Жизнь, как большой супермаркет

АУРА НЕУДАЧИ

Если уж говорить об ауре невезения, то нужно непременно упомянуть тантрийку Сью. Вот уж кто сподобился обзавестись ею в полной мере! Надо особо отметить, что сей сомнительный дар юная дева вовсе не получала в наследство от предков. Приобретение утомительной ауры далось ей путём целенаправленного приложения немалых усилий. Чего только не натерпелась упрямая малышка. Долгие нудные чтения особых катренов, нацеленные на разрушение предначертанного пути. Каждый их стих мучительно больно рвал нити, связывавшие душу добровольной жертвы с другими существами вселенной: владелец проклятой силы не может позволить себе роскошь привязанностей. Мыльные бури на Тантосе, где пришлось целый цикл разыскивать пятнистого мигори, чтобы всего-то выдрать из его хвоста пару волосинок. Долго незаживающие порезы острых, пропитанных ядом, бирюзовых камней в неприступных горах маленькой безымянной планетки на самом краю галактики. Здесь будущая адептка застряла на лишние два полнолуния безымянного же спутника. Бережно оберегая добытый с риском для жизни серый цветок проклятия, тихо радовалась про себя, ибо факт внезапных поломок трёх спасательных кораблей и её собственной старенькой яхты свидетельствовал ярче всего, что заклятие старой магички Карлы, взявшейся помочь бедолаге, начало работать, как часы с исправным механизмом. Сжавшись в тесной норе, с боем отвоёванной у местного зверька, под вой неутихающих ледяных ливнев липкой синей жидкости, падающей с неба и днём и ночью, тайта Сьюзен Мийо мечтала о новой жизни, полной захватывающих впечатлений. Ей грезилось получение статуса лэрды, почтительное уважение окружающих, замешанное на паническом страхе перед силой вредителя. Всё это непростое время перемены судьбы успокаивала возмущённый непривычной пищей желудок и согревала сердце уверенная надежда удачного поступления на факультет Планирования невезения и документооборот на промышленном предприятии Академии лэрдов сияющих и тёмных. Конечно же, редко какой представитель любой из галактических рас стремился попасть в касту великих отверженных. Их терпели, боялись, старались лишний раз не задевать и держались как можно дальше от носителей потенциальной угрозы провала в делах. Однако, выпускникам именно этой специальности абсолютно точно гарантировалась пожизненная работа на правительственной фабрике подлых сюрпризов и далеко небедное существование. Важно отметить, что и сами маги с прирождённой аурой неудачи были весьма эксклюзивным штучным товаром. Этих самородков ещё в детстве забирали на обучение без всяких экзаменов. Приобретальщикам же приходилось выдерживать особые испытания, каждый раз принципиально новые, чтобы попасть в ряды студентов.

-Зачем тебе это нужно? – пытался в очередной раз отговорить отец в той прошлой жизни, не имеющей к теперешней Сью никакого отношения. – Тебя так хвалят преподаватели, тайт Маркус Вонг заверил, что место младшего лекаря в его лечебнице уже дожидается тебя. Кроме того, после выпуска уже назначена ваша помолвка с его сыном Риком.

-Папа, я знаю, что такая жизнь более чем устраивает всех моих подруг, но не меня! – с жаром оправдывалась девушка. – Пожалуйста, не останавливай меня!

-Оставь её, - тихо просила мать. – Пусть девочка живёт своей жизнью.

Родитель лишь сокрушённо качал головой и уходил в свой кабинет, где запирался на несколько суток, чтобы, выдержав паузу, вновь приступить к увещеваниям строптивого единственного ребёнка.

Однако упрямицу было не переубедить! Да и как было поступить иначе ничем не примечательной магичке с далёкой периферии, обречённой прожить обыденную серую жизнь, как все вокруг. Ни многолиардных средств, ни нужных знакомств в академических кругах супруги Мийо за всю многостолетнюю жизнь приобрести так и не удосужились. Пришлось слушательнице захудалого колледжа Травников и Целителей подыскивать для дальнейшей учёбы бесплатный факультет. А что может быть надёжнее, чем звание мага-неудачника?! Это же почти стопроцентное попадание. Нужно лишь приложить известную толику усердия. А вот этого качества у юной особы всегда хватало с лихвой – впору донором становиться для менее радивых школяров.

В ушах занудно на одной ноте гудел громкий звук зуммера побудки, заставляющий тяжело выныривать из стазиса. Периферическое зрение закономерно отказалось работать, и взгляд, не мигая, уставился в плитки потолочной обшивки, окрашенные изменённым наркозом сознанием в противный грязно-оранжевый цвет. «И зачем на общественных космобусах пассажиров заставляют спать?» - возмущённо подумала Сью, пытаясь поскорее выйти из крайне неприятного состояния: казалось, что мозг и тело существуют абсолютно автономно друг от друга. Неожиданно через катетер в вену заструилась холодная жидкость антидота, позволившая в считанные минуты окончательно прийти в себя. Освободившись от медицинского помощника, девушка взглянула на стрелки старинного хронометра – семейной реликвии, резво поднялась с лежака, подхватила рюкзачок и направилась к выходу, не приминув чувствительно приложиться плечом о металлический косяк.

Сойдя с трапа космолёта, будущий инженер провальных проектов долго выискивала в толпе встречающего. Наконец, взгляд наткнулся на блёклую, еле заметную табличку в руках худосочного старичка с жиденькими седыми волосами, практически не скрывавшими желтоватый череп. Вокруг представителя Академии сияющих и тёмных, стараясь не касаться друг друга, расположились семеро хмурых подростков, явно поджидая припозднившуюся абитуриентку. С первого взгляда было заметно, что их то ауры являются единым целым со своими прирождёнными владельцами, не то, что её приклеенная с таким трудом и опасностями.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, словно перед прыжком со скалы в изумрудную глубину родного озера, девчушка шумно выдохнула, успокаивая сама себя, и, решительно поправив на плече ремни старенького рюкзачка, пошагала в сторону будущих однокурсников.

-Долго же тебя ждать приходится, - буркнул черноволосый паренёк в одежде уранийцев, прожигая насквозь злым взглядом красных глаз.

На вновь прибывшую с нескрываемым любопытством уставились синие, жёлтые, серые, чёрные глаза прирождённых, в которых попеременно читалось презрение, восхищение и раздражение. Ещё бы: добыть себе проклятую ауру, да ещё такой силы сравни выживанию в открытом космосе без скафандра.

-Кораблю пришлось садиться на Вегу 17 для дозаправки внезапно получивших пробоину баков, а нужного топлива не оказалось, затем трижды заходили в доки, чтобы отремонтировать то и дело без видимых причин глохнущие двигатели, - перечислил бесцветным голосом встречающий.

Сьюзен лишь пожала плечами.

-Все собрались. Нам пора. – развернулся к выходу старичок.

-А что, больше желающих не будет? – пискнула тонюсенькая блондинка с острыми ушками леранки. Её распущенные волосы украшали три ровные пряди розового, чёрного и лилового цветов, свидетельствуя о принадлежности к аристократическим слоям общества.

-В каждой команде должно быть именно восемь таких, как вы. Больше и не нужно для выполнения диверсий. Даже один из вас после обучения будет способен нанести вред врагам в целом квандранте.

-Число бесконечного цикла, - понимающе прошептал рядом с ухом Сью желтоглазый ваминец, обнажив в полуулыбке острые клыки.

-То есть, приняты все восемь автоматически? И она тоже? – уточнил недовольный красноглазый брюнет, явно кичившийся своим чистокровным происхождением.

Молча кивнув, представитель деканата скомандовал:

-Следуйте за мной, лэрды.

-Но приобретённые должны проходить вступительные испытания, - не унимался от чего-то невзлюбивший тантрийку с первого взгляда.

Шагнувший было следом за сопровождающим молодняк резко остановился. Как это стало уже привычным за последние полцикла, ноги Сьюзен заплелись одна за другую, заставив хозяйку исполнить роль первой фишки принципа домино. Последним смачно шлёпнулся об пол, шипящий проклятия на родном диалекте, ураниец.

Через мгновение вокруг довольно улыбающегося мага валялись, потирая ушибленные колени и бока будущие работники сферы вредительства.

-Ты, - вспыхнул черноволосый. – Сначала нужно продумать шаги и только потом двигаться!

-Да, и фиксировать весь план документально, - плаксиво укорила блондиночка. – Спонтанные прорывы неудачи нельзя считать проявлением дара! Я тоже против её присутствия в команде.

-А кто сказал, что все случайности случайны? – мило улыбаясь, парировала провинциальная магичка порчи и сглаза, доставая из рюкзака и протягивая сопровождающему папку с Дорожной картой запланированных происшествий.

Прирождённые столпились вокруг, внимательно изучая документ. Изумлённо поднятые брови сокурсников говорили сами за себя.

-Чтож, поздравляю, лэрда Сьюзен Мийо, - одобрительно покивал представитель деканата. – Вы прошли отбор и с этого момента зачислены студенткой факультета Планирования невезения и документооборот на промышленном предприятии. Кроме того, именно приобретённая назначена лидером вашей восьмёрки, - усмехаясь, сообщил он остальным, пристально глядя в глаза уранийцу. – Ненависть среди неудачников является замечательным стимулом к работе, - компетентно добавил он. – Так что, устройте своему командиру нелёгкую жизнь. А вы, лэрда Сьюзен, не вздумайте щадить подчинённых!

-Но как? Почему? – удивилась девчушка, попытавшись освободиться от сомнительной почести. – Им же больше не повезло!

-Все прирождённые, в отличие от вас выскочек, знают, - злобно прошипел черноволосый ураниец. – Суть ауры невезения заключается в причинении вреда врагу при собственной безопасности. Обещаю, ты ещё пожалеешь, что появилась среди нас!

Остальные настороженно молчали, занимая выжидательную позицию. Лишь желтоглазик подмигнул, стремясь подбодрить.

-Лэрда Мийо, соберите приведите команду в порядок и следуйте за мной, - сопровождающий, поворачиваясь спиной к собеседникам, решительно пошагал в сторону выхода к поджидающему фланеру.

Пожав плечами, лидер уверенно направилась за ним, бережно поддерживая кокон ядовито-зелёной силы, не допуская, чтобы хоть кто-то проник за барьер, чувствуя пробные пока ещё слабые энергетические удары сокурсников. «Держись, Сью! Ты сможешь! Старая Карла предупреждала», - мысленно подбодрила себя девушка.

Будущие диверсанты, двинулись следом, фонируя вокруг себя разгоняющей окружающих аурой, чувствуя спинами взгляды, наполненные священным страхом.

Встречные почтительно расступались, пропуская новых представителей элиты служителей, самой опасной, ненавидимой и уважаемой по необходимости.

Створки фланера бесшумно закрылись, окончательно отрезая от старой жизни, к которой теперь возврат был не возможен по определению. Мельком взглянув на здание космовокзала, снова поймав на себе ничего хорошего не предвещающий взгляд красных глаз, мысленно отметив недовольно поджатые губы блондинки, благодарно ответив на мягкую улыбку, обнажающую острые клыки ваминца, Сьюзен откинулась на спинку сидения и приготовилась встретить свою новую судьбу.

СТЕША

Машина подскакивала на ухабах просёлочной дороги. Мимо за окном пролетала зелень леса, золото пшеничного поля, приземистые деревянные домики прошлого века, гордые своей похожестью на европейских собратьев новоделы, огороды с ровными рядами грядок, мелькнула серо-коричневым глянцем речушка.

Колёса прошуршали по гравию и замерли напротив весёленького ажурного заборчика, окаймляющего палисадник с буйно разросшимися флоксами всех возможных цветов – любимейшими цветами хозяйки Марии Андреевны. В окне колыхнулась пёстренькая занавеска, скрипнула петлями входная дверь, и на крыльце появилась опрятная полненькая старушка с румяным от загара лицом.

-Стешенька! – всплеснула руками встречающая. – Я ж только к вечеру ждала. Пироги в духовке ещё, - засуетилась она. – А ты чего одна? Игорь не в отпуске разве? – в голосе говорившей заметно прозвучало беспокойство.

-Был Игорь, да весь вышел, - как можно равнодушнее произнесла приехавшая, выгружая сумки из багажника. – Бабуля, как же я по тебе скучала! – обняла младшая, целуя морщинистую щёку.

-Ну идём, идём в дом, - подхватила несколько сумок старшая, осторожно выбравшись из кольца рук.

Комнаты встретили приятной прохладой присущей деревенским пятистенкам. Привычный уют ласковой лапкой разгладил напряжённые нервы. Сколько себя помнила, Стефания, диван, комод, шифоньер и кровати стояли именно на этих местах. Менялся лишь цвет обоев на стенах, да вид покрывал на постелях. Правда, старенький «Эленберг» уступил свое место плоскоэкранному «LG», подаренному внучкой на прошлый Новый год.

Матёрый котяра Васька, довольно урча, тёрся о ноги своей любимицы, выпрашивая угощение. Знал прохвост, что не с пустыми руками заявлялась гостья в каждый приезд. Молодая женщина приветливо улыбнулась питомцу, вытягивая из сумки пауч «Феликса»:

-Вот, вот тебе гостинец.

Под внимательным взором старушки, она принялась выуживать одежду из рюкзака, сумок и чемодана, аккуратно раскладывая на полках к своим вещам, всегда находившимся здесь в ожидании её возвращения. При этом свитера, майки и брюки мужа перекочевали из шкафа наоборот в дорожные баулы.

-Вижу ты надолго приехала, - осторожно начала прощупывать почву пожилая женщина.

-Я решила вступить в программу Земский доктор. Поживу какое-то время у тебя. Работать буду в нашем ФАПе. Не возражаешь? – пряча лицо за распущенными волосами, внучка склонилась над ящиком комода, перемещая в него косметичку и шкатулку с украшениями.

-От чего ж мне возражать? – задумчиво протянула бабушка. – А Игорь один в городе останется, как я погляжу? – кивнула она на собранный чемодан с мужскими вещами.

-Он не создан для деревни, - буркнула в ответ девушка, прикусывая губу, чтобы сдержать просившиеся наружу слёзы.

-Понятно, - вздохнула умудрённая опытом долгих лет жизни. – Заканчивай тут и обедать пошли. Уже и пирогами запахло. Видать, готовы.

