Зелёная дверь

ПРОЛОГ

Запись из дневника от 7 декабря 2014 года. «П.» 16 лет, она только что серьезно поругалась с отцом.

«Я ненавижу тебя. Сегодня я впервые сказала тебе об этом, но ты забудешь эти слова, ты их даже не понял. Я ненавижу тебя. Каждый раз, когда я хочу простить тебя за то, что ты сделал, ты совершаешь какую-нибудь выходку. Раньше ты вываливал свой бред на маму, а теперь перекинулся на меня. Понял, что я более сильный соперник, которого нужно загнобить, да? Ха. Иди к черту.

Ты довел меня до истерики сегодня, мне даже стыдно за это. Но ты испугался, когда я закричала. На секунду, но ты испугался. Я сильнее тебя, хоть и не осознаю этого. Ты понимаешь, что ты уже «закончился». Думаешь, сможешь утащить меня за собой? Нет. Я буду кричать, плакать, драться, но ты не сможешь ничего сделать. Сегодня ты сломал меня. Содрал кожу, вместо которой появится новая. Более плотная.

Ты называешь меня «дурой», но дурак здесь один. Ты не я. Я умнее, ты не можешь этого признать. Мне пора научиться более сильному игнорированию. Ты сломал меня, сломал мне детство... Ты эгоист. Ты даже не понимаешь того, что ты сделал и что продолжаешь делать с нами. Ты во всем виноват, не мы. Ты ошибка.

Я ненавижу тебя, но у меня нет сил противостоять тебе. Пока? Я боюсь, что когда-нибудь сорвусь, и... Знаешь, почти любой предмет может стать отвлекающим маневром для дальнейших действий. Я сдерживаю себя, а ты срываешься. Знаешь, кто тут слабак? Слабак не тот, кто признает свои ошибки, а тот, кто продолжает их совершать.

Ты никогда не узнаешь моих мыслей, а если вдруг и прочтешь, то ничего не поймешь. Ты не в состоянии этого сделать. Ты слаб. Раненное животное, у которого нет шансов. Может и я слаба. Я признаю это. Ты не можешь смириться со своими недугами, а я мирюсь со своими, и иду дальше. Медленно, но я не поступаю как ты.

Я ненавижу тебя, отец».

Запись из дневника от 17 июля 2015 года. «П.» 17 лет.

«Я ненавижу его всем сердцем. Сегодня он морально издевался над братом, а я сказала ему: «Перестань». Он глянул на меня и сказал: «Заткнись, с***». Сказал бы так настоящий любящий отец? Ха-ха. Нет, конечно. Я ненавижу его. Каждый раз, когда я пытаюсь его как-то оправдать, что уже смешно, он делает какой-нибудь «номер», проще говоря, делает только хуже. Я подумывала уйти из дома, но мне некуда идти. Я не продержусь. Я зависима о той жизни, которой живу, и вряд ли захочу ее вот так сразу поменять.

Когда начала чистить зубы, я заплакала. Подумала о том, что если ничего не чувствую, то почему льются слезы? Это продлилось не дольше минуты. Когда вытирала лицо, то услышала, как по крыше забарабанил сильный дождь. Он длился около минуты, даже меньше.

Я чувствую себя лишней. Обузой. Если и уходить (что нереально), но как я могу оставить маму и брата с этим? Никак. Я допускаю мысли о его смерти, о том, что я буду думать, хоть и понимаю, что такие мысли неправильны. А жизнь моя, мое детство были правильными? Это наивный вопрос. Почему? По-че-му?

Пройдет время, я перечитаю эту запись и мне будет стыдно. Стыдно за то, что у меня такой отец и такие мысли. Он ненавидит меня, маму и даже брата, но он лицемерит. Он больше никому не нужен. Неужели он не понимает? Сгусток всех негативных качеств и черт. Жертва, которая отыгрывается на нас. Боюсь быть похожей на него. «Девочки похожи на отцов» – звучит как приговор.

Гремит гром. Как бы глупо это не звучало, но природа «чувствует» мое состояние. Я тот еще псих. Яблоко от яблони недалеко падает».

Запись из дневника от 24 декабря 2019 года. «П.» 22 года.

«Я сболтнула лишнего про отца на своем дне рождения. Это странно, но когда я веду в голове разговоры про свое прошлое и отца, то я предстаю перед собой такой сильной, даже слишком. Но когда я делюсь с кем-то реальным об этом... Мой голос дрожит, а глаза на мокром месте.

Потом *** сказал маме на кухне, что она пережила это, а я – нет».

Запись из дневника от 30 декабря 2019 года. «П.» 22 года.

«Меня бесит мое покореженное детство. Меня бесит, что я не могу быть нормальной.

И каждый раз, когда я думаю, что мое исцеление сдвинулось с мертвой точки, каждый раз я ошибаюсь. Ничего не меняется, я так и остаюсь двенадцатилетней дурочкой с отцом-алкоголиком. Я не могу отпустить свое гребанное прошлое, не могу простить отца, не могу, не хочу. Я лишь сжимаю кулаки и плачу в подушку, размазывая слезы по щекам.

Я не меняюсь.

«Ну ты же умная, ты же понимаешь, ты же не наступишь на такие же грабли! А у других еще хуже!». Конечно, на те же грабли не наступлю, ну естественно же! И плевать, что это во мне заложено, что в моей черепной коробке прописан код, повторение судьбы матери. Я не могу его обойти. Я могу лишь не следовать ему. Я выбираю одиночество, а одиночество выбирает меня. Круг замкнется на мне.

Одни и те же мысли из года в год, из дневника в дневник».

Выдержки из дневника от 24 мая 2023 года. «П.» 25 лет.

«Я принимаю. Я отпускаю. Я живу дальше.

Пусть все идет своим чередом. Как получается, так и нужно.

Бывают плохие дни, бывают очень плохие дни, а бывают и хорошие.

Иногда смысла в том, чтобы жить – нет. А иногда просто жить – это и есть смысл.

Если я нахожусь здесь и сейчас, то я уже на своем месте. Все так, как и должно быть».

Вставить ключ в замочную скважину и повернуть; толкнуть дверь от себя.

Глава I

Электропоезд прибыл на вторую платформу с небольшим опозданием, радушно запуская толпу внутрь. Он шумел и шипел, словно поторапливая заторможенных пассажиров: «Быстрее, быстрее!». Если бы он мог, наверняка стал бы постукивать своими колесами по рельсам в нетерпении, как шаловливый жеребенок, готовый поскакать далеко-далеко, насколько хватит сил.

Студенты, бабушки и дедушки, семейные пары и одиночки, прочие серьезные и несерьезные люди с чемоданами и без молча занимали свои места. Только шорох шагов и стук каблуков разряжали несвойственную электричкам тишину.

Поппи не обратила на это внимания, вбегая в вагон в поисках своего места. То и дело она сверялась с билетом и с нумерацией мест. Плюхнувшись на свободное сидение, она немного расстроилась от того, что придется провести всю поездку не у окна. Ее соседкой оказалась добрая на вид старушка с сумкой-переноской, где, свернувшись в клубок, спал черно-белый кот. Заметив взгляд Поппи, старушка улыбнулась и без слов протянула ей пару шоколадных конфет. Синевато-черные пальцы вяло сжимали сладости, норовящие выскользнуть в любой момент.

– Нет-нет, спасибо большое! – Поппи отказалась, с трудом отнимая взгляд от рук старушки.

Та лишь пожала плечами и убрала руку с конфетами, повернув голову в сторону окна. Холодок пробежал по спине Поппи, но она, слегка зажмурившись, прогнала тревожные мысли. Вставив наушники в уши и расположившись поудобнее, она устремила взгляд в окно по левую сторону, сидение возле которого было свободным. Решив, что пересесть сейчас будет невежливо, Поппи осталась на своем месте. Да и спящий кот выглядел довольно подходящим объектом, чтобы остаться запечатленным в потрепанном скетчбуке, который из года в год кочевал в рюкзаке – подарок мамы на совершеннолетие.

