Обложка Жубатенте

Жубатенте

Влад Костромин

0% прочитано
Стандартный
Влад Костромин

Жубатенте

Глава 1

– Видал, да? – мой младший брат Ша-Шипо восхищенно тыкал пальцем в экран цветного телевизора, недавно купленного родителями в кредит, на котором скакал Буба Касторский в «Неуловимых мстителях».

– Не лапай экран пальцем – пятна останутся, – не понял я восторгов брата.

– Протухлик, – Ша-Шипо надулся и, отойдя от телевизора, чинно сел на диван.

– Чего ты?

– Того, – демонстративно отвернувшись, брат начал строчить в планшете, – что ты, лузер, ничего не понимаешь.

Планшет брату подарил отец, где-то его укравший. Интернета в нем не было из экономии, но записной книжкой брату он верно служил.

– Чего я не понимаю?

– Я же могу быть как он.

– Как кто?

– Буба конторский.

– Касторский, – машинально поправил я.

– Не важно, – отмахнулся Ша-Шипо, – главное, что куплетист. Я буду петь куплеты…

– Зачем?

– Деньги будут давать.

– Кто тебе даст деньги?

– Ну… – Ша-Шипо растерялся. Глазки его забегали за стеклами очков. – Эти… как их?.. Люди…

– Какие люди?

Брат молчал.

– И за что?

– За песни…

– Петь любой может. Отец наш, Кукумадеву, вон как постоянно поет и никто ему за это денег не дал.

– Да… – Ша-Шипо поник, – не дал. Значит, опять брехня в кино?

– Получается, что опять брехня.

– Падлы!!! – Ша-Шипо выскочил на улицу.

Я остался смотреть фильм дальше. Оказалось, Ша-Шипо не успокоился, а пошел к Шурику Моргуненку, сыну Самбы Моргунихи, и, оторвав приятеля от просмотра «Неуловимых мстителей», начал горячо втолковывать про свой куплетестский замысел. Шурик, спеша к экрану, высмеял его и убежал в дом.

– Глист чахоточный! – огорченно плюнул Ша-Шипо.

Сказать, что Ша-Шипо обиделся равнодушию лучшего друга – это значит ничего не сказать. Он просто взбесился! Первой мыслью брата было поджечь дом Моргуненка, но спичек с собой не оказалось. Тогда он не придумал ничего лучше, чем насрать на крыльце. Потом забросал грязью сушившееся на веревках во дворе белье. Этого показалось мало: иступлено напевая перевранные куплеты Бубы, Ша-Шипо злобно давил ногами тыквы и кабачки в огороде. Потом перебрался в огород Тюра и там потоптал огуречные грядки. Нарвал в постоянно таскаемую с собой полотняную сумку лука, вернулся домой.

– Смотри, лапень, – вывалил грязный лук на диван. – Учись, студент!

– Где ты его взял? – обмер я, прикидывая, какая лупка будет от матери, если на диване останется грязь.

– У Тюра на грядках вырвал.

– Совсем ку-ку, – я собрал лук обратно в сумку и пошел на кухню за тряпкой.

– Ку-ку, ку-ку. Ку-ку, кукареку! – неслось мне вслед.

К счастью, мать пришла домой одержимая идеей борьбы с геморройниками и ничего не заметила. А уж отец и тем более.

На геморройников мать ополчилась не просто так, а поспорив с подругой Зиночкой, особой темной и малограмотной, едва умеющей пользоваться компьютером и банковской карточкой. Та откуда-то из интернета вытащила геморройников (наверняка переврав слово), а мать сдуру и ляпнула, что надо с ними бороться, как с чуждым духовным скрепам явлением.

– Кукумадеву, мы должны бороться с геморройниками, – исступленно бубнила она за ужином.

Прошлый раз мать устраивала крестовый поход против простогландинов…

– Медицине подобные случаи известны, – позвякивая серебряной медалью за куроводческую выставку в Париже, благодушно кивал отец, успевший пропустить перед едой пару стаканчиков коньяка. – Даже у Эскулапа про это есть. В избранных сочинениях.