Сидеть за накрытым домашними разносолами и выпечкой столом, неспешно потягивая компот из свежих, только что с куста, ягод было невероятным наслаждением. Свежий воздух после привычного смога мегаполиса пьянил, старательно заполняя собой лёгкие. Тишина, нарушаемая блеянием козы и квохтаньем кур, убаюкивала, резко контрастируя с городской суетой.

-Привет, Мария! Гляжу, гости у тебя, - у калитки стояла сухонькая старушка с полной парного молока доёнкой.

-Заходи, Лизавета. Пообедай с нами, - пригласила хозяйка.

-Да вот, на стойбище ходила Субботку подоить, - сообщила соседка очевидную весть.

-А Стеша навовсе приехала. Фельдшерицей нашей теперь будет, - сообщила новость бабушка.

-Ой, хорошо-то как! Ты, Стешенька, не волнуйся! Тебя здесь все знают. Ты со всеми знакома. Каждое лето, ведь, у бабки своей жила с самого детства, - затараторила довольная пенсионерка.

-Вот ещё, - одёрнула Мария Андреевна. – Какая она Стеша тебе теперь? Это Стефания Эдуардовна. И другим надо сказать, чтоб не забывались.

-Вот же придумал твой отец дурь такую с именем, - не преминула кольнуть в ответ Елизавета Петровна. – Что с них взять, со столичных этих. Интеллигенция, - словно оскорбление протянула она.

-Ну, ну, - примирительно улыбнулась виновница спора. – Нет же никакой разницы, как называют. Тётя Лиза, обращайтесь, как Вам удобно.

-Поняла, - скосила на подругу победный взгляд одержавшая верх. – Лучше банку давай, молока отолью. Девчонка вконец отощала в своих Москвах. Откармливать надо.

На улице послышался рёв мощного мотора, визг тормозов и рядом с серенькой «Шкодой» замер чёрный «Хаммер». Дверца резко хлопнула, сообщая всей округе о малодружелюбном настроении водителя. Через минуту рядом с побледневшей женой выросла накаченная в упорных посещениях фитнес зала фигура сдерживающего праведный гнев мужчины. Он пожирал глазами сбежавшую из дома супругу, с трудом подавляя желание опустить тренированные кулаки ей на голову.

-Как ты посмела решить всё сама, не спрашивая меня? – глухо прорычал он, напрочь игнорируя присутствующих.

-Ох, что это я засиделась совсем, - засуетилась соседка. – Дела не деланы стоят, а я лясы точу, - подхватила она ведро и мигом скрылась за калиткой.

-Здравствуй, Игорь, - встала перед ним бабушка, заслоняя собой внучку. – Что ты сразу с места в карьер? Сядь спокойно, воды выпей. И, если не дурак совсем, спокойно с женой поговори. Неча на моём дворе грозность свою выказывать.

-Баба, Маша, - мгновенно меняя маску, вежливо заговорил мужчина. – Вот Вы опытный в житейских делах человек. Ну рассудите нас. Гулянка на корпоративе разве повод для развода? Ну вешалась эта шалава на шею сама. Она же специально те фотографии прислала, чтобы нас поссорить!

-Тебе каждый раз сами вешаются, - огрызнулась Стефания, с горечью вспоминая изображение сплетающихся воедино разгорячённых тел.

-Ну ответьте мне, как, как можно разговаривать с такой тупой? - вновь психанул Игорь, но тут же взяв себя в руки, мило улыбнулся старушке, включая на полную всё своё обаяние, подкреплённое модельной внешностью.

Воспользовавшись моментом, молодая женщина, скользнула в дверь и вернулась с чемоданом и рюкзаком в руках.

-Стоило нервы мотать, - обиженно поджал губы муж. – Все вы бабы такие: едите нам мозг чайной ложечкой. Давай в машину быстрее, у меня вечером встреча с инвесторами, - нетерпеливо приказал он, забирая поклажу и направляясь к машине.

Через несколько мгновений, поняв, что виноватая жена торопиться не намерена, он вернулся и, схватив запястье, потянул за собой.

-Я никуда не еду, уезжаешь ты один, - прошипела девушка, стараясь устоять на ногах.

-А это что было? – опешил от неожиданности супруг.

-Твои вещи, - спокойно объяснила супруга. – Ты едешь, я остаюсь. Заявление на развод уже у твоего адвоката.

-Ты совершаешь ошибку, - угрожающе произнёс мужчина, сильнее стискивая нежную кожу на руке. Ему невыносимо захотелось схватить посмевшую ослушаться за шиворот, проволочь по земле, швырнуть возле машины и бить, бить ногами, пока не запросит пощады. Но приходилось сдерживаться в присутствии назойливой бабки, никак не догадывающейся, что нужно бы оставить их наедине.

-Я очень ошиблась, когда повелась на красивый образ крутого мачо и вышла замуж за такого прожженного кобеля как ты, - попыталась вырваться молодая женщина. – Эти два года были сущим адом для меня!

-Ах ты, дрянь, - дёрнул муж, всё же увлекая сопротивляющуюся за собой.

Мария Андреевна схватила прислонённую к стене тяпку, намереваясь защищать внучку. Для неё стало неприятным откровением увидеть второе лицо всегда предупредительно вежливого, заботливого Игоря.

Калитка распахнулась и на пути супругов возник привыкший к тяжёлому деревенскому труду молодой мужчина. Он молча обхватил огромными мозолистыми ладонями запястья обоих и с усилием расцепил, тут же пряча жертву потенциально грозящей в недалёком будущем расправы у себя за спиной.

-Валера, - выдохнула спасённая, замирая за своим защитником.

-От это поворот, - зло сплюнул лишённый своей добычи. – Меня любовницами попрекала всё это время, а сама к хахалю сбежала! Да ещё к кому? Деревенскому холопу. Я тебя без трусов оставлю! Ничего при разводе не получишь! И машину эту в угон объявлю. Сядешь как миленькая, - пообещал он.

-Машину я сейчас оформлю, как брошенную хозяином. А теперь сам уйдёшь или протокол о побоях составить? – спокойно произнёс так вовремя вмешавшийся.

-А я свидетелем пойду, - подала голос из-за забора Елизавета Петровна. – Ишь выискался! Нашу врачиху обижать, - погрозила она сухоньким кулачком. – Катись обратно, мажор недоделанный, - радостно заключила она.

-Сука, - зло огрызнулся отвергнутый муж и направился к машине, набирая на новеньком смартфоне номер эвакуатора.

Драться с местным участковым Игорь не собирался. Одно дело хорошенько потрепать слабую женщину, совсем другое – очень даже вероятно, получить не хилую сдачу. А быть побитым холёный красавчик совсем не любил. Завершив разговор, он обернулся к так и оставшимся стоять на своих местах зрителям:

-Машину заберут через час. Посмеешь, что-то испортить, голову оторву. Оставайся со своим шерифом, нищебродка.

Зло хлопнула дверь, взревел мотор, мощные колёса оставили за собой чёрные полосы взрытой земли.

-Стеша, - наконец, повернулся к подруге детства спаситель. – Не нужно было столько терпеть. Даже ради бизнеса не стоило, – в его глазах было столько невысказанной тоски, что девушка в удивлении замерла, не в силах сдвинуться с места.

-Ты считаешь меня настолько меркантильной? – возмутилась она.

-Нет, конечно нет. Я глупость ляпнул, - смутился грозный защитник. – Пойду я, пожалуй. Если что зовите. Где живу, знаете.

Глядя в удаляющуюся спину полицейского, Лизавета Петровна, задумчиво пробормотала:

-Эх, Стешка! Какой парень! За ним местные девки табунами бегают, а он всё по тебе сохнет. А ты будто слепая…

Через час приехал обещанный эвакуатор и увёз последнее напоминание о браке с успешным предпринимателем.

Ночью, глядя на звёзды, рассыпанные по чёрному бархату, Стефания прокручивала в уме события прошлого и вновь убеждалась в правильности принятого решения. Она открыла мессенджер с непрочитанным с утра сообщением от отца, выражавшего своё крайнее огорчение разрывом отношений с деловым партнёром и взывавшем к совести дочери.

Пальцы сами собой набрали и отправили послание: «Папа, позволь мне стать счастливой, пожалуйста!»

Удобно устроившись на знакомой с детства кровати, освобождённая от забиравшего все силы брака, впервые за долгое время уснула безмятежным спокойным сном. Там, в этом сне, она шла по ромашковому полю, держась за руку своего надёжного защитника, нежно улыбавшегося ей.

ГОРОД УЖАСА

Будильник пищал уже минуты две. Встать и выключить его не хватало сил. В голове ползла противной гусеницей мысль: «Какой в этом смысл?»

«Нужно успеть сдать кровь до десяти» - послышался ответ внутреннего голоса.

«А толку?» - лениво шевельнулась гусеница.

«Осталось потерпеть две химии», - резонно заметил внутренний собеседник.

«Для чего? – повернувшись на другой бок, промямлила гусеница. – Я устала. Ничего не хочу. Хочу, чтобы всё закончилось…»

«Ну уж нет, поднимайся, ленивая задница! – скомандовал внутренний собеседник. – Большую часть этого адова круга ты уже преодолела! Топай, давай! Слишком многие ждут твоего выздоровления! И не начинай ныть: кому ты нужна, - остановил голос разума вялые попытки гусеницы возразить. – Мы это уже обсуждали, обсудили и подвели итог. Подъём!»

За окном серело тяжелое ноябрьское небо.

С трудом подчиняя себе непослушное тело, женщина сползла с постели и поплелась в ванную. Ощущения, ставшие обыденными за последние месяцы, были ужасными. Каждую клеточку тела буквально выворачивала на изнанку боль. Неимоверных усилий требовалось, чтобы, преодолев головокружительную слабость, просто стоять на ногах. Сорокалетняя женщина чувствовала себя древней старухой, пытаясь перелезть через невысокий бортик стандартной ванны. Лишь тёплые струи душа на некоторое время приносили облегчение.

Сильно тошнило, но съесть что-либо, чтобы ослабить рвотные позывы сейчас нельзя, придётся терпеть до сдачи анализов. Стакан воды немного успокоил разбушевавшийся желудок.

Стильно одевшись, чтобы появилась иллюзия нормальности бытия, повязав побритую голову кокетливым платком, Лариса натянула на лицо улыбку, с усилием расправила плечи и шагнула за порог туда, где она - сильная женщина легко противостоит трудностям и в любой момент может поддержать более слабого. Каким трудом это ей удавалось окружающие не задумывались, а ей самой жизненно необходимо было здесь и сейчас быть полезной, чтобы иметь аргументы в споре с ехидной гусеницей по поводу целесообразности продолжения жизни.

Путь до поликлиники и обратно вымотал словно марафонский забег. Ноги отказывались идти, организм настоятельно требовал прилечь здесь и сейчас прямо на тротуаре. В безмолвной мольбе глаза отыскали знакомый силуэт, по идее долженствовавший дарить надежду. Обманутая в своих ожиданиях замерла на месте, как вкопанная. Подняв голову, она увидела, что точно над куполом церкви в стальном небе очень высоко кружили тремя не пересекающимися кругами образующими трилистник серые голуби. «Обычно они так высоко не летают» - скользнула мысль. Но более всего поражала тишина: не было слышно крика птиц, обычного шума многомиллионника, даже встречные прохожие все как один шли молча. Но даже не это напрягало натянутые, словно струна нервы: серые туманные стены тонкими листами бьющие из земли в небо – вот что было страшно.

Двадцать пять лет назад Лариса уже видела эти стены. Только тогда они сплошным кольцом окружали маленький родной городок. Женщина вспомнила, что тогда тоже опустилась ватная тишина: люди, животные, машины двигались словно в кинохронике немого фильма. Так же, как и тогда люди инстинктивно спешили укрыться в зданиях, где их дожидались хранители дома, дававшие хоть какую-то защиту. Бабушка наставительно объясняла внучке, что стены не опасны, если к ним не прикасаться, нужно просто переждать, когда они сами исчезнут. И, действительно, большинство горожан отделались в тот раз лишь непонятно откуда взявшимся беспокойством, пострадали те, кто пересёк линию круга. Ещё наследница ведьмаков помнила фанатичную верующую в ужасе творившую крестные знамения и громко читающую молитву стоя на коленях посреди улицы. Она была одна из немногих, увидевших и понявших. Но искаженное многолетним атеизмом общество посчитало её тронувшейся умом. Отчаянно сопротивляющуюся женщину запихнули в машину Скорой и увезли в психиатричку, где она вскоре и умерла.

Лариса молча педантично обходила видимые ей серые стены, стараясь не коснуться даже сумкой. Она с отчаянием наблюдала как невидящие люди проходят сквозь завесу энергии, выходя уже приговорёнными к скорому уходу из жизни. Нет, причины смерти у всех были разные, кто-то заболевал, причём диагнозы варьировались очень широко, другие гибли в авариях. Поэтому люди воспринимали всё как случайности, не связанные между собой. Но фактором запуска этой цепи были именно бьющие из глубины земли потоки мёртвой энергии. У стен была на этот раз ещё одна особенность: пропустив сквозь себя живого один раз, они тут же рассеивались.

«Нужно скорее домой, - мелькнула мысль: в храм попасть невозможно, не пройдя сквозь окружившую церковный двор стену. – Хранитель, на тебя вся надежда!»

В душе вновь зародилась отчаянная жажда жизни. Как это обычно случалось, стимул появлялся вопреки, а не благодаря. В эту минуту даже мысли о болезни отошли на второй план. ВедьмАчка облегчённо вздохнула лишь, войдя в подъезд многоэтажки. Нет, это была, отнюдь, не трусость. Лариса прекрасно осознавала, что её путь до конца ещё не пройден, программа выполнена не полностью. Нужно набраться терпения и, наконец, переварить чужую чёрную энергию, снятую с близких и трансформировавшуюся в её теле в раковую опухоль.

-Лара, - в холле на диване поджидал давний друг.

-Вадим, ты как здесь? – удивлённо уставилась на него вошедшая.

-Есть серьёзный разговор. Могу подняться к тебе? – мужчина сделал шаг навстречу и замер в нерешительности.

Трижды отвергнутый этой неприступной женщиной как кандидат в мужья, он долгое время старался избегать общения со своей невольной мучительницей. «Что же его привело?» - мелькнула мысль.

Решив, что необязательно подогревать и так явное любопытство, уставившейся на них консьержки, хозяйка согласно кивнула и нажала кнопку вызова лифта.

