Желания нас погубят

Как подсолнух Гелиодор помог найти правильный путь?

Конец августа, вечер, где-то девять часов. Миша, юноша семнадцати лет, возвращался с привычной прогулки по лесу. Скажем так, до ужаса привычной. Каждый шаг ему был наперёд известен, оставалось лишь только добраться до дома. Уже стемнело, поэтому приходилось осторожно ступать по неосвещённой тропинке, ведущей к опушке, где он выйдет на дорогу, ведущую прямиком в село.

Выйдя на опушку, Миша неспеша продвигался по дороге вдоль высаженных рядов уже созревших подсолнухов. На поляне было почти безмолвно. Щебетание птиц прекратилось. Лишь маленькие полёвки нарушали тишину, шурша в травах, пробегая меж высоких стеблей семенных растений.

Сзади вдруг окликнули:

— Хей, кто здесь? Э-о! Э-э-о!

По мере приближения мутная фигура незнакомца становилась всё более и более отчётливой. В один момент Миша смог различить, что это была девушка с ведром, наполненным какими-то ягодами. Он двинулся ей навстречу.

— П-привет... Кто ты?

Девушка остановилась перед ним, но не ответила, а, прикусив нижнюю губу, начала крутиться в разные стороны, как юла: то вправо, то влево. Миша был смущён таким поведением. Не дожидаясь ответа, он выдавил с ещё большим усилием, ожидая ответной реакции:

— Меня Миша зовут, с Рогожского я. Гулял тут, значится, а тут такая, знаешь вот, девица на мой след вышла...

Его слова спутались в клубок. Он замолк, осознав нелепость сказанного. Опустив глаза, увидел, что в ведре у девушки были голубика и водяника. Она в то же время, уже закончив вертеться, молча внимательно изучала встреченного путника. Он был чуть выше ростом, худой, имел русые, небрежно причёсанные волосы, стрижку полубокс и ярко-голубые глаза, а также немного прищуренный взгляд исподлобья с выразительной глупой улыбкой. Верхний ряд зубов на самом деле был сложен двумя рядами. Мечтательно вздохнув, она сказала:

— Полина я, можешь звать меня Полей. С Васильевского шла, ягоды всякие собирала, думала обратно воротиться, только вот стемнело уж больно, не видно ни зги. А далеко ль до Рогожки твоей, милый?

«Кажется, я влюбился», — признался про себя Миша и, быстро оправившись от этой мысли, сказал:

— Совсем нет, минут пятнадцать неспешной ходьбы по этой дороге и будешь у нас.

— А ты разве туда не идёшь? — с изумлением спросила Полина, переминаясь с ноги на ногу. Внезапный порыв ветра небрежно потрепал ей волосы, сделав её образ ещё обворожительнее, чем прежде. Парень, впившись в неё взглядом, до беспамятства проникся девушкой. Его манило в ней всё. Статная фигура, облачённая в простое бежевое льняное платье, с изображёнными на нём яркими вспышками подсолнухами. Волосы соломенного цвета до плеч, с чёлкой на лбу. Задумчивый, несколько туманнный, взгляд её, исходивший из карих глаз, приятный голос. — Мы могли бы вместе пойти, но раз ты не хочешь, тогда я оставлю тебя наедине...

— ...с Гелиодором, — закончил Миша, пытаясь побороть дрожь в коленях.

— С кем, с кем? Повтори-ка, не поняла.

— Гелиодор, подсолнух такой. Обычно при свете солнца цвет лепестков у подсолнухов жёлтый, но у того отдавали каким-то особенным, золотисто-зелёным оттенком, как и у минерала из группы берилла.

Это была наспех выдуманная история про подсолнух, чистейшей воды чепуха. Подобных Гелиодору на здешней поляне никогда не росло и не могло вырасти.

— Сказочник же ты.

— Вот же, погляди-ка сюда! – вселяя уверенность в собственные слова, добавил Миша. Он указал ей на «тот самый» подсолнух. Выглядел он нисколько не уникальнее других, разве что немного жухлый.

Она робко взяла его за руку и тихо прошептала: «Пойдём». И они пошли.

***

Неуверенно обняв Полину за талию, скорее придерживая её кончиками пальцев, он невозмутимо посмотрел наверх. Яркие звëзды мерцали на тёмном небе, будто подмигивая. Небо было ясным, поэтому каждый огонёк был отчëтливо виден.

