Звездный мальчик

Глава 1

В период, когда звезды галактики Андромеды встали в ряд, лучом пропуская необъятную силу вселенной в печь мироздания в попытке расплавить металл крутизны, отлитый в форму чистого божества, под увесистые и ритмичные удары молота танцевальной сущности, на закате консервативной эпохи в горниле рок-н-ролла был выкован Король этого мира, ниспосланный к нам на Землю, дабы спасти нас от эпидемии закрепощения и испанского стыда. И все бы ничего, да только, согласно законам жизни, в этом эпически-невъебическом вступлении прозвучало слово "попытка" на моменте с металлом, а это означает, что что-то в истории пошло не так. Металл крутизны расплавился не полностью, оставив Королю мира один маленький изъян - синдром Дауна. Именно об этом человеке и будет мой рассказ.

День молодежи находился под угрозой дождевой атаки. По крайней мере я думал так примерно до полудня и не ждал ничего особенного от этого мероприятия. Но все обошлось, дождь убежал в страхе, а я, в компании двух верных друзей, направился на городскую площадь. Небольшая черная прямоугольная сцена с фонариками и прочей дребеденью стояла рядом с мэрией, или как это здание вообще называется. Подошли мы чуть с опозданием, так что там уже во всю выступали неизвестные звезды. Сквозь гигантские дыры в массе людей мы пробрались к более или менее хорошему месту и потихоньку стали дрыгаться вместе с толпой. Движения были несвязные, порывистые и быстро затухающие за неимением какого-либо драйва. На сцене мельтешили рюшечками и стразиками какие-то девчонки, поющие то ли в ноты, то ли мимо их, ну и в целом создавалось впечатление добротного сельского праздника. Вероятно, это понимали и организаторы мероприятия, решившие выпустить на сцену оружие массового поражения в виде танцующей и слегка вульгарно одетой дамы на черных каблуках. После этого толпа явно завелась. Движения женщины были гибкие и вызывающие, что, в принципе, и должно быть у порядочной танцовщицы.

- Вот это уже что-то! - крикнул один друг.

-Да, дамочка действительно умеет работать с аудиторией, - ответил я и продолжил лицезреть приятное.

Стоит отметить, что ее танец был не столько вызывающим, сколько грациозным. Грация ее была своеобразная: свое тело и длинные красивые ноги она выгибала и закидывала так, словно была хлыстом в умелых руках рабовладельца или змеей, бьющейся в предсмертной агонии. Энергетика у таких танцев примерно такая же: вроде пугающая, но определенному кругу лиц нравится. Так или иначе шоу кончилось, и на сцену снова повалили какие-то певицы. Поначалу песни выбирались странные. Вроде бы динамичные, а на танцы опрокидывающие. Затем девчонок стали сменять женщины и мужчины с песнями уже более адекватными, и дело сдвинулось с мертвой точки. Одна исполнительница даже решила выступить с композицией собственного сочинения, в честь чего наша компания подошла к сцене чуть ближе. Певица попросила поддержать, случилась небольшая пауза, колонки заревели, и площадь покрылась отзвуками ее приятного голоса.

- Ха! Смотрите, че вытворяет! - крикнул друг и указал куда-то в сторону.

Рядом с основной сценой стояла еще одна, маленькая и без крыши. Прямо напротив, ее загораживала палатка, "будка звукорежиссеров", поэтому увидеть за ней можно было только быстро проносящиеся колесом ноги. Закончив свои трюки, акробат встал в полный рост, и я сразу почувствовал некоторый диссонанс в мировосприятии. С одной стороны, безусловно, эта личность таила в себе громадную силу и талант, она буквально источала какую-то невидимую энергию. Но с другой, внешняя оболочка вызывала сомнения, а у некоторых, что уж греха таить, даже отвращение. Словно прекрасный бриллиант в скорлупке прогнившего перепелиного яйца. За той палаткой стоял и безразлично глядел парень в желтой поношенной куртке и всеми признаками синдрома Дауна.

- Клево вытворяет, - заметил я, увидев снова его трюк с колесом.

С течением времени песни становились все более располагающими к танцам, а мой интерес к той личности все более громадным. Желание поближе рассмотреть этот нераскрывшийся бутон таланта терзало меня изнутри, так что я договорился с друзьями, и мы переместились ближе к той, настоящей сцене. Парень вальяжно (насколько применимо это слово к даунам) расхаживал по помостам и время от времени совершал кульбиты и перевороты колесом, а его лицо пестрело целым диапазоном эмоций: от тотального пофигизма до крышесносной радости. И чем сильнее я вглядывался в это лицо, тем более знакомым оно мне казалось. Это ощущение достигло своего пика, когда мой мозг пронзило воспоминание, и я сказал:

- Черт, да я же с этим парнем в храм ходил!

И в действительности, я уже встречался с ним на причастии. Тогда он показался мне максимально положительным парнем, что сохранилось и в моем нынешнем к нему отношении.

Вокруг и на сцене бегали маленькие цыгане, а рядом стояли дети и подростки, снимавшие все на свои телефоны и приговаривавшие что-то вроде: "Вот это тип!", "Капец он странный", "Едрить, че творит!" и прочей чуши. В такие моменты осознаешь горькую правду жизни о неприятии братьев наших не таких и начинаешь жалеть подобных людей. Однако, если постоишь и посмотришь чуть подольше, то сможешь понять, что жалеть на самом деле стоит только себя. Этот парень пришел на концерт и занял самую лучшую и обозримую точку не для того, чтобы нюни распускать. Его бунтарский дух и пущенный по вене рок привели его сюда оттягиваться по полной. Когда на сцене цыган на квадратный метр стало раздражающе много, он почувствовал лютую угрозу своей свободе и своей железной волей, вкупе с легкими движениями ладони, разогнал их всех, выстроив путь к новому трюку. Музыкальный ритм, рвавшийся из колонок, был слишком хорош, чтобы не сопроводить его мощным кульбитом и серией не самых элегантных, но определенно харáктерных прыжков. Дети по-прежнему хохотали и не понимали происходящего, но я начал смутно осознавать, что этот парень не прост и вскоре конкретно так зажжет.

