Золотой Шредер

Глава 1

Три года назад я бы не поверила, что буду мечтать о шредере. Я бы вообще не поняла, о чем речь. Сидела бы за ноутбуком, писала об эльфийских принцах и роковых поцелуях под луной. И думала, что главное в литературе — это талант. Или хотя бы правильно написанный синопсис.

На сайте издательства «Пустота & Ко» вкладка «Авторам» не открывалась уже восемь месяцев. Я проверяла каждое утро — сначала с надеждой, потом по привычке. Техподдержка всегда отвечала: «Ваше обращение важно для нас. Очередь составляет … запроса». Текст оставался прежним, менялась только цифра.

В чате „Жди ответа‟ написали: «Издательства уважают старую школу». И я распечатала триста семьдесят две страницы, сложила в папку, перевязала бечевкой и пришла на почту. Грустная женщина в окошке посмотрела на меня долгим взглядом: «Возьмите талон». Мне достался четырехзначный номер, но пока обслуживали талоны с тремя цифрами. Я простояла два часа и ушла. Ровно на половине пути начался дождь, папка намокла. Триста семьдесят две страницы слиплись в один кирпич про любовь. А потом я случайно узнала о шредере.

Говорят, все началось три года назад в маленьком скандинавском издательстве. Там по ошибке уничтожили рукопись в шредере вместо того, чтобы отправить на рецензию. Автор узнал, написал во всех соцсетях и неожиданно прославился. Не потому, что роман был хорошим, нет. А потому, что шредер — это выбор и четкая позиция. Автор писал: «Они не просто отказали, они ее уничтожили физически». И это сразу стало искусством. А еще через полгода шредер стал стандартом индустрии.

Теперь на сайте «Пустоты & Ко» висел счетчик: сколько рукописей уничтожено сегодня, на этой неделе, за месяц. Цифры обновлялись в реальном времени. Был рейтинг скорости: топ авторов, чьи тексты шредер переработал быстрее всего. Первое место занимал некий Антон Р. с результатом 0,3 секунды на роман в двенадцать авторских листов. В интервью он говорил скромно: «Я просто очень долго работал над языком».

Меня не брали. Когда я прорвалась на сайт первый раз, отказ пришел через семь минут: «Обнаружен сюжет. К сожалению, рукопись не соответствует требованиям шредера». Я подумала, что не так поняла. Перечитала. Нет, все верно: сюжет — это проблема.

Я переписала роман, убрала завязку, кульминацию и развязку, оставила только экспозицию и финал. Чудом отправила текст и снова получила отказ: «Персонажи демонстрируют причинно-следственное мышление. Это снижает скорость обработки». Я убрала логику. Отказ: «На странице 17 найдена метафора». Я убрала метафоры. Отказ: «Текст содержит существительные с эмоциональной коннотацией».

Я сидела ночью над ноутбуком и плакала: что такое существительное без эмоциональной коннотации? Стол. Стул. Файл. Я написала рассказ про стол, стул и файл. Без любви, без эльфов, без луны. Издательство ответило: «К сожалению, в тексте прослеживается авторский голос. Шредер настроен на анонимную интонацию». Это был девятый отказ. Или десятый. Я уже не считала. Осталось пойти туда, где собираются те, кого взяли.

В ноябре вручали главную премию года «Золотой Шредер». Я пошла с надеждой, что кто-нибудь случайно объяснит правила. Может, есть какой-то секрет, мастер-класс, семинар.

На сцену вышел победитель — молодой человек в мятой рубашке и с мятым лицом. Он держал статуэтку в виде серебряного ножа для бумаги. Наклонившись к микрофону, он произнес: «Я отправил пустой файл. Даже названия не было». Зал взорвался аплодисментами. Кто-то плакал. Я тоже плакала, но по другой причине.

Через неделю я написала в личку редактору «Пустоты & Ко» в социальной сети. Она ответила через три дня: «Привет! Личные сообщения мы не рассматриваем, прости. Но раз уж ты написала, твоя беда в том, что в тексте есть смысл. Прямо с первой страницы. Шредер почуял сразу». Я спросила, как убрать смысл, но она не ответила.

Сейчас февраль. Я продолжаю писать. За окном белый от снега город. Где-то шредеры круглосуточно перемалывают чужие истории о любви, магии и людях, которые ищут друг друга.

Через месяц я закончила книгу. Последняя фраза вышла сама собой: «Она смотрела на него и понимала: если в этом взгляде есть смысл, их историю никогда не напечатают». Я нажала сохранить и отправила.

Вскоре издательство прислало сообщение: «Уважаемый автор! Шредер прочитал вашу рукопись и взял больничный. Убедительная просьба впредь воздержаться от попыток присылать ваши тексты». Я распечатала и повесила над столом. Лучшая рецензия в моей жизни.