Женщина с облегчением опустилась на стул, наполнив чашки чаем, наверное, ароматным, судя по тому, с каким удовольствием принюхивался гость: сама Лариса уже несколько месяцев не чувствовала ни вкуса, ни запаха еды, вернее чувствовала то, что напоминало помойку.

-Борис пропал, - наконец, объяснил свой неожиданный визит друг. – На дачу уехал и исчез.

-Может убили? В лесу заблудился? – беспокойно предположила женщина.

-Вполне возможно, - кивнул Вадим. – Он говорил, что нашёл портал и собирается его перекрыть. Кстати, неделю назад во время литургии его пытался зарезать какой-то придурок.

-И что? – опешила Лариса.

-Прихожане скрутили и уложили отдохнуть на пол. А отец Борис продолжил службу, не моргнув глазом. Ты же знаешь его абсолютную уверенность в покровительстве сверху, - махнул рукой рассказчик. – Как бы то ни было, нужна твоя помощь, чтобы найти этот вход. Наверняка, и Борька там окажется.

-Вадик, я понимаю, что ты за родного брата переживаешь. Но я-то чем помочь могу? Сам видишь, еле ползаю, - горько усмехнулась подруга.

-Ты же чувствуешь и видишь больше других! До дачи на моей машине доедем. А дальше, хоть на руках тебя везде носить буду, - упрашивал мужчина.

«А собственно, что мы теряем? Попытаться, ведь, можно. Вдруг и вправду получится помочь Борису. В конце концов, я именно для других и послана в эту жизнь. – вздохнула Лариса, понимая, что внутренне уже согласилась. – Давно знаю, здесь нет никого для меня. Это моя обязанность быть для кого-то. Значит, теперь, просто ещё одно задание, которое нужно выполнить».

-Хорошо, только переоденусь. И ещё, хочу есть. Жди.

Лес встретил мертвенной тишиной. Даже ветер не осмеливался шевелить палую листву. Поддерживаемая Вадимом под локоть, Лариса шагнула на полянку. В сумеречном свете еле различалась застывшая фигура священника, напряжённо прислушивающегося к чему-то. Женщина успела разглядеть изодранную одежду, местами обнажавшую тело.

-Стойте, не подходите ко мне! – в отчаянии выкрикнул Борис.

Но занесённая нога, по инерции сделав шаг, пересекла невидимую черту, заключившую своих пленников в круг. Мир полыхнул яркой синевой, оглушая, парализуя тело. Неимоверными усилиями воли Вадим смог дотащить себя самого и свою спутницу до брата. По лицам всех троих струился пот, свидетельствуя о напряжённой борьбе, абсолютно не видимой со стороны. Закрыв глаза, женщина мысленно воззвала к Высшим силам и коснулась щеки священника. Последнее, что отметил отключающийся мозг – дикая боль.

Они бежали втроём по хорошо освещённому заходящим солнцем коридору.

- Сюда, - крикнула Лариса, вбегая первой в раскрытую дверь.

Они пулей влетели в небольшое помещение, захлопнули двери и только потом огляделись по сторонам. О, ужас! Надо же было из всех комнат выбрать именно Святилище?!! У передней стены, завешанной алыми с чёрным орнаментом флагами, на пьедестале возвышалась фигура шикарного рогато-крылатого мужчины, вырезанная из дерева. В одной руке он держал чашу, в другой копьё. Подход к идолу был перекрыт мощной цепью. На расстоянии трёх шагов от возвышения стояли по бокам два высоких деревянных шкафа, образуя с центральной фигурой равнобедренный треугольник. В нишах находились по одной небольшой деревянной фигурке с человеческими телами, козлиными головами и ногами. В руке одной из фигурок был трезубец, у второй меч. На полках под фигурками аккуратными рядами стояли книги. Беглецы замерли в ужасе.

За дверью вновь послышался противный, режущий слух писк, постепенно повышающийся на две октавы и переросший в пронзительный визг. Двери дрогнули и… Не открылись! Лариса переглянулась со своими спутниками. Новая волна существ ударилась о двери и отхлынула, растекаясь на пороге малиновой лужей. Спустя некоторое время до ошарашенного сознания спрятавшихся дошло, что они несколько минут вслушиваются в чьё-то бормотание за дверью, явственно различаемое в наступившей тишине.

Вадим осторожно выглянул за дверь, от увиденного его глаза изумлённо раскрылись, а из горла вырвался истерический смешок. По коридору, шлёпая растоптанными башмаками, медленно перемещалась старенькая уборщица в затрёпанном синем халате времён СССР и чистеньком белом платочке, шваброй расчищая себе путь среди луж крови и ошмётков от зеленоватых тел существ. Она наконец-то поравнялась с открывшейся дверью и прошамкала беззубым ртом:

-Ну, чаво стоим? Бярите вот туть швабры, кунайте в святую воду и впярёд! – она подтолкнула тележку с ведром воды и несколькими швабрами в сторону молчаливых наблюдателей и как ни в чём не бывало двинулась дальше в тёмную сторону коридора. По пути её продвижения освещался новый пролёт, выхватывая из темноты новые подробности здания.

Тройка беглецов поспешно схватились за швабры и поторопились вслед за странной старушкой.

«Действительно, помогает», - отметила про себя Лара. Существа больше не пытались нападать, а со змеиным шипением отползали к стенам, оставляя за собой малиновые дорожки. Сколько они так шли по бесконечному коридору ни один точно сказать бы не смог: субъективность восприятия времени проявила себя в полной мере. Все одинаково восприняли только одно: неожиданно старушка остановилась, толкнула шваброй одну из боковых дверей и сказала чётким молодым голосом:

-Всё, выметайтесь отсюда! Больше вам здесь делать нечего! – и для большей ясности той же шваброй поочерёдно вытолкала непрошенных гостей на улицу.

Очнувшись всё на той же поляне, друзья, почувствовав, что больше ничто не сковывает их тела, со стоном облегчения опустились на траву. Вернулись в посёлок уже по тёмному. Мужчины несколько раз порывались понести свою спутницу на руках. Но та категорически отказалась, с удивлением прислушиваясь к себе. Нужно было, просто жизненно необходимо, понять, что же вызывает настолько сильное беспокойство. Видимых причин не наблюдалось. Внимательно прислушавшись к творившемуся в душе, Лариса отметила, что это не был страх от ужаса, скорее всего ощущение было, как перед выходом на сцену или прыжком в воду с бортика бассейна. Однако раздражитель назойливо зудел на самом краю сознания, не даваясь для детального анализа и рассмотрения. Женщине это состояние не особо нравилось. По опыту она знала – грядут перемены, отсюда этот звоночек интуиции. Только вот облегчат ли они её жизнь? Нет, про исполнение желаний ведьмАчка даже думать боялась: слишком быстро и буквально они воплощались в реальности. И эта реальность зачастую приносила разочарования или очередные трудности, будто в отместку за то, что заставили её сделать незапланированный поворот. Наконец её губы тронула улыбка осознания: всё, болезнь расцепила свои костлявые пальцы и отступила. Можно вздохнуть свободно.

Ведьма проснулась среди ночи от раздирающего изнутри потока энергии. Бедный кот, старался помочь измученной хозяйке, прижавшись к её боку и положив голову на руку, чтобы замкнуть кольцо. Но это было лишь слабое маленькое животное, усмерить шторм бушевавший в теле женщины пушистому тельцу было не пол силу. Контролировать ураган посекундно меняющий свою полярность было неимоверно трудно. Требовалось куда-то перенаправить его течение. Как не странно, сейчас очень помогло бы рядом сильное тело какого-нибудь мужчины. Нет, не для секса, как можно было бы подумать, а, чтобы перелить в него хотя бы половину. Вот почему многие ведьмы имеют молодых любовников. Слабый человек в таком потоке не выдержит, захлебнётся. Но для выбравшей путь снимающей с окружающих всю возможную душевную грязь это не подходило: нельзя пачкать ничего не подозревающего человека. Хотя был ещё выход, главное дождаться дня. Ох, как же жарко!

Торжественность тишины нарушало монотонное чтение псалтыри. Лариса медленно прошла по храму к пределу Александра Невского. Здесь, по обыкновению, было малолюдно. То, что надо! Сняв куртку, выверенным движением двинулась к подсвечникам, привычно начала поправлять свечи и убирать подтёки воска. Руку чуть дёрнуло, словно током. Но женщина не остановилась, продолжив исполнять послушание. Затем сложила руки в молитвенном жесте и, закрыв глаза, погрузилась в молчаливый разговор с Всевышним, лишь изредка прерываясь на слежение за свечами, периодически подставляемыми прихожанами. Стало спокойно и легко.

Когда закончилась служба, Лариса, отработанными движениями убрала восковые подтёки и огарки с подсвечника. Склонилась в благодарственном поклоне и вышла из храма. В морозном воздухе кружили редкие снежинки. Женщина заметила, что чем дальше она отходила от храма, тем тоскливее становилось на сердце, хотелось плакать. Вновь появилась мысль: «Скорее бы к Нему! Хочу, наконец-то с Ним встретиться». Но пока нельзя: слишком много обязательств ещё не выполнено.

НЕ ЗАПИСАННЫЕ ЗАПИСКИ КОТА

Совсем, хозяюшка сбрендила что-ли? Это же надо до такой степени офигеть: второй день та же гречка с печёнкой! Я в курсе, что моя самая любимая еда. Но это же было вчера! А сегодня могла бы и чего получше сварить. Вот как это есть теперь? Ага, а это что? Сама пироженку трескаешь? Ну как так-то? Дай, дай скорее попробовать! Да пофиг, что ромовая баба! Это даже лучше, чем кремовый десерт. Дай, сказал! Вот, наконец поняла. Фу, ну и гадость ты лопаешь! Где там моя греченька?

_____________

Нет, ну гляньте на неё! Люди добрые, да что ж такое деется на свете белом?! Всех моих мышей по квартире собрала и в коробку сложила. Ой, и мячики! Мячики мои. Куда, куда любимый красный попёрла? Всё, погоди у меня. Вот только уйди из дому! Ага, сапогами поцокала и дверью хлопнула. Всё: мстя грядёт! О, точно, вон на полочке чётки лежат. Так, аккуратно достаём лапой, чтобы не уронить статуэтку. Ох и орать будет! О, молодец, Тузик! Ювелир! Теперь тащим к порогу и прячемся на всякий случай, а случай бывает всякий!

Кстати, и встретились мы с ней десять лет назад совершенно случайно. В парке. Ранней весной. Только, только дорожки подсохли. Иду себе, никого не трогаю и вдруг:"Кыс, кыс". Кто бы это? Вдруг опять пацанва гонять собрались? "Кисик, ты чего здесь один, маленький? Замёрз, наверно. Пошли со мной". Ага, щаз! Делать мне нечего, как с чужими тётками куда-то там ходить. Делаем вид, что нам всё равно, хвост трубой и чешем подальше. "Барсик, кыс, кыс! Васька! Мурзик!" Ага, повёлся я тебе - держи карман шире! "Может всё же передумаешь? Даю ещё один шанс. Тузик, иди ко мне!" Стоп! А вот это что-то новенькое. Прямо скажем - неожиданно. Так меня ещё никто не называл. Ну-ка посмотрим, что это за чуда. Ну давай, давай, бери на ручки, раз звала. Чё ржёшь-то? Тузик. Пофиг, хоть Тузик, домой пошли. Я и правда замёрз. Честно, даже не помню сколько на улице пробыл. Только и запомнил зубы лохматой собаки и камни, что мальчишки кидали.

Ой, что-то задумался я, пора за диван тариться. Вон уже дверь открывается.

-Это кто тут опять наозоровал? - блин, сейчас опять будет орать и гонять полотенцем. - Так, понятно. Я собрала твои игрушки, ты взял мою. Всё поняла, поняла. Больше твоих мышей не трогаю.

Фигасе! Оказывается поумнела! С первого раза дрессируется! Чего тогда до сих пор к лотку не приучилась? Каждый раз по нескольку минут скрябать приходится, чтобы убрала. И всё без толку. Только психует. А порядок наводит, когда вздумается. Вот никак понять её не могу: тупая или ленивая?

_____________

Да, ладно. В принципе, она не совсем плохая. Заботится. Даже гладит иногда. С этим тоже проблема, еле выпросишь. Вот если бы по утрам горьким лекарством не пичкала ежедневно - цены б ей не было. А то иногда вообще с ума сходит: хватает почём зря, в переноску запихивает и тащит к ветеринару. Благо, я послушный кот. Другой бы на моём месте устроил бы кавардак. А я чё, я не чё. Сижу, терплю, матом ругаюсь. А что, всё равно до сих пор кошачий язык так и не выучила, сколько не объяснял ей. Вот и приходится общаться на русско-немом: она мне словами, я лапами и хвостом.

Ну наконец-то вернулась! За ней глаз да глаз нужен. Повадилась пропадать по нескольку дней в своих больницах. И что, что еды и воды оставила? А Тузенька не глаженный, не целованный спи один! Слушай, слушай претензии. Сама виновата! Я ж скучал. Ну, наконец-то, догадалась! Дай тоже обниму. Куда отворачиваешься? А носом кто тереться будет? Вот и умничка. Хоть иногда бываешь сообразительной.

Что ужинать? Всегда готов! Колбасонька? Ты ещё и спрашиваешь? Совсем от лап отбилась. Давай, давай, скорее. Можешь не чистить так долго? Кайф! Хорошо, когда ты дома.

И В ГОРЕ, И В РАДОСТИ

На самом деле это иллюзия: быть рядом с кем-то. В действительности мы вечно одиноки, обманывая самих себя бесплодными надеждами. И в горе, и в радости у тебя есть только ты! И никого больше…

«Боюсь. Ужасно боюсь предстоящей операции. Какая она по счёту? Пятая? Шестая? Смотря как считать, точнее, что учитывать при подсчёте, - мысли метались испуганной стайкой, замирали на мгновение и вновь неслись по кругу. – Я устала. Устала!»

Сложнее всего было сдерживать свою собственную внутреннюю истерику. Мягкая улыбка обязана была сообщить окружающим об идеальности той жизни, которой жила Халися. Решительность взгляда, резкие до дерзости и грубости речи бросали вызов миру, убеждая в силе духа и непокорности женщины. И лишь наедине с собой, иногда, совсем редко, она позволяла панике прорваться наружу судорожным вздохом и навернувшимися слезами. Даже себе старалась не признаваться, как же не хватает надёжного плеча, уверенных рук и каменной спины, за которыми можно было бы спрятаться от всех невзгод.