Наконец состав тронулся, резко качнув взад и вперед. Пейзаж стал превращаться в абстрактные нескончаемые полосы, преимущественно голубого, зеленого и коричневого цветов. Изредка могло промелькнуть яркое пятно, но оно тут же терялось в этом однообразии, не задерживаясь в памяти. «Из реализма в абстракционизм» – хмыкнула Поппи, наматывая прядь волос на палец.

Она уже начинала дремать, когда двери вагона резко открылись и с грохотом захлопнулись. От неожиданности Поппи вздрогнула и заерзала на месте, чем привлекла внимание вошедших молодых мужчин. Один из них, тот что повыше, одет в форму полицейского. Другой же, со светлыми волосами и пониже, очевидно, был контролером-кассиром. Парни переглянулись и, не сговариваясь, направились в сторону Поппи.

«Черт! Но я же ничего не сделала!» – она сдернула наушники, спрятав их в карман.

Старушка-соседка все также смотрела в окно, держа в ладони отвергнутые конфеты, которые начали покрываться белым налетом по краям. Поппи судорожно искала билет в отделениях рюкзака, от охватившего ее отчаяния готовая вывалить все его содержимое на пол. Между тем, контролер и полицейский уже стояли подле нее, с ухмылками наблюдая за ее тщетными попытками найти злополучный билет.

– Черт, черт! Он должен быть где-то здесь! – раздраженно шептала Поппи себе под нос.

– Я так понимаю, билетика у нас нет, – ее прервал контроллер, мягко притронувшись к плечу.

– Он есть! Просто я не знаю где!

– Ну-ну-ну, не волнуйтесь вы так… – начал было контролер, но Поппи не дала ему договорить, привстав с места, начиная заглядывать под сидения.

– Может он у меня просто выпал…

– Может и выпал. Давайте вместе поищем, – молодой человек согласился и начал делать вид, что тоже занят поисками, слащаво улыбаясь.

Поезд ускорился, из-за чего Поппи потеряла равновесие и схватилась за полицейского, который лениво наблюдал за происходящим. Быстрым движением рук он пристегнул ее запястье к своему длинными наручниками. Поппи никогда таких не видела.

– Кончай ломать комедию! – заговорил полицейский, повернув голову в сторону окна, где цветные полосы сменились молочно-белой дымкой.

– Бабушка подтвердит, что у меня есть билет! – заскулила Поппи, все еще надеясь решить ситуацию мирно.

– Я не к тебе обращаюсь, – полицейский впервые взглянул на нее.

Взгляд холодных голубых глаз не предвещал ничего хорошего.

– Бабушка подтвердит? – контролер взвизгнул и чуть ли не начал прыгать на месте.

Поппи растерянно взглянула в сторону соседки. Увиденное заставило ее поежиться и отступить в страхе назад, вызвав новый приступ смеха у контролера. На месте старушки сидел скелет, на котором чудом держалась одежда. На полу валялись тронутые паутиной конфеты. Кошачий скелет «дремал» в сумке-переноске. Поппи медленно перевела взгляд на остальную половину вагона. Поезд был забит скелетами в одежде.

– Тебе здесь не место, – не дожидаясь вопросов Поппи начал полицейский. – Мы должны сойти с поезда! Сейчас же! Поняла? – он грубо схватил ее за предплечье и толкнул в сторону дверей.

– Но как же так? У меня был билет… Что вообще происходит? П-почему они все… – заикаясь, Поппи еле успевала за полицейским, который теперь уже сам шел впереди, таща ее за собой как на поводке.

– Зайчик, тебе еще рано, – крикнул контролер ей в след, смеясь. – Увидимся в следующий раз!

Пока они спешно покидали вагон, каждый скелет поворачивал свою голову в их сторону. Кто-то из них начинал стучать зубами, которые со стуком падали на пол, другие пытались встать, но рассыпались на множество косточек, лишая себе шанса доехать до точки назначения целыми.

Полицейский резко втолкнул Поппи в тамбур, с силой хлопнув дверью. Чья-то кость хрустнула у него под ногами, но он не придал этому никакого значения, лишь пнул ее в сторону, не скрывая раздражения.

– А нельзя нажать на стоп-кран? – понимая, к чему все это ведет, начала было Поппи, прижимаясь спиной к стенке.

– А нельзя было не садиться не на свой поезд? – вскрикнул полицейский, открывая наружную дверь. – Будем прыгать на счет два.

– Но мы в наручниках!

Она вцепилась в свой рюкзак так, что костяшки пальцев побелели. Широко раскрытые глаза бегали от лица полицейского к дверям и обратно. Во рту пересохло, а язык не слушался, прилипнув к небу.

– И это все, что тебя смущает?

– Это какой-то бред!

Сердце Поппи набрало ход, как и поезд. Ощущая ее ужас как свой собственный, парень обхватил ее руку, заглядывая в глаза. Словно гипнотизируя, не моргая, он плавно подводил ее к краю. Поппи, как завороженная, не смела отвести взгляд. Тревога и страх растворялись, уходили на второй план. Оттенки теряли свои очертания, улетучивались, а окружающий мир мягко заполнялся дымкой. Казалось, что ничего не существует, да и никогда не существовало. Есть только эти голубые глаза, что переливаются словно перламутр на ракушках. Мысли испарялись, не успев сформироваться. Слова потеряли свой смысл. Слова больше вообще не имеют никакого смысла. Наваждение не оставляло шансов здравому смыслу и рефлексам самосохранения.

– Два, зайчики! – насмешливый голос раздался из-за спин, а затем последовал сильный толчок.

«Зайчикам» пришлось прыгнуть в белый густой туман, хотелось им того или нет. Контролер, все еще улыбаясь, захлопнул за ними дверь. Нагнувшись и нашарив потерянную косточку, положил ее в карман и вернулся к своим пассажирам. Пританцовывая, парень кинул кость одному из скелетов, чем только сделал хуже: остов рассыпался, не успев собраться вновь, как рюхи в игре «городки».

Поезд двигался дальше, не сбавляя скорости.

***

Сквозь серо-голубое небо пробивались несмелые лучи солнца, точечно подсвечивая пожухлые листья. Редкий крик птицы эхом раздавался по всему лесу, заставляя капли дождя падать вниз с острых игл сосен, крона которых уходила далеко-далеко ввысь, пронизывая густые облака насквозь. Запах уже подгнивших листьев, сырой земли и многочисленных грибов пробирал до самых глубин легких, опьяняя и затуманивая и так разошедшийся по швам разум.

– Так больше продолжаться не может! – громкий шепот раздался из ниоткуда, наполнив собою все огромное пространство и исчезнув так же быстро, как и появившись.

Сосны лишь продолжали покачиваться из стороны в сторону, тихо поскрипывая и стряхивая прозрачные капли на землю.

– Не может! Не может! – шепот стал переходить на звонкий крик разноголосья, сотрясая тяжелый холодный воздух.

Голоса замолкли так же неожиданно, как и возникли.

Полицейский первым пришел в себя. Быстро вскочил на ноги, неосознанно дернув цепь на себя, из-за чего Поппи заскулила. Его глаза округлились от неожиданности, но виду не подал. Лишь неловко поставил Поппи на ноги, пока та пыталась осознать все произошедшее, оглядываясь по сторонам. Парень покусывал губы, притрагиваясь к наручникам, проверяя, можно ли их сорвать самому. Но нет. Наручники крепко сжимали запястье до боли. «Не исчезли, не рассыпались… Что делать?» – мысли топтались на месте, не давая ходу решению проблемы.

