Зима

Глава 1

1997. Декабрь. Суббота.

В декабре в Караганде темнеет рано. В 17:00 уже ночь. Денег было мало - экономил на курево, и шел в «Михайловку» пешком с «26-ого». Маршрут прост по «40 лет Казахстана» от «Бульвара» до центра, а потом, чтобы сократить путь, по льду озера. Провалиться я не боялся, лёд крепкий, да и в девятнадцать лет я знал, что я бессмертный. Темно. Вот, наконец, её улица, её дом, её подъезд. Домофонов ещё не было, и я спокойно зашел. Третий этаж дверь налево. Жутко смущаясь, позвонило. Меня ждали потому, что дверь открылась мгновенно, и она крикнула в глубь квартиры:

-Это ко мне! - и прошептала;- Я сейчас.

Она видимо и вправду ждала. Я увидел, что она почти одета на выход, только обуться осталось и надеть курточку. Чтобы не смущать её, слетел вниз на улицу, и закурил свою «Магну», глядя из тени на подъезд. Она вышла через пять минут и огляделась. Я подал голос:

-Я тут.

Она подошла.

- Пойдём? - спросил я.

- Куда? - она подняла глаза.

Я прикинул, что тех денег, что я сэкономил со стипендии должно хватить на кофе и шоколадку для неё. Нет, она ничего не просила, но мне хотелось, что-то сделать для неё приятное.

- Кофе попьем.

- Далёко, - с сожалением, сказала она.

«И, правда, далеко» - подумал я, сказав, - Пойдём на Чкалова тогда?

- Хорошо!

Выйдя из её двора под руку мы прошли до остановки «ул. Чкалова», в народе «ЗАГС». Тут и вправду был ЗАГС, в то время, и остановились у «комка». В преддверии нового 1998 года он был украшен тускло красными лампочками и освещен изнутри слабой лампой, освещавшей ряды бутылок с водками «Распутин», «Асланов», ликерами типа польского «Амаретто», консервами, сигарет и т.п.

-Ты какую будешь шоколадку?

-Не надо. Ну ладно. Сникерс.

- Девушка, дайте сникерс, пожалуйста, и пачку «Магны» красной.

Заспанная продавщица забрала через окошко мятые купюры и выдала покупки. Я закурил, она откусила кусочек от батончика, болтая. Мы вошли в парк с боковой аллеи. Особо вариантов у нас других гулять в семь вечера и не было. Снег серебрился под луной, было ещё рано и навстречу нам попадались, то и дело такие же парочки или компании. На всякий случай, я был настороже, хотя по идее пацана с девчонкой не трогали, даже если он был враг. Да могли подкараулить потом на обратном пути конечно, но не при ней. Однако отморозки попадались, поэтому я был на стреме лёгком из-за неё. Проходя по алее, я почти физически ощутил на себе косой взгляд из под шапки, брошенный пацаном из компании, шедшей на встречу нам. «Знакомое лицо», - подумал я,- «Но кто такой не помню!» Видимо я дернулся, потому, что она испуганно подняла глаза.

-Всё нормально, - успокоил я её.

Она расслабилась, болтая. Я и сам был мастер поговорить, но лучший способ заткнуть меня был это оставить наедине с моей симпатией. Тогда я смущался, молчал, получая потом характеристику «Вот он не трепло!» Сникерс был доеден, и мы остановились под фонарём недалеко от перехода. Никого рядом не было, свежий снег сверкал под луной как тысячи бриллиантов, отражаясь в её серых глазах. Повисла тишина. Не думая я обнял её, она прикрыла глаза. В этот момент я был готов умереть ради неё. Через пару минут, она открыла глаза и погладила меня по волосам. Оказывается, шапка слетела с меня, напрочь.

-Мне пора...-сказала она тихо.

- Конечно, - ответил я,- Пойдём.

У её подъезда мы ещё постояли.

-Куда ты на Новый Год? – смущаясь спросила она.

-Не знаю,- и это была правда.