-Всё хорошо, не беспокойся, - уверенно в который раз отвечала она, прижимая к уху телефон.

-Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивала мама.

-Всё нормально. Ладно, мамуль, не буду мешать. Занимайся своими делами, мне тоже кое-что сделать нужно, - поспешила вновь оборвать разговор.

Думать о предстоящем не хотелось, рассказывать о своих страхах не видела смысла. Конечно же близкие поспешат успокоить. Но ужас никуда уже не денется – проверено. Нужно, просто перетерпеть, точнее, пережить этот период и дождаться, когда всё останется позади.

Включив дораму, женщина вновь отвлеклась на чужую жизнь, громко смеясь до слёз в попытке заглушить боль души.

Внутри, глубоко спрятанная от стороннего внимания маленькая девочка громко кричала, бросалась подушками, крушила всё вокруг, вопя о несправедливости. Снаружи, спокойная уверенная в себе женщина выслушивала в сотый раз как кому-то плохо, утешала, советовала, спешила на помощь.

«Сколько раз такое уже было?»

Сердце вновь тоскливо сжалось, а безжалостная лента хроники жизни воскрешала из небытия перекошенное злобой лицо мужа, сжимающего в своей руке нож, тапочки, валяющиеся на асфальте, потерянные во время побега от когда-то любимого человека. Как же больно, когда тот, кому верила безоглядно, буквально выбивает из тебя любовь к нему! Это непередаваемо! Понять, пока сам не испытаешь, невозможно! Как же это невыносимо. Пережив подобный ужас, уже никогда не сможешь без паники приблизиться к этому человеку! Организм на уровне подсознания не позволит. А боль так и останется навсегда занудной, тупой, мешающей в дальнейшем кому-то довериться. Будь он хоть трижды заботлив, внимателен и мил. Звоночек тревоги не даст расслабиться по настоящему ни с кем. Жить с таким воспоминанием (нож в руке самого родного человека, упирающийся в твой живот, а потом поднимающийся к глазам) тот ещё треш! «Ужас, что-то я расчувствовалась не на шутку»...

Тем временем, память услужливо подкинула ролик с горящими занавесками на кухне в тот день, когда Халися с дочерью остались бомжами по вине соседа, сцены унижения, повторяющиеся раз за разом от обличённых властью, пока пришлось по новой обживаться в чужом городе. В те непростые годы душа горела белым холодным пламенем, сжимая в тесных объятиях тоскливой обречённости.

«Вот теперь все мечты сбылись, жизнь наладилась, можно, наконец расслабиться и позволить себе наслаждаться. Так почему теперь судьба подкидывает новое испытание?» - обида съедала изнутри. Три года изнурительной борьбы с внутренним монстром, грозящим взорвать тикающую бомбу. Операции, химии, бесконечные контрольные заборы крови приучили молча выть от одной мысли про медицинские процедуры. С молодости обожавшая поцелуи и объятия, стала с трудом выносить любые прикосновения, стараясь укрыться в одиночестве квартиры. Но только... Как же хотелось, чтобы рядом был заботливый, надёжный любящий! Звонили подруги, навещали родные, внимательны были соседи, беспокоилась дочь. В бесконечной любви окружающих её людей можно было утонуть. Как же она им благодарна! Но всё равно, этого не хватало. Только перешагнув рубеж «ягодки опять», Халися чётко, до боли отчаяния осознала, что поддавшись страху, сама создала вокруг себя барьер, отделяющий невидимой преградой от других, в первую очередь, не подпускавший ближе вытянутой руки мужчин. «Всё закономерно: в своём одиночестве виновата сама, а теперь поздно что-то менять,» - эта мысль привычно заставляла опускать руки и отказываться от любых попыток с кем-то сблизиться...

Доктор оказалась милой и внимательной. Совсем ещё девочка!

-Здравствуйте! Я буду Вашим хирургом, - мягкая улыбка озарила юное лицо, заставила ярко засветиться синие от контактных линз глаза. – Сейчас придёт медсестра, чтобы подготовить.

Длинный коридор, поворот, снова коридор, лестница. И вот она дверь, ведущая в оперблок. «Скорее. Пусть всё поскорее закончится!» Страха уже нет. Ощущение, что это всё не с тобой. Будто кино смотришь. Санитарочка деловито командует:

-Снимайте халат и тапочки, складывайте в пакет.

Обнажённое тело от посторонних глаз и прохлады, царящей в помещении, укрывает больничная простыня. На ногах красуются хлопковые бахилы, слабо пахнущие дезраствором.

-Ждите, - сопровождающая уносит вещи обратно в палату.

В коридоре ещё три пациентки ожидают очереди, демонстрируя моду Древнего Рима. Тихий шёпот между собой, ободряющие улыбки друг другу.

Кафельный пол неприятно холодит ступни сквозь носки, бинты и бахилы.

-От, молодец! – добродушно кивают подруги по несчастью. – Её сейчас на стол положат, а она не унывает, танцует!

-Ну что теперь? – улыбается в ответ женщина. – А так не особо мёрзнешь. – Продолжила она потихоньку перебирать ногами в простейших движениях, напоминающих танцевальные па.

-Халися, заходите сюда, - слышится голос анестезиолога.

Шаг, второй. За спиной остаётся привычный мир. Бригада замирает в ожидании. Ободряющие улыбки. Поддерживающие руки. Успокаивающие слова. Темнота...

Яркое солнце щедро подсвечивало октябрьскую листву, весело подмигивая идущей бодрым шагом к автобусной остановке женщине.

«Надеюсь, это всё! – улыбалась прохожим Халися. – Как же хорошо! У меня идеальная жизнь! Всё будет хорошо!»

Её сердце было наполнено искренней благодарностью. Не важно сколько осталось дней, месяцев, возможно даже, лет. Жизнь прекрасна! Именно это и имеет значение.

Всё же на самом деле это иллюзия: быть рядом с кем-то. В реальности мы мы лишь попутчики друг другу. Разделяя горе и радости друг друга, свою дорогу мы идём сами! И никто больше не сможет пройти твой путь. Поэтому живи здесь и сейчас, дыша полной грудью! И помни: рядом всегда кто-то есть...

ИСКУШЕНИЕ

Удушающее желание было настолько сильным, что натурально начинало подташнивать. Сказать, что хотелось жутко – ничего не сказать! Вожделение жидким пламенем струилось по венам, жаркой волной охватывало всё тело, вынуждая сдерживать стон неудовлетворённости. Нервы ныли, требуя разрядки. Оставалось лишь тихонько выть в подушку. Необходим был именно секс с мужчиной: страстный, качественный, сметающий все барьеры и границы! Но, увы…

-Асмодей, чёрт, - Вера подпрыгнула от неожиданности, ощутив на шее лёгкое дыхание, щекочущее кожу.

-А вот сейчас было обидно, - красиво очерченные, манящие слиться в страстном поцелуе губы, искривила усмешка.

-Что обидно? – не поняла женщина.

-Ты назвала меня чёртом, - мужская рука скользнула вдоль позвоночника, вызывая к жизни новую волну будоражащую воображение отнюдь не целомудренными картинками, накрывающую с головой, лишающую способности мыслить здраво.

-Не нравится правда? – попытка отодвинуться к краю кровати была пресечена на корню нежными объятиями. – Чёрт. Перестань так делать. Это сбивает с толку!

-Опять. Для твоего сведения: я – князь, демон высшего уровня. Черти – мои слуги, - нарочито лениво повернувшись на спину, обольститель закинул руки за голову, позволяя полюбоваться скульптурно вылепленным телом.

-Прикройся, - фыркнула непокорная, соскальзывая на пол и делая на всякий случай пару шагов, увеличивая расстояние между ними. С каждой минутой всё сложнее становилось бороться с искушением прикоснуться, насладиться лаской, утолить томительный голод необузданной страстью, позволить воплотиться в реальность самым смелым, предельно откровенным мечтам.

-Тебе так нравится сопротивляться? – мурлыкнул в ответ сукуб, напрочь игнорируя замечание. – Это возбуждает. Иди сюда, я научу получать удовольствие от принуждения и боли.

-Ну уж нет! – отрезвляющий душ крайне сомнительного обещания развеял морок.

Сделав шаг назад, Вера выставила вперёд руки, останавливая демона, не позволяя их телам слиться воедино. Асмодей на мгновение замер, ощутив резкую перемену настроения своей жертвы. Жаркие волны сексуальной энергии сменил холод надменной сдержанности.

-Люцифер, - усмехнулся князь первого круга. – Мне стоило догадаться с самого начала, что без тебя здесь не обошлось.

-Трезво мыслить не грех, - прижимаясь спиной к стене возразила женщина. – Почему ты здесь?

Вновь прибывший скользнул равнодушным взглядом по замершей фигурке, презрительно скривившись при виде мало что скрывающей ночной сорочки, и, решительно прошагав через всю спальню, уселся в кресло, заняв выжидательную позицию. Весь его облик сообщал присутствующим о величии князя адского круга от безупречной причёски до великолепного строгого, можно даже сказать чопорного, костюма, резко контрастирующего с фривольным нарядом Асмодея.

-Но ты же позволила гордости скользнуть в твою душу, - прошептал на ухо неугомонный соблазнитель. – Тебя греет мысль, что смогла противостоять мне, моя упрямая сильная девочка! Посмотри на него, - мужские пальцы чуть сжали бёдра соблазняемой. – Неужели ты хочешь остаться с этим бесчувственным чурбаном? Иди скорее ко мне, я подарю незабываемые ощущения!

Глаза Веры наполнились слезами: получается, справившись с одним, неизменно попадаешь в ловушку другого!

-Думаю, эта душа достанется мне, - лениво тягучий голос заставил вздрогнуть. У окна в меланхоличной задумчивости застыл новый персонаж. Поправив небрежно обёрнутый вокруг шеи шарф, Бельфегор шагнул к застывшей в недоумении парочке, неторопливо освободил жертву из объятий развратника и привлёк к себе, укрывая от собратьев:

-Вот так, моя девочка, поплачь, поплачь! Все тебя обижают! Мучают! Не дают жить спокойно. Да, да, вон у Вальки и муж, и семья, на работе всё ок, деньги рекой. А у тебя что? – расслабленные плечи лживого утешителя неожиданно напряглись, почувствовав жёсткую ладонь, сжавшую до хруста в костях. – Стоп. Как? – недоуменно оглянулся демон.

-Пытаясь погрузить её душу на самое дно уныния, ты, как обычно, пробудил зависть. Теперь она принадлежит мне, - сверкнул глазами Левиафан. – Отойди в сторону. Сейчас моя очередь!

-Не спеши, - послышался вкрадчивый голос Мамоны. – Ей хочется всё и сразу! Значит, мне обладать этим источником божественной искры.

-С таким же успехом я могу заявить на неё права, - захохотал Вельзевул. – Крошке нравится получать наслаждение буквально от всего и ограничивать себя она больше не намерена.

Переводя растерянный взгляд с одного ночного гостя на другого, женщина лихорадочно пыталась понять, как же избавиться от них разом.

-Что вам от меня нужно? – вскрикнула она, уже не надеясь на избавление. – Чего вы добиваетесь?

-Божественная искра. Она скрыта в тебе, - произнёс ледяным тоном Люцифер, довольно улыбаясь.

-Ты играешь не по правилам! – тут же воскликнул Левиафан. – Зачем внушаешь ей мысль об избранности. Все люди имеют в себе божественный дух.

-Отдай его нам, - облизнулся Вельзевул.

Отчаяние постепенно начинало сменяться злостью. Бешенство всё сильнее захватывало всю сущность жертвы.

-Нет, нет, нет, нет! Стойте, - завопил Асмодей, пряча женщину за своей спиной. – Сейчас же прекратите! Не хватало ещё, чтобы она вызвала самого Сатану. Тогда нам точно ничего не достанется!

Как ни странно, но упоминание Денницы мгновенно успокоило Веру. «Они не могут побороть друг друга! Значит, я в безопасности! Пусть воюют сами, сколько влезет, - мысли и чувства замедлили свой суматошный бег. – О чём они там спорили? Божественная искра в каждом из нас? Отлично! Вот пусть тогда и разбирается с ними Создатель этого сокровища. Ему это под силу».

Спокойствие, граничащее с умиротворением, наполнило разум, привело в порядок душу, окутало тело невидимым покрывалом. Разочарованно вздохнув, первым покинул свой пост Люцифер. За ним потянулись остальные. Последним в комнате остался Асмодей:

-Я не прощаюсь, дорогая! Ещё увидимся, - пообещал он, растворяясь в темноте.

ЛУЧШИЙ ПОДАРОК

Тяжёлое серое небо давило на город, навалившись на крыши высоток. Подтаявший снег, смешавшись с уличной грязью, забивался в кудряшки шубки, с трудом согревающей маленькое тельце. Крошечные лапки торопливо шлёпали по лужицам, уворачиваясь от ног спешащих по своим делам людей. Каштановый комочек боязливо приближался к бордюру и тут же отскакивал в сторону, испугавшись очередной лихо промчавшейся машины. На остановке появлялись всё новые пассажиры, нетерпеливо притопывающие рифлёными подошвами по мёрзлому асфальту, дожидались очередной маршрутки и исчезали в её тёплом урчащем нутре.

Щенок с надеждой перебегал от одного прохожего к другому. Он упорно искал свою потерявшуюся маму. Наконец, умаявшись, уселся на ступеньки магазина, расположенного рядом с павильоном ожидания, и понуро опустил голову. Он устал, замёрз, а ещё очень сильно хотелось кушать: пустой желудок напоминал об этом уже несколько часов.

-И кто тут у нас? - запах коньяка, смешавшись с ароматами лилий и горьких духов, проник в нос, заставив посмотреть на склонившуюся женщину. - Ты потерялся? Сейчас поищем твоего хозяина.

Вскочив как ужаленный, старательно виляя хвостиком, малыш засеменил за неожиданной помощницей, расспрашивающей ожидавших на остановке и даже сходившей в магазин, чтобы отыскать владельца маленького собакена. Однако, окружающие либо отмалчивались, либо отрицательно качали головой.

Вдалеке показался автобус семнадцатого маршрута. Вздохнув, женщина направилась к краю тротуара.

Малыш, поняв, что надежда оказалась напрасной, плюхнулся на попу прямо в мокрый сугроб, в очередной раз смиряясь со своей судьбой.

