Звезды, кофе и дракон

Глава 1

ЗВЕЗДЫ, КОФЕ И ДРАКОН

Книга-мюзикл

Все события рассказаны от лица автора: преподавателя с опытом более 20 лет, квалифицированного астролога с опытом 7 лет, вечного ученика и большого романтика. Все умозаключения и рассуждения носят субъективный характер. Некоторые имена и герои вымышлены, а некоторые нет. Кто есть кто — вы можете решать сами.

Все права защищены. Ознакомительный фрагмент. Публикация на других ресурсах без согласия автора запрещена. Копирование запрещено.

Испокон веков для наших судеб

На песке прокладывали путь

Воины, отшельники и судьи,

Каждый раз выдумывая суть…

(с) Дарья Соколова, из либретто мюзикла «Анна и Стефан»

УВЕРТЮРА

Однажды у меня умер друг.

Три часа ночи. Что-то толкнуло меня, я открыла глаза. Мятая постель с комком одеяла где-то подо мной. Перед лицом — включенный ноутбук. Вижу, как на экране бегает туда-сюда карандаш: подруга пишет. Я уже знаю, что она напишет мне, и просто смотрю и жду.

«Дашенька, он умер».

Примерно так. Фраза была длиннее, включала в себя время смерти, и я помню наизусть каждое ее слово, но никогда не стану писать об этом вот так.

Карандаш перестает бегать. Она написала все, что могла. Что должна была. И все, что я могу написать в ответ, — это тупое «Как ты?». Потому что знаю: она была с братом неотлучно последние сутки. Не спала. Пережила его уход. И теперь ей нужно сообщить об этом всем его друзьям, которые тоже знали и тоже ждали: каждый в своем городе, в своей стране, в разных частях Земли.

Когда ты был жив, ты объединил нас всех.

Мы распределили задачи. Я написала одним людям, она другим.

А потом я зашла в комнату к маме. В те месяцы я жила у родителей — в моей квартире шел ремонт. Мама проснулась, посмотрела на меня — и сразу все поняла. Я молча посидела там с минуту и поняла, что здесь мне не место. А где мне место?

Где мне теперь место?

Я ушла к себе, чтобы попробовать спать. Наверное, уснула.

На следующий день была суббота, и я помню, что провела ее целиком молча, в гостях у моих хороших знакомых — сама не знаю, почему. Мы не были закадычными друзьями, они плохо знали историю про моего друга, только вскользь, но почему-то именно к ним мне захотелось поехать. Они приняли меня и совершенно не трогали. Пару раз пытались кормить. Я помню гречку у себя под носом, но не помню, ела ли я ее. Все время я лежала молча, иногда, наверное, спала. А вечером уехала домой.

Я до сих пор благодарна им, потому что они оказались пристанищем для моей ничего не понимающей в тот момент души.

Первые несколько недель я почти всегда молчала. Кроме тех часов, когда нужно было выходить на работу в детский клуб — к группе детей 5-6 лет, у которых я вела английский, и изображать энтузиазм, радость, включенность, петь, танцевать, прыгать, шутить и смеяться. Выходить после занятия к родителям этих детей и рассказывать — со счастливым блеском в глазах — как чудесно их дети показали себя на уроке.

А потом были вечера пустоты. И целые дни пустоты. Я не испытывала ни боли, ни горя. Я, кажется, не испытывала ничего. И не могла ни с кем общаться очень долго. Мне не нужно было. Я переписывалась с его сестрой, и эти переписки были единственной наполненной смыслом штукой в моей жизни.

Сейчас прошло уже 13 лет. За которые я закончила магистратуру, переехала из Самары в Москву, а потом обратно, дважды ездила в Англию, а еще — в Финляндию, Латвию и Норвегию. Я вышла замуж, и у нас родился ребенок. Я перестала преподавать английский, который ненавидела, и занялась философией и астрологией. Я консультирую, учу, учусь сама. Пишу стихи, прозу, посты. Веду соцсети.

Я пою, я брожу вдоль Волги с музыкой в ушах и щурюсь на солнце, а из глаз слезы текут. Потому что тело не умеет вместить все, что испытывает душа в этот момент.

