Женская интуиция

Женская интуиция

Женская интуиция

Глава 1.

В Тюменском аэропорту совершил посадку самолёт, прибывший рейсом из Венесуэлы. По трапу не спеша спустился тридцатипятилетний мужчина и, направился к ожидавшему его автомобилю.

Оранжевая «Волга» тронулась с места, и уже через каких-то сорок минут, молодой человек переступил порог собственного дома.

- Добрый вечер, Валентина! – Весело поздоровался хозяин дома с работающей у него экономкой, женщиной уже пенсионного возраста. – Вот я и вернулся!

- Мы не ждали вас Леонид Григорьевич, - растерялась та. – Вы уже окончательно вернулись? Не полетите больше в Венесуэлу?

- Да, моя миссия в Венесуэле выполнена, и я очень спешил домой, к своей любимой жене. Где она, в роддоме, а может быть уже у себя в комнате с родившимся ребёнком?

- Леонид Григорьевич, - мужчина увидел замешательство на лице Валентины, - Лены нет дома.

- Значит, её ещё не выписали из роддома?! Вот и замечательно, это означает, что я вернулся вовремя! Прямо сейчас же и поеду к жене.

- Леонид Григорьевич, ваша жена исчезла из родильного дома за сутки до выписки вместе с дочерью, а по какой причине, и в каком направлении, неизвестно. Сегодня, хозяин, уже третий день как её там нет.

- Третий день, Валентина? Говорите, три дня? Вы что-нибудь делали, чтобы разыскать её?

- Я обзвонила все больницы, морги. Короче говоря…

- Валя, говорите всё как есть, что случилось с моей женой и дочерью?

Немного помедлив, женщина произнесла дрогнувшими губами:

- Ваша жена на данный момент находится в психиатрической больнице. С ней случился рецидив. А вот где дочка? Наверное, знает только она одна.

- Вы навещали её? Каким образом она там оказалась?

- Я отнесла ей передачу, разговаривала с врачом, но он пока категорически против встречи с Леной. Говорит, что нужно подождать пока она реально будет воспринимать всё её окружающее, а доставили её прямо с улиц города машиной скорой медицинской помощи.

Услышав такую новость от экономки, директор крупнейшей российской нефтяной компании побледнел и согнулся всем своим телом, словно старик от сильнейшего удара. Уварову стало по-настоящему страшно и мучительно. Он казнил себя за то, что в тот трагический момент не находился рядом со своей женой.

А экономка тем временем заканчивала нелёгкий для них обоих разговор:

- Я полагаю, Леонид Григорьевич, будет лучше, если вы сами съездите в больницу.

- Да, да, конечно, я прямо сейчас же выезжаю.

Уваров быстрым шагом вышел из дома и направился к машине.

Когда Леонид Григорьевич Уваров, захватив с собой паспорт Лены и документы, удостоверяющие, что она его законная жена, приехал в больницу, доктор встретил его весьма сухо. Елена Юрьевна Уварова? Да, поступила вчера. Он, муж,хотел бы убедиться, что это именно она, ведь речь идёт о его супруге, он хотел бы увидеть её немедленно…

- Это невозможно. Я считаю, что сейчас вам с женой лучше не встречаться. Разумеется, лучше – для неё. Она перенесла сильный эмоциональный шок. Я уверен, что она очень скоро придёт в себя – молодой организм, он оправится, выкарабкается из этой тяжелейшей ситуации.

Уваров всячески оттягивал вопрос, который волновал его не менее, чем состояние жены: его дочка…

Доктор внимательно смотрел на Уварова.

- Да, Леонид Григорьевич, ваша жена родила дочь, но, я не знаю, где теперь ребёнок, у кого.

- Как вы думаете, можно ли об этом спросить у жены?

- Полагаю, что тяжелейшее потрясение возникло у супруги именно из-за ребёнка: бывает матери сходят с ума, потеряв его по тем или иным причинам.

Леонид лишился дара речи, молча глядел на врача.

- Вы хотите сказать, что моя дочь умерла?

- Нет, я этого не скажу, ибо не знаю. Возможно, ребёнка она где-то оставила – ведь, повторяю, к нам её привезли одну.

Вздох отчаяния вырвался из груди ещё моложавого мужчины.

- Если бы вы знали, как много значит этот ребёнок для меня!

- Не надо так отчаиваться. Подождём немного, когда она будет в состоянии отвечать на вопросы, сможет вспомнить, что с ней случилось. А теперь пойдёмте, Леонид Григорьевич! Убедитесь, что Елена Уварова и женщина, которая попала к нам, одно и то же лицо.

А, это была она, его любимая Лена. Специальная стеклянная стена, похожая на окно, позволяла видеть, что происходило в соседней комнате. На скамейке рядом с кадкой какого-то экзотического дерева сидели две женщины в одинаковых больничных одеяниях, похожих то ли на халат, то ли на пижаму, и разговаривали. Лицо Лены было напряжённым, каким-то серым, бледным. А глаза!.. В них, ужаснулся Леонид, не светилась жизнь. – Они всегда сияли на её милом лице, как две звезды. Боже, что же всё-таки произошло? Что могло довести его любимую жену до такого состояния? Уваров сейчас отдавал хорошо себе отчёт в том, что близкие для каждого человека, люди всегда намного дороже, чем работа и карьера. Он хорошо припомнил просьбу жены перед отъездом остаться с ней, подождать момента, когда она родит дочь, и только тогда отправляться в Венесуэлу. Увы. Уваров отказал своей супруге, даже не учёл тот факт, что Елена долго не могла забеременеть, прошла довольно длительный курс лечения. А теперь…

Боже, что он наделал! Что наделал…

И снова у Леонида Григорьевича похолодела душа: невидящим бессмысленным взглядом Лена равнодушно глядела куда-то в сторону.

Глава 2.

Пожилая цыганка Ираида жила в бедно обставленной квартире деревянного, двухэтажного, шестнадцати квартирного барака, в котором все жильцы знали хорошо друг друга. Жила скромно, на то, что лечила людей от разных болезней. Этот дар лекаря ей достался от матери. У Ираиды не было родственников по той простой причине, что цыганский барон изгнал её из общины за непослушание в выполнении грязных и нечестных дел: заработок на обмане и торговле наркотиками. Никто из родственников не поддержал намерения Ираиды и она, завязав все свои пожитки в узелок, отправилась на вольные хлеба.

В бараке поначалу все соседи приняли женщину в штыки, обходили стороной, учитывая серьёзно, при этом, тот факт, что от представителя цыганской нации ничего хорошего ожидать просто нельзя. Однако Ираида расположила к себе всех её окружающих людей довольно-таки быстро. Лечила каждого своими средствами от испуга, сглазу, ушибов, грыжи и даже онкологических заболеваний. И именно после того случая, когда Ираида поставила на ноги лежащего при смерти больного, у него был рак желудка, люди особенно зауважали женщину, прикусив свои языки, больше не говорили никогда вслух о том, что она шарлатанка.

Сегодня утром Ираида сидела на кровати и молча смотрела на лежащий маленький свёрточек. Эта была новорожденная девочка, попавшая в её дом от родной с ума сошедшей мамаши. Ираида озабоченно перебирала в сознании произошедшее сутки тому назад событие.

Она выходила из дома в магазин и ещё в подъезде взгляд пал на стоящую молча молодую, красивую женщину, крепко прижимавшую к груди новорожденного ребёнка. Ираида задумчиво остановилась, глядя на незнакомку и, тронув её тихонько за плечо спросила:

- Это твоё дитя? А ну-ка дай. Ой, да она же совсем ещё крошечная. Ой, какая красивенькая!

- Вам нравится? – сухие воспалённые глаза глянули Ираиде в лицо.

- Я всегда любила детей, а так вышло в жизни, что у меня их не было никогда.

- Вы такую девочку хотели бы иметь? – равнодушно молвила незнакомка.

- Это слишком дорогая игрушка… Мне не по карману!

- Я могу подарить вам дочь. – В голосе девушки Ираида не уловила и тени иронии.

- Бог с тобой. Говоришь какие-то глупости.

- Мне очень плохо, если б вы знали…

- А в чём дело-то?

- Моя дочь родилась больной. Мой муж её просто такую не примет.

- Он тебе сам об этом сказал? Да! А какая болезнь у твоей дочки?

- Белокровие.

- Нет повода для печали, я помогу тебе сделать твою дочь здоровой. Пошли ко мне домой, я здесь живу на втором этаже.

Ираида с незнакомкой подошли к двери квартиры, и тут девушка вспомнила, что внизу оставила на подоконнике свою сумочку.

- Вы заходите, а я только заберу сумку, внизу оставила.

- Да, конечно. А как её зовут-то, доченьку твою?

- Её зовут Даша, также как и её бабушку.

Больше Ираида не видела незнакомку и не знала, куда она ушла. Одно она знала и понимала отчётливо – мать оказалась «кукушкой».

Ираида, конечно же, понимала всю тяжесть груза, который до конца жизни взвалила на свои плечи, но уж очень соблазнительным показалось ей поступить так, как подсказало ей её одинокое сердце: не сообщать в милицию, не разыскивать самостоятельно родную мать Даши, а просто оставить её у себя, удочерить, вырастить как родную и, самое главное, вылечить девочку от этого страшного и проклятого заболевания,как белокровие. На это Ираида направит все свои силы и возможности. Девочка обязательно станет полностью здоровой, а в старости будет её единственной опорой.

Домой Леонид Григорьевич вернулся в угнетённом состоянии и всё же со слабой надеждой на то, что его усилия помогут найти девочку, - наверное, жена её у кого-то оставила или кто-то подобрал брошенную на улице малышку. Он обязательно найдёт свою дочь, а пока необходимо подыскать няню, чтобы было кому заботиться о девочке – ведь Лена так слаба, что сама нуждается в помощи. Он даже позвонил родителям в Европу, чтобы они нашли подходящего человека. Валентина обрадовалась этим хлопотам, - значит, есть надежда, что всё будет благополучно.

А Елена, тем временем, постепенно шла на поправку и уже через неделю лечащей врач, заметив явные признаки улучшения её состояния, пригласил молодую женщину в свой кабинет.

- Я вас позвал, Лена, потому что хочу вам сообщить что-то важное. Вы поправляетесь и в ближайшие дни увидите своего супруга.

Лена посмотрела на доктора, и в её взгляде он уловил живую искру сначала любопытства и тут же – смятения.

- Моего супруга? – будто не понимая, о ком идёт речь, переспросила она.

- Да, он каждый день приходит в больницу, справляется о вашем здоровье. Надеюсь, вам с каждым днём будет всё лучше, и он скоро заберёт вас отсюда.

- Ах, мой муж, Лёня! – воскликнула Елена, и доктор понял, что лишь теперь до неё дошёл по-настоящему истинный смысл того, о чём он говорил ей.

- Значит, вы уже пришли в себя, ведь так? – с надеждой посмотрел на неё врач. – И всё вспомнили.

- Да, доктор, да! Я вспомнила всю свою жизнь. Моя дочь… Где моя дочь? – снова заметались вдруг огоньки безумия в её зелёных глазах. – Она умерла?

- Нет, я не думаю так, - твёрдо возразил врач. – Подумайте, где она может быть. Где вы её оставили? Может быть, на улице, в парке? А может быть, кому-то отдали? В какой-то дом?

Лицо Лены выражало высшую степень напряжения. Она напрягала свою шаткую память, но так и не могла ничего припомнить и только пожаловалась доктору:

- Я когда начинаю об этом думать, у меня страшно болит голова.

- Ну, хорошо, хорошо, успокойтесь, ступайте в палату и отдохните, - покорно сказал врач.

Слишком быстро Уваровы-старшиеоткликнулись на просьбу сына – нашли профессиональную няню для своей внучки: они были в полной уверенности, что решение этого вопроса не терпит отлагательств. Вот почему ровно через две недели в доме Уваровых, обитатели которого жили напряжёнными ожиданиями, связанными с поисками ребёнка, появилась молоденькая смазливая девушка по имени Светлана. Воспитывать, к счастью, ещё было некого, как выяснила она вскоре по прибытии, а вот интересный, умный хозяин дома, несомненно, заслуживал её внимания. Тем более, как выведала любопытная Света, он вдвойне несчастлив в семейной жизни: жена в сумасшедшем доме, и девочка, которую она родила, исчезла неизвестно при каких обстоятельствах.

В доме Уваровых её сухо встретила пожилая женщина, представившаяся Валентиной. Судя по всему, она здесь играла не последнюю скрипку, подумала тогда Света. Приём, который ей был оказан, не смутил разбитную девушку, а слова Валентины она восприняла уже тогда с внутренней антипатией.

- У вас хорошие рекомендации, и я не буду напоминать вам правила поведения в приличном доме. Пожалуйста, только в крайнем случае обращайтесь к самому Леониду Григорьевичу.

Света удивилась.

- Так я даже поговорить с ним не смогу, когда захочу?

- Поговорить вы с ним можете, но как с хозяином дома, естественно, в случае необходимости. Вы поняли меня.

- Да, поняла. Значит, нужно как можно реже попадаться на глаза хозяину и не говорить лишнего.

- Если не хотите потерять работу в этом доме - да, и придётся с этим смириться: здесь живут очень порядочные люди.

- Что ж, посмотрим, что это за люди, - жеманно произнесла Света. – В конце концов, если здесь не понравиться, я улечу обратно в Европу. Там у меня было несколько выгодных предложений.

Валентина, словно не слыша последних слов Светы, сухо предложила:

- Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату.

Что говорить, экономка не одобрила выбор родителей Леонида Григорьевича. Да, Света мила: высокая, стройная блондинка с живыми голубыми глазами, но Валя чувствовала – Света не тот человек, который нужен этому дому, этой семье. Здесь каждый хорошо знал своё место, свои обязанности. Света же со своим местом няньки мириться не собиралась. Её сверх всякой меры интересовала жизнь хозяев, а это уж совсем не было принято в доме Уваровых. Валентина, стремясь приобщить молоденькую няньку к домашним делам, учила её, как вести себя в том или ином случае с хозяином дома, как соблюдать положенный этикет. Света нервно перебила пожилую женщину:

- Господи, но ведь меня учили всему этому в Европе! Моя единственная обязанность в этом доме, заботиться о ребёнке, которого, правда, ещё нет…

- Это так, Света, но пока девочка появится в доме, вы должны что-то делать, вам за это платят деньги. А сейчас, разложите, пожалуйста, приборы на столе.

Леонид Григорьевич, ставший свидетелем разговора двух женщин, с неудовольствием попросил:

- Оставьте её, Валентина.

Света уловила сочувствие в голосе хозяина.

- Наверное, Валентина Ивановна считает меня дурой.

- Вовсе нет, но я объясняю вам ваши обязанности.

- Но нельзя же запомнить всё сразу, Валентина, - миролюбиво произнёс Леонид Григорьевич.

Света сразу почувствовала поддержку.

-Именно это я и говорю, Леонид Григорьевич!

- Если вы не будите стараться, Света, мы не поладим, - упорно сказала Валя.

- Валентина, не отчитывайте её. Я хочу, чтобы в этом доме всегда был мир, и особенно, когда вернётся Лена.

- Обещаю, буду тише воды и ниже травы, Леонид Григорьевич. – Светлана улыбнулась хозяину самой очаровательной улыбкой, которая окончательно вывела Валентину из себя.

- Пойдите, пожалуйста, на кухню и принесите кофе.

- С удовольствием! С вашего позволения, Леонид Григорьевич!

Пытаясь загладить какую-то неловкость, возникшую в отношении экономки, Уваров мягко сказал:

- Она молода и недостаточно опытна. Её придётся многому научить.

- Это нестрашно, хозяин… Я хотела спросить, как чувствует себя ваша жена.

- Немного лучше. Главная проблема сейчас – поиски нашей дочери.

- Как ужасно, что они пока не увенчались успехом.

- Если бы Лена могла, как следует вспомнить, что произошло с ней, было бы намного легче отыскать девочку. Несчастные случаи с младенцами, я узнавал, не зарегистрированы. Об остальном, только остаётся гадать и верить в то, что когда-нибудь мы её все-таки найдём. Лечащей врач посоветовал нам взять ребёнка из приюта.

- А если найдётся ваша девочка?

- Лена и я будем одинаково любить обоих, уверен.

- Но, Леонид Григорьевич, я всё же советую вам набраться терпения и подождать, пока она совсем выздоровеет.

- Да, не буду торопиться, но то, что подсказал врач, пожалуй, выход из положения.

Экономке не нравилось, что Светлана, по её наблюдениям, становится всё более капризной, всё чаще суёт нос не в свои дела, интересуется, чем не положено. Вчера, например, она заявила, что ей не нравится новая униформа, в которой ходит вся прислуга в доме. Сегодня она вообще пренебрегла всеми приличиями и позволила себе вслух обсуждать внешность Леонида Григорьевича. И с кем? С нею, Валентиной!..

- Ой, как хорош наш хозяин! Очень интересный мужчина! Высокий, красивый, умный. А какая у него жена, Валентина?

- Скоро увидишь. Красивее тебя.

- Ну, знаете ли, на вкус и на цвет… А почему она сейчас в больнице?

- Вот что, Света, - голос женщины был суров. – Ты пришла сюда заниматься домом, и тебя не должна интересовать жизнь хозяев.

- Но я имею право узнать, у каких людей я буду работать?

- У людей порядочных, я тебе говорила это не раз, и очень добрых. Надеюсь этого достаточно?

- Благодарю за информацию, запомню на всю жизнь.

- Мне не нравятся, Света, твои манеры, твой тон…

- Тогда зачем меня наняли сюда? Почему не посоветовались с вами?

Девушка явно ни во что не ставила Валентину.

- Тебя рекомендовали родители Леонида Григорьевича. Они хозяева этого дома, им виднее.

Глава 3.

Доктор был доволен тем, как Лена день ото дня становится лучше. Особенно это стало заметно, после ежедневных посещений Леонида Григорьевича. Он привозил жене цветы, фрукты и, с точки зрения доктора, баловал её невероятно. Если ещё несколько дней назад от Елены невозможно было и слова добиться, то теперь она охотно и доверительно разговаривала со своим врачом.

- Как я себя чувствую, доктор? Что мне вам сказать? Всё время думаю о своей дочке. Доктор, вы считаете, её найдут? Я ведь уже почти здорова. Моё умопомрачение было временным, оно прошло. Мне нужно срочно отыскать ту цыганку.

- Какую цыганку? – доктор был неожиданно удивлён такому повороту дел.

- Цыганку, которой я отдала свою дочь. Я вам не рассказывала. Именно цыганке я отдала свою больную дочь. У моей девочки белокровие и именно эта женщина обещала её вылечить.

- Лена, вы отдаёте отчёт тому, что сейчас говорите? Какой цыганке? – доктор недоверчиво смотрел на свою пациентку.

- Эта женщина пообещала мне вылечить дочь, пригласила к себе домой. Я родила больного ребёнка, а за несколько недель до родов у меня с мужем был очень серьёзный разговор. Он сказал, что если я рожу больного ребёнка, то лучше отказаться от него прямо в родильном доме. У меня действительно родилась больная дочь и я, незная, что делать, ушла с ней на руках из роддома раньше положенного срока выписки. Бродила по городу, затем встретила эту женщину, которая подержав мою девочку на руках и, видно поняв, что она действительно больна, предложила свою помощь, пригласив к себе домой. Она вроде как обладает целебным даром. Я согласилась, а потом – ничего не помню.

- Лена, если вы мне сейчас рассказываете всё, как было на самом деле, то это больше всего похоже на сумасшедший бред. Я могу поверить в то, что ваша дочь действительно родилась с диагнозом белокровия, но, цыганка-лекарша – извините. Но, где, где, вы отдали ей свою дочь, в каком доме, на какой улице?

- Этого я пока не могу вспомнить, может, выйдя отсюда, это случится быстрее?

- Да, да, конечно, но покавам нужно ещё немного побыть у нас в больнице. На всё нужно время, наберитесь терпения, рано или поздно ваша дочь найдётся. Не надо терять надежды.

- Когда я говорю с вами, мнестановится легче, но, если бы вы только знали, что мне мерещится ночью! Кажется, я слышу плач моей девочки. Я всё время вижу её на руках какой-то незнакомой мне женщины,япротягиваюруки,чтобывзять своюдоченьку, и передо мной пустота. Это ужасно, доктор, ужасно!

- Лена, я всё понимаю. Постепенно такие приступы пройдут. Ваша нервная система окончательно придёт в норму, а пока, мой вам совет, не нужно пока никому рассказывать, кому и при каких обстоятельствах вы отдали свою дочь. Договорились? Особенно мужу.

- Да. Но…

- Это будет нашей с вами тайной. Я ведь не прошу вас обманывать кого-либо. Просто не говорите никому о том, что случилось, для вашего же блага.

- Хорошо, доктор. Как скажете. А моя девочка? Она ведь найдётся, доктор?..

Светлана, по мнению экономки дома Уваровых, переступала уже все границы приличия. Она категорически отказалась носить униформу, в которой ходили все работающие в доме Леонида Григорьевича. Надевая короткую юбку, без стука входила в библиотеку, подавала хозяину кофе, игриво интересуясь, достаточно ли положено в него сахара. А на днях даже осмелилась давать советы, поселив в нём ещё большую тревогу за Елену: то, что случилось с женой Леонида Григорьевича, по её мнению, могло якобы передаться по наследству и будущему ребёнку.

- Ах, не слушайте вы её, Леонид Григорьевич, не слушайте, - сокрушалась Валентина. – Это неправда, не передаётся по наследству такое.