Отец, оправдывая медаль, часто ходил по поселку и определял носких куриц: осматривал гребни, выискивая яркие красно-пунцовые; уши белого цвета; красные веки. Если куры у кого-то не неслись, то советовал кормить птицу мелко рубленными дождевыми червями или мясными отбросами. Еще умел отличать по ширине головы и твердости клюва, длине шеи и форме груди и поведению молодых гусей от гусынь. Он уверял, что гуси отличаются осторожностью и постоянно озираются, ища подвох, в отличие от спокойно пасущихся на травке гусынь. Учитывая, что по кражам гусей отец давно перещеголял Паниковского из «Золотого теленка», мы ему в этом верили. Отец учил, что когда воруешь, гуся нельзя ни в коем случае пугать, иначе у них мигом портится весь нагулянный нежный жир, превращаясь в вонючее ноздреватое вещество. И голову гуся лучше не рубить, положив на колоду – как мы обычно делали и не сворачивать, а отсекать острыми ножницами для стрижки овец так быстро, чтобы птица ничего не успела понять.

– Пока ты своих эскулапов читаешь, геморройники совсем распоясались! – мать хлопнула кулаком по столу.

– Как они распоясались?

– Вон, у Самбы Моргунихи на крыльце большую кучу наклали.

– Вопиющий случай, – отец промокнул вспотевший лоб большим платком в крупную синюю клетку. – Просто вопиющий! Это мафия!

– Какая еще мафия? – глаза матери едва не выпали в тарелку.

– Известно какая – афроафриканская: комиссар Хлаканьяна, банкир Жубатенте и прочие Хлокохлоко.

– Да, конечно, банкир Жубатенте пожрал огурцы, а потом ими нагадил, – мать поджала губы. – Хватит тебе пить перед ужином, Кукумадеву, а то окончательно тронешься. Надо же, – вздохнула, – Жубатенте ему приехал Самбе Моргунихе насрать. Ты совсем грязной метлой по голове шваркнутый! До такого бы даже твоя полоумная сестричка Айюе не додумалась.

– Подумаешь, – отец ласково щелкнул Ша-Шипо по лбу, – у вас в роду тоже странных полно было, вроде твой старшей сестрицы Хлалусе, и ничего, сделал из тебя человека.

– Сделал он, как же, – мать фыркнула, будто смеющаяся кошка, – сам в молодости Бартоломью Деревяшкина изображал: прыгал по деревне с привязанной к ноге дубовой клепкой от бочки.

– Я пирата-работорговца изображал, – смутился отец. – Это нормально.

– Это нормально в пять лет, Кукумадеву, – отрезала мать, – а тебе было больше двадцати тогда.

Отец пристыженно промолчал.

– Так что давай, изображала пиратов, про геморройников нам расскажи.

– Они, – осторожно начал отец, – геморройники эти, они же Жубатенте, вроде хунвейбинов, но, – видно было, что его опять понесло, – с элементами чайканшизма и Коза Ностры.

Ша-Шипо, достав планшет, увлеченно конспектировал отцовский бред.

– Роятся они чаще в мае или июле, короче, когда липа цветет.

– Кто роится? – подозрительно перебила мать.

– Они, – отец широко обвел рукой. – Хлазасе, если будешь перебивать, то сама будешь рассказывать.

– Хорошо, – кивнула мать, – не буду. Рассказывай дальше.

– Роятся, собираются подобно мухам на мед или свежий фекалий.

Отец задумался.

– А как они выглядят? – не выдержал Ша-Шипо.

– Как черти, только горбатенькие.

– А как черти выглядят?

– Как твой Шурик, только чумазые, – не растерялся отец.

– Так уж и горбатенькие? – не поверила мать.

– Медицине подобные случаи давно известны, – важно ответил отец. – Короче, еще у них блестящие подбрюшники и волосатые лапы, как у матерых горилл. В любом случае, если встретите, то не ошибетесь. Особенно в темном переулке. А теперь давайте есть, а то из-за вашей душеполезной болтовни «Поле чудес» пропустим, пока ты акаешь, как земляная блоха.