И я могла бы рассказать о его жизни, о том, как из всех континентов Земли его нога не ступала только по Австралии и Антарктиде, как любил он Адриатику, как писал портреты — твердыми, но витиеватыми, свободными росчерками. Как говорил на разных языках и пел на них же. Как знакомил меня с французскими мюзиклами, как рассказывал про свое детство, верховую езду, фехтование и «прочесть по книге каждый день, иначе отец устраивал взбучку». Как мы пекли пироги по скайпу, смеялись до половины седьмого утра, сочиняли рассказы. Как жаловались друг другу из разных городов, лежа каждый в своем доме, закутавшись в одеяло, в три часа ночи на «не тех людей» и «дурацкие свидания». Как я ждала его из больниц, где он не мог быть на связи, и в те дни я не знала, наступит ли завтра.

Каким непрошибаемым оптимистом он был, и каким свободным, чудовищно и непреодолимо свободным человеком — в цепких оковах своей болезни и скорой, неизбежной смерти.

Как один человек за неполные тридцать лет своей жизни мог успеть сделать больше, чем иные люди делают за 70 лет. Как он видел, искал, изучал, а главное — отдавал больше, чем мы все — я, и вы, читающие это — вместе взятые.

Он был мудрым. И смешным. И сильным. И безграничным.

Ровно таким он жил и последние свои дни, когда тело уже не могло выглядеть на всю ту огромную силищу, которую он являл собой.

Ровно таким он и умер.

Я могла бы рассказать про наши диалоги и про все те умные вещи, которым он меня научил.

Но я оставлю все это ему и себе. Есть то, что должно жить, но после того, как оно жить перестало, оно должно храниться под замками всего нескольких сердец, знающих и понимающих.

Однако, я сделаю другое. Я расскажу о следе, который каждый из нас оставляет после себя. Он меня научил этому, сам того не зная, и это то, что начало мне открываться только через 13 лет после его ухода.

После того, как я съездила в разные страны. После того, как встречалась «опять не с теми», а потом стала счастливой — и встретила мужа. Именно в такой последовательности, заметьте. После того, как занялась интересным для себя делом, променяв неинтересное и «одобряемое» на счастье быть той, кем я хочу быть. После того, как родила сына. После того, как в каждый из этих годов я не уставала благодарить его — за уроки, за подсказки, за музыку, за мысли, за направление.

Твой след продолжает затрагивать нас даже тогда, когда тебя уже нет здесь. Драконьим рыком, рождающимся в самой глубине сердца, в темном, вязком, мягко-шершавом, едва различимым уголке души. А потом огромной мощью врывающимся в горло, в пасть, и через острозубую улыбку зверя-исполина, способного уничтожать миры, - в реальность. К тем, кто тебя любит.

АКТ 1

АРИЯ 1

О выборе, судьбе и некоторых ложных истинах

Сколько лгать и сколько притворяться

В странном вальсе дивных мизансцен,

Нам решать, как жить и где сдаваться,

Жизнь сводя лишь к переплетению цен…

(с) Дарья Соколова, из либретто мюзикла «Анна и Стефан»

Делать татуировку на плече оказалось не больно. Двухлетний малыш царапает мне лицо в сто раз больнее. Брови выщипывать – больнее. А может, это у меня болевой порог высокий или выносливость? В голове вяло пронеслось астрологическое «сильный Плутон, управитель первого дома…» - таинственные, непонятные слова, вызванные в моем сознании, честно признаемся, профдеформацией, и, скажи я их вслух, многие отвели бы глаза, а кто-то надменно-саркастически взметнул бы бровью. Аудиторию всегда надо выбирать осознанно…

В общем, процедура оказалась практически приятная, я едва не уснула. В наушниках пели Poets of the Fall «Sleep, Sugar», и я вновь проваливалась в зимнюю лондонскую ночь, автобус, плавно мчащийся из Лондона в Плимут, и светлячки огней за окном. Пабы, фонари, проносящиеся мимо машины. Бесшумно пролетающий мир. Не хватает только огромного космического кита, плывущего рядом. Все слегка фантастично. Фантасмагорично. Все как в замедленной съемке.