— Э-э... Там вон Большая Медведица, напоминает ковш.

Она разразилась смехом. Видимо её позабавило внезапное «озарение» спутника в области астрономии.

— Скажи честно, ты в звёздах хорошо разбираешься?

— Не особо.

— Да я тоже, честно говоря. Ими нравится любоваться, но учить как-то лень всегда было. Это как с людьми: вокруг нас миллионы, каждый по своему уникален, но это же не значит, что надо знать абсолютно каждого. Хотя с тобой мне повезло сегодня...

Она покраснела на мгновение.

— Ничего, Поля, всë хорошо. Я тоже хотел сказать так, но струсил, каюсь.

— Давай помолчим лучше, — перевела тему девушка. – Просто помолчим. Тишина так прекрасна, я обожаю её. Слушать шелест каждой травиночки, слушать как стрекочут сверчки, дуновение ветра — это прелестно.

Так они прошли около пятидесяти метров. Похолодало.

Безмолвие продлилось недолго, так как парень очень хотел поделиться своей жизнью со спутницей.

— Я вот на станке с отцом в гараже гну стальные листы, делаем детали для отделки кровли. Легко порезаться можно, так что работа небезопасная, хотя и нехитрая: есть эскиз, по нему легко всё делается, только будь внимателен. А то как-то батьку за работой чуть пальцы не отрубил, ха-ха! Ой, блин...

— Грустно, конечно... — задумчиво глядя на поляну, отреагировала Поля, немного насупившись. — Ведёшь себя как егоза, ей-богу! Иди спокойно, вроде недолго идти нам осталось.

— А ещё я страсть как увлекаюсь камешками всякими, — живо продолжал Миша, невзирая на полученную просьбу, — вот, например, у тебя глаза цвета циркона. Минерал коричневого цвета, обладающий сильным блеском. У меня дома целая коллекция минералов. Могу показать тебе как-нибудь, если захочешь. А ещё люблю писать истории всякие. А ещё...

Он уже задыхался от переполнявшей его эйфории, всплеска эмоций. Ему пришлось перевести дух. Закончить рассказ о себе так и не получилось.

— Интересно, интересно... — смущённо пробормотала Поля, понурив голову. – А мы вот от зари до зари собираем ягоды, сейчас как раз голубичный сезон. Часть оставляем себе. А то, что останется, потом продаю на рынке. Как-то так. Невесело живëтся, а что делать. Зато постоянно на свежем воздухе.

— Что ж ты одну шикшу в ведро навалила, лентяйка! Голубики-то у нас полным-полно ведь. Тоже мне, знаток леса.

Девушка резко расцепила руки и остановилась. Крайние слова Миши будто бы были восприняты в штыки.

— Да, я и лентяйка, и никудышный сборщик. К твоему сведению, твоя дорога закончилась. А мне пора домой.

— Что? Это ж как? Куда ты? Останься здесь, я присмотрю за тобой.

— Нечего тратить время на таких людей, как я. И не следует провожать меня. Доброй ночи!

Она развернулась в обратную сторону, в самую гущу темноты.

— Постой! Что происходит?..

Она остановилась как вкопанная. Смутный силуэт её, казалось, растворялся в черноте вот-вот приближающейся ночи.

— Одними сказками сыт не будешь. Что-то голодно стало, не находишь?

— У меня довольно интересная жизнь, если бы только нашёлся тот, с кем бы я мог ей поделиться. И там всë по правде, без выдумки. Ты мне очень мила, и не хотелось бы вот так расходиться. (Эти слова дались ему очень непросто.)

Напряжение между ребятами нарастало. Поля вновь перешла на шаг. Расстояние между ними всë увеличивалось и увеличивалось, так что Мише пришлось догонять девушку, чтоб продолжить разговор.

— Отстань от меня!

— Да что с тобой не так? Всë ж нормально было. Вроде...

— Уйди! А то кричать начну, тебе мало не покажется.

Он схватил её за плечи и силой развернул к себе.

— Идиот! Придурок! Что тебе от меня нужно?

— Скажи только, что я сделал не так. Мне больно от того, что мы так прощаемся.

— Мой милый друг, твоë поведение мне в корне непонятно. Ты безумно влюблëн в меня, что видно невооружённым взглядом. А этого не должно было случиться, по крайней мере здесь и сейчас. Мы просто шли. Просто общались. Просто обнялись. Просто...

И тут она опешила.