Мы немного посовещались и решили оставить наше место ради поисков лавки. Проходя к месту отдыха, рядом с толпой пасмурно-синих служителей закона, я увидел еще одно знакомое лицо. Мой приятель, очкастый долговязик в зеленой рубашке, смотрел на меня и улыбался всей своей ехидной мордой, а это означало, что он хочет мне что-то сказать.

- Здорово, дружище! Что, ты, как ты? - выпалил я, когда к нему подошел.

- Да ничего так, потихоньку. Мы тут, кстати, - он был не один, а со своей пассией, - стоим уже минут двадцать и на тебя смотрим.

- Ух, ты. И как оно? Понравилось?

- Да, ты так смешно двигался!

Он ломано изобразил прыгающего на льду пингвинчика и сдержанно посмеялся. В груди у меня что-то екнуло.

- Ага. Ясно. Ну, рад был повидаться. Гуляйте дальше!

Я приветливо улыбнулся, махнул рукой и пошел к лавкам, где сидели мои друзья.

Что отличает хорошего танцора от плохого? Может быть красивые и складные движения? У той стриптизерши со сцены такое было и в немалых количествах. Она наверняка долго тренировалась, училась, освоила какую-то систему и почти под любую композицию сумеет оформить танец по красоте своей достойный называться произведением искусства. Но такое почему-то не цепляет. Ты будто бы ставишь такие танцы себе на полочку, а затем уходишь, лишь изредка посматривая на них и восхищаясь. А они стоят там себе, красивые такие, и никого не трогают. Танец - это вещь заразная и с душой. Он подхватывает музыкальный ритм и облекает его в определенную форму, распространяя ее настолько далеко, насколько это возможно. Как бы хороши, тонки и возвышенны не были условные балерины, являющие собой эталон грации, их танцы все равно в душу не западают. Ну, помимо душ реальной элиты искусства или каких-нибудь снобов. Хороший танцор в любое время, в любом месте, под любую музыку, даже под стук собственного сердца, способен станцевать так, чтобы остальные люди в радиусе километра смогли увидеть это, вдохновиться и также пуститься в пляс, невзирая ни на что.

Примерно такие мысли вертелись у меня после замечания моего недалекого приятеля. Я не был хорошим танцором и даже не претендовал на это звание, но его слова вызвали во мне стыд за свои движения и свое негармоничное тело.

- Что с лицом, парень? - спросил меня один из друзей, когда я сел рядом.

Я ничего ему не ответил и стал таращиться на сцену в ожидании чего-то нового и интересного. Через несколько минут вышел ведущий концерта и объявил о приезде местной кавер-группы, для которой уже выставили барабаны, подставки для нот и кучу микрофонов. Друзья, очень ждавшие их появления, побежали к нашему месту, а я тоскливо поплелся за ними. Группа в составе барабанщика, клавишника, саксофониста, басиста и вокалистки настроила оборудование и первым делом заиграла совершенно не заезженную и не убогую по своей сути "Матушку-землю".

Тоска, тоска, еще тоска, день молодежи идет в никуда; я стою и в бреду теряюсь, поворачиваю голову и удивляюсь! У настоящей сцены стоит толпа детей и подростков и визжит в экстазе, а на помостах находится штук шесть восьмиклассников, повторяющих движения за тем самым парнем с синдромом Дауна, который сейчас мощно отчебучивает казачьи танцы. Под эту ненавистную мне песню он колбасился так, что земля под его ногами вздрагивала, образуя гигантские звуковые волны, захватывающие умы-разумы всех рядом стоящих и заставляющие их трястись в той же амплитуде. Святые запятые, не присоединиться к такому было бы смертным грехом! Все мои негативные мысли и стыд за свое существование моментально испарились, и я просто отдался танцу Короля мира, невзирая ни на что. Кавер-группа также образумилась и стала выдавать реальные вещи в виде хитов девяностых и нулевых. Атмосфера разыгрывалась, толпы фанаток орали и ждали от Короля чего-то большего, и он это чувствовал. Желтая куртка, словно ослиная шкура, была сброшена, и миру явился истинный лик Короля мира в крутой толстовке неизвестного бренда. С этого момента он не щадил никого и отрывался соответственно званию. Сначала он раскачивал толпу руками со сложенными в "козу" пальцами, затем он крутился и вертелся, как волчок, отпугивая слабых духом людишек, после он, под лютый рокешник, втаптывал сцену ногами в щепки, а под конец завершал выступление невероятными позами, выстроенными по золотому сечению. И так каждую песню. Он был истинным мастодонтом чистой и созидательной энергии танца.

В тот день толпа на площади поделилась надвое: на тех, кто наслаждался реальным выступлением, и тех, кто не видел парня с синдромом Дауна. Под самый вечер он собрал за собой полную сцену подражателей и сотню поклонников всех возрастов и народов, занесших его появление в архивы истории. Когда концерт кончился, и я тихим шагом отправился домой, то по пути снова встретил этого парня. Он снова был в своей поношенной куртке, в смешной облегающей шапочке и мирно, никому не мешая, ехал на велосипеде домой. Я смотрел ему в спину и чувствовал его необыкновенную силу. Наперекор всему, он взошел на сцену и без тени сомнения совершил сильный поступок, став легендой в воспоминаниях многих людей. В том числе и меня. Он оказался поистине звездным мальчиком и великолепным танцором.