Sleep, sugar…

Хорошо знать гороскоп своего ребенка, его судьбу, да? Можно уберечь, предотвратить, направить, проконтролировать… Можно сказать: «Не надо, не поступай на математический! Лучше езжай в Оксфорд, вот тебе деньги, сынок, тебе там будет лучше. Мы с папой знаем точно». Можно сказать: «Маша не для тебя. Присмотрись к Свете». Можно сказать: «Ну что ты все в рисовании своем сидишь, ты что, художником хочешь заделаться? Да кто им платит? Лучше бы финансы изучал!»

Нет. Не можно.

Однажды мой друг научил меня: если бы люди знали дату собственной смерти, они проживали бы собственный план, а не настоящую жизнь. Обладать таким знанием и жить по-настоящему мог бы или блаженный, или великий святой.

Мерлин какой-нибудь. Но не мы.

Мой друг умер много лет назад, а эта фраза впечаталась в меня. И сильно позже, когда я уже начала исследовать астрологические учения и переросла классические прогнозы и разборы карт, прикоснувшись к именно философскому пониманию этой «не-науки», я в полной мере — как мне, во всяком случае, кажется сейчас, — поняла его мысль. (Несомненно, когда я возмудрею еще сильнее и подтянусь до уровня того же Мерлина, я пойму все совсем иначе; это почти неизбежно в такой штуке, как «Постижение Истины»)

Представьте, что вы родились у очень любящих и ответственных родителей. Которые хотят для вас самого лучшего. Хотят, чтобы вы поменьше вляпывались в неприятности, совершали поменьше ошибок, хорошо учились в школе, потом поступили бы в какой-нибудь чудный университет в Москве, где встретили бы любовь всей жизни и параллельно получили бы Нобелевскую премию.

И ваш выбор стать режиссером и пойти в театральное никак не вписывается в их представление о «Самом Лучшем».

Как и выбор новой подружки в колледже (она курит, и у нее четыре татуировки), и первого кавалера (он гитарист в местной группе, без плана на жизнь и собственного жилья).

Родители сначала охают, ахают, потом начинают ругаться, приводят аргументы. На сцену выходят «дочки маминых подруг», у которых все «как надо».

И тут вдруг бац — и другая ветка реальности.

Ваши родители, когда вам был всего годик, встретили астролога. Грамотного. Который понимает все про знаки зодиака, дома, управителей, градусы и цепочки диспозиторов. Разбирается в разных методах прогноза. И в принципе достаточно умный чувак.

И вот он рассказывает им, каким человеком вы родились. Для чего вы в эту жизнь пришли. Что в пятнадцать вы встретите подругу на всю жизнь, Марину — ту, что с татуировками, — и она уговорит вас поступить с ней в театральный вуз. А в двадцать выйдете замуж за бедного гитариста, с которым встречались с 16 лет, и укатите с ним в Питер — там он играет на квартирниках и зарабатывает на коммуналку и хлеб с маслом. В двадцать пять родите, в тридцать разведетесь, в сорок получите второе образование, разочаровавшись в карьере режиссера, так и не покорив Голливуд.

(Не так топорно, конечно. Прогнозы, да и натальная астрология — многовариантны. Я, разумеется, утрирую, чтобы показать суть)

Родители ваши слушают этот сценарий в состоянии растерянного шока. И спрашивают:

- А это можно как-то изменить? Так, чуть-чуть хотя бы. Чтоб без татуировок… и коммуналки в Питере… и без театрального бы тоже…

- Можно, - говорит астролог, будучи действительно умным. - Человек может менять свою судьбу. Он выбирает. Свободы воли его не лишит ни одна планета, ни один гороскоп.

(И он в этом полностью прав! Запомните эту штуку. Она нам еще пригодится потом)

Родители радостно отваливают астрологу причитающиеся ему за консультацию деньги и с энтузиазмом, достойным авантюриста, готового отправиться на поиски сокровищ, бегут к вам.

А вы лежите в колыбели, в обкаканных пеленках, и очень мило улыбаетесь им — вашим маме и папе, которые хотят для вас Самого Лучшего. И верите им. Еще очень-очень долго будете им верить.

И вот они формируют вас потихоньку.

- Татуировки — это плохо! - говорит мама, когда вы идете по парку, едите мороженое, а перед вами прогуливается в наушниках курящий мужик с татухами-рукавами. – Это примитивные, глупые, конченные люди. Совсем без мозгов. Зэки.