Между тем к месту происшествия слетались вороны. Поблескивая глазами-бусинками, они подталкивали людей друг к другу, образуя вокруг них круг. Весь процесс сопровождался грозным карканьем: «Протокол! Протокол! Протокол!».

– Ладно... Ладно! – парень хлопнул в ладоши перед собой.

В эту же секунду птицы умолкли. Полицейский вцепился взглядом в растерянную Поппи.

– Назови мне свое имя, – он, прищурившись, осматривал Поппи с головы до ног, держа наготове огрызок карандаша и невзрачный блокнот.

Поппи схватилась за голову, еле-еле удерживая равновесие. Руки тряслись, а колени подгибались. Она все еще не отошла от шока.

– Поппи… Пенелопа, – пролепетала она, пытаясь выровняться.

Полицейский записал ее имя в блокнот, который окрасился в белый, стоило парню отнять карандаш от бумаги. Убрав карандаш в карман и оставив блокнот в руке, он продолжил:

– Ну и зачем ты здесь, Поппи?

– Я не знаю, – после продолжительной и колючей паузы ответила она, переминаясь с ноги на ногу.

– Я бы удивился, если бы знала!

Он подбросил свободной рукой блокнот вверх, где он, вспыхнув, разлетелся на хлопья пепла и снега. Птицы, удовлетворенные результатом, улетели прочь, оставив людей одних. С минуту парень смотрел в сторону, ведя внутренний, весьма тяжелый для него, диалог. Вздохнув, он перевел взгляд на Поппи, которая все это время безуспешно пыталась осознать произошедшее.

– Нам придется идти в главный офис. Это недалеко. О нас уже знают, – полицейский деловито отряхнулся и направился в сторону улетевших ворон. – Ну, пойдем.

Поппи оторопело смотрела на него, не двинувшись с места. Она уже увереннее стояла на ногах. Весь ее вид говорил о том, что то, что она еще жива – это настоящее чудо. Волосы запутались в грязи и листьях, лицо измазано землей. Куртка, вернее то, что от нее осталось, распорота в нескольких местах, а из синтепона торчали ветки. Джинсы зияли дырами, а обувь… Когда-то это были замечательные ботинки на шнуровке. Рюкзак, с поблескивающими брелоками в виде звездочки и меча, валялся чуть поодаль.

– Я. Никуда. Не. Пойду, – отчеканила Поппи. – Что, черт возьми, вообще происходит?

Парня передернуло, но он лишь потянул цепь на себя, сдвинув брови. Поппи продолжила вопрошать, сделав неуверенный шаг назад.

– А если бы я разбилась, прыгая с поезда, ты бы таскал за собой труп?!

– Теперь ты начала волноваться о своей жизни?

Полицейский снова с силой дернул цепь на себя, но Поппи проделала то же самое. Со стороны это действие напоминало перетягивание каната. Секундное недоумение сменилось долгосрочной злостью – парень явно не ожидал, что ему дадут отпор. Отбросив попытки перетянуть Поппи на свою сторону, он сам направился к ней.

– Нет! Нет! – начала было Поппи, но полицейский быстро сократил расстояние между ними, схватил ее за руку и поволок за собой.

– Я объясню все по пути. Нам нужно идти.

Поппи сложно было сопротивляться – сил не осталось. Слабость навалилась как по щелчку пальцев. «Наверняка этот гипнотизер дурацкий приложил к этому руку» – Поппи предприняла вялую попытку воспротивиться крепкой хватке, но тело словно ее не слушалось. «Да и оставаться здесь – не самая лучшая идея». Разум отказывался включаться в работу, оставив автопилот в виде интуиции. Интуиция говорила, что надо идти, особого выбора нет.

– Мой рюкзак!

– Он тебе больше не понадобится.

– Там… Там мои вещи! Документы!

– Там-там! Вот именно, что «там»! А сейчас ты – здесь! – с каждым словом парень начинал раздражаться все больше и больше. – Мы идем в главный офис, где разберутся, что с тобой делать и куда тебя послать. Вороны уже им сообщили, что мы здесь. Если мы не придем туда сами – нам крышка. Если придем – нам тоже крышка, потому из-за тебя влип я! Наручники должны были исчезнуть, а ты должна была оказаться в своем мире. Но теперь, будь добра, уважай законы этого мира. Тебя не должно быть здесь!

Парень торопился, чуть ли не переходя на бег, но постоянно себя одергивал, замедляясь время от времени. Он видел, как тяжело ковыляет Поппи, но ничего не мог с собой поделать. Страх подгонял его вперед. Она, шмыгая носом, еле поспевала за ним.

Его раздражение сбавило обороты, заполнив образовавшееся свободное место чувством вины. Он понимал, что ведет себя необоснованно некультурно и жестко, но понятия не имел, как исправить ситуацию. «Я влип. По полной. Такого еще никогда не было. Раньше все заканчивалось быстро, даже скучно. Зато теперь весело!». Проделав еще несколько шагов, полицейский не выдержал, нарушив сложившееся молчание:

– Вот уж не знаю, чей билет ты стащила!.. Раскисает теперь где-то на вокзале. Когда ты садилась, видела, где кабина машиниста?

– Н-нет…

– Еще бы, – прыснул он. – Тогда бы ты заметила, что поезд движется в обратном направлении. – Этот поезд перемещает людей из живого мира в мир мертвых. Моя работа – вытаскивать таких «зайцев», как ты, которые лезут… Раньше времени! Понахватают чужих билетов, а потом просятся обратно…

Он вздохнул и перешел на медленный шаг, поравнявшись с Поппи. Было видно, что ему нелегко смириться со всей этой ситуацией, но он не мог заставить Поппи идти быстрее. Да и поможет ли это?

– Ты сказал, что мы идем в офис…

– Главный офис.

Поппи закатила глаза, но мысленно себя одернула, решив, что развивать конфликт из-за пустяка – не самая лучшая идея в сложившихся обстоятельствах.

– Что это за место?

– Место, где все расставят по местам. Скорее всего, произошла ошибка. С нас снимут наручники, тебя отправят домой, но перед этим сотрут память.

– А ты? – Поппи нахмурилась, выуживая листья из волос.

– А что я? Тебя не должно это волновать, – отрезал он, не желая продолжать бессмысленный для него разговор.

Какое-то время они шли молча. Тропа становилась все менее и менее различимой среди высокой сухой травы. Промежутки ажурного неба между деревьев отдавали серым. Лес выглядел мертвым. Казалось, можно услышать то, как опадают иголки с сосен, потревоженные редким ветром или захудалая белка прошмыгнет с одной ветки на другую.

– А этот контролер? – Поппи шла след в след, нарушив очередную короткую тишину первой.

– Местный Харон. Понравился? Познакомить поближе? – парень остановился, отчего Поппи едва не врезалась в его спину. – Была тут одна… – он продолжил ход, а голос его стал грубее и громче. – Тоже «безбилетница». Все прыгала и прыгала, хотела быть с ним, якобы он ее «судьба». Жить без него она не в силах, – он издал едкий смешок, перешагивая через высокую корягу и подавая руку Поппи.

Она приняла его руку, пряча непрошенный румянец. Цепкий взгляд голубых глаз и тепло шершавой руки ввели ее в смущение. «Самое время, Поппи! Ты оказалась непонятно где, непонятно с кем… А этот «непонятно кто» только что чуть тебя не угробил, заставив сигануть с поезда!» – распекала себя Поппи, пытаясь отогнать нетипичные для нее мысли и чувства прочь, делая вид, что ее особенно заинтересовала здешняя флора в виде мха под ногами.

Поппи спрятала руки в карманы и слегка откашлялась:

– И что же дальше?

