацией. Я тут же репостнула запись. «Солнце, я очень горжусь тобой», – написала я ей в личные сообщения, но никакие слова не выразили бы то, что переполняло внутри. Для такого шага нужна огромная смелость, и Лиза ее в себе нашла.

Количество комментариев под постом пугало. Столько не было даже под теми злополучными фото! Было страшно открывать их, ведь там могло быть что угодно: новая порция хейта, насмешки или новые фотографии. Но, пролистав их, я поняла, что все совсем не так. Многие писали, какая Лиза молодец, что высказалась. Какие-то девушки строчили гневные сообщения в адрес обидчика. Когда я наткнулась на комментарий Маши, сердце дрогнуло: «Мне жаль, что тебе тоже пришлось через это пройти. Никто не вправе распоряжаться нашим телом и личными данными, кроме нас самих. Спасибо за этот пост». Все встало на свои места. Не зря именно она предупредила меня. В голове крутился вопрос: «Скольким еще девушкам пришлось пройти через такое унижение?» Ответ, пожалуй, знать не хотелось.

Пар у нас в тот день не было, поэтому быстрого ответа от Лизы я не ждала. Подруга наверняка еще спала. Посмотрев комментарии и убедившись, что большинство из них положительные, я отложила телефон и решила заняться завтраком. После пробуждения Денис явно будет чувствовать себя чуть лучше выжатого лимона, нужно было хоть как-то скрасить это сложное утро.

Удивительно, но холодильник был забит продуктами: много овощей, мясо, яйца, – глаза разбегались. Это совсем не то, что ожидаешь увидеть в квартире холостяка. Шеф-поваром я не была, поэтому выбор пал на классический завтрак – омлет.

На кухне Дениса готовить было одно удовольствие. Ее явно делали с любовью. Все было продумано до мелочей, все необходимое – под рукой. Много места и света. Под ногами крутился не оставляющий меня в одиночестве Персик и неотрывно следил за едой в руках. Не хватало только музыки, и утро стало бы идеальным. Но включать я ее не стала, чтобы не разбудить Дениса. С одной стороны, надо было продлить его умиротворенное состояние после всего, через что ему пришлось пройти. А с другой – было страшно, ведь я не знала, как он себя поведет. Закроется ли снова? Сделает вид, что ничего не произошло? А как мне себя вести?

Я так увлеклась готовкой и мыслями, что упустила момент, когда Денис вошел на кухню. Услышав шорох за спиной, я резко обернулась и едва не перевернула сковороду, на которой доходил омлет. Потирая глаза, Дэн стоял в дверях в чистых спортивных штанах и футболке. Вид у него был, мягко говоря, помятый, но уже не такой разбитый.

– Доброе утро, – пискнула я, надеясь, что мое лицо не выдавало то, как сильно от волнения билось сердце.

– Доброе – это, конечно, с натяжкой, – тихо засмеялся Денис и подошел к кофемашине. – Пахнет вкусно.

– Я сделала омлет.

Дэн заторможенно кивнул и нажал пару кнопок. По кухне пополз терпкий аромат кофе. Глубоко вдохнув этот запах, Денис словно расслабился.

– Спасибо, – сказал он, гипнотизируя кружку, которая постепенно заполнялась темным напитком.

Я отвернулась к плите и взяла лопатку. Омлет был готов, и возможность чем-то занять руки пришлась как раз кстати.

– Пустяки, тут бы и ребенок справился, – отмахнулась я полушутя. Но Денис прервал меня серьезным голосом:

– Нет, спасибо, что приехала. Ты не должна была, но я рад, что ты здесь. – Я затылком чувствовала пристальное внимание Дениса, вот только повернуться не решалась. – Прости, что не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Я просто…

Он замялся, подбирая подходящие слова. Переложив омлет на тарелки, я отложила лопатку и развернулась к Денису. Руки покалывало от желания коснуться его, чтобы утешить, но я не осмеливалась. Казалось, это будет неуместно.

– Ты не обязан ничего объяснять, – мягко произнесла я, и наши взгляды наконец встретились.

В свинцовом омуте его глаз отражались самые разные чувства. Этот гремучий коктейль завораживал, но разгадать его было невозможно. Денис нерешительно шагнул ближе.

– Я хочу, но… пока не могу. – В словах было столько боли, что я не удержалась и положила руку ему на плечо.

– Некуда спешить. Расскажешь, когда будешь готов.

Дэн резко сократил расстояние между нами и притянул меня к своей груди. Руки сами собой обхватили его за пояс. Объятия были такими нежными, что в них хотелось остаться навечно. Денис словно пытался выразить ими все, что не мог облечь в слова. Я погладила его по спине, стараясь успокоить. Дэн прижался щекой к моей макушке.

– Я не заслуживаю этого. – Слова прозвучали эхом нашего вечернего разговора.

В голове как по щелчку всплыла цитата, которая часто попадалась мне на просторах интернета: «Любовь не орден, чтобы ее заслуживать». Но я прикусила язык, не давая этим словам сорваться с губ. Не сейчас, не сегодня.

– Ты заслуживаешь всего на свете, – вместо этого произнесла я и отстранилась. – Давай завтракать, иначе все остынет.

Денис покорно кивнул. Мы задвигались по кухне в каком-то удивительно привычном танце: тарелки, приборы, чашки с кофе. Все было так просто и естественно, будто мы уже несколько лет завтракали вот так вместе. Денис то и дело морщился, явно страдая от головной боли, но набросился на еду с энтузиазмом. Я украдкой наблюдала за ним. Невозможно было отделаться от мыслей о том, каким Денис

– Как там дела у Лизы? Ты давно ничего не говорила. Ситуация… как-то разрешилась? – Было видно, что Денис старался быть максимально деликатным.

Без лишних слов я открыла пост и протянула ему телефон. Мне было важно поделиться с ним, увидеть реакцию. Ведь Лиза сделала то, на что не каждому хватало духу, и гордость за подругу так и распирала изнутри. Дэн быстро прочитал пост. Дойдя до конца, он поднял на меня сияющий взгляд.

– Лиза – молодец. – Денис вернул мне телефон. – Чтобы постоять за себя, нужна огромная сила. А в этой хрупкой девушке ее так много.

На моем лице сама собой появилась широкая улыбка. Я думала, что влюбиться в Дениса сильнее невозможно. Но, похоже, я ошибалась. От его искренней реакции внутри, словно шампанское, заискрилась радость. Я выдала на одном дыхании:

– Она такая умница! Я так горжусь. Не ожидала, что она выскажется именно так. Но это идеальный вариант! – Денис смотрел с какой-то странной улыбкой, что подстегнуло меня продолжить: – И столько людей написали слова поддержки. И другие девушки рассказали свои истории. Я надеюсь, что это приведет к чему-то… Что Никита поплатится. Или хотя бы перестанет ее запугивать.

Денис ободряюще коснулся моей руки:

– Я могу как-то помочь? Может, репост или… у меня есть знакомый, он шарит во всех этих технологиях, почти как Илон Маск. Давай ему напишу?

Я сжала его пальцы в ответ. Сердце затопила нежность вперемешку с благодарностью. От избытка эмоций я просто кивнула, глупо улыбаясь. Вдруг ко мне на колени запрыгнул Персик, напугав. Из груди вырвался писк, в ответ на который кот мяукнул, словно говоря: «Ну и чего ты орешь?»

Денис коротко рассмеялся:

– Кажется, кому-то не хватает твоего внимания. Может, погостишь сегодня у Персика?

Я подняла голову, отмечая хитрую улыбку Дэна. Предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться.

Катя любезно согласилась подменить меня после обещания взятки в виде новых кондитерских форм. День у Дэна пролетел незаметно. Лиза написала, что довольна своим решением опубликовать пост, но хочет побыть одна. Мы с Денисом же валяли дурака: смотрели шоу, играли с Персиком и просто отдыхали у него дома. Я все опасалась, что Дэн вновь нырнет в депрессивное состояние. Однако этого не происходило. Денис лишь иногда зависал, погружаясь в свои мысли. Его взгляд стекленел, но стоило его окликнуть, Дэн быстро сбрасывал наваждение. Не верилось, что с чувствами и травмами можно так легко разобраться. Но я все же радовалась, что мое присутствие шло ему на пользу.

Когда стрелки часов показали восемь вечера, я засобиралась домой. Нужно было подготовиться к парам, да и поспать успеть, чтобы не быть на работе овощем.

– Давай я отвезу тебя, – предложил Денис, лениво потягиваясь на диване. Внимание сразу переключилось на его пресс, оголившийся из-за задравшейся футболки.

Я отвела глаза, пытаясь предотвратить появление ненужных мыслей. Но опоздала: внутренний дьяволенок, потирая ладони, уже подкинул горячих образов. «Держи себя в руках, Стася, и выметайся отсюда!» – приказала я себе. Какими бы заманчивыми ни были все эти картины, воплощать их в жизнь я не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока наши с Денисом отношения не приобретут какой-то понятный нам обоим статус.

– Все нормально, отдыхай. Я на метро доеду, – отмахнулась я и сунула ноги в кеды.

– Никакого метро! – Дэн прислонился к стене, быстро набирая что-то в телефоне. – Я уже вызываю тебе такси.

– Ты не…

– Я настаиваю, перестань отпираться. – Денис шагнул ближе и поправил мой шарф. – Прими такую скромную благодарность.

От близости, легкого прикосновения его ладоней к моим плечам и пронзительного взгляда бестолковое сердце забилось как сумасшедшее. Споря с разумом, оно кричало: «Поцелуй, поцелуй, поцелуй его!» Желание поддаться на эти уговоры было сильным, но я не шевелилась. Денис был решительнее и сам сократил это ничтожное расстояние между нами. Его губы коснулись моих в целомудренном поцелуе. Лишь мягкое касание и нежная ласка, но и от этого подогнулись колени.

Денис отстранился и прижался своим лбом к моему.

– Напиши, когда доберешься, ладно?

Я кивнула, боясь, что голос выдаст то, как Дэн влиял на меня. Махнув на прощание рукой, я зашла в лифт. У парадной уже ждала машина. Конечно же, Денис вызвал бизнес. Это смущало, но для него, похоже, было в порядке вещей.

В такси негромко играла музыка. За стеклом проносился городской пейзаж, свет от фонарей сливался в одно большое пятно. Водитель не пытался завести беседу, за что я была ему благодарна. За последнее время и так было сказано слишком много слов и пережито эмоций. Тишина была желанной спутницей, и я ни о чем не думала, откинувшись на спинку на заднем сиденье.

В кармане завибрировал телефон. Достав его, я увидела имя звонящего – «Мама». Разговаривать в такси мне всегда было неудобно: не хотелось отвлекать водителя, да и обсуждать какие-то личные вещи при нем тоже. Потому я сбросила звонок, собираясь перезвонить сразу, как выйду из машины. Мама не любила, когда ее игнорировали, и обычно бурно это выражала. До дома было еще минут десять, но мама и не думала ждать и сразу же позвонила опять. Сбрасывать второй раз я не стала и ответила, быстро проговорив шепотом:

– Мам, давай я тебе минут через десять наберу? Я домой еду.

– Ты чего на звонки не отвечаешь? Нет, мы будем говорить сейчас! – От раздражения и злости, которыми сочился мамин голос, все внутри сжалось. Словно мне снова десять и она пришла отругать меня за плохо прибранную комнату.

Я бросила виноватый взгляд на водителя, ободряющую улыбку которого я встретила в зеркале заднего вида. Сбежать от разговора не получилось бы даже на край света.

– В чем дело? – осторожно спросила я, надеясь, что это какая-то мелочь. В таком случае мама покричит, но быстро отойдет. Неприятно, но пережить можно. Что разозлило ее на этот раз, еще предстояло узнать.

– В чем дело? Это ты мне скажи! Видела у тебя на странице запись Лизы. Я все знаю!

Тело сковала тревога. Настрой мамы не предвещал ничего хорошего. Я вообще не собиралась обсуждать с ней эту ситуацию, а агрессивные нотки в мамином голосе обещали бурю, которая разрушит все на своем пути.

– Мам…

Закончить мне не дали.