- Театралы все такие… ненадежные! Они все друг с другом спят, разводятся, изменяют, а вон та актриса, забыла, как зовут, вообще наркоманка. И не платят им нифига! Разве это профессия?

- Дочь, ты свои режиссерские и вообще творческие таланты отлично можешь реализовать в преподавании. Вот станешь учителем, будешь с классом сценку на английском ставить. Учитель — это знаешь какая творческая профессия!

Право слово, я пишу эти строки и начинаю подозревать, что мои собственные родители ходили к астрологу, где выяснили, что судьба меня ждет довольно необычная, и очень, действительно очень захотели это как-то исправить:))

Нет, конечно. Не ходили они никуда.

Но искренне хотели для меня Самого Лучшего. Как и вы для своих детей. Как и ваши родители для вас.

Но вот только вопрос:

- А «Самое Лучшее» - это что?

Какие критерии должны быть вообще у такой оценки? Польза? Отсутствие вреда? Благородство? Честь? Общепринятость и одобрение социумом? Надежность?

А давайте возьмем и прямо пройдемся по этому списку!

1. Надежность

Ее не существует.

Все, что кажется нам надежным, МЫ САМИ наделяем этим качеством у себя в голове. Надежная мебель или гаджеты ломаются рано или поздно, особенно если приложить некоторые усилия. С надежных профессий увольняют. Или с них уходят. Надежное здоровье? Будешь бегать, закаляться и полезно есть — будешь здоровым? Да. До каких-то пор. Мой друг бегал и ел полезную еду, это не уберегло его от рака легких. Это, конечно, не означает, что надо пренебрегать хорошим питанием, активным образом жизни. Мы делаем то, что можем. Но мы не знаем — до конца не знаем! — что нам уготовано и для чего.

Надежная дружба разваливается. Или — не так трагично и пафосно — рассасывается потихоньку. А еще друзья умирают — как и близкие, мужья, дети, родители, коты и собаки, которые прожили с вами двадцать долгих лет… Любой человек или существо, на которое вы полагаетесь, о котором думаете: «У меня всегда будет…» - может однажды не сделать следующий вдох.

Тик-так. Тик-так.

Это самая жесткая правда, жестче в этой книге не будет. Но и этой достаточно, к тому же мы столкнемся с ней несколько раз. Не переживайте, теме смерти и конечности всего сущего мы с вами успеем перемолоть кости так, что ни одна сплетня рядом не стояла. Этой теме можно будет сочинить оду.

Шучу.

(Почти)

Надежность человеческого слова, обещания? Обещания нарушаются. Причем не всегда по «вине» самого обещающего. В ход событий вмешиваются всякие противные антагонисты типа погоды, пробок на дорогах, поломанной техники и того, что принято называть «человеческим фактором». Ретроградный Меркурий не забудьте.

«Он надежный человек». Да, возможно. Мой дед был таким. Моряк, плавал по Волге и на Балтике. Потом инспектировал корабли. Потом — лифты и краны. Бабушку обожал с 12 лет и до последнего вздоха. Он долго был одним из самых надежных и благородных людей, которых я знала. Потом — старость. Все больше и больше сужающееся мышление. Маразм. Категоричные высказывания в адрес тех, кто его окружает и любит. Смерть.

Мой друг был надежным. Самым надежным из существующих людей.

- Эй, sos! – пишу ему в десять самарских вечера. – У меня тут 30 страниц английского текста для диссертации подруги. Я пообещала помочь ей перевести. Но внезапно оказалось, что осталось два дня.

Жалобный смайлик.

И он помогал мне, из своего Лондона, ночами с переводом этого дикого куска совершенно непонятного мне текста. Он всегда был рядом, когда был нужен, — когда у него не отбирали телефон в больницах — даже если боль пронзала его тело, и он сидел в кресле в ожидании укола. Он читал, что я пишу, на что жалуюсь в этот раз, отвечал, шутил и смеялся вместе со мной. Пожалуй, я оставлю ему право называться единственной надежной единицей всего сущего, даже сейчас, когда он бороздит просторы вселенной, — но вместе с этим я оставляю ему и право передумать. И перестать быть надежным. Право оставаться живым и свободным от обещаний и любых собственных прошлых мнений и взглядов. Право выбрать НЕ помогать мне и НЕ держать свое слово.