– Дальше? – парень вздернул бровь, бросив взгляд из-за плеча. – Она допрыгалась. Ее скелет доехал. Куда следует. Он же хохотал всю дорогу.

– Кажется, вы с ним не очень дружны.

– Не кажется… Его можно понять, он каждый день видит, как люди перестают быть людьми. Чокнулся, проще говоря. Его забавляют такие, как ты. Вот он и подыгрывает. Иной раз сам билетик всучит. Лучше скажи спасибо, что я тебя вытащил.

– Спаси-и-бо, – протянула Поппи, с трудом скрывая издевку в своем голосе. – А ту девушку… Почему же ее не вытащили?

– Во-первых, не на каждого найдется свой полицейский, – парень самодовольно ухмыльнулся. – Во-вторых, она отмахнулась от своего… Кто бы он ни был.

Она не поняла, что он имел в виду. Да и диалог дальше не клеился. Полицейский снова углубился в себя, а Поппи старалась поспеть за его широким шагом. Хотя цепь наручников и была длинной, но не достаточно, чтобы рассредоточиться по местности как следует.

Тропа вывела их к залитой светом поляне, в центре которой возвышался небольшой, еще ладный дом. Фундамент порос мхом, деревянные стены скрывал бурно разросшийся плющ. Рамы окон и дверь выкрашены красной краской, местами облезшей и выгоревшей под лучами солнца. На крыше разрастался сосновый молодняк по соседству с черной трубой, из которой валил тонкий дымок. В целом, дом выглядел старым, но еще крепким. Вокруг был разбит аккуратный садик со множеством трав. Пряный запах ощутимо ударял в ноздри. Неожиданно, домишко «встал на ноги», показав две куриные огромные лапки.

Поппи оторопело пялилась на домик, пока тот не принял прежнее положение. Полицейский же наслаждался ее удивлением, тщетно пытаясь спрятать непрошенную улыбку. То, что для него казалось обыденностью, для нее выглядело чудом из чудес. Это казалось таким странным и забавным одновременно.

– Главный офис? – Поппи в нерешительности перевела взгляд на него, указывая рукой в сторону дома.

– Филиал, – парень дернул цепь наручников. – Таможня, перевалочный пункт… Называй как хочешь. Пойдем.

Двое двинулись к дому. Казалось, что парень здесь давний гость, дверь ласково замурчала и отворилась, стоило ему прикоснуться. На Поппи же она грозно рыкнула, но, все же, пропустила следом, чуть не защемив остатки куртки.

Взору предстала уютная гостиная, несоразмерная дому. Пара мягких диванов, шкафы, забитые книгами и всевозможными камнями всех форм и размеров, мягкий пушистый коврик, журнальный столик, заставленный свечами, в центре которого восседал хрустальный шар… Потолка не было видно из-за несметного количество пучков трав, окна задернуты плотными шторами. Из гостиной вело несколько отличавшихся друг от друга дверей. Все выглядело так необычно, словно «избушка» была намного больше внутри, чем снаружи.

– Курочка, – из ниоткуда раздался громкий женский голос. – Милая, включи очиститель воздуха! Запах – невозможный!

Из темного угла раздался тяжелый вздох, за которым последовало включение упомянутого прибора, мягко зашелестевшего откуда-то снизу: по ногам пошел ветерок.

Не заставив себя долго ждать, к ним вышла сама владелица дома – хорошо слаженная миниатюрная женщина. Ее короткие волосы аккуратно обрамляли круглое лицо, на шее поблескивали очки на тонкой цепочке.

– Раймонд! Солнышко! – женщина вскрикнула и кинулась на шею полицейскому, отчего тот чуть было не потерял равновесие. – Как давно я тебя не видела! Совсем про меня забыл! Да ты не один! С девушкой!

– Да, здравствуй, Дивина… Ты, наверное, и так уже все знаешь… – парень растерянно смотрел вниз, сильно покраснев.

Поппи стояла рядом, нервно теребя края чудом сохранившегося свитера под курткой, испуганно всматриваясь в женщину.

– Да, нечасто у нас гости оттуда! Ой, да и не помню, когда в последний раз такое было. Да вы проходите-проходите… Курочка, чайник!

Дивина увлекла их за собой в одну из дверей. Как оказалось, это была кухня. В центре стояла побеленная печка, на которой, как по волшебству, материализовался чайник. Пока женщина суетилась, доставая чашки, блюдца и сладости, Поппи безуспешно пыталась выудить у парня хоть какую-то крупицу информации о том, зачем они здесь и кто эта женщина. Тот лишь тряс головой и отмахивался, погрузившись в раздумья, в очередной раз. Наконец, когда приготовления были окончены, а чай разлит по чашкам, Дивина начала разговор, обратившись напрямую к Поппи.

– Солнышко, я – прорицательница. Во всяком случае, так я предстаю в вашем мире.

Поппи ничего не оставалось делать, как кивнуть в ответ.

– А этот парень – Раймонд. Бьюсь об заклад, он тебе не представился! – она шутливо хлопнула парня по плечу. – Он у нас такой застенчивый!

«Застенчивый» парень лишь робко улыбнулся, избегая смотреть на Поппи, прикрывшись чайной чашкой. Поппи незаметно покачала головой из стороны в сторону, не соглашаясь с характеристикой, данной Дивиной Раймонду. «Да, сама скромность! Очень скромно напялил на меня наручники, чтобы застенчиво прикончить в лесу» – Поппи еле сдержалась, чтобы не фыркнуть.

– В общем… В главный офис вам уже не надо. Натаниэль явится сама.

– Что?! – Раймонд так резко соскочил с места, из-за чего чай расплескался по деревянной столешнице. – И ты так спокойно об этом говоришь?!

Парень вышел из-за стола, быстро расхаживая по небольшой кухоньке, напоминая дикое животное в клетке. Поппи лишь придерживала свободной рукой запястье с наручниками, что беспомощно качалось из стороны в сторону.

– Может кто-нибудь мне объяснит, что происходит… Я, кажется, так ничего и не понимаю. Вообще, – Поппи перевела взгляд с Раймонда на Дивину, в надежде услышать хоть какой-нибудь ответ.

– Натаниэль – смотрительница этого мира. Самая главная. Главнее всех главных! – заныл Раймонд. – Все пропало!

– Не мельтеши! Перестань ее пугать! – женщина хлопнула рукой по столу, призывая к спокойствию. – Ничего не пропало! Я же вижу! Все с тобой будет хорошо! Я… возьму вас под свою ответственность. Дам наставление. Решим вопрос на картах. Лучше расскажи нашей гостье суть. Как ты и должен был, – прорицательница выразительно взглянула на парня, наклонив голову вперед. Раймонд лишь отмахнулся:

– Я сказал все, что мог.

Женщина вздохнула, переведя свое внимание на Поппи. Между тем, пролитый чай капал на пол, оставляя липкие лужицы, что складывались в дорожки. Казалось, этот факт задевал только Поппи: Дивина и Раймонд и вовсе не придали этому никакого значения.

– Этот мир – мир для волшебных существ, не для людей, – Дивина сжала свободную руку Поппи, заглядывая ей в глаза. – Сюда нечасто попадают люди. Если и попадают, их, по возможности, отправляют в свой мир. В обратном случае, по протоколу, такого человека должны предоставить в главный офис, для дальнейшего разбирательства. Главный офис – это сборище всех филиалов волшебных существ, осуществляющих свою службу для людей и не только. Феи, демоны, русалки, волшебники и прочие. Тебе бы там понравилось! Там так красиво! Такие росписи на потолке! А сам офис… Собор! Я видела подобный в вашем мире, но и он не сравнится с…

– А что дальше? – Поппи нетерпеливо перебила женщину, возвращая ее к сути.

