8 секунд
Пролог
Ася Федотова
8 секунд
Я гнал, как черт. Ника оставила сообщение, где просила срочно встретиться. А потом абонент — не абонент. И подробностей столь внезапной встречи мне выведать не удалось.
Рестик, где она забила встречу, находился на окраине главной пешеходной улицы города, так что с парковкой там беда. Особенно в канун Нового года. Кое-как нашел платное место, кинул тачку и помчался в заведение.
Проигнорил хостеса и двинулся к главному залу.
Ника расположилась за небольшим столиком у окна. Но не одна, черт возьми. Рядом примостился мужик в деловом костюме. Эдакий властелин жизни слегка за тридцатник с выбритой до идеала в каком-нибудь барбершопе щетиной.
Он улыбался. Она тоже. И казалось, меня никто здесь, нафиг, не ждал вообще.
Я прямо как был в кожаном дутике, так и направился к ним. Где-то в середине моего пути к их столику, Ника перевела на меня взгляд. Ошарашенно захлопала ресницами, улыбка тут же погасла. Как, блин, и не было.
А вот мужик, напротив, остался совершенно невозмутим.
— Привет, — я не стал садиться. Вот всем нутром чувствовал надвигающийся коллапс. Катастрофу, которая расхреначит меня на части. Хоть в голове еще и витали мысли о том, что этот мужик может оказаться ее каким-нибудь десятиюродным братом по отцовской линии.
— Привет, — еле слышно пролепетала Ника.
Мужик на нее вопросительно воззрился. Ника прочистила горло.
— Эм, Кость, познакомься. Это Руслан. Мой... однокурсник. Тоже на менеджменте.
Но я уже не смотрел на мужика. Я смотрел на ее безымянный палец правой руки. Где сияло кольцо с охрененно дорогим бриллиантом. Которого ни разу, черт всех дери, до этого дня там не было!
И, конечно, все понял. Только вот поверить никак не мог.
А как бы мне поверить, если Нике всего восемнадцать, а мужик ее нехило так старше?
Как поверить, если еще вчера утром она стонала, когда я брал ее на кухне, обвивая поперек тела рукой, пока мощно вдалбливал и сжимал в кулаке пшеничные волосы, чтобы развернуть к себе лицом и впиться в губы. Ловить ее всхлипы.
А потом еще раз в душе, крепко удерживая за бедра, покусывая плечи.
Сколько же я следов оставил на ее теле. А она на моем.
Я сходил по этой девчонке с ума. Я был, буквально, одержим.
— Очень приятно, Руслан, — и этот хрен протянул мне руку с вежливой ухмылкой. — Константин, муж Ники...
Глава 1 Руслан. Как я ее встретил
Mehro — Like you're god
До...
Настя или Наташа, или, не помню, может, Нина тарахтела просто не преставая. Всю чертову дорогу. Она целенаправленно сливала на меня тонны ненужной информации. Хотелось выкрутить громкость на руле до упора, чтобы не слушать тупую болтовню.
К моему великому облегчению ее колледж находился достаточно близко.
— Где тебя высадить?
Настя, Наташа или Нина, наконец, заткнулась, прищурила глаза, критически осматривая местность.
— Вон там, — ткнула пальцем к служебному въезду на территорию учебного заведения.
Я закатил глаза, мысленно посылая в небеса мольбу.
— Там шлагбаум.
Девчонка покосилась на меня, как на идиота.
— И что? Зарули прямо к нему. Так ближе всего к главному входу.
Я включил поворотник, перестроился и свернул направо, пока случайно снятая в клубе девчонка на соседнем сидении моей тачки напомаживала свои неестественно пухлые губы.
Щелкнул по аварийке и перевел коробку в режим парковки.
Я прекрасно понимал, что это было показательное театрализованное выступление. Даже благодарные зрители нашлись в лице нескольких клонированных темноволосых куриц. Наташа, Настя или Нина тоже их заметила, после чего обхватила меня за шею и прижалась своими губами к моим.
Резко пахнуло чересчур сладкими духами, а во рту появился мерзкий химозный привкус вишни.
О чем я вообще вчера думал, когда позвал ее к себе после клуба, а потом и оставил на ночь. Явно не мозгами.
— Пригласишь вечером посидеть где-нибудь? — спросила моя рандомная спутница.
Я потер переносицу.
— Ну, вообще я вечером занят.
— Тогда завтра? Запишешь мой номер? — захлопала искусственными ресницами, прикусывая нижнюю губу. — Было так классно. Ты такой... эм, клевый.
Момент истины наступил.
— Слушай, Наташ...
— Надя, — зло сверкнула на меня девчонка. — Меня зовут Надя. Ты не помнишь?