-Так, - вновь послышался тот же голос. - Раз никто не берёт тебя, пошли со мной. Если в автобус пойдёшь, заберу к себе домой. Видишь, взять на руки не могу, - дамская сумочка, подарочные пакеты и огромный букет действительно мешали нести ещё что-то.

Из распахнутой двери приветливо потянуло теплом. Пропустив всех ожидавших вперёд, женщина вновь позвала:

-Давай, забирайся скорее!

Решившись, мокрый комок шерсти, старательно поставил передние лапки на подножку. Водитель и пассажиры терпеливо ожидали, улыбаясь.

Вдруг, земля куда-то делась и маленькое тельце, подлетев в воздухе, оказалось прижатым к мягкому боку:

-Эх, всё же придётся куртку стирать, - вздохнул знакомый голос совсем близко.

Щенок замер, боясь спугнуть неожиданную удачу.

-Какой милый недотёпа, - улыбалась старушка, сидевшая на переднем сиденье.

-Да, нет, вон какой сообразительный, - отозвался какой-то мужчина.

-Точно, будешь Тёпой, - от чего-то радостно засмеялась добровольная помощница.

Ехать оказалось совсем не далеко: всего каких-то четыре остановки.

Вновь почувствовав уличную промозглость, малыш испуганно замер. Всё его существо охватила паника: неужели опять бросят?

-А ты тяжёлый, - опустила его на землю женщина. - Иди рядом, не теряйся.

Семенить за сапогами на каблуках по обледенелому тротуару было трудновато, хотя спутница и старалась замедлить шаг.

Внезапно перед носом открылась дверь, открывая лестницу ведущую в подвальное помещение, пахнущее странно и настораживающе.

Вновь, оказавшись прижатым к шуршащей ткани куртки, щенок доверчиво взглянул в ставшее знакомым лицо. Он не издал ни звука, лишь испуганно растопырил лапки, оказавшись в больших мужских ладонях, поворачивающих его из стороны в сторону. Маленькое тельце невольно вздрогнуло, соприкоснувшись с холодной поверхностью металлического стола.

-Смотрю у вас праздник? - спросил незнакомец.

-Ага, - откликнулась женщина. - День рождения. Не поверите, я загадала собаку в подарок. Вот и подарился. Сам.

-В принципе, вполне здоровый. Сейчас таблетку от паразитов дадим и через десять дней на прививку принесёте, - прозвучал над ухом густой бас.

Коричневый щенок, похожий на маленького кудрявого медвежонка, вышагивал по парку, ведя на поводке наконец-то найденную потеряшку, увешанную пакетами с подарками от коллег, вкусно пахнущую лилиями и горькими духами. Завидев вдалеке других собак, он гордо вскинул мордочку, сверкая радостными глазёнками, будто показывая всем видом: смотрите, у меня теперь тоже есть хозяйка по имени Мама!

ОКСАНА

Боковое ответвление романа «Ошибка Стефании» расскажет о истории эпизодической героини.

Когда дверь за покупателями закрылась, женщина тихо вздохнула.

-Ой, как классно! – вопила молоденькая напарница, подпрыгивая на месте и размахивая чеком на кругленькую сумму, оставленную щедрым молодожёном. – Везёт же этой, - завистливо протянула она. – Не такая уж и красивая, чего он в ней нашёл?

-Чем же так уж повезло этой несчастной? – скептически подняла бровь старшая.

-Да ты что? – округлила глаза младшая. – Красавчик супер! Заботливый! Внимательный! Ласковый! Богатый! – загибала пальцы собеседница.

-Заботливый? Ну, ну, - усмехнулась Оксана. – Молодая ты ещё, Галинка, бестолковая.

-Ой, Ксана, можно подумать сама очень умная! Всю жизнь одна. Вон мой друга своего приводил знакомиться. Чего отшила? – прищурила глаза девушка.

-Чего в нём хорошего? Да и тебе с Амброджино заканчивать надо. Бесперспективно это. Не станет он разводиться с женой из-за тебя, - попыталась убедить женщина.

-Да пофиг, он мне подарки даёт и деньги. Чего ещё надо, пока принц коняку свою белую запрягает? – заливисто захохотала Галя. – Я найду себе, как этот русский и буду самой счастливой, - мечтательно улыбнулась она.

-Ой ли? – покачала головой Оксана. – С таким умучаешься радоваться.

Напарница, фыркнув, готовилась вновь возразить, но звякнувший на двери колокольчик возвестил о приходе новых клиентов, забредших случайно, пока гуляли по достопримечательностям Венеции.

Перед самым закрытием по обыкновению проверить дневную выручку явился пузатенький лысеющий хозяин. Сальный взгляд привычно скользнул по аппетитным формам зрелой женщины и остановился на её худенькой землячке, пышущей молодым здоровьем двадцатилетия.

-Ксан, ты иди, я сама кассу сдам, - заговорщически попросила Галина, прикусив подкачанную губу.

«Знаю я, как вы кассу снимаете в примерочной», - усмехнулась про себя старшая, подхватывая сумочку:

-Тогда до завтра, - кивнула остающимся и выскользнула в вечерние сумерки.

Она остановилась, запрокинув голову, закрыв глаза, несколько раз вдохнула полной грудью, наполняя лёгкие целебным морским воздухом.

«Жизнь не меняется, - подумала она, неспешно отправляясь в бедный район, где снимала койку у пожилой итальянки. – Молодые девчушки всё так же подобно мотылькам летят на огонёк, который сожжёт нахрен их крылья. И не важно, кто он. Мудак остаётся мудаком независимо от наполненности кармана».

Для неё совсем не было секретом в какую ловушку угодила сегодняшняя клиентка. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, насколько «случайно» порвалась юбка, подчёркивающая стройность ножек. Задумка мужа стала ясна, как день, стоило юной привлекательной фигурке скрыться под свободным кроем одежды, больше подходящей женщинам за, стесняющимся с гордостью продемонстрировать годами наращённый целлюлит. В молодости ей тоже приходилось прятаться за бесформенными одеждами даже на работе в школе, чтобы, не дай бог, не вызвать очередной приступ ревности к старшеклассникам. Сельские женщины и так привычно одевались в удобную, а не модную одежду, однако Дмитро и джинсы со свитером казались вызывающими. Оксана поёжилась, вспоминая тяжёлые кулаки, привыкшего с раннего детства к тяжёлому труду друга детства. Учительница английского не раз и не два вела уроки в солнечных очках, безуспешно пряча от односельчан разноцветные разводы на лице. Почему не уходила? Молодая была – глупая. Сначала любила без оглядки и наслаждалась опекой, которой окружил её муж, принимая за ответную любовь. Затем была уверена, что сама виновата. Ходила чуть не на цыпочках, боясь лишний раз улыбнуться или заговорить со знакомыми. Потом терпела ради сына, думая, что Андрейке обязательно нужен отец, не важно какой, главное, родной. В конечном итоге, услышав от запыхавшейся почтальонки, что благоверный по пьяни утоп вместе с трактором на водохранилище, Оксана, к своему стыду, ничего кроме облегчения освобождённой не почувствовала.

Задумавшись, женщина не заметила бордюр, зацепилась носком босоножки, больно ударяя пальцы, потеряла мгновение, чтобы выровнять положение тела и начала безнадёжно падать. Она уже мысленно приготовилась к боли от удара о загаженную собачьими фекалиями старинную брусчатку, когда почувствовала силу тёплых рук, сомкнувшихся вокруг неё и рванувших вверх. Растерянно моргая глазами, Оксана спустя несколько долгих мгновений осознала, что замерла, наслаждаясь близостью жёсткого поджарого мужского тела, к которому бесстыдно прижималась спиной посреди оживлённой улицы.

-Ох, простите, - попыталась, спохватившись, освободиться она. – И, да. Спасибо за помощь, - добавила на английском, поняв, что первые слова произнесла на родном языке.

-Вы украинка? – послышался рядом с ухом приятный голос, мужчина вежливо раскрыл руки и отступил на шаг назад.

-Да, - удивлённо обернулась Ксана.

Рядом, сунув руки в карманы брюк, улыбался довольно таки симпатичный уверенный в себе мужчина средних лет. Он с интересом разглядывал в свою очередь миловидную женщину, явно неюную, но и не шагнувшую за пятидесятилетний барьер.

-Приятно встретить на чужбине землячку, - приветливо улыбнулся он, протягивая для приветствия руку. – Микола.

-Оксана, - маленькая ладошка утонула в бережном рукопожатии.

-Что же так расстроило мою соплеменницу, заставив плакать? – решил поинтересоваться собеседник.

Только в этот момент, женщина осознала, что щёки, действительно, влажные. Быстро вытерев их пальчиками, красующимися разноцветным маникюром, она улыбнулась:

-Так, ерунда. А Вы какими судьбами здесь? Турист?

-Нет, в командировке.

-Надолго? – не сговариваясь, оба пошли рядом, наслаждаясь вечерней прохладой.

-Недели две. Уточним всё по контракту, наладим логистику и домой, - спокойно ответил он. – А Вы?

-Я работаю здесь в магазине. Сыну нужно помочь с учёбой, деньги нужны на институт, - почему-то начала оправдываться Оксана и, поймав себя на этом, досадливо замолчала; поняв, что спутник не торопится что-то отвечать, вновь, помимо своей воли заговорила, чувствуя, что необходимо выговориться. – Я, вообще-то учитель. Работала раньше в родном посёлке. Но какая зарплата в школе? А тут пять лет назад знакомая позвала с собой попытать счастья. Но ничего. Зарплата хорошая, хватает и себе и домой послать, хозяин, опять же, вполне приличный, не обижает.

Микола, аккуратно поддерживал спутницу под локоток, оберегая от очередного падения. Он не перебивал, почувствовав накопившуюся усталость и тоску, вынужденной скитаться на чужбине. Слушая торопливый рассказ, сам тем временем вспоминал свою покойную Ангелину и радовался, что смог дать ей несколько лет безмятежного счастья, скрашивавшего годы безуспешной борьбы с болезнью, не давая вплоть до операции, к несчастью неудачной, скатиться в бездну отчаяния. Окинув взглядом шедшую рядом женщину, он видел следы боли и разочарований, затаившиеся в голубых глазах, осознавал внутреннюю решимость выстоять до конца. Это импонировало. Удивительным образом случайная незнакомка будила в душе забытое за семь лет желание быть рядом, оберегать, холить и лелеять.

За разговорами они дошли до освещённого редкими фонарями квартала, где находилась квартирка, ставшая временным пристанищем иностранки.

-Не хочу показаться наглым, но можно на «ты»? – заглядывая в глаза, тихо спросил мужчина, надеясь, отчаянно надеясь, не упустить свой шанс, особенно, сейчас, когда узнал, что Оксана тоже вдова.

-Конечно, - мягко улыбнулась в ответ женщина, радуясь возможности получить хоть немного тепла.

-Ты ужинала? – Микола обрадовался, увидев, как красивая голова отрицательно качнулась, заставив колыхнуться волосы. – Пойдём, - потянул он за руку.

Сделав несколько шагов следом, удивившись сама себе, Оксана смеясь спросила:

-Куда? Куда идём?

-Кушать, - просто ответил мужчина. – В центре есть отличный ресторанчик, мы с партнёрами там вчера обедали. Очень вкусно готовят.

Ноги женщины моментально приросли к земле, она попыталась высвободить руку.

-Что? Что-то не так? – явное беспокойство, читаемое в открыто распахнутых глазах безо всякой хитринки, подкупало.

-У меня нет таких денег, чтобы разгуливать по ресторанам, - еле слышно пробубнила она.

-Причём здесь это? – недоумевал Микола. – А! – хлопнул он себя по лбу. – Я забыл, что в Европе принято платить каждому за себя. Поверь, я приверженец старых добрых традиций, когда платит мужчина и только мужчина. И это будет только приятельский ужин без каких-либо обязательств, - поспешил предотвратить новые возражения.

Расположившись за столиком, подняли бокалы с белым вином:

-За встречу!

-За знакомство!

Играла приятная музыка, атмосфера манила расслабиться и позволить себе насладиться вкусной пастой с морепродуктами. Оксана старалась впитать в себя каждую минуту покоя и тихой радости от близости, пусть и мимолётной, надёжного предупредительно заботливого нового знакомого. В её возрасте глупо было рассчитывать на что-то большее. Но она пообещала себе наполнить эти мгновения светом тихого счастья, воспоминания от которых в будущем станут помогать дотерпеть все трудности.

-Кем ты работаешь? – поинтересовалась женщина.

-Я секретарь гендиректора нашей фирмы.

-Секретарь? Мужчина? – удивилась Оксана.

-Да. Понимаю твой скепсис. Но на самом деле, мне приходится быть координатором практически во всех сферах. Моей задачей является логистика и связи с общественностью, так сказать, а не «кофе, Танечка». По сути я довожу до логического завершения идеи и проекты, задуманные начальником. А чаёк подать. Для этого есть Влада и Ганна, - подмигнул он.

-Позвольте пригласить синьору на танец, - рядом со столом абсолютно неожиданно возник подвыпивший жигало, охотящийся за богатыми туристками.

-Если синьора пожелает сама, - Микола вопросительно взглянул на спутницу.

-Пожалуй, я откажусь, - улыбнулась ему Оксана; её спутник довольно хмыкнул, как ему казалось, незаметно. – Откажусь с ним. Можем с тобой потанцевать?

Просить дважды не пришлось, вскочив на ноги, мужчина с готовностью протянул руку ладонью вверх.

Уже ближе к полуночи они вновь оказались в райончике, за долгие годы приобретшим славу ночлежки иммигрантов.

-Тебе, наверное, завтра утром рано вставать. Прости, что задержал, - Микола поймал себя на мысли, что совершенно не хочется отпускать от себя именно эту, волею случая встреченную землячку.

-Нет, что ты! – поспешила заверить Оксана. – Я давно уже так не радовалась. Спасибо тебе!

Поддавшись внезапному порыву, мужчина нежно сжал маленькие пальчики и, склонившись, припал губами к тыльной стороне ладони.

-Всё равно, думаю, спать осталось тебе совсем немного. Вот во сколько ты выходишь?

-В шесть, к семи нужно быть на месте, - машинально ответила женщина.

-О чём я и говорю! Всё, спокойной ночи, - махнул он рукой на прощание и, развернувшись, быстро скрылся в закоулках старинных улочек.