– А дальше Раймонду придется обосновать ваше, Поппи, пребывание в этом мире. – незнакомый женский голос застиг всех врасплох. – Для этого, ему было велено сопроводить вас в главный офис, чего, по всей видимости, не произошло.

Незнакомка появилась на маленькой кухне, чуть ли, не упираясь головой в потолок. Высокая худощавая женщина, одетая в белое, расшитое бисером платье, умолкла, в ожидании ответной реакции. Ее золотистые волосы, заплетенные в косы, как корона, опоясывали голову. Светлые, светящиеся глаза ехидно улыбались, в то время как тонкие губы недовольно вытянулись в полоску. Высокий лоб, прямой нос, брови с изломом… Такое идеальное лицо было усыпано веснушками, которые выглядели как нельзя к месту. Из-под длинных рукавов платья виднелись сцепленные в замок руки, облаченные в белоснежные кружевные перчатки. На безымянном пальце красовалось кольцо с фиолетовым сердечком. Молодая женщина едва поклонилась присутствующим, одарив каждого взглядом, задержавшись на Раймонде.

– Натаниэль! – умоляющим охрипшим голосом начал было Раймонд, но женщина прервала его выставленной вперед ладонью.

– Я понимаю. Ты был напуган. Поэтому пришел сюда, – она обвела взглядом кухню. – Впредь, пожалуйста, следуй протоколу. От этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь всех остальных. В качестве наказания, ты обязан сопровождать этого человека ровно столько, сколько ему потребуется. Так как прорицательница Дивина поручилась за вас, – в этот момент Дивина чуть ли не подскочила на своем месте. – Твое присутствие в Главном офисе необязательно. Выслушав ее предзнаменование, незамедлительно отправляйтесь в путь.

– А теперь ты, Поппи… – Натаниэль приблизилась к Поппи, которая все это время жалась к стенке, думая, что ее никто не увидит. – Ничего не бойся, – она взяла ее за руки и наручники рассыпались на множество пылинок. – Ты со всем справишься. Ты все поймешь. Ты обретешь покой. Ты обретешь силу, – ее слова переходили на шепот, разобрать который могла только Поппи. – Береги его.

Натаниэль перевела взгляд на Раймонда.

– Береги ее.

Мгновение и Натаниэль как будто и не было. Лишь пылинки вальсировали в лучах случайно пробившегося солнца. Наступила тишина, которую можно было потрогать.

Из оцепенения всех вывела Поппи:

– Да-а, пафоса ей не занимать… – протянула она, занимая свое место. – И стоило ее так бояться?

Раймонд фыркнул, потирая запястье. Дивина старательно разглаживала складки на скатерти.

– Конечно, не тебе же потом отдуваться за то, что притащила невесть кого в свой мир!

– А мне кажется, Натаниэль – очень милая девочка, – в разговор вступила прорицательница, медленно вставая из-за стола. – Никто тебя не накажет, Раймонд. Все все понимают.

Раймонд упер руки в бока, пытаясь всеми силами скрыть накатившую на него волну паники.

– Девочка? Милая?! – Поппи округлила глаза.

– Вот именно! – согласился парень. – Она… Она не девочка! Ну, не то что бы… Скорее Снежная королева из сказки, только приятнее! Снисходительнее, что ли.

Женщина прятала улыбку, пока перетасовывала неизвестно откуда появившееся карты таро. Поппи показалось, что карты взялись прямо из воздуха, как и странный блокнот Раймонда около часа назад.

‒ О, скажешь тоже! Наша Снежная королева давно на пенсии! – засмеялась Дивина.

Поппи прыснула со смеху:

– Ты ее боишься, а не за себя. Так бывает, когда кто-то в кого-то влюблен! А ты...

Но договорить Поппи не успела, Раймонд соскочил с места и выбежал из комнаты, хлопнув дверью, на что та раздраженно прошипела. Дивина тяжело вздохнула (в очередной раз), занимая место рядом с Поппи, которая сама того не ведая, попала в яблочко.

– Курочка, не серчай! Он не со зла.

Дверь фыркнула. Вся посуда со стола перелетела в раковину, где невидимые силы начали намывать ее. Чашки со звоном ударялись друг о друга, пена летела во все стороны. Запятнанная скатерть была сдернута со стола. Она проплыла в одну из комнат, ударившись о стенку. Теперь на белой поверхности красовалось коричневое чайное пятно.

– Моя избушка на него обиделась, – объяснила женщина шепотом, закончив перетасовывать карты.

***

– Значит – Поппи? Пенелопа? Красивое имя, – в руках Дивины мелькнула карта с ярко-алыми цветками мака.

Рисунок быстро исчез, оставив после себя лишь черный фон.

– С таким именем ты бы тут прижилась. Это хорошо, что ты скрываешь свое настоящее имя. Так у тебя больше шансов вырваться. Когда-то Раймонд тоже хотел выбраться отсюда, еще будучи ребенком. Он так же, как и ты, прыгнул из поезда, но не так удачно… Живого места не было! Чудом дошел до нас. Зато уцелела нашивка на курточке. «Раймонд». Так мы теперь его и называем. Смешно, конечно, назвать ребенка исходя из надписи на куртке, но… Все же лучше, чем ничего? Не дав ему имя, он бы сгинул. А свое настоящее Раймонд так и не сказал. Надеется на что-то… – женщина снова собрала все карты в одну кучу и опять перемешала.

Поппи завороженно наблюдала за движениями Дивины. Колода так слушалась хозяйку, словно спешила рассказать ей обо всем, что знает. Нет-нет, да и выскочит одна карта, пока прорицательница их тщательным образом перетасовывала. Дивина лишь поджимала губы, запихивая выскочку обратно.

Раймонд вернулся на кухню как ни в чем не бывало. На его растрепанные волосы прилетело облачко пены. Затем еще одно. И еще. До тех пор, пока глаза не начало щипать. Дивина и Поппи наблюдали за происходящим, не проронив ни слова, делая вид, что полностью сосредоточились на таро.

Когда пены стало настолько много, что Раймонда было не разглядеть, парень сдался.

– Хорошо-хорошо! Прости меня, я не хотел тебя обидеть! – он безуспешно пытался согнать пену прочь.

Стоило Раймонду произнести последнее слово, как в него прилетело полотенце, ощутимо шлепнув по лицу. Последняя чайная ложечка, звякнув, спряталась в ящичек для столовых приборов. Дом затих.

– А говорят, что демоны вредные… – пробубнил парень самому себе, боязливо присаживаясь на краешек стула, ожидая еще «подстав».

– Вытяни карту, Поппи, – прорицательница проигнорировала его, предложив колоду.

Поппи, недолго думая, вытянула крайнюю карту справа. На мгновение на ней мелькнула деревянная зеленая дверь, что находилась прямо посреди лесной опушки. Но стоило ей взглянуть на карту внимательнее, как изображение затянулось дымкой, будто там ничего и не было.

Дивина удовлетворенно хмыкнула, отложив карту Поппи на край стола. Затем она начала быстро скидывать карты на стол, одну за одной, немного раскачиваясь на месте. Ее глаза быстро бегали от одной к другой, собирая разрозненные образы в единую нить повествования. Иногда она переставляла карты с места на место, иногда водила по ним пальцами. Разок шлепнула, цокнув языком от досады.

Последняя карта плавно опустилась на стол. Все это время Поппи пыталась разглядеть хоть что-то, но у нее не получалось: все карты для нее выглядели, всего-навсего, темными кусками картона. Только прорицательница могла видеть, что на них изображено.

– Ключ. Дверь. Путь. Боль. Отчаяние. Злитый. Противостояние. Смерть. Избавление. Надежда. Возвращение, – Дивина медленно проговорила каждое слово, собирая колоду и пряча ее в тряпичный мешочек.