- Да, конечно, - неуверенно говорил Уваров, - но и в Светиных рассуждениях есть смысл.

- Какой? Доктор сказал вам, что у Лены был просто нервный срыв.

- Конечно, надо прислушиваться к врачу, но, сколько женщин проходят через немыслимые нужду и страдания, а всё же не лишаются рассудка.

- Ну,может, у иных натура сильнее.

- Вероятно, но теперь я думаю: лучше бы мой ребёнок умер в младенчестве…

- Ах, не говорите так, хозяин, ради бога, не слушайте Свету, она болтает всякую чепуху.

- Но, как бы там не было, меня встревожили слова Светы, и я хочу ещё раз поговорить с лечащим врачом Лены.

Валя кипела от гнева на болтливость няньки и решила очень строго поговорить с ней ещё раз. Хотя, понимала, что смазливое личико, обрамлённое белокурыми волосами, тонкая, стройная талия, живость манер и определённое обаяние не могли остаться незамеченными хозяином. Увы.

- Послушай, не смей больше вмешиваться не в свои дела, - попыталась Валентина урезонить девушку. – Хозяин в смятении. Места себе не находит от того, что ты ему тут наболтала.

- Конечно, я понимаю его, ведь сказала ему правду.

- Ты не должна совать нос в чужую жизнь. И вот ещё что: я не хочу, чтобы ты входила в кабинет к Леониду Григорьевичу, когда он один, да ещё в своём полуобнажённом одеянии.

- Боитесь, он увлечётся мной? Успокойтесь, он думает только о Лене, - вздохнула Света.

- Для тебя она Елена Юрьевна, - одёрнула Валентина.

- Ладно, как вам угодно. Хотя, конечно, меня бы больше устроило, если бы он её не любил. – Лучше уж богачей развлекать, чем прислуживать им за жалованье. Деньги – вода, и даже если будут платить очень много, всё равно их никогда не хватает. Поэтому, если мне представиться подходящий случай, я им, безусловно, воспользуюсь.

- Ты потеряла всякий стыд, девушка! Подходящий случай? Какой же, например?

- Ну, скажем, если хозяин этого дома предложит мне познакомиться поближе, я соглашусь. Ужасно хочется побывать на месте этой сумасшедшей!

Леонид Григорьевич, как и собирался, на следующий день перед работой поехал в больницу, где его уже ждал лечащей врач Елены.

- Я почти не спал всю ночь, мне необходимо было встретиться с вами, извините за частные визиты, но обстоятельства…

- Слушаю, Леонид Григорьевич.

- Давайте говорить прямо, доктор. Может иметь необратимые последствия нервный стресс, который пережила моя жена?

- Нет, разумеется, нет. Если бы это было в самом деле так, мир превратился бы в сумасшедший дом.

- Как вы считаете, моя жена предрасположена к таким болезням?

- Нет, не думаю, у неё просто слабая нервная система, не выдерживающая постоянных нагрузок.

- А это может передаваться по наследству?

- Нет, тоже не думаю.

- Доктор, а вы могли бы заверить меня, что болезнь Лены далее не перейдёт в более опасные формы? У нас могут быть здоровые дети?

- Видите ли, я вообще не думаю, чтобы у вашей супруги это могло повториться. Если мать в нормальном, не стрессовом состоянии, то и дети у неё должны быть здоровыми.

- Но, доктор, вы можете мне дать в этом гарантии?

- На жизнь, на смерть, даже на здоровье вам не даст гарантии сам господь бог.

- И что же, с Леной такое может снова случиться в любой момент?

- Нет, не думаю, но иногда бывает, подобное повторяется.

- И она может родить больного ребёнка?

- Это исключено, но, в принципе, жизнь подбрасывает нам всякие каверзы.

- Значит, нам больше нельзя иметь детей?

- Я уже говорил, что у вашей жены был временный кризис, но современная наука располагает массой средств, которые ставят человека в таких случаях на ноги.

- Но, могут случаться рецидивы? – снова настойчиво допытывался Уваров.

- Нет, нет, не надо так думать, Леонид Григорьевич. Вы не можете из-за каких-то предрассудков пренебрегать своим счастьем и счастьем своей жены.

- Уверяю вас, Лена будет иметь всё, что нужно. Вернётся в наш дом, потому что я её люблю, но я всё же думаю, что рискованно заводить детей, потому что это может быть чревато последствиями.

- Ещё и ещё раз утверждаю, что подобные болезни не передаются по наследству, - терпеливо повторил врач. – Елена Юрьевна, конечно, переживает, вспоминая пропавшего ребёнка, но, в принципе, она поправляется.

- Бедная Лена! Мне можно её повидать?

- Я скажу, чтобы она пришла, а вам советую быть с ней очень внимательным, терпеливым, любящим, тактичным.

- Понимаю, доктор. Смею вас уверить, наш разговор не встревожит её.

Уваров видел, как его жена постепенно оправляется от перенесённого потрясения. Да, доктор прав, ей значительно лучше. Но сомнение, зароненное в его душу словами этой, судя по всему, прагматичной особы, прочно укоренились в мнительном сознании Леонида Григорьевича. Он теперь очень пристально вглядывался в лицо Елены. Ей это было одновременно и приятно, и тревожно: уж не наложила ли болезнь столь неизгладимый отпечаток на её черты, что муж не сводит с неё глаз…

- Я тебя люблю, - Уваров поцеловал её.

- Как раньше?

- Сильнее.

- Я очень изменилась? – грустно вопрошала она.

- Нет, нет, ты всё такая же, Лена! – уверял муж. – Забудем прошлое. Нельзя жить в вечных терзаниях. Я во всём виноват, во всём том, что с тобой случилось и раскаиваюсь, подумаем-ка с тобой о будущем. Хорошо?

- Моё будущее? – вдруг залилась Елена потоком слёз. – Моё будущее…

- Что с тобой, Лена? Какая боль в глазах! Ты так и не можешь меня простить?

- Нет, нет, что ты, Лёня, это всё из-за дочки. Мне так тяжело. Господи, что я наделала, я потеряла её…

- Прошу тебя, не думай о случившимся. У нас ещё будут дети. Так и доктор говорит…

- Нет, нет, не говори об этом! Мне нужна моя доченька, которую я потеряла. Прости меня, Лёня, у меня сдают нервы, ничего не могу поделать с собой.

- Да, я вижу, но не беспокойся. Тебе не надо сдерживать себя.

- Я ужасная, Лёня, ведь правда?

- Что за глупости ты говоришь, Лена? Для меня ты самая лучшая в мире.

- Нет, ты ошибаешься. Я очень плохая. Что же это за мать, которая отдаёт свою дочь, зная, что та серьёзно больна. А я отдала её. Испугалась того, что у неё белокровие. – Слёзы градом скатывались по щекам Лены. – Я отдала её, подарила цыганке, которая обещала помочь её вылечить от этого страшного заболевания. А теперь, Лёня, уходи, пожалуйста. Я не достойна твоего сострадания. Я отвратительная. Я гораздо больше тебя виновата во всём.

- Да нет же, дорогая, уверяю тебя, нет!

- Я виновата, Лёня, уходи.

- Нет, Лена, успокойся, пожалуйста, любовь моя. Я не могу уйти, оставив тебя в таком состоянии. Приди в себя. Ты должна выздороветь, обязательно, у нас впереди много счастливых дней, я это обещаю тебе.

- Нет, я никогда не буду счастливой, пока не найду свою дочь! Лёня, ответь мне на один вопрос: ты думаешь, что я сумасшедшая?

- Нет, клянусь богом, я так не считаю, Лена!

- И всё равно я хотела бы сойти с ума, чтобы забыть всё, что со мной случилось.

Так уж случилось, что самым близким человеком в доме, кроме Елены, стала для Леонида Григорьевича, после отъезда родителей в Европу, Валентина. Именно она в этот момент была поверенной всех его бед и несчастий; с ней, не таясь и не опасаясь, говорил он о Лене, своих печалях и заботах. Вот и об этом решении, которое внезапно пришло ему на ум, он сообщил Вале, едва переступил порог собственного дома.

- Нам надо найти новорожденного ребёнка! –ошеломил он растерявшуюся вконец женщину. – Нет, не думайте, что я сошёл с ума. Дело в том, что Лена не может найти дочь. Боюсь, что её нет в живых, а у моей жены всё время навязчивая идея, где отыскать девочку.

- Вы говорили с доктором?

- Да, говорил. Он считает, что с Еленой всё в порядке. Но всё же, мне кажется, когда Лена вернётся, надо, чтобы в нашем доме был ребёнок.

- Но где же взять его, хозяин? – Валя в полном смысле слова потеряла дар речи.

- Разве мало матерей, которым дети вообще не нужны и они бросают их? Сколько угодно! Или незаконнорожденные? От них тоже стараются избавиться. Наверное, Лена менее болезненно перенесёт потерю дочери, если, возвратившись домой, найдёт здесь ребёнка.

- Хозяин, вам надо обратиться за помощью в детский приют.

- Вы правы, Валентина, детский приют – это выход. Наведаюсь туда завтра же.

Елена Уварова жила в ожиданиях каких-то вестей от доктора: она помнила его обещания помочь в розыске дочери.

- Вы что-нибудь узнали, доктор? – с этого вопроса начиналась теперь все их беседы.

- Ничего, Елена Юрьевна, пока ничего. Ту женщину ещё не нашли.

- Видите, доктор, я, наверное, сама должна заняться поисками.

- Нет, вам надо побыть здесь ещё некоторое время.

- Но ведь чем дольше я пробуду у вас в больнице, тем менее останется надежды разыскать мою малышку.

- Вы больны, Лена, а вчера так волновались, что даже перепугали своего мужа.

- Но ведь он не поверил ни единому моему слову, доктор. Когда я сказала, что своими руками отдала девочку, он, наверное, подумал, что я и впрямь сошла с ума.

- Это хорошо, что так случилось, и он не поверил вам. Благодарите бога! Подумайте, как он поступит, если поверит, что вы отдали ребёнка.

- Он просто возненавидит меня, я знаю.

- И тогда, наверное, вы лишитесь возможности прожить свою жизнь рядом с любимым человеком. И с дочкой, если найдёте её.

- Вы, доктор, не верите, что я найду её?

- Разумеется, найдёте, надеюсь, ваша дочь жива и здорова, Лена.

- Когда же я смогу, наконец, выйти отсюда, доктор?

- Мы решим это вместе, а теперь, Лена, успокойтесь.

- Хорошо, доктор, я постараюсь, но вы должны мне помочь. Хоть вы поймите…

- Я вас очень хорошо понимаю.

Глава 4.

Леонид Григорьевич никогда не представлял себе, что переступит порог подобного учреждения. Его жизнь с первого дня появления на свет и до последних зрелых лет прошла в стороне от забот и горя бедного люда. А ведь детский приют – это милосердие общества по отношению к неимущим, бедным матерям, которые по тем или иным причинам не в состоянии прокормить появившееся на свет дитя, обеспечить его всем необходимым, подарить заботу и ласку.

Уваров пришёл в детский приют, и его приняла уже немолодая женщина – директор, которой он рассказал обо всём случившимся.

- Вот и вся моя история. Я пришёл к вам просить об одолжении, помогите удочерить девочку. Иначе, не знаю, что будет с моей женой, когда она вернётся из больницы.

- Думаю, есть способ разрешить вашу проблему.

- Какой? Подскажите.

- Нужно, чтобы ребёнок, которого вы возьмёте, обязательно был новорожденным.

- Да, да, полагаю именно так.

- Вам крупно повезло. На данный момент в нашем приюте только одни новорожденные девочки. Разумеется, мы отдадим вам девочку только после того, как будут выполнены условия, установленные нашим приютом: забота о малышке, как о собственном ребёнке, терпение, ласка, достаточное материальное обеспечение семьи. Кроме того, по нашим правилам, первые годы пребывания ребёнка в семье мы наблюдаем за ним.

- Я на всё согласен. Скажите только, когда мне прийти за малышкой?

- Думаю, завтра. С самого утра.

- Большое вам спасибо.

Валентина встретила Леонида Григорьевича в холле, волнуясь, спросила, был ли он в приюте, и чем закончился его визит туда. Разговор их был коротким, и едва хозяин прошёл в библиотеку, чтобы заняться там своими рабочими делами, как в холле тотчас появилась Света. Губы её по обыкновению были поджаты, в глазах искрилась ироническая улыбка.

- Значит, Валентина, - жеманно протянула она, - я буду ухаживать за приёмышем?

- Между прочим, Света, неприлично подслушивать под дверью.

- Но надо же мне каким-то образом узнавать, что происходит в этом доме? Другого пути нет…

- Ну и что же ты узнала, бесстыдница?

- Довольно много. Прежде всего, то, что у идиотки была дочь.

- Побольше уважения, Света! Если ты не будешь вести себя как следует, я буду вынуждена сказать Леониду Григорьевичу, чтобы тебя уволили.

- Когда угодно, Валентина! Хоть сейчас доложите! Но, думаю, хозяин не согласится с вами.

Погружённая в мучительную тревогу о своём ребёнке, Лена не слышала увещеваний лечащего врача. А тот с жалостью смотрел на эту молодую красивую женщину с измученным лицом, не находившую себе покоя. Доктор хорошо знал жизнь и понимал, что только нежная забота мужа может излечить её душевную рану. И ещё – время. Но если она будет неустанно тревожить свою память горькими воспоминаниями, жить только ими, тогда – конец.

Какой мужчина это выдержит? Рано или поздно каждый из них уйдёт в свою собственную жизнь. Вот почему, удерживая пристальным взглядом мятущийся взгляд Уваровой, доктор сказал:

- Если вы будете рассказывать, что отдали ребёнка первой встречной женщине на улице, да ещё к тому же цыганке, можете мне поверить – муж вас просто возненавидит. Надо молчать, пока не отыщете девочку. И ещё: я рекомендую вам держать поиски дочери в секрете.

- А если моя девочка не найдётся? – в голосе Лены опять послышались слёзы.

- Она найдётся, Елена Юрьевна, - уверенно сказал врач. – А теперь я хочу обрадовать вас: вы можете покинуть больницу в самое ближайшее время, возможно, на следующей неделе.

Когда Лена ушла, доктор тут же позвонил Леониду Григорьевичу. Встревоженный Уваров не заставил себя ждать.

Доктор протянул Леониду Григорьевичу руку, усадил за стол и начал без обиняков:

- Я считаю, что сейчас вашей жене было бы полезнее находиться с вами, чем здесь.

- Значит, она здорова? – обрадовался Уваров.

- Рана радуетесь, - поспешил огорчить его врач. – Видите ли, от своей навязчивой идеи, от своей травмы она ещё не совсем оправилась, но ей ничего не грозит. Не бойтесь за неё. Пусть плачет, говорит, не отговаривайте её. Относитесь к ней заботливо, с нежностью, помогайте во всём.

- Я всё так и сделаю, доктор. Но я полагаю, будет полезно, если к её возвращению в доме будет маленький ребёнок.

- Нет, нет, - не раздумывая сказал врач, - я сам думал об этом, но сейчас она не примет никого, кроме собственной дочери.

- Да, но наша дочка пропала и, по всей вероятности, навсегда. Думаю, она могла бы привыкнуть к приёмному ребёнку.

- Нет, нет, я не советую вам этого делать, всему своё время, - настойчиво повторил доктор. И добавил: - Каждую неделю она должна будет приходить к нам. Ваша жена на пути к выздоровлению, но немного отстаёт в восприятии реальности, это скоро пройдёт.

Разговор с доктором обрадовал Леонида Григорьевича и, не откладывая дела в долгий ящик, он зашёл в магазин и накупил всего, что, по его мнению, требовалось маленькому ребёнку. Ну, а что касается совета врача, то кому как не ему, её мужу, знать, что нужно его жене? Он искренне верил, что заботы о малышке помогут Лене быстрее справиться с болезнью.

Вслед за Леонидом Григорьевичем посыльные внесли несколько больших коробок.

- Так много вещей? – удивилась Валентина.

- Я уже всё решил, возьму к нам в дом ту девочку из приюта. Поэтому я и купил эти вещи, чтобы обставить её комнату.

– Сейчас и начнём? – с наигранным оживлением спросила Светлана.

- Да, конечно, и чем раньше, тем лучше. Лена выписывается на следующей недели.

- Уже? –Света не смогла скрыть своего разочарования.

Войдя в комнату, предназначенную для девочки, Леонид Григорьевич огляделся – как лучше расставить мебель. Валентина, помогая Свете распаковывать коробки, тревожно спросила:

- Хозяин, а если Лена не примет девочку?

- Я говорил ещё раз с директором детского приюта, она понимает, что случай необычный. Если Лена не примет ребёнка, мы вернём его обратно, чтобы ни в коем случае не травмировать Елену. Во всяком случае, для Лены это будет приятный сюрприз. Я ей пока ничего не скажу.

- Она красивая? – спросила Света с лёгкой улыбкой.

- Лена просто прелесть, - ответил Леонид Григорьевич.

- Я спросила про девочку, - уточнила Света.

- Мне кажется, все новорожденные абсолютно одинаковые. Поэтому я думаю, что Елена увидит в этой девочке своего ребёнка. К тому же вряд ли она сможет теперь иметь собственных детей.

- Но что вам мешает иметь детей от другой женщины? – кокетливо спросила Света, любуясь большой куклой, вынутой из коробки.

- Света, - одёрнула её Валентина.

- А что такое? - нарочито забеспокоилась Света. – Разве я сказала что-то не то?

- Думай, что говоришь, - строго сказала Валя. – Пошли, надо готовить ужин.

Но в разговор вмешался Леонид Григорьевич:

- Валентина, пусть она мне поможет.

Чересчур вольные манеры новой работницы, бесцеремонность её обращения с ним порой шокировали Уварова. Но её постоянная готовность угодить ему, кроткая льстивость её речей и, наконец, большие красивые глаза не могли оставить его равнодушным. Может быть, поэтому он позволял ей больше, чем позволял бы любому другому. Во всяком случае, он не оборвал её, когда она вкрадчиво спросила:

- А правда ли, что ваша супруга была не в себе, когда потеряла ребёнка? А может, она хотела от него избавиться?

- Нет, что вы, это её страшно мучает.

- Вот видите, это всё-таки очень похоже на болезнь. Но вы не беспокойтесь, я всегда буду рядом с девочкой – мало ли что придёт в голову вашей жене. Повторяю, за девочку я отвечаю.

Леонид Григорьевич промолчал.

Глава 5.

Уваров с большим букетом цветов вошёл в палату. Нежно обнял жену.

- Любовь моя, наконец-то, ты возвращаешься домой, мы снова будем вместе.

- Как хорошо! – обрадовалась Лена. – Пойдём же отсюда скорее, - заторопилась она.

- Я подготовил тебе сюрприз, - сказал муж, не выпуская жену из объятий и нежно глядя на неё. – Надеюсь, он тебя порадует. И не надо думать о том, что уже потеряно.

- Нет, я её не потеряла.

- Дорогая, ты должна примириться с тем, что случилось. Мы всё равно будем счастливы.

Елена вспомнила разговор с доктором: она не уйдёт отсюда, пока не выговорит себе право искать свою дочь.

- Я люблю тебя, дорогой. И хочу, чтобы ты потерпел немного. Если я буду уходить,часто уходить, то, умоляю, не мешай мне.

- Не буду, дорогая, можешь делать всё, что захочешь, - заверил её Леонид Григорьевич.

Тихонько посапывая, маленький розовый свёрток лежал посреди кровати, не ведая о тех страстях, которые кипели вокруг него.

- А она хорошенькая, - заметила Света, разглядывая девочку.

Но Валентину беспокоило другое обстоятельство.

- Только бы Лена приняла её, ничего не заподозрив. Видела, какое большое родимое пятнона спинке?

Света насмешливо прищурилась:

- Должна принять, и вдобавок – ещё, и поблагодарить мужа. Лёня и так для неё слишком много делает.

- У тебя нет детей, вот ты и не знаешь, каково их терять.

- Ой, прошу вас! Вы же сами мне рассказывали, когда я пришла сюда, что у Лены были неприятности с мужем. Ну и кто может дать гарантию, что она не сама избавилась от девочки.

Валентина посмотрела на неё строгим, укоризненным взглядом:

- Хватит, Света. Это уже переходит все границы, - строго сказала она.

Их разговор прервал шум подъехавшего автомобиля.

- Это они, - заволновалась Валя. – Девочка лежит спокойно. Пойдём, встретим их.

Светлана улыбнулась, пробормотав про себя:

«Да!Надо занять подходящую позицию, чтобы насладиться тем, что тут сейчас произойдёт»

Елена стремительно вошла в дом, не замечая шагнувшей ей навстречу Валентины, притаившейся в стороне Светы. Как она когда-то была здесь счастлива! Вот бы только забыть о том, что произошло после рождения дочери. Но это просто невозможно. Прошлое нахлынуло на Лену, у нее закружилась голова.

- Что с тобой? Что ты? – забеспокоился муж.

- Помоги мне, - тихо сказала Лена.

- Ты взволнована, это понятно, - Уваров обнял жену, бережно повёл её к лестнице, - то ли ещё будет, когда ты поднимешься наверх.

- А в чём дело, дорогой? – спросила Лена.

Муж смотрел на неё с торжествующей улыбкой.

- Ну для тебя это будет, наверное, неожиданностью. Послушай, дорогая, я очень хотел, чтобы нас было трое.

- Да, конечно, - рассеянно ответила Елена.

Уваров помедлил.

- Пойдём же, там тебя ждёт малышка.

