Жили-были просто Фили

Глава 1

Автор рассказа — Надежда Косолапкина

Наливное солнце зависло в зените. От густого зноя привокзальная площадь, казалось, чуть подрагивала. Ни души. Только жёлто-лимонный ларёк «Квас» и отдалённый гул паровозного тупика.

Дед Филипп, надевая кепку на лысую голову, вышел на крыльцо банка. Бумаги, которые он держал в руках, скрутил в трубку и направился к ларьку.

«Вот это я понимаю “проверенные технологии”!» — с прищуром думал он, отпивая квас из запотевшего стакана и вспоминая только что закончившийся разговор с банковским сотрудником.

— Филипп Сергеевич, вы куда? – Из банка выскочил молодой человек. Короткий чёрный пиджачок с крыльями сзади и узкие брючки делали его похожим на юного воронька. Пружинистая походка закругляла образ. – Куда вы ушли? А на получение записаться? Через неделю карта будет готова. Во сколько приедете?

Дед Филипп смачно отхлебнул кваса:

— А чего за ней приезжать? Отправьте почтой. Вон сколько бумаг вы мне насовали. Там поди всё нужное и рассказано.

Станислав (так называл молодого человека оранжевый бейдж с логотипом банка) возмущённо нахмурился:

— Да вы что? Какая почта? Это же зарплатная карта! Ещё скажите с проводником передать! Когда приедете?

Дед вытер тыльной стороной руки квасную пенку с губ. Причмокнул:

— Стасик, не могу я туда-сюда мотыляться. Я дежурный по переезду, мне на посту надо круглые сутки стоять. — Дед заглянул в пустой стакан. – Почта исправно к нам ходит. Квитанции за свет день в день получаем.

— Мы – не почта! – отрезал Станислав: – У меня в инструкциях такие вещи прописаны, а именно: передать конверт с картой клиенту лично в руки.

— А-а-а, инструкции, – дед задумался. – Как говорят мудрые люди, правила и инструкции написаны кровью. Тогда вопросов нет.

Станислав кивнул. Дед продолжил:

— Инструкции мы обходить не будем. Приезжайте ко мне. Вон вы какой бледный – вам бы воздухом дышать, а не под кондиционерами сидеть.

— Э-э-э… Как это? Я не могу! – с ноткой паники выкрикнул Станислав.

— Можете-можете. У вас инструкция. Так и запишите: двадцатый километр на север, переезд деревни Лапино.

— Но я… — Станислав хватал ртом воздух.

— Вы! Жду вас через неделю.

Дед смял стакан и выбросил в урну. Он повёл плечами и, развернувшись, быстро пошёл в сторону вокзала. Дед злился.

Его тяготила вся эта банковская история. Котлетку денежную пощупать и укусить при желании можно. А тут кусок пластика с твоим вроде бы именем, но буквы все иностранные. Плохо это всё. Непонятно. Думал на пенсию выйти, но страсть как не хотел покидать родной переезд, да и здоровье ещё позволяло. Пришлось согласиться с начальником и приехать в этот душный городок только ради карты. Однако этот банковский щегол деда настораживал, как сверкнувшие фары в ночи перед переездом, – тут закралась опасность. Ещё и карту сразу не выдал. «Надо сделать, надо оформить…» Но дед понял главное – тут он клиент. А клиент всегда прав. Это как в поезде пассажир. Не будет пассажира – и поезда не нужны.

Сейчас после разговора в духоте улицы настроение упорно ползло вверх. «Пусть щёглик пристанет к моему берегу. Там и потолкуем. Без этих вот ужимок птичьих».

Дед сунул бумаги в карман и шагнул на крыльцо вокзала. Сам того не замечая, дышал он глубже и ровнее. Двери-створки, охранники на входе, арка-металлоискатель, прогорклый запах перронных беляшей, грохот чемоданов на колёсиках. Суета вокзальная. Дед прошёл на вылет зал ожидания и вышел к путям.

Полуденное солнце загнало всех людей под навесы с лавками, разделив перрон на две половины: теневую и солнечную.

«Тяф», — послышалось из ближайшего укрытия.

Дед повернул голову на звук. Чёрный пёс лежал под лавкой, высунув морду наружу. Он вилял хвостом и с надеждой смотрел на мальчика, уплетающего беляш. Мама мальчика сидела тут же рядом, заботливо поправляя салфетку на коленях сына.

«Всё правильно. За спрос денег не берут», — похвалил дед пса.

«Поезд номер …ять, сообщения …ийск-…айск будет подан на первый путь. Приглашаем на посадку», — объявили по громкой связи.

«У-у-у!» — загудел из-за поворота тепловоз.

Пёс вылез из-под лавки и поводил ушами. Люди, в том числе женщина с мальчиком, потянулись на край перрона.

«Ву-у-у», — прогудел тепловоз.

Пёс выбежал из-под навеса и заметался перед людьми. Он лаял на них, хватал зубами сумки и чемоданы, скалился. Мальчишка бросил остатки беляша на перрон, вцепился жирными ручонками в юбку матери и захныкал.

«Гу-у-ук», — тепловоз достиг края перрона.

Пёс понёсся к поезду. Он лаял на тепловоз и семенил рядом с ним плечом к плечу.

«Слон и Моська», — подумал дед.

На перрон выскочили охранники. Пёс, прижимаясь к асфальту и скаля зубы, лаял на гудящий тепловоз. Казалось, он вцепится в его железный бок.

Мальчик громко заплакал. Охранник встал перед людьми, успокаивая всех движениями рук и словами: «Дальше от края платформы! Держите детей!»

Пёс чуть отстал от тепловоза и бежал теперь рядом с первым вагоном. Люди запаниковали: они стали оттаскивать вещи от края перрона, толкая друг друга и ссорясь.

Проводница первого вагона, стоя на ступеньках, закричала на пса:

— Пошёл вон! Фу!

Пёс как будто этого и ждал. Он рванул вперёд, обогнал тепловоз и спрыгнул прямо на рельсы. Засвистели тормоза. Тепловоз проехал место, где приземлился пёс, и остановился на середине перрона.