– А я всегда знала, что она тебя тянет

От этой тирады сердце болезненно сжалось, а дыхание сбилось. Внутри вновь ожили обида и острое чувство несправедливости. Я всегда верила, что женщины должны поддерживать друг друга, но в реальности было иначе. Мама выдавала что-то едкое, но слова сливались в один бесконечный жесткий монолог. Я уже не слышала, что именно она выплескивала. Руки дрожали, а по щекам побежали слезы. Ждала ли я какой-то другой реакции? Скорее всего, нет, но надежда умирает последней. И она окончательно умерла в тот самый миг.

– Перестань, ты ничего не знаешь, – произнесла я тихо, но твердо, хоть голос предательски дрожал.

Мама рассмеялась, и этот смех резанул по сердцу больнее, чем самый острый нож.

– Я все знаю! Нечего ноги раздвигать перед первым встречным. Вот увидишь, ничего хорошего из нее не выйдет.

– Прекрати! – Крик вырвался из груди быстрее, чем я это осознала. Еще никогда я не повышала голос на маму.

Мама замолчала. Непослушными пальцами я сбросила звонок и согнулась пополам, утыкаясь в колени. Рыдания рвали грудь, а чувства – сердце. В голове не укладывалось, как мой близкий человек может быть таким жестоким. Почему ей даже в голову не пришло разобраться в ситуации или хотя бы выслушать меня? На душе было так плохо и мерзко, что я не сразу поняла, что машина стоит.

Водитель неуверенно покосился на меня через плечо:

– Девушка, мы на месте.

Я отстраненно кивнула и подхватила свою сумку. Перед глазами все плыло из-за слез.

– Что бы это ни было, все наладится, – донеслось мне в спину.

«У кого-то – возможно, но, похоже, не у меня», – подумала я, вытирая заплаканное лицо рукавом.

Глава 26

Ночь и утро прошли как в тумане. В голове то и дело всплывал разговор с мамой. После каждого прокручивания ее слова становились все более ядовитыми. Этот яд просачивался в каждый уголок души, заставляя корчиться от боли. Но сильнее боли была злость. Возмущение и обида росли внутри как снежный ком. Мама позвонила еще раз, а потом телефон смолк. Опыт подсказывал, что это плохой знак, но было плевать. Желания разговаривать с ней не было, ведь какой смысл пытаться достучаться до того, кто не хочет тебя слышать?

В университет я собиралась на автомате. Что-то сделала с лицом, чтобы следы вечерних рыданий не были заметны. Натянула первый свитер, попавшийся под руку. Побросав вещи в сумку, я вышла из дома. В дверях меня остановило сообщение:

Денис:

Славик взломал облачное хранилище Карпова. Все фотки Лизы удалены с его телефона. Слава говорит, что Никита, скорее всего, настолько тупой, что не сделал копии. У него пароль – HotKarpov69. Представляешь?

Текст заканчивался смайликом, закатывающим глаза, и я прыснула от смеха. Вполне в духе Карпова. Тиски, сдавливающие грудь, немного ослабли.

Радостная новость разогнала мрачные тучи, сгустившиеся надо мной этим утром. Поблагодарив Дениса, я переслала сообщение Лизе. Это точно должно было поднять настроение и ей. Без фотографий у Карпова не было над Лизой никакой власти, и я надеялась, что это придаст ей сил продолжить бороться за себя. А еще пережить этот день, ведь ей предстояло впервые встретиться с одногруппниками после публикации своего поста.

Перед входом в аудиторию меня ждала Лиза. Она стояла около окна и качала головой в такт музыке, звучавшей в наушниках. Лиза заметила меня еще до того, как я подошла. В глазах отражалось волнение, которое, я была уверена, не давало ей нормально спать всю ночь. Я ободряюще улыбнулась подруге, постаравшись засунуть собственные переживания подальше. В тот момент ей нужна была поддержка, а не еще одна плохая новость в довесок. Да и что я могла ей сказать? «Доброе утро, моя мама сказала, что ты потаскушка»? Исключено. Я справлюсь с этим в одиночку.

– Привет, одна тут отдыхаешь? – игриво произнесла я, изображая из себя мачо.

Лиза хмыкнула на мою попытку пошутить и махнула головой в сторону класса:

– Как думаешь, что сейчас будет? – В голосе звучала тревога, хоть подруга и старалась это скрыть.

– Не знаю, – честно призналась я и взяла Лизу за руку. – Но это неважно, потому что их мнение ничего не значит. Ты сделала все правильно. Покажи, что ты не отступишься. Пойдем?

После ее робкого кивка я потянула подругу в аудиторию. Удивительно, но к первой лекции пришла почти вся группа. Взгляды ожидаемо сразу же устремились на нас, а точнее, на Лизу. Но атмосфера неуловимо изменилась. Кто-то неловко улыбнулся, кто-то опустил глаза. Я почувствовала, как подруга рядом напряглась, будто ожидая новой катастрофы, и ободряюще сжала ее ладонь. Карпова с его компашкой не было.

– Стася, Лиза! Сядете со мной? Я вам место заняла. – Маша помахала рукой и открыто улыбнулась.

Эта простая реплика словно сняла оцепенение с остальных. Ребята зашевелились, зашелестели тихие разговоры. Лиза немного расслабилась и вернула Маше улыбку. Мы вместе направились к ней. Лиза шла, высоко подняв голову, как настоящая победительница. Сложно было даже представить, какой груз упал с ее плеч.

До пары оставалось немного времени. Маша рассказывала о новой романтической комедии, на которую ходила в кино на выходных. Мы с Лизой активно участвовали в обсуждении. Но я видела, как подруга то и дело нервно посматривала на дверь, проверяя, не появился ли Карпов. Он не заставил себя долго ждать.

Я могла представить многое, но уж точно не то, что Карпов ввалится в аудиторию походкой короля. Нахальная улыбка и эго, идущее впереди него. Он моментально нашел Лизу в аудитории. Маша замолчала на середине фразы, когда Карпов навис над нашей партой.

– Что, Лизок, нашла новую подружку? Наконец-то кто-то, кроме Стаси, будет тебя слушать и верить всем твоим сказкам. Но помни, что твои фото с голыми сиськами набирают больше лайков, чем слезливые посты, – насмешливо выплюнул Никита и оглянулся по сторонам, ожидая услышать привычные смешки.

Вот только аудитория молчала. Конечно, не все были готовы открыто высказаться, но пост никого не обошел стороной. Это чувствовалось в напряжении, висевшем в воздухе. Я затаила дыхание. Карпов застыл, ошарашенно бегая глазами по лицам одногруппников. Почти никто на него не обращал внимания. Откуда-то сзади послышался твердый голос:

– Хватит уже, Никит.

Это был наш одногруппник Леша. Мы никогда

– Слушайте, как интересно. Еще вчера все орали в голос и ржали, как мерзкие гиены, а теперь вдруг моральные принципы проснулись. Что-то случилось, а я не в курсе? – Его вере в свое величие позавидовал бы и Наполеон.

Я обернулась и увидела, как одногруппники неловко ерзали на стульях. Правила игры резко изменились, и люди не понимали, как себя вести. Один из прихвостней Карпова едва заметно кивнул на задние парты, показывая, что надо сваливать. Никита же не собирался уходить, ведь это означало признать поражение. Он тяжело дышал, все сильнее распаляясь.

– Как мало надо, чтобы все переобулись и засунули язык в задницу! – Его слова так и сочились гневом. Карпов выбрал единственную знакомую ему стратегию – нападение.

– А может, тебе пора перестать притворяться, что это была просто шутка. Может, пора взять ответственность за свои поступки и попросить прощения? – спросила Маша. Впервые я видела в ней такую решительность. Она храбро смотрела на Карпова, вытянувшись на стуле как струна.

– Я должен извиниться? – Никита перешел на крик, его лицо побагровело.

– Карпов, почему я каждый раз захожу в класс и вижу ваши выступления? Сядьте уже на место, лучше бы на парах так активно отвечали, – сердито бросила Анна Андреевна Никите, появившись в дверях.

«Сколько она успела услышать?» – мелькнула мысль в голове.

– Я буду делать… – Карпов не сбавил обороты, и брови преподавательницы сошлись на переносице.

– Молодой человек, или вы закроете рот и сядете на место, или выметайтесь из аудитории. – Анна Андреевна не терпела хамства, и Никите ничего не оставалось, кроме как пробормотать извинения и уйти в конец аудитории, поджав хвост.

Сзади донесся грохот брошенного на пол рюкзака и приглушенный мат. Выдержав театральную паузу, преподавательница начала пару.

Как реагировать на такие резкие перемены в настроении группы, было непонятно. С одной стороны, я радовалась, что одногруппники открыли глаза и включили мозги. А с другой – было очевидно: Карпов не отступится так просто. Он не привык получать отпор.

К сожалению, я оказалась права. После пары Никита дожидался Лизу в коридоре. Искаженное злостью лицо не обещало ничего хорошего.

– Кольцова! – окликнул Карпов подругу, которая старательно делала вид, что не замечает его.

Лиза остановилась, не оборачиваясь. Пальцами крепче сжала лямку рюкзака. Я резко развернулась к Никите. Настроение и так было хуже некуда, а он идеально подходил, чтобы спустить на него всех собак.

– Карпов, может, уже… – начала я, но Лиза тронула меня за руку.

Подруга медленно развернулась, встречаясь с обидчиком лицом к лицу. Между ними висело напряжение, и, казалось, пауза длилась слишком долго. Карпов возвышался над Лизой, но она все равно смотрела на него свысока. Произошедшее перед лекцией придало ей уверенности. Я замерла за спиной Лизы, готовая поддержать в любой момент.

– Чего тебе?

Одногруппники шли мимо, заинтересованно вытягивая шеи и перешептываясь. Но никто не подходил слишком близко. Никита понизил голос, наклоняясь ближе к Лизе. От дерзких ухмылок и насмешек не осталось и следа. Карпов был в ярости.

– Еще не наигралась в мученицу? Удали пост, пока не поздно. Просто удали, и покончим с этим.

Лиза не ответила, продолжая сверлить его взглядом. Любому было ясно, что так просто Карпов эту ситуацию не отпустит. Отсутствие реакции разозлило Никиту еще сильнее. Он достал из кармана телефон и потряс им у Лизы перед носом.

– Мы же оба знаем, что у меня есть еще фотки. И даже откровеннее тех, что я выложил. Может, хочешь, чтобы их тоже все увидели? Посмотрим, что скажут наши ангелочки, когда поймут, что ты – не жертва, а просто потаскуха, жаждущая внимания, – выплюнул Карпов в лицо Лизе, уверенный в козырях в рукаве.

Я перестала дышать, наблюдая за этой сценой. Нет, мне не было жалко Карпова после всего, что он сделал. Но попытки Никиты цепляться за крохи влияния, которые, как он думал, все еще у него остались, были просто жалкими. Сердце замирало от предвкушения момента, когда карточный домик его реальности рухнет. Лиза внезапно усмехнулась, и уверенность на лице Карпова дала трещину.

– Выкладывай. – Подруга сложила руки на груди и дернула подбородком, словно давая Никите разрешение.

– Думаешь, я блефую? Смотри. – Карпов полез в галерею.

Я никогда не забуду его лицо, когда Никита понял, что проиграл. С него сначала сошли все краски, потом он крепко сжал зубы, постепенно краснея. Глаза безумно забегали, а руки сжались в кулаки.

– Ты… Я тебя уничтожу! – Карпов резко схватил Лизу за горло и прижал к стене.

Я даже не успела дернуться. Два рюкзака рухнули на пол. Лиза схватилась за руку Никиты, пытаясь оторвать ее от себя. Дальше все происходило слишком быстро, будто кто-то ускорил события в два раза. Гул студентов вокруг. Редкие вскрики. Я бросилась к Карпову, который яростно вжимал Лизу в стену. Она царапала его и била, но от этого не было никакого толка.

Внезапно кто-то влетел в Карпова сбоку. От неожиданности Никита отпустил Лизу, которая закашляла и начала хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться. В высокой фигуре и копне кудрей я узнала Колю. Он встал между Лизой и Карповым. Не дожидаясь, пока Никита придет в себя, Коля замахнулся, целясь в лицо противнику. Кто-то из девчонок закричал. Карпов отклонился, наверняка спасая нос, и удар пришелся по скуле. Ответ последовал мгновенно. Парни повалились на пол, яростно дубася друг друга.

– Коля! – испуганно закричала Лиза, но ее крик потонул в общем хаосе.