Поппи от удивления приоткрыла рот. Раймонд же ухмылялся, наслаждаясь ее недоумением. Несмотря на то, что теперь они в одной лодке, ему доставляло удовольствие видеть девушку растерянной. Было интересно наблюдать как простой человек реагирует на такие, казалось бы, обыденные для него, явления. «Сбить спесь с этой нагловатой девчонки не мешало бы. Хотя бы таким образом» – размышлял он.

– Ой, солнышко! – женщина словно опомнилась, хлопнув рукой себя по бедру. – Я забыла, что в вашем мире все по-другому… Я вижу все-все, что будет происходить, но я не могу рассказать тебе. Мои карты показывают не символы, а сами ситуации, явления, случаи. Как это у вас называется? Как кино! Но мне позволено озвучить только одно-два слова из каждой карты, самые главные, самые существенные. Таков здешний закон. Ты же успела запомнить первую карту?

Поппи прикусила губу, вяло кивнув:

– Кажется, это была зеленая дверь. В лесу.

– Вот и умница! Запомнила остальную последовательность? – Дивина еще раз терпеливо повторила всю цепочку событий.

– Допустим. Но… Злитый? Что это значит? – Поппи вынужденно встала с места, так как Дивина начала выталкивать молодых людей из кухни в гостиную. Досталось и Раймонду – его и вовсе ударили по затылку.

– Ты мне скажи! Не «что это», а «кто это»! Тебе предстоит вспомнить, кто это.

– Какая, к черту, дверь? Какой ключ? – Поппи все больше раздражалась, пытаясь выудить хоть что-нибудь более внятное, чем пространная череда непонятных слов с явно негативным подтекстом.

Но прорицательница была непреклонна. Она силой вытолкнула Поппи и Раймонда из дома, на прощание перекрестив Поппи. Раймонда же она просто похлопала по впавшим щекам.

Дверь захлопнулась прямо у них перед носом. Крыльцо зашаталось, отчего двоим пришлось спрыгнуть на землю. Дом зашевелился, привстал на ножки и отвернулся от них. Намек был ясен.

Раймонд, особо не раздумывая, пошел прочь. Поппи последовала за ним, боясь остаться одной. «Одно дело, плестись за этим в наручниках... И совсем другое, по своей воле... А если подумать, то моей воли и тут и нет! Лишь стечение обстоятельств. Не в мою пользу».

***

– Видела бы ты свое лицо! – всю дорогу парень не мог успокоиться, прерываясь на смех.

Поппи лишь молча шла рядом, пытаясь осмыслить все произошедшее. «Она просто взяла и выгнала нас. Ничего не объяснив. Запутав еще больше. Ключ. Дверь. Путь. Боль. Отчаяние. Злитый. Противостояние. Смерть. Избавление. Надежда. Возвращение» – Поппи как мантру повторяла эту странную последовательность. Наконец, убедившись, что она запомнила все как следует, она ткнула парня под ребра, пока тот отсмеивался. Он зашипел от боли, но улыбка с его лица не спешила уходить.

– Лучше скажи, что теперь делать! – Поппи скрестила руки на груди, застыв на месте.

Раймонд приподнял левую бровь.

– Мы идем добывать тебе ключ, конечно же. Разве непонятно? – парень опять был готов рассмеяться, но, на всякий случай прикрывал покалеченный бок. – Расслабься.

– Расслабься?! – Поппи нервно хохотнула. – А не ты, еще час назад, бегал по дому и плакал, что Натаниэль тебя прихлопнет? Быстро же ты отошел! Ну да, тебе-то не надо пытаться разобраться с этим ребусом, состоящим из несвязных слов! Вот и расслабился!

Поппи промчалась мимо Раймонда, лишая возможности ответить на ее выпад. Он хотел было схватить ее за края куртки, но сумел поймать только воздух. Сжав кулак и тут же растопырив пальцы, он двинулся за ней.

– Во-первых, я не плакал! – крикнул в след парень, догоняя ее. – Во-вторых, даже не смей упоминать Натаниэль! – он поравнялся с ней шагом. – А в-третьих, в твоем случае все предельно ясно. Твое будущее здесь предопределено. Просто действуй согласно указаниям! Ах, да! В-четвертых, я вообще-то тоже не рад тому, что мне придется с тобой возиться!

– Ну так оставил бы меня тогда в поезде! Это из-за вас я здесь застряла!

Поппи потряхивало от гнева. Головой она понимала, что ругаться, в нынешних условиях, затея глупая, но этот полицейский весьма легко действовал на расшатанные нервы.

– Это моя работа, – парень скрестил руки на груди, сжимая предплечья. – То, что случилось, уже случилось, нет смысла этому сопротивляться и противиться. Прими.

Он покачал головой из стороны в сторону и двинулся вперед, оставляя ее один на один со своими мыслями. Остаток пути они проделали молча, избегая смотреть друг на друга. Поппи шла немного медленнее чем Раймонд, так как не знала, куда именно идти. «Не хочется лишний раз выставлять себя дурой, и так показала достаточно. Если бы была внимательнее, давно бы уже была дома, а не таскалась по заколдованному лесу!» – размышляла она, пиная очередной подвернувшийся камешек.

Так они дошли до, на первый взгляд, заброшенного дачного домика, разросшегося за счет построек и в ширь, и в высь. Слева от предполагаемого входа в жилище приткнулась оранжерея, выстроенная из старых ненужных окон. Половина пристройки пряталась за куском серой пленки. Над оранжереей возвышалась кирпичная труба. Справа от входа – двухэтажное, наверняка жилое, здание. Во всяком случае, аккуратные занавески в каждом окне говорили об этом. На открытом балкончике виднелся патефон. Над самим входом возвышалась три куцых этажа. Казалось, что самый верхний надстрой вот-вот должен обрушиться на оранжерею, но он продолжал стоять на месте. Всю деревянную постройку окружал крепкий на вид штакетник, посеревший от времени и дождей.

Не сговариваясь, молодые люди двинулись к дому. Раймонд постучал в дверь и замер, прислушиваясь. Тишина вслушивалась ему в ответ.

– Кажется, никого нет дома.

Мужской скрипучий голос раздался прямо над головами Раймонда и Поппи. На них, высунувшись из окна почти наполовину, смотрел старичок, сквозь огромные толстые очки.

– Я шучу, проходите. Открыто! – он тихо посмеялся и скрылся в оконном проеме.

Обменявшись недоуменными взглядами, Раймонд пропустил Поппи вперед.

***

– Нужен ключ? Это вы по адресу! – старичок ловко пробирался мимо всевозможных странных запыленных приборов и инструментов. – Говоришь, у Дивины были? Ну, и как она? Есть порох в пороховницах?

Пожилой мужчина причмокнул губами, уперев руки в бока, рассматривая всевозможный инвентарь, что был у него… повсюду. Куда ни глянь, взгляд цеплялся за какие-либо странные устройства. И если какие-то Поппи могла хоть как-то идентифицировать, то остальные, по большей части, оставались для нее загадкой. Из-за всего этого многообразия явно чувствовалось, что в доме катастрофически мало места.

Мужчина искал что-то конкретное. Во время сложившейся паузы, у Поппи появился момент, чтобы разглядеть его получше. Небольшого роста человек, с залысиной на гладком блестящем затылке. Большие уши и нос, блеклые глаза, увеличенные сквозь толстые линзы очков и все это в купе с сутулостью и крючковатыми пальцами, с намертво въевшимся машинным маслом. Одежда выглядела аккуратной, но явно поношенной: накладки на локтях охристого пиджачка менялись не один раз, а пуговицы на бледно-голубой рубашке отличались по цвету. Носки начищенных ботинок нетерпеливо постукивали по деревянному паркету, уложенному в виде «елочки».