— Мама! Собака! – закричал мальчик.

Люди притихли. Дед схватился за сердце, ощущая каждый удар в левом боку. «Что со мной?» — закрутилось в голове. Неведомое до этого момента чувство страха и боли сковало грудину.

Люди запричитали, заохали. Мальчик кричал, надсаживая горло:

— Мама, собака! Собака умерла! Мама!

Пёс выскочил из-под поезда и в один прыжок залетел на перрон. Он радостно скакал и лаял, приплясывая возле людей. Пару раз лизнул руку мальчика и с аппетитом проглотил брошенный кусок беляша.

«Дурак! Бешеный!» — сыпалось на него со всех сторон. Мама мальчика шикнула на пса и замахнулась кулаком.

Он заскулил и, поджав хвост, забился под лавку.

Дед Филипп снял кепку и вытер ею пот со лба. Левую часть грудины отпустило, но сердце никак не могло найти своё прежнее место.

Тепловоз предупредительно прогудел и проехал до нужной для остановки отметки. Мальчик, всхлипывая, повторял: «Собака! Собака чуть не умерла!» Женщина гладила сына по голове и зло смотрела на охранника, который призывал всех занять места в вагоне и следил за посадкой. Второй охранник пошёл к лавке, где затаился пёс. Дед двинулся следом.

— Ко мне! — скомандовал охранник.

Пёс, подвиливая хвостом, выполз из-под лавки. Охранник взял его за ошейник и потянул к вокзалу.

— Куда ты его? – спросил дед.

— Подальше от людей. Видели, что устроил? – охранник с укоризной посмотрел на пса. – Хотя пёс хороший, ладный. Сам прибился к вокзалу, никогда проблем не было.

Дед посмотрел на пса, погладил его по голове:

— Если сам пришёл, значит, место для службы выбрал. Что ж ты так надрывался?

Пёс заскулил, тревожно задвигал бровями.

— Я его заберу, — твёрдо сказал дед. — Мне на переезде собака нужна.

Охранник оценивающе посмотрел на деда. Жетон сотрудника переезда он давно заметил.

— Погибнет он на открытой дороге, — предупредил охранник.

— На цепи держать буду, — пообещал дед и почувствовал, как ручеёк пота предательски побежал по спине.

— Забирайте, — охранник согласно кивнул, — только начальство предупредите.

Дед шагнул в сторону вокзала и остановился.

— Я в магазин детский заскочу и сразу заберу, — пообещал он. — Придержи его тут пока.

Охранник недовольно цыкнул, но согласно кивнул.

Дед Филипп зашёл в зал ожидания. Поведение пса не давало ему покоя. Он постучался к начальнику вокзала.

— О, дед Филипп! Карту оформил? – приветствовал его тот. Из-за подкрученных гусарских усов казалось, что начальник всегда улыбается. Обманчиво, конечно.

— Оформил-оформил, — успокоил дед. – Я пса забрать хочу.

— А! Тоже видел дог-шоу? – усмехнулся он. – Бери! Жалько, что ли.

— Вот и ладно! – Дед повернулся к выходу: – А ещё знаешь что, начальник…

— Ну?

— Проверь на всякий случай тепловоз и вагончики. Да и пути бы глянуть.

— Что ещё прикажете сделать? – сердито спросил начальник.

— Это не приказ. Это опыт. У служивой собаки чуйка, знаешь, как работает?

Начальник пригладил усы, размышляя: «Дед всю жизнь на дороге – много повидал». Он поднял трубку служебного телефона.

Дед вышел из вокзала и нырнул в ближайший детский магазин. От количества игрушек зарябило в глазах.

— Дочка, мне бы железную дорогу, — с мольбой попросил дед молоденькую продавщицу.

— Вам ручную или автоматическую?

Он пожал плечами:

— Мне самую настоящую!

Продавщица улыбнулась в ответ.

***

Уставшее от борьбы за высоту солнце ползло к горизонту. Дед кинул намокшую от пота кепку в пакет к железной дорогой, туда же отправил банковские документы. Пёс шёл рядом, иногда поглядывая на деда и поскуливая. Он то и дело оборачивался на здание вокзала, но дед вёл его твёрдой рукой.

— Не скули, пёс! Тебя за дело чуть не выгнали, а ты ноешь.

Пёс прижал уши. Дед вспомнил круглые глаза охранника. Пока тот передавал пса, рассказал, что на ближайшем от станции переезде рельсы от жары повело. Разгонись поезд в полную силу – и «привет-кювет», как выразился охранник. Хорошо, что начальник обход поднял. Как чувствовал.

«Ну-ну, усами он чувствовал, — усмехнулся дед, входя в ворота местного базарчика. — Только бы Санька нас дождался, — думал он, ища глазами односельчанина. – Чтобы на переезд успеть!»

— Кукуруз – сладкий, как арбуз! Сочный, как хурма! Добрый, как мамА! – выкрикивал долговязый смуглый мужичок возле огромной кастрюли. — Последний кукуруз! Налетай, бутуз! – Продавец подмигнул щекастому карапузу в коляске, который беззубо улыбался и сосал палец.

— Санька! Не кукуруз, а кукуруза! Сколько раз говорить, — пожурил дед мужичка.

— Не! У меня только кукуруз. Крепкий, как настоящий мужик! – Санька сжал кулак и с удивлением посмотрел на пса. — А это что за зверь? Уходил на двух ногах — вернулся на шести! Чудеса?

Дед улыбнулся. Пёс сел, беспокойно оглядываясь.

— Себе в помощники повезу, — сказал дед.

Санька с прищуром посмотрел на пса:

— Смотри какой кренделёк! Белый воротник, белые гетрОчки! – похвалил он его. Тот в ответ недоверчиво зарычал. — Не нужен мне пёс! У меня кукуруз есть! – Санька выставил ладони вперёд, словно отгораживаясь. Пёс гавкнул и спрятался за деда.

Санька выхватил из кастрюли последний початок и вонзился в него зубами:

— Лучший кукуруз себе припас! Спасибо, люди добрые, голодным не оставили!

Продавцы с ближайших лотков покатились со смеху.

