Живи настоящим

Глава 1

Бывает, просыпаешься утром — и уже мечтаешь, чтобы день закончился. Бывают такие дни. Бывают и годы. Так я подумала, открыв глаза в темноту комнаты за десять минут до пиликанья будильника — через неделю после той поездки.

Тогда, неделю назад, в миг, когда заголосил будильник, я заглянула в будущее. Представила одиннадцатичасовой променад по узким коридорам поезда Ростов — Адлер, потом вибрацию в ступнях от ударов воздуха о тело самолета «Россия». До и после меня ожидали монструозные пространства с низкими потолками, в которых тяжело дышать. И назойливые загорелые турки в каждом закоулке — с супермаркетным пивом в карманах и руках, по десять баксов за бутылку, которая дома стоит полтинник.

— Живи настоящим, — сказала я себе, растирая тональным кремом темные круги под глазами.

Путешествие было бы прекрасно, если бы я ехала одна. Хоть общаться, в сущности, было не с кем, иногда я все же разговаривала вслух, скорее, сама с собой. Мой отстраненный кавалер время от времени изображал душевные муки, когда я внезапно спрашивала, о чем была речь.

— Ладно. Я привыкла.

За этой фразой по традиции следовало голосовое бурление, выражающее мнимое возражение. Возражение принималось. Приятнее не становилось.

Утренние видения повторились наяву точь-в-точь. Из аэропорта мы загрузились в минивэн, в котором было слишком много пассажирских мест для двоих. Дорога в отель разморила. Казалось, нас с моим bien-aimé крадучись несли катафалке, а не мчали на тяге трехсот лошадей.

Мой спутник начал восторгаться перекошенными грустными домами, отчего все мое тело зазудело от непонимания: ты что, кривых домов у нас не насмотрелся?

— Смотри, у них солнечные батареи! — его глаза округлились. Он был искренне, приятно удивлен такой простой вещью. — А знаешь, где еще есть солнечные батареи? — Где? — У нас в деревне. И ветряки есть, ты их видел, — я кивнула в окно на ветряки в степи у Литовского моста, нарисовавшиеся в памяти. — Только эта блажь обслуживает крохотные, почти не заселенные территории. Для всего остального у нас есть АЭС. — Я покрутила в руке электронную сигарету без надежды воспользоваться ею в ближайший час. — У них АЭС нет. Электричество — это дорого. — Ну, может, и так.

Язва. Умею я рушить чужие надежды и мечты своими умозаключениями. Надо было срочно сделать из неловкой ситуации ловкий бутерброд из порицания и похвалы.

— Зато мандаринов у них сколько! Мандариновые деревья! Мандарины растут на деревьях, ты посмотри! — и вот мы оба бессмысленно пялились на проносящиеся мимо вечнозеленые деревья, дружно тянущие ветки к земле под весом сочных плодов. — Да, это круто!

Вроде сгладила. Но осадок никуда не делся.

Местные заплатанные дороги встряхнули меня как следует и выбили из глубин памяти флешбеки о Шахтах. Можете не верить, но в этом городе на одной-единственной, будто закольцованной улице Шевченко в какой-то момент открывается портал на Меркурий, и поездка растягивается на тысячу четыреста часов. Все это время автобус нелепо прыгает от одного исполинского кратера к другому, а головы пассажиров мотаются из стороны в сторону, как шары кинетического маятника.

«Зачем нужно было ехать за границу, чтобы испытать то же самое?»

Наконец прибыли в отель. И начался отдых. Мы ели местную еду. Мы спали на шелковых простынях. Мы ездили к морю на локальной версии побитого ЛиАЗа. У моря, пока мой Ален Делон плескался в ледяной воде, как тот человек-амфибия, я ежилась на ветру, застыв на шезлонге рыбой, выброшенной на берег, — с одним вопросом: что я тут делаю?

Так продолжалось изо дня в день. На пятый тучи сгустились там, где я не ждала: я повесила в ванной два полотенца.

— Зачем ты это сделала?

Не могу сказать, что хоть на секунду всерьез задумалась над ответом. Меня мало волнуют полотенца в принципе.

— Нас двое — два полотенца. Я их повесила, потому что нас двое.

Театральная пауза. Ветер колыхнул тюль, с сушилки на кафель шлепнулись плавки.

— Если ты думаешь, что дома я всегда беру только какое-то одно из двух, ты ошибаешься.

Я распознала в этой бессмысленной фразе ноты раздражения и ответила еще более раздраженно. Пара реплик — и мы уже орали, как бешеные чайки. Потом, отдышавшись, я сумела поймать нить, с которой клубок этого конструктивного диалога покатился по наклонной в пропасть.

— Мне плевать на эти полотенца. Я не собираюсь это больше обсуждать.

А очень хотелось. Настолько, что в попытках не продолжать бессмысленную полемику на лице задрожал каждый мускул, натянутый нерв запустил цепную реакцию — и коротнуло слезную железу. Поток разочарования было уже не остановить. И буквально, и фигурально.

«Пройдет и это».

Прошло, конечно. Остальные дни и ночи прошли практически в тишине. Время от времени казалось, что я умерла, и это не отпуск ценой спущенной в ноль кредитки, а чистилище. Я проверяла счет карты и убеждалась: к сожалению, еще не сдохла.