И ведь это право любого человека. Поэтому нельзя в полной мере полагаться на наличие у вас кого-то сильного, надежного, любящего, защищающего… Хорошо, если сейчас он есть. Хорошо, если это будет долго. Потрясающе — если всю вашу жизнь. Это действительно здорово. Это невероятная ценность. Но она — не обязана быть ВСЕГДА.

2. Общепринятость и одобрение социумом

Возьмите любой ИИ, попросите его проверять факты и критически отбирать примеры — и привести вам примеры людей, кто нарушил общепринятый шаблон, вышел из некой системы или того, что считалось одобряемым, — и преуспел, но при этом не ушел в какое-либо крупное саморазрушение: зависимости, поехавшая психика или окончательно разбитое здоровье, разрушенные отношения, грязные скандалы и т. п. Понятно, что на тысячу процентов никто ни про кого не знает.«Все врут», помните фразу известного доктора? Но если так смотреть — мы и про себя не знаем на тысячу процентов, верно? И никто из нас с вами, «обычных людей не из интернета», не может похвастаться идеальной жизнью. (Спойлер: и не должен, ибо так и не должно быть)

И вот что ИИ вам выдаст:

«Стивен Спилберг: уйти из университета, чтобы снимать кино

Общепринятый путь для молодого человека из обеспеченной семьи — получить высшее образование. Спилберг поступил в Университет штата Калифорния в Лонг-Бич, но бросил учебу через три года ради стажировки на студии Universal и съемок собственного кино. В тот момент это выглядело как отказ от «надежной» траектории ради призрачной карьеры в Голливуде. Однако уже в 1974 году, с выходом «Челюстей», к нему пришел первый крупный успех, а затем последовали «Инопланетянин», «Список Шиндлера» и «Парк Юрского периода». Спустя 34 года он вернулся в университет и получил диплом, подчеркнув, что сделал это «в знак благодарности родителям» и как пример для молодежи. Это случай, когда человек не стал ждать «правильного» диплома, а начал делать то, что умел лучше всего, и добился колоссального успеха, сохранив репутацию и личную устойчивость.

Джоан Роулинг: писать, будучи на пособии, а не «искать нормальную работу»

Общепринятая опора для матери-одиночки в тяжелой ситуации — найти стабильную работу и держаться за нее. Роулинг, вернувшись в Британию с маленькой дочерью и без работы, жила на государственное пособие и вместо поиска «нормальной» карьеры продолжала писать роман о Гарри Поттере. Окружающие могли считать это безответственным, но она следовала внутреннему призванию. Она пережила двенадцать отказов издателей, прежде чем первая книга была опубликована, а затем стала одной из самых успешных и читаемых писательниц в истории. При этом Роулинг открыто говорила о периодах депрессии, но она не привела ее к зависимости или разрушению — напротив, она сумела превратить свой опыт в литературу и справиться с трудностями, сохранив целостность личности.

Ричард Брэнсон: бросить школу, чтобы строить бизнес

Для подростка из благополучной семьи «надежный» путь — хорошо учиться и получить образование, даже если оно дается с трудом. Брэнсон, страдавший дислексией, бросил школу в 15 лет, потому что «приходил в ужас от одного вида экзаменационных листов». Он начал искать способы зарабатывать и в 16 лет основал журнал Student, который стал его первым успешным бизнесом. Несмотря на то, что первые два его предприятия провалились, он не свернул на «проторенную дорожку», а продолжил предпринимательский путь, превратив Virgin в глобальную корпорацию. Брэнсон — пример человека, который не стал ломать себя под чужие стандарты образования, а нашел среду, где его сильные стороны (предприимчивость, риск) стали преимуществом, и добился успеха без сообщений о крупных потерях или разрушении здоровья.

Барбара Макклинток: не «делать карьеру» в науке, а следовать истине

Барбара Макклинток — генетик, получившая Нобелевскую премию за открытие «прыгающих генов». В науке середины XX века «проторенной дорожкой» была карьера с публикациями, грантами и признанием. Макклинток же, по словам её коллег, была «прототипическим нон-карьеристом»: она не представляла науку как средство личного продвижения. Когда её самые оригинальные работы в 1950–60-х годах десятилетиями игнорировали, она не стала подстраиваться под ожидания сообщества — даже не хотела публиковаться. Она выбрала одинокую жизнь без обременений, но не изоляцию, разрушающую психику: у неё случались периоды подавленности, однако она не позволяла внутренним бурям сбить курс своей жизни и работы. В итоге её открытие было признано, а сама она сказала: «Я прожила чудесную жизнь и не жалею о ней». Это пример верности себе без ухода в саморазрушение — напротив, с сохранением внутренней целостности и профессиональной честности.»