Оксана смотрела ему вслед, прислушиваясь к тоскливо занывшему сердцу: «Может, нужно было спросить его телефон? Нет. Стоп. Мать, ты совсем на старости лет сдурела? Всё, спать, спать. Микола прав, вставать завтра рано, точнее, уже сегодня».

Нажав кнопку немилосердно терзающего слух будильника, женщина застонала от огорчения: так хотелось спать, а ещё очень хотелось плюнуть на всё и вернуться домой к родным, знакомым, привычным. Усилием воли стащив себя с постели, она побрела в малюсенькую каморку, гордо именовавшуюся санузлом.

Ровно в шесть Оксана, дожёвывая бутерброд, подхватила сумку, сунула ноги в туфельки, спустилась по крутой лестнице и вышла в прохладу солнечного утра.

-Привет!

Подпрыгнув от неожиданности, женщина в недоумении уставилась на довольно улыбающегося вчерашнего знакомца:

-Ты? Что? - попыталась подобрать слова, заметно растерявшись.

-Хотел снова увидеться, - ответил он. – Можно?

-А ты прямолинеен, - попыталась скрыть смущение она.

Микола заметил безуспешную попытку скрыть радостную улыбку на красивых губах и тень надежды, мелькнувшую в глазах. Он тихо выдохнул ободрённый такой реакцией. Честно, мужчина не очень был уверен в исходе дела, направляясь сюда:

-Не думаю, что нужно юлить. Люди тратят уйму времени, мотая нервы друг другу. Зачем? Всё просто: нравится, скажи, нет, тоже смысла нет скрывать. Я не прав?

-Прав, - улыбнулась Оксана, принимая протянутую руку. Ну и пусть, что потом он всё равно улетит и она снова останется одна. Здесь и сейчас хорошо! Вот и хорошо! «В твоём возрасте, мать, пора ловить момент. И так полжизни одна прокуковала. Тем более, он, действительно, мне нравится. Главное, не питать глупых надежд».

Вечером, в заранее обговорённое время, женщина торопливо шагала к условленному мостику. Демонстрировать неожиданно возникшие отношения Галинке, желания не было. Хотелось оставить только светлые, незамутнённые ничем воспоминания об этих двух неделях.

Микола откровенно наслаждался, любуясь лучащейся радостью женщиной, пусть и на время, ставшей его. Что-то планировать на дальнюю перспективу он запретил сам себе.

Подбежав, словно юная девчонка, к терпеливо поджидавшему её мужчине, Оксана уткнулась носом в протянутый букет, вдыхая свежий аромат:

-Сегодня проведу тебе экскурсию, - потянула за собой.

Вдоволь налюбовавшись необычной архитектурой города на воде, накормив друг друга пиццей, они молча брели по случайным переулкам, взявшись за руки, наслаждаясь тишиной момента.

Оказавшись в каком-то тупичке, Микола прижал спутницу спиной к увитой плющом стене, приникая к её губам сперва нежным, затем более настойчивым поцелуем. Женские руки, обвились вокруг его шеи, мягкое тело трепетно прижалось к нему, губы согласно раскрылись навстречу. С явной неохотой оторвавшись от такой желанной, мужчина протяжно вздохнул:

-Скажи. Будет, как хочешь ты.

-Хочу, - почти беззвучно выдохнула она.

Они долго бежали, переходя на шаг, чтобы отдышаться, вновь бежали, смеясь друг другу, пока ни остановились у дверей отеля.

Оказавшись в номере, Оксана на мгновение почувствовала страх и неуверенность, тут же растаявшие под лаской мужских рук и губ.

Две недели пролетели, словно один день. В ту ночь они вовсе не спали, наслаждаясь друг другом, утопая во взаимной нежности, перемешанной с щемящей сердце тоской предстоящей разлуки. Утром, пихнув чемодан на палубу водного такси, Микола долго не мог разжать объятий, осыпая мокрое от слёз лицо поцелуями.

-Миколай Сергеевич, - послышался насмешливый голос из нутра катера. – Самолёт улетит без нас.

-Да, да, иду. Прости, - шепнул он, вновь приникая коротким поцелуем к опухшим губам.

Глядя вслед стремительно удаляющейся точке, в которую превратился катер, Оксана дала, наконец волю отчаянию: «Вот и всё. Не страшно. Не страшно, - уговаривала она себя. – Главное, что было. Но как же больно!»

К вечеру звякнул смартфон, оповещая о сообщении. С затаённой радостью женщина схватила телефон. Немного потухшая улыбка свидетельствовала о разочаровании: писал сын, просил в очередной раз денег на новую машину.

Неделя прошла, словно во сне. Несколько раз звонили с незнакомого номера. Злясь на настойчивых спамеров, Оксана закинула абонента в чёрный список.

Боль от разлуки и, что важнее, разочарования немного притупилась обычным ритмом размеренной жизни. Лишь по ночам мокрая от слёз подушка выслушивала жалобные причитания.

Звякнувший колокольчик сообщил о приходе очередных покупателей.

-Чем могу… - дежурно приветливо начала Оксана, выходя из подсобки в зал и замерла на месте.

На пороге нерешительно замер осунувшийся, измученный бессонницей мужчина.

-Микола, - прижимая руки к груди, прошептала женщина.

-Я звонил, ты не отвечала, - хмуро начал он. – Вот, решился прилететь, узнать почему? Я тебя обидел чем-то?

Метнувшись к нему, игнорируя явный вопрос в глазах Галинки, Оксана обхватила его лицо ладошками, приникая к губам:

-Я такая глупая!

Мужские руки, охватывая кольцом, прижали к себе такую желанную, такую долгожданную, чтобы уже никогда не отпускать.

ВЕДЬМИНА ЛЮБОВЬ

Бенито Гарсия спрыгнул с шаткого трапа на утоптанную миллионами подошв серую землю родного порта.

-Сеньор, - послышался рядом грубый голос капитана. – Ваш груз доставят завтра. Наши люди ещё не успели вернуться из поездки, а чужим, думаю не стоит доверять такой ценный груз.

-Лопес, мы много лет работаем вместе, - хлопнул бывалого моряка по плечу хозяин. – Я полностью тебе доверяю. Проследи, чтобы товар хорошо укрыли досками и соломой. Будет жаль испорченных пряностей.

-Конечно, не беспокойтесь, сеньор. За такой процент, что вы мне платите, я сам своим телом укрою их от дождя, - заверил тот.

-Согласись, - радостно окинув взглядом суету на пирсах, воскликнул торговец. – Всегда приятно вернуться домой с богатой добычей. Что может быть прекраснее нашей Испании? – не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился к жилым кварталам, сопровождаемый бегущим по пятам мальчиком с большим мешком на плече.

Наконец, Гарсия остановился перед низенькими воротами родного дома, в котором не был последние три года. Решительно толкнув железную, местами проржавевшую створку, шагнул по утрамбованным камням неширокой дорожки, ведущей прямиком к крыльцу в две ступеньки через крохотный, но идеально ухоженный садик, являвшийся предметом особой гордости его матушки.

Взявшись за массивное кольцо, мужчина с силой ударил о добротные доски двери, окованной незамысловатым орнаментом.

Спустя несколько мгновений послышались торопливые шаги, смотровое окошечко открылось и в отверстии показалось любезно улыбающееся личико служанки.

-Каталина, - рыкнул пришедший. – Долго ещё будешь держать господина на ветру?

-Сеньор, - расцвела в улыбке женщина, поспешно отодвигая засов и громко крикнув себе за спину. – Сеньора Мануэла, ваш сын вернулся!

Войдя под сводчатый потолок холла, путешественник направился напрямик в свой кабинет, раскуривая на ходу трубку и с наслаждением опустился в старое кресло.

-Бенито, мальчик мой, - в комнату вихрем ворвалась, раскрыв руки для объятий скромно одетая женщина.

-Матушка, - поднялся он ей навстречу, обнимая в ответ. – Теперь мы богаты!

-Мадонна услышала мои молитвы, - всхлипнула, счастливо улыбаясь, мать и, обернувшись к столпившимся у дверей слугам, приказала. – Не топчитесь тут. Каталина, скорее подавай на стол, господин голоден с дороги. Энрике, разведи огонь в камине и приготовь смену белья, - взяв сына за руку, она проникновенно заговорила. – Я несколько раз заказывала мессу(1). И, наконец, Господь благословил тебя! Теперь мой мальчик сможет составить себе удачную партию! Моё сердце матери будет спокойно.

-Да, матушка, - преданно коснувшись губами её руки, мужчина вновь на миг сжал родную в объятиях и тут же отпустил. – Я голоден, как сто морских чертей!

-Не смей ругаться при мне, - мать шутливо ткнула его кулаком в плечо и добавила. – Тем более в доме есть невинная девица и святой отец-инквизитор (2) , - заметив удивлённый взгляд, пообещала. – За обедом встретишься с ними. Она часть моего пожертвования во славу Бога.

Занявший своё законное место во главе длинного стола, уставленного тарелками с дымящимся сочным мясом, большими лепёшками, нарезанной крупными кусками головкой сыра, румяными абрикосами, Бенито с интересом разглядывал колоритную парочку, примостившуюся по левую руку от него. Тонкая, совсем юная девушка, скромно ждала разрешения приступить к трапезе, изредка бросая беглые взгляды огромных чёрных глаз на хозяина или сидящего рядом молодого невероятно красивого монаха. Её чувственные губы вздрагивали каждый раз в тщательно скрываемой улыбке, как только глаза обоих ненадолго случайно встречались. «Забавно, - раздумывал хозяин, лениво вертя в руке кубок с вином. – Откуда они взялись? Ставлю всю добычу на кон: девчонка сохнет по этому юнцу. Любопытно, между ними уже было что-то или она всё ещё невинна?»

-Все уже собрались? Вот и славно! – вплыла в столовую хозяйка, успевшая сменить платье на праздничное. – Бенито, позволь представить тебе мою воспитанницу Жозефу. Я взяла её из приюта святого Антония в знак моего обета. Не беспокойся, она очень скромная девушка и не требует много. Я обещала Деве Марии, что обучу малышку хорошим манерам и выдам замуж за приличного сеньора. И видишь, моя искренность принята небесами! А преподобный Фернандес Фелиппе любезно согласился стать наставником этого несчастного ребёнка.

-Сколько же лет этому ребёнку? – поинтересовался хозяин, жестом приглашая всех испробовать еды и первым отправляя пальцами в рот, сочащийся жиром, кусок мяса.

-Через два месяца она достигнет брачного возраста, - многообещающе улыбнулась мать, стремясь успокоить сомнения сына молчаливым уверением, что не придётся много потратиться.

-Что вы любите, сеньорита Жозефа? – обратился хозяин к притихшей приживалке, скромно пережёвывающей небольшой кусочек, положенный ей на тарелку служанкой.

-Не понимаю, сеньор, - в обращённом к нему взгляде явно читался испуг.

-Вы музицируете, поёте, вышиваете? Чему Вас научил этот монах? – уточнил мужчина, недовольно скривившись на последнем слове: то с каким спокойным достоинством держался этот прихвостень невероятно раздражало, равно, как и его молодость, пышущая здоровьем и привлекательностью.

-Бенито, - строго одёрнула мать. – не забывай о приличиях! Святой отец, простите дерзость пропадавшего много лет с неотёсанными моряками. Не удивительно, что мой сын забыл о манерах.

-Не беспокойтесь, сеньора Гарсия, - лучезарно улыбнулся парень, вызывая неподдельный восторг в глазах всех представительниц слабого пола этого дома. – Для Господа важно лишь то, что в сердце человека, а не на языке.

-Ну так я не дождался ответа, - буркнул мужчина, скрывая досаду за очередным глотком терпкого красного.

-Я играю на виуэле (3), - скромно потупившись произнесла девушка.

-Отлично! – Бенито подставил кубок слуге для очередной порции вина. – Покажи своё умение.

Поднявшись из-за стола, Жозефа грациозно поклонилась и шурша подолом платья быстро удалилась, чтобы через несколько минут вернуться с инструментом в руках. Она присела на подставленный Энрике стул, на мгновение прикрыла глаза настраиваясь и легко коснулась струн, вызывая к жизни печальную мелодию.

В груди закалённого штормами мореплавателя эта нехитрая история, рассказанная в звуках, рождала ностальгию по оставленной на чужбине красотке, скрашивавшей короткие южные ночи. Очнувшись от дум, Бенито перевёл взгляд на замершего в восторженном созерцании юношу. Во взгляде Филиппе искушённый жизнью торговец безошибочно увидел влюблённость, равно как и в черноте, подёрнувшихся дымкой очей хрупкой красавицы. Сердце неприятно кольнуло.

-Схожу уладить дела, - поднялся хозяин, заставляя последовать его примеру остальных.

Склонившись над листом пергамента, Жозефа старательно срисовывала буквы из книги, рассказывающей об очередном подвиге мученичества. Она по привычке прикусила кончик розового язычка.

Филиппе, мысленно ругаясь, не мог заставить себя отвести взгляд от разрумянившегося лица. Этот год, проведённый в доме почтенной сеньоры стал для него настоящей пыткой. Желание сжигало изнутри, заставляя фантазию мучить юношу несбыточными мечтами. Внутренней молитвы хватало лишь на сдерживание безумного порыва, но не на угасание огня страсти.

-Я закончила, - отложила перо в сторону ученица и подала запись наставнику, невзначай коснувшись холодными пальчиками горячей кожи его ладоней.

Искры прикосновения опасно грозили пожаром несдержанных чувств. С трудом сглотнув, монах попытался сосредоточиться на чтении.

Девушка украдкой вздохнула, рассматривая из-под ресниц точёный профиль. Её трепетное сердечко стремилось к нему, недоступному и неприступному.

Однажды, в безумном порыве первой влюблённости, она подкараулила юношу среди аккуратно подстриженных кустов и попыталась прижаться к крепкому телу в надежде ответного чувства.

Филиппе, сам сгорая от желания, холодно отстранился:

-Я дал ответ безбрачия, - как можно равнодушнее произнёс он.

-Но, я же вижу, в твоих глазах такая же любовь, как и в моём сердце! – умоляла Жозефа. – Мы можем сбежать отсюда туда, где нас никто не знает.

-Это не принесёт счастья, - горестно произнёс монах. – Отступник везде останется отступником. Ты моё искушение!