-Пойдёшь со мной? К подругам моим.

-Да.

- Здорово, - улыбнулась она и зашла в подъезд.

Я закурил, пьяный от счастья. Из забытья меня выдернул голос:

-Ну здорово что - ли.

Я окинул взглядом двор и мысленно сказал себе «Опа приплыли..». Окружив подъезд, стояло человек пять пацанов - моих ровесников, включая того который косился на меня в парке.

- Не узнаешь? - усмехнулся он. - А надо бы! Ты же с «26-ого!» Это вы тогда наших в ДК Строителей сломали. Вижу ты подругу у нас завёл. Красава! Мы понятия знаем, при ней не тронули, но теперь ответишь!

Я понял, что дело керосин, но виду не показал. Говорить смысла не было и я спрыгнул с крыльца прямо на него, сбив его с ног весом, ударил сверху и поймал плюху в затылок. Шапка смягчила удар и как на тренировке по самбо я, уйдя кувырком вперёд и вскочив, рванул к выходу из коробки. Пацаны замешкались, поднимая своего и шанса догнать меня уже не было. На середине парка я остановился, закурил и подумал: «Будет весело!», но мысли отказаться от неё даже не возникало. Раз проблема неизбежна надо было решать и я пошёл к Немцу. Заспанный Немец, бурча, открыл дверь. Я знал его мать на ЦОФ «в ночь».

-Чего тебе?

-Дело есть.

- Какое, в час ночи, на хер дело?!

-Не ной. Я к ней ходил.

Немец оживился:

-И как?! Замутил?!

Я смутился, про такое трепаться не любил никогда.

- Красава! - хлопнул меня он по плечу, ставя чайник на плиту. - На Новый Год с ней?

- Да только там проблема.

Выслушав, меня он сказал:

- Понятно. Впух ты, братан. Это же коробки.

-Да я то понял. Выбора нет то.

-Это верно. Совет. Иди к Маре.

Совет был дельный. Мара был моим соседом и «старшаком». На следующий вечер я зашёл в подвал, где «старшаки» тренировались. Мара, Шмидт, Леха, Марадонна. Отозвав Мару, я изложил суть вопроса. Он хмыкнул и сказал:

-Ясно. Ты не съехал же?

-Да.

-Ладно тогда пообщаюсь.

На следующий день я чах от тоски по ней и тут Мара, постучал в мою дверь после обеда.

-Бери своих пацанов. Я с вами пойду.

В течении часа мы с Немцем собрали кого могли и толпой пошли на коробки. На пустыре стояли мои «старые друзья» и их «старшаки». Мара поздоровался со «старшаками» и отойдя начал им что-то объяснять. Старшие рассмеялись и окликнули моего противника:

- Иди сюда, Лысый.

Мара сказал:

- И ты, сосед.

Мы встали перед ними.

-Чего не поделили то?

- Они нас тогда толпой сломали.

Мара парировал: -А вы его толпой хотели забить. Не вышло.

Повисла тишина. Народ подтянулся. Я увидел кучку девчонок чуть поодаль и среди них её. «Блин"- с тоской подумал я. «-Тебя тут не хватало!» Но сил злиться не было, я увидел, как она нервно крутит в руках сумочку. Немец, проследив за моим взглядом хмыкнул:

-Переживает за тебя. Да ты красава!

-Заткнись!

-Да ладно тебе! Ну сломают сейчас тебя! Отвечаю она к тебе первая кинется! - угорал он.

Как не странно это меня успокоило.

Наконец старшие решили:

- Раз на раз пойдёте и всё забыли. Согласны?

Мы с Лысым синхронно кивнули. Выбора не было. Был декабрь, поэтому конечно особо перед дракой не разденешься. Я отдал пацанам шапку, расстегнул куртку, противник сделал тоже самое. Серый шепнул:

-Думаю боксер. Кентуса набиты. Голову береги, братан. Рви дистанцию.

