Жертва искусства

Глава 1

В видеосалонах этих — там народу обычно видео показывали. «Видики» дорогие были, потому и коммунальничали поначалу. А ушлые товарищи — всякие юлитимошенки — этим делом, естественно, заведовали. Ставился «видак» в президиум, дожидались кворума, а потом и заседание открывали. И таковое наблюдалось везде и всюду, можно сказать, — явление в своей временной пространственности. Понятное дело, что случались на местах перегибы с недогибами. И недогибы с перегибами. Вот об этом и сказ пойдет.

В городе Слонимске — пока там еще людишки водились — тоже без этого не обошлось. Но, впридачу ко всяким видеозрителям — просто зевакам, мелким карманникам, скучающим гангстерам, романтическим дамочкам, непуганным и пуганным идиотам, прочим болванам и болванкам — там еще одна жертва добавилась. Ну да, жертва, конечно, разлагающего влияния. Слон. Обычный такой серый слон, только, понятное дело, здоровый очень. Явление было нездоровое, а он — здоровый. Был, пока не стал жертвой.

Приходил, платил за двоих, и садился — с опаской — на пару стульев. Ну не за дюжину же мест ему платить, черт возьми? Да и откуда у слона деньги? Сидел, семечки лузгал, как положено. Но, вы же понимаете, слон есть слон. Что-то страшное показывают — может и лужу напустить, и кучу навалить. А потом — неудобно. Перед людьми неудобно, да и неудобно сидеть в дерьме. Потихоньку встанет, передвинется со стульями на новое пастбище — и опять — семечки лузгать. Ну, раздавил кого нечаянно. Бывает. То ж искусство, кино это. Жертвы искусства — они как мученики, хоть и жаль их… Или вот что-то там боевое идет, — начнет хвостом воинственно размахивать, да это ладно бы, а то как затрубит хоботом и начнет буйствовать. Перетопчет всех, нахрен, в пылу сражения. А потом перед людьми и неудобно. Но это же искусство. Причем массовое. Вот и жертвы — мученики даже — они тут массовы, ничего не попишешь…

Или, скажем, что-нибудь романтичное показывают типа порнушки, — так он начинает яйца со скрипом чесать. Ему кричат: «Мужчина, перестаньте там чесаться, мешаете!» Он там перестанет, а здесь начнет, а то и кончит, и, временами, невпопад. Вскочит тогда сдуру, да и всех, опять же, перетопчет; совершенно нечаянно, от сердечного конфуза, к чертям слонячьим. Искусство, мать его. Понятно, что людей жалко. Но и он ведь — жертва. Разве кто не согласен?! Дураков нет. Если и были — то передавились. Слон ведь.

Поэтому людишек в Слонимске, охваченном некогда видеосалонством, все убывало, и убывало. Заядлые видеозрители были затоптаны на раннем этапе. Потом и незаядлых, и незлостных, и просто болванов всяких передавил, нахрен. Дошло до того, что осталась только видеообслуга, да и та жутчайше улетучивалась, потому как он мог и обслугу — ненароком — того, если замешкается. Когда и тех не стало — сам наловчился «видики» эти включать, а что делать? Да только и ему, наконец, кирдык настал. Ну как почему? Высшее электрическое начальство присмотрелось, что в городе жителей никак нет, только какой-то невнятный слон слоняется, так и зачем ему «свет»? Липистричество и отрубили. Пробовал добывать свет кустарным способом, чтобы кино посмотреть, да что-то у него никак не получалось.

Так и умер с тоски.