-Нет, - воскликнула девушка, касаясь его щеки дрожащими пальчиками. – Не говори так! Любовь не может быть преступлением! Я слышала много разных историй в приюте…

-Единственная безгрешная ночь для монаха может быть только с казнимой ведьмой, - покачал головой юноша. – Лучше забудь о своей порочной фантазии. Скоро тебя выдадут замуж за какого-нибудь мастера. Тогда ты сможешь прожить почтенную безбедную жизнь, - развернувшись, сделал шаг, чтобы уйти.

-А если я окажусь ведьмой? – прошептала покинутая. – Ты будешь со мной?

-Не шути так! – резко обернулся священник. – Не забывай. Я инквизитор! Никогда больше не произноси этих слов.

-А если это правда, - продолжала допытываться неугомонная.

-Даже, если это правда, - отрезал монах, стремительно возвращаясь в свою комнату.

Оказавшись укрытым от посторонних глаз толстыми стенами, он в отчаянии застучал кулаком по спинке кровати, пока на костяшках не выступила кровь.

Вернувшись к себе, Жозефа, бросилась на кровать, заглушая рыдания подушкой.

Очнувшись от невесёлых воспоминаний, оба осознали, что давно не отводят взгляда друг от друга.

-Филиппе, - одними губами позвала девушка.

-Нет, это невозможно, - резко вскочив, бросился за дверь юноша, чуть не снеся с ног проходившую мимо Каталину.

Вернувшись домой поздно ночью, изрядно набравшийся в харчевне с давними друзьями, Бенито шумно ввалился в раскрытую Энрике после нескольких громких ударов дверь. Хозяин оттолкнул руку слуги, попытавшегося поддержать шатающееся тело, и направился в кухню, застав там Жозефу. Мужчина замер на пороге, неотрывно наблюдая за девушкой, пьющей из кувшина воду. Его взгляд скользил по распущенным на ночь волосам, прикрытым от удовольствия векам, задержался на струйке воды, сбегавшей с уголка губ, проследив за ней, оценил белизну кожи нежной шеи и видимых в разрезе ночной сорочки ключиц. Внутри всё заныло от непреодолимого желания обхватить тонкую талию, сжать посильнее бёдра, слизнуть влагу с груди. Он метнулся к ней, хватая, сминая. Девушка вздрогнула, роняя, разлетающийся вдребезги кувшин. Сильные руки подхватили лёгкое, как пушинка тело, усаживая на стол.

-Похоже, сегодня я всё же не останусь без сладкого, - торопливо задирая льняной подол, пробормотал он.

-Что вы собрались делать? – холодный тон обескуражил настолько, что даже затуманенное хмелем сознание на миг оценило несоответствие поведения этого невинного цветочка. Подсознательно ожидалась пусть и недолгая, абсолютно безнадёжная, но борьба, мольбы о пощаде, возможно крики о помощи. Всё что положено делать женщине, которую берут силой. А не этот ледяной взгляд и жёсткая ухмылка, так контрастирующая с миленьким, почти детским, личиком.

-Что? – заморгал Бенито.

-Я спросила: что Вы собрались делать, сеньор? – всё с тем же неестественным спокойствием произнесла Жозефа.

-Неужели не догадываешься? – разозлился хозяин. – Или твой монах тебя не научил доставлять удовольствие?

-Хорошо, - улыбнулась она. – Смотрите, не пугайтесь!

Не успев ответить, побывавший в неисчислимом количестве стычек, грозящих гибелью, замер от ужаса, не в силах сдвинуться с места или закричать. Он неотрывно смотрел на стремительно зеленеющее лицо. Вот обнажились длинные клыки, череп раскололся надвое, выпуская шипящую змею, вцепившуюся ему в губы. Пах резануло острой болью, сопровождаемой громким чавканьем. Скосив один глаз вниз, мужчина с ужасом заметил расползающееся по ширинке тёмное пятно. Напрягая все мышцы, невероятным усилием, Бенито смог оттолкнуть от себя жуткое существо и тут же провалился в темноту, теряя сознание от удара затылком о каменный пол.

Очнувшись спустя какое-то время от холода, пронизавшего до костей, кряхтя расправил затёкшие мышцы. Память услужливо напомнила недавние события. Мужчина резко сел, лихорадочно осматривая и ощупывая себя. Бенито с радостным удивлением обнаружил все органы на своих местах в целости и сохранности.

-Что это было? – спросил в пустоту спящего дома. – Как такое вообще возможно? – поспешно перекрестился и поднялся на ноги. – Ведьма! – осенило его. – Точно! Такое могла сделать только ведьма!

Выскочив в коридор, на мгновение остановился: «Доказательства, мне нужны доказательства!» Освещая себе путь свечой, прошёл по нескольким комнатам, подыскивая подходящие улики. В гостиной взгляд зацепился за незаконченную вышивку лика святой Лючии. Неровные стежки изображали часть лица с характерным ореолом вокруг головы. Рядом стопкой лежали несколько листов, исписанных ровным аккуратным почерком. Лицо мужчины расплылось довольной улыбкой, когда, вчитавшись в текст, увидел несколько ошибок, искажающих слова писания. Конечно же, они были перечёркнуты тонкой линией. Но как посмотреть! Всё в этом мире условно.

Ступая буквально на цыпочках, Бенито прокрался к комнате слуг, без стука распахивая дверь, вошёл, ничуть не смущаясь, застав их за самым разгаром процесса. Хозяин бесцеремонно стащил Энрике с кровати, приказав:

-Беги в трибунал священной канцелярии. Нигде не задерживайся. Приведи их сюда. Да быстрее же, - нетерпеливо пнул он слугу, растерянно натягивающего на ходу штаны. – А ты, - повернулся к стыдливо прикрывшейся одеялом Каталине. – Разбуди сеньору и приведи в комнату преподобного. Да поторопись уже, - грубо сдёрнул покрывало, обнажая женщину.

Вернувшись в холл, дождался робкого стука служанки в дверь госпожи и приступил к задуманному.

Пылая праведным гневом, он бросился к комнате монаха, толкнул резким ударом дверь и принялся сильно тормошить за плечо, уснувшего прямо за столом, склонив голову на раскрытые страницы Библии, юношу:

-Вставайте, святой отец! Поднимайтесь же, чёрт Вас побери!

-Что случилось? – сонно заморгал глазами Филиппе.

-Что случилось? – завопил хозяин, поднимая на ноги весь дом. – Вы у меня спрашиваете? Куда, хочу я спросить, смотрит Святая Инквизиция, когда в доме честного человека поселилась нечистая сила?

-О чём ты, сынок? – испуганно залопотала, прибежавшая на шум хозяйка.

-Сеньора Мануэла, - зло скривился торговец. – Сообщаю Вам, что вы пригрели змею на груди! Ваша невинная сиротка – настоящая ведьма, достойная гореть на костре!

-Да как такое возможно? – залепетала побледневшая женщина, опираясь на руку оказавшейся рядом служанки.

-Идите за мной! – рявкнул обвинитель, стремительно направляясь в сторону девичьей спальни.

После третьего удара, дверь, скрипнув отворилась, явив взору собравшихся, дрожащую от страха девчушку:

-Что-то произошло? – тоненький голосок грозил в любую минуту сорваться на рыдания.

-Не прикидывайся невинной, - грубо втолкнув её в комнату, рявкнул Бенито и, уже обращаясь к монаху, елейным голосом произнёс. – Святой отец-инквизитор, выполните свою священную обязанность, арестуйте проклятую дрянь!

-Сеньор Гарсия, потрудитесь объясниться, - холодно распорядился Филиппе, не двигаясь с места, хотя именно сейчас отчаянно хотелось встать между разящим перегаром мужчиной и перепуганной насмерть девушкой. Однако, он заставлял себя не терять самоконтроля, пытаясь найти способ безопасно вывести её из-под подозрений.

-Я видел своими глазами, - в ярости начал брызгать слюной хозяин, пальцем тыча себя в зрачок. – Этой ночью на кухне ведьма показала мне свой истинный облик!

-Бенито, - вскричала сеньора Мануэла. – Не говори таких страшных вещей!

-Матушка, - резко одёрнул её сын. – Кому ты поверишь? Своему кровному родственнику или дрянной потаскушке из приюта? Откуда тебе знать, кто её настоящие родители? Я холодею от ужаса, думая, сколько времени она провела с тобой под одной крышей! Может, эта гадина уже околдовала вас всех?

-Но с нами же всё это время жил отец Филиппе, - промямлила растерявшаяся женщина.

-Может только это и спасало! – подытожил Бенито. – Думаю, лишь благодаря защите Святой Церкви, вы остались живы.

Жозефа испуганно жалась к стенке, стараясь удержаться на ходивших ходуном коленях: «Матерь Божья, да это же верная смерть!»

-Сеньор, прошу, остыньте немного, - примирительно поднял руку монах. – Если бы это было так, неужели бы я не разоблачил до сих пор скрывающуюся нечисть?

-Вам ли не знать, насколько они бывают коварными и изворотливыми? – скривился в усмешке торговец.

В этот момент входная дверь с шумом распахнулась, впуская в дом вооружённых людей, сопровождавших дежурного инквизитора.

-Ну наконец-то, - побежал навстречу Бенито. – Я уже боялся, что не смогу дальше сдерживать колдовские чары!

-Колдовские чары? – эхом повторил вошедший, переводя заинтересованный взгляд с одной застывшей фигуры на другую.

-Да, да, - радостно закивал хозяин. – Она ведьма, а мне никто не верит! – указал он на жавшуюся к холодному камню девчушку с широко распахнутыми от страха глазами и жалобно подрагиваемыми губами.

-Сеньор, Вы должны помнить, что сделавшему ложный донос полагается наказание, - напомнил Филиппе.

-У меня есть доказательства! – закивал мужчина, метнувшись к вышивке и записям.

Довольно ухмыляясь, он указал дежурному на ошибке в тексте и небрежность вышивки:

-Разве это не святотатство? – набожно складывая руки воскликнул он. – Заметьте, другие слова написаны правильно!

-Брат Филиппе, что ты скажешь? – обратился инквизитор к юноше.

-Я наставник этой девицы, - спокойно начал объяснение монах. – Сеньорита лишь недавно освоила грамоту. Ошибки возможны для новичков.

-А почему, вообще, женщина заинтересовалась чтением книг? – не унимался Бенито. – Разве это достойное занятие для юной девушки? Что она пытается прочитать?

-Думаю, испытание крестом, всё расставит по местам, - предложил, оторванный от переписывания важных документов, священник.

-Позвольте мне, - заискивающе обратился к нему Бенито, забирая из рук массивный религиозный знак, он подскочил к сжавшейся в ужасе девчушке, невольно дёрнувшейся при его приближении. – Видели? Видели?! – торжествующе завопил обличитель. – Она пытается избежать касания святыни!

-Но мы каждый месяц вместе ходили на мессу, - попыталась заступиться Каталина. – Отец Филиппе каждый день читал молитвы в доме.

-Глупая, как ты не поймёшь, что Дьявол скрывается в овечьей шкуре до поры, чтобы потом заполучить твою несчастную душу! – неистово набросился на неё хозяин.

-Довольно, - хмуро распорядился дежурный. – Заберите её с нами, - кивнул стражникам. – Разберёмся в канцелярии. Брат Филипп, ты с нами?

-Конечно, - кивнул инквизитор, коротко взглянув сначала на связываемую грубой верёвкой Жозефу, затем на торжествующего сеньора Гарсиа.

Оказавшись на улице, до смерти напуганная девушка попыталась быть поближе к своему наставнику.

-Я постараюсь тебя спасти, - шепнул он одними губами, ободряюще улыбнувшись, что не укрылось от зоркого взгляда дежурного. – Брат Виченте, - обратился юноша к собрату по ордену. – Уверяю, девушка невинна. Возможно, сеньор слишком много выпил и ему что-то привиделось…

-Брат Филиппе, ты же знаешь правила. Святая комиссия во всём разберётся. Если всё так, как ты говоришь, беспокоиться не стоит, - зашагав в сторону Канцелярии, произнёс дежурный инквизитор.

По прибытии срочно было отправлено донесение главе Канцелярии города, тот спешно облачившись в сутану (4) , незамедлительно отправился на допрос: шутка ли, в деле о колдовстве замешан один из самых перспективных инквизиторов.

Опустившись на охапку гнилой соломы в углу тесной камеры, Жозефа обняла свои острые коленки и тихонько завыла, глотая слёзы. Как же она радовалась сеньоре Мануэле, приехавшей освободить её из ада под названием приют! И что теперь? Вот к чему всё пришло. Горькая обида жалила сердце хуже змеи. Все юношеские надежды рушились из-за чужих слов, которые стали приговором недолгой жизни.

Филиппе стоял перед задумчиво разглядывающим его главой, за спинкой стула которого стоял пожилой священник Рамон Гонсалес, наставник и друг юного монаха, воспитывавший его с самого детства.

-Монсеньор, - осторожно начал отец Гонсалес. – Не может быть, чтобы брат Филиппе оказался во власти Дьявола. Вы же, как и я, знаете его с шестилетнего возраста. Монсеньор, прошу поверить в невиновность брата Фернандес. Он молод и наивен! Вы же знаете, и более опытные инквизиторы, порой, попадали под ведьмовские чары. Это же самые коварные слуги тёмных сил! Позвольте мне самому наказать моего ученика и принять своё наказание, как его учителя!

-Что ты скажешь? – обратился к обвиняемому глава инквизиторов.

-Уверяю, монсеньор, падре, эта девушка оклеветана! Я почти год прожил в их доме и не разу не видел, чтобы она колдовала! Это чистое невинное создание!

-Тогда как ты объяснишь это? – на стол упали злосчастные листы. – Сеньор Гарсия прав: почти все ошибки в именах, либо священных словах.

-Но, каждый, кто осваивает письмо, неизбежно допускает небрежность, - попытался доказать свою точку зрения юноша.

-Вот видишь, брат Рамон, - чуть повернул голову в сторону помощника старший священник. – Он упорствует. Либо, действительно, по наивности слеп, либо…

-Это всё глупость молодости, - поспешил уверить не на шутку испугавшийся наставник. – Позвольте мне самому провести расследование.

-Нет, - повелительным жестом остановил жаркую тираду глава инквизиторов. – Брат Виченте произвёл арест, он пусть и ведёт следствие. Но на каждом допросе задержанной должны присутствовать вы оба.

-Да, монсеньор, - благодарно склонился священник, незаметно делая подопечному знак рукой, чтобы скорее покинул кабинет.

Обречённо склонив голову, Филиппе вышел за дверь.