***

Всю дорогу до деревни пёс лежал на полу возле задних сидений. Не привыкший к езде, он поскуливал, прижимал уши и тревожно двигал бровями. Дед то и дело приговаривал:

— Тише, пёс. Скоро уже. Скоро.

— Дед Филипп, а как твоего пса звать? – Санька глянул на него в зеркало заднего вида.

Пёс навострил уши.

— Филькой его звать. Просто Филькой.

— Вот и зови! Скотину нужно по имени звать, а то она слушаться не будет.

— Это не скотина. Это мой напарник.

— Хех. Скажешь тоже, — хмыкнул Санька и повернул за указателем «Лапино».

Дорога сузилась до двух полос. Белая разделительная змейка бежала впереди. Дед устал, но сидел с ровной спиной и держался за боковую ручку на двери. Деревня у них древняя, но дорога живая. На переезде иногда по две-три машины собираются.

Вот и переезд показался. Родной и знакомый с детства. Уж сколько лет дед Филипп за него жизнью отвечает. Переезд и двухэтажный домик дежурного (деревенские его называют «будка» — такой он маленький) старые, как сам дед Филипп. Их бы всех на пенсию, но дед решил: пока автоматику не поставят, не уйдёт с дороги. Очень уж большая ответственность. Молодёжь не справится. А вот автоматику и молодым можно уступить.

— Приехали! – Санька остановился возле домика дежурного.

— Спасибо тебе, добрый человек. Тут за двоих, — дед протянул деньги.

— Дед Филипп, ты это брось! – Санька обиженно нахмурился.

— Это на ТО, — уточнил дед. – Стучит что-то, слышал? Техника исправной должна быть.

— Не твои заботы, — отрезал Санька.

«Р-гав», — тявкнул Филька.

— И ты туда же? – удивился Санька и хохотнул: – Его ещё не прописали, а он уже с соседями лается!

Дед вывел Фильку и забрал пакет с игрой.

— Кукуруз-то завтра тебе привезти? — крикнул на прощанье Санька.

— Привози!

Санька, довольный собой, поехал через переезд.

***

Дед вместе с Филькой зашёл в будку. Он сразу же отцепил поводок и отпустил пса. Филька за секунду обежал первый этаж крохотного домика, запрыгнул на кровать, укусил цветастую подушку и улёгся.

— Духота какая! – дед, краем глаза поглядывая за псом, открыл окно. Он налил в ковш воды и поставил рядом с дверью. Филька с барским видом лежал на кровати. Дед постелил у порога круглый вязаный коврик и сказал:

— Филька, место!

Пёс уставился на него, продолжая лежать.

— Место! – повторил дед и похлопал рукой по коврику.

Филька нехотя спрыгнул с кровати, сел на коврик и привалился боком к ноге деда.

— Справимся, — утешил себя он и погладил пса по холке.

Дед поднялся на второй этаж и зашёл в «рубку» дежурного. Вот-вот должен был пойти пригородный поезд, в простонародье — «пряха». Тащится она всегда еле-еле, но людей битком.

«Р-гав», — послышалось снизу. Потом осторожное «топ-топ-топ», и морда пса просунулась в дверь.

— Заходи, напарник, — позвал дед.

Пёс деловито зашёл, поставил лапы на стол-подоконник и посмотрел в окно. Дед дождался сигнала со станции и поспешил вниз. Филька посеменил следом.

— А ты сегодня дома, — дед указал на коврик, — привыкай к новому месту.

Пёс посмотрел на него умными глазами и лёг на коврик. Но стоило деду выйти, как Филька залез на кровать и высунул морду в окно.

Дед Филипп закрыл шлагбаумы и встал вдоль путей, вытянув руки в стороны. С ближайшего к дороге двора выехала машина и медленно подкатила к переезду. Бородатый мужчина и круглолицая женщина с досадой смотрели на закрытый шлагбаум.

«Вас-то куда понесло, Ивановы? Знаете же расписание, — расстроился дед. — Ну, стойте-стойте. Десять минут теперь, не меньше».

— Дед Филипп, привет! Пропусти, а? — Иванов высунулся из окна машины. – На пять секунд опоздали! А нам срочно в аптеку надо. Ромка наш что-то приболел. Ангина вроде. Пусти, а? Я быстро проскочу.

Дед Филипп покачал головой. Хотя Ромку любил как родного внука, да и с его родителями дружил. Последнее время, правда, мало общались. С работой в деревне совсем худо. Вот и Иванов — папа Ромки, третий месяц дома сидит. А когда трудности, то и общение не в радость.

— Войди в положение, а? — просил Иванов. — Ромку с гостинцем к тебе пришлём!

Иванова выпучила на мужа глаза:

— С ума сошёл! Он как сыр в масле на своём переезде! При зарплате, при жилье да при пенсии, а мы сейчас гостинцы слать будем, — прошипела она.

Дед не слышал её слов, но и с места двигаться не собирался. Никакой он не дед Филипп в этот момент, а дежурный по переезду!

— Да что ж ты, Кощей проклятый, людей совсем не слышишь, – закричала Иванова. – Десять минут ещё до пряхи. Открой шлагбаум!

Дед опешил. Чтобы на него кричали? Что у них случилось? Он вспомнил про железную дорогу, которую купил для Ромы. Передать бы. Но нет таких полномочий у дежурного по переезду. Едет поезд – все стоят.

— Пусти, говорю! – разошлась Иванова. Она вылезла из машины и пошла к деду. – Совсем обнаглел?! – кричала она и размахивала руками.

«Р-гав-гав-гав!» – лай приближался со стороны будки.

Дед оглянулся. Филька выскочил в окно и теперь бежал на переезд. Иванова замерла. Пёс остановился между ней и дедом и залаял, оскалив зубы.

— Филька, фу! Фу, — закричал дед.

Пёс сменил лай на рычание.

— Бешеный! – испугалась Иванова и быстро вернулась в машину.

— Молодец, Филька! Умный пёс! – похвалил его дед и медленно выдохнул.

Снова прихватило в груднине. На мгновение стало больно и страшно. Никогда не было проблем с сердцем. А тут второй раз за день. Но показался поезд, и боль отступила.