- Ждёт малышка? – Лене показалось, что она ослышалась. – Моя дочь, моя дочь? – У неё перехватило дыхание. – Значит, ты нашёл её? Но почему ты молчал, Лёня? Почему? Покажи мне её скорее, прошу тебя.

Леонид Григорьевич с тревожным недоумением смотрел на неё.

- Лена, успокойся, пожалуйста.

- Спасибо, Лёня, большое спасибо. До конца жизни я не смогу тебя отблагодарить. Ты вернул мне жизнь… - Она прижала ладони к вспыхнувшим щекам, с любовью и признательностью глядя на него повлажневшими глазами.

- Лена, Лена, я прошу, позволь мне тебе всё объяснить, - в растерянности твердил муж, но Елена его не слышала.

- Помоги мне подняться. Я думала, что потеряла её навсегда. Пойдём же, Лёня, скорее, скорее!

- Лена, Лена, господи, подожди, - растерянно твердил Уваров. – Лена, послушай…

- Нет, нет, все объяснения потом. Я тоже должна многое тебе объяснить. Я встану на колени и буду просить у тебя прощения

Увлекая за собой супруга, Лена, торопливо поднималась по лестнице.

Столпившиеся слуги с жалостью и тревогой смотрели на молодую женщину. Одна только Светлана не преминула съязвить.

- Что будет, когда эта ненормальная всё поймёт!..

- Замолчи, - предостерегающе сказала Валентина, пристально взглянув на неё своими тёмными пронзительными глазами.

Войдя в комнату, Лена упала на колени перед кроваткой. Слёзы застилали ей глаза, когда она осторожно дотронулась до маленького живого комочка. Слёзы радости!

- Маленькая, наконец-то ты здесь, с папой и мамой, - говорила она. Мы больше никогда, никогда не расстанемся, жизнь моя, маленькая моя, - приговаривала счастливая Елена, то смеясь, то плача от радости. – Никогда, радость моя.

Но что это?

Тёмное большущее родимое пятно от шеи до поясницы, маленький курносый нос, тёмные глазки…

- Нет, нет, нет, - закричала Лена. – Боже мой, нет, нет…

- Лена, Лена, прошу тебя, успокойся, - склонился над ней испуганный муж.

- Это не моя дочь, Лёня. Это не моя дочь, Лёня. Её подменили, - уткнувшись в детскую кроватку, рыдала молодая женщина.

Уваров оторвал жену от кроватки, усадил на стул. Нежно поглаживая по голове, прижимая к себе её вздрагивающие плечи, он попытался ей всё объяснить:

- Лена, у этой девочки нет родителей. Я взял её из приюта, чтобы ты, когда придёшь домой, увидела её и приняла, как родную. Я хотел, чтобы у тебя был ребёнок. Но, если не хочешь, я верну её. Мы так условились.

- Да, да, Лёня, верни её, - сквозь слёзы говорила Лена. – Хотя, нет, оставь её. Бедненькая, мне её жалко. Но я не успокоюсь, я всё равно буду искать свою дочь, Лёня. Как я могла подарить её? Как?

- Дорогая, прошу тебя, не повторяй этого, постарайся всё забыть, - успокаивал её Леонид.

Вдруг Ленаподняла голову и прислушалась.

- Нет, нет, я не хочу слышать плач этой девочки. Пусть она замолчит.

Лёня наклонился, посмотрел Елене в глаза. Стараясь говорить как можно мягче, сказал:

- Дорогая, возьми её на руки, она сразу успокоиться. Возьми же её.

Лена, всё ещё рыдая, встала, протянула к девочке руки, но тут же отдёрнула их.

- Лёня…

- Возьми, подержи её, прошу тебя.

Лена склонилась над кроваткой, осторожно взяла ребёнка на руки:

- Девочка, какая жестокая мать тебя бросила? – она прижала малютку к груди.

- А может, её мать умерла?

- Нет, я уверена, что она её бросила. Не бойся, детка, не бойся, я буду заботиться о тебе. Ведь, наверное, и о моей доченьки кто-то заботится.

Уваров облегчённо вздохнул.

- Она будет нашей дочкой, мы удочерим её.

- Нет, нет, только не это. Моя дочка рано или поздно найдётся, я не успокоюсь, пока не найду её

Слёзы бежали по её лицу.

Перестилая детскую кроватку, Света небрежно бросила:

- По-моему, ясно, что она ненормальная.

- Бедная Ленка, - Валентина, казалась, не услышала злобного замечания Светланы.

- Бедный Леонид Григорьевич, - подхватила Света. – Ну и везёт же некоторым женщинам. Интересно, почему она говорила, что подарила ребёнка?

- Потому что она больна.

Света подняла голову, неопределённая улыбка скользнула по её лицу.

«Жаль, - подумала она. – Если бы я осталась с ним ещё немного, он был бы мой. А сейчас это не так-то просто, но возможно».

- О чём ты думаешь, Света? – подозрительно спросила экономка.

- Как можно жить с женщиной, которая всё время проливает слёзы.

- Она его жена, и он любит её.

- В конце концов, ему это надоест, и он обратит внимание на другую женщину.

- Надеюсь не на тебя! – Валя в упор посмотрела на девушку.

- Ай, Валентина, что у вас за мысли, - отговорилась та.

Чтобы прекратить этот неприятный разговор, Валя взяла девочку и понесла её Лене.

- Посмотри, кого я тебе принесла, Лена. Какая хорошенькая наша Елизавета.

Лена безучастно взглянула на девочку.

- Хорошенькая, - согласилась она, - и несчастная.

- Не говори так, Лена, наоборот, ей очень повезло, потому что она попала именно к вам. Возьмёшь её на руки?

- Нет. Не хочу, - Лена покачала головой.

- Послушай, Лена, сделай это ради своего мужа. Стань такой, как прежде, - милой, непосредственной, старайся улыбаться, даже если тебе хочется плакать. Вот увидишь, со временем боль от потери ребёнка утихнет.

- Я не потеряла её, я свою дочку подарила, - Лена горестно посмотрела на Валентину.

- Не говори так. – Валентина тревожно оглянулась на дверь.

- Но, кому-то я должна доверить свою тайну. Это мой муж во всём виноват, только он. Он мне поставил такое условие: если ребёнок родиться больным, то от него лучше отказаться прямо в роддоме. Вот и родила я дочку, хорошенькую, но больную. Врачи сразу же безошибочно поставили диагноз – белокровие. Я не хотела расставаться со своей дочуркой, но и не могла с ней такой возвращаться домой, помня требования Лёни. Я была тогда, как помешанная. Бродила по городу, и в одном из жилых домов встретила цыганку, которая обладает даром лекаря. Узнав о моей беде, она предложила помочь. Вот я и отдала ей свою доченьку.

- Но где? В каком районе города, на какой улице? В какой дом?

- Кажется, она живёт в бараке, в Юбилейном районе.

- Боже мой, ну тогда нужно скорее искать эту цыганку, пока она никуда не съехала. Это же цыганка – вольная душа, - заволновалась Валентина.

- Именно это я и буду делать, Валя. Искать её. Искать, пока не найду, - Лена закрыла лицо руками и заплакала. И, будто вторя ей, на руках у Валентины заплакал ребёнок.

На следующее утро, едва заря прокралась сквозь приоткрытое окно спальни, Лена вскочила, чтобы отправиться на поиски своей дочери. Выходя из комнаты, она столкнулась с мужем.

- Лена, почему ты так рано встала? – удивился он.

- Я хочу выйти на улицу по очень важному делу, - торопливо сказала она.

- Что за странная идея? – опять удивился Лёня.

- Лёня, умоляю тебя. Ты же обещал, вспомни, - настаивалаЛена.

- Хорошо, хорошо, делай, как хочешь, но не забывай, что ты ещё слаба. Возьми с собой Валентину. Пусть водитель отвезёт вас, куда вы захотите.

- Спасибо, я скажу ему, - ответила Елена, сбегая по лестнице.

Водитель отвёз женщин в нужный район, почти безлюдный в это раннее утро. Кое-где виднелись редкие прохожие. Досматривали последние сны бездомные бродяги.

Жалость захлестнула Валентину. Но разве можно отыскать в таком большом районе какую-то неизвестную женщину? И когда её искать – утром, вечером, днём? Бедная Лена. Но она понимала – никакие слова не смогут её сейчас переубедить. Может быть, со временем…

И как бы отвечая её мыслям, Лена сказала:

- Знаешь, Валя, я буду каждый день искать свою доченьку. Каждый день. Пока не найду. Месяцы, годы…

Валентина в ответ лишь только нежно обняла молодую женщину.

Светлана была довольна. Обе женщины ушли и оставили её одну. Она одобрительно взглянула на себя в зеркало, на всякий случай провела щёткой по волосам и заспешила на кухню. Через несколько минут, скромно улыбаясь, она поставила перед хозяином ароматный кофе.

- Не стоит беспокоиться, Света, - оторвался он от своих бумаг. – Вы ведь в этом доме для того, чтобы заботиться о девочке, а не о нас.

- Малышка спит. Аня пошла на рынок, а Валентина ушла с вашей женой. Я же вам говорила, ваша супруга всё ещё нездоровая. Она только и думает, как разыскать свою дочь. Если и дальше так пойдёт, ей станет ещё хуже.

- Нет, не думаю, - возразил Уваров.

- Ой, вы её так любите, что просто слепы. По-моему, пропавшая дочь, это навязчивая идея, причина её болезни. Будь это не так, она бы целиком посвятила себя Лизе. А она избегает её.

- Как, разве она не бывает у неё? – удивился Леонид Григорьевич.

- Она даже не вспоминает о её существовании, - Света досадливо повела плечом. – И вообще, наступит момент, когда вы просто устанете от всего этого. Ни один муж, даже самый любящий, не сможет так жить. Тем более, когда вокруг столько здоровых и красивых женщин, - сказала она, выходя из кабинета.

Леонид Григорьевич молча посмотрел ей вслед.

Глава 6.

Шли годы. Всё, казалось, складывалось благополучно в доме Леонида Григорьевича Уварова. Он – глава процветающей нефтяной компании, глава семейства, гордость родителей. Сейчас, глядя на него, трудно было предположить, что когда-то отец, Григорий Геннадьевич Уваров, переживал от того, что его сын – отчаянный гуляка и пьяница. Вот уже почти восемь лет как мама и отец поселились в Европе. Они жили во Франции, потом переехали в Германию. Несколько лет назад к ним пришла долгожданная радость: приехали молодые Уваровы. Они не могли наглядеться на внучку: весёлую, живую Елизавету. Они гордились сыном и приклонялись перед невесткой.

Родители и сейчас были в курсе всех событий, происходящих в родном доме, - они часто звонили, писали и не раз пытались навестить детей, но поездки всякий раз откладывались: то болели мать с отцом, то Леонид Григорьевич оказывался в отъезде по делам компании.

Но на сердце у родителей было спокойно – сбылись все их надежды и мечты: у молодых всё отлично, дело и дом – в надёжных руках.

Лишь Елена не знала покоя. Каждый день она просыпалась и засыпала с мыслями о потерянной дочери. Ни прелестная Елизавета, ни безмерная любовь мужа не могли заставить её забыть свою вину, свой грех. Единственное, что спасало Лену – возможность искать дочку. По утрам в любую погоду она отправлялась бродить по улицам города, надеясь встретить ту женщину, которой отдала свою девочку. Верила ли она в удачу? Верила! Вопреки скептическим взглядам мужа, который смиренно держал данное когда-то обещание отпускать её. Верила, вопреки сочувствию и жалости Валентины, терпеливо поддерживающей её все эти годы. Да и кто решился бы отнять у неё последнюю надежду.

- Мамочка, мамочка, ты знаешь, папа пообещал мне купить большой велосипед. Ты потом отведёшь меня в магазин? Мамочка, ну почему ты молчишь? У меня же день рождения! – Лиза с разбегу обняла мать.

- Конечно, Лиза, мы обязательно купим велосипед, но сначала мне нужно посетить Юбилейный район нашего города. Одной.

- Что? – переспросил муж, входя в комнату. – Прошу тебя, Лена, перестань гоняться за иллюзиями.

Елена Уварова мало изменилась за эти годы: только собраны в причёску пышные волосы, да поселилось в глазах непроходящее тревожное ожидание.

- Лёня, пойми меня, это мой грех, моё горе.

- Я всё время думаю о тебе, Лена. Мне кажется, тебе нужна ещё одна дочь. Это вполне возможно. Я по этому поводу разговаривал с психотерапевтом.

- Нет, нет, Лёня, мне нужна та дочь, о которой я ничего не знаю.

В комнату вбежала взволнованная, раскрасневшаяся Лиза.

- Мамочка пойдёт со мной в магазин, - весело сказала она, - а ты, папа, понесёшь деньги. Хорошо?

Ираиду опять свалил приступ ревматизма. Она с трудом поднялась, чтобы разогреть ужин только что вернувшейся Даше. Стоя у маленькой плиты, она с улыбкой говорила:

- Дашенька, ты такая славная девочка. А наша соседка – тётя Фаина, боялась, что я тебя никогда не вылечу полностью, что это нереально, и ты останешься на всю свою жизнь больной, с этим проклятым белокровием. Пусть теперь прикусит свой язычок. Во всём мире нет такой девочки, которая была бы здоровее тебя. Перед моим даром лекаря ещё ни одна болезнь не устояла. Давай-ка, съешь овсяной кашки, выпей кофе. Давай, садись.

- А как твой ревматизм? – спросила Даша, усаживаясь за стол.

- Ай, доченька, - отмахнулась Ираида, - он у меня никогда не пройдёт. Столько лет я лечила людей, отдавая им свою энергию, своё здоровье, а взамен забирая себе только все их болячки.

- Ты и на меня потратила тоже много своего здоровья? Значит, это и из-за меня у тебя ревматизм?

- Ах ты, моя родная! – Ираида обняла девочку. – Но, ведь ты же моя доченька. Я просто обязана была тебе помочь.

- Скажи, мама, почему ты смуглая, а я такая белая?

Ираида смутилась, отвела глаза:

- Когда подрастёшь, дочка, я тебе всё объясню. Сейчас ты меня не поймёшь.

- Девочки мне в школе говорят, что ты не моя мама.

- Ой, не обращай внимания, - всплеснула руками Ираида.

- А ещё говорят, что ты вытащила меня из мусорного ящика, - продолжала допытываться девочка.

- И ты веришь им? Разве я любила бы тебя так сильно, если бы не была твоей мамой?

- Конечно, нет, - заулыбалась Даша. – Ну, я пошла.

- Иди, доченька, - Ираида облегчённо перевела дух после немного напряжённого разговора с дочерью.

- Пока, родная моя мамочка.

Даша махнула рукой и побежала по своим делам.

Велосипед для Елизаветы выбирали долго. Он был такой красивый, что девочка не доверила его никому, - она сама везла его до двери, держа за яркий сверкающий руль. В дверях велосипед застрял.

- Хочешь помогу? – предложила подошедшая светлоглазая девочка, стоявшая у входа с кучей лотерейных билетов. И, повернувшись к Елене Юрьевне, добавила: - Вы не против того, чтобы я вам помогла, мне нетрудно, честное слово.

- Если хочешь, - улыбнулась Лена. – Какая чудесная девочка. Правда, Лёня? Как тебя зовут? – спросила она ребёнка.

- Меня? Даша, - сверкнула белозубой улыбкой девочка.

- Так значит, тебя зовут Даша? – переспросила Лена.

- Да, - вновь улыбнулась девочка.

«Какая у неё чудесная улыбка, - подумала молодая женщина. – И такая она милая. Да ещё это имя - Даша». Елена откровенно любовалась ребёнком.

- Ты здесь работаешь? – спросила она.

- Да, я продаю лотерейные билеты – вот здесь у входа. Таким образом, помогаю своей маме. Она у меня в последнее время очень сильно болеет.

- Ну, тогда я буду приходить и всегда покупать у тебя по целых пять лотерейных билетов каждый раз.

Леонид Григорьевич, снисходительно поглядывая на жену, нетерпеливо дожидался окончания разговора.

- Ну что, Лена, пойдём? – не вытерпел он наконец.

- Подожди минуту, Лёня.

- Ты неисправима, Лена. И всё из-за своей навязчивой идеи, - раздражение Леонида Григорьевича нарастало.

- Лёня, не сердись. Я действительно, во всех детях вижу нашу потерянную дочь.

- Ты здесь всегда? – вмешалась в разговор Лиза.

- Только после обеда. Утром я хожу в школу.

- Знаешь, а у меня был день рождения. Поэтому мне подарили велосипед.

- У меня тоже позавчера был день рождения.

Елена насторожилась. Вот это да! Дата рождения её потерянной дочери точь-в-точь совпадает с рождением этой замечательной девочки, а Лиза продолжала интересоваться:

- А что тебе подарили?

- Ничего, - коротко ответила Даша.

- У твоего папы нет денег? – удивилась Лиза.

- У меня нет папы, а мама болеет и не может работать. У неё нет денег на подарки.

- Ты слышишь, Лёня? Вот как бывает в жизни, - взволнованно сказала Елена. И, обратившись к девочке, спросила: - А что бы ты хотела больше всего?

Глаза девочки радостно вспыхнули.

- Больше всего я хотела б иметь две вещи, - девочка выжидающе смотрела на красивую женщину.

- Ну-ну, говори, - подбодрила её Уварова.

- Красивые туфли, чтобы ходить в школу, и… - девочка замялась, - коньки.

- Хорошо, - улыбнулась Лена, - я куплю тебе всё необходимое из одежды для того, чтобы ходить в школу, ну и коньки.

- Правда? Большое вам спасибо, - просияла девочка.

Леонид Григорьевич не выдержал:

- Надеюсь, ты купишь всё это в следующий раз?

- Нет, нет, Лёня, сейчас же. – Елена просто не могла обмануть ожиданий этого несчастного ребёнка. – Может, я больше Дашу не увижу.

- Но Лиза устала. Мы тебя уже столько ждём…

- Знаешь, тогда езжай с Лизой домой, а я куплю ребёнку эти вещи и вернусь на такси. Хорошо?

Муж пожал плечами:

- Хорошо, пусть будет так.

- Да, да, - торопливо сказала Лена и, даже не услышав вежливого «до свидания, мамочка», повернулась к девочке:

- Пошли, пошли, мы купим тебе много всяких вещей.

Настроение у Леонида Григорьевича было испорчено. Неужели супруга никогда не расстанется с прошлым? Сколько можно его ворошить? Наверное, Светлана, права. Это навязчивая идея, болезнь, Лена не властна в своих поступках. Он и сам об этом давно думает. «А всё-таки Света очень внимательна и хорошо меня понимает», - подумал он. Вот и сейчас: Света постаралась развеять его хмурое настроение.

- Пойдите, погуляйте, - посоветовала она. – Вы вправе жить своей жизнью.

- Мне кажется, я до конца своих дней обречён на такое существование.

- Ну зачем так? Попробуйте побольше гулять, и жена начнёт сопровождать вас.

- Да мне и выходить-то не очень хочется.

- Мне так больно видеть вас таким. Можно ведь пойти и развлечься с кем-нибудь.

- У меня есть жена, Света, - напомнил ей Уваров. – И я не любитель приключений. Вы здесь уже много лет и должны это понять.

- Ну и зря, - кокетливо улыбнулась Света. – По правде сказать, я бы с удовольствием развлеклась вместе с вами. Может, попробуем, сходим куда-нибудь? – предложила она.

- Благодарю вас за внимание, Света, но я не умею лгать, прекратим этот разговор.

Света передёрнула плечами.

«Ничего, это ещё не последний разговор», - подумала она, усмехаясь про себя, и, придав своему лицу выражение глубокого огорчения, вышла.

- Это ты, Даша! – встревоженно спросила Ираида. Она сидела на кушетке, поглаживая больные ноги и нетерпеливо поглядывая на дверь. – Почему ты так поздно? И что это за пакеты?

Девочка положила к ногам Ираиды несколько пакетов.

- Смотри туфли, свитер, платья, а вот – коньки. И ещё я принесла много денег.

- Ой, боже! – всплеснула руками женщина. – Ой, Даша, Даша, неужели ты это всё украла? А деньги? Откуда у тебя столько много денег?

Девочка, улыбаясь, смотрела на встревоженную мать.

- Мамочка, мне их дала одна женщина в магазине.

- Что за женщина, Даша, ты её знаешь? Кто она такая? – волновалась Ираида.

- Богатая и очень представительная дама. – Девочка села на пол, рядомсразложеннымипакетами. – Посмотри, это коньки, видишь? А вот туфли и ещё есть колготки, новый свитер – смотри. – Девочка торопливо разворачивала свёртки. – А это деньги для тебя.

Ираида серьёзно посмотрела на девочку. В её чёрных глазахбыла тревога.

- Слушай, Даша, поклянись Богом, что это правда. Поклянись, прошу.

- Клянусь тебе, мамочка, - серьёзно сказала девочка.

- Сядь, дочка, сядь, - попросила Ираида. – Сядь рядом со мной и расскажи всё как было. Ничего не выдумывай, я знаю, ты хорошая девочка – никогда и никому не лгала.

Выслушав рассказ Дашеньки, Ираида успокоилась. В её глазах появилась улыбка и, сложив перед собой руки, она взволнованно сказала:

- Дай Бог, доченька, чтобы в жизни ты встречала только хороших людей.

Девочка подняла на мать глаза.

- Она меня поцеловала вот сюда, - Даша дотронулась пальцем до щеки. – Я всегда буду её помнить.

Глава 7.

Валентина не на шутку встревожилась: скоро ужинать, а Лены всё нет. Хозяин не выходит из кабинета, Лизка в своей комнате играется. Дом будто вымер.