Никита оказался сверху и яростно бил Колю. Прикрыв лицо ладонью, Коля пытался отвечать. Я подскочила к Лизе и обняла ее, удерживая на месте. Ей нельзя было лезть в эту драку, сделала бы только хуже. Все в коридоре стояли в ступоре, не решаясь что-либо делать.

Вдруг раздался громогласный голос:

– Что здесь происходит? Пропустите!

Двое преподавателей бросились в гущу событий. Никита безумно махал кулаками, и мужчинам пришлось вместе его оттаскивать. Карпов тяжело дышал и ненавидяще смотрел на Колю, лежащего на полу. Его лицо было залито кровью, и он обессиленно раскинул руки. Лиза всхлипнула и, вырвавшись, кинулась к Коле.

– Что вы устроили?! – закричал один из преподавателей и бросил собравшимся вокруг: – Разошлись! Тут

Только тогда я увидела Анну Андреевну, которая стояла, прикрыв рот ладонью. На всегда спокойном лице преподавательницы отражался шок. Похоже, это она позвала коллег. Она подошла к Лизе, которая сидела на полу около Коли, вцепившись в его руку и рыдая навзрыд.

– Лиза, Лизочка, – ласково звала Анна Андреевна, но подруга никак не реагировала. Преподавательница наклонилась и что-то сказала Лизе.

– В чем дело? – допытывался преподаватель, строго глядя на Никиту. – Кто все это начал?

Анна Андреевна посмотрела сначала на Карпова, а потом на меня. Видимо, что-то поняв по моему ошарашенному виду, она подошла к нам. На лице отражалась решимость.

– Карпов – к декану. Я больше не собираюсь это терпеть. На ваше поведение все слишком долго закрывали глаза. Хватит. Я пойду с вами. Юрий Викторович, помогите мне проводить студента, пожалуйста. – Анна Андреевна собралась и вернула свой строгий, расчетливый образ. – Стася, проводи, пожалуйста, Лизу и молодого человека в медпункт. Я позвоню вам, чтобы вы пообщались с деканом позже.

Я кивнула и шагнула ближе к друзьям. Коля уже сидел на полу, прижимая к себе Лизу и успокаивающе растирая ее плечи. Подруга цеплялась за его голубую рубашку и плакала. Я не могла ее винить. Внутри скопилось столько эмоций после произошедшего, что скрывать их было невозможно.

– Я в порядке, ты в порядке, все в порядке, – шептал Коля, оставляя поцелуи на ее щеках, волосах, руках. А у самого из носа текла кровь, а под глазом расплывался синяк.

Преподаватели сосредоточились на Никите, который выглядел потухшим. В этот раз ему не удастся выйти сухим из воды, и он это прекрасно понимал. Анна Андреевна раздала инструкции и повела его в сторону деканата. Толпа вокруг постепенно разошлась, а Лиза с Колей так и сидели на полу, обнимая друг друга, будто мир рухнет, если они оторвутся хоть на миг. Я неловко топталась рядом, не решаясь их отвлечь.

– Я так испугалась за тебя, было так страшно, – бормотала Лиза.

– Я знаю, – спокойно отозвался Коля, гладя ее по спине. Он шмыгнул носом и рукавом утер кровь.

– Я во всем виновата. Я сама отправила этому придурку эти дурацкие фотки, если бы…

Коля оборвал Лизу на полуслове, взяв ее лицо в ладони.

– Не смей так говорить, – твердо сказал он. – То, что ты написала в посте, – абсолютная правда. Единственный, кто виноват, – этот придурок. Ты ничего плохого не сделала. Ты самая потрясающая девушка, которую я когда-либо встречал.

– Но ведь я…

– Что бы ты ни сделала, я всегда буду на твоей стороне. Слышишь? – Голос Коли словно забирался под кожу – столько в нем было чувств и искренности. Лиза завороженно смотрела ему в глаза и даже перестала плакать.

– Но… почему? – Тихий вопрос, в котором было все.

Коля не сомневался ни секунды:

– Потому что я люблю тебя.

Лиза ахнула, словно не могла поверить в эти слова. Словно они были единственным, что по-настоящему имело значение. Долгий взгляд, мимолетная улыбка и нежный поцелуй.

Чувствуя себя лишней, я отошла к окну, чтобы дать им личное пространство. Улыбку сдержать не получилось. Может, было и непросто, но эту битву мы выиграли. Тихий смех за спиной и наверняка ласковые слова, которые я не разбирала со своего места, обещали, что теперь у ребят все будет в порядке. Все будет так, как надо.

Глава 27

После стычки в коридоре все происходило очень быстро. Нас несколько раз вызывали в кабинет декана, а потом и ректора. Со мной, Лизой и Колей говорили как по отдельности, так и вместе. Я хотела, чтобы подруга рассказала все без стеснения и секретов, хоть и не ожидала, что она на это решится. Но Лиза никогда не переставала меня удивлять. Она выложила администрации все как было, не добавляя истории излишней эмоциональной окраски. Выложила на стол сухие факты, будто речь шла вовсе не о ней. Единственное, что расстраивало: Лиза отказалась писать на Карпова заявление. Говорили ли в ней жалость и сочувствие к этому уроду, я не знала. Но решение Лизы было окончательным, и давить на нее не было смысла.

Коля все же не избежал выговора, хоть все участники и свидетели утверждали, что он тоже пострадал в этой истории и лишь защищал свою девушку. Но Коля не пытался увернуться. Принял решение администрации с удивительным спокойствием и был с Лизой на протяжении всех разбирательств – держал за руку и шептал понятные только им слова поддержки. Они вновь сошлись, и, казалось, уже ничто было не способно их разлучить. И я радовалась, ведь такие гармоничные пары нужно было заносить в Красную книгу.

Никита на парах больше не появлялся. Мы видели его в кабинете ректора, когда нам устроили очную ставку. Но на этом все закончилось. Никто не говорил, перевелся ли Карпов, отчислился или же просто игнорировал занятия. Честно говоря, это не имело значения. Главное, что меня волновало, – чтобы Карпов никогда больше не появлялся в жизни моей подруги.

Но пропал не только Никита Карпов. Мама пропала тоже. С того страшного разговора прошло больше двух недель, а она ни разу не позвонила и не написала ни одного сообщения. Я не знала, как на это реагировать и какие эмоции испытывать. Единственной честной реакцией была злость. Она кипела внутри, едва слова мамы всплывали в голове, как акулы, почуявшие кровь. «Мерзкий характер», «неровня», «посмешище»… Заглушить эти едкие слова не получалось. Я плохо спала, а потому все свободное время посвящала рисованию.

Я почти закончила картину в главном зале «Чайного часа». В рисунке было столько мелких деталей и оттенков, что времени потребовалось гораздо больше. Теперь при входе в зал гости словно попадали в ботанический сад. По периметру их встречали самые разные цветы и экзотические растения вроде венериной мухоловки (конечно же, идея Кати). Мне нравилось видеть, как гости, которые впервые попадали к нам, на пару секунд замирали, с изумлением рассматривая масштабный рисунок. Их глаза расширялись и светились восторгом, и во мне тоже загорался огонек – гордости, радости и удовлетворения. Может, я пока еще и не была великим дизайнером или художником, но мое творчество уже вызывало яркие эмоции. А это что-то да значило.

Я добавляла последние штрихи кустику незабудок, когда за спиной раздался звонкий голос Елены:

– Смотри, а тут у нас незабудки! Каждый цветок и растение в композиции не просто так, все они означают что-то свое.

Обернувшись, я обнаружила

– И что же значат незабудки? – Женщина подошла ближе к рисунку, внимательно его изучая.

Я посмотрела на Елену, медля с ответом, и она одобрительно подмигнула.

– Считают, что незабудки – это символ истинной любви, искренности и постоянства, – произнесла я, смущенно переводя взгляд на свою работу, чтобы не встречаться им с женщинами. Было неловко озвучивать эту идею вслух, так как она казалась какой-то… детской.

– Романтично, – произнесла подруга Елены и отошла, чтобы увидеть картину целиком.

Я нервно переступила с ноги на ногу. Нас все еще не представили, но от женщины исходила аура важной бизнесвумен. Меня явно оценивали, и внутренний перфекционист был готов нажать на тревожную кнопку с надписью: «Паника». Довольная Елена стояла сбоку, не мешая. Спохватившись, она затараторила:

– Стася, познакомься, это моя давняя подруга Светлана… – Елена запнулась и перевела взгляд на гостью, – как там твое отчество? Я все время забываю.

Светлана тихо прыснула, выходя из своего строгого образа. Напряжение спало. Она повернулась ко мне и приветливо улыбнулась.

– Можно просто Светлана. Стася, это все твоя работа? – Ее карие глаза цепко следили за мной.

Я кивнула, но тут же поспешила исправиться:

– Рада с вами познакомиться. – От волнения улыбка вышла немного кривой. – Да, моя. Я учусь на дизайнера, так что мне такие проекты в радость. Во втором зале рисунок уже готов. Там у нас библиотека. После первого рисунка я предложила Елене сделать что-то свежее, чтобы добавить пространству легкости.

Светлана внимательно слушала, и в ее лице промелькнуло одобрение. Складывалось впечатление, что я выступала перед одним из преподавателей на показе. Публичные выступления не были моей сильной стороной, но столько лет учебы развили этот навык: нас научили не только представлять свои работы, но и выдерживать даже самую жесткую критику – на нее преподаватели никогда не скупились. Но подруга Елены, похоже, не была настроена критиковать. Наоборот, она улыбнулась шире и достала из кармана визитку.

– Хорошая работа, ты молодец. Вот, возьми, здесь мои контакты. Буду рада получить твое резюме и портфолио.

Дрожащими пальцами я забрала кусочек картона, который мог стать для меня золотым билетом. Большими буквами значилось: Светлана Швец, генеральный директор маркетингового агентства Highlight. Название ни о чем мне не говорило, но Светлана производила впечатление настоящего профессионала. Руки чесались поискать информацию в интернете.

– Спасибо большое, – искренне поблагодарила я, надеясь, что произвела хорошее впечатление.

Я посмотрела на стоящую позади Светланы Елену. Она едва не светилась изнутри, показывая два больших пальца. Только в тот момент до меня дошло, что Светлана очутилась в кафе неслучайно и пришла вовсе не навестить подругу. Сердце защемило от благодарности, и я вложила ее в свой взгляд.

– Ладно, не будем тебя больше отвлекать. – Светлана повернулась к Елене. – Помнится, ты обещала кофе.

– Пойдем, конечно. – Елена подмигнула мне, и они скрылись в ее кабинете.

Если бы вокруг не было столько гостей, я бы точно не сдержала радостный писк. Конечно же, это еще ничего не значило, и никакого конкретного предложения не поступило, но… Крошечная искра надежды разгоралась внутри. В таком воодушевленном настроении я не заметила, как закончила вносить финальные штрихи в картину и проработала всю смену. Видя такую непривычную активность, Денис шутливо называл меня Крошем и настойчиво предлагал морковку. Я лишь счастливо смеялась над этими подколами.

Под конец смены в «Чайном часе» совсем не осталось людей. Все разошлись раньше десяти, а такое бывало крайне редко. Я прибиралась на кухне, мурлыча под нос прилипчивую мелодию. В голове крутились мысли о том, какие из работ отправить Светлане. В кармане завибрировал телефон. Интуиция вскинулась, предсказывая неприятности, но я отмахнулась от нее. Проблемы только закончились, разве могло произойти что-то еще? На экране высветилось «Мама». С губ сорвался тяжелый вздох. Кажется, могло.

– Дэн, я буду во втором! – крикнула я и быстро скрылась за дверью пустующего зала.

Не хотелось, чтобы он стал свидетелем этого разговора, потому что ничего хорошего ждать не приходилось. На все эти дни мама уверенно обосновалась в моей голове. Я анализировала наши отношения, думала о том, что она наговорила о Лизе, и пыталась понять, как мы пришли к этой точке. Прислонившись спиной к двери, я приняла вызов.

– Ну здравствуй, Анастасия, – донеслось из трубки. От моего полного имени в сердце вонзились когти страха.

– Привет, мама. – Мой ответ был коротким. Я не собиралась начинать разговор. Ждала, что скажет мама. Да и обида на нее никуда не делась.

Она тоже помолчала пару секунд, но, ничего от меня не услышав, заговорила сама:

– Ничего не собираешься мне сказать?