Квадратная морда «пряхи» приближалась к переезду. Ярко-красные полосы на юбке тепловоза улыбались. Пёс заметался вокруг деда, оттягивая его от путей.

— Фу! Служить! – дал команду дед.

Но пёс волчком крутился возле него, хватая за одежду и поскуливая. Дед твёрдо стоял на месте. Тогда пёс зубами хватанул штанину и вырвал кусок ткани. Дед стоял. Пёс поставил лапы ему на грудь. Дед смотрел в глаза Фильки, полные тревоги. Мокрый нос ткнулся ему в солнечное сплетение. Дед устоял. Пёс предупредительно гавкнул и приземлился на передние лапы. Поезд приближался, рельсы и дорожное полотно вибрировали. Пёс обежал вокруг деда и «прикопал» его задними лапами. Водитель и пассажиры машины с другой стороны путей смеялись в голос, наблюдая эту странную миниатюру.

Когда поезд поравнялся с переездом – пёс сел рядом с дедом. Как только последний вагон простучал мимо, дед Филипп опустил руки и с грустью посмотрел на Фильку. Тот приветливо завилял хвостом и лизнул ему руку.

— Справимся, — произнёс дед. — Только решётку на окно поставим.

«И к врачу запишемся при случае», – добавил он мысленно. Как только открыл шлагбаумы, машины потянулись через пути. Водитель и пассажиры приветливо улыбались ему и Фильке. Иванова строго посмотрела на деда и сказала в приоткрытое окно:

— Пока этот зверь тут живёт, с Ромкой видеться запрещаю!

Дед кивнул в ответ. Машина покатила по дороге, подняв облако пыли.

***

На следующий день к будке прибежал Ромка. Дед вышел из домика и, закрыв дверь, протянул руку. Ромка крепко ответил на приветствие.

— Дедушка Филипп, дедушка Филипп, — затараторил он. – А где собака? Я слышал, как она вчера лаяла.

— А где горло? – удивился дед. – Ангина? Кому дома надо сидеть?

— Какая ещё Ангелина? – переспросил Ромка и засмеялся. — Вот ещё! Жара такая, а я буду дома сидеть.

Дед хмыкнул: «Ивановы меня обманули, получается?»

— Где собака-то? – не унимался Ромка.

— Филька на посту. Будку нашу сторожит.

— Дедушка, покажи, а?

— А родители разрешили? – спросил он.

Ромка пожал плечами:

— Они вчера, как машину продали, так со мной ещё не разговаривали. Я только одним глазком на собаку посмотрю, можно?

Дед охнул: «Значит, дела совсем плохи, раз машину продали. Видимо, на сделку вчера торопились».

— Надо у родителей разрешения спросить, – строго сказал дед.

— Ну, дедушка, – взвыл Ромка.

— Не разрешили — значит, нельзя.

— Дедушка Филипп, хоть фотографию покажи!

— Вот ещё! За собакой с фотоаппаратом бегать буду, – рассмеялся дед.

Ромка поник:

— Почему с фотоаппаратом? На телефон можно снять.

— «На телефон», — передразнил дед. – Умный какой!

Ромка надул губы.

«Р-гав!» — послышалось сверху.

Дед и Ромка подняли головы. Филькина морда показалась в окне «рубки».

— Пёс! Пёсик! – обрадовался Ромка.

Дед улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Вот и не печалься! У меня подарочек для тебя есть.

Ромка просиял. От нетерпения он стал приплясывать на месте.

Дед зашёл в домик и сразу вернулся, держа в руках коробку с железной дорогой. Вместе с ним выскочил Филька и осторожно обнюхал Ромку.

— Фу! Место! – крикнул дед.

Филька забежал в домик, но тот тут же запрыгнул на кровать и, открыв лапой окно, снова выскочил на улицу. Он подбежал к Ромке, добродушно виляя хвостом.

— Место! – рявкнул дед.

Пёс поджал хвост и, понурив голову, побрёл в домик. Дед поспешил следом и, закрыв окно, вышел к Ромке. Обиженный скулёж раздался из-под закрытой двери.

— Место! – повторил дед.

В домике стихло.

— Какой красивый пёс, дедушка, — Ромка улыбался до ушей.

— Красивый, — согласился дед, — но ещё не воспитанный. – Он протянул Ромке коробку. — Держи. Постигай азы дорожной науки!

— Железная дорога! – обрадовался Ромка. – Вся мне?

— До последнего сантиметра, — усмехнулся дед.

Ромка попытался вскрыть коробку.

— Неси домой, — дед потрепал его по соломенным волосам, — а то мама нам обоим уши надерёт. Да посмотри вечером со двора, как Филька мне помогает.

Ромка, прижимая игру, побежал домой. Перед путями он остановился и посмотрел налево и направо.

«Умница, — про себя отметил дед. – Хоть кого-то я правилам безопасности научил».

***

Потянулись трудовые деньки. Дед с Филькой подружились. Через неделю пёс усвоил свои обязанности, а расписание поездов знал минута в минуту. Ко времени прибытия поезда он садился у входной двери, скулил и скрёб по ней лапой. Рвать одежду на своём хозяине он перестал, но к водителям оставался беспощаден. Стоило кому-то выйти из машины или заехать за стоп-линию, пёс принимался лаять и добивался, чтобы все оставались на своих местах. При проходе поезда замирал рядом с дедом и не шевелился. Дед Филипп радовался, что Фильку не пришлось сажать на цепь. Но помня о случившемся на вокзале, он каждый раз переживал. И на всякий случай поставил решётку на окно первого этажа.

Ромка не появлялся. Санька рассказал деду, что мать посадила его под домашний арест. Мол, за то, что прибегал на переезд без спроса, да ещё и вернулся с игрушкой. Как нищий какой, побирается. А его отец всё ещё сидит без работы.

Дед видел Иванову каждый день. Она переходила переезд и сворачивала в сторону леса. Ягоды нынче было много, в лес все деревенские наведывались. В последний раз дед хотел поговорить с ней, но она так ненавистно посмотрела на него, что он не решился.