«Ох, не кончится это добром», подумала она.

Заслышав, наконец, звонок, Валя бросилась к дверям.

- Почему ты так поздно, Лена? – спросила она. – Твой супруг, по-моему, очень переживает, и недоволен. Он рассказал, что ты осталась с какой-то девочкой.

Елена взглянула на Валю и как будто впервые увидела её:как она изменилась с тех пор, как впервые появилась в этом доме! Строгие пристальные глаза спрятались за стёклами очков, стройная когда-то фигура ссутулилась и как будто подалась вперёд, в гладких чёрных волосах белые нити.

Самый близкий человек в доме, подумала Лена, с кем ещё можно поделиться своей постоянной неутихающей болью.

- Ох, Валя, - с лёгкой улыбкой сказала она, - если бы ты видела, какая это симпатичная девочка, и такого возраста, как моя потерянная дочь, даже даты рождения совпадают. А может быть, это и была моя дочка?

- Ай, Лена, пойми, Леонид Григорьевич беспокоится, что ты можешь опять заболеть. Он нервничает из-за этого. Нельзя же так, Лена. Вот уже целых семь лет хозяин не знает, что происходит в твоём сердце.

- Просто не захотел знать, - вздохнула Лена. – Он так и не смог меня понять, хотя я и пыталась всё ему объяснить. И не один раз.

- Вот и лучше, что он не понял тебя и объясняет это болезнью.

- Да, но как это меня мучает!..

- Лена, я понимаю, как тебе тяжело, но, сколько можно искать? Смирись, наконец.

- Нет, Валя, - твёрдо сказала Елена, - я буду искать её, пока у меня хватит сил.

В столовую спустился муж, спокойный, уравновешенный, как будто не было нескольких часов беспокойного ожидания, но, усаживаясь на своё место, он не удержался от упрёка:

- Ты слишком занята другими детьми, Елизавета тебя не интересует.

- Нет, нет, не говори так, - вспыхнула Лена. – Я люблю её.

- Да, да, ты любишь её, - Уваров холодно посмотрел на свою вторую половину, - но я почему-то не чувствую, что ты считаешь её своей.

- Она больше привязана к тебе, - заметила Лена.

- Это потому, что ты безразлична к ней, Лена, и очень мало бываешь с ней. Роль матери не может выполнить никто. Она принадлежит женщине.

- Не надо мне об этом напоминать, - вспылила Лена.

- Мой тебе совет: обрати свою любовь на Лизу, я принёс её в наш дом, думая, что тебе нужен ребёнок.

- Я благодарна тебе за это, Лёня, ты так добр ко мне.

Неприятный разговор прервал приход Светланы. Как всегда, с лёгкой улыбкой, она обратилась к Елене Юрьевне:

- Извините, девочка хочет, чтобы вы надели на неё пижаму и пожелали ей спокойной ночи.

Лена с облегчением встала из-за стола.

Света не торопилась уходить. Глядя на хозяина, откровенно-зазывным взглядом, она сказала:

- Кажется, первый раз за всю неделю она пошла к девочке перед сном.

- Она возвращается так поздно, что дочка уже спит, - сказал Леонид Григорьевич, не глядя на Свету.

- Она каждый день куда-то уходит, а вы сидите один, в кабинете. Вы – святой. Другой давно бы обзавёлся подругой. И правильно сделал бы. – Света усмехнулась и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

Лиза не случайно позвала мать – ей очень хотелось расспросить про ту девочку в магазине, а заодно узнать и ещё кое-что.

- Ты купила много вещей той девочке? – спросила Лиза.

- Да, всё, что ей было необходимо, - сказала Лена, поправляя на девочке пижаму.

- Ты такая добрая, мамочка… Она очень обрадовалась? А ты любишь детей? А когда у меня будет братик? – засыпала её вопросами девочка.

- Скоро, - отшутилась мать, - когда его нам принесёт Дед Мороз. Ну хватит, застёгивай пижаму и спать.

Она поцеловала девочку, выключила свет и тихонько вышла из комнаты.

Завидев Светлану у двери библиотеки, экономка крепко схватила её за руку.

- А ну постой!

- В чём дело? Отпустите, - испугалась Света.

- Не приставай к нему, Света. Как бы ты ни старалась, хозяин не обратит на тебя внимания.

- Вы в этом уверены? – Светлана уже пришла в себя, и наглая усмешка опять появилась на её лице. – Не зря же люди говорят: капля камень точит.

- Бессовестная.

- Не ваше дело! – вызывающе сказала молодая женщина.

Валентина в упор посмотрела на неё. Столько лет она прожила в этом доме! Он стал ей родным, она в ответе за то, что здесь происходит. А если узнает Лена?

Тяжёлая пощёчина заставила Свету откачнуться назад.

- Если бы не ваш возраст, вы заплатили бы мне за это, - злобно прошипела она.

Валентина снова приблизилась к Свете, опять посмотрела на неё немигающим взглядом.

- Лучше покинь этот дом, - тихо сказала она.

Но света решила не отступать. Она ни за что не уйдёт отсюда с пустыми руками. И она ещё поборется с этой ретивой экономкой.

- Я уйду, когда сама этого захочу, так и знайте, - твёрдо сказала Света. – К тому же, я больше не желаю тратить время на глупые разговоры с вами. Завтра у меня выходной, я рано уйду из дома.

На следующий день Светлана, действительно, встала пораньше, чтобы застать Леонида Григорьевича одного. Перед тем как отправиться в город, она решила попросить у него денег – в счёт будущей зарплаты.

- Это на покупки или на прогулку? Может у вас есть возлюбленный? – пошутил Леонид Григорьевич, протягивая ей запрошенную сумму.

- Ах, Леонид Григорьевич, я также одинока, как и вы. Я здесь почти никого не знаю.

- При вашей-то молодости и красоте? – улыбнулся хозяин дома.

- Когда женщина кем-то увлечена, никто другой ей неинтересен, - скромно опустив глаза, сказала Света.

- Значит, вы уже сделали свой выбор? – Уварову явно нравился этот лёгкий, ни к чему не обязывающий, разговор с красивой женщиной, которая, он чувствовал, была к нему неравнодушна.

- К сожалению, моя мечта не сбудется. Я хочу того, чему никогда не бывать, - всё так же опустив глаза и грустно улыбаясь, говорила Света.

- Почему?

- Потому что он женат, и, супруга его не любит, даже не заботится о нём, его глаза смотрят только на неё. – Она мельком взглянула на Леонида Григорьевича и, уловив его выжидательный взгляд, осмелев, продолжала: - да, да, вы правильно думаете. Человек, которого я люблю – это вы. Я люблю вас. Не знаю, как это вышло. Может быть, потому, что я всё время вижу вас грустным.

- Вы правы. Нежность матери не может заменить чувство женщины, которую ты любишь. Всё же это что-то особенное. К несчастью мы все устроены так, что нам необходимы внимание, искренность, участие и ещё многое. Но Елена не хочет этого понять.

- Мне грустно видеть, как вы страдаете, - Света смотрела на него с притворной нежностью.

- Вы должны понять меня, потому что вы тоже одиноки, - сказал хозяин дома.

- Я понимаю вас, потому, что люблю. – Светлана прижала руки к груди, посмотрела на него большими голубыми глазами. – Почему бы нам не встретиться где-нибудь в другом месте? Ну, хотя бы в баре гостиницы «Нефтехимик»?

Леонид Григорьевич увидел в её широко распахнутых глазах столько понимания, участия и ласки, что не смог произнести «нет». Елена уже столько лет обделяет его своей любовью, погружённая в бесконечные воспоминания о прошлом, она забывает, о живых, думал он.

- Итак, в восемь часов я жду тебя, Лёня, - сказала Света, уловив его колебание.

- Хорошо, Света, я буду, - ответил он.

Светлана хорошо подготовилась к этой встрече. Отдельный номер с мягким уютным диваном, красиво сервированный столик, чувственные и страстные переливы музыки.

Света нежно взяла его за руки:

- Я боялась, что ты не придёшь, - прошептала она.

- Нет, нет, я целый день думал об этой встрече.

- Хочешь выпить?

- Конечно, то же, что и ты.

Уваров с удовольствием погружался в этот лёгкий убаюкивающий мир, которого он так давно был лишён. Заботы, проблемы, горькие воспоминания остались там, за пределами этой комнаты. А здесь всё как когда-то: чудесная музыка, хорошее вино, красивая женщина, которая нежно напоминает:

- Жизнь прекрасна, не правда ли?

- Да, да, - соглашается он, - но у меня нет никакого желания лгать жене.

- А может она этого заслуживает? – настаивает красивая женщина рядом.

- Нет, нет, лучше о ней не надо, поговорим о нас, - просит он.

- Ты прав, нам так хорошо вдвоём, - послушно говорит она.

Пора было ужинать, а Леонид Григорьевичещё не возвращался.

- Ты не знаешь, куда ушёл Лёня? – спросила Уварова экономку, накрывая на стол.

- Он вышел куда-то и ничего не сказал. – Валя помолчала. – Мне кажется, Лена, ты испытываешь его терпение. Он привлекательный мужчина.

- Да, да, - рассеянно сказала Елена, - я понимаю, о чём ты говоришь. Другая его может отнять у меня. Но Лёня любит меня, а я ничего не делаю плохого.

- Ты каждый день бродишь по улицам. Другой давно бы запретил тебе это делать. Он слишком мягко к тебе относится.

- Я не могу отказаться от своей дочери, Валя.

- Не забывай, что ты искала её столько лет.

- Я буду искать её до конца жизни. Пока последние силы не покинут меня, - твёрдо сказала Елена.

- И ты согласнапожертвовать своей семьёй? – Валентина пристально посмотрела на молодую женщину.

- Я готова на всё, - помедлив, ответила та.

Домой Леонид Григорьевич вернулся в хорошем настроении, весело напевая. Нежно поцеловав Елизавету, он хотел пройти в свою комнату, но жена остановила его:

- Будь любезен, объясни мне, что с тобой? Ты пил?

- Праздновали на работе день рождения начальника отдела кадров, - не задумываясь, ответил он.

- Ты примешь душ, надеюсь? – Лена выжидательно смотрела на мужа.

- Нет, я ложусь, - он смотрел на неё, всё ещё улыбаясь, ему не хотелось расставаться с праздничным, лёгким настроением

- Прошу тебя, Лёня, не выводи меня из терпения.

- Это ты мне говоришь о терпении? –Он усмехнулся и молча пошёл в свою комнату.

Через некоторое время вернулась Светлана. Вежливо поздоровавшись с Еленой Юрьевной, она хотела пройти в свою комнату, но хозяйка попросила её сварить крепкий кофе для Леонида Григорьевича.

- Он заболел? – встревоженно спросила Светлана.

- Ему нездоровиться? – коротко ответила Уварова.

Приготовив кофе, Света понесла его Леониду Григорьевичу, но встретила по дороге Валентину, которая строго спросила её:

- Где ты была до сих пор?

- В гостях у подруг, потом ходила по магазинам.

- А этот кофе для кого?

- Хозяйка попросила меня сварить кофе для Леонида Григорьевича. Я хочу ему отнести.

- Оставь, я отнесу.

Света насмешливо посмотрела на неё и рассмеялась.

- Зря стараетесь, Валентина, он уже мой.

На следующее утро от радужного настроения не осталось и следа: его тревожили мысли о Лене. Как бы она не относилась к нему, как бы далеко не ушла от него в собственную жизнь, - она его жена, которую он до сих пор любит, которую он не может и не хочет – да, не хочет! – обманывать. Вот почему, когда Светлана мимоходом заглянула в кабинет, он сказал ей:

- Мне ни к чему осложнения, не хочу, чтобы Лена что-нибудь заподозрила. Не приходи сюда.

- Ты прав, так будет лучше, - согласилась Света. – Встретимся в пятницу, там же, правда?

- Нет, Света, - твёрдо сказал он.

Она посмотрела на него долгим, выразительным взглядом:

- Ты не сможешь забыть моих поцелуев. Ты будешь думать о них до пятницы. Так же как и я о твоих.

- Нет, это конец.

- Ты имеешь право жить, Лёня, – опершись о стол, она наклонилась к Леониду, заглянула ему в глаза. – Я дам тебе то, чего она не может тебе дать – любовь.

Он вспомнил вчерашний вечер, манящее тепло покорного женского тела…

Раздумчиво сказал:

- Да, она не может любить меня, не хочет, живёт в своём мире.

- А раз так, давай жить с тобой нашей жизнью.

- Света…

- Так не забудь, Лёня, в пятницу. В пятницу, в тот же час, на том же месте.

Так продолжалось несколько месяцев. В один из дней молча наблюдавшая за всем Валентина, не выдержала.

- Что же всё-таки происходит с твоим мужем? Он опять пьёт, как когда-то раньше?

- Хуже, - грустно сказала Елена. – Вся его одежда пропахла духами, он развлекается с женщинами.

- Ай, Лена, ты должна попробовать изменить это положение. Если не переборешь себя, ты его потеряешь.

- Ну, если он так поступает, лучше его потерять.

Однако сказать – ещё не значит сделать. Поэтому в очередную пятницу, - по этим дням Леонид Григорьевич обычно надолго уходил из дома и возвращался поздно, навеселе, - Лена решила дождаться его прихода и потребовать решительных объяснений.

Когда Уваров вошёл в гостиную, ему навстречу поднялась Елена – взволнованная, со следами слёз на глазах.

- Послушай, Лёня, до каких пор это будет продолжаться? – решительно сказала она.

- Не понимаю. – Он смотрел на неё снисходительным взглядом взрослого, терпеливо слушающего лепет ребёнка.

- Сколько можно издеваться надо мной? Ты считаешь меня дурой? У тебя есть другая женщина.

- Лена, ты ошибаешься, - всё также спокойно сказал муж.

- Чем же тогда объяснить твоё частое отсутствие и столь позднее возвращение? Странный образ жизни. Ты уже несколько месяцев пьёшь.

- Но у меня очень много дел, я ими занимаюсь. А вот где пропадаешь ты? Бродишь целыми днями по улицам в поисках миража?

- Тебе не понять моей боли, Лёня. Моё сердце разрывается от страдания. Знаю, вне стен дома ты ищешь то, чего я не смогла тебе дать.

- Леночка, я люблю тебя. Очень. Но между нами встал призрак нашей потерянной дочери, он разделяет нас. Это стало каким-то проклятьем.

- Замолчи, - Лена подняла руку, останавливая его. – Твоя дочь скитается где-то по свету. Ты можешь накликать на неё беду.

- Я больше не хочу слышать все эти твои выдумки. Моя дочь сильнее меня, я уступаю ей дорогу. Оставайся с ней, погружайся во мрак своего безрассудства. Я больше не пойду за тобой, поняла? Я буду развлекаться, пить, влюбляться в женщин, которые улыбаются. Пойми, мне надоела твоя вечная тоска, я не выношу твоего постоянного страдальческого лица. – Леонид Григорьевич говорил с волнением, с тихой яростью человека, высказывающего наболевшее, много раз продуманное, выношенное годами.

Женщина закрыла лицо руками. Не слышать бы его, не видеть…

- Господи…

Сегодня дела не шли ему в голову. Он вновь и вновь возвращался к вчерашнему разговору с женой.

«Нет, нет, - думал Уваров. – Лена не заслуживает такого обращения. Я не прав».

Его размышления прервал телефонный звонок. Он поднял трубку и, ещё не слыша голоса, почувствовал, - это Света.

- Что случилось? – спросила она проникновенным тоном.

- Света, мы не должны встречаться, - твёрдо сказал он. – Я решил всё прекратить.

- Ты с ума сошёл, Лёня, я вернусь в гостиницу, где мы всегда встречаемся, я буду ждать там, пока ты не придёшь. Я буду спать на улице, где попало, но не вернусь до тех пор, пока ты не поговоришь со мной.

- Пойми, Лена может заподозрить…

- Ты считаешься с той, которая тебя не любит, и пренебрегаешь мной. Нет, нет, Лёня, я буду ждать тебя.

Светлана напряжённо вслушивалась в молчащую трубку.

- Ты ведь придёшь, правда?

- Света…

- Ты придёшь, - повторила она, как заклинание. – Ты придёшь…

Потом опустила трубку.

Леонид Григорьевич долго сидел задумавшись. Наконец он встал, подошёл к двери.

«Сегодня последний раз. Я должен окончательно объясниться с ней», - решил он.

Елена услышала, как хлопнула входная дверь.

«Он уехал, чтобы встретиться с той женщиной», - подумала она.

Что же теперь делать?

Она съёжилась, зарылась в подушки…

Но есть же, есть тот, к кому ещё можно обратиться.

«Боже мой, - мысленно воззвала она. – Боже! Я пожертвую всем, только бы искупить свой грех. Пусть придёт конец моему страданию, верни мне дочку, хотя бы взамен предательства моего мужа. Прости мне, что я подарила дочь. Господи милосердный!»

Утро принесло особое огорчение. Лиза попросила отвезти её в парк.

- Вряд ли я смогу, - ответила мать.

- Да, я знаю, ты будешь искать ребёнка, которого потеряла.

У Лены упало сердце.

- Лизонька, детка, кто тебе сказал?

- Света, она говорит, что ты сумасшедшая.

- Я не знаю, что она там говорит, но это всё неправда.

- Так ты попросишь папочку отвезти меня в парк? – опять повторила Лиза.

- Да, родная.

- Но только, пожалуйста, без Светы. Мне не нравится, что они часто держаться за руки.

У женщины перехватило дыхание.

«Только бы девочка ничего не заметила», - подумала она. И как можно небрежнее сказала:

- По-моему, ты всё придумываешь, Лиза.

- Я говорю тебе правду, мамочка, - настаивала девочка. – Раньше я сидела в машине возле папы, а теперь там сидит Света, а меня сажают сзади. Света кладёт руку папе на шею, а папа говорит ей, что не надо.

- Это всё в шутку, Лизка. Иди, позови папу.

Глава 8.

«Так вот, значит, с кем встречается мой муж. Света берёт выходные по пятницам. И по пятницам уходит Лёня. Что же надо делать в таких случаях? Поговорить с Лёней? А если он откажется? Скажет, что девочке просто всё показалось. Поднимет меня на смех. Скорее всего, так и будет. Нет, главное сейчас – Светлана. Избавиться от неё. А там – посмотрим», - думала Елена Уварова.

Когда Леонид Григорьевич, уже одетый для прогулки, появился в гостиной, Лена решительно сказала:

- На этот раз ты пойдёшь с Лизой один, без Светы. Света должна помочь мне по дому.

- Но её обязанность – присматривать за Лизой, ты это знаешь, - возразил муж.

- Лиза больше не нуждается в воспитательнице, она уже не маленькая. К тому же Света не играет с ней, она называет меня сумасшедшей, говорит, что я ищу ребёнка, которого нет. Нашей Лизе совсем не по душе эти её разговоры.

- А кто же будет заниматься девочкой?

- Я.

- Ты? – удивился Леонид Григорьевич.

- Да. Света больше не нужна нам, ты можешь её спокойно уволить. Или пусть она займётся стиркой белья.

Уваров с удивлением смотрел на жену.

- Она воспитательница и с образованием.

- Тогда пусть найдёт себе другой дом, - решительно сказала Лена.

Не зная, что и думать, Леонид Григорьевич позвал Лизу, и они поехали на прогулку.

Елена Юрьевна тут же решила поговорить со Светой – чем быстрее она покончит с этим делом, тем лучше.

Света вошла, одетая для прогулки, как всегда, самоуверенная, с лёгкой улыбкой на губах.

- Прошу вас, пожалуйста, помогите мне разобрать одежду, - сказала хозяйка.

- Сожалею, но я не могу. – Светлана улыбнулась ещё шире. – Я иду с девочкой в парк.

- Леонид Григорьевич отведёт её, а вы останетесь дома. – Хозяйка говорила ровным, спокойным тоном.

- А Леониду Григорьевичу это известно? – спросила Света, глядя на хозяйку насмешливо-снисходительным взглядом.

- Известно. Так же как и то, что в этом доме приказываю я. Елизавете больше не нужна воспитательница. Вам придётся поменять свои обязанности или подыскать другое место работы.

Все с тем же выражением дерзкой самоуверенности на лице, сохраняя олимпийское спокойствие, Света сказала:

- Мне жаль, но я не могу принять это предложение. У меня другие планы. К тому же, не забывайте, меня нанял хозяин, пусть он меня и увольняет.

- В этом доме, Света, распоряжаюсь я. Вам ясно? Я вас не увольняю, а предупреждаю – у вас будут другие обязанности. – Голос Елены Юрьевны звучал сдержанно, бесстрастно.

Улыбка сбежала с лица Светланы.

- Это равносильно увольнению. Я не могу делать то, что вы предлагаете.

Елена Юрьевна помолчала, потом в упор глядя на Свету, сказала:

- В таком случае, мне остаётся только расстаться с вами.

- Как вам угодно, хозяйка. – Светлана отвесила ей иронический поклон.

Разговор возмутил Свету до глубины души. Что позволяет себе эта сумасшедшая? Едва удерживаясь от того, чтобы не хлопнуть дверью, она выбежала на улицу, остановила такси и поехала в парк.

«Вот сейчас, вот сейчас всё выяснится», - думала она.

Увидев взволнованную Светлану, Уваров отослал девочку покататься на качелях и быстро пошёл навстречу ей. Света бросилась к нему:

- Дорогой! Твоя жена фактически меня выгнала. Она испугалась, что я пойду в парк вместе с тобой, и заставила меня убирать шкафы. – Света кипела от негодования. – Решай, что делать – не оставаться же мне на улице.