Это была ее любимая тактика: вывести пассивной агрессией и добиться извинений. Внутри всколыхнулась злость, которая, как казалось, успела остыть за эти две недели. Я потерла глаза ладонью, глубоко вдыхая. «Раз, два, три – больше не молчи», – прозвучала мантра в голове, придавая сил.

– Сказать что, мам? Ты обозвала мою лучшую подругу «потаскушкой». Что я должна сказать? – Слова были обманчиво спокойны. В ушах шумел пульс.

– Тебе твоя глупая подружка важнее семьи? Ты себя слышишь? Хватит хамить, извинись и забудем. – Мама не скрывала раздражения. Словно мне пять, а она в сотый раз объясняла, почему мы не купили какую-то игрушку в магазине.

Глаза словно застелила красная пелена.

– Знаешь, что? Я не буду извиняться. Ты не слушаешь и не слышишь меня. Никогда не слышишь! – Я больше не могла сдерживаться, и голос невольно сорвался. – Ты спросила, как себя чувствую я? Как чувствует себя Лиза? Тебе важнее твоя мифическая репутация и собственное драгоценное мнение!

– Ты забываешься! – Я легко представила искаженное злостью лицо мамы. Вот только в тот момент оно не заставило меня замолчать, наоборот, подстегнуло говорить дальше.

– Я не маленький ребенок! Ты только и делаешь, что кроишь из меня какую-то неживую куклу, воображаемую идеальную дочь. Молчаливую, покорную, тихую. Я не такая, мама! И я больше не буду притворяться. – По щеке скатилась предательская слеза, но я стерла ее яростным движением. – Лиза – моя подруга. Нравится тебе это или нет. И я буду на ее стороне. Я буду защищать ее, даже

– Неблагодарная соплячка! Ты забыла, кто сделал тебя той, кто ты есть? Все, что у тебя есть, дала тебе я. Я, а не твоя подружка! – Мама была на грани. Ее выдавали истеричные нотки.

– Я не буду больше это выслушивать. – Я была готова закончить разговор, как из динамика донеслась очередная пустая угроза:

– Если ты положишь трубку, можешь не звонить сюда больше никогда!

Пульс так громко стучал в ушах, что я едва слышала слова мамы. Последняя фраза упала на сердце камнем. Это был конец. Злость мигом испарилась, оставив опустошение. Черную дыру в груди.

– Вообще-то это ты позвонила мне. – Слова повисли в воздухе, и я завершила звонок.

Внезапная тишина вокруг и пустота внутри казались оглушительными. Не было ни слез, ни криков, рвущих грудь. Только неверие. Только что сказанные слова кружились в голове, как коршуны, готовые пировать на разбитом сердце. На негнущихся ногах я прошла к дивану и рухнула на него, закрывая лицо руками. Маленькая девочка внутри меня, которая всегда угождала маме, была в панике: «Меня больше никогда не примут. Нужно извиниться. Нельзя было говорить такие слова!» Но я больше не собиралась ее слушать. Как бы сильна ни была моя потребность в материнской любви и принятии, больше спускать ей все, что она себе позволяла, было невозможно. Сил подняться не было. Я просто гипнотизировала стену, не давая себе рассыпаться на части.

– Стась, ты тут уснула, что ли? Домой уже пора… – донесся голос Дениса. Но едва он увидел мое лицо, как тон тут же изменился: – Стася? Что случилось?

Наши взгляды встретились. Не знаю, что Дэн прочитал в моем, но следующее, что он сказал, было:

– Принести мою заначку?

Из груди вырвался нервный смешок. По щеке побежала горячая слеза, и я поспешно стерла ее ладонью, кивая. Заначка Дениса действительно была кстати. Брови Дэна сошлись на переносице.

– Секунда. – Он скрылся за дверью и вернулся через несколько минут, неся бутылку и стакан.

Денис молча опустился рядом и налил мне виски на один палец. Такой крепкий алкоголь я пила редко, а потому, едва почувствовав вкус на языке, сразу же сморщилась. Денис тихо рассмеялся:

– Гадость редкостная, но обычно помогает. – Его колено касалось моего, и я на секунду задержалась на этом месте взглядом.

– Спасибо, – выдавила я каким-то не своим голосом и закашлялась.

Денис не торопил меня. Мы сидели молча. Я мысленно пересчитывала книги в библиотеке, нарисованной на противоположной стене. В мягком свете ламп она виделась какой-то волшебной. Я глубоко вздохнула и сделала еще один большой глоток из стакана. Оставалось надеяться, что алкоголь вытравит горечь из души.

– Расскажешь, что произошло? – мягко спросил Денис.

Я чувствовала его пристальный взгляд. У меня никогда не было привычки держать все в себе. Переживания всегда рвались наружу, словно мое тело было для них слишком тесным. Только так я проживала и отпускала все проблемы. Обычно первой, кто все это выслушивал, была Лиза. Но я не находила в себе сил, чтобы поговорить с ней о конфликте с мамой. Подруга отходила от кошмара, в который ее окунул Карпов, а слова, сказанные мамой, лишь разбередят едва затянувшиеся раны.

Я даже не заметила, как сбивчивые фразы полились из меня рекой. Мысль перескакивала с одного события на другое. Я все больше распалялась, вкладывая в рассказ все эмоции, скопившиеся внутри. Денис слушал, не перебивая, и ласково поглаживал мою ладонь в молчаливом жесте поддержки. Когда слова закончились, я тяжело дышала, словно пробежала марафон. Было страшно смотреть на Дениса, страшно увидеть его реакцию. «Вдруг он решит, что это детские глупости?» – бился в голове тревожный вопрос.

– Знаешь, я думаю, что все рано или поздно проходят через подобное. – Его голос звучал спокойно и вкрадчиво. – Наступает момент, когда мы понимаем, что наши родители не всегда бывают правы. Иногда они говорят, не подумав, и злятся без причин… Дети любят идеализировать родителей, но в конечном итоге через слезы и ссоры мы все приходим к тому, что это всего лишь люди, как и все остальные.

Я слушала с замиранием сердца, уставившись на свои колени. Низкий голос успокаивал, забирался под кожу. Денис коснулся моего подбородка пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза.

– То, что сказала твоя мама, – полная чушь. Твоя реакция вполне нормальна и обоснованна. Мы не обязаны соглашаться с нашими родителями лишь потому, что они наши родители. – Мягкая улыбка Дениса переросла в хитрую ухмылку. – Да и вообще, я бы на твоем месте перешел на мат, так что ты еще хорошо держалась.

С губ снова сорвался смешок, и я отвела взгляд. Понемногу тяжесть в груди пропадала.

– Ты молодец, – произнес Денис, едва ощутимо коснувшись моей щеки.

То ли от чувств, то ли от алкоголя внутри разлилось тепло. Рядом с Денисом все проблемы становились не такими страшными. Я верила, что все можно решить. Пальцы неосознанно сжали ладонь Дэна в ответ.

– Как ты это делаешь? – спросила я тихо.

– Делаю что? – удивился Денис.

Я вновь посмотрела ему в глаза. В них сквозила нежность, а от улыбки в уголках собрались морщинки. Эта теплота притягивала и гипнотизировала. Оторваться от него я не могла и… не хотела.

– Находишь правильные слова. – Моя улыбка стала шире. – Ты всегда знаешь, что сказать и сделать. Это… восхищает.

Лицо Дениса приобрело самодовольное выражение, а пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь. Ничего не происходило, но сердце стучало в каком-то запредельном ритме.

– Я рада, что познакомилась с тобой. Когда ты рядом, я… – начала я быстрее, чем мозг успел обработать замысел. – Я чувствую себя счастливее. И…

– Стася, – осторожно позвал Денис. Между его бровями появилась складочка, а улыбка стекла с лица словно грим.

– Я просто пытаюсь сказать, что я благодарна за твою поддержку. И…

– Стася! – настойчивее произнес Дэн, отпуская мою руку.

– Я думаю, я люблю тебя.

– Не надо.

Мы произнесли эти две фразы одновременно. В груди все перевернулось. Денис вскочил. Он изучал мое лицо, словно пытаясь прочитать там что-то. В глазах застыл испуг, он как будто ждал, что я засмеюсь и признаюсь, что это была шутка. Хотелось закрыть лицо руками, чтобы спрятаться от того, что произошло. Я думала, что тоже ему нравлюсь. Отматывая пленку воспоминаний в голове, я бы даже сказала, что была в этом уверена. Но его тяжелое дыхание и рассерженный взгляд кричали об ином.

– Денис. – Я поднялась и шагнула к нему, но Дэн отшатнулся от меня как от прокаженной. Все тело парализовало. Если бы можно

– Я говорил тебе, что не подхожу для отношений. Я говорил, что я не вариант! – Он сжал руки в кулаки, глядя на меня в упор.

Тяжело сглотнув, я смотрела на него и не решалась заговорить. Денис изменился как по щелчку пальцев. «Неужели ему противна сама мысль об отношениях со мной?» – от этой догадки больно кольнуло сердце. Нужно было сорвать пластырь, чтобы не жить в иллюзиях.

– Ты… не любишь меня? – В словах прозвучала мольба, за что я тут же мысленно отвесила себе пощечину.

Тишина стала такой напряженной, что казалось, ее можно потрогать. Глаза Дениса превратились в грозовые тучи. В ушах слишком громко бился пульс, отсчитывая секунды до неминуемой катастрофы. Резко развернувшись на пятках, Дэн вылетел из зала, а затем хлопнула входная дверь. Меня будто ударили в солнечное сплетение. В глазах все поплыло, и я опустилась на диван, хватаясь за обивку, как за спасательный круг.

Кто же знал, что быть нелюбимой – это так больно.

Глава 28

Сейчас

Мы сидим в моей квартире в полной тишине. Я на стуле у письменного стола, а Дэн – напротив на кровати. Он еще не был у меня прежде, и его крупная фигура кажется здесь не к месту. Словно его запихнули в слишком тесный кукольный домик. Студия, которую я снимала, всегда была небольшой, но Денис сделал ее и вовсе крошечной. Я чувствую, что должна что-то сказать или сделать, но ничего не приходит на ум. Дэн сидит, уперев локти в колени, и смотрит в пол. В тусклом свете настольной лампы он выглядит особенно ранимо, хоть я никогда не решилась бы произнести это вслух.

После пары минут молчания я подхожу и опускаюсь на колени. Короткое платье задирается, но меня это не волнует. Осторожно кладу ладони на его сжатые кулаки. Состояние Дениса напоминает оголенный провод, одно неверное касание – и мы оба убиты. Я наклоняюсь так, чтобы встретить его взгляд, но глаза Дениса плотно зажмурены.

– Расскажи мне, что произошло, – мягко прошу я, вкладывая в слова всю нежность, на которую способна.

После тяжелого выдоха Дэн открывает глаза и смотрит на меня. На его лице решимость, смешанная с давней болью. Будто через силу с его губ срываются сухие слова:

– Аня. Случилась Аня.

От знакомого имени в горле встает ком. Эта Аня все время ходила за мной призраком, и догадки о том, кто она такая, разрывали сердце в клочья. В том, как Денис произнес ее имя, было столько чувств, что я засомневалась, хочу ли знать эту историю. Но сейчас дело было не во мне. Денису нужно выговориться, выпустить на волю зверя, который медленно и мучительно ломает его изнутри.

Я киваю и поглаживаю руки Дэна. Постепенно он разжимает кулаки, и я переплетаю наши пальцы. Не тороплю его, жду, когда Денис будет готов продолжать.

– Аня была дочерью близкого друга и бизнес-партнера отца. – Он выдает информацию по крупицам, как будто ему приходится выдирать ее из сердца силой. Прошедшее время бьет по ушам, и в знак поддержки я крепче сжимаю пальцы. – Я знал ее… всю жизнь. Не помню, когда наши семьи нас познакомили. Аня была младше на год, но… Мы были неразлучны. Сошлись, как две детальки пазла, как бы банально это ни звучало.

Он сглатывает и смотрит в сторону, будто собираясь с духом. В груди поднимает голову ревность, но я душу ее. «Ревновать к девушке, которой нет в живых? Серьезно?» – мысленно корю я себя, пробуждая здравый смысл.

– Один детский сад, одна школа, один круг общения… Мы даже жили по соседству. Не помню, как это произошло, но в восьмом классе я понял, что люблю ее. Не как сестру или подругу детства. Как девушку. Это осознание рухнуло на меня, и все изменилось. На какой-то из вечеринок я напился и признался ей во всем, хоть и трясся от страха, как какой-то задрот. – Денис издает нервный смешок и трет лицо ладонью.