Сердце больше не беспокоило, и с визитом к врачу дед Филипп не торопился.

***

Ромка всю неделю не расставался с подаренной железной дорогой. В игре можно было закрывать шлагбаумы, переводить стрелки, запускать и останавливать поезд. Днём он возился с железной дорогой во дворе, а на ночь забирал с собой вагончики.

Ромке с детства нравились поезда, а дед Филипп столько всего ему рассказывал! Жаль, что мама запретила к нему ходить. Мама сейчас часто строгая. Это она из-за папы злится. Но Ромка твёрдо верил: «Работа найдётся, и мама снова подобреет».

Сегодня Ромка в очередной раз собирал маршрут. Он написал вывески для станций, чтобы всё выглядело как на настоящей карте в «рубке» у деда Филиппа. Тут станция дальняя – до неё пятьдесят километров, а тут – тупиковый городок. До него по железной дороге всего-то десять километров. В два раза меньше, чем по автомобильной.

Расписание поездов Ромка составил по памяти. Это совсем несложно. Утром «пряха» проезжает туда-обратно, вечером снова. Но бывают ещё товарняки и перегоны, поэтому на переезде всегда нужен дежурный.

Ромка с гордостью осмотрел свой участок дороги.

«Сижу тут, как настоящий директор, – подумал он. – Ой, то есть начальник станции, – вспомнил Ромка и рассмеялся».

Он сел по-турецки и расправил плечи, представляя себя большим и важным человеком.

На крыльцо вышла мама.

— Рома, нарви травы кроликам, – попросила она.

— Мама, я не могу. Я играю.

Она упёрла руки в бока:

— Вчера играю, сегодня играю! А ну, марш работать!

— Не пойду, — заупрямился Ромка. – Я начальник станции, а ты меня за травой гоняешь!

— Ах, так! Начальник, значит?!

Она спустилась с крыльца и подошла к сыну. Присела на корточки и стала сгребать рельсы-вагоны-шлагбаумы и сбрасывать в коробку.

— Мама, я пошутил! Мама, не надо! — просил Ромка, вцепившись руками в рельсы.

Она вырвала у него последнюю часть железной дороги, подхватила коробку и пошла к дому.

— Мама, я нарву травы, — всхлипнул Ромка.

На крыльце показался папа. Он серьёзно посмотрел на маму и произнёс:

— Я тебе помогу, сынок. Будем вместе работать!

Ромка кивнул, размазывая слёзы. Мама пожала плечами и скрылась в доме.

***

Станислав изучал карту региона: «До деда-богача (так он называл Филиппа Сергеевича) ехать ровно двадцать километров. Но как не хочется! Угораздило же вляпаться. Инструкции какие-то придумал». Все инструкции по запуску карты он выдал деду на руки в прошлый раз. Да кто ж их читает? Правильно, никто.

Станислав нервничал. Уже год он беспечно жил с «дивидендов» от бабуль-дедуль. Схема надёжная: он вручает конверт с банковской картой и помогает его вскрыть, фотографирует карту, привязывает к своему номеру телефона и спокойно щиплет с неё денежки. По чуть-чуть. Таких «чуть-чуть» у него уже с две сотни. На приятную жизнь хватает. Просто и гениально! Но в этот раз всё шло неправильно. И только успех прежних сделок упрямо подталкивал его сесть за руль и завершить начатое.

Станислав подъехал к переезду и пошёл в домик дежурного. Он брезгливо ковырнул ногтём старую краску на двери, постучал. Тишина.

— Тук-тук-тук, Филипп Сергеевич, — громко позвал Станислав и толкнул дверь.

«Р-гав!» – громко встретил его Филька. Пёс опёрся передними лапами о косяк и обнюхал Станислава.

— Фу! Сидеть! – закричал тот, отмахиваясь от него.

Филька гавкнул ещё раз.

— Место! Место, Филька! — крикнул дед Филипп.

Пёс послушался и улёгся на коврике.

— Какие люди! Да в костюме, — дед Филипп вышел к Станиславу и по-дружески похлопал его по плечу. – Проходи, проходи.

— Да, я на минуточку. Вот ваша карта. Пожалуйста, вскрывайте, проверяйте, — Станислав протянул конверт с логотипом банка.

— Это ещё успеется, — дед засуетился у плиты, включая газ. – Сейчас мы чаю заварим, потом я тебе «рубку» свою покажу. А хочешь, можем земляники у местных попросить? Маму или девчонку свою угостишь.

— Филипп Сергеевич, я на работе. Вручаю вам конверт, убеждаюсь, что карта внутри, беру с вас автограф и возвращаюсь в офис.

— К чему суета, Стасик? Перерыв на обед у тебя есть?

Станислав нехотя кивнул.

— Вот и у меня есть. А конвертик я сюда поставлю, ничего с ним не сделается, – дед взял протянутый конверт и сунул его за стеклянную дверцу навесной полки. Туда же положил свой мобильный телефон.

Станислав недовольно переступил с ноги на ногу, но возражать не решился. Он опустился на краешек табурета, одёрнув полы пиджака.

— Мы тут вчера баранки купили с напарником. Мя-я-гкие-е-е! Да, Филька?

Пёс вскочил и завилял хвостом.

— А почему вы держите собаку в доме? – Станислав с опаской посмотрел на пса.

— Она у меня служебная. Зачем ей по улице без надобности слоняться?

Чайник засвистел. Дед выставил на стол варенье и баранки.

— А может, щи будешь? – предложил дед. – Обед же. С лучком да салом? А, Стасик?

Тот отрицательно замахал руками.

— Тогда чайку с чабрецом.

Дед залил кипяток в пузатый оранжевый заварник. Достал такого же цвета чайные пары.

— Пока чай заваривается – пойдём наверх в «рубку». Тебе же интересно?

Не дожидаясь ответа, дед шагнул к лестнице. Станислав послушно поплёлся следом.

— Проходи, сынок. Я у тебя на рабочем месте был, а теперь ты у меня погостишь, — дед пропустил его вперёд.

Станислав шагнул в «рубку» и осмотрелся. Старая снаружи — внутри она оказалась вылизанной, и пахло в ней так, словно только сегодня закончился ремонт. Станислав по-хозяйски опёрся рукой на стол-подоконник и прилип.