— Нет, помню. Помню, конечно. Просто оговорился, — попытался потушить нарастающую бурю в глазах девчонки. Истерик мне тут еще не хватало на больную голову.
— Так что насчет номера? Или дашь свой?
— Надь, ты же умная девушка, — специально польстил. Хотя где там ум, когда все интересы крутились вокруг шмоток, тусовок, бабла, судя по ее спичам. — И должна понимать, что нам вчера было круто, но на этом все. Я не дам тебе свой номер и не возьму твой. И никуда не приглашу.
— То есть? — Надя вылупилась не на шутку. — Ты мной просто воспользовался?
Все же истерики, походу, не избежать. Сам виноват.
— Ну, ты не особо сопротивлялась. И уж если на то пошло, когда соглашаешься поехать к парню на хату спустя всего каких-то пару часов ничего о нем по факту не зная, на большее, чем просто секс рассчитывать не стоит. Это тебе совет на будущее.
Девчонка возмущенно округлила рот в форме буквы "О" и часто заморгала.
— Ну, и мудак.
Что ж, справедливо. Заслужил.
— Прости, Надь.
— Да пошел ты! — выплеснула на меня, рывком (у меня даже сердце защемило от подобного варварства) дернула ручку и пулей вылетела из машины, смачно хлопнув напоследок.
Клянусь, еле удержался, чтобы не догнать и не провести беседу, как не стоит обращаться с чужой тачкой.
Но здравый смысл и чувство облегчения все же пересилили этот порыв.
Я сменил плейлист, прибавил звук и довольный помчался в сторону своей Альма-матер, где познавал специальность "Менеджмент" уже как неделю.
Перед парой пересеклись с Дэном Керимовым, моим самым лучшим бро еще со школьной скамьи. Хотя дружба наша началась не лучшим образом. Вначале мы соревновались за лидерство в классе, мутузили друг друга до кровавых соплей, пока физрук не оставил нас после уроков и не заставил вылизать спортзал до блеска. С тех пор это мой братишка, прямо ван лав.
В аудитории места на галерке нам уж забил Грифонов Артем, с которым мы скорефанились еще на общем сборе перед учебой. Норм парень. Из нашей песочницы. Правда, братан у него какой-то мутный. Типа, бандит в своих кругах известный.
— Ну, как ночка? — ехидно заулыбался Керимов, как
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Марина Эльденберт
Заклятые любовники
© М. Эльденберт, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Спасибо родным и близким – за поддержку и веру, за тепло ваших сердец.
Благодарю Еву Пух, которая помогла изящно обойти многие острые углы. Спасибо Наталии Гудожниковой за потрясающую образную обложку для электронной версии, Елизавете Метлиновой – за роскошные вдохновляющие иллюстрации, Яне Поль – за прекрасный коллаж и искреннее внимание к роману, Галине Мишариной – за интересный портрет.
Спасибо замечательным читателям и читательницам с Лит-Эры и Самиздата: всем, кто проживал историю Луизы и Винсента вместе со мной, поддерживал книгу комментариями, оценками и наградами, делился впечатлениями, задавал нужные и интересные вопросы, которые помогли сделать роман лучше.
Благодарю всех, кто откликнулся и нашел время просто сказать спасибо.
Пролог
– Мисс Луиза, закройте глаза, пожалуйста. И повернитесь к свету. Да, вот так.
Катрина – миленькая, темноволосая и стройная, была в театре новенькой, потому и волновалась. Шутка ли – сразу оказаться в моей гримерной. Чересчур громко звякнула о столик какая-то склянка, ласкающие прикосновения кисточки щекотали скулы, от суетных движений девушки дохнуло жаром свечей. Надо бы распахнуть окно, иначе вспотею так, что никакой грим не понадобится. Помощница колдовала над лицом, а я размышляла, какую маску лучше сделать после спектакля – на ягодах или на травах. Пожалуй, все же на травах, мази слишком жирные.
– Можете открывать.
Из зеркала на меня глянула кукла с фарфоровым личиком. Светло-серые глаза – выразительные, оттененные, чтобы их было видно из зала, пухлые губы, рассыпавшиеся волнами по плечам рыжие волосы под мягким светом почти медовые, под накинутым халатом ровно вздымается пышная грудь. Сама добродетель, встретишь на улице такую девочку – и поверишь в чистоту и невинность. Только в отличие от героини я совсем не девочка: мне уже двадцать пять.
Катрина закончила с лицом и засуетилась у оттоманки – удобного диванчика со спинкой в изголовье, застилая свежей простыней, чтобы не запачкать. Помощницу отвлек негромкий стук, она тут же скользнула к двери, а через минуту уже вручила мне небольшой сверток.
– Вот, просили передать.