Знаю, что у этой истории не будет счастливого конца, оттого сдерживаю накатывающие эмоции. Боль Дениса, которой пропитан рассказ, режет острее любого ножа. Могу лишь догадываться о том, какая черная дыра зияет у него в груди, ведь мне еще не приходилось терять близких. Я молчу, не смея ни поторапливать его, ни даже жалеть. Любое неверное движение – и все рассыплется как карточный домик. Дэн покашливает, а я делаю вид, что не слышу в его голосе дрожи.

– Первые пару лет наших отношений я вспоминаю как лучшие годы своей жизни. – Денис смотрит на наши переплетенные пальцы, но наверняка видит картинки прошлого: плечи сгорбились, между бровями образовалась глубокая морщина. – Розовые облака, много смеха, прогулки по ночам… Мы были во всем друг у друга первыми.

Ревность, скребущаяся внутри, пытается вновь захватить сердце, но я заставляю ее молчать. От безысходности и отчаяния в голосе Дениса хочется завыть. Я медленно поглаживаю пальцы Дэна, молча давая понять: я здесь, я никуда не уйду.

– А потом мы выросли. – Он сжимает челюсти, а взгляд ожесточается. – Ты видела моего отца. Это человек такого круга, в котором важны лишь деньги и репутация. Такие люди идут по головам и приносят в жертву все без разбора. Отец Ани ничем не лучше моего. Он владелец одного из крупных банков в стране. Петр Иванович всегда мечтал передать свою империю, – последнее слово пропитано ядом и презрением, – наследнику, который продолжил бы дело. Вот только у него была лишь дочь. Петр Иванович решил все за Аню. Выбрал университет, специальность – распланировал жизнь. А до окончания школы позволил ей «играться» в актрису.

Денис качает головой. Вижу, что погружение в воспоминания дается ему непросто. Его ладони покрываются потом, а голос подводит из-за эмоций, бьющих через край, хоть Дэн отчаянно скрывает это.

– Аня мечтала о сцене. Едва попав в театральную студию, моя девочка пропала. Костюмы, роли, репетиции… Ее ничто не волновало больше. А я поддерживал как мог… Никогда не забуду ее лицо после первого спектакля. Аня играла Джульетту. Она сияла во всех смыслах. – Тень мечтательной улыбки появляется на его губах, но через миг растворяется. – Все закончилось так же быстро, как началось. Поступать в театральный отец Анюте запретил. Угрожал лишить денег и любой поддержки, заставил подать документы на менеджмент… И она сломалась.

Ане не хватило духу пойти против семьи, ведь какой сволочью

Денис замолкает и шарит невидящим взглядом по моей комнате. Понимаю, что ему нужна передышка, и отхожу к столу за стаканом воды. Слова не идут, и я молча предлагаю ему воду.

– Спасибо. – Дэн упорно смотрит куда угодно, только не на меня.

– Не твоя заначка, конечно, но… – шучу я неловко, и мы оба издаем нервные смешки.

Содержимое стакана исчезает в два глотка. Я сажусь рядом с Денисом на кровать. Беру его за руку в попытке дать какую-то опору, заземлить, чтобы Дэна не затянуло в пучины прошлого. Грудь сковывает страх: я помню, в каком состоянии нашла Дениса, когда ему в последний раз напомнили об Ане. Пальцами, шершавыми от мозолей после часов в спортзале, он сжимает мою ладонь в ответ.

– Я с детства знал, что бунт ничего не даст. А потому покорно делал то, чего ждал отец. Учился на управленца, вникал в дела компании. Но я и брал все, что желал: деньги, машины, тусовки. Жил на всю катушку, прожигая время. – По голосу невозможно понять, скучает ли Денис по тем временам.

Такую картину легко представить. Я смотрела достаточно фильмов про детей-мажоров. Вот только два этих образа – безбашенный, ни о чем не заботящийся сын богатенького папы и замкнутый, вспыльчивый работник кафе – никак не состыковывались. Конечно, люди меняются. Но меняются ли они настолько?

– В то время казалось, что моя жизнь предопределена. Я искренне верил в иллюзию, будто беспокоиться не о чем, будто ничто не могло пойти не так. Закончил бы университет, женился на Ане, встал во главе компании – а дальше все по кругу. Сансара. – Денис смеется, но в смехе звучит звон битого стекла. – Я был такой дурак.

Он снова замолкает. Взгляд устремлен в стену, но видит он явно не мою крошечную комнату. Сердце сжимается от тоски.

– Я не заметил, как все пошло под откос. Конечно, для меня не было сюрпризом, что Аня ненавидела универ, свою специальность и предполагаемое будущее. Но я упустил момент, когда она начала ненавидеть свою жизнь. – Голос подводит Дениса и срывается на последних словах. Я вижу, как по его щеке катится слеза и теряется в короткой щетине. – Она стала пить. Но тогда мы все пили. Кто уходит со студенческой тусовки трезвым? Вот только Аня не ограничивалась тусовками. Она пыталась забыться, чтобы не находиться в своей собственной жизни. Ее родители будто не замечали, что Анюта превратилась в тень самой себя. Актриса в ней никуда не делась, и Аня носила тщательно отполированную маску. За ней никто не видел всей боли и отчаяния, в которых Анюта тонула и так и не смогла выплыть. Когда я понял всю серьезность ситуации, было уже поздно.

С каждой фразой Дениса ужас внутри меня становится сильнее. Боль сочится из каждого произнесенного через силу слова и вгрызается в душу острыми как бритва зубами. Хочется расплакаться, но мои эмоции здесь лишние. Я мягко глажу Дениса по плечу, не перебивая и не подгоняя к страшному финалу.

– Я приехал за Аней, чтобы мы вместе пошли на день рождения моего одногруппника. Она была не в себе. Лежала на кровати, комната была похожа на свалку, играла какая-то странная музыка, которую Аня никогда прежде не слушала… Она просто лежала и смотрела в потолок. – Денис трет глаза и растерянно замирает, когда видит на пальцах капли слез. Пара глубоких вдохов, и он продолжает: – Я так разозлился. Мы столько раз говорили о том, что алкоголь не поможет. Но Аня всегда убеждала меня, будто все под контролем. Она всегда умело переводила тему. Анюта сказала, что умер какой-то из ее любимых актеров, мол, она не напивалась, а горевала. Я устал, скучал по своей прежней Ане… У меня сорвало крышу. От девушки, которую я знал всю жизнь, ничего не осталось. Я наговорил гадостей – даже боюсь вспоминать каких – и уехал на вечеринку один. А потом…

Денис закрывает лицо ладонями, и я понимаю, что так он прячет слезы, которые больше не может сдерживать.

– Что случилось потом? – осторожно спрашиваю я. По моим щекам тоже бегут мокрые дорожки.

– Авария. Аню не спасли. – Слова едва срываются с его губ, словно Денису физически больно это произносить. – Она решила все-таки пойти за мной. Знала, что мне это важно. Аня звонила несколько раз по дороге, но я выключил телефон. Ни ее, ни мои родители не могли до меня дозвониться. Я узнал обо всем только утром.

Чувствую его боль как свою, а потому беззвучно хватаю ртом воздух. Плечи Дениса трясутся, и я, поддавшись порыву, обнимаю его. Дэн не противится, приваливается ко мне и утыкается лбом в плечо. Не знаю, какие тут подобрать слова, потому что внутри все заполонили ужас и боль. Когда чья-то жизнь резко обрывается, это всегда страшно. Но когда человек так молод, это уже трагедия.

– Я так виноват перед ней… Как я мог уйти? Почему оставил одну? – Поток, который Денис все это время сдерживал, прорвался наружу. – Я должен был остаться с ней, а не ехать на эту дурацкую тусовку… Не срываться, когда ей было так плохо. Все могло сложиться иначе, она осталась бы жива…

Я до крови прикусываю губу, чтобы удержаться на плаву. Тонуть в эмоциях вместе нельзя. Денис что-то бормочет, а я глажу его по спине, плечам, волосам, пережидая шторм. Когда Дэн начинает дышать ровнее, я обхватываю его лицо ладонями. Глаза крепко зажмурены, будто ему страшно встретить мой взгляд. Сейчас он уязвимый и такой юный. Я нежно глажу его щеку большим пальцем, стирая остатки слез. Через пару минут Денис все-таки открывает глаза.

– Денис, ты не виноват, – шепчу я, вкладывая всю искренность и веру в свои слова. Он качает головой, но я останавливаю его. – Я понимаю, как тебе больно. У тебя есть полное право на эти эмоции. Ты любил ее… по-настоящему. Так, как умел. Я не буду говорить, что ты должен был поступить иначе. Ты не всемогущий, Денис. Ты был всего лишь мальчиком, таким же растерянным,

Я замолкаю, давая Денису возможность услышать мои слова. Он снова зажмуривается, не выдерживая зрительный контакт, и накрывает мою ладонь своей. По щеке вновь бежит слеза, но Дэн молчит.

– Случившееся… не твоя вина, Денис. Это случайность. Ужасная, несправедливая. Но все же случайность. Никто бы не смог ее предотвратить.

Он мотает головой, и я прижимаюсь к его лбу своим, будто собираюсь передать ему все свои силы.

– Ты не можешь изменить прошлое. Но знаешь, что ты можешь сделать? Жить. Жить за себя. И чуть-чуть – за нее. Аня хотела бы этого, ведь она тоже любила тебя. Какой бы сильной ни была боль, ты точно сильнее.

Я отстраняюсь и аккуратно обвожу пальцами собравшиеся на его лбу морщинки. Бегло стираю слезы, которые катятся словно по инерции. Если бы я могла, забрала бы с его плеч груз, который Денис уже не может нести. Он перехватывает мою ладонь и оставляет на ней мимолетный поцелуй.

– Я никогда не смогу забыть ее, – шепчет Дэн. Его пронзительный взгляд направлен прямо в душу и ищет там осуждение или подвох. Но я верю, что видит он иное.

– Ты и не должен. Но ты пронес эту боль через столько лет, пора отпустить ее. Аня всегда будет частью тебя, частью твоей истории. Так позволь ей не быть концом твоей жизни, а стать началом чего-то нового. – Переплетаю наши пальцы и прижимаю их к груди. – Я буду рядом и помогу тебе, если ты позволишь.

Мои слова что-то задевают внутри Дениса, и морщинки на его лице медленно разглаживаются. Не могу даже представить, как за все эти годы он устал от груза вины, который камнем висел на шее. Во взгляде Дениса – калейдоскоп эмоций. Он несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но вновь и вновь закрывает, так ничего и не произнеся. Минуты тянутся как часы.

– Ни разу с похорон я не был на ее могиле. Просто не мог найти сил, – обреченно выдыхает Дэн, и от отчаяния в его голосе сердце разлетается на тысячу осколков. – Я такой слабак.

– Это неправда, – горячо возражаю я, а Денис прижимается щекой к моей ладони, оставляя на ней смазанный поцелуй.

– Слезы – это слабость. – Слова звучат эхом того, что любит навязывать общество.

Я качаю головой и мягко улыбаюсь:

– Разве? Мне кажется, слезы – это всего лишь доказательство, что ты живой человек.

Денис тоже улыбается краешком губ. Его история висит между нами в воздухе. От осознания, через что Денису пришлось пройти, внутри бушует ураган эмоций.

– Я никуда не уйду, – обещаю я шепотом.

– Но почему?

Хочется засмеяться и потрепать Дениса по голове, как неразумного малыша. Но я сдерживаю этот порыв и говорю, ничего не боясь:

– Я ведь уже сказала: потому что я люблю тебя.

Долгий взгляд в глаза, и никакие слова больше не нужны.

Глава 29

Кафе бурлит жизнью. То и дело слышится громкий смех, до нас долетают обрывки разговоров. Сегодня тут много студентов, которые усердно или не очень готовятся к заканчивающейся летней сессии. Мне тоже нужно готовиться к последнему экзамену, который уже дышал в затылок. Но вот она я – сижу за компьютером и собираю портфолио, которое будет не стыдно отправить Светлане. За время учебы накопилось много работ. Вот только чем дольше я на них смотрю, тем сильнее кажется, что все они ничего не стоят. Конечно, это говорил синдром самозванца. Но избавиться от него – та еще задачка.