— Ох! Забыл предупредить. Я тут красочкой прошёлся. — Дед нагнулся к подоконнику. — Смотри как блестит. Нарядно и свежо!

Станислав расправил полу пиджака и чертыхнулся. Голубая полоса эмали мгновенно въелась в дорогую ткань костюма.

«Теперь только за пиджак дело до конца доведу», — про себя решил он.

— Вот ты человек грамотный, меня поймёшь, — между тем говорил дед Филипп. – Инструкции наше всё. А у нас народ так и норовит под поезд подлезть. Откуда у людей тяга такая к приключениям? Всё им хочется выгоду какую-то заиметь. Так ведь пять минут сэкономишь, а потом всю жизнь расплачиваться будешь.

— Да, Филипп Сергеич, народ нынче ушлый. Правила и законы мало кто признаёт.

Станислав почувствовал, как щёки наливаются жаром.

— Эк тебя разморило, — дед взглянул на него. – Это хороший знак. Выветриваются кондиционеры из тебя. Садись-садись.

Дед усадил Станислава на свой стул.

Из панорамного окна «рубки» переезд открывался как на ладони. Справа – старые домишки, слева – зелёные поля, вдоль путей в обе стороны – хмурый лес. Скукотища. Станислав с нежностью посмотрел на свою красивую машину. Дед Филипп наблюдал за гостем.

— Вот вчера: на секунду отвлёкся, а сосед уже к последнему вагону прицепился, да с мешком кукурузы. Продавать поехал. Как трамвайный беспризорник! Смех и грех, — вздохнул дед. – Хорошо, напарник у меня есть — Филька. Сразу хулигана вычислил. А то ведь таких и полицией не поймаешь.

— Да есть ли она, полиция?

Станислав хитро улыбнулся, подмигнул деду. И внутренне напрягся: «Веду себя как мальчишка с другом. Какой же дед болтливый. И краска такая вонючая – голова от неё пухнет», – он суетливо забегал глазами.

— А что, Филипп Сергеич, тут аппаратуры никакой нет? Как вы работаете?

— Очень просто, Стасик. Передают мне сигнал с блокпоста — я шлагбаумы и закрываю. А если внепланка какая, так у меня телефон прямой со станцией есть, — дед похлопал по телефонному аппарату с диском. — Иногда старыми методами лучше всё решить можно, правда? – дед улыбнулся.

— А если не передадут сигнал?

— Всё равно вовремя закрою, — засмеялся дед. — У меня с кровати пути далеко видно!

— А если заснёте?

— Так у меня напарник есть — Филька. Разбудит! Он расписание лучше меня знает.

— Всё-то у вас продумано, — улыбнулся Станислав.

— Красивая у тебя улыбка, молодая, лукавая, — похвалил дед и повернулся к лестнице. – Пойдём. Теперь и чай поспел.

Дед закрыл «рубку» и повёл Станислава вниз. Филька радостно суетился у лестницы, встречая деда Филиппа.

— Пёс у вас такой элегантный, — Станислав протянул руку, чтобы погладить Фильку.

«Р-р-р», — злобно ответил тот и попятился назад.

— Место, — скомандовал дед. — Ещё подружитесь, — успокоил он.

Дед налил чай в чашки:

— Как говорится, чем богаты, тем и рады, — пододвинул к Станиславу варенье, передал ложечку.

— Спасибо. — Станислав посмотрел на часы в телефоне. — Как быстро время летит. Мне пора возвращаться. Давайте вскроем конверт с картой. Мне её зафиксировать для отчёта нужно.

— Какого отчёта? – спросил дед, отхлебнув чая. – Ты мне расскажи старому, а то я в современных технологиях, как стажёр-машинист. Как бы не задавить кого. А ты, я вижу, парень умный, порядочный.

Станислав поперхнулся. Откашлялся:

— Отчёт наш внутренний. Вскроете конверт, я карту сфотографирую, подключу смс-уведомление, чтобы вы видели, когда зарплата приходит, и всё.

— Хм. А разве данных карты в банке нет? Зачем её фотографировать?

— А это вы сами так захотели, – раздражённо ответил Станислав. – Если в банке делать, то всё автоматически подключается, а теперь мне нужно повозиться.

— Это я везучий просто. Ко мне банк сам приехал. — Дед хмыкнул и обмакнул баранку в варенье.

— Приступим? – не выдержал Станислав.

Дед откусил баранку:

— Нет, Стасик, не приступим.

Он удивлённо посмотрел на деда:

— Как это?

— Я документики почитал, и там написано, что конверт с картой можно в любое время вскрыть. Для этого помощники не нужны.

Станислав нахмурился:

— Конечно, там так сказано. Документы составляют с учётом всех возможных ситуаций. Но мы всегда вскрываем конверт вместе с клиентами.

— А на случай внештатных ситуаций там служба поддержки есть. Я позвонил и мне сказали — помогут в любое время.

— Зачем вам куда-то звонить? – Станислав вскочил с места. – Я специально приехал, чтобы всё оформить и подключить.

Филька поднял морду с коврика, внимательно за ним наблюдая. Дед с паузами спросил:

— Зачем тебе моя карта?

— Да не нужна мне ваша карта! Мне премия нужна за хорошие отзывы о работе с клиентами! – повысил голос Станислав и с вызовом глянул на деда.

— Врёшь!

Филька встал на четыре лапы и зарычал. Дед почувствовал тяжесть в левом боку. Боль поползла выше. Дыхание сбилось.

— Успокойтесь и уймите собаку! – попросил Станислав. – Я тогда заберу карту, а вы, как надумаете ею пользоваться, приедете в банк.

Он шагнул к полке. Дед повернулся, чтобы встать, но замер на месте: боль в грудине не давала пошевелиться.

Филька гавкнул. В два прыжка он оказался между Станиславом и полкой и грозно зарычал, оголяя клыки.

— Фу! Место! – крикнул Станислав.

Пёс залаял и стал бросаться на него, припадая на передние лапы. Дед Филипп схватился за левый бок и наклонился, не в силах унять боль и глубоко вздохнуть.