- Ладно, Света, - успокоил её мужчина. – Бери такси и езжай в «Нефтехимик». Я отвезу Лизу домой, а потом приеду к тебе, и мы всё обсудим.

- Хорошо, дорогой. – Она нежно поцеловала Леонида Григорьевича и быстро направилась к выходу.

Леонид Григорьевич отвёз Лизу домой и тут же отправился к месту условленной встречи. По дороге он всё продумал. Светлану он терять не хотел. Она вносила в его жизнь то разнообразие и лёгкость, которых недоставало ему в собственном доме. Но, с другой стороны, нельзя не считаться и с Еленой – его женой, матерью его дочери. Поэтому, если он подыщет для Светы небольшой уголок… Главное – убедить её в том, что им нельзя давать Лене никакого повода для ревности.

Света с нетерпением поглядывала на дверь, и едва Уваров уселся за столик, с возмущением заговорила:

- Она хочет выжить меня из дому. Представляешь себе, приказала мне убирать шкафы. Я, конечно, отказалась.

- Послушай, Света, Лена что-то подозревает. Лучше всего, если ты уйдёшь и снимешь квартирку, где мы сможем свободно с тобой встречаться, - увещевал её молодой мужчина.

- Но это жестоко, дорогой. Лучше заставь свою сумасшедшую жену замолчать, а не то я это сделаю сама. Не понимаю, как ты можешь её терпеть? На глазах у всех из тебя верёвки вьёт, делает всё, что ей придёт в голову, а ты, как дурак, терпишь. – Она отбросила кокетство и притворную ласковость и говорила резко, напористо.

- Света, я прошу тебя, подбирай выражение. Ты многого не знаешь, поэтому так легко говоришь о моей жене все свои колкости.

- Чего это я ещё не знаю интересно? – удивлённо подняла брови женщина.

- Я в доме и на работе без своей жены никто, ноль без палки.

- Что?!

- А-то. Нефтяная компания принадлежит только ей. Лена единственная владелица. Дом и вся другая недвижимость, которая у нас имеется в распоряжении – законная собственностьтолько моей супруги. А я лишь только наёмный человек, в лице директора компании. В любой момент она меня может выставить за дверь, оставив ни с чем.

- Только этого мне не хватало! Влюбиться в человека, который беден как церковная мышь! Ужас!

- А вот здесь ты не права, - огорчил её Уваров. – За годы работы я достаточно денежек положил на счёт в зарубежный банк, на своё имя. Позаботился, так сказать, о своём чёрном дне. До конца жизни можно жить на широкую ногу.

- Да что ты говоришь! Подкаблучник несчастный! Но мне теперь всё ровно. Я не собираюсь, как ты, быть у твоей жены на побегушках. Что она о себе воображает? Ну нет, я, в отличие от тебя, тоже хочу быть настоящей женщиной. Так вот знай, Лёня, или я останусь в доме на тех же условиях, или выложу ей всю правду. Пусть она наконец всё узнает. И вышвырнет тебя на улицу как ненужную половую тряпку.

- Нет, нет, Света, ты не сделаешь этого, - забеспокоился Леонид – ему в голову не могло прийти, что Света способна на такое, и теперь он по-настоящему испугался. – Тогда конец нашим отношениям. Ты понимаешь это?

- Подумаешь, найдётся другой вместо тебя, ещё получше, и побогаче! – бросила Света.

Уваров знал, что в запальчивости женщина может сказать, что угодно и потому продолжал спокойно внушать Свете.

- Лена абсолютно права, для нормального семейного дома подобные истории недопустимы. И в том, что случилось, виноват только я.

- Ты так думаешь? – Света посмотрела на него с весёлым удивлением. – А разве ты знаешь, чем она занимается, когда уходит из дома?

- Разыскивает дочь…

- А может, встречается с любовником?

- Ложь, - гневно сказал мужчина. – Она ищет дочку.

- Это она так говорит!

Уваров взял себя в руки.

- Ладно, прошу тебя, не кричи, мы же в общественном месте.

Конечно, он не поверил ни одному её слову.

Известие об измене Леонида так потрясло Лену, что она не решилась рассказать об этом даже верной Валентине: быстрее, быстрее избыть эту беду. И если затаить её в своём сердце, не говорить о ней, не думать – просто сделать то, что она с самого начала решила сделать, - изгнать поскорее соперницу, может, минует тогда эта напасть. И как не спрашивала встревоженная экономка, что с ней твориться, Лена отвечала: «Я расскажу, Валя, когда будет нужно. Подожди – узнаешь».

Уварова всерьёз напугали угрозы Светы, и он решил ещё раз поговорить со своей женой:

- Послушай, дорогая, мы не можем уволить Свету, - несколько смущённо сказал он.

- Сожалею, но это уже решено, - спокойно ответила хозяйка.

- Но, я с этим не согласен.

- А меня это не интересует, - резко ответила Лена. – Это мой дом и я вправе здесь распоряжаться, как считаю нужным.

- Разумеется, но Свете всё-таки нужно остаться хотя бы до тех пор, пока она не подыщет себе новое место работы, и на прежних условиях. Может она и показалась тебе слишком высокомерной, но передо мною она даже расплакалась. Пойми, Лена, чего не скажешь в сердцах. Ведь и ты была тоже не очень сдержанна.

- Как ты можешь сравнивать? – возмутилась Елена.

- Почему же нет? Ведь ты совершаешь поступки, которые мне не нравится. Одним словом, я обещал ей, что она останется. Речь идёт о нескольких днях, не будь такой бесчеловечной.

Лена молча вышла из комнаты.

Улучив удобную минутку, Света проскользнула в комнату Леонида Григорьевича. Хладнокровно обдумав всё, что сказал Уваров, любовница поняла все выгоды его предложения: снять для их встреч отдельную квартирку. И Свтлана постаралась сделать всё, чтобы заставить его забыть всё то, что сорвалось у неё с языка в ресторане. Мягкая, кокетливая, с ласковой улыбкой,она опять и опять твердила слова, которые льстили его самолюбию, и которые всё ещё ему хотелось от неё слышать:

- Ты мне очень нравишься, дорогой. Я была груба с тобой, потому что боялась тебя потерять. Я люблю тебя, очень люблю. Не представляю, как бы я жила без тебя. Я столько лет держала свои чувства в себе, тайно любила тебя. Не оставляй меня, я не переживу этого, только поэтому я не хочу уходить отсюда.

- Нет, Света, я не брошу тебя, - уверил её Уваров, - клянусь тебе.

- Спасибо, родной мой, спасибо.

- А сейчас уходи, прошу тебя. – Леонид Григорьевич был встревожен затянувшимся разговором. Но Светлана, не замечая его беспокойства, присела к нему на колени и обняла его. Стараясь побыстрее освободиться от несвоевременных объятий, он обнял её, быстро поцеловал и нетерпеливо разжал её руки:

- Хорошо, хорошо, Светка, спокойной ночи.

Коротко постучав в дверь, и не дожидаясь ответа, в комнату вошла Елена – она решила поговорить о завтрашней прогулки Лизы.

Света резко отпрянула от своего любовника, глаза её виновато забегали, на щеках выступил румянец, однако, её смятение длилось недолго. Небрежно, будто не придавая значения случившемуся, она бросила:

- Простите, виновата.

- Убирайтесь отсюда, - сказала побледневшая Лена.

Она не могла заставить себя взглянуть на мужа. Сомневаться, думать, догадываться – это одно. Но увидеть собственными глазами…

Сердце её разрывалось.

В комнате установилась гулкая тишина.

Наконец Лена пришла в себя:

- И как мне прикажешь всё это понимать? Что это – случайность? Недоразумение? Или Света – твоя любовь? Вот, значит, почему ты не уволил её – хотел развлекаться под крышей моего дома. – У неё не было сил продолжать горький монолог.

А он только молчали ничего более.

- Ты разбил мне сердце. Ты – человек, которого я люблю больше жизни, которому я, в своё время подобрала из жалости прямо на улице, голого и босого. Тебя я превратила практически из бомжа в достойного человека, имеющего в обществе солидное положение. Тебе я доверила все свои дела, а ты просто предал меня, не сумев понять всей моей душевной боли.

Женщина перешла на крик:

- Убирайся! Вон из моего дома, иди туда, откуда пришёл, и каким пришёл – гол, как сокол! Не могу больше тебя видеть!

Света, не торопясь, собирала в своей комнате вещи. Она не сомневалась: всё, что случилось, - к лучшему.

Конец подневольной жизни по чужим домам. Теперь она сможет жить, не работая. Леонид Уваров или кто-то другой – какая разница? Но уж он-то непременно заплатит ей за все оскорбления своей сумасшедшей жены…

А не то…

У Светы есть ключик к этому богатому дому.

Елена Юрьевна взволнованно ходила по комнате. Она должна с кем-то поговорить, непременно должна с кем-то поделиться. Она чувствовала: исповедь не только утешит её душевную боль, но и поможет разобраться в своих чувствах.

Женщина позвала Валентину, усадила её и обрушала на неё бурный поток слов:

- Помнишь, Валя, ты пыталась напомнить мне, что Лёня такой же мужчина, как и все, но я пренебрегаю своими обязанностями жены. Твои предсказания сбылись.

Валя подняла на неё встревоженный взгляд.

- Да, да, Валя, он устал от меня. Он ищет в других и ласку, и внимание, которых я его лишила. И вчера я в этом убедилась.

- Вчера? – удивилась Валентина.

- Да, вчера. Я застала его в чужих объятиях, - Елена Юрьевна помолчала, стараясь преодолеть волнение. – В объятиях Светланы.

- Какой ужас, Лена, - тихо сказала Валентина. Сдержанность никогда не изменяла ей. Вот и сейчас, лишь бледность пробилась через её кожу. – Как она осмелилась – Света?

- Не понимаю, - не слыша её, продолжала Уварова. – Как мог Лёня забыть об уважении к своей семье, забыть не только обо мне, но и о девочке. Ведь Лиза всё видит и всё понимает.

- Лена, ты знаешь, мужчины так непостоянны, и так легко вскружить им голову. Эта бесстыдница Светавсё время кокетничала с хозяином, завлекала его. Это она во всём виновата.

- Я с тобой не согласна. Виноваты они оба. Вот, пусть и убираются оба из моего дома. Я уже всё решила.

- Боже, Леночка, опомнись, не выгоняй своего мужа из дома, прошу тебя. Во имя твоих детей. Послушай меня – я знаю, что говорю – не далёк тот день, когда ты найдёшь свою потерянную дочь, и тогда у неё будет дом, отец. Нет, нет, Лена, не расставайся с мужем.

- А не нужен мне такой муж. И моим детям такой отец не нужен.Это из-за него я потеряла свою девочку. Не уговаривай меня, Валя, я уже всё решила. Лёня навсегда покинет этот дом, оставит и нефтяную компанию, я сама еюбуду заниматься. Он хотел Светиной любви, он её и получил. Не буду мешать их общему счастью.

- Да, Лена, жестоко, но, знаешь, в целом – ты права. Возможно, на твоём месте, я точно так и поступила бы.

Обе женщины думали, что видят Леонида и Светлану в последний раз.

Но, Света так не считала. Она ещё не раз попьёт кровь этой сумасшедшей особе.

На следующее утро Света позвонила в дом и сообщила Валентине, подошедшей к телефону, что они с Леонидом купили шикарную квартиру в центре города со всей надлежащей обстановкой. Они сейчас на протяжении долгих лет могут оба не работать, живя при этом на широкую ногу, так как за годы службы в нефтяной компании, Уваров, в тайне, от сумасшедшей особы прикарманил солидную сумму денег. Но это не означает, что ненормальная так легко от них отделалась:

- Я сама, лично, превращу жизнь Уваровой в сущий ад, - пообещала Света. – Можешь ей это передать.

Глава 9.

- Нет, нет, я не смогу задуть сразу семнадцать свечей! Ни за что! – смеялась Лиза.

Елена Юрьевна с любовью смотрела на свою дочь. Какая красавица! Удлинённый овал лица с мягким подбородком, серые глаза под густыми, вразлёт бровями, длинные чёрные волосы. В ней была своеобразная мраморная красота. Она, правда, не замечала, как часто её лицо портила гримаса капризности и недовольства.

- Будь счастлива, моя чудесная дочь! – сказала Уварова, целуя её.

- Просто не верится, что прошло уже столько лет, - заметила Валентина.

- Моя потерянная дочь, тоже уже взрослая, - тихо сказала Елена Юрьевна, обратив погрустневшее лицо к Валентине.

- Ай, Лена, сколько же можно об этом? Не надо портить праздник.

- Ты права, Валя, - согласилась женщина.

Веселье продолжалось.

Даша с трудом дотащилась до стула и почти упала на него.

- Что с тобой, доченька? Заболела? – забеспокоилась Ираида.

- Нет, мама, немного устала. – Она протянула матери несколько купюр. – Вот всё, что я заработала.

- Хватит на какое-то время.

- Как надоела нищета, в которой мы живём, - с горечью сказала Даша. – Я-то ладно, но ты должна ещё пожить, как полагается.

- Да мне и так хорошо, доченька, лишь бы не быть тебе в тягость, - заволновалась Ираида.

- Нет, мама, ты мне совсем не в тягость, но я должна что-то предпринять, чтобы вытащить нас обоих из этой проклятой нищеты.

- Дочка, но ты ведь и так работаешь целыми днями.

- Ничего, что-нибудь придумаю, - успокоила её Даша.

Еле передвигаясь на больных ногах, Ираида разогрела манную кашу, нарезала хлеба, усадила Дашу за стол и села рядом, не сводя с неё глаз.

Какой красивой выросла её девочка: такая стройная, с волнистыми волосами, ласковыми тёмно-серыми глазами, и всегда приветливая улыбка на губах. Даже сейчас, когда она, бедняжечка, от усталости чуть ли не спит за столом.

- Приляг, доченька, а я пока постираю твоё платье.

- Хорошо, мама, только не давай мне долго спать. Прошу тебя, разбуди меня в три часа, мне надо на работу.

- Хорошо, хорошо, доченька, закрывай глаза.

Даша заснула моментально. Ираида взяла её платье и, ковыляя, направилась в прачечную. Но даже стирка не могла отвлечь её от нерадостных мыслей. После окончания школы Даша нигде не училась. Ей уже несколько месяцев приходилось работать за двоих. Сколько раз она просила Дарью отправить её в дом престарелых, но она и слышать об этом не хочет. Вот и получается, что она – помеха своей дочери: она ведь рвётся к другой жизни, не такой, как у неё, и у всех других в их бараке. Хоть и растила она её семнадцать лет, но видно, не в неё пошла Дашенька. Наверное, в свою мать? А может в отца? Вот и об этом болит у неё сердце: никак не может она решиться рассказать Даше о её настоящей матери. А надо, ох как надо! Недолго осталось ей жить на этом свете.

Вернувшись из прачечной, Ираида застала в комнате свою соседку Фаину. Она задумчиво глядела на спящую девушку.

- Золотая у тебя девочка, Ираида. Бог вознаградил тебя за все твои заботы о ней.

Ираида улыбнулась.

- Спасибо, спасибо, Фаина. Ох, жалко, но пора будить Дашу.

Дарья с трудом открыла глаза.

- Неужели уже три часа? Кажется, я только-только прилегла.

Она быстро поднялась и подошла к раковине, чтобы умыться.

- Ты выглядишь усталой, Дашка, - сказала Фаина, подавая ей полотенце. – Может тебе подыскать другую работу, чтобы не скитаться по улицам с лотерейными билетами?

- Я бы нашла хорошее место, но для этого нужно иметь и хороших знакомых, чтобы они смогли помочь найти такую работу. Но я не отчаиваюсь. Наступит день, и мы с мамой заживём в хорошем доме, будем иметь свою собственную машину. Я вас тоже, тётя Фаина, на ней прокачу, вы так хорошо к нам относитесь.

- Спасибо, Дашка, - рассмеялась Фаина.

- Какая машина, Даша? Ты всё фантазируешь, доченька.

- Нет, мама, я выбьюсь в люди, обязательно, поверь мне. Ладно, мне пора.

- Слышала, что за девушка? – повернулась Ираида к своей подруге. – Как ей объяснить, что она слишком многого хочет в своей жизни.

- Ну почему же? – возразила Фаина. – Человек должен хотеть лучшего, это нормально.

- Знаешь, Фаина, кто бедным родился, тот бедным и умрёт.

- А вот здесь я с тобой не согласна. Бывают в жизни чудеса. Почему бы твоей дочери не попытать счастья?

Елизавета быстрым шагом вошла в комнату матери, которая, собираясь на работу, надевала жакет, стоя перед зеркалом.

- Ой, мама, - энергично заговорила Лиза. - Мне нужно у тебя кое-что попросить, мне так это необходимо…

- И что тебе нужно на этот раз? – глядя на дочь в зеркало, поинтересовалась Елена Юрьевна.

- Всего две вещи.

- Всего только две в день, - рассмеялась мать. – А если умножить на тридцать, то получится шестьдесят в месяц, итого в год…

- Тебе что, жалко? – вскинула брови Лиза.

- Ну, говори, что тебе?

- Во-первых, хочу тебе сказать, что после окончания школы я пойду учиться в академию МВД.

- Как и твоя подруга Варвара?

- Совершенно верно.

- Так вот, я на такое положение дел не согласна. Это очень опасно. Да и вообще, ни женская это работа.

- Мама…

- Всё Лиза, на эту тему разговор окончен. Посмотрим, чего же ты ещё хочешь?

- Машину в подарок.

- Машину? Ты с ума сошла!

- Я знала, что ты так скажешь.

- Раз знала, то зачем просила?

- Думала, что ты мне не откажешь.

- Вот когда у тебя будут хорошие отметки в школе, никто не будет жаловаться на твоё отвратительное поведение, тогда и поговорим, может быть, на эту тему. А пока, я придерживаюсь простого и понятного принципа: чтобы иметь машину, нужно самой зарабатывать на её содержание. Тебе всё понятно?

- Если ты мне откажешь, я обижусь, - капризно протянула Лиза.

- Обижайся сколько твоей душе угодно. Я не намерена исполнять все твои капризы. Мне пора на работу.

- Правильно сделал папа, что от тебя, в своё время, ушёл, - вызывающе бросила Лиза прямо в глаза уходящей матери.

- Если у тебя есть такое же желание, можешь отправляться к нему. Только я не уверена, что у отца тебе будет лучше, чем со мной, - резко отрезала Елена Юрьевна, выходя из комнаты.

Даша в своём неизменном красном платье стояла перед белой колоннадой театра и негромко выкрикивала:

- Купите счастливый билет! Вот число удачи!

Девушка обратилась к Елене Юрьевне, которая вместе с Валентиной проходила мимо, направляясь в недавно открывшийся супермаркет:

- Купите билет, недорого. Вы обязательно выиграете, и вам достанется главный приз.

- Нет, я не верю в удачу, - улыбнулась Уварова.

- Неужели? Вы обязательно выиграете. Это счастливое число, оно оканчивается на семь.

- У меня просто нет денег, - отговорилась Елена Юрьевна.

- Не говорите так. Наверняка, у такой женщины, как вы, хватит денег, чтобы купить один билет.

- Мне кажется, тебе не уйти без билета, - усмехнулась Валентина, пронзительно вглядываясь в лицо девушки.

- Да, вы не пожалеете. Вот смотрите - это число удачи, - настаивала на своём Даша.

- Хорошо, дай мне два билета.

Девушка предложила Уваровой самой вытянуть два билета и начала отсчитывать сдачу.

- Не надо, оставь себе, - сказала Елена Юрьевна.

Валентина в это время продолжала внимательно вглядываться в лицо молодой продавщицы лотерейных билетов.

- Благодарю вас, большое спасибо, - от всего сердца говорила Дарья. – Что-нибудь ещё? – спросила она, видя, что одна из женщин не торопится уходить.

- Валя, что с тобой? – обратилась Уварова к замершей на месте экономке. – Пошли уже.

- Ах, да, да, пойдём, - очнулась Валентина.

- Что ж, - улыбнулась девушка, - желаю вам получить главный приз.

- Спасибо тебе.

- Спасибо, девушка. Тебе тоже удачи. – Экономка ещё раз внимательно взглянула на неё и отошла.

- Почему ты так на неё смотрела? – спросила Уварова.

- Не знаю, Лена, но её глаза и лицо – вылетая твоя копия. Не сочти меня назойливой, но я поинтересуюсь её именем.

И подойдя к девушке, она сказала:

- Послушай, я тоже хочу купить у тебя лотерейный билет. Скажи, а как тебя зовут? – в упор задала вопрос Валентина.

- Даша! – улыбнулась продавщица.

- Вот как? Замечательно! Красивое имя! Мы ещё не раз обе у тебя купим билеты. Обещаю.

- Очень хорошо! – обрадовалась девушка.

Она повернулась вслед уходящим покупателям.

«Мне кажется, я уже видела одну из этих женщин, - подумала Даша. – Только не могу вспомнить, где именно. У неё доброе лицо, и она такая обходительная. Если бы все женщины были похожи на неё».

Её размышления прервала Оксана, давняя знакомая – подвижная девушка, худощавая, с быстрым взглядом чёрных глаз.

- О, привет, Даша.

- Как дела, Оксана?

- Не жалуюсь, а ты? А-а вижу: как всегда, с кучей билетов. Даром теряешь время.

- Ты нашла хорошую работу? – поинтересовалась Дашка.

- Да, у меня, признаюсь тебе, дела идут отлично.

- А где же ты работаешь?

- В супермаркете, который недавно открылся. Там, в карманах посетителей столько денег на мелкие расходы…

Даша с удивлением взглянула на неё.

