Зеркало

Глава 1

Пьеса в одном действии.

На сцене кровать, тумбочка, простая, сколоченная на скорую руку, табуретка. По центру подвешена среднего размера рама от зеркала в пол. На кровати лежит мужчина. Прожектор выделяет его на фоне всех остальных предметов вокруг. Он одет в серо-бежевый балахон где-то рваный, где-то просто затертый. На ногах широкие пижамные штаны в полоску, ноги — босы. Мужчина встает с кровати, долго сидит, обхватив лицо руками. Слышится тяжелое и прерывистое дыхание, на фоне общей тишины оно звучит, как чьи-то тяжелые шаги. Он встает, заходит за раму зеркала лицом к зрителям. Справа выходит Девушка в легком шелковом платье, на ногах туфли с высоким каблуком, на руках мягкие тканевые перчатки. Проходит очень шумно, садится на табурет, закинув ногу на ногу. Мужчина долгое время не замечает ее, все также тяжело дыша. Затем дергается и медленно выходит из-за рамы, очень аккуратно подходя к Девушке.

Мужчина (тихо и размеренно): Зачем ты пришла сюда? (пауза, дальше отрывисто, чеканя слова) Но ладно, этот вопрос мы обсудим потом. Лучше скажи, откуда у тебя ключи? Как ты здесь появилась? Что ты вообще здесь делаешь?

Девушка (мягко, нежно, очень спокойно): Кажется, ты забыл, что оставил мне дубликат, а я тебе его так и не вернула. Я пришла, чтобы проведать тебя, ничего более. Проходила мимо и всего лишь решила зайти. В перерыве между своими делами. У меня же тоже есть дела.

Мужчина (садится на кровать, берет в руки простынь, нервно теребит ее пальцами): Простынь совсем износилась, не греет. Странно, простынь же и не должна греть, верно? Слишком ткань тонкая, не знаешь, что и делать зимой. В куртке спать неудобно. Да и тоже холодно, только ногам.

Девушка (раздраженно): О чем ты таком говоришь? Какая еще простынь? Посмотри на себя!

Мужчина (не отрывая взгляд от простыни): А что я? Я едва ли выгляжу плохо, у меня все хорошо, как видишь. Табуретка, кровать, зеркало. Очень красивое зеркало.

(пауза)

Ты очень красивая. Хорошо выглядишь. И платье приятное, и перчатки тоже. Почему ты прячешь руки? На улице, кажется, не зима. Я не уверен, давно не раскрывал шторы.

Девушка (по-доброму): Не надо быть Фрейдом, чтобы понять, чего ты хочешь, смотря на меня. Я тебя за это не сужу. Понимаю твою тоску. Я же тоже на твоем месте нахожусь.

Мужчина: О чем ты? Я ничего не…

(пауза)

Хорошо, ты права, остановимся на этом, но не так же все просто. Нам же уже давно не по пятнадцать лет, чтобы в голове только одна мысль была.

Девушка (агрессивно): Возможно, но что ты хочешь мне сказать? Что скучал? После всего, что у тебя было, ты все еще скучаешь? После всех этих побегов от людей в форме, кабаков, женщин и порошков ты все еще скучаешь по мне? Тебя можно высмеять и даже не задумываться о чем-то человеческом в этот момент, дорогой.

Мужчина (истерично и отрывисто): Так почему же ты не смеешься? Давай, глумись, кто же тебе мешает? Вот он, я, перед…

Девушка (перебивая): Потому что я свое уже отсмеяла. Раньше я была на тебя зла, глумилась, ненавидела, сжигала свою память о тебе под мостами, было очень символично…

Мужчина (перебивая): Ты всегда любила из всего сделать символ.

Девушка (уверенно): Прекрати меня перебивать. Хоть что-то в тебе не изменилось (смеется, по ее щеке течет слеза). Так о чем я? Я стала понимать тебя. Поняла твое отчаяние. Поэтому не волнуйся, я здесь не для того, чтобы закапывать тебя еще глубже. Ты уже все сделал сам.

Мужчина: Что? О чем ты? (раздраженно) Зачем ты пришла сюда?

Раздается резкий стук в дверь. Раздается один раз, второй, третий. С каждым ударом он все громче, как будто дверь вот-вот слетит с петель. Слышен какой-то топот, приглушенный и неразборчивый полушепот-полукрик, какая-то возня в замочной скважине. Дверь открывается со звонким скрипом. На сцене появляется женщина, одетая в строгий рабочий костюм, поверх которого надето белое пальто, шарф болтается по полу.

Женщина (кричит): Родя, какого ты здесь сидишь?! Я что, зря разговаривала с начальником, головой своей клялась, что ты придешь и начнешь работать, такие сказки про тебя слагала, мол, такой хороший специалист, руки золотые, с текстом как со своим ребенком обращается! Что ты здесь делаешь?! Почему ты так одет?! Где твой костюм?!

Мужчина как будто не замечает ее. Продолжает смотреть куда-то сквозь. Как будто ничего не слышит.

Женщина (с отчаянием): Что же с тобой происходит… Куда ты пропал… Я так уже не могу… Сиди тут дальше в своем одиночестве, к черту!.. Прости… И не забывай про транки. (Торопливо уходит прочь)

(пауза)

Девушка : Ты же сам меня зовешь. Каждый день проверяешь, не написал ли тебе кто. Каждый день смотришь в окно, ищешь мое лицо в лицах других людей…

Мужчина (задумчиво): … В походках других людей. В песнях других людей. В картинах других людей. В голосах. Своих и других людей. Дожить бы до лета. Дожить бы.

Девушка : На самом деле, ты знаешь какое сейчас время года. Ты знаешь многое. Ты раскрывал шторы. Просто опять все забыл. (Подходит ближе, пытается коснуться плеча, но останавливает руку в паре сантиметров) Ничего, все хорошо. Ты никогда полностью не был виноват в том, что ты сделал. В том, что сделала я. Мы просто ничего вовремя не решили. И были слишком глупы и молоды.

(пауза)

Мужчина (медленно, очень мелодично): Молоды. Молоды. Мо-ло-ды. Глупы. Молоды.

Оба встают. Медленно, в тишине, очень громко топая, закрыв лицо руками и тяжело дыша, всхлипывая, размеренно проходят к раме зеркала и встают друг напротив друга. Полностью повторяют движения друг друга. Но движений немного, они просто стоят, все также закрыв лицо руками, тяжело дышат. Долго стоят.

Резко гаснет свет, на сцене ничего не видно. Слышны лишь нарастающие звуки всхлипываний. Они резко прекращаются. Слышен звук разбивающегося стекла и звон падающих осколков.

Свет включается, но он очень слабый. На сцене стоит большая зеркальная рама, за ней стоит Мужчина. По сравнению с этой громадиной он похож на букашку. Руки уже убраны от лица, но кожа его, свободная от одежды, теперь в каких-то красных ручьях, струящихся и падающих вниз.

Мужчина (уверенным, но дрожащим голосом): Твое имя — это как держать впервые на руках младенца. Никогда не поймешь, почему вдруг пошли слезы.

Освещение нарастает вместе с каким-то звенящим шумом. Когда звук и свет становятся настолько болезненными, что невозможно ни смотреть, ни слушать, все резко обрывается.

Конец.