— Да ну вас!

Станислав резко развернулся и, даже не оглянувшись на притихшего деда, вышел. Он завёл машину и, дав по газам, уехал.

Дед Филипп с трудом добрался до кровати и лёг. В таком положении было ощутимо лучше. Филька скулил и крутился рядом.

— Ничего-ничего, ещё время есть. Отлежимся и пойдём переезд закрывать, — дед погладил пса.

Но лучше не становилось. Дед лежал и ровно дышал. Он уже не раз пожалел, что убрал телефон так высоко. При малейшем движении его пронзала острая боль. Дед собрался с духом и поднялся. В глазах потемнело, и он повалился обратно.

Пёс заскулил. Ткнулся носом в лицо деда. Тот не шевелился. Филька заметался, залаял. Он подбежал к двери. Стал царапать и наваливаться на неё, но закрытая дверь не поддавалась. Филька сунулся в окно, но решётка была ему не по зубам. Тогда он сел рядом с кроватью и завыл.

Пришёл сигнал с блокпоста: поезд выехал с соседней станции. Филька забежал на второй этаж. Поставил лапы на стол-подоконник и громко залаял на пустой переезд. Поскрёб окно. Старые деревянные рамы шатались и ходили ходуном. Какая-то машина проехала через переезд. Пёс гавкнул ей вслед и опустился на пол, пятясь к лестнице.

С разбегу он кинулся в окно «рубки». Стекло разбилось, резанув его осколком по морде и пройдясь над бровью. Острые сосульки расцарапали бока и брюхо, когда он вылетал из окна. Филька благополучно приземлился и заметался на переезде, гавкая и завывая. Показалась машина, и Филька бросился ей на встречу. Он бежал со стороны водителя, лаял и подскакивал до окон. Водитель без перерыва жал на клаксон, но Филька лишь яростней бросался на машину, пока она не пересекла железнодорожные пути и не уехала.

Тогда он стал тянуть стрелу шлагбаума зубами, сердито рыча и не понимая, почему она не двигается с места и не закрывает проезд. На дороге показалась машина Саньки, и Филька бросился ей навстречу.

***

Ромка сидел во дворе. Он смастерил из дощечек рельсы и теперь думал, как ему сделать вагончики. Мама развешивала бельё, искоса поглядывая на него. «Дались ему эти вагоны», — сердилась она не то на себя, не то на Ромку.

Со стороны переезда послышались сигналы машин и лай. Ромка побежал к ограде.

— Куда? – грозно спросила мама.

— Филька лает! Может, на переезде что-то случилось?!

— Случилось! – накинулась она в ответ. – Случилось, что сын от рук отбился!

Ромка перебежал к другой стороне ограды и залез наверх.

— Куда собрался? – она замахнулась наволочкой, чтобы его шлёпнуть.

— Мама, смотри! Переезд открыт! А время-то сколько?!

Она растерялась. Из-за леса вывернул поезд. Просто чудо, что в этот момент на переезде не было ни одной машины. Поезд, гудя на переезде, промчался в сторону дальней станции.

— Как открыт переезд? — Мама опустила наволочку, испачкав её в земле.

— С дедушкой Филиппом что-то случилось! Слышишь, Филька как лает?

Она бросила наволочку в таз и закричала:

— Иванов! Срочно на переезд.

Через мгновение дверь распахнулась, и тот показался на крыльце.

— Папа, переезд открыт, — не дожидаясь, пока он спросит, в чём дело, сказал Ромка. — А скоро вечерняя пряха пойдёт.

Ромка с родителями бежали к переезду, когда увидели Саньку, пытавшегося выйти из собственной машины.

— Филька! Филька! – звал он, но пёс метался у его двери и заливисто лаял.

— Где дед? – крикнула Иванова.

— Не знаю я! – огрызнулся Санька. – Пёс совсем озверел, весь в крови!

Ромка взбежал на крыльцо и крикнул:

— Дедушка Филипп!

Иванов постучал в дверь.

— Да что такое? Что за молчанка?! – выпалил Санька (ему всё же удалось выбраться из машины), пятясь от Фильки и взбираясь на крыльцо.

Пёс бросался на людей, буквально загоняя их в дом.

— Зверюга противная, и-и-и! — завизжала Иванова и, распахнув дверь, первой заскочила внутрь.

— Дедушка Филипп! — ахнул Ромка и бросился к кровати.

Дед лежал с открытыми глазами, положа руку на сердце.

— Срочно! Скорую! – закричала Иванова.

Дед кашлянул и весь сжался. Иванов набрал номер скорой помощи, описал медикам ситуацию.

— Сказали, приедет не раньше, чем через час, — сообщил он после разговора.

Пришёл сигнал с блокпоста: вот-вот пойдёт поезд до ближней станции. Филька заскулил и заметался.

— Место, — скомандовал Ромка.

Но пёс подбежал к двери и поскрёб её лапой.

— Переезд, — прошептал дед.

Ромка посмотрел на часы.

— Папа, надо закрыть переезд, — догадался он.

Как только Иванов открыл дверь, Филька выбежал на переезд залаял. Иванов поспешил следом.

Санька налил стакан воды и напоил деда.

— Так, может, на твоей машине отвезти? – спохватилась Иванова. Она растерянно глядела то на деда, то в окно на мужа, то на Саньку.

— Проклятая посудина! Заглохла, когда Филька подскочил, и не завелась больше, – Санька виновато посмотрел на деда.

— Так, может, тормознуть кого? Пусть подкинут? – она глянула в окно. Как назло, ни одной машины на переезде не было.

— Пойду помогу, – сказал Санька и вышел к Иванову.

***

Дед смотрел в окно, как Иванов с Санькой закрывали шлагбаумы, Филька носился рядом. Когда переезд перекрыли, пёс сел у путей. Мужчины заспорили. Видимо, решали, кто будет подавать сигнал для автомобилей. Наконец на место дежурного встал Иванов и развёл руки в стороны.

Деду дышалось легче. Ромка сидел рядом и вместе с ним смотрел в окно.