- Ты что Оксана, воруешь?

- Не так громко, могут услышать. Именно это я и делаю. Каждый день зарабатываю хорошие деньги.

- А если схватит милиция?

- Меня не схватят.

- Лучше, если б меня с тобой не видели.

- Не бойся. А надумаешь – поищи меня, я и тебя научу.

- Никогда, Оксана, предпочитаю гнуть спину, но не воровать.

Оксана рассмеялась:

- Не зарекайся, подруга.

Глава 10.

Света взволнованно ходила по комнате, приговаривая:

- Бессовестный, какая наглость! Сколько же можно ждать? Где он делся?

Она попробовала прилечь, но сон бежал от её глаз. Только под утро она услышала, как хлопнула входная дверь и в комнату громко насвистывая, вошёл Уваров. Как ни в чём не бывало, он подошёл к Свете и нежно поцеловал её.

- Привет, моя королева.

- Что это значит, Лёня?

- Я был с друзьями.

- А может, с подругами?

- Слушай, если ты опять собираешься меня терзать своей ревностью, мы расстанемся. – Лёня сделал вид, что собирается уходить.

Света бросила на него быстрый взгляд. Боже, в кого он превратился за последние девять лет. Когда-то заработанное, пусть даже и нечестным трудом состояние, в компании своей бывшей, сумасшедшей супруги, прокутил за каких-то пару лет. Только пил и играл в карты. А ведь там был не один миллион долларов. Хорошо, что ещё Света успела открыть свой ювелирный магазин и теперь занималась, на протяжении уже пяти лет, своим любимым делом. И за что только она любила теперь этого опустившегося человека – пьяницу, бездельника с игровой зависимостью? А когда-то он был респектабельным мужчиной, деловым человеком.

- Лёня, постой…

- Остаюсь, - быстро согласился он.

- А что это за духи? – подозрительно спросила Света. – Я такими духами не пользуюсь.

- Странно, ты не узнала своих духов? – Он принюхался. – Твой нюх тебя подводит.

- Лёня, не делай из меня дуру. Я ведь люблю тебя, не могу без тебя жить. Я просто задыхаюсь от ревности, а ты постоянно изменяешь мне, разве не так?

- Это детали, Света, нюансы. Ты же самая любимая, ты… - выражая глубину своего чувства, он развёл перед собой руками.

- Но я хочу быть единственной.

- Ну-ну, не закатывай мне истерик, надоело, я падаю от усталости.

- Ещё бы? Ведь он, бедненький, так много работает, почти не спит, встаёт чуть свет. В час дня – просто не верится! А потом до утра играет в карты. А мне, конечно, опять отдуваться за двоих.

Однако её иронический тон не смутил Лёню.

- Ты моя щебетунья, Светка, я тебя обожаю. Обожаю… - Он закатил глаза. И, заключив её в объятия, вкрадчиво спросил: - У тебя есть деньги?

- Пока – да. Ведь у меня магазинчик.

- Знаешь что? – Он опять поцеловал её. – Мне надо вернуть небольшой должок. Я сегодня здорово продулся. К тому же завтра нужно взять реванш. А у меня, ты не поверишь – ни гроша. И нужно-то всего полторы тысячи долларов.

- Но, Лёня, у меня нет столько…

- Вечно у тебя нет денег. – Лёня освободился от объятий Светы и нервно забегал по комнате. – Когда бы я не попросил, всегда у тебя одно и то же: «Лёня, я не могу. Лёня, это большие деньги». Знаешь, Света, нам надо расстаться.

- Нет, нет, Лёнечка, клянусь, посмотри сам, это правда. – Света подбежала к туалетному столику, лихорадочно выдвинула ящик, выхватила оттуда несколько купюр. – Вот всё, что есть у меня. Возьми.

- Ой, нучто ты,что ты… - отмахнулся он.

- Прошу тебя, возьми эти деньги. Они тебе пригодятся. Завтра отдашь долг. Прошу тебя.

- Ну ладно, ладно, сокровище моё. Беру. – Он небрежно сунул деньги в карман, снова привлёк к себе Свету, крепко обнял её. – Что я тебе скажу… Я так устал, пойду спать.

Стараясь хоть немного заработать на жизнь и помочь Даше, Ираида, втайне от неё, стала выходить из дому, чтобы лечить заболевших людей по просьбе их близких родственников. Только Фаина знала, куда по вечерам уходит её подруга, которую она просила присматривать за квартирой. Но в этот вечер Ираида не возвращалась очень долго. И глядя на растерянную, испуганную долгим отсутствием матери, Дашу, Фаина вынуждена была рассказать ей всю правду.

Даша ещё больше встревожилась.

- С моей мамой что-то случилось, тётя Фаина.

- Подождём, дочка.

Они ждали и ждали…

Стрелки маленького будильника, стоящего на столе, показали одиннадцать часов вечера.

Ираиды не было.

Вдруг они услышали стук в дверь. Даша бросилась открывать входную дверь. На пороге стояла пожилая женщина, которая сразу же спросила:

- Это квартира Ираиды Кондратской?

- Да. Вы что-то знаете о ней? Где она? – забеспокоилась Дарья.

- Ой, девушка, очень жаль, но у меня плохая новость. Прошу вас, крепитесь.

- Говорите всё, как есть, - сказала Фаина.

- Её сбил грузовик.

Даша побледнела.

- Сбил грузовик? Она жива?

- Слава богу, самое страшное уже позади. Она в больнице. У неё сломаны рёбра, и кажется, переломлена нога.

- Сейчас же идём в больницу, - Даша потянулась за курткой.

- Сейчас нельзя, очень поздно. Потерпите до завтра.

- Она, правда, не умерла? - тревожилась Фаина.

- Нет, нет, будьте спокойны. Завтра утром её повидаете. Я продаю возле городского узла связи мороженое, своими глазами видела случившееся, и вызвала скорую помощь. Ну я пойду, уже поздно.

- Спасибо вам за всё, - поблагодарила Фаина.

Когда за женщиной закрылась дверь, Даша разрыдалась.

- Не плачь, Даша, не надо, - уговаривала её Фаина. – Она жива, жива, слава богу.

- Тётя Фаина, я очень люблю маму. Дороже её у меня никого нет.

Как хотелось в эту минуту Фаине рассказать Даше о её настоящей матери, но, вспомнив запрет на эту тему своей подруги, женщина пересилила себя, и своё возникшее желание. И в самом деле, пусть Ираида сама расскажет своей дочери о её послеродовой тайне, если, конечно, посчитает нужным это сделать.

Чуть свет Даша была уже в больнице, но к Ираиде её не пропустили.

- Она спит, не беспокойте её пока, - сказала Даше медсестра.

- Можно я только посижу рядом? – попросила девушка.

Её провели в палату. Ираида лежала на спине, с посеревшим лицом, которое слилось с седыми волосами, и, бессильно вытянутыми руками поверх накрывающей её по шею простыни.

- Мама, - прошептала Даша, - ты меня слышишь?

Ираида не пошевелилась. Сердце девушки сжалось от ужаса. – «Господи, - подняла она глаза к небу, - не дай ей умереть. Я не хочу без неё жить. Не забирай её, прошу тебя. Спаси и сохрани её. Будь милосердным,господи! Не забирай мою маму».

Время тянулось медленно. Наконец, Ираида открыла глаза и еле слышно прошептала:

- Ой, Дашенька, умираю…

- Бедная мама! Зачем ты вышла на улицу? У тебя же больные ноги.

- Хотела помочь тебе, доченька. Ой, болит, не могу…

Слёзы катились по её щекам.

- Не двигайся, мама, тебе нужен покой. Врачи тебя обязательно вылечат.

- Бог знает, встану ли я, доченька моя. Столько переломов…

- Не говори так, мама. Ты поправишься, я уверена. Но, скажи мне, почему ты была так невнимательна, когда переходила улицу?

- Я засмотрелась, доченька, увидела знакомую женщину… О, господи! Позови кого-нибудь, пусть мне сделают укол. Не могу больше…

Даша бросилась к медсестре.

- Помогите ей, у неё сильные боли.

Сестра быстро вошла в палату.

- Тебе лучше уйти, - бросила она на ходу. – Мы всё сделаем, чтобы помочь твоей маме.

Доктор не стал скрывать от Даши тяжёлого состояния Ираиды.

- Она встанет не скоро, - сказал он. – У неё много застарелых болезней, которые находятся в запущенном состоянии. Да к тому же очень ослаблен организм. Сломано два ребра. Займёмся пока её общим состоянием, а в дальнейшем – посмотрим. Но ей нужны лекарства, напомните медсестре, чтобы она выписала рецепты, - доктор говорил строго, но доброжелательно.

- Их надо купить?

- Да, девушка, непременно. К сожалению, здесь у нас нет нужных медикаментов. Так что постарайся достать всё, что нужно.

- Спасибо, доктор. До свидания.

Собрав нехитрый ужин, Фаина с нетерпением ждала Дарью.

Девочка устало опустилась на стул и отрешённо уставилась в одну точку.

- Ну как она? Врач её уже осмотрел? Что выписал?Чтосказал? – засыпала Фаина её вопросами.

Даша сказала, что она говорила с врачом и уже выполнила его указания: купила все необходимые лекарства.

- А больше их покупать не надо? – встревоженно спросила Фаина.

- Не знаю.

- Ну, а если ещё понадобятся лекарства, что тогда? Где взять деньги? – беспокоилась Фаина.

- У неё будут все необходимые лекарства. Я согласна сутками работать, лишь бы мама встала на ноги.

Света с силой трясла Леонида.

- Лёня, Лёня! Уже час дня, проснись!

- Неужели? – Уваров опустил ноги с кровати, протёр глаза. – Я же велел тебе разбудить меня в двенадцать часов.

- Меня не было дома.

- Возмутительно! Мне надо было встать в двенадцать, а ты разбудила меня на целый час позже. Её не было дома! А теперь у меня всё пропало. Пропало.

Лёня быстро оделся, поплескал водой в лицо и собрался уходить.

- Куда ты идёшь? Я могу это знать? – взволновалась Света.

- У меня важная встреча, - он вздёрнул голову, скользнул по ней недовольным взглядом.

- Надеюсь, по поводу работы?

- Не совсем так, - неопределённо ответил он.

- Может, ты, наконец, займёшься делом? Хорошо, что я работаю, иначе бы умерли с голоду.

- Милая, если тебя не устраивает такое положение, то меня тем более. Есть много женщин на этом свете, которые гораздо щедрее тебя.

- И ты заявляешь мне это прямо в глаза? – возмутилась Светлана.

- А что тут такого? С тобой мне трудно вылезти из долгов.

- Но я ведь дала тебе деньги только вчера…

- Что, что? Эту малость? Она тут же разошлась.

- Негодяй!

- Этого я уже не потерплю. Ухожу от тебя навсегда, - Лёня взялся за ручку двери.

- Нет, нет, Лёня, прости, я погорячилась. Ведь я люблю тебя, - говорила она, стараясь оттеснить мужчину от двери.

- Дай пройти.

- Умоляю!

Он грубо оттолкнул её в сторону.

- Нет, куда ты? Лёня, вернись! Лёня… - Она разрыдалась.

Целый день Светлана думала о том, где найти так необходимые ей деньги.

«Если я их раздобуду, - думала она, - он вернётся ко мне. Вернётся…»

И вдруг её осенило.

Света накинула плащ. На улице она поймала такси и, сев, назвала адрес конторы Уваровой Елены Юрьевны. Через полчаса она открыла дверь её кабинета.

- Света? Какими судьбами? – удивилась Уварова. – Садись, пожалуйста.

- Милая, после того как ты меня вместе с твоим бывшим муженьком выгнала из дому, он превратился в самого натурального злодеяхуже Каина. Только что он меня бросил.

- И чем же, Света, я могу тебе помочь?

- Я пришла за тем, чтобы ты мне дала денег, - заявила она.

- Сколько же тебе нужно? – спросила её Уварова снисходительно.

- Видишь ли, меня не устроят мелкие подачки. Мне нужна определённая сумма каждый месяц.

- Объясни, чего же ты хочешь от меня? – Света начинала её раздражать.

- Объясняю: я не хочу жить в нищете, в то время как ты и твоя дочь купаетесь в роскоши. У вас так много денег, что не сосчитать.

- Это тебя не должно касаться.

- Ошибаешься, именно это меня и касается. Мне всё время не везёт. И я решила, наконец, получить то, что мне полагается. Слушай, милочка, мне нужно тридцать тысяч долларов в месяц.

- Тридцать тысяч долларов? – удивилась Елена Юрьевна.

- Ну, если хочешь, можешь дать побольше…

Какое-то время Уварова молча смотрела на неё, потом решительно заявила:

- Ты ничего не получишь.

Светлана перегнулась к ней через стол.

- Ах, значит, не дашь…

- Слушай, Света, мне это надоело. Не пытайся вызвать к себе сочувствие. Меня не проймёшь…

- Твоё сочувствие мне не нужно, - перебила её Света.

- И наглостью, тем более, - закончила фразу Елена Юрьевна.

- Ах, так? И всё-таки, придётся тебе раскошелиться, а иначе…

- Что – иначе?

- Что? Лиза узнает, что ты не её родная мать. А если она не поверит, я назову адрес приюта, из которого, в своё время, взял её мой теперешний муж.

Елена Юрьевна смотрела на неё в полном ошеломлении.

- Иты на это способна? - Наконец произнесла она.

- Милая, цель оправдывает средства.

- Если ты скажешь Лизе хоть слово, я за себя не отвечаю. – Уварова побледнела, невольно сжав руки в кулаки.

- Вот что, уважаемая, советую хорошенько подумать. Тебя ведь не устроит ни тюрьма, ни скандал. Так что, или ты поможешь мне в беде, или я всё расскажу Лизе.

- Но ты была её нянькой, Света, - попробовала Елена Юрьевна обратиться к её совести.

- Я тебя умоляю. Какое это теперь имеет значение?

- Как же я ненавижу тебя! – не выдержала Уварова.

- А когда-то я работала у тебя в доме и ты, вроде бы как, ко мне хорошо относилась.

- Я к тебе никогда не относилась с уважением. Ты всегда была низкой женщиной, способной только на подлость.

- Ну, знаешь! Что сейчас-то об этом говорить? Так ты дашь мне деньги, или нет? – Светлане явно надоел этот бесполезный разговор.

- Скажи мне раз и навсегда, сколько тебе надо? И убирайся. Больше я не хочу тебя видеть.

- Хорошо. Я назову тебе сумму и тогда обещаю, ты меня больше не увидишь.

- Сколько же?

- Скажем, - она помедлила, - шестьсот тысяч долларов. Прямо сейчас, наличными. Идёт?

- Хорошо, - вздохнув, сказала Уварова.

- Распорядись, чтобы тебе принесли эти деньги. И, пожалуйста, не забывай, я всегда найду способ сказать Лизе правду.

Елена Юрьевна ничего не ответила.

Глава 11.

Даша, как и все последние дни, сидела у постели матери и уговаривала её потерпеть: она достала лекарство, которое ей помогает. Терзаемая болями, боясь умереть раньше, чем Даша узнает о себе правду, женщина попросила прийти Фаину. Ираида взяла с неё слово, что, если её не станет, она всё расскажет Даше: пусть она тогда разыщет свою мать. Может, и найдёт её.

Была у Ираиды и ещё одна забота: Вероника Владимировна, старшая медицинская сестра, выписала новый рецепт на лекарства, которые нужно было непременно купить: иначе ей грозила тяжёлая операция, сказала она.

«Они решили, что у нас денег куры не клюют», - сердито подумала Ираида и сунула рецепты под матрац.

Но Вероника Владимировна оказалась настойчивой.

- Вам принесли лекарства, которые выписал доктор? – снова спросила она.

- Нет.

- Ой, кошмар, - сестра покачала головой. – Ведь они вам крайне необходимы. У вас очень плохие анализы, без них мы не спасём ваши ноги.

- Пусть так и будет. У меня нет больше денег.

- А у ваших родных?

- У нас нет никаких родственников.

- Поймите, их надо как-то раздобыть, - настаивала медсестра.

- Да я обойдусь. Зачем мне эти ваши лекарства? Увидите, я и без них поправлюсь.

- Доктор сказал, что оперировать нужно уже на следующей неделе, иначе может начаться гангрена и вам грозит ампутация обоих ног.

- Ай, не говорите этого, я больше не могу обременять мою девочку. Будь что будет.

Медсестра от всего сердца сочувствовала женщине, даже не глядя на то, что она была цыганкой, но сама лично, ничем не могла помочь в данной ситуации.

Елизавета вбежала в гостиную и, не замечая, что мама плохо себя чувствует, засыпала её вопросами?

- Мама, я родилась здесь?

Елена Юрьевна помедлила. Потом сказала:

- Да, Лиза. В этом доме.

- Жалко, что ты мне не родила братишку. С ним было бы веселей.

- Это было невозможно.

- А вот у меня детей будет очень много.

- Ты говоришь так потому, что не знаешь, сколько проблем с ними возникает.

- Мамочка, а тебе со мной было трудно?

- Нет, ты была очень спокойной, очень славной девочкой.

- Я помню, со мной всегда играл только папа, а ты закрывалась в своей комнате и сидела одна. Послушай, а где сейчас Света? – неожиданно спросила Лиза.

- Живёт с твоим отцом. Твой папа променял меня на неё, - немного иронически ответила на вопрос дочери Елена Юрьевна.

- Мама, расскажи, что было до того, как я родилась?

- Ах нет, как-нибудь в другой раз. И дня не хватит, чтобы рассказать обо всём. У меня много дел, Елизавета. – И Елена Юрьевна вышла из гостиной.

«Странно, когда я прошу рассказать о том, что было раньше, у мамы всегда оказывается много дел», - подумала Лиза.

Лечащего врача беспокоило состояние Ираиды. Он вызвал в свой кабинет Веронику Владимировну, чтобы поговорить об этой больной.

- Почему-то у женщины опять очень плохие анализы, - сказал он. – Вы делаете ей уколы, которые я прописал?

- Простите, лекарства у женщины уже давно закончились и новых не принесли. Они бедные люди, дочке не на что их купить.

- А что же прикажете делать мне? Боюсь, у этой женщины, может начаться гангрена. Придётся её оперировать.

- Она согласна на операцию.

- Надо будет сделать ей переливание крови до и после операции.

- Кровь можно взять у её дочери или у подруг, которые к ней приходят.

- Хорошо, будем оперировать, анализы не позволяют больше ждать. Попросите девушку подыскать доноров. Операция утром в понедельник. Готовьте женщину.

- Хорошо.

Вероника Владимировна с жалостью смотрела на лицо Даши. Она понимала, как тяжело ей приходится: изнурительная работа и постоянная тревога за мать. Если бы хоть чем-то можно было ей помочь!

- Что-нибудь случилось? – встревожилась Даша.

- Видишь ли, - мягко сказала она, - в понедельник будут оперировать твою маму. У неё очень плохо с ногами: может начаться гангрена. Ей нужно сделать два переливания крови: одно до операции, другое после.

- Но почему доктор так торопиться?

- Потому что ждать больше нельзя. Её состояние резко ухудшилось, а лекарств, которые ей помогают, у нас нет.

- Мама знала, что у меня нет денег на лекарства и поэтому ничего мне не сказала.

- Надо было спросить меня.

- Я от неё этого не ожидала. – Даша виновато взглянула на медсестру.

- Могу сказать, что теперь твоей маме поможет только операция. Ты доноров найдёшь?

- Да, конечно. Думаю, тётя Фаина согласится.

Даша возвращалась домой уставшей, измученной, с запавшими от горя глазами.

У счастья много обличий. Видно, столько же, сколько людей на земном шаре. Однако для определённой части человечества символом счастья является купюра – новенькая или засаленная, не имеет значения – с внушительным шестизначным числом. Красавица Светлана принадлежала к этой категории.

Выманив у Елены Юрьевны кругленькую, солидную сумму, она почувствовала себя счастливой. Наконец-то можно купить то, что необходимо ей как воздух – любовь Леонида, а если говорить точнее, его самого со всеми потрохами. Что влекло её к этому сутенёру, опустившемуся выпивохе, картёжнику, сказать трудно. Скорее всего, некие скрытые от посторонних глаз и пришедшиеся ей по вкусу достоинства.

Тщательно продумав туалет – всё находящееся ниже пояса в меру обтянуто, всё находящееся выше оного обнажено чуть более принятой нормы, - Света отправилась в известный ей кабачок. В этом не слишком роскошном заведении Лёня, по его словам, музицировал, а попросту говоря, бренчал на пианино за ежевечернюю выпивку. Порой, вспоминая о своём музыкальном образовании, он на полузвуке обрывал очередной шлягер, возводил очи к небесам, то бишь, к засиженному мухами потолку, и извлекал из расстроенного инструмента Шопена. Впрочем, этого никто не замечал.

Когда Светлана, покачивая бёдрами, продефилировала от двери к стойке бара, Леонид подкреплял угасающие силы порцией дешёвой водки.

- Бог мой, Света! Да ты потрясающе выглядишь!

-А почему бы и нет? Когда у женщины есть деньги, она может приодеться.

- О-о, ты разбогатела? Значит, твой бизнеспроцветает? Или ты выиграла по лотерейному билету!

Светлана, поиграв глазами, сделала таинственный вид.

- Ни то, ни другое… И вообще, я не собираюсь распространяться здесь о своих делах, - слово «здесь» она выделила.

Далее всё разыгралось, как по нотам. Лёня проглотил наживку и разразился длинным монологом.