Совет был дельный. Мара слыша это, согласно кивнул. Ему тоже хотелось, чтобы его молодой победил. Точно, пацан для разминки пробил двойку в воздух. Я прикинул, что попади мне это я бы лёг.

- Давай!- крикнули с той стороны, - Ломай его, Лысый!

Воздух взорвали крики наших:

- Давай, Октябрич! Делай!

Я ждал, нарываться на поставленный встречный тяги не было. Двигаясь легко «челночком» пацан прощупывал меня левой, я я отходил. Не будучи Грейси, я понимал шанс только в ближнем бою, на ногах он меня рано или поздно подловит на удар и я лягу. Летом так и было бы, но я заметил, что на площадке скользко и сам резко прыгнул вперёд, прикрывая голову плечом, хотя он не ожидал, чётко отпрыгнул, но его нога поехала, и чёткий встречный прямой прошел мимо не мне в челюсть, а в лоб выше брови. Боль была адская, но я уже захватил отворот его куртки, как учили на самбо в захват и, используя инерцию, потянув всем весом, рванул его на себя, клоня влево, подбивая правой его опорную ногу, падая и таща его за собой. Он грохнулся на лёд и я, зная, что это мой шанс накрыл его, нанося удары сверху. Через бесконечные секунды я почувствовал как меня тащат:

- Всё! Хорош!

Тяжело дыша и шатаясь, я поднялся, ноги дрожали. Рядом стоял Мара держа меня за воротник:

- Красава.

Я увидел, что мой противник с трудом поднимается с помощью своих пацанов. Мара сказал их старшакам:

- Всё нормально?

-Базару нет. Тема закрыта. - ответили они и наши пацаны радостно заорали:

- Красава! Можешь! - хлопая меня по спине.

Я отдышался и закурил. Их пацаны уходили, наши болтали. В этот момент я услышал Немца.

- Пропустите, пацаны. Иди сюда.

Я оглянулся и увидел её рядом. «Немец привел.» Воцарилась неловкая тишина, на нас двоих смотрели. Я шагнул и сказал дурацкое:

- Привет.

Кто-то из наших заржал.

Она, смутившись, ответила:

- Привет. Ой, у тебя кровь.

Точно рассечение понял я. Она вытерла платком мне лоб.

Серый сказал:

- Мы погнали на квартал. А ты?

- Нет пацаны. Я останусь.

Немец хмыкнул:

- Конечно, он останется! Зря что-ли тут кровь лил!

- Хорош гнать, - осек его Костян, - Давай, Адилич!

Пацаны во в главе с Марой пошли в сторону парка, и она сказала мне:

- Дурак ты.

- Я знаю.

- Но... Спасибо. Пойдём к девчонкам? Они меня ждут.

- Хорошо.

Мы шли медленно. Снег хрустел под ногами. Адреналин уже кончился и я начал чувствовать, как болит лоб. Она шла рядом, иногда поглядывая, будто проверяла — не упаду ли.

— Очень больно? — спросила тихо.

— Нормально, — соврал я.

Девчонки шумели, сидя на спинке лавки под фонарём, но затихли, увидев нас. Они с интересом смотрели на нас. Они почти хором пропели: -Познакомишь?

Я смутился и понял, что драться было проще. Там всё понятно и ясно. А здесь — слова нужно подбирать и общаться. Я был, парень, стеснительный, честно говоря. Она начала знакомить нас: «Таня, Кристина, Маша и т.п." Я мог только сказать:

-Очень приятно, Адиль.

Постояв с ними минут двадцать, мы отошли. Она спросила:

- Ты всегда такой необщительный?

-Нет только в декабре и в «Михайловке», - усмехнулся я.

Она засмеялась, сняв моё напряжение.

-Ладно, пойдем тебе лоб заклеим.

Мы пошли к её подъезду.

- Подожди. Я быстро!

Я закурил, глядя на фонарь. Минут через пять она вышла и, протерев мне, лоб спиртом, заклеила рассечение пластырем.

- Погуляем? - спросил я.

-Давай!