Денис возвращается из зала и, мимолетно коснувшись губами моих волос, садится рядом. После того разговора наши отношения изменились. Не было никаких громких фраз или признаний в любви до гроба. Но меня перестали держать на расстоянии вытянутой руки. Стена, которую выстроил Денис вокруг своего сердца, может, и не рухнула, но точно потихоньку разваливалась.

– Ты чего экран гипнотизируешь? – Дэн заглядывает в монитор, а я начинаю нервно прокручивать страницу. – Эй, погоди, Стась.

Он отбирает мышку и медленно изучает каждую работу. Я отвожу глаза от компьютера, сгорая от смущения. Хочется провалиться куда-то в недра Земли, лишь бы не испытывать этой агонии. Я смотрю на лицо Дениса, и мысли переключаются. Силюсь разобрать мысли и чувства в его чертах. После нашего разговора все стало как прежде. Денис шутил и был самим собой – закрытым, уверенным и самовлюбленным. Таким, каким он представал перед всеми. Почти ничто не выдает той боли, что сидит глубоко внутри. Вот только я не могу развидеть тоску в его глазах и усталость, проступающую в морщинке между бровями. Я бы многое отдала, чтобы залезть к нему в голову со шваброй и ведром и дочиста отмыть там все от вины, сожалений и грусти.

– Оставь вот эти. – Денис щелкает мышкой, выводя меня из задумчивости, и выбирает несколько работ. – Я думаю, Светлана оценит.

Я стряхиваю оцепенение и перевожу взгляд на монитор.

– Ты с ней тоже знаком?

– Угу, она, Елена и мама дружили с университета. – Дэн явно не горит желанием развивать эту тему и, положив ладонь на мою щеку, заставляет посмотреть ему в глаза. – Поверь в себя хотя бы немного. Плевать, что говорят все вокруг. В тебе много таланта и света, просто позволь себе раскрыться. Поняла?

Слова попадают прямо в сердце, и на губах расцветает смущенная улыбка. Когда кто-то так сильно верит в тебя, это окрыляет. Я киваю, и Денис слегка улыбается в ответ.

– Умница. – Легкий поцелуй в лоб, и я нажимаю кнопку «Отправить».

Мы возвращаемся к работе. Дэн утыкается в телефон, а я продолжаю думать обо всем, что с ним произошло. Из головы не выходит его дрожащий голос и искаженные болью черты. Хочется защитить, помочь, забрать эти негативные эмоции. Кажется, мое лицо выдает эту внутреннюю борьбу. Застав меня одну в подсобке, Катя прислоняется спиной к двери и складывает на груди руки.

– Ты все знаешь. – Не вопрос, а констатация факта.

Я испуганно дергаюсь и ловлю ее цепкий взгляд.

– С чего ты взяла? – Отпираться глупо, но я почему-то все равно пытаюсь.

Выражение лица Кати красноречивее любых слов. Чувствую, что, если продолжу увиливать, мы снова разругаемся. Открываю рот, чтобы все объяснить, но Катя опережает:

– Ты смотришь на него так, будто он стеклянный. Стася, он взрослый мужчина. Ему не нужна жалость.

– Кать… – Я хмурюсь, не понимая, к чему она ведет.

Я смотрю на нее, едва дыша. Мысли мечутся в голове со скоростью света. Не буду врать, что не думала об этом. Иллюзий, что волшебная сила любви все вылечит, у меня не было. Ничто не проходит бесследно, да и вряд ли Денис завтра же станет беззаботным экстравертом. Но что, если прошлое так никогда и не отпустит его? Я сглатываю и тихо спрашиваю:

– Ты считаешь, что я поступаю глупо?

– Я считаю, что ты влюблена по уши и не можешь разглядеть реальность за розовыми очками. Я… – Впервые холодная маска Кати дает трещину, и я вижу на ее лице страх. – Знаю, сейчас ты влюблена и хочешь быть с ним. Но нельзя быть с Денисом до первой сложности. Он не тот, кто легко говорит о своих чувствах и переживаниях. Дэн даже не тот, кто готов сразу все обсуждать! Если ты привяжешь его к себе, а потом решишь, что для тебя это слишком сложно… Это сломает его, Стась. Денис решит, что заслужил все это.

Я поджимаю губы, понимая, что Катя права. В ее голосе звучит такая забота о Денисе, что я даже не могу винить ее за то, что она так нагло сует нос в чужие отношения. В тесноте подсобки ее слова особенно вески. Сокращаю расстояние между нами и, помедлив, кладу руку Кате на плечо. Я готова простить ее холодность и враждебность ко мне за всю ту любовь и преданность Денису, которые она так тщательно скрывает.

– Думаешь, ты сможешь ему помочь? – спрашивает Катя, глядя мне в глаза. Чувствую, что она видит меня насквозь.

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Но я готова попробовать.

Долгие секунды Катя молчит, будто взвешивая мой ответ. Затем кивает и оставляет меня в подсобке одну. Ничье благословение мне не нужно, но кажется, я его только что получила.

Дома после дневной смены я сажусь учить последние билеты и доделывать курсовой проект, остался еще один рывок перед долгожданными каникулами. Из-за проблем, резко свалившихся на голову, я благополучно отодвинула учебу на второй план. Но университету отговорки до лампочки. Хочешь не хочешь, а делать надо. Три часа я мучусь, пытаясь сосредоточиться на делах, но получается плохо. Из головы никак не выходит Денис, а еще Аня. Их образы крутятся перед глазами яркими хаотичными картинками, словно в калейдоскопе. Нужно что-то сделать, иначе этот порочный круг из депрессивных эпизодов никогда не прекратится. Голова гудит, а текст на экране монитора расплывается перед глазами. Я устало захлопываю крышку ноутбука и плюхаюсь на диван.

Вдруг в голове молнией сверкает идея. Я подскакиваю и бросаюсь за телефоном.

– Как я раньше не додумалась!

Гудки звучат мучительно долго. Но тут раздается заспанный голос Лизы:

– Алло?

– Лиз, привет! Мне нужны твои навыки эфэсбэшника в отставке, – выдаю я и молюсь, чтобы подруга не задавала лишних вопросов.

Лиза издает мученические стоны, но через секунду до меня доносится клацанье по клавишам.

– Кого ищем?

Про себя произношу все мыслимые комплименты в адрес подруги, обещая себе, что лично скажу ей все позже. Конечно, многие девушки обладают навыками частных детективов, но Лизе не было равных. Она могла найти кого угодно за считаные минуты.

– Ты лучшая! – улыбаюсь я и выдаю всю информацию, которую знаю об Ане.

Лиза ничего не спрашивает, но допроса позже точно не избежать. Очень хочется с ней поделиться переживаниями. Останавливает лишь одно – это не моя история.

– Нашла. Но тут негусто, страницы закрыты, – докладывает Лиза, зевая, и мне на телефон приходят ссылки. – Что-то случилось, Стась?

Я прикусываю губу и, включив громкую связь, изучаю то, что удалось найти.

– Случилось, но давно. Потом расскажу, – бросаю я и добавляю, прежде чем отключиться: – Люблю тебя, спасибо!

Как я и думала, у Ани практически ангельская внешность. Русые длинные волосы, кукольные глаза, выразительные губы. Но все страницы и правда закрыты. Кроме аватарки, доступна лишь минимальная информация. Развернув ее, я замираю. Вот то, что я искала. Это оно. Вижу дату рождения в профиле – шестнадцатое июня, на следующей неделе. Нужно действовать, но не давить.

Подскакиваю и несколько раз мерю шагами комнату. Такой шанс нельзя упустить. Я должна помочь. Глубоко вздохнув, набираю еще один номер.

– Стася, – отвечает Денис после первого же гудка. От того, как он произносит мое имя, сердце невольно подскакивает.

– Денис, скажи, а там Персик по мне, случайно, не соскучился? Я бы заехала в гости. – Делаю голос максимально заигрывающим, а мысленно даю себе оплеуху. Ужас какой!

Дэн раскатисто смеется и говорит:

– Не знаю, как Персик, а я соскучился. Заеду за тобой через тридцать минут.

Удивительно, но квартира Дениса ощущается почти как второй дом. Мы лежим на диване, по телевизору идет фильм, на который едва ли кто-то обращает внимание. У меня на коленях валяется Персик, и я чешу ему пузико, приговаривая, какой он хороший кот. Дэн с легкой улыбкой наблюдает за этой сценой.

– Ты голодная? – спрашивает он, пробегая пальцами по моему предплечью и вызывая волну мурашек.

– Немного, – киваю я и тут же шиплю, потому что Персик вцепляется в мой палец зубами. – Ай, я невкусная.

– Наглая обманщица, – усмехается Дэн и, не дожидаясь меня, отправляется на кухню.

От его замечания мысли сворачивают на темную дорожку, а кровь приливает к щекам. «Соберись, ты здесь не за этим!» Я подхватываю разыгравшегося кота на руки и следую за Денисом. Он уже поставил чайник и начал над чем-то колдовать, ловко доставая продукты из холодильника и шкафчиков. Персик мяукает, и я отпускаю его на пол.

– Дашь этому Бандиту тоже еды? – просит Дэн, не отвлекаясь.

– Конечно, – отзываюсь я и иду к шкафчику, где хранится кошачий корм.

Подойдя, я замираю. На стене висит календарь, в котором жирным обведена дата. Та самая. Пока мы болтали, смотрели телевизор и возились с котом, я все время крутила в голове: как же заговорить об Ане? Как начать этот сложный разговор? Но поводов все

– Ты чего застыла, забыла, где корм лежит?

Я сглатываю и выдаю, пока смелость еще при мне:

– А что это за дата? – Голос звучит максимально невинно. Я женщина, а значит, я актриса.

Хочется зажмуриться, но я не позволяю себе этого сделать. Чувствую, как Денис напрягается. Мышцы каменеют, а долгое молчание выдает все с головой. «Это для твоего же блага», – мысленно прошу у Дэна прощения. Если ничего не сделать, то рана никогда и не затянется. Он пальцами сжимает край моей футболки. Первый порыв – дать заднюю или свести все к шутке, но я молча жду ответ.

– День рождения Ани. Ей исполнилось бы двадцать четыре. – Голос звучит хрипло, но ровно. Хороший знак.

Я накрываю его ладонь своей, прижимаясь спиной к груди. Мелочь, но он должен знать, что больше не один. Поглаживая руку Дениса, даю ему минутку прийти в себя.

– Ты говорил, что не был… там. – Язык не поворачивается произнести «кладбище». Слово застревает в горле.

– Не был, – подтверждает Денис и делает несколько глубоких вдохов.

Кладбища всегда вызывали во мне жутковатое благоговение. В детстве мы бывали на похоронах дальних знакомых или друзей бабушки и дедушки. Я ничего не понимала, но безошибочно чувствовала атмосферу смешанных в убойный коктейль покоя и боли. Кладбище было священным местом, которое хотелось обходить за несколько километров.

– Ее день рождения совсем скоро… Может… – Неуверенность в голосе звучит слишком явно, и я добавляю твердости: – Я подумала, что, если ты решишь поехать, я могла бы пойти с тобой. Просто побуду рядом, чтобы тебе не пришлось проходить через это одному.

Денис утыкается носом мне в шею и крепче сжимает в объятиях. Становится почти больно, но я стоически терплю. «Не отступай».

– Мне страшно, – шепчет Дэн, и я бы решила, что мне это чудится, если бы мы не стояли так близко.

– Будет страшно. И, скорее всего, больно. Но если поедем вместе, сможем разделить это на двоих. – Я откидываю голову назад и касаюсь виском его виска.

Денис шумно выдыхает и молчит. Чувствую, как Персик кружит вокруг нас, иногда обнимая мою ногу хвостом.

– Дай подумать до завтра? – звучит жалобная просьба.

Он не говорит «нет», а значит, это уже маленькая победа. Я кладу ладонь на его колючую щеку и осторожно целую в другую.

– Я тебя не тороплю. Первый шаг всегда самый трудный. Но делать его не так тяжело, когда ты не один.

Денис слабо кивает и отпускает меня. Может, все эти годы ему просто нужен был тот, кто будет сражаться с ним плечом к плечу с его же тьмой?