— Я не смогу быть всë время той, которой являюсь сейчас. И ты тоже. Да и мне всего шестнадцать лет, сколько ещё будет любви впереди!

— Что такое истина? Знакомо ли тебе это слово? Ты хочешь обмануть свои чувства?

— Это мимолëтное чувство, оно пройдёт.

— Читала «Тëмные аллеи» Бунина?! — взывая к благоразумию, верещал Миша, сорвавшись на крик.

— Да, но там было всë иначе. Мне пора. Про-щай.

Он не стал её догонять.

***

На следующее утро, на рассвете, Гелиодор был вырван с корнем со словами: «Этого не должно было случиться».

Миша отшвырнул его куда-то сторону и направился обратно в Рогожское. Другие подсолнухи проводили парня лёгким покачиванием цветка, возникшим из-за порыва ветра. Но тут он прислушался. Вдали послышались быстрые шаги. Обладая феноменальной зрительной памятью, Миша способен запоминать лица людей с поразительной точностью, даже которых видел лишь однажды. Он обернулся. В данном случае долго гадать не пришлось.

— Поля, это ты?

— Да.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришла по намеченному пути.

— Кто тебе его наметил?

— Гелиодор знал, как следовало поступить. Он мне показал путь в обратную сторону. Я вчера сама видела, верится ли тебе в это или нет.

— Ни слова больше.

Невидимая искра прошла между ними.

Он поднял с земли вырванное с корнем растение, подбежал с ним к Поле, и они слились в страстных объятьях. Усыпали друг друга нежными поцелуями, каких никогда не было. Слезы были у обоих. Её соломенные волосы легли ему на плечи...

Так крепко за руки они ещё не держались. Шагая навстречу рассвету, они забыли о страхах.

Так хочется чувствовать чьё-то тепло. Я хочу чувствовать тебя.

Эх, кому бы ни хотелось встречать рассвет с любимым человеком!.. Вместе засыпать под мерный шум дождя за окном, покорять горные вершины, всецело отдаваясь друг другу, и действовать во всём так, как велит сердце. Мир устроен гораздо сложнее. Многого нам не понять...

Среди людей бытует мнение о том, что существуют родственные души. Согласно Оксфордскому словарю, родственная душа — «человек, с которым у вас есть особая связь, потому что вы понимаете чувства и разделяете интересы друг друга». Ученые говорят, что вера в идеализированную вторую половинку необоснованно преувеличена. Нужно быть реалистом, как мне кажется, и понимать, что человек по природе своей в чём-то неидеален, поэтому нарисованные в голове образы редко когда совпадают с настоящими. Но точно можно сказать, что каждый человек, появившийся в нашей жизни, не случаен, как и в этой истории, где по удивительному стечению обстоятельств «благодаря» подсолнуху Гелиодору Миша и Поля внезапно прониклись взаимными чувствами друг к другу. В реальности такое представить себе практически невозможно, но рассказ мой сугубо вымышленный, поэтому не судите строго.

Помните, что складываться всё может по абсолютно разным сценариям. И пусть они всегда будут позитивными.

Во мгле

Яманский переулок. Обернувшись назад, можно увидеть то, что незаметно при первом рассмотрении. «Чëрт, она такая красивая! — подумал про себя я. — Может, заговорить с ней, хотя это так странно: ночь, пустынный переулок, какой-то парень подходит к незнакомой девушке и начинает приставать с разговорами. Не хочется влипнуть во что-нибудь...»

С этими мыслями я бы и шёл дальше по «бесконечному» тротуару, если б не случилось это:

— Извини, прости... Э-э, хотела у тебя спросить... Ну, постой же!

Сначала хотел повиноваться. Это явно было адресовано мне, а не кому-то другому, так как вокруг ни души. Но внезапно меня охватила дрожь, на лице выступил пот. Я ускорил шаг.

— ПОСТОЙ, прошу же! — кричала мне вслед девушка.

Я не останавливался. Свернул на другой, Трубный переулок, перебежал дорогу в неположенном месте, канул во мгле Щукиного тупика. И бежал. Бежал, не оглядываясь. В какой-то момент убедившись, что наконец скрылся с глаз преследовательницы, я остановился и решил отдышаться. Но никак не получалось. Лицо багровело, пот выступал с новой силой, сбилось дыхание, начал дëргаться правый глаз. «Что же делать?..» — вслух спросил себя, стоя под пластиковым навесом.