Да, общепринятый путь — не всегда и не всем нужен. Шаблоны можно нарушать.

Но одновременно с этим и обратная истина вовсе необязательно верна: нарушение шаблонов необязательнодолжно привести к счастливой и успешной жизни! Нет такой логики и взаимосвязи, ибо ничто в человеческой жизни не гарантировано.

У каждого из нас ровно та — своя! — судьба, которая хороша для него. Прожить ее можно по-разному. Но поступать каким-то образом, только лишь потому что «так делают все» или «так принято» — это самая плохая идея, которая только может прийти в голову человеку. Да, может быть, твое — это то же, что и чье-то еще; да, может быть тебе и правда подходит что-то, что и большинству. Это совсем не плохо. Но выбор должен быть твоим. Он должен рождаться в тебе, а не где-то вовне: в родителях, друзьях, на картинках в чужих соцсетях.

Только в тебе. Как тот самый драконий рык, ни на что не похожий, и идущий из самых глубин, сильный и побеждающий все.

3. Польза или отсутствие вреда

Ну а здесь мне практически нечего сказать: вы сами все знаете. Что-то вредно для одного, но полезно для другого. Вредно в одних количествах — полезно (или во всяком случае не вредно) в других. Вредно в одних обстоятельствах — полезно в других.

В нас очень въелась привычка полагать, что, к примеру, избежать конфликта — хорошо, быть вежливым — хорошо, чтобы тебя не уволили — хорошо, выиграть конкурс — хорошо, не заболеть — хорошо.

Но откуда мы в этом так уверены? А потому что мы рассуждаем а) с позиции общепринятого и шаблонного, б) с позиции незнания будущего и в) с позиции материального мира.

Представьте себе трех персонажей. Анастасия. Александр. Геннадий.

Вот Анастасия. Ей 23, она работает рядовым менеджером-продажником в компании. Она боится конфликтов. Боится, что ее не будут любить.

Она только что избежала конфликта с коллегой, подстроившись и вежливо улыбнувшись или взвалив на себя больше работы, согласившись с тем, с чем не согласна. Или просто не явившись на летучку. Хорошо ведь, что конфликта не произошло?

Но Настя не научилась отстаивать свои границы. Не научилась проживать конфликты, не научилась тому, что не все бывает всегда идеально и радужно в человеческих отношениях, что столкновение мнений неизбежно.

К тому же мы не знаем, какую цепочку событий запустил бы этот конфликт, случись он. Возможно, ее бы уволили, а через два года она оказалась бы в месте более выгодном и нужном для себя. Или миллион других вариантов, далеко не все из которых — плохие.

Ну и с позиции философских глубин — душа ее, избегая опыт конфликтных ситуаций, не эволюционирует и не учится тому, что так долго давалось ей с трудом.

Вот Александр. 35 лет, инженер, проводящий вечера за убийством монстров и прохождением квестов в компе.

Его уволили со скандалом, выдали отвратительные рекомендации. Он опозорился сам как профессионал и опозорил компанию. Ему все надоедает, он всем надоедает. Компания говорит — уходи. И он уходит. В никуда. Плохо?

Сначала — возможно. В кармане последние две тысячи рублей. Яйца стоят сотку.

А если он преодолеет это все, не опустит рук — и после отыщет вакансию тестировщика компьютерных игр? А через лет пять нарисует свою игру, которая снесет крышу всем подросткам, и за него будут бороться несколько зарубежных игровых компаний? Ну или не настолько пафосно, попроще: он найдет отличное пристанище в игровой индустрии, хороший доход и работу, интересную и подходящую ему по натуре.

А если его душа — опять же, рассуждая с некоторых метафизических и философских вершин — должна прожить опыт «открепляться от привычного, насиженного, общепринятого» и следовать по пути эксперимента, чего-то нестандартного, идти на риск, пусть даже небольшой, менять зону комфорта на мечту?