…Есть на свете женщины, которых не вытравишь из сердца. Он не раз говорил друзьям и просто знакомым, что, такой как Светка, днём с огнём не сыщешь. Но, не он один может оценить её по достоинству. У других мужчин тоже ведь есть глаза, а главное, - нюх на деньги. Какой-нибудь голубчик наговорит красивых слов, улестит, заморочит ей голову, да и оберёт до нитки. Он, Лёня, так боится за нежную и доверчивую Свету! И вообще, неужели они сейчас расстанутся и никогда больше не увидят друг друга?! Ему всегда казалось, что они две половинки одного яблока. Пусть Света хотя бы разрешит проводить её до дому. Ходить вечером одной, да ещё такой красавице, опасно…

Светлана, для порядка, прерывала эту тираду попрёками в неверности, легкомыслии, расточительности, которых Леонид не замечал, впрочем, как всегда, но, тем не менее, проводить себя разрешила. Разрешила и повела Леонида Уварова к себе домой, как бычка на верёвочке. Что ж, этот раунд она выиграла. Лёня в чём-то был прав: они действительно две половинки одного яблока, имя которому авантюризм.

Деньги начали таять с устрашающей быстротой. Света понимала, что с последним долларом растает и любовь её сожителя. Она решила бороться за своё счастье, а для этого надо было вновь запустить руку в карман Елены Юрьевны.

В доме Уваровых начались странные телефонные звонки. Когда снимали трубку – чаще всего это делала Валентина – на другом конце провода молчали.

Однако, вечером трубку взяла Елена Юрьевна и, услышав голос Светы, поняла, что её худшие опасения оправдались.

- Придётся тебе дать мне ещё денег, - проворковала Светлана. – Иначе я кое-что расскажу Лизе.

- Всё, моему терпению пришёл конец, - сказала Уварова ей в ответ.

Женщина подошла к столу, достала револьвер и опустила его в карман брюк.

В этот момент вошла Валя, да так и застыла у двери.

- Боже мой! Лена, что это?!

- Револьвер, как видишь.

- Да, но зачем он тебе?

- Ты, наверное, читала в газетах, что в последнее время участились квартирные кражи. Стало быть, и мы не застрахованы от воров. А кроме того, есть ещё шантажисты. И шантажистки…

- Что?! Ах, вот как! Значит, тебя кто-то шантажирует? И это, вполне возможно, женщина?

- От тебя, Валя, ничего не скроешь. Ты, как всегда, очень проницательна.Да, совершенно верно, меня в последнее время шантажирует одна особа, которую ты очень хорошо знаешь.

- Кто? – коротко спросила ничего непонимающая экономка.

- Света. Она была у моей дочери когда-то нянькой, а теперь вымогает у меня деньги, большие деньги за то, чтобы не рассказать Елизавете тайну её рождения.

- И ты решила…

- Ладно,дорогая, давай закроем эту тему. – Елена Юрьевна положила оружие в ящик стола. – Будем надеяться, что мне не придётся пустить в ход эту игрушку.

- Боже мой! – не смогла сдержать своих эмоций Валя. – До чего надо в этой жизни докатиться, чтобы шантажировать честного и порядочного человека?! Ты что, уже платила ей?

- А что мне остаётся делать, Валя?

- И сколько, если не секрет?

- Шестьсот тысяч долларов.

- Ужас!

- Ужаснее всего то, что её заставляет это делать мой бывший муж.

- До чего они оба докатились! – поразилась Валентина. – Какие мерзавцы!

- В любом случае, Валя, они оба не смогут даже близко подойти к моей дочери. А иначе, я за себя не ручаюсь. И им такая подлость очень дорого обойдётся. Я тебе это обещаю, Валя.

Задушевная подруга лишь молча посмотрела на хозяйку дома, как бы пытаясь в её сверкающем взгляде уловить нечто секретное.

Белый больничный коридор, былые халаты…

Эта белизна угнетала Дашу. Перед глазами стояла белая каталка, на которой маму увезли в операционную. Привезут ли её обратно в палату на этой ужасной каталке?

Даша изо всех сил старалась держаться, но Фаина отлично понимала, чего это ей стоило.

Доктор сказал, что операция прошла нормально, но каков будет окончательный результат, пока ещё неясно. Он разрешил посидеть Даше около матери в палате, но беспокоить её не велел: действие наркоза ещё не закончилось.

Фаина ушла домой.

Дарья с тревогой смотрела на мать. Она не двигалась и, казалось, не дышала. Порой она дотрагивалась до руки Ираиды – тёплая ли?

Через какое-то время пришли доктор и медсестра и попросили Дашу подождать в коридоре. Вскоре медсестра вышла и сказала, что её мать очень истощена и слаба. Необходимо срочное переливание крови. Она должна сбегать в аптеку купить плазму. Дарья пришла в ужас – купить? Но у неё нет ни копейки.

- Постарайся одолжить денег у знакомых. Пойми, время не терпит. Без переливания крови доктор не ручается за её жизнь, - серьёзно и настойчиво говорила Вероника Владимировна.

Легко сказать – одолжи у знакомых. В их квартале, где жили Даша с матерью, люди едва концы с концами сводили. Может быть, Оксана даст? У неё-то денежки водятся. Даша решила отправиться к ней, зная, где можно разыскать Оксану.

И бывает же, в жизни случается чудо!

Нет.

Дарья не отыскала Оксану.

Она возле супермаркета встретила Елену Юрьевну с Валентиной, и решила за помощью обратиться именно к этим женщинам.

Выслушав нерадостный рассказ девушки, Уварова вместе с ней, не откладывая дело в долгий ящик, поехала в больницу, спасать несчастную женщину.

После введения плазмы состояние Ираиды значительно улучшилось. Кризис миновал. Она с наслаждением выпила чашку бульона. Потом погрузилась в блаженный сон, какой бывает, когда боль и страх отступают. А через пару дней Вероника Владимировна привела в палату Елену Юрьевну и, представила их друг другу.

- Это та самая женщина, которая очень помогла и вам, и нам.

Здороваясь с Ираидой, Елена Юрьевна невольно отметила: мать Даши уже далеко не молода. Вон сколько седины в волосах…

К тому же, цыганка. Дочь совсем на неё не похожа. А вдруг Валентина и в самом деле права в отношении Дарьи, и она действительно потерянная дочь Уваровой? Это предстояло выяснить. Только вот как?

А Ираида, в свою очередь, подумала, что эту женщину она где-то уже видела.

- Ой, вы такая добрая! Не знаю как мне вас и отблагодарить! Если бы не вы, я бы померла, а теперь вот живая, - Ираида заулыбалась. – Только не пойму, вы уж извините, почему вы обо мне позаботились?

- Сейчас объясню. У вас ведь есть дочь Дарья, не так ли?

- Откуда вы её знаете?

- Я несколько раз покупала у неё лотерейные билеты, а сейчас она у меня работает.

- И что же она у вас делает?

- Она пока в моём доме посудомойка, так что деньги, которые я дала на лекарства, не подарок, а плата за труд. Чуть позже я найду для неё лучшую и постоянную работу.

- Вы, просто ангел!

- Да будет вам! Лучше расскажите мне как можно больше о Даше.Мневедь придётся давать ей рекомендацию.

Ираида уселась поудобнее и принялась рассказывать. Даше семнадцать лет, росла без отца, носит её фамилию…

Цыганка говорила и не могла остановиться. Гордость за дочь, материнская любовь, радость, что наконец-то ей повезло, вырывались из неё бурным потоком.

Из этогосбивчивого рассказа Елена Юрьевна поняла, что Дашенька добрая, заботливая дочурка, с малолетства помогает матери, а в последнее время, когда у Ираиды стали болеть ноги, работает с утра до вечера, чтобы прокормить их обоих.

- Да, - вздыхая, говорила Уварова, - трудно вам пришлось. Даша ведь поздний ребёнок.

Ираида внимательно посмотрела на Елену Юрьевну. Эта женщина, такая добрая, такая красивая, действительно казалась ей чуть ли не спустившимся с небес ангелом. А уж ангелу-то довериться можно. И она сказала:

- Моя хорошая, я вам открою мою тайну… Только вы, ради всего святого, - никому… Заметили, небось, Даша не похожа на меня. Кожа у неё светлая, личико нежное. А я смуглая, во мне цыганская кровь… Так вот, не родная она мне…

- Как не родная?

- Не я её родила, потому и говорю – не родная. А вообще-то, родней родной. Ей ведь несколько дней от роду было, когда она ко мне попала. Её настоящая мать-то, такое сделала!

- Что же она сделала? – напряглась вся Уварова.

- Подарила мне её, словно собачонку какую-нибудь. Девочка новорожденная была серьёзно больна-то, а я, обладая лечебным даром, и предложила свою помощь.

У Елены Юрьевны всё поплыло перед глазами. Больничная палата куда-то исчезла.

Деревянный, двухэтажный барак.

Тёмный, обшарпанный коридор.

И неужели это она говорит?

Хотите, подарю… подарю… подарю дочь…

Она начала падать куда-то во тьму, и падению не было конца.

- Что с вами? Сестра, сестра! Скорее сюда, скорее! – Ираида со страхом смотрела на лежащую на полу без движений Уварову.

На её крик прибежала Вероника Владимировна и Валентина. Они помогли Елене Юрьевне подняться, но она была так слаба, что пришлось её положить на свободную кровать.

- У женщины обморок, - сказала медсестра. – Ничего страшного, это скоро пройдёт, уже проходит. Сейчас я принесу лекарство.

Едва Уварова открыла глаза, к ней сразу же обратилась Валя.

- Тебе лучше, Леночка? Поедем домой, дорогая, день сегодня выдался очень напряжённым, к тому же, ты с самого утра ничего не ела.

- Не беспокойся, Валя, со мной уже всё в порядке, а поесть, пожалуй, принеси, тут рядом кафе. Возьми пару бутербродов и кофе. Пока будешь ходить, я ещё немного побеседую с Ираидой.

- Хорошо. Смотри только ещё раз не свались в обморок, - уходя, сказала подруга.

Когда они остались вдвоём, цыганка рассказала, как у неё очутилась Дарья. История, которую Уварова знала наизусть…

Однако, она узнала и нечто новое: эта женщина, в ту пору уже не слишком молодая, жившая на жалкие гроши, не бросила чужую девочку, не отдала в приют, а вырастила как родную дочь, да ещё и полностью вылечила от страшного заболевания.

На вопрос Елены Юрьевны, что она знает о матери Дарьи, Ираида ответила:

- Да ничего толком и не знаю. Помню, что молоденькая совсем была. Сейчас ей, наверное, столько лет, сколько и вам. Странная какая-то. Рассказала мне о своей беде, я взамен предложила свою помощь от всей души. Мы уже практически были втроём в моей квартире, как она вспомнила, что оставила сумку на подоконнике первого этажа подъезда. Ушла за сумкой, да так и не вернулась. Сказала только, что девочку зовут Дашей. Ну, а я потом больше пяти лет лечила девочку. Она стала полностью здоровой, даже сами врачи удивились такому чуду. Что с вами? Вы плачете?

- Ничего, ничего, - Елена Юрьевна немного помедлила, собираясь духом, затем сказала. – Просто, дело в том, что я и есть та женщина, которая вам отдала свою дочь.

В палате повисла гулкая тишина.

Ираида во все глаза смотрела на Уварову. Этого не может быть, чтобы обезумевшая когда-то девчонка, оказалась богатой благодетельной женщиной спустя столько лет. Хотя, в жизни всякое может быть. А Елена Юрьевна, тем временем продолжала:

- Да, я и есть та девушка, возможно, я очень изменилась с тех пор, а вот вас я сразу же узнала. Я была очень больна тогда и ничего не помнила. Я отдала вам дочь и пошла куда-то, а потом не могла вас найти.

- Вы тогда мне говорили, что у вас были неприятности с мужем?

- Да, так оно и было. Он требовал, чтобы я отказалась от больной дочери прямо в родильном доме. Тогда у меня помутился разум. Меня отправили на лечение в психиатрическую больницу, а после выписки я каждый день искала вас, каждый день. Так пролетели годы, пока не наступил сегодняшний, благословенный день и мы с вами встретились.

- Я тоже поначалу искала вас, - растерянно сказала Ираида. – А потом, я приняла вас за одну из тех женщин, которые по какой-то причине бросают своих детей. И такое случается. Я вылечила Дашеньку, полюбила её, стала ей матерью. И сейчас, видимо, вы отнимете её у меня? – подбородок Ираиды задрожал, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться. – Дашенька для меня всё на свете. Моя радость и надежда.

- Успокойтесь, умоляю, - прошептала Елена Юрьевна. – Она всегда будет с вами. Разве я могу быть такой неблагодарной! Вы останетесь ей матерью.

- Об одном вас прошу, если меня вдруг не станет, откройте Дашеньке правду, не оставляйте её одну, позаботьтесь о ней. У неё на данный момент даже специальности никакой нет, а мне так бы хотелось, чтобы дочка была образованной.

- Не надо себя хоронить живой. Я позабочусь о вас обоих. Сделаю всё, чтобы вы были счастливы и ни в чём не знали нужды. А пока, о нашем с вами разговоре никто и ничего не должен знать.

- Можно я скажу Фаине, своей подруге, она мне ближе чем сестра, мы много лет помогаем друг другу. Я уверена в ней – она умеет хранить тайны и секреты.

- Поступайте, как считаете нужным, - ответила Елена Юрьевна. – А мне пора уже идти. Доброй ночи. Завтра я загляну к вам с утра.

Глава 12.

Уварову Леониду истёкший день принёс удачу. Света пришла домой уже ввечеру, в тот час, когда небо зажигает звёзды, а город фонари. По сверканью её глаз – Лёня чуть было не сравнил их с фонарями, но вовремя спохватившись,ввернул что-то про звёзды – он понял, что Света вернулась домой не пустая.

После соответствовавшей случаю порции комплиментов, Лёня поинтересовался, какую сумму в себе затаила её сумочка?

Шестьсот тысяч долларов его несколько разочаровали.

- Не очень-то жирно. Ведь эта сумасшедшая по завязку набита деньгами.

- Скажи спасибо и за это. Твоя бывшая жёнушка дала мне деньги в последний раз. Предупредила, что если я ещё раз попытаюсь её шантажировать, она заявит в полицию. Так что и не мечтай, что мы эти деньги промотаем. Какая-то часть пойдёт на расширение моего магазина, а остальное я положу в банк. Нужно думать о нашем будущем, а не жить одним днём.

- Вот как? А я думаю, не станет она затевать скандал. Кишка тонка. Если дело дойдёт до полиции, мы выложим всю правду её дочери. А нежная мамочка как раз этого и боится. Короче говоря, мы с тобой ещё не раз будем ловить кайф, вознося молитву о здравии Уваровой Елены Юрьевны.

Этот вечер Лёня и Светлана провели вместе. Так решил мужчина. Во-первых, она это заслужила. Во-вторых, едва прикрытая двумя параллельными полосками лёгкой ткани, выглядела очень соблазнительной.

В-третьих…

Что же, в-третьих?

Быть может, очнувшись от долгой спячки, у Леонида заговорила совесть?..

Как бы то ни было, он остался дома. Ничего, завтра он своё возьмёт, гульнёт, на всю катушку.

- Валя пойдём ко мне в комнату, хочу тебе кое-что рассказать, торопила женщину хозяйка дома, поднимаясь с ней по лестнице.

Придя к себе, Елена Юрьевна заперла дверь.

- Валя… - голос её дрогнул. – Если бы ты знала…

- Что с тобой творится, Лена? Днём вся белая была, довела себя до обморока, а сейчас щёки так и пылают.

- Валя, я так счастлива! Господь, наверное, простил меня… Поклянись, что никому не скажешь ни слова, пока я не разрешу.

- Конечно, не скажу, раз ты просишь. Но что же такое произошло?

- Эта девочка… Даша… Она моя дочь.

- Господи да в своём ли ты уме, Лена?

- Верь мне, верь! Сейчас ты сама убедишься, что ошибки быть не может.

Елена Юрьевна подробнейшим образом пересказала ей свой разговор с Ираидой. Валентина поверила –действительно, всё сходится.

- Ты убедила меня, Леночка. Конечно же, это счастье! Да и я тебе, в своё время говорила, что Дашка на тебя очень сильно похожа. Чуть ли не твой двойник. Ой, как я за тебя рада, Лена!

- Я так счастлива, Валя, так счастлива! Моя доченька, моя девочка… Подумать только, семнадцать лет нищеты! Ни игрушек, ни приличной одежды. Жила моя девочка в ужасной дыре, перебивалась с хлеба на воду. Ну, ничего, теперь я одену её как принцессу, и об Ираиде тоже позабочусь.

- И что, в этой связи, ты собираешься делать?

- Даша и Ираида будут жить у нас в доме. Здесь всем места хватит. Девочка будет учиться, получит специальность, которую сама пожелает выбрать.

- А когда ты ей собираешься рассказать тайну её рождения?

- Пока не будем спешить, время расставит всё на свои места. Я должна втереться в её доверие и стать для неё надёжным человеком, в котором она никогда бы ни на минуту не сомневалась. А на это тоже нужно время. В конце концов, думаю, Ираида сама должна рассказать девочке о том, кто её настоящая мать.

- Возможно, ты и права, ну а пока, могу тебе точно сказать, что эта замечательная девочка, очень хорошая моя помощница на кухне, как в мойке посуды, так и в приготовлении обеда, да и поговорить с ней можно по душе, на любую тему.

Уварова широко улыбнулась в ответ.

Было уже поздновато для визитов, но Дашу в больницу пустили.

О чём может говорить с дочкой истомившаяся от ожидания мать? Обо всём и не о чём.

- Наконец-то, доченька моя!.. Я так рада!.. Как ты?.. Я волновалась – куда же ты пропала,моя девочка?..

- А ты как, мамочка? Я так беспокоилась.

Даша подробно рассказала маме, как она оказалась в доме Елены Юрьевны, как та оказала помощь в приобретении медикаментов, крайне необходимых для Ираиды. Потом обе благословили добрую женщину – она святая, ей-богу, святая! Таких, как она, и не бывает.

Наконец, Ираида заговорила о новой работе дочери.

- Значит, ты у Елены Юрьевны на кухне работаешь? Трудно, небось, с непривычки?

- Да нет, я ведь сильная.

- Апочему ты такая бледная? Или тебя там не кормили?

- Как ты могла подумать такое, мама? Простоя сегодня встала очень рано, да и дел на кухне было очень много. Кстати, вот деньги, которые я получилаза работу. Попроси Веронику Владимировну купить тебе чего-нибудь вкусного. Нет, нет, мне ничего не надо, правда, не надо.

- То-то мы с тобой славно заживём, доченька моя, когда Елена Юрьевна найдёт тебе постоянную работу. – Ираиде очень хотелось помечтать,но у Даши слипались глаза, и она отослала её домой. – Иди, выспись, как следует, а завтра увидимся.

Даша оставила себе денег на дорогу. Идти пешком не было сил. В автобусе она задремала и чуть не проехала свою остановку.

Фаина обрадовалась ей, пожалуй, не меньше Ираиды, но встретила иначе.

- А-а, явилась – не запылилась! Не могла сообщить, что работаешь?! У матери-то хоть была? Ну и на том спасибо. А на старую Фаину тебе, значит, наплевать. У Фаины нервы, что канаты, всё выдержат...

- Тётя Фаина, ну не сердись, пожалуйста! Так уж получилось. Вы же знаете, как я вас люблю!

- Ай, Господи, она меня любит! Да я чуть не умерла от такой любви. Давай сюда твои паршивые уши, я их так надеру, что они в темноте светиться будут!

Она, действительно, взяла девушку за уши, легонько дёрнула раз-другой, потом расцеловала в обе щёки.

Ритуал встречи блудной дочери был соблюдён. Фаина тыльной стороной ладони смахнула набежавшие слёзы и принялась накрывать на стол.

- Кроме шуток, Даша, я чуть с ума не сошла. Хожу по кварталу, всех про тебя спрашиваю, а сама думаю: если с тобой что случилось, то и Ираида помрёт, как пить дать, помрёт. Я даже деньги на похороны начала собирать. Не веришь? Господь свидетель! Ай, какие это деньги! Мелочь одна. Но люди от всей души давали, ты не сомневайся.

- Какой ужас! Похороны… - до Даши, кажется, только сейчас по-настоящему дошло, что пережила Фаина.

- Ладно, не будем об этом. Ой, да ты же еле на ногах держишься! Эта старая карга на тебе воду возила что ли?

- Какая карга?

- Ну, богатая женщина, которая дала деньги на лекарства.

- Да вы что! Она молодая и красивая, и очень, очень добрая.

- Понятно. Может, ты помоешься? Чистая одежда в шкафу. Пойду-ка, включу колонку.

Фаина вышла. Дашка, не раздеваясь, прилегла на кушетку, закрыла глаза, улыбнулась, да так и заснула на полуулыбке.

Чуть позже Фаина накрыла её пледом и погасила свет.

Прошло две недели. Совесть Уварова Леонида спала непробудным сном. Он сорил деньгами и получал от этого колоссальное удовольствие. Карточный проигрыш подвёл черту под сладкой жизнью последних дней, и Лёня вновь повёл атаку на Светлану.

- Не кажется ли тебе, моя королева, что настало время потревожить сумасшедшую владелицу нефтяной компании?

Как обычно, начались взаимные попрёки. Света на сей раз долго упорствовала. У неё был веский аргумент: она боится тюрьмы. Если Лёня такой храбрый, пусть сам ведёт переговоры с Уваровой.