Я улыбнулась, хотела отложить, но любопытство пересилило. Оберточная бумага дорогая, перевязано сиреневой атласной лентой – мой любимый цвет. Интересно, что на этот раз? И от кого? Подарки мне дарили десятками, и большинство из них даже не покидали стен театра: либо переходили к другим актрисам, либо оседали в гримерной. Вот эту картину, где полуобнаженная особа держит в руках светящийся шар, озаряющий светом полумрак какой-то гостиной, прислал один из поклонников. И старинное зеркало в оплетающей его золотом раме, напротив которого сижу – тоже.
– Мисс Луиза, время! – пискнула Катрина.
– Сейчас.
Я развязала ленту и разорвала бумагу. Вкус у дарителя был. Премерзкий. Моему взору открылась ярко-розовая лакированная шкатулка, инкрустированная разноцветными стекляшками, каждая величиной с антал[1] и размалеванная цветочками настолько аляповато, что просто глаз резало. Щелкнул замок, в кожу словно иголка вонзилась, выступила кровь. Я ойкнула, сунула палец в рот и вскочила. Шедевр работы неизвестного мастера свалился на пол, из него выпала бумажка. Катрина с небывалой прытью подхватила и подала ее мне.
– Поцарапались? Принести вам салфетку?
– Обойдется. Открой окно, пожалуйста.
– Да, мисс.
Незнакомым почерком – таким обычно пишут целители, чтобы аптекарь мог отмерить порошки и компоненты для зелий – в меру корявым, со второй рюмки разборчивым, было написано:
На том, кого ты ненавидишь,Замкнется круг, сойдется жизнь.И вот тогда, Лефер Луиза,Держись.
Буквы плясали вкривь и вкось, словно писали спьяну или левой пяткой. Если загадочный даритель с полным отсутствием вкуса хотел меня удивить, ему это удалось. Для начала, упомянули мое настоящее имя. Имя, от которого я отказалась восемь лет назад и о котором знали немногие. Кроме того, стишок был написан в духе тех, что я любила сочинять на досуге и цитировать от случая к случаю – с детства. Правда, в моих побольше юмора и поменьше пафоса. Или мне так кажется?
Катрина вертела шкатулку в руках – кроме записки в ней ничего не оказалось, и с интересом заглядывала мне через плечо. Перехватив взгляд, залилась краской и сделала вид, что рассматривает бархатную подставку для ног. Я сунула бумажку в карман, скинула халат и удобно устроилась на кушетке. Время подумать об этой ерунде у меня еще будет. Главное сейчас – достойно сыграть девственницу, по воле случая оказавшуюся во власти жестокого тирана.
Помощница принялась втирать в мое тело крем, от которого кожа блестела, словно покрытая мельчайшими капельками пота. Всякий раз, когда взгляд ее натыкался на мои обнаженные груди с затвердевшими от прохлады сосками, на щеках девушки проступал румянец смущения.
– Мисс Луиза, а вы… ну… – Она помялась. – Как вы согласились сыграть… такое?
Смелый эксперимент молодого сценариста для начала поддержал наш антрепренер – управляющий театра и спонсор в одном лице, а затем и сама королева, посетив спектакль. После этого нас не только не закрыли, но и напечатали статью, в которой цитировали ее величество. «Чувственность и разврат разделяет пропасть, – заявила она, – а в этой постановке я увидела только первое».
Некоторые религиозные деятели были, мягко говоря, не в восторге, а осаждавших перед премьерным показом центральный вход пуритан пришлось утихомиривать полиции, тем не менее очереди вокруг кассы на каждый спектакль заворачивались в крендельки. Сцены были весьма откровенны, на пробы рвались актрисы юные и постарше, неопытные и с именами – как почувствовали золотую жилу. Утвердили меня.
– С радостью.
И ведь не покривила душой. Меня всегда притягивало все необычное, дерзкое. Ну и золотую жилу я тоже почувствовала.
– Вам не было страшно? Или стыдно?
Катрина смотрела на меня во все глаза.
– Я актриса. Мне не бывает стыдно.
Больше мы не разговаривали, а поднявшись, я увидела обнаженную молодую женщину – хрупкую и беззащитную. Свою героиню, Сильви – дрожащую от холода, страха перед неизвестностью и жестоким супругом, рядом с которым ей предстояло пройти все круги ада и обрести любовь. Уколотый палец полыхал огнем, а рука словно заледенела. Странно. Я тряхнула кистью, что-то под кожей отозвалось пульсацией, будто потянули за невидимую нить. Так, сейчас не время обращать внимания на такие мелочи. Тем более что помощница уже спешила ко мне с платьем, помогла одеться, пригладила волосы.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 100
Спасибо за чтение
Вернуться к книге