Мы пошли в парк.

- Зачем ты это?

- Что это?

- Дрался.

Я пожал плечами. Как по мне вариантов иных не было. Мы шли молча. Зачем нужны слова когда есть ночь, Луна и она рядом идёт рядом под руку со мной? И в тот момент я понял: сколько бы проблем это ни принесло дальше, отказываться от неё я бы всё равно не стал. Потому что иногда «весело» — это не про смех, а про то, что ты остался собой.

Прошло две недели…

Я сидел на лавке, курил и смотрел в ночное звёздное небо. Я специально выбрал самую дальнюю от фонарей лавку, чтобы видеть звёзды. Глядя на звёзды через полуприкрытые глаза я вдыхал терпкий дым Магны наслаждаясь тишиной. Было тепло минус 5 и тихо лишь где-то вдалеке были слышны автомашины, идущие по Сейфуллина. В такие минуты очень чётко я ощущал дыхание времени. Из раздумий меня вывели тёплые ладошки на моих веках и тихий голос:

- Угадай кто?

- Ты.

- Ты знал! - рассмеялась она серебристым смехом и, обойдя лавку села рядом, положив голову мне на плечо.

- Как ты? - спросил я.

- Хорошо. А ты?

- Раз ты рядом, то прекрасно.

- Льстец! Знаешь, что?

- Откуда? Я же дурак ты сама говорил а, - усмехнулся я, закурив новую сигарету.

- Точно дурак! - толкнула она меня. - Я хотела тебя кое о чем попросить.

- Мы поженимся. Ты же знаешь.

- Блин! Я серьёзно! Послушай!

- Ладно.

- Я хотела тебя попросить о кое-чем. Слушай.

- Я весь во внимании.

Она посмотрела на меня снизу вверх своими серыми глазами. За этот взгляд я готов был отдать всё на свете.

- Так что? - спросил я и опять закурил.

- Кончай столько курить! - сердито сказала она, выхватив и выбросив сигарету в снег, - Мне нужна твоя помощь.

Я дернулся.,

- Что случилось?! У тебя проблемы?!

- Успокойся! У меня лично всё в порядке!

Я выдохнул.

- Так что?

- Помощь нужна не мне. Знаешь мамину подругу из нашего подъезда теть Валю?

- Откуда? В твоём подъезде меня ты интересуешь.

- Точно дурак! Короче она дружит с мамой и зная, что мы дружим с тобой, дураком, а ты тут прославился на всю коробку, и она попросила меня чтобы я попросила тебя помочь её сыну. Ему пятнадцать лет и он учится в «фазанке». Короче с него тянут деньги «старшаки» в «фазанке».

Я присвистнул. Банальная история. «Фазанки» сокращение от ФЗУ или как говорили потом ПТУ, а потом колледжи всегда были такие. Я задумался, закурил машинально, отметив, про себя, что действительно слишком много курю, и скоро с такими темпами буду курить пачку в день как отец, а денег то у меня таких нет. Она молчала, понимая, что я думаю об её просьбе.

- Так, что? - робко спросила она.

- Ну вот как ты это себе представляешь? - ответил я, осторожно, стряхивая пепел, чтобы не попасть им на неё, - Он тебе не брат, не родня. Он даже не с моего квартала!

- Ну, придумай, пожалуйста, что - нибудь, ты же у меня самый умный!

- Льстишь.

- Нет. Я думаю, теть Валю попросить меня поддержать, чтобы мама меня с тобой на выходные в Қарқаралинск отпустила. Тогда у нас шансов на это больше будет.

«Опа» - подумал я,- «Игра стоит свеч тогда!» Мы давно хотели куда-то поехать вдвоём на выходные, но понимали, что её мама может отнестись к этой идее, мягко, говоря без восторга. Я знал, что её мама и от меня - то не особо в экстазе. Тем не менее, теперь эта тема обретала свой интерес для меня.

- Ладно. Я подумаю. Так и передай теть Вале своей, что я подумаю.