Глава 30

Мы подъезжаем к стоянке. Денис глушит мотор и закрывает глаза, салон заполняет тишина, которую сложно назвать уютной. Вижу, как Дэн судорожно сжимает руль, медленно и глубоко дышит. Судя по виду, он находится в шаге от панической атаки. Сложно представить, какой ураган бушует у него внутри. Я осторожно опускаю руку ему на плечо. Дэн кладет ладонь на мою.

Сегодня ярко светит солнце, и это кажется хорошим знаком. Если в питерском небе появляется белый сияющий шар, это всегда хороший знак. Но мои жалкие попытки разрядить обстановку не срабатывают. Поэтому я возвращаюсь к первоначальной тактике – тихо быть рядом.

– Надо идти, – говорит Денис непонятно кому: мне или себе.

От жалости сжимается сердце. Но строгий взгляд Кати загорается в памяти, и я отгоняю ненужные эмоции подальше.

– Пора, – тихо говорю я и сжимаю плечо Дениса.

Он кивает и через пару секунд открывает глаза. Выбирается на улицу, забрав с заднего сиденья букет. Я тенью следую за ним. Несмотря на солнечную погоду, ветер пробирает почти до костей. Я застегиваю ветровку до горла, а Денис как будто не замечает, как ветер треплет его футболку. Дэн словно в трансе, делает несколько шагов и останавливается. На кладбище почти никого, что неудивительно, – вторник, час дня. Над головой шелестят деревья, качаясь под сильными порывами.

Я подхожу к Денису и беру его за руку. Пальцы холодные, как ледышки. Он тут же сжимает мою ладонь, и я чувствую, какая мокрая его рука.

– Ты помнишь, куда идти? – Для меня всегда было загадкой, как люди запоминают тропинки в этом страшном лабиринте.

– Даже если бы хотел, не смог бы забыть, – отзывается Дэн, и я глажу его по плечу. Первый шаг вглубь кладбища дается тяжело.

Мы больше не говорим, пока виляем вдоль галереи тысячи прожитых жизней. Перед глазами мелькают плиты и кресты. С фотографий улыбаются женщины и мужчины разных возрастов, а иногда – дети, отчего сердце болезненно сжимается. Денис идет уверенно, но я ощущаю, как подрагивает его рука. Не знаю, помогает ли ему мое присутствие или же Дэн сам для себя решил, что пора посмотреть своим демонам в лицо, но назад он не пытается повернуть ни разу.

Я понимаю, что мы пришли, когда Денис останавливается как вкопанный. На одном из участков суетится женщина. Она что-то тихо говорит, прибирая осыпавшиеся листья и меняя цветы в вазочке. Беглого взгляда хватает, чтобы понять – с фотографии смотрит Аня. На ее лице улыбка, которая могла бы осветить целый город. Если бы она еще была жива.

Дэн делает шаг к ограде. Под ногой хрустит ветка, и женщина испуганно оборачивается. Секунда, и страх сменяет узнавание вперемешку с удивлением. Затем на ее лице появляется улыбка, которая до боли напоминает ту, которую больше никому не суждено увидеть.

– Дениска… – шепчет женщина и тянет руки к Дэну. – Ну здравствуй, мой хороший.

– Альбина Павловна… – Денис словно не верит глазам. Он замирает на месте, сжимая в одной ладони мою руку, а в другой – букет пионов.

Присутствие мамы Ани застает нас врасплох. Сходство между мамой и дочкой поразительно. Денис излучает напряжение, а во взгляде Альбины Павловны – нежность, смешанная с тоской. Чувствую, что не должна вмешиваться в такой важный момент. Собираюсь отступить, чтобы дать им личное пространство, но Денис тащит меня за собой. Он отпускает мою руку, лишь когда Альбина Павловна заключает его в материнские объятия. Денис неуклюже обнимает ее в ответ.

– Ты пришел, – ласково говорит она и поглаживает его по спине. – Анютка тебя ждала. Я боялась, что ты никогда сюда не придешь. – Последние слова Альбина Павловна произносит шепотом.

Вижу окаменевшие плечи Дениса.

– Альбина Павловна, мне так жаль… Я так виноват… Я… – В голосе Дениса слезы. Слова льются хаотичным потоком, часть из которого невозможно разобрать. Он опускает голову, словно не может позволить себе смотреть матери Ани в глаза. – Все из-за меня. Если бы я… если бы остался…

Порываюсь броситься к нему, но Альбина Павловна меня опережает. Она опускается с ним рядом, не заботясь о явно дорогом спортивном костюме, и крепко прижимает к себе Дениса. Головой он утыкается ей в плечо, и я вижу, как Дэн трясется от слез. Альбина Павловна тоже плачет, но голос звучит ровно:

– Мой дорогой, мой хороший. – Она покачивает его, успокаивая точно маленького ребенка. – Ты не виноват, слышишь?

Конечно же, Денис ничего не слышит. Он качает головой и издает невнятное мычание. Я прижимаю руки к груди, пытаясь успокоить кровоточащее сердце. Альбина Павловна обхватывает лицо Дэна руками и заставляет посмотреть ей в глаза.

– Денис, послушай меня. Ты был лишь мальчиком. Я знаю, ты любил Аню, а она очень любила тебя. Но твоей вины в том, что произошло, нет. Мы никогда не считали тебя виноватым. – Она утирает слезы, безостановочно текущие по его лицу. – Мы все хотели для нее лучшего. Делали и жили, как умели. И это мы с ее отцом не справились. Нам нести это до конца своей жизни.

– Но я… – Денис дрожит.

– Никаких «но». – Голос Альбины Павловны звучит строже, она легонько встряхивает Дениса, будто пытается привести в чувство.

Она на миг прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Этот разговор дается тяжело им обоим. Вижу это по их лицам и дрожащим рукам. Сколько бы ни прошло времени, образ Ани и вопросы «А что, если…» всегда будут их преследовать. Наблюдать за этой сценой больно, но я не даю себе отвернуться.

– Она была моей дочерью, и я должна была ее сберечь. Не ты. – От скорби лицо Альбины Павловны побледнело и исказилось. Она отпускает Дениса, сцепляет руки у себя на коленях и нервно перебирает пальцы.

Денис снова собирается возразить, но его попытки уже совсем слабые. Слезы останавливаются, в глазах лишь усталость. Дэн кладет ладонь на плечо Альбине Павловне. Рядом с ним она кажется совсем хрупкой. Но когда она вновь поднимает взгляд, выныривая из воспоминаний, в нем непоколебимая сила.

– Я часто прихожу сюда… и всегда думаю: если бы ты когда-нибудь пришел, я бы обняла тебя и сказала одно… – Альбина Павловна снова берет лицо Дениса в ладони. – Ты тоже мой мальчик, и я не могу потерять еще одного ребенка. Ты заслуживаешь жить. Не выживать, не прятаться, не винить себя, а жить.

Зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся из груди всхлип. Денис закрывает глаза и прижимает Альбину Павловну к себе.

– Знаешь, я хожу и к твоей маме тоже, – тихо говорит она, всхлипнув. – Всегда прошу Иришку присмотреть за Анютой там. И обещаю, что присмотрю за тобой здесь. Давай ты поможешь мне сдержать обещание подруге, ладно?

Денис то ли усмехается, то ли всхлипывает, и Альбина Павловна тихо смеется. По щеке катится слеза, и я быстро смахиваю ее. Мне не по себе оттого, что я стала свидетелем этого личного диалога. Но когда Денис оборачивается, ища меня глазами, я улыбаюсь ему в знак поддержки.

Дэн помогает Альбине Павловне подняться, а затем собирает цветы, рассыпавшиеся у ног. Альбина Павловна похлопывает его по плечу и говорит:

– Мы дадим тебе пару минут, пообщайся с Анюткой. Думаю, тебе есть что сказать.

Дэн неуверенно кивает и снова бросает на меня взгляд через плечо. Я пытаюсь улыбнуться шире и тоже киваю, надеясь, что это хоть немного его подбодрит. Альбина Павловна мягко, но настойчиво берет меня под руку и отводит подальше от участка, чтобы дать Денису возможность выговориться в одиночестве. Оборачиваюсь и вижу, как Дэн опускается на корточки, чтобы оставить на могиле цветы, и бережно проводит рукой по плите.

В компании Альбины Павловны неловко. Не понимаю, как себя вести и что сказать матери погибшей девушки моего… парня? Мы молчим, наблюдая издалека за сгорбившимся силуэтом. Не знаю, испытывает ли ту же неловкость Альбина Павловна, но она тоже долго не нарушает тишину. Когда терпеть становится невыносимо, я все же тихо произношу:

– Я соболезную вашей утрате. Мне очень жаль.

Альбина Павловна вздрагивает и смотрит на меня так, будто видит впервые. Все ее мысли, должно быть, устремлены к дочери. Она вежливо улыбается, пряча эмоции.

– Спасибо. – Она похлопывает меня по плечу. – Берегите Дениса. Он очень хороший мальчик.

Ответа Альбина Павловна не ждет и уверенно направляется к дороге. Ветер треплет выбившиеся из моей косы волосы. Альбина Павловна быстро удаляется, и ее фигура исчезает среди деревьев. Я смотрю ей вслед и сама себе говорю:

– Я знаю. Я постараюсь…

Долго топчусь на месте, не спеша обратно к могиле Ани. Страшно помешать, не вовремя оказаться рядом. Не знаю, сколько времени нужно Денису, ведь он так долго не навещал ее. Когда птицы заводят уже десятую песню, решаюсь вернуться. Но Денис опережает меня и подходит сам. Его глаза красные, а нос опух. И, несмотря на все это, Дэн кажется спокойным, даже умиротворенным. Может, груз, который давил на него столько лет, никуда и не исчез, но точно стал легче. Он берет меня за руку. Уголки губ чуть приподнимаются, но улыбка не касается глаз.

– Поедем домой? – Голос едва узнаваем, будто он кричал ночь напролет без остановки.

– Конечно. – Пытаюсь угадать настроение по лицу, но ничего не получается.

Денис напоминает чистый лист. Невозможно ничего прочесть ни по глазам, ни по обычно выразительным бровям. Надеюсь, что за этим не последует бури. До машины мы идем молча, слушая песни ветра, деревьев и птиц. Хочется расспросить Дениса обо всем: о его мыслях и чувствах. Но он слишком погружен в себя. Смотрит под ноги и поглаживает мои пальцы.

Когда мы подходим к машине, Дэн открывает для меня пассажирскую дверь и, убрав мне за ухо выбившуюся прядь, произносит:

– Подождешь немного? Нужно разобраться еще с одним делом. – Эта короткая прогулка, кажется, помогла ему привести мысли в порядок. На щеках появился румянец, а на губах легкая, но уже настоящая улыбка.

Киваю, и Денис захлопывает дверь. «Какое еще дело?» –

В момент, когда ему наконец-то отвечают, лицо Дэна меняется: на нем отражается облегчение, будто он поставил на этот звонок все. Вижу, как Денис что-то сбивчиво говорит, но слова до меня не долетают. Разговор длится недолго. Дэн слушает ответ, глядя в чистое небо. Вижу, как из уголка глаза бежит слезинка, и Денис тут же поворачивается спиной, прячась от меня. Несколько секунд, и он уже открывает дверь машины со стороны водителя.

Вопросительно смотрю на Дэна, но он заводит машину и загадочно улыбается:

– Стась, ты не против, если мы доедем молча?

Все внутри обрывается. Я соглашаюсь и отворачиваюсь к окну, чтобы спрятать панику. Противный голос в голове кричит, что это все. Никакого счастливого конца не будет – Денис скажет, что это была ошибка и отношения ему не нужны. Ему не нужна я.

Как мы доезжаем до дома Дэна, я не помню. Всю дорогу я фокусировалась на том, чтобы не дать волю страху. Говорила себе: «Здесь не место и не время». Вот только мой организм отказывался это понимать. Денис аккуратно паркуется и заглушает мотор. Мы сидим в тишине пару минут. Я слышу, как Дэн делает несколько глубоких вдохов, но не решаюсь на него смотреть.

– Я говорил с отцом. – Не могу понять по голосу его настроение, но и повернуться к Денису тоже не могу. – Мы… поговорили. Он… Папа сказал, что ему жаль. И что место в его компании все еще мое, если я этого хочу.

Киваю. Я видела, что Денису отношения с отцом важны, хоть он никогда бы в этом и не признался. Это хорошая новость, но тревога внутри не позволяет искренне порадоваться. Вытираю вспотевшие ладони о джинсы и размеренно дышу.