-Следи за ним, брат, - повернулся к своему секретарю глава. – В глазах этого юноши настоящая любовь. Нельзя, чтобы такой душой владела женщина, отнимая у Святой Церкви. Он должен познать истинную жертву, чтобы стать настоящим инквизитором. Проведи его этим путём.

-Я понял Вас, монсеньор, - вновь склонил голову, вздохнувший украдкой священник.

-Ты пришёл, не оставил меня, - жарко шепча кинулась к толстым прутьям клетки обречённая.

-Прости, прости, - покаянно опустил голову юноша. – Я не смог убедить монсеньора. Он не станет слушать. Запомни: сознайся сразу, не дожидайся пыток! Они изувечат тебя, если станешь упорствовать! Возможно, твоё искренней раскаяние спасёт твою жизнь, и ты сможешь встретить спокойную старость в каком-нибудь монастыре, - с жаром принялся убеждать он.

-Я уже не надеюсь покинуть эти стены живой, - вскинув огромные глаза на его бледное лицо, едва слышно произнесла Жозефа. – Скажи. А всегда исполняют последнее желание перед казнью? – с надеждой спросила она.

-Да, кроме помилования, - тихо подтвердил он.

Согласно кивнув своим мыслям, девушка вернулась на подстилку и замерла, обняв свои коленки.

Прислонившись к противоположной стене, Филиппе с тоской смотрел на неподвижную фигурку, пока не явились стражники, чтобы увести её на допрос.

Войдя в крохотную каморку, пропитавшуюся запахами крови, испражнений и пота, Жозефа в ужасе уставилась на кресло, утыканное железными шипами (5).

Тяжело сглотнув, она обвела взглядом стену, увешанную щипцами, крюками, ножами, цепями и многими непонятными инструментами. В дальнем углу за маленьким письменным столом расположился дежурный инквизитор со священником. У пылающей жаровни, скрестив руки на груди, равнодушно дожидался приказа палач, скрывавший своё лицо за чёрной маской. Сопровождающий охранник легко подтолкнул в спину, заставляя сделать пару шагов в глубь комнаты, пропустил бледного, словно полотно Филиппе, тут же прислонившегося к стене и захлопнул дверь. От этого звука, девушка вздрогнула и попыталась сделать шаг назад. Юноша, потянув руки к ней, шагнул навстречу. Палач, моментально среагировав, схватил несчастную за руку, рванув на себя. Отец Гонсалес прижал обратно к стене своего подопечного, тихо шепнув:

-Не надо! Я сумел договориться, что будет только кнут. Не усложняй! Иначе настоящей пытки ей не избежать.

Прищурив глаза, Виченте рассматривал, развернувшуюся перед ним душещипательную сцену. Он хорошо понимал чувства своего собрата, но также осознавал гибельность для них всех любой попытки перечить главе ордена.

-Дочь моя, - тихий голос инквизитора испугал девушку больше стальной хватки жёстких пальцев, удерживающих обречённую на месте. – Осознаёшь ли ты, какой проступок совершила?

-Святой отец, - бессильно опускаясь на колени, зарыдала напуганная до паники. – В чём моя вина? Ответьте? Если я согрешила, то примите моё покаяние!

-Так ты не отказываешься? – мягко уточнил следователь.

-В чём мне следует сознаться? – с надеждой взглянула допрашиваемая.

Дежурный инквизитор кивнул палачу, противно свистнул воздух, рассекаемый короткой плетью. Поверх серой рубахи, едва прикрывающей спину несчастной, зацвела, расплываясь алая полоса. Задохнувшись от боли, Жозефа тоненько взвизгнула, пытаясь вырваться. Фелиппе, оттолкнув своего наставника, рванул к девушке прикрывая собой, принимая следующий удар, не успевшего вовремя остановить руку, палача. Пожилой священник обречённо прижал ладонь к глазам, чтобы не выдать своего отчаяния. Виченте, горестно покачав головой, склонился к листу пергамента, делая вид, что пишет протокол. От зарешеченного окошка в двери отошёл глава, задумчиво пожевал губами, подозвал стражника и, тихо произнеся указания, удалился быстрым шагом. В отворившуюся на мгновение дверь просочился конвоир, склонился к уху следователя, передавая слова монсеньора.

-Дочь моя, - вновь обратился к допрашиваемой дежурный инквизитор. – Признаёшь ли, что виновата перед домом Гарсия?

-Если вина моя в том, что жила в достатке и заботе, не имея на то права? То да, признаю. За щедрость сеньоры Мануэлы я отплатила таким беспокойством! – всхлипнула она, не делая малейшей попытки освободиться от тёплых объятий юноши, по-прежнему прикрывающего её собой.

-Я вижу, ты соблазнила служителя Святой Церкви! Твоя любовь порочна. Понимаешь ли ты это? – внимательно разглядывая замершую пару, вкрадчивым голосом продолжил следователь.

-Нет, - крикнул Фернандес, с отчаянием понимая, что чтобы не ответила его ученица, всё будет направлено против неё.

Шершавая ладонь наставника с силой закрыла его рот. Священник с помощью палача оторвал-таки монаха от девушки. Они вдвоём просунули его кисти в кандалы, прибитые к стене, и щёлкнули замком.

Короткий хлыст вновь оставил багровый след, заставляя отвечать на вопросы дознания.

-Моя любовь невинна и чиста, как крылья ангела! – шепнула она, склоняя голову.

-Тогда брат Филиппе склонил тебя к преступной связи? – подался вперёд, грозно нахмурив брови, чётко произнёс Виченте.

Юноша пытался освободить свой рот, кусая руку наставника. Но тот стойко сжимал челюсть своего воспитанника, не позволяя подписать себе смертный приговор.

Оглянувшись на них, Жозефа нежно улыбнулась любимому и твёрдым голосом, так, чтобы услышали даже в коридоре, выкрикнула:

-Этот молодой монах пал жертвой моих чар!

Удовлетворённо кивнув, дежурный инквизитор сделал запись и протянул перо, признавшейся в колдовстве:

-Очистительный костёр спасёт твою душу, дитя.

-У меня есть последняя просьба, - взяла дрожащей рукой письменную принадлежность, приговорённая. – Я хочу исповедание последней ночи только с моим наставником.

Филиппе с тоской прикрыл глаза. Отец Гонсалес, сокрушённо вздыхал, вытирая одинокую слезу, катившуюся по щеке воспитанника.

Виченте вопросительно глянул на окошко в двери, спустя несколько минут, вернувшийся охранник согласно кивнул.

-Хорошо, дитя, - благосклонно улыбнулся судья. – Ты была честна и заслуживаешь уйти к Господу со спокойной душой.

Стараясь сохранить остатки самообладания, он медленно двинулся к выходу, на несколько мгновений задержав взгляд на наливающихся ненавистью глазах собрата, сокрушённо покачал головой и направился к главе.

-Монсеньор, - заглянул он в кабинет главного инквизитора.

-Ты всё правильно сделал, - похвалил старший священник, отпивая из кубка.

-Но почему Вы разрешили? – уточнил подчинённый.

-Если Фернандес попробует спасти её, значит, они в сговоре. Тогда казни их обоих. Церкви нужны лишь абсолютно преданные слуги! Назначь сожжение на завтра. Нечего откладывать этот вопрос на потом, - отпустил младшего повелительным жестом, возвращаясь к прерванному чтению донесения.

Войдя вечером в чисто выметенную, меблированную лишь грубым столом с табуретом и узкой койкой, камеру, Филиппе бессильно опустился на единственное здесь сиденье. Вскоре стражники привели, переодетую в белый балахон, осуждённую.

-Жозефа, - кинулся ей навстречу юноша. – Не бойся, я подкупил охрану. Мы сбежим.

Дверь тихо скрипнув, впустила Виченте с последним ужином в руках.

-Брат? – удивился Филиппе. – Сам инквизитор принёс еду?

-Послушай меня внимательно, - поставив поднос на столик, тихо заговорил судья. – Мне так же больно. Не спорю. Не настолько. Но, поверь, моя душа рыдает! Если вы сейчас сбежите, вас обоих четвертуют перед сожжением. Монсеньор приказал страже выпустить вас и схватить, как только покинете тюрьму. Решай сам. Я помогу в любом случае.

-Брат, - радостно обнял его юноша. – Лучше я умру вместе с ней!

-Нет, - тихо, но безапелляционно произнесла девушка. – Отец Виченте, прошу, заприте эту дверь до самого утра.

Инквизитор молча кивнул:

-Вас никто не станет тревожить, - и вышел в коридор, бессильно прислонившись к стене.

-Что ты делаешь? – обернулся к ней влюблённый.

-Ты сказал, что единственная безгрешная ночь для монаха с ведьмой перед казнью. Подари мне её, - протянула ему навстречу руки.

-Я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, - тихо произнёс он.

-Не нужно. Это мой выбор. Я покину этот мир без тени сожалений. Ведь, сегодня я останусь с тобой, - ласковые руки нежно скользнули по напряжённым плечам, смыкаясь на шее. Чувственные губы потянулись за поцелуем.

Подавив стон отчаяния, юноша обнял любимую, сливаясь с ней в первую и последнюю ночь любви.

Он лежал, не шевелясь, до рассвета стараясь не разбудить мирно спящую на его плече девушку. Его глаза стремились запечатлеть каждую чёрточку, улыбающегося лица. Наклонившись, молодой мужчина запечатлел нежный поцелуй на лбу обречённой. Осторожно высвободил свою руку, накинул сутану и поскрёб в дверь, тут же отворившуюся другом, охранявшим покой влюблённых всю ночь.

-Монсеньор приказал тебе лично возвести Жозефу на костёр, - пряча виноватый взгляд, шепнул Виченте.

-Я понял, - кивнул Филиппе.

Утренняя прохлада не помешала любопытным горожанам собраться на площади, чтобы поглазеть на сожжение ведьмы. В толпе были слышны выкрики, делавших ставки на крики, мольбы о помощи и время сгорания казнимой. Простолюдины радовались возможности развлечься в воскресный день перед мессой.

Крики и улюлюкание возвестили о приближении процессии. Окружённые стражами первыми шли друзья в облачении инквизиторов. За ними, ступая босыми ногами по камням мостовой в белом балахоне с огромной свечой в руках, следовала признанная Священным судом виновной. Замыкал шествие пожилой священник.

Глава, расположившись в кресле, внимательно наблюдал за подчинёнными, довольно улыбаясь себе под нос.

Вот Виченте забрал из рук приговорённой свечу. Вот отец Гонсалес возложил ей на голову маленькую Библию. Вот Филиппе, взяв Жозефу за руку, возвёл её на охапку хвороста. Вот сзади подошёл палач, плотно прикручивая ведьму к столбу. Толпа замерла в предвкушении. Глава ордена, облегчённо откинулся на спинку кресла.

-Не жалей ни о чём, - успела шепнуть девушка.

-Прости, но я могу подарить тебе лишь это, - шепнул в ответ юноша, остановившимся взглядом наблюдая, как руки палача чуть сильнее сжали тонкую шейку с хрустом мгновенно ломая позвонки и как ни в чём не бывало, привязывая голову к столбу. – Быструю смерть, - обречённо вздохнув, закончил он.

«Почувствуй эту боль, гадёныш, - презрительно ухмылялся Бенито, неотрывно наблюдая за молодым монахом, шатающейся походкой удаляющегося от разгорающегося костра. – Ты сорвал цветок, который должен был стать моим. Познал то, в чём мне было отказано. Теперь прочувствуй муки сожаления! Ты! Именно ты отвёл её на место казни и передал в руки палача! Живи теперь до самой смерти с этим чувством обречённости!»

Когда тлеющие угли устало погасли, толпа, громко обсуждая подробности двинулась в сторону храма, где уже звучали звуки органа. Главный инквизитор, бросив короткий взгляд в сторону, застывшего изваянием, такого же белого подчинённого, неспешно покинул площадь. Палач бережно завернул обгоревшее тело в саван, погрузил на тележку и двинул в сторону городских ворот. Всех отступников принято было выбрасывать в общую яму без церковных молитв. Уже новый отрез материи был роскошью для казнённой. Друзья, не произнося не слова, пошли следом. Прохожие с плохо скрытым любопытным страхом разглядывали хмурых инквизиторов, контролирующих погребение преступницы. Никто не обращал внимания на обогнавшего скорбную процессию священника, со всей возможной скоростью бросившегося за городские стены.

Выкатив тележку за пределы цитадели, палач коротко поклонился представителям Священной канцелярии и поспешил вернуться домой к своей семье.

Друзья всё так же молча, повезли останки к придорожной часовне, построенной для путников. Внеся труп сожженной внутрь, положили перед алтарной стеной. Отец Рамон, раскрыв книгу, начал заупокойную службу. Отслужив панихиду, все трое выкопали свежую могилу на небольшом кладбище за часовенкой и осторожно опустили в неё то, что осталось от молоденькой цветущей девчушки.

-Её душа теперь обретёт покой, ведь, она похоронена в освящённой земле, - попытался утешить наставник, помогая установить надгробный камень.

-Что собираешься делать дальше? – спросил Винченте.

-Уйду из ордена, - хмуро ответил Филиппе.

-Глупо, - остановил друг. – Вернись и займи место монсеньора. Уничтожь этого клопа Гарсия. Вот что будет правильным!

Молодой монах молча долго смотрел на могилу своей любви, затем решительно развернулся и быстро пошагал к дороге. Инквизитор и священник поспешили следом.

_____________________________________

1) Ме́сса — основная литургическая служба в латинском обряде Римско-католической церкви. , раздавала пожертвования

2) Инквизиция (от лат. inquisitio — расследование, розыск), в католической церкви особый церковный суд по делам о еретиках, существовавший в 13—19 вв.

3) Виуэла Струнный щипковый инструмент семейства виол

4) Сута́на — верхняя длинная одежда католического духовенства с длинными рукавами, носимая вне богослужения.

5) «Кресло допроса» применялось в Центральной Европе. В Нюрнберге и Фегенсбурге до 1846 года регулярно проводились предварительные следствия с его использованием. Обнаженного узника усаживали на кресло в такой позе, что при малейшем движении в его кожу вонзались шипы. Палачи зачастую усиливали муки агонизирующей жертвы, разводя костер под сиденьем. Железное кресло быстро нагревалось, вызывая сильные ожоги. Во время допроса жертве могли протыкать конечности, применяя щипцы или другие орудия пытки. Подобные кресла имели различные формы и размеры, но все они были оборудованы шипами и средствами обездвиживания жертвы.