Было не душно, ветерок приятно обдавал, в ясном ночном небе подмигивали звёзды. Но думалось вовсе не об этом. А о НЕЙ. Как ОНА вышла на меня и почему я не узнал ЕË? Голос, вот что выдало её. Слабое зрение не дало увидеть деталей внешности, видимо поэтому и не узнал. Ангелина Столярова, Геля. Девица двадцати лет, с копной русых кудрявых волос, собранных «в хвост», светло-зелëными глазами, веснушками по всему лицу, с приятным запахом дëгтя от тела. Мы с ней не общались уже как два месяца. Всё бы ничего, да только это была вовсе не моя идея. «Всё у вас наладится. Всë, что ни делается, — всë к лучшему!» — говорили мне. ДВА МЕСЯЦА прошло. Я, измученный от тоски по ней, устал на что-то рассчитывать и просто решил забыть о ней, как о кошмарном сне. Мне противно даже от самой мысли о «расставании», которого не случилось, так как мы даже не встречались. Скажешь ещё тут, расставание... Наше годовое общение оказалось просто «хорошим», не приведшим ни к чему более серьëзному. Все наши встречи были сведены к «короткой газетной сводке», из которой можно было понять, что усилия по сближению были тщетны. И теперь она кричит мне вслед посреди переулка, где мы раньше любили гулять, держась за руки. Теперь это в прошлом. Пусть знает, как разбивать любящее сердце!

Минутная рефлексия удалась на славу, стало чуточку полегче. С лица сошла краснота, я стал ровнее дышать. Но всё равно было беспокойно. Включил телефон, взглянул на время. Без двадцати минут три. Людей по-прежнему не прибавилось.

Я решил выйти из-под навеса, пошёл обратно к Трубному переулку. В тупике толком не было того, что могло бы привлечь внимание, как первопроходца, так и обывателя. Ряды скучных панелек-пятиэтажек, пластиковый навес у одного из домов на окончании, по три фонаря с обеих сторон дороги, мусорный бак. Проходя мимо бака, услышал внутри какое-то шевеление. «Неужели бомж», — без особого интереса пробурчал я. Проверять не стал, мне было абсолютно плевать. Пройдя дальше, к первым двум фонарям на перекрестии тупика и переулка, я повернул налево, направляясь по переулку к парку «Трубная аллея». Название максимально под стать этому месту. Но не прошло и ста метров, как я вновь услышал знакомый звонкий голос:

— Гриша, стой! Нам надо поговорить!

В этот раз я не стал сопротивляться. Сев на лавочку (надеюсь, что не на окрашенную), молча ждал её. Геля присела рядом. Я посмотрел на неё, она посмотрела на меня. Никто ничего не говорил, слова не находились. Я взял её за левую руку, она была ледяной.

— Бедняжка, замëрзли-то руки...

— Ага, — грустно вздохнув, ответила девушка.

И снова тишина. Мы хотели говорить, но не могли. Было настолько трудно понять происходящее сейчас. Вдруг откуда ни возьмись появилась пожилая дама, явно недовольная тем, что лавочка занята.

«Опять какая-то сладкая парочка, ни присесть на старость лет старушке, куда мир катится!» — риторически произнеся это, она ушла куда-то вдаль.

Стало очень неловко, особенно Геле. Она и раньше-то страшилась всего, что связано с отношениями, но тут нас буквально окрестили «сладкой парочкой», пускай и при таких обстоятельствах. Я вновь попытался завести беседу, при этом не отпуская её рук, пытаясь их согреть:

— Скажи, пожалуйста, а все наши разговоры о совместном быте, своëм доме, путешествиях — это были просто слова?

— Нет, я и не отказывалась, ты сам всё прекрасно знаешь. Мы с тобой прекрасно ладим. Или ладили... Я просто не понимаю твоих намерений. Почему ты решил, что нам нужно встречаться и у нас должны быть отношения?

— Это не я решил, так оно и есть. Уже. Видишь ли, мы прошли через многое, просто «хорошим общением» это не назвать. Взгляни правде в глаза и всë тогда станет яснее.

— Не знаю я, у меня этого никогда не было... Вокруг только и говорили, что мы с тобой встречаемся, но я не была готова к этому. Это так странно.

— Что именно?

— То, что оно само как-то случилось. Почему же простая дружба переросла вот в «это»?

Я не сразу ответил, вопрос меня озадачил. Ответ нашёлся.