– Ага! – старик схватил что-то, напоминающее ручную мясорубку. – Теперь давай что-нибудь, из чего я сделаю ключ. Давай что угодно: зубы, кости, кроличьи лапки, кусочек драгоценного металла, серебряная ложечка… Ну, что там у тебя?

Старичок впервые, за все время, что они здесь находятся взглянул прямо в глаза Поппи. «Да уж, действительно, что угодно» – подумала Поппи. Похлопав по пустым карманам, скорее для приличия, нежели действительно надеясь обнаружить в них хоть что-то, она прикоснулась к вороту свитера.

– У меня только это, – она нащупала на шее тонкую цепочку, которую надела еще утром, когда собиралась на поезд. – Подойдет?

– Еще бы! Все подойдет, до того момента, пока не поймешь, что это оно!

Поппи передала цепочку мужчине. Тот, не раздумывая подолгу, закинул ее внутрь «мясорубки» и крутанул ручку. Раздался скрежет, отчего она даже заткнула уши. Раймонд, заметно притихший и находившийся в другом конце комнаты, выругался шепотом.

Старичок закончил крутить ручку, потряс инструментом и прислонил к уху. Удовлетворенный тем, что он услышал, он прошел мимо гостей в другую комнату, пальцем поманив их за собой.

– Ну а теперь у нас есть время обговорить все обстоятельнее, – старик водрузил прибор на свободное место на своем рабочем столе, заваленном всевозможными бумажками, ручками, часовыми механизмами и прочим. – Давайте так, сначала вы расскажете, как вас сюда занесло. Ваш ключ скоро будет готов. Нужно немного подождать.

Поппи, решив не удивляться в очередной раз, быстро пересказала свою версию событий. Раймонд лишь вставлял едкие комментарии в ее повествование, продолжая осматриваться вокруг. Его взгляд снова и снова возвращался к прибору на столе.

Старик выслушал, не перебивая.

– Каждый случай уникален, – он улыбнулся, откинувшись на спинку старого кресла, местами поеденного молью. – Я тоже попал сюда случайно.

– Как, и вы? Вы тоже человек? – Поппи заерзала на месте.

– А кто по-твоему? – пожилой мужчина тихо засмеялся. – Я был ученым. Хотя… Я и есть ученый! Когда я попал сюда, то решил остаться. Все равно, в нашем мире мне делать больше было нечего: жена давно умерла, дети живут своей жизнью, с работы «вежливо» попросили уйти… Казалось, что это конец. Я стал никому не нужен. Мои исследования оказались нужны только мне. И зачем продолжать влачить существование, лишенного всякого смысла? У меня отобрали все самое дорогое, оставив лишь самого меня.

– Как давно вы здесь?

– Достаточно, чтобы прижиться. Теперь это мой дом.

Он соединил кончики пальцев обеих рук вместе, на минуту замолчав.

– Меня встретил Натаниэль. Он позволил мне остаться, хоть и многие были против. Все-таки, я человек. Люди не должны здесь задерживаться. Нам здесь не место. Но я попросил его, сказал, что буду полезен. Мастера на все руки нужны и в волшебном мире, согласитесь? Так я и чиню-ремонтирую-создаю. Хоть тут и полно волшебников, но они не всегда готовы разбираться в часовых механизмах и… делать ключи. Не каждый способен выковать нужный ключ. У меня ушли годы на разработку этого механизма, что так привлекает ваше внимание… Если есть ключ, значит есть и дверь.

– Подождите, вы сказали «он»? Разве Натаниэль не «она»? – Поппи в удивлении приподняла брови.

Ученый рассмеялся.

– Ты ей не рассказал, да? – мужчина обратился напрямую к Раймонду. – Натаниэль возникает для каждого особым образом, – он перевел взгляд выцветших голубых глаз на Поппи. – Кто-то видит ее ребенком, кто женщиной, кто-то мужчиной, кто-то стариком вроде меня. Это продуманно, так появляется возможность найти подход к каждому, кто здесь находится. Воплощенный идеал. Несуществующий, далекий и, в то же время, такой близкий… Лично я видел, позвольте остаться при своем мнении, его, как Шерлока Холмса. В детстве бабушка читала мне на ночь Артура Конана Дойля, пока остальные дети в моем возрасте заслушивались Перро или Андерсеном… – мужчина светло улыбнулся и прикрыл глаза, предаваясь теплым воспоминаниям.

– Поппи, мне нужно ненадолго уйти, – прошептал Раймонд, впервые назвав ее по имени, из-за чего та вздрогнула. – Я же могу тебя оставить и быть уверенным, что ты не вляпаешься во что-нибудь еще?

Парень ухмыльнулся и без объяснения причин ушел, не дав сказать хоть слово. Старичок, казалось, задремал. Поппи ничего не оставалось как смиренно ждать. Посидев немного, она медленно подкралась к прибору, который, все это время оставался без должного внимания. Присмотревшись, она убедилась, что это ‒ действительно обыкновенная ручная мясорубка. У ее семьи была подобная. Будучи маленькой девочкой, Поппи наблюдала, как папа накручивает фарш, а мама прячет начинку в тесто. Весь стол и пол обычно оказывались в муке, а свободного места для домашних пельменей не оставалось, из-за чего их выносили в холодный коридор. Если выключить звук в этом детском воспоминании, то казалось, что у них хорошая «нормальная» семья.

Жаль, что это не было правдой. Отец постоянно был недоволен матерью, выискивая любые недочеты, тем самым вычитая какую-либо, еще теплившуюся, любовь. Мать же терпела его пьянство, его побои, его ругательства. Сама, опоенная страхом, она словно не хотела замечать, как ее дочь все больше и больше замыкается в себе, закрывается от всего мира. Для того чтобы сохранить себя пришлось пожертвовать собой же.

Поппи всегда «спасала» мать от отца. Вскакивала по ночам из-за любого шороха, вставала между ругающимися родителями, отталкивала агрессивно настроенного отца. Пыталась, по-детски, наивно, прятать бутылки, подсыпать снотворное, но, конечно же, ни к чему хорошему это не приводило. Отец только больше злился. Тогда доставалось и самой Поппи.

Конечно, были и хорошие воспоминания. Но их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Например, Поппи относила в категорию «хорошие» тот случай, когда они вместе с отцом заблудились на дачах жарким летним днем. Кажется, они просто решили покататься или отправились к маминым родителям. Дорога в другой район как раз пролегала через пшеничные поля, лесные клочки и дачные хозяйства. Отец вел велосипед, а маленькая Поппи сидела позади, на неудобном багажнике. Она держалась за его спину.

Они уже несколько раз проехали по одной и той же проселочной дороге, мимо одних и тех же домов и кустов барбариса. Уставший и вспотевший отец неопределенно хмыкнул. То ли всплакнул, то ли рассмеялся. Поппи так и спросила: «Ты плачешь или смеешься?».

Почему-то отец рассмеялся, и смеялся каждый раз, когда припоминал эту историю. Поппи так и не поняла, что же было смешного в ее вопросе. Ей казалось, что отец поднимал на смех ее саму, а не ситуацию в целом.

Еще одним воспоминанием, за которое хотелось держаться, было то как отец вез Поппи на санках домой серым мартовским днем, одним из тех, который скрипит на зубах снегом. Пронизывающий ветер, резкие порывы которого царапали щеки. Оплывшие огарки сугробов обрамляли грязную трассу. Сновали туда-сюда такие же, не менее грязные и пыльные, машины. Свист последних дополнял скрежет самодельных санок. Замерзшая грязь вперемешку со щебнем при касании с полозьями чуть ли не высекали искры.