Санька, убедившись, что Иванов справляется, вернулся в дом.

— Что делать-то? – спросила у него Иванова.

— Ничего не сделаешь! – отрезал Санька. — Машин нет. Переезд закрыт.

Ромка выглянул в окно. Филька преданно сидел рядом с отцом.

— А что, если… — Ромка облизал сухие губы и обратился к деду, — остановить поезд? И отвезти тебя на поезде? Тут всего-то десять километров.

Иванова и Санька уставились на Ромку. Дед задышал рывками.

— Инструкции! – прошептал он. – Как остановить поезд.

— Я знаю! – закричал Ромка. – У меня в игре написано! Нужно идти навстречу поезду и делать круговые движения руками. И тряпку красную ещё держать для видимости.

Иванова с гордостью посмотрела на сына. Дед покачал головой.

— Телефон, – сказал он.

— Сынок, найди деду его мобильный! – крикнула мама и бросилась на улицу.

Иванова и Санька взяли красные флажки и побежали навстречу поезду вдоль железной дороги.

Дед смотрел в окно. Такое на его переезде!

— Дедушка, где же твой телефон? – Ромка ворошил вещи в домике. – Давай с моего позвоним! Какой номер набрать?

Он приготовился писать цифры. Дед покачал головой и закатил глаза, указывая наверх. Ромка посмотрел на потолок.

— Там, – прошептал дед.

— А! – Ромка забрался на второй этаж. Но мобильного телефона там не было. Был, конечно, старый служебный. Но куда по нему звонить?

Ромка увидел разбитое окно и осколки. Догадался, откуда у Фильки порезы.

«Думай уже, пустая голова! – сердился на себя Ромка. – Даже пёс догадался, как шум поднять. А ты мобильный найти не можешь!»

Он стукнул кулаком по столу. От удара старый телефон подскочил, трубка брякнула. Ромка осторожно её поднял – послышался длинный гудок. На внутренней стороне трубки он увидел номер.

«А может, дед про этот телефон говорил?» — подумал Ромка и дрожащими пальцами стал поворачивать диск.

— Слушаю, — строго ответили на другом конце провода.

И Ромка всё рассказал. Трубку резко повесили.

Он спустился вниз, сел на кровать к деду Филиппу и заплакал. Что он наделал? Ромка не знал.

***

Зелёная гусеница поезда показалась из-за леса. Машинист сразу заметил двух людей с красными тряпками. Он дал сигнал, предупреждая об опасности и начал притормаживать.

«Что там случилось?» — машинист высматривал дорогу впереди. Всё чисто: машин на путях нет, дежурный и собака его на месте. Может, местные наглеют? Он подал сигнал ещё раз. И вместе с гудком зашуршала экстренная связь.

— Понял. Принято, – ответил он на полученное сообщение.

Поезд экстренно останавливался. Колёса свистели, искры летели в стороны. Стоп машина. Вагоны по инерции наскочили друг на друга. Обратная волна прокатилась по поезду.

Локомотив остановился перед домиком дежурного. Из тепловоза спрыгнул начальник поезда и поспешил в будку. Проводники высунулись из дверей вагонов, пассажиры прилипли к окнам.

— Принимайте на борт, — крикнул начальник проводникам из первого вагона, возвращаясь к поезду. – Медика срочно!

Иванов с Санькой понесли деда Филиппа в первый вагон.

— С ума сошли! Ради деда поезд останавливать! – проворчала проводница.

— Он не дед! – крикнул Ромка. – Он дежурный по переезду!

Филька бросил свой пост, он рычал и хватал Иванова с Санькой за одежду.

— Уберите собаку! Чья собака? – спрашивал начальник поезда.

Дед приподнял руку и повернулся к псу:

— Служить!

Филька поджал хвост и вернулся на переезд. Когда деда разместили в вагоне, поезд двинулся дальше.

Как только открыли шлагбаумы, Ромка отвёл пса в домик. Филька без команды лёг на свой коврик, положив голову на лапы.

— Всё будет хорошо, — Ромка сел рядом и обнял пса.

Иванова опустилась с другой стороны и погладила обоих по головам.

— Вы с Филькой настоящие герои, — сказала она.

***

Через неделю, как раз к вечерней «пряхе», машина Саньки остановилась у переезда. Дед Филипп вылез из салона, крепко держа под мышкой оранжевый свёрток. Он с улыбкой кивнул Иванову, который стоял на месте дежурного. Филька сидел рядом. При виде деда пёс заскулил и радостно забил хвостом.

— Служить! – одними губами сказал дед, и Филька остался на месте.

Когда поезд скрылся за лесом, дед с Ивановым открыли шлагбаумы. Филька крутился рядом, мешаясь и тявкая от радости.

— С возвращением, дед Филипп! – Иванов протянул ему руку.

Дед приобнял и похлопал его по плечу.

— Дед Филипп вернулся! – закричал Ромка, выскочив на крыльцо будки и размахивая кукурузой.

Иванова вышла навстречу деду, вытирая руки о фартук. Из домика упорно лез аромат летних щей.

Дед Филипп дышал полной грудью и улыбался. Он бы ещё утром вернулся, но его попросили зайти в полицию, чтобы опознать молодого и любезного сотрудника банка и ещё раз подробно рассказать историю с зарплатной картой.

Начальник вокзала передал Фильке ярко-оранжевую шлейку с надписью «Помощник дежурного». Пса облачили в обновку, но она ему не нравилась, и он то и дело хватал её зубами.

— Дед Филипп, точно решили на пенсию? — спросила за ужином Иванова. Впятером они кое-как помещались за крохотным столом. — Кто ж лучше вас справится?

— Один уже справляется, — дед подмигнул Иванову.

— Это временно, — ответил тот. – Да и не один я в деревне. Сколько Саньке кукурузой торговать?

— Ай! Я люблю свой кукуруз! Растянувшись на переезде стоять – какая выдержка нужна?! Да и отлучиться никуда нельзя. А с моим кукуруз я сам себе хозяин, — парировал Санька. – Да, Филька?

Пёс щёлкнул пастью, поводил носом и продолжил грызть кукурузный початок.