— Потому что мы любим друг друга, мне так кажется.

Теперь я был в предвкушении её реакции. Воображалось от пощëчины до убийства, а не то, что по итогу произошло.

— Может, и да, — спокойно ответила Геля. — Мне так казалось, но в самом деле... Мы действительно сможем, у нас получится?

— Я уверен на двести процентов. Нет, на тысячу.

— Мне надо подумать, ты слишком спешишь.

— Два месяца прошло с тех пор, как ты думаешь, — с досадой произнёс я, не выплëскивая при этом весь накопившийся негатив.

— А как мне быть уверенной в том, что всë будет хорошо? Жили же себе отдельно и ничего. Зачем это?

— Возвращаю тебя к своему первому вопросу. Могу сказать следующее: доверься мне и своим чувствам. Мама твоя против не будет, так полагаю.

— Издеваешься, да? — иронично, с лёгкой обидой, спросила Геля.

— Нет, я отвечаю на твои вопросы.

— Пожалуй, нам стоит держать дистанцию.

— Это нелогично.

— Согласна, но я не могу.

— Что ты не можешь?

— Начать отношения.

— И не надо, они уже есть. Твоя позиция не соответствует действительности. Я, конечно, не хочу давить, но тебе нужно пересмотреть взгляды касаемо нашего взаимодействия.

— Давай не будем об этом больше, ладно? Одно мне только скажи: почему ты не остановился?

— Потому что не узнал тебя... — совершенно потерянным голосом ответил я. — Только по голосу. Зрение подвело.

Я освободил Гелины руки от своих (они согрелись) и потрогал лавочку, на которой мы сидели. Меня чуть не пробило на смех, но я сдержался.

— Правда? — максимально серьёзно спросила девушка.

— Во мгле и тебя не узнаешь, не то что отличишь окрашенную лавочку от неокрашенной. Геля, мы влипли, краска не высохла!

— Да, Гриша, мы влипли! Давай завтра ещё поговорим? Можно обо всяком, не только об отношениях. А то спать уже хочется...

Сладко зевнув, Геля положила голову мне на плечо и провалилась в сон. Хотел было разбудить её, но не стал. Желалось подольше насладиться давно забытым ощущением близости. Я понял теперь, что оно никуда и не уходило. Неопределённость тоже осталась.

За разговорами не замечаешь, как летит время, а за ним и наша жизнь...

Как утолить жажду?

Казалось бы, что может быть проще: налить воды в стакан. А что, если я вам скажу, что всё не так просто? Да, для часу ночи размышления не самые очевидные, несколько странные даже. Всë же, попытаюсь раскрыть поставленный вопрос максимально развëрнуто, насколько это возможно в обыкновенном рассказе. Передо мной не стоит цели написать что-то похожее на «Войну и мир», так что не переживайте. Философствования будет не очень много. А вот «воды» очень даже, сегодняшней тематикой это не возбраняется. Хотя, видится, что эти понятия синонимичны. Допустим, это так.

Но вдруг я действительно хочу налить воды. Обычной, той, которая у каждого из нас имеется дома. Смелые заявления, не так ли? «И что же тут смелого?» – возникает в голове вопрос. «Почему бы тебе не пойти спать, философ-водолей?» – возможно, такое тоже промелькнëт у вас. Но тогда отвечу вопросом на вопрос, интересуясь, с какой целью вы вообще тратите драгоценное время на данное, как кому-то кажется, бесполезное чтиво? Он риторический, так что не пытайтесь ответить на него. Да и у вас нет какого-то готового ответа, так как вопрос мой, с одной стороны, прозвучал хоть и логично, но очень несвоевременно для его осмысления – с другой. Ваше время и без того утекает, а на раздумья всегда нужно время. Когда вам говорят в психологических опросах что-то типо: «Отвечайте, не задумываясь», то вы же всё равно не перестаëте задумываться над задаваемыми вопросами? Вот и здесь точно так же. Вдобавок ко всему, какой бы ответ мне ни последовал, я его, при всём к вам уважении, не услышу. Ладно, так что же там с водой? Всë сложно. Ответил очень кратко и непонятно, будто лишь для того, чтобы ещё больше раззадорить читателей, которые уже успели усомниться в полезности сего рассказа. Может быть, развлекательная часть не подведёт тогда, ведь она тоже имеет место быть в данном произведении. Высокопарно, конечно, называть «это» произведением, но давайте по существу, не хочется затягивать лишний раз.