– Стася. – Мое имя звучит так мягко, что застает врасплох. Я поворачиваюсь к Денису и попадаю в плен серых глаз.

Он улыбается и произносит:

– Спасибо.

Я моргаю несколько раз, боясь, что ослышалась. Дэн поворачивается ко мне всем корпусом и наклоняется ближе. Паника пока не спешит отступать, но уже убирает когти.

– Спасибо, что помогла мне съездить туда. Это… было мне нужно, – признается он, удерживая зрительный контакт.

Мелко дышу, боясь того, что будет дальше. «Вот сейчас он скажет, что я ему больше не нужна», – пищит в голове страх.

– Я бы никогда не справился сам, – добавляет Денис и прижимается своим лбом к моему. Я знаю, что этот жест помогает ему успокоиться. – Есть еще кое-что, что я хотел бы тебе сказать…

Сердце замирает. Момент икс настал. В ушах шумит пульс, и я тихо умоляюще шепчу:

– Денис…

– Я люблю тебя.

Слова обрушиваются лавиной, унося нелепые переживания и страх. Хватаюсь за Дениса так крепко, что болят пальцы. По щекам бегут мокрые дорожки, а из груди вырывается радостный смех. Во мне так много чувств, и я не нахожу слов, чтобы их выразить. А потому не говорю ничего. Лишь прижимаюсь мокрыми от слез губами к губам Дениса. В торопливых, сбивчивых ласках все – любовь, радость, вера в будущее. Вера в нас.

Мы отстраняемся друг от друга, хватая воздух. В глазах Дениса искорки, как, я уверена, и в моих. Долгий взгляд, и Дэн обнимает меня, прижимая к груди.

– Я не могу обещать, что буду хорошим парнем. Я сложный, противный и не такой разговорчивый, как тебе хотелось бы, – шепчет он мне в волосы, гладя по спине и плечам. – Но я обещаю, что буду стараться.

Я целую его в щеку и отвечаю так же тихо:

– Тебе больше не придется стараться в одиночку. Мы будем стараться вместе. И у нас все получится.

Эпилог

Год спустя

– Котик, я дома! – кричу я, скидывая кеды.

В коридоре тут же появляется рыжая мордочка. Кот жалобно мяукает и ластится, выпрашивая еду. Это зрелище каждый раз вызывает смех. Персик – тот еще артист! Я с хохотом подхватываю кота на руки.

– Звала я не тебя, но ты больше всех рад меня видеть. Так ведь? – Я чмокаю кота в лоб и отношу на кухню. – Кто ты у нас сегодня: Персик или Бандит?

Судя по разбросанным по полу игрушкам, второе. Кормлю Персика и быстро убираю последствия его скуки. Денис так и не выходит из своего кабинета. Электронные часы подсказывают, что сегодняшний сеанс затянулся. Прошло уже девять месяцев с начала психотерапии, и я с гордостью могу сказать, что это работает. Нет, Дэн не стал лучшей версией себя через неделю. Даже через месяц не стал. Но тяжесть, лежавшая на его плечах столько лет, наконец-то стала уходить. Надо отдать ему должное: Дэн взял себя в руки. Регулярно ходил на сессии с психотерапевтом, вернулся в компанию к отцу и стал спокойнее. Как море, где после долгой бури воцарился штиль. Не скажу, что это далось легко. Были срывы, ссоры, депрессивные эпизоды. Но Денис старался, как и обещал, и их становилось все меньше.

Проголодался не только Персик – у меня в животе бурчит от голода. Вымыв руки, принимаюсь готовить ужин. Ничего сложного: паста с овощами и курицей в сливочном соусе. Привычный монотонный процесс, который дарит умиротворение.

Из кухонного транса меня вырывает звонок. Уменьшаю мощность на плите, провожу пальцем по экрану, принимая вызов, и прижимаю телефон плечом к уху.

– Привет, пап! Как ты?

– Стася, привет. – Спокойный, но приветливый голос отца вызывает улыбку.

Я давно с ним не виделась. Приезжать в гости я отказывалась, потому что с мамой мы так и не поговорили, а папа никак не мог вырваться в Питер. Или не хотел делать этого без мамы, за что я его не осуждала. Накрыв сковородку крышкой, отхожу от плиты и сажусь на подоконник. За окном все еще светло, и солнце играет мягкими бликами на воде. Вид из нашего окна – настоящее произведение искусства.

– Я-то нормально, ты сама как? Сильно на работе устаешь?

Папа не сильно болтливый, поэтому наши разговоры обычно держатся на мне. Рассказываю, как прошел день на работе. Светлана взяла меня на позицию младшего дизайнера почти сразу, как получила резюме. Она заметила потенциал, и я была безумно ей благодарна. Работа в Highlight оказалась именно тем, что нужно. Сперва мне давали несложные

Папа слушает про мой день, вовремя поддакивая и задавая уточняющие вопросы.

– Стась, ты у нас такая молодец. Сегодня видели щит с твоей рекламой, мама… очень впечатлилась. Она… – Понимаю, что папа с осторожностью подбирает слова, и вздыхаю.

– Пап… – предостерегаю.

– Я все знаю, но послушай! – возражает отец, и я слышу в его голосе улыбку. – Я очень горжусь тобой. Моя дочь добилась всего сама. Ты такая талантливая! Мама тоже очень гордится, просто не делится этим. Ты же знаешь, она у нас непростая женщина…

Я тру глаза и поднимаю взгляд в потолок. Эти слова звучали в разговорах уже не раз: «непростая», «пойми», «пойди навстречу»… Я уже даже не злюсь. Осталась лишь бесконечная усталость.

– Я знаю, пап, спасибо. Просто, кажется… Я тоже непростая женщина.

Отец тихо смеется, и я представляю морщинки, лучиками собирающиеся возле его глаз.

– Знаю, пуговка. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, пап. – Мы прощаемся.

Иногда я думаю о маме. Пытаюсь понять, что пошло не так и как можно все исправить. Но вывод всегда неизменен: мама – взрослый человек, который сам принимает решения. Остается лишь с ними смириться. Персик тычется носом мне в ногу, и я отстраненно чешу его за ушком. Удивительно, как в животных порой бывает больше эмпатии, чем в людях.

Погруженная в мысли, я заканчиваю готовить ужин. Денис долго не выходит из кабинета, что тревожит.

– Пойдем проверим, как там твой папа? – говорю я коту, но он лежит, развалившись на полу после ужина, и никуда вставать не собирается.

Тихонько подхожу к закрытой двери и прислушиваюсь. В кабинете не слышно разговоров, и я заглядываю туда. Денис сидит за столом и напряженно смотрит в экран. Дверь скрипит, выдавая мое присутствие, и Дэн сразу же вскидывает голову. Выражение лица смягчается, а губы растягиваются в улыбку. Верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, а волосы слегка растрепаны. Он вновь заставляет меня думать, что я никогда не встречала никого красивее.

– Заходи, малыш, мы уже все. – Денис захлопывает крышку ноутбука и отодвигает подальше.

Я торопливо захожу, бросаю свой телефон на стол и проскальзываю к Денису на колени. Он сразу же целует меня, обняв за талию. Родной запах окутывает, даря одновременно радость и спокойствие. Чувствую на губах его улыбку и не могу сдержать свою.

– Привет, – тихо говорю я и кладу голову Денису на плечо.

– Привет, малыш, – усмехается он в ответ, гладя меня по спине.

– Как прошла сессия? Ты сегодня долго. – В голос невольно пробирается тревога.

Дэн чутко улавливает это и целует меня в макушку.

– Все хорошо. Просто после сеанса открыл рабочую почту и застрял…

Я киваю, понимая, как это бывает. Кажется, только открыл одно письмо, а на самом деле провел за просмотром почты целый час. Настоящая черная дыра. Денис быстро занял должность заместителя директора, что ни для кого не стало сюрпризом, а потому работы у него всегда много. Мне часто приходится напоминать ему о важности соблюдения баланса между отдыхом и работой.

– Как прошел твой день?

Я делюсь новостями о коллегах, новом заказе, который получило агентство, а еще упоминаю звонок папы. Заставляю себя звучать спокойно, будто меня совсем не трогает, что мама на год полностью исчезла из моей жизни. Вот только Дениса не обманешь. Кого угодно, только не его.

– Она любит тебя. Просто ей нужно время, чтобы пересилить свое эго. – Дэн нежно потирает мои руки. Мы обсуждали это уже миллион раз. Было сказано все, что только можно сказать.

– Знаю, – киваю я и утыкаюсь носом ему в шею, прячась от проблем. Не хочется продолжать мусолить тему моих неудавшихся отношений с мамой, и я ловко ее меняю: – А как твой день? Как дела у Алексея Михайловича?

– Алексей Михайлович в добром здравии назло Лизе, – смеется Денис, вспоминая старую шутку. – Дел, как обычно, до…

Дэн рассказывает, как он разносил сегодня отдел закупок и продуктовых менеджеров. Размер компании Хитруков никогда не перестает поражать. Такое количество людей, такой объем задач – от этих чисел голова идет кругом. Как Дэн справляется со всем, я не представляю. Его голос убаюкивает, и я прикрываю глаза. Но сонливость тут же спадает, когда Денис между делом говорит:

– Сегодня еще Марго заходила в офис.

Давно я не слышала этого имени. Она периодически появлялась в жизни Дениса, очевидно преследуя какие-то свои цели, но его эти встречи мало волновали. А вот я бы соврала, если бы заявила, что мне было все равно. В Марго есть все, чего не хватает мне: модельная внешность, богатые родители и недостижимый статус. Эта девушка подходит Денису по всем параметрам, и игнорировать этот факт было бы очень глупо. Перестать себя с ней сравнивать и вовсе невозможно.

– Зачем? – спрашиваю максимально беззаботно, а сама вся обращаюсь в слух.

Денис хмыкает, пальцами вырисовывая круги на моем бедре:

– Они с отцом приходили на встречу, обсуждали сотрудничество. Ничего интересного.

Я не понимаю, специально ли он меня дразнит, и вопрос невольно срывается с языка:

– А с тобой она говорила?

Вижу, как губы Дениса растягиваются в самодовольную ухмылку. Он заставляет меня поднять голову, чтобы наши взгляды встретились.

– Солнышко, ты что, ревнуешь?

Хочу возразить, но знаю, что глаза выдают с потрохами. Я пыхчу, придумывая какой-то вразумительный и нестыдный ответ. Ничего не выходит, и я прикрываю глаза, признавая поражение. Денис смеется и легко целует меня в губы.

– Мы поговорили. Я в очередной раз повторил, что не заинтересован в ней. – От этих слов становится спокойнее, но Денис не останавливается: – Кроме тебя, мне никто не нужен. Я буду повторять это столько раз, сколько нужно, чтобы ты запомнила. Хорошо?

Я киваю, пряча улыбку. Внутри столько любви и нежности, что не могу облечь их в слова. Резкий звук заставляет вздрогнуть. Это мой телефон оповещает о новом сообщении. Когда замечаю, от кого оно, сердцебиение учащается. Не решаюсь взять телефон в руки и просто гипнотизирую его, будто хочу, чтобы он взорвался. Денис сжимает мою ладонь и тихо спрашивает:

– Может, все-таки посмотришь? – Его мягкий голос придает сил, но я все еще сомневаюсь. – Давай, я рядом.

Киваю и беру телефон в руки. Несколько глубоких вдохов, и я открываю диалог. Сообщение короткое, но другого от мамы ждать и не стоит:

Видели с папой твою работу. Хорошо получилось.

Видимо, ты нашла свое место. Молодец.

Денис тоже читает сообщение и целует меня в висок.

– И нестрашно, правда? – по-доброму подкалывает он, и я улыбаюсь еще шире, смахивая внезапно выступившие слезы. – Пойдем ужинать, а то я голодный как волк, еще чуть-чуть, и съем тебя.

Игривый укус в плечо заставляет меня рассмеяться, и я спрыгиваю на пол.

– Пойдем, мой волк, там уже все готово.

Мы вместе накрываем на стол и говорим о чем-то неважном. Рядом с Денисом я думаю о том, что я наконец-то на своем месте. Он мой дом, и пока мы вместе, нам ничего не страшно.

Примечания

FOMO-эффект (отангл. Fear Of Missing Out) – «страх что-то пропустить» или «синдром упущенной выгоды».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге