Алый бархат

Глава 1

Илия стоял в окружении печальных людей, лица которых отражали боль и страдание. Черные одежды собравшихся не выделялись на фоне серого неба, затянутого облаками и тучами. В толпе раздавались всхлипы, шмыганья носом и тяжёлые вздохи. Напротив всех этих плаксивых людей, батюшка - или если быть точным отец Виктор - читал молебен над алым бархатным гробом. Илия отошёл в сторону и закурил. Противное чувство лжи и лицемерия со стороны собравшихся, заставило мужчину сплюнуть. После очередной затяжки сигареты, над головой Илии вскрикнула ворона, заставив близ стоящих людей вздрогнуть. Белая какашка приземлилась четко на нагрудный карман идеально-черной рубашки Илии. Парень тихо выругался. Дабы убрать эту гадость с себя Илия прошел почти до конца кладбища, поскольку на остальной его площади красовался газон. Хотя газоном это сложно назвать, скорее коротко стриженная трава. Большим листом лопуха Илия очистил рубашку от вонючей птичьей метки. Отвращение к своей же одежде, как и всем птицам на земле только усиливалось внутри Илии. Гроб медленно опустили в землю и люди, бросая по горсти земли на алый бархат, неторопливо двигались в сторону парковки. Отец Виктор успокаивал какую-то женщину, ноги которой подкашивались. Ее громкий плач отдавался болью в ушах Илии. - Зачем же так кричать? Всё равно для тебя он ничего не значил. А если и значил, то уже завтра ты будешь жить новой жизнью без него. - Тихо бубнил себе под нос Илия, возвращаясь к гробу и неся в руках лопату. Внутри поднималась желчь от ненависти к своей работе, день ото дня совершая одни и те же действия: выкопать яму и закопать гроб. Люди менялись, менялись наряды, но черный цвет вещей и сопливые стоны повторялись как по копирке. Рубашка промокла от пота, а запах птичьего говна поднимал изнутри уже переваренный завтрак. Концы брюк вымазались в земле, пачка сигарет помялась в кармане, но все было забыто после глотка холодной воды. Синтетическая рубашка не пропускала ветер сквозь себя, но противно приклеилась к телу. Илия убрал лопату в багажник своей старой приоры и вновь закурил, дабы запах никотина перебил вонь от своих вещей. На соседнее парковочное место подъехал Мерседес. Из черной машины вышла девушка в алом бархатном платье такого же оттенка как ткань на гробу. Только в отличие от деревянной коробки девушка обладала изящной фигурой с накаченным ягодицами. Но главным отличием являлся факт что девушка жива, в отличие от некогда спиленного дерева, ставшего чьим-то гробом. Сигарета медленно тлела, а Илия все смотрел в след уходящей на кладбище девушки. Мужчина не запомнил ее лица. Лишь видимые его глазу очертания удаляющегося силуэта оставляло след в памяти. Озлобленность и отвращение отступили на задний план, уступив место более страшному чувству. Илия желал смерти этой незнакомке в алом бархатном платье.

Бросив окурок на асфальт и растоптав его ногой, Илия сел в машину. Город потерял для него все краски после потери своей семьи: жены и дочери. Дома, как и неоновые вывески, и большие экраны стали чёрно-белми. Лишь один алый цвет выделялся из тьмы. Илия заехал в магазин и купил бутылку водки с перцем. Отличная профилактика от простуды и средство снятия стресса. Маленькая старая двухкомнатная квартира в полуразвалившейся сталинке. Престарелая мать за которой нужен уход специалистов, лежала в спальне на старой скрипучей кровати. - Это я. - Громко произнес Илия, запирая за собой дверь. Эти действия мужчина делал на автомате, ведь никому не придет грабить кого-то в столь убогом месте. Всё открыто называли этот дом хосписом. Люди редко приходили сюда и ещё реже уходили. С каждым годом дом пустел, а похоронная служба в шутку называла его лакомым местом. Илия подошёл к матери. Ее морщинистое лицо отражало счастливую, но сложную жизнь. - Где все? Хриплый, чуть слышный голос матери, терялся среди пыли. Затхлый воздух стоял столбом. Илия приоткрыл окно. - Никого нет, мам. Давно никого нет. Илия вспомнил детский смех своей малышки. Вот она прыгала в аэропорту в ожидании самолёта. - Жаль, что ты не полетишь с нами, - молодая жена обняла Илию. - Я не могу оставить мать. Передавай привет своим родителям и брату. Объявили посадку и самые любимые девушки отправились на борт. А Илия все провожал их взглядом, пока два алых бархатных платья не исчезли из поля зрения. Они так и не долетели до пункта назначения. Опрокинув третий стакан водки, Илия закрыл глаза. Кулаки сжались в кулак. Тело ссутулилось и бессильно облакотилось на спинку стула. Затуманенный разум рисовал перспективы будущего, но Илия даже не хотел об этом думать. Внутри него умерло все что питало его жизнь. Зазвенел будильник, напоминающий о необходимости сделать матери укол. Илия провел необходимые операции по вскрытию ампулы и наполнению шприца. - Мама, время укола. Мать же не пошевелилась. Как крепок предсмертный сон. Только это был не сон. Илия взял мать за руку, чтобы положить ее удобнее для укола, но кожа была холодной. Пульса не было. Илия опустился на пол и неистово заревел: издавая звуки диких животных, обливая пол слезами и проклиная свою жизнь. Какие амбиции, какие желания, все осталось далеко в прошлом. В этот миг Илия потерял всех дорогих его сердцу людей. Он остался совсем один. Надежда, как и желание жить, испарилось. Ужасающее одиночество, отчаяние и страхи поглотили сознание. Дальнейшие свои действия Илия не осознавал. Ноги сами привели его на маленькую кухню где он включил газ не зажигая огня, сел на стул и продолжил пить водку. Взгляд остекленел, мысли испарились, лишь образ двух алых платьев не покидал Илию. Никакой радости, от приближающейся встречи с любимыми или прекращение жизни не было. Илия умер за свою жизнь дважды: узнав о падении самолёта и в спальне, увидев мертвую мать. Газ наполнял комнату. Тело Илии потянулось за сигаретами. Щелчок зажигалки и большой бум портяс стены старого ветхого строения, вызвав обрушение большей части дома.