Вы ещё помните первое предложение предыдущего абзаца? Если да, то поздравляю, вы, чëрт возьми, не поддаëтесь краснобайству. Остальным же, менее внимательным, но не менее заинтересованным, настоятельно рекомендую вернуться в начало рассказа. Тем, кто уже расстроился в моих писательских способностях, советую уйти, ибо вы всë равно не сможете осилить то, что я собираюсь изложить. Осилить – значит прочувствовать целиком, всем нутром. Так вот, возвращаюсь к нашей воде. Я решил налить еë. Но налил ли я еë в действительности или только помышлял об этом, но впоследствии передумал? Спешу вас обрадовать – да, налил. Надеюсь, вы довольны. Ну, правда, я действительно налил её. Но куда? И здесь уже масса вариантов, перечислю лишь самые приземлëнные: ладони, стакан, чашка, бутылка, чайник, кастрюля, ванна. Я могу продолжать так долго, но в целях экономии времени остановлюсь, пожалуй, на этих. По итогу, я налил её в стакан. Неожиданно? Выбор был широк, но мне показалось, что так будет лучше. Лучше почему? И тут всё становится гораздо сложнее. Если бы я ждал гостей на чай, то лучше было поставить чайник. Если бы я хотел помыться, то набранная ванна, непременно, оказалась наилучшим вариантом. То есть цель, побудившая налить меня воду именно в стакан, а не куда-то в другое место, была оправдана желанием сделать что-то. Бесцельно лить воду никому не хочется, мне-то уж тем более. Признаюсь честно, я несколько эгоистично повёл себя, набрав полный стакан обыкновенной питьевой воды. И не какой-то там, а той, после которой не захочется сидеть в обнимку с «белым троном», расположенным по соседству с кухней. «А в чëм эгоизм?» – спросят те немногие, кто ещё с упоением вчитывается в мои размышления. А я вам отвечу, друзья: стандартного стакана, объёмом двести миллилитров, имевшегося в моём распоряжении, вполне хватило бы, чтобы смог напиться не только я, но и мой, допустим, товарищ неподалёку. Но такого товарища не было обнаружено, так что не прям уж таки эгоист я. Ну вот, всё равно немного лишнего, да наговорил. Простите меня, я не идеален, рассказ тоже, так как причинно-следственные связи никто не отменял. Если не идеален писатель, то как же у него получится идеальная история? Бог с ним, проехали. Зря я между строк косвенно обмолвился о цели, для которой будет использован стакан с водой. Вода в нём обречена на «гибель». Она «жила» спокойно ровно до тех пор, пока я её не сковал в рамки, в виде открытого сосуда. Любому школьнику старшей школы известно, что жидкость, в отличие от газа, не способна улетучиться за короткое время из открытого сосуда, которого мне хватит для того, чтобы привести в действие свой злополучный план по её испитию. Утечь вода также не сможет, так как, предварительно обратившись к толковому словарю В. И. Даля, находим, что сосуд – это «посуда, посудина, держалая утварь, всякая ёмкая вещь, всякий снаряд, изделие, для держания, хранения чего-либо, особ. жидкости». Уж не будем ли мы подвергать слова великого лексикографа сомнению? И всё-таки, я же мог налить воду в стакан вовсе не для утоления собственной жажды. Например, для того, чтобы вернуть к жизни чахнущий цветок. Он тоже живой, ему так же, как и мне, хочется пить. Но если б у меня ещё был тот самый цветок... Лишь два искусственных жëлтых тюльпана пылятся в шкафу на случай преждевременной смерти. Не будем о грустном, поэтому давайте всë-таки разберёмся с извечной бытовой проблемой. «Более чем менее, менее чем более, но тем не менее», – любит так говорить мой преподаватель по инженерно-геологической графике.

Участь воды всем ясна, и мне осталось только совершить процесс её переливания из стакана в рот, затем она всосëтся в организм на разные нужды, и он продолжит нормально функционировать. Я выпил воду. Я наконец-то утолил жажду, но с некоторыми оговорками, к которым я ещё вернусь. Не всë же так просто, как кажется. Я старался приблизиться к истине, которая ещё никогда не была от меня так далека.