Мать подала на гарнир свежую вареную картошку с квашеной капустой. Основным блюдом были картофельные котлеты, сделанные из остатков позавчерашней вареной картошки. Мы жадно набросились на еду, обжигаясь и чавкая. Отужинав, отец выкурил сигару и отплыл на диван.

– Это я на крыльце насрал, – хвастливо прошептал Ша-Шипо.

– Зачем?

– Шурик не хотел мне за куплеты платить, и я ему отомстил. Зато видишь, как хорошо получилось.

– Чего хорошего то?

– На Жубатенте подумали. Теперь их все ловить будут, – брат довольно захихикал.

– Нам то что с этого?

– Известно что.

– Что?

– Ну… – Ша-Шипо задумался. – Мы сможем огурцы воровать, а все на Жубатенте будут думать.

– Мы и раньше могли воровать.

– Раньше могли на нас подумать, – уперся Ша-Шипо, – а теперь на них. А если нас кто-нибудь увидит на огороде, то мы скажем, что геморройников-Жубатенте ловим.

– Не поверят.

– Поверят. Батя вон как хорошо про них рассказал – я все записал.

– Хорошо, посмотрим.

Назавтра утром Ша-Шипо пошел к Моргуненку и два часа запугивал Жубатенте-геморройниками, как обычно все поперепутав. Уходя, снова насрал на крыльце. К обеду по поселку гуляли страшные слухи об Жубатенте. Поселок, не забывший о давнем нашествии Хлокохлоко, затаился, готовясь к страшному. Заважничавший Ша-Шипо торжествовал, консультируя за конфеты сверстников по вопросам непонятной напасти. Выкроив время, снова забрался к Шурику на крыльцо и насрал.

Вечером мать пришла домой с новым бзиком – противостояние Жубатенте. Заново окропила крестообразно все комнаты святой водой, молясь «Во имя Отца и Сына и Святого духа» и обошла дом снаружи по часовой стрелке, долбя по стенам колобком из пресного теста. Проверила разложенные под окнами зубьями вверх бороны от нечистой силы, здраво рассудив, что от Жубатенте они так же могут помочь. Даже отец и тот слегка обеспокоился неведомой угрозой, забыв, что сам и наплел ее накануне.

Вечер прошел спокойно – с картофельными котлетами и квашеной капустой. Ночью мы проснулись от диких отцовских криков: кот почему-то начал лизать отцовскую лысину, а отец спросонья принял кота за черта. Испуганный кот шмыгнул на сейф и благоразумно затаился, чтобы не попасть хозяину под горячую руку. Ша-Шипо привычно подхватил панику, с громким криком «Жубатенте!» забившись под свою кровать. Мать, сделавшая себе на ночь лечебную маску из огурцов, металась по дому, будто сбрендившее привидение. Отец схватил ружье и выскочил в прихожую.

– Я им покажу, где раки жируют! – надрывался он, потрясая ружьем как новозеландский дикарь. – Проклятые Жубатенте! – погрозил неизвестно кому внушительным кулаком. – Еще не знаете, с кем связались!

Он достал мобильник и разбудил несчастного Тюра.

– Тюр, мы будем ловить Жубатенте! – кричал отец в трубку. – Мы их всех сейчас выведем на чистую природу! Собирайся! Я им устрою кучи в ночи! Я им подсыплю, как бесам ладана!

Вместе с покорным судьбе Тюром умчался в ночь. Мать сняла с лица огурцы и положила в миску – сделать салат на завтрак. Васька тихо выскользнул из дома. Ша-Шипо, дрожа как мятлик луговой под порывами ветра, проспал под кроватью до утра. Отец так никого и не поймал, хотя и перебудил своей погоней половину поселка.

Ша-Шипо еще несколько раз гадил на крыльце Самбы Моргунихи, пока они не установили на крыльце дверь с замком и видеокамеру.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге