Жму руку

Глава 1

Весна уходила неохотно, оставляя после себя душные вечера.

В воздухе пахло пылью, увядающей сиренью, раздражающим беспокойством.

Я сидел у открытого окна, равнодушно наблюдая за тем, как сумерки медленно проглатывают очертания сонного города.

Общество, от которого я бежал сюда, казалось мне в тот день особенно невыносимым.

Эти бледные девицы, господа, спорящие о политике с видом пророков...

Всё это наводило на меня тоску, глубокую, как бездна, и бесплодную, как вершины гор.

«Зачем я здесь? — думал я. — Что держит меня в этой глуши?»

Вдруг резкий порыв ветра распахнул створку окна, бросив мне в лицо пригоршню сухих листьев.

Природа, в отличие от людей, не умеет лгать; она требовала движения.

Где-то там, за лесами и холмами, томилось лето.

Оно медлило.

Словно застряло на полпути, испугавшись холодных брызг отступающей весны.

Я поднялся, накинул на плечи лёгкий плащ и посмотрел в зеркало.

Отражение встретило меня привычной горькой усмешкой.

— Ну что же, — произнес я вслух. — Летящей походкой пойду лето встречать... а то ещё заблудится.

Выйдя из дому, я почувствовал странное облегчение.

Туман, густой и белый, как молоко, выползал из оврагов.

В этой тишине было что-то торжественное и жуткое.

Я шёл вперёд, подгоняемый странным предчувствием.

Мне казалось, что если я остановлюсь, лето действительно потеряет дорогу.

Лето-то дорогу найдёт, оно всегда находит.

А вот сам я могу заблудиться.

Земля велика, а человек на ней — песчинка, гонимая ветром.

Когда небо на востоке начало бледнеть, я вышел к краю широкого обрыва.

Передо мной простиралась бескрайняя равнина.

Туман под ногами колыхался, подобно бушующему морю, и казалось, будто я стою на вершине мира, на самом краю обитаемой вселенной.

И вот, первый луч солнца прорезал предрассветную мглу.

Это было не просто наступление утра.

Это было оно — лето.

Вспыхнувшее золото разлилось по вершинам холмов, туман дрогнул и начал стремительно таять, превращаясь в сверкающую росу.

Воздух в одно мгновение потеплел, наполнился ароматом согретой земли.

Птицы, спавшие в лесной чаще, запели хором — оглушительно, торжествующе.

Я стоял неподвижно, подставив лицо этому первому, еще не жалящему зною.

Лето пришло.

Я встретил его здесь, на этой высоте, один на один.

Оно не заблудилось.

Природа исполнила свой вечный закон, не спросив разрешения у человека, не заботясь о моих разочарованиях.

Я смотрел на расстилающийся передо мной мир, залитый безжалостным, ярким светом.

В груди моей шевельнулось что-то похожее на восторг, но я тотчас подавил его привычным усилием воли.

Да, лето наступило. Да, природа прекрасна в своем равнодушии.

Но сделает ли этот зной меня счастливее? Растопит ли он лёд, сковавший моё сердце?

Я повернулся спиной к восходящему солнцу и медленно пошёл обратно, к городу. Моя походка была всё такой же лёгкой, почти летящей — походкой человека, который заглянул в бездну, встретил там рассвет и вернулся назад, чтобы продолжать свою скучную, но неизбежную игру с судьбой.

Вновь вечер душный и унылый,

И светский шум постыл давно.

Какой-то чуждой, тайной силой

Влечёт открытое окно.

Там, под вуалью дымки нежной,

Где мир заснул в плену ночном,

Я усыплю свой дух мятежный

И позабуду о былом.

«Ну что ж? Летящею походкой

Пойду я лето повстречать!

А то оно в глуши сей кроткой

В туманах может заплутать…»

Так я изрёк — и в плащ широкий

Укутал грудь, где лёд и боль.

Я — горький странник одинокий,

И чью-то я играю роль.

Иду один. И путь мой млечный,

Блестит под призрачной луной

И хладный ветер, враг мой вечный,

В ночи беседует со мной.

Но вот рассвет! И луч багряный

Взошёл над миром, как пожар.

Растаял вмиг туман обманный,

Отринув неба чудный дар.

Я встретил лето. Ну и что же?

Что

мне принёс пришедший зной?

Ничто ума не потревожит,

И нет мне радости земной.