Теперь попрошу вас вспомнить второе предложение второго абзаца. Да, то самое. И я ведь даже не издеваюсь. Горе тем читателям, которые недостаточно внимательно следят за текстом, упуская наиважнейшие детали. Впредь старайтесь не делать так, хорошо? Обещаю, больше я не собираюсь взывать к вашей памяти. «Все говорят про плохую память, но никто почему-то не говорит про плохой ум», – цитата моего преподавателя по кристаллографии и минералогии. Ладно, это было лирическое отступление, не хотел им никого обидеть. Самые обидчивые уже развернулись после тридцатого предложения. Не бойтесь, слово своё держу, спрашивать про него не собираюсь. Продолжим повествование.

Во-первых, было бы глупо утверждать, что вода у всех одинаковая, вот согласитесь. Я тогда сказал, что налью «обычной» воды, но ведь это довольно пространное и далеко не исчерпывающее понятие для жидкости, употребляемой живыми существами внутрь и используемой для других, не менее важных целей, о которых мы говорили ранее. Мы её рассмотрим в нашем контексте: утоление жажды.

Да, будь у всех в доме идеализированная вода, то я бы даже и не стал распространяться на этот счёт, а просто б перешëл к другим аспектам рассказа. Под «идеализированной» мною понимается единство состава и структуры. Одно из условий, обычно, выполняется. Структуры, то бишь способы упорядоченности молекул в веществе, могут выражаться в различных агрегатных состояниях. Для воды присущи твёрдое, жидкое и газообразное. В случае со стаканом подразумевается именно жидкое состояние, а не какое-то другое, например, лёд (твёрдое) или пар (газообразное). Но состав у воды редко бывает одинаков. Даже если отбросить излишнюю дотошность и не требовать какого-то зашкаливающего процента (за девяносто девять) идентичности составов, то кардинально всё равно ничего не изменится, и вот почему. Начнём с того, что дома вода может быть как водопроводной, так и неводопроводной (например, бутилированной). Для первого случая также имеется несколько вариантов: 1) вы наливаете воду, никак не очищая её дополнительно; 2) вы наливаете воду в какую-то тару (допустим, кастрюлю или чайник), а затем подвергаете её термической обработке – кипячению – в результате чего убивается некоторая часть бактерий; 3) вы наливаете воду в специальный фильтр, что является наилучшим способом очистки воды от механических, нерастворимых частиц, примесей, солей жёсткости, хлора и его производных, а также от вирусов, бактерий, тяжёлых металлов. Звучит вроде бы всё банально и просто, но это лишь начало, друзья. Не смейтесь, я сейчас серьёзно. Самое интересное вас ожидает впереди.

Во-вторых (да, размышления по-прежнему относятся ко второму предложению второго абзаца), дома ли вы вообще живёте? Ведь сказанная мной фраза «которая у каждого из нас имеется дома» может быть вполне несостоятельна для некоторой категории граждан. Не поймите меня неправильно, но могло же оказаться и так, что вы человек без определённого места жительства и по какому-то невероятному стечению обстоятельств завладели данным рассказом и с удовольствием читаете его. Или же назло писателю, и такое не могу отрицать. Короче говоря, если не каждое место подряд считать своим «домом», то моё вышеуказанное предложение вовсе теряет всякий смысл. Так что задумайтесь, стоило ли вам было начинать читать данную историю?..

Теперь, позвольте, вернусь к тем самым оговоркам, про которые я говорил несколько ранее. Уверен в том, что вы, дорогие читатели, про них совершенно не забыли. На самом деле, это всего лишь одна большая оговорка. Казалось бы, ну что ж ещё можно тут обсуждать? Действительно, я смог успешно утолить жажду, налив воду в стакан и выпив её. Но тут возникает вопрос (да, он возникает): а жажду чего мне следовало утолить? Очень повезло, что моя жажда заключалась именно в нехватке жидкости для полноценного функционирования собственного организма, формула которой H2O. Всё как нельзя лучше совпало. А вдруг у меня была бы жажда скорости? Любви? Приключений? И вот вы думаете, что этот стакан с водой мне во всём перечисленном как-то поспособствовал бы?! К чему тогда все эти размышления бы были?.. А то вода, вода... Благо, писатель далеко не глупец, поэтому не собирается лишний раз «лить воду» в свой рассказ. Всё получилось. Вроде...

У меня есть стойкое ощущение того, что я делаю что-то не так. Возможно, не стоило так часто писать в сослагательном наклонении. Или же не надо было за десятым словом первого абзаца писать последующие. Опять всё усложняю... Боже мой, я запутался!.. Так как же утолить жажду?