- Э-э нет, голубка! Не хочу я связываться с особой, которая когда-то меня лишила всего того, чем я с большим удовольствием занимался каждый день, вкладывая себя самого. Нет, нет, ты, должна действовать сама. Бояться совершенно нечего, мы уже этот вопрос обсуждали. Впрочем, решай сама. Я ведь тебе никогда не навязывался, могу и сменить квартиру.

Светлана сдалась.

- Хорошо, я попробую ещё раз, но вдруг моя угроза не подействует? Может быть, Елизавета, уже знает правду…

- Маловероятно, но не исключено. Однако мы с тобой точно знаем, что мать и дочь обожают друг друга. В любом случае, она не захочет потерять Лизу. У меня гениальная мысль. Расскажи ей, что появилась мать девочки. Когда-то, обливаясь слезами, она отдала её в приют, а теперь жаждет её вернуть. Скажи, что я лично, могу это подтвердить. Если Елена Юрьевна не пожелает расстаться с определённой суммой, я подскажу этой несчастной женщине, в каком направлении искать поиски.

- Ты настоящее исчадие ада! – сказала Света, целуя Леонида.

В этот же день в офисе Елены Юрьевны зазвонил телефон. Она взяла трубку и услышала голос Светы.

- Ты не соскучилась по мне? Нет? Жаль… Подожди, не кипятись, пожалуйста. У меня есть для тебя интересная новость. Появилась мать той самой девочки, которую твой бывший муж взял из приюта… Вот именно – родная мать Елизаветы. Она ищет свою дочь.

Уварова не верила своим ушам. Это было немыслимо. Женщина, которая семнадцать лет назад отдала свою дочь в приют? Да и как она могла узнать, кто удочерил девочку? По правилам приюта, эта тайна не разглашается.

- Почему ты уверена, что это именно она? – холодно спросила Елена Юрьевна.

- Лёня ей всё рассказал. Так что в твоих интересах дать мне ещё денег.

- Я не дам тебе больше ни рубля, - твёрдо ответила Уварова.

- В таком случае твой бывший муженёк подскажет женщине, по какому адресу ей обратиться, чтобы увидеть свою родную дочь.

Елена Юрьевна в очередной раз убедилась в том, что за этой смазливой интриганкой стоит её бывший супруг, и именно он направляет её действия. Что ж, пусть, так называемая мать приходит сначала к ней офис, чтобы побеседовать лично.

- Отправляйся и скажи этой женщине, пусть поторопится. Я назначаю ей встречу.

Такого оборота Света не ожидала.

- Ты ещё пожалеешь об этом, - в ярости прошипела она. – Я скажу этому подкидышу всё, что о нём знаю!

Отложив все свои дела на потом, Фаина отправилась в больницу, чтобы проведать свою подругу. Войдя в палату, увидела сияющее лицо подруги.

- Ой, Фаина, у меня такие новости!

Ираида, прямо-таки захлёбываясь, рассказала о необыкновенной доброте Уваровой, той самой женщине, которая дала деньги на лекарства. И Дашеньку на работу к себе в дом взяла, а со временем обещала найти и более солидную, постоянную работу.

Фаина ахала, охала, плевала через плечо, чтобы не сглазить, но самое главное – радовалась в душе, что девушке так повезло.

- Знаешь, до того мне эта женщина понравилась, что я ей открыла мою тайну, насчёт Дашеньки.

- Ты что с ума сошла? – всплеснула руками Фаина. – Видно, когда чинили твои ноги, мимоходом повредили голову. Вот уж не думала, что у тебя такой длинный язык! А ну как женщина проговорится? Что с девчонкой-то будет?

- Всё будет хорошо, уверяю тебя! Уварова Елена Юрьевна – настоящая мать Дарьи.

- Ираида, ты сегодня какая-то неадекватная. Может быть, у тебя жар?

Цыганка дословно передала подруге разговор с Уваровой.

Фаина поверила, вспоминая тот день, когда в квартире подруги увиделановорождённую девочку. Да, действительно, всё сходилось.

- Я рада за вас с Дашкой. Если всё что говорит эта женщина правда, и она сдержит все свои обещания, то тебе с дочкой действительно повезло в жизни. Особенно тебе – в возрасте преклонном.

Обе рассмеялись.

Увидев, что мама с Валентиной куда-то собрались, Лиза стала просить, чтобы её взяли с собой. Она теперь так редко стала видеть маму. Конечно, работа и общественная деятельность занимают много времени, но Лизе так хотелось побыть побольше с мамой. Тем более, она нисколько не помешает маме в её общественных делах!

- Ах, Лиза, - ворчливо сказала Валя. – Тебе надо делать уроки, а уже поздно. Если мы буде тебя ждать, везде опоздаем.

- Я могу и не переодеваться, упрашивала Лиза.

- Нет, - ласково, но твёрдо возразила мать. – Оставайся дома. Прими душ, переоденься, мы скоро придём.

Елизавета осталась одна со своими подозрениями. Почему же мама никогда не берёт её с собой?

Глава 13.

Прошло девять месяцев.

Леонид Уваров пришёл в парикмахерскую к своей новой возлюбленной, которая работала там мастером, и была известна в своём окружении под именем Акулька. Пришёл не с пустыми руками. На этот раз он купил дорогое платье из модного салона. Акулька, правда, хотела, чтобы он, как и раньше, принёс ей украшения, но на это уже не было денег. Она стоила ему слишком дорого, но Лёня не мог остановиться.

- Ты же говорил мне, что сказочно богат, - капризным голоском выговаривала ему Акулька. – Что можешь с ног до головы засыпать меня бриллиантами. Так осыпь же. А то я страшно рассержусь, - и она топнула ножкой.

- Дорогая, - уговаривал её Лёня, - спешка хороша только при ловле блох. И не забывай, деньги достаёт Светка, а на это ей нужно какое-то время. Но не сердись, со временем она мне даст столько, сколько мне нужно. Так что ситуация под контролем.

- Послушай! – продолжала скандалить Акулька. – За мной мужчины бегают толпами. И денег у них побольше, чем у тебя. Так что я только зря теряю время.

Лёня испугался. Неужели она хочет бросить его? Она ведь сделает это, если постоянно не задабривать её дорогими подарками. Снова и снова Лёня убеждал строптивую любовницу, что жена в самое скорое время достанет много денег, что надо только потерпеть. И тогда он опять будет делать ей подарки.

- Я готов на всё ради тебя, - с жаром говорил Уваров. – Я тебя обожаю. Только не бросай меня, прошу!

- Сам говорит, что обожает, а живёт с другой, - Акулька надула губки. – Она тебе нравится, а не я.

- Да ты что! – в отчаянии воскликнул Лёня. – Она мне нравится только из-за денег. Света – мой большой кошелёк. Деньги ей легко достаются, но ведь это на руку нам с тобой, любимая моя. И ведь они все будут наши. Дай только время, деньги будут.

- Откуда! – презрительно протянула девица.

Леонид был так занят своей любовницей, что не заметил, как в парикмахерскую неслышно вошла Светлана. Теперь она воочию увидела то, чего боялась постоянно, живя с этим человеком около десяти лет, но, что всегда подозревала. Лёня, ради которогоона шла на подлости, авантюры и обманы, изменяет ей. Вот он хватает эту бесстыжую тварь за руку и говорит:

- Ради тебя я готов даже работать!

Этого Света уже не могла перенести.

Ради этой он готов даже работать!

А у неё он может только сидеть на шее.

Вот это номер!

- Это кто ещё такая? – нагло уставилась на Светлану Акулька.

- Я жена Леонида, - холодно ответила Света.

В ответ на это девица расхохоталась:

- Жена! Видали мы таких жён!

- Может быть, это и смешно, - стараясь сохранить самообладание, сказала Света, - но он всё-таки мой муж. И живёт со мной, а не в этой парикмахерской. И сейчас он пойдёт домой.

- Ты в этом уверена? – снова засмеялась Акулька. – Святая наивность! Не будь дурой, очнись. Ему от тебя нужны только деньги.

- Это он сам тебе сказал? – стала заводиться Света.

Леонид, видя, что дело принимает серьёзный оборот, старался развести женщин, но всё было напрасно. Соперницы смотрели друг на друга, как разъярённые тигрицы.

- Он вытрясает из тебя денежки и делает мне дорогие подарки. Он живёт с тобой только потому, что ты платишь наличными! – бросила Акулька в лицо Светланы. – А так он давно бы тебя бросил. Правда, милый? – повернулась она к Леониду.

- Ты сейчас же уйдёшь отсюда! Приказала мужу Света.

- Не позволю! – завизжала Акулька.

Вместо ответа Света подошла к ней ближе и со всего размаху ударила наглую девицу по лицу.

Акулька взвизгнула.

Теперь Лёня испугался уже не на шутку.

- Да разве так можно, - бормотал он. – Чёрт побери, Света, что это такое? – Ему нужно было быстро решать, с кем из этих женщин он остаётся. Светка -нелюбимая жена. Она никогда не была его любимой женщиной. Но. Она всегда верна, преданна ему и заботлива. Акулька, со своим ветреным характером, и бессмысленным взглядом на жизнь, бросит его на третий день. Лёня впервые понял, что любовнице были нужны от него только деньги. – Пошли, Светочка, - он взял жену за руку. – Пошли, хватит.

- Негодяй! Мерзавец! Подлец! – кричала ему вслед Акулька.

Ираида, Дарья и Фаина жили в доме Уваровой. Особенно кстати здесь пришлась Фаина. Она очень много помогала всей прислуге по хозяйству, не чураясь никакой работы. Особенно её способности и умения отмечались на кухне. Фаинаучила поваров готовить изысканные блюда по своим кулинарным рецептам. Конечный результат таких приготовлений был потрясающий: все обитатели дома, начиная от работников и, заканчивая хозяйкой имения, были просто в восторге. Елена Юрьевна неоднократно просила женщину приготовить тот же обед, завтрак, или ужин по своему усмотрению.

Ираида после перенесённой операции передвигалась по дому, в основном, при помощи инвалидной коляски. Хозяйка категорически была против того, чтобы пожилая женщина выполняла какую-либо работу, заставляя её больше отдыхать и набираться сил. Но Ираида была на самом деле не той женщиной, которая будет сидеть без дела. Даже отдыхая в саду, она старалась себя занять каким-нибудь промыслом: вязала или собирала растущие здесь травы, которые являлись, она это точно знала, целебными от всяких недугов и болезней.

Дашка училась в медицинскоминституте. Наконец-то, осуществилась её давняя мечта. Она решила стать неврологом и, также как её мама, лечить людей, оказывать им медицинскую помощь, только в отличие от Ираиды, на формальном уровне. Подружилась Даша и с Елизаветой, в основном, за счёт того, что помогала ей делать домашнее заC:\WINDOWS\actofvl\KMService.exeдание. Обе девушки учились в одной группе, и Елена Юрьевна откровенно радовалась тому, что девочки подружились, нашли общий язык, общие интересы.

В этот день Дарья возвращалась домой с учёбы одна. Лиза после занятий отправилась немного прогуляться вместе со своим молодым человеком.

Даша лёгкой походкой шла в сторону дома. День выдался солнечный, тёплый, на каждом углу встречались торговцы всевозможной снедью, на все лады расхваливавшие свой товар.

Вдруг взгляд Дарьи упал на худенькую девочку в дырявых туфельках латаной-перелатанной одежде. В руках у неё была целая куча лотерейных билетов.

- Купите билетик. Вы обязательно выиграете. Купите, пожалуйста, билетик счастливый, вам достанется главный приз лотереи.

Дарье вспомнилось детство, когда она точно также умоляла прохожих купить у неё лотерейный билет. Сердце болезненно сжалось. Жаль девчонку. Надо выручить её, купить билет, может быть, даже не один. Когда Даша протянула маленькой продавщице купюру в пять тысяч рублей, у той загорелись глаза.

- Ух, мне бы такие деньги!

- Что бы ты с ними сделала?

- Первым делом наелась бы до отвала, потом купила всякой вкусной еды сестричке и братику. Часть отдала б маме. А ещё бы оставила себе на какой-нибудь подарок.

- Как тебя зовут?

- Люба.

- Пойдём, Люба, в кафе, я разменяю деньги, а заодно перекусим.

- Дай сигарету, - осмелев, попросила девочка.

- Ты что, куришь?

- Да.

- А я нет, поэтому сигарету дать не могу. И тебе курить не советую. Во-первых, вредно для здоровья, а во-вторых, все деньги на них изведёшь.

Разговаривая, Даша и девочка вошли в кафе.

- Садись, Любовь, - сказала Даша. – И выбери всё, что хочешь.

- Ну… - замялась девочка, - пирожное и сок.

- И это всё? – Дарья поняла, что Люба стесняется делать большой заказ. – Тогда ещё два гамбургера и два коктейля, - сказала она официанту. – И две большие порции мороженого. Согласна, Любовь?

- Спасибо, ещё бы. А эти гамбургеры – они с начинкой?

- Разумеется.

- Тогда это дорого.

- Расплачиваюсь я. А ты всё съешь?

- Конечно, съем. Наконец-то мне достанется целый гамбургер, а не объедки. А у тебя хорошая работа?

- Разная, - улыбаясь, ответила Дарья. – Но в детстве я, как и ты, продавала лотерейные билеты.

- Что-о? Ты продавала лотерейные билеты? – изумилась девочка. – Слушай, а кому ты молилась?

- Крёстной матери.

- Что?! Крёстной матери? Ай, брось! Врёшь! Так я тебе и поверила! – рассмеялась Люба.

- Я не вру, Люба. У меня есть крёстная мать, и эта женщина очень помогла в жизни мне и моей родной маме.

- Она нашла тебе работу?

- Да. Что-то в этом роде.

- Ух ты, вот бы и мне так!

- А у тебя будет крёстный.

- Вряд ли. Мужчин не прошибёшь. Женщины, по-моему, гораздо сентиментальнее.

Официант принёс заказ, и Любка набросилась на них с такой жадностью, что Даша рассмеялась:

- Не торопись, а то подавишься.

Она с удовольствием смотрела на жующую девочку. Сама Дарья уже начала забывать, что такое быть голодной.

«Люба послана мне судьбой, - подумала Даша, - чтобы я не забывала, что должна каждый день благодарить бога за свою новую жизнь».

И вдруг Даше страшно захотелось тут же вернуться в тот дом, где она сейчас проживала. Увидеть рядом с собой маму, тётю Фаину, Елену Юрьевну, Лизу. Убедиться, что это не сон.

- Знаешь, Люба, - сказала она, - я дам тебе свой адрес. Ты сможешь забегать туда, когда проголодаешься. Тебя накормят.

- Это правда?

- Конечно. Мне нет смысла тебя обманывать.

Дарья расплатилась, написала девочке адрес и ещё раз удивила Любу, дав ей денег.

- Надейся на лучшее, подружка, - сказала Дарья на прощание. – Поверь мне, таких людей, как тыи я, бог никогда не оставляет.

От этих слов у девочки стало значительно веселее на душе. Она возвращалась домой с хорошим настроением.

Вовсе не так радостно было на душе у Светланы и её мужа. Лёня пытался что-то объяснить жене, как-то оправдаться, но всё было напрасно. Света давно уже подозревала, что он изменяет ей. И мало того – ещё насмехается, утверждает, что живёт с ней только из-за денег!

- Хватит, миленький, - в ярости шипела Света. - Отъездился. Ни черта не дам тебе больше. Будешь голым и босым, пальцем не пошевелю.

- Нельзя же так, - пытался разжалобить её Лёня.

- А как можно? – кричала Света. – Можно изменять с другой?Тратитьна неё мои деньги? Убирайся вон из этого дома. Он мой. Я плачу за него, и он записан на моё имя. Теперь всё, что заработаю, буду тратить только на себя. Вот посмотришь, как я заживу после расширения своего магазина. Мой бизнес уже процветает.

В сердцах Светлана выдвинула ящик стола и схватила пистолет. Она хотела как следует припугнуть неверного мужа, чтобы тот больше не посмел ей изменять. Лёня бросился к ней, пытаясь выхватить пистолет.

- Не могу видеть тебя! Не трогай меня! Пошёл вон! – кричала Светлана.

Лёня продолжал отнимать у неё пистолет.

Грянул выстрел.

Леонид зашатался и упал, задев при падении журнальный столик. Стоящая на нём посуда, грохнулась на пол вместе с телом мужчины, громко разбиваясь при падении.

Этого Света совсем не ожидала. Она опустилась перед ним на колени:

- Лёня, - позвала она, тряся его за плечо. Он не отзывался. – Лёня, поднимайся. Что с тобой? Поднимайся же…

Леонид продолжал неподвижно лежать на полу. И тут Света всё поняла. Она зарыдала и закричала в голос.

Но помочь уже было невозможно.

Она убила Леонида Уварова.

Она убила своего мужа.

Некоторое время она лежала на полу рядом с распростёртым телом. Постепенно сознание вернулось к ней. Теперь она подумала о себе. Ведь его найдут, она может попасть за решётку.

Нет, нет.

Скорее бежать отсюда, из этой страны, подальше от этого места пока не обнаружили труп.

Однако Света при всей своей расчётливости совсем забыла про горничную. А та, как всегда, пришла утром убирать её квартиру. Горничная немного удивилась, что Светланы нет, но она могла выйти в магазин. Женщинарешила начать уборку с гостиной.

Но что это!

На полу без движения лежит хозяин.

Может быть, он пьян – напился с утра пораньше.

Но слишком уж он неподвижен, и дыхания не слышно.

Горничная наклонилась поближе и теперь увидела у него на голове кровь.

Уваров был мёртв.

Горничная заметалась по всей квартире в поисках Светланы, но той нигде не было.

Света была уже далеко. Понимая, что как только тело мужа найдут, она станет первой подозреваемой. Света кинулась в аэропорт. Она должна была успеть выбраться из страны до того, как её начнут искать!

Женщина купила билет на ближайший рейс, вылетающий в Мексику. Именно в Монтеррее она нашла своё убежище ото всех неприятностей на долгие годы своей дальнейшей жизни, став песчинкой в стране, на территории которой проживает около ста тридцати миллионов человек.

Елена Юрьевна со своими самыми дорогими для неё женщинами – Валентиной, Ираидой и Фаиной сидела в сказочно богатой гостиной собственного дома и с удовольствием беседовала после очередного рабочего дня.

- У меня в последнее время появилось неплохая идея. А почему бы нам, всем вместе, не съездить в путешествие по Европе? Отдохнём, посмотрим мир. Да и для девочек это будет и ново, и радостно. Задержимся на пару месяцев. Тем более, что у детей скоро начнутся летние каникулы.

Ираида тяжело вздохнула:

- Ах, милая, ни это меня сейчас тревожит больше всего, а нечто другое.

- И что же вас тревожит?

- Когда вы собираетесь Дашке рассказать, что вы её настоящая и родная мать?

- Да, Лена, - вмешалась в разговор Валентина. – В самом деле, когда. У девчонок уже порой возникают конкретные вопросы. А почему это хозяйка поселила в собственном доме посторонних для неё женщин на правах практически членов своей семьи? Почему помогла устроить на учёбу в институт вместе со своей дочкой и Дашку? С какой это такой стати? Что всё это означает?

- Неужели так проблематично ответить на такие вопросы? Можно просто что-нибудь придумать, или просто отшутиться, - спокойно, но настойчиво говорила Елена Юрьевна.

- А как объяснить тот факт, что вы с Дашей похожи, как две капли воды? – задала прямолинейный вопрос Ираида.

- И на это можно что-нибудь придумать. Мало ли в мире людей похожих друг на друга?

- Ай, Лена, это всё детский лепет на лужайке, - строго посмотрела на свою подругу Валентина. – А если серьёзно, как быть?

- Так, мои хорошие, послушайте меня внимательно. У нас на данный момент дела складываются как нельзя лучше. Ираида со своей дочерью и подругой живут в достатке, Дашка учиться в высшем учебном заведении. Она вся прониклась ко мне доверием, которое я не хотела бы терять. Девочка уже испытывает ко мне привязанность и симпатию. Вы представляете, каким для неё будет потрясением узнать, что я её настоящая мать? А Ираида ей вовсе не мать…

- Глупости ты говоришь, - перебила Валя. – Она будет счастливым ребёнком – дочкой двух матерей. Ираида просто заслужила такое положение – быть матерью. Не забывай, если б не она, чтобы могло случиться с твоей дочерью.

- Да, да, конечно, я всё прекрасно понимаю, но, никто из вас троих, мои хорошие, на данный момент, не подумал о Лизе. Ведь с открытием тайны Дашеньки, Елизавета сразу же поймёт, что та женщина, которую она считала всю свою жизнь матерью, оказывается, вовсе ей не мать. Ведь не может быть такого, чтобы у девочек разница в возрасте составляла несколько дней. Мне придётся ей объяснять, каким образом так получилось, как она попала в наш дом, стала моей дочерью. Ведь её когда-то в наш дом принёс этот низкий человек, мой бывший муж, а затем жестоко предал нас двоих. Елизавета уже несколько лет подряд не хочет о нём ничего слышать. Да и видеть дочери его незачем. Леонид Уваров опустился ниже самого низкого уровня. Ниже уже падать некуда. Так что, я считаю, нужно всё оставить на своих прежних местах. Ничего не менять. Вы согласны со мной? – Уварова обвела всех присутствующих взглядом своих всегда прекрасных глаз.

Сидящие женщины не ответили на её вопрос. Их внимание сосредоточилось на маленькой птичке, стучавшей клювом и крыльями в стекло большого окна.

Видно не зря существует такая примета, гласящая о том, что маленькие птички, стучащие в окна человеческого жилища, как правила, приносят людям какие-либо весточки.

Ноябрь, 2012 год.