- Спасибо, спасибо! Ты моя умница!

- Ладно, - засмущался я, - Пойдём погуляем. А да какая фазана?

- Пойдём конечно! Напротив вокзала которая.

Мы пошли гулять под звёздные небом января. Через два часа я насвистывая шёл домой через парк и думал «Как же это замутить?» В этой «фазанке» я никого не знал, ибо обычно там учились в основном местные пацаны и девчонки. «О это же «45 – ый» квартал!" - осенило меня, - «Мне нужен Татар!»

Татар учился со мной в параллельном классе. Жил он на четвёртом квартале. Пацан он был нормальный. Невысокий, щуплый, тем не менее, трусом он не был не съезжал и пользовался заслуженным уважением, и в школе, и на районе. С седьмого класса он дружил со своей девчонкой. За свои слова он отвечал. После школы он пошёл в «Горный» где учился с моим кентом Немцем в одной группе. Дойдя через полчаса до двора и заходя в свой подъезд я подумал: «Завтра на две последние пары не пойду и поеду в «Горный.»».

Утром я проснулся раньше будильника. Ночь почти не спал — прокручивал в голове варианты. Влезать лоб в лоб — глупо. Прийти «качать права» — смешно. Надо было по-другому. На две последние пары я действительно не пошёл. До «Горного» добрался к большой перемене. Татар стоял у входа, курил, смеялся с кем-то из своих. Увидел меня — прищурился.

— О, герой. Какими судьбами?

— Делом.

Мы отошли в сторону. Я коротко объяснил. Про пацана, про «старшаков», про то, что деньги тянут. Про Каркаралинск я, конечно, умолчал. Татар слушал молча. Потом затушил сигарету.

— Фазанка напротив вокзала? Там наш, да, «45-й» квартал рулит.

— Знаю.

— Там не бить надо. Там говорить надо. У них сейчас практика идёт, половина на заводе. Вечером собираются в спортзале. Есть у них один — Рыжий. Через него можно.

— Ты его знаешь?

— Пересекались. Он не отморозок. Просто порядок у них такой — младшие платят «за спокойствие».

— Мне нужно, чтобы один не платил.

Татар посмотрел на меня внимательно.

— Ради неё?

Я не ответил. Он усмехнулся.

— Ладно. Завтра вечером съездим. Только без твоих фокусов. Никаких геройств. Если пойдёт разговор — говорю я.

Я кивнул.

На следующий день мы стояли у входа в их спортзал. Запах краски, резины и дешёвого одеколона. Несколько парней курили у стены. Один — рыжеватый, плотный, в олимпийке — сразу выделялся.

— Это он, — тихо сказал Татар.

Мы подошли.

— Здорова, Рыжий.

Тот прищурился, узнал Татара. Кивнул. Разговор был недолгий. Без криков. Без понтов. Татар спокойно объяснил: пацан под нашей защитой. Без фанатизма. Без конфликтов. Если есть вопросы — к нам. Рыжий подумал. Сплюнул в сторону.

— Ладно. Пусть ходит спокойно. Но чтобы без языка лишнего.

— Само собой, — ответил Татар.

И всё. Ни драки. Ни адреналина. Когда мы вышли, я вдруг понял — всё можно решать иначе. Не кулаками.

Вечером я встретил её у того же фонаря.

— Ну? — спросила она тревожно.

— Всё. Никто его больше трогать не будет.

Она выдохнула так, будто это её лично отпустили. Обняла меня крепко-крепко.

— Ты у меня самый умный, — прошептала она.

Я уже прочел «Три товарища», но только сейчас понял для себя смысл строк из этого романа: «И вдруг я увидел, что значу для другого человека и что он счастлив только от того, что я рядом с ним. Такие слова сами по себе звучат очень просто, но, когда вдумаешься в них, начинаешь понимать, как это все бесконечно важно. Это может поднять бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки нечто другое. Что-то такое, ради чего стоит жить. Мужчина не может жить ради любви. Но ради другого человека — может.».