Вот Геннадий. Ему 42. Он смертельно болен. Это — наказание? Плохо? Вред? Да, несомненно. С «земных» позиций, которые так привычны нам.

Но это может быть непростым, но необходимым опытом его души, а вместе с этим — и опытом, через который должны пройти его близкие. Опытом, когда человек учится «жить в сейчас». Учится распоряжаться каждой единицей времени, отпущенного ему. Учится справляться с болью: физической и эмоциональной. Это не что-то, что он «заслужил», конечно же. Это — опыт. Декорации, в которых его душа осуществляет свой рост и свой путь. А его близкие — учатся отпускать. Учатся не опираться на что-то внешнее, что может быть отнято в любой миг. Они все учатся жить с тем, что есть, и не опускать рук, и быть, невзирая ни на что, счастливыми, потому что счастье — не в чем-то конкретном. Оно в твоем выборе, как это ни банально.

Человек, столкнувшийся с такими обстоятельствами, способен сотворить многое. И книгу написать, и кино снять. И нужные мысли, идеи после себя оставить. И песни тысячи других людей будут петь ещё долго после него.

… Даша: «мне практически нечего сказать». Та же Даша: пишет шесть абзацев текста. Все, что нужно знать о моем стеллиуме в Близнецах: Солнце, ретро Венера и ретро Мерк. Так и родилась вся эта книга — из «мне практически нечего сказать»...:))

Так плохо ли, вредно ли?

Все относительно — вот, пожалуй, одна из немногих истин, которые пока что себя подтверждают от примера к примеру, из века в век, от цивилизации к цивилизации.

И жизнь, которую я выбираю жить, и «астрологическая оптика», через которую я выбираю смотреть на мир, — они об этом.

Если бы люди знали свою судьбу, если бы она была действительно предрешена, ни в чем не было бы смысла. Но мы своим выбором наделяем нашу жизнь огромным смыслом.

Так что же с детьми и детскими гороскопами?

Да ничего. Гороскоп детей знать нужно и здорово, но до той поры, пока вы не начинаете пытаться ломать ребенка под СВОИ ЛИЧНЫЕ представления о Лучшем. «Закупоренная» энергия найдет, как воплотиться. «Не надо, сынок, отращивать волосы и делать окрашивание, ты же мальчик» или «Не надо, дочка, играть на барабанах и делать тату, ты же девочка!» — могут со временем вылиться в асоциальность, нетрадиционную ориентацию и отвержение обществом (и собственными родителями), неврозы, необратимые ситуации. Или же отразиться на внуках, правнуках, роде.

Но и отсутствие контроля, границ, полная вседозволенность — это хаос. Смерть.

И найти этот баланс — самое сложное задание человека на этой Земле.

Надо наблюдать. Быть чутким. Иметь достаточно широкое мышление. Понимать, что нет ничего плохого и хорошего в чистом виде. Что ничего не определено, и только вы даете всему определение, и это — только ваше определение, и ничье больше. Ни ваших детей, ни ваших мужей, жен, друзей.

Как вы, справляетесь пока что? Я вот не всегда. Но стараюсь.

… Татуировку я сделала. И там, вопреки многим предположениям, не солнце, не звезды и не астрологические символы. Даже не дракон. Там – несколько первых нот мелодии, ставшей в моей жизни первым звеном моей самой лучшей цепочки событий. Это уже прошлое, и изменить его не в моих силах; и даже если все мои принципы однажды перевернутся с ног на голову, если я переосмыслю все свои суждения и все, во что я верю, это звено, эта мелодия — уже сделала то, что сделала: дружбу, любовь, сына.

Итак, наша первая ария спета. О свободе быть собой, о разных правдах и о выборе, который всегда – наш. А сейчас — давайте прервемся на хороший кофе, после чего я расскажу вам, как можно совершить невозможное. Я проворачиваю этот фокус периодически, и вы тоже можете. Отличная тема для следующей главы?

Там будет и о мюзикле, который я написала, и о звезде, которую подарила подруге, и о времени, которое сжимала для того, чтобы успеть на паром, и о том, как одна песня вылечила мою ангину, и об оленях в зимнем парке, музыке и том, как разговаривать с мертвыми.

Достаточно захватила ваше внимание?

Превосходно!