Они возвращались от бабушки с дедушкой. Мама, как обычно, на работе. Поппи и не помнит, зачем они заходили в гости, да еще и в такой холодный день. Обычно возвращались другой дорогой, которую и дорогой сложно назвать. Две коричневые полоски, придавленная по центру и раскинутая по бокам высокая трава. С одной стороны – старое кладбище и подлесок, с другой – гудящие линии электропередач, пасущиеся за забором-сеткой. Огромное пространство растянутое на километр (если не больше). Весной и осенью пройти этот участок довольно сложно, из-за талого снега или разбухшей земли. Зимой же редко кто ходил этим путем, ноги утопали в бугристом снеге.

Поппи злилась и кусала ветер. Клацала зубами на каждый новый шквал. Фигура отца никак не закрывала от холода. Он лишь оборачивался время от времени, но не останавливался. Посмеивался над звериной беспомощностью, хотя и сам, очевидно, замерз не меньше. Иногда отец сильно дергал веревку санок, чтобы Поппи не заснула, да и проверить в очередной раз, есть ли вообще кто на санках.

Еще одно крошечное воспоминание – маленькая Поппи вернулась домой со школы. Протопала около двух километров пешком, зимой, в морозец. Устала, замерзла. А отец суетился вокруг. Включил мультфильмы на телевизоре (телевизионная антенна имела хороший сигнал только в морозные дни или рано утром), пожарил пару яиц (Поппи ела только желток, игнорируя невкусный белок, за что отец мог и поругать) и налил сильно сладкий чай. Чайник вскипятил на печке.

Поппи мало помнила отца таким. Таким, которого хотелось бы назвать «папой». С годами начало казаться, что все эти воспоминания – ложные – они из какой-то другой, чужой жизни. Потому что это не мог быть один и тот же человек.

От непрошенных воспоминаний выступили слезы. Не удержавшись, несколько слезинок капнуло прямиком в мясорубку. Поппи лишь плотно прижала ладонь ко рту в попытке спрятать всхлипывания. Детская привычка оказалась как нельзя кстати.

– Раймонд ведь тоже был человеком, – как ни в чем не бывало, продолжил ученый, словно никакой затянувшейся паузы и не было. – Он тоже попал сюда случайно. Еще ребенком. Но, насколько я знаю, у него был билет. А если есть билет, то путь только один…

Старик неопределенно взмахнул рукой, внимательно всматриваясь в напуганную Поппи, которая теперь стояла спиной к мясорубке, уперев руки в стол позади себя.

– Но он соскочил с поезда. И остался жив. Нужно благодарить всех местных лекарей, они выходили мальчика. Другие не выживают. Прецеденты были.

Мужчина легко поднялся со своего места и приблизился к Поппи. Выпрямившись, старик увеличился в росте. Теперь он был даже слегка выше. Голос его несколько огрубел. Острый прищур внимательных глаз впивался в лицо Поппи, которая замерла, боясь пошевелиться.

– Чтобы остаться здесь, ему пришлось стать демоном. Стать полноправной частью этого мира. Принять этот мир, отбросив мир свой. Невозможно остаться посередине. Всегда приходиться выбирать.

Ученый менялся прямо на глазах. Теперь это был не старик, а вполне еще молодой мужчина, с копной черных волос, отдаленно знакомый Поппи. Его ладонь грубо легла на ее предплечье. Свободной рукой мужчина сжал ее шею, уперев острый длинный ноготь мизинца в ключицу. Поппи предпринимала попытки оттолкнуть его от себя, но тщетно. Мужчина приподнял ее над полом, из-за чего она начала задыхаться.

– Думаешь, ты смогла сбежать?

***

– Ну наконец-то! Ты очнулась! – вокруг Поппи суетился прежний старик-ученый, сбрызгивая ее лицо водой из кофейной чашечки.

Поппи пришла в сознание, очутившись на диване в другой комнате. Увидев перед собой мужчину, она вскрикнула и в страхе попятилась назад, упершись спиной во что-то мягкое.

– Эй! – «что-то мягкое» совсем не мягко отпихнуло ее в сторону. – Что с тобой?

Раймонд сидел рядом, встревоженно вглядываясь в бледное лицо Поппи. Не было его, уже ставшего для Поппи привычного, ехидства.

– Как только ты ушел, она упала в обморок. Бедная девочка! Исходя из вашего рассказа, Натаниэль вас все же, сковал невидимыми оковами. Вам лучше держаться вместе. Во избежание повторения эксцессов…

Старик прекратил суетиться и участливо вглядывался в испуганные лица. Поппи била мелкая дрожь. Раймонд хмурился, сцепив пальцы в замок.

– Ты, Раймонд, тоже хорош! Ушел по своим демоническим делам, даже не предупредил толком.

Старичок, ворча, уковылял из комнаты, оставив молодых людей вдвоем.

– Это просто какой-то кошмар… – зашептала Поппи, обхватив себя руками. – Он пытался меня задушить!

Поппи вглядывалась в дверной проем, ее голос дрожал, а на глаза набежали слезы. Раймонд растерялся. Он попытался ее приобнять, но она грубо его оттолкнула. «И чем я только думал?» – он совершенно не имел ни малейшего понятия, как успокоить свою «подопечную». Да и вся ситуация... Из ряда вон.

– А ты еще и демон, оказывается! Демон!?

Парень выставил перед собой руки, пытаясь успокоить Поппи, но та отпрянула к стене, готовая сорваться в бега в любую секунду. Ее паника нарастала с каждой минутой.

– Тише! Я собирался тебе сказать. Ждал подходящего момента, – он прикусил губу. – Да, я демон! Но я не собираюсь тащить тебя в ад или еще подобные «горячие местечки». Мы таким не занимаемся. Мы другого рода демоны... Как же сложно объяснить, когда тебе вообще запрещено о таком распространяться! – Раймонд умоляюще всматривался в лицо Поппи.

Она сжала свое запястье другой рукой так, что побелели костяшки. Заметив это, Раймонд поспешил объясниться:

– Мы помогаем людям достигать их целей, только и всего. Какими бы они не были. Хорошими, плохими – не важно. Для нас нет разницы. Даем им что-то вроде волшебного пенделя, подталкиваем к решительным действиям. Подстраиваем вашу реальность под вас, подтасовываем события, устраняем недостойных конкурентов, оказываем моральную поддержку… У тебя бывало так, когда сердце и разум шепчут тебе: «Давай, смелее! Действуй!»? А кто, по-твоему, нашептал все это твоим сердцу и мозгу? Понимаешь?

– Я понимаю, что ничего не понимаю. Давай уйдем отсюда!

В комнату зашел ученый. В предусмотрительно вытянутой руке покоился маленький, с виду совершенно обычный металлический ключ.

– Ваш ключ готов. Я не совсем понимаю, что произошло, но, тем не менее, не могу же… Темнеет… Не желаете остаться на ночь?

Ученый переминался с ноги на ногу, виновато посматривая на Поппи. Она все еще занимала оборонительную позицию, забившись в угол комнаты и скрестив руки на груди, умоляюще прожигая взглядом Раймонда. Раймонду пришлось сдаться.

– Спасибо, Плутарх. Мы лучше пойдем. Правда, большое спасибо! Ты нас очень выручил! – парень обнял старичка, еле-еле доходившего ему ростом до грудной клетки.

Попрощавшись, молодые люди оставили старика одного. Тот долго смотрел им вслед. Наконец, когда они совсем скрылись за деревьями, он вернулся в комнату с мясорубкой. Вытащив из нее покореженную цепочку Поппи, ученый повесил ее на стену, к остальным украшениям, фотографиям и памятным вещицам, что занимали пространство всей стены, не оставляя свободного места.

***

Отойдя от дома ученого на приличное расстояние, Поппи пересказала все, что с ней произошло. От воспоминаний ее все еще передергивало, а голос прерывался, становясь неестественно тонким. Раймонд выслушал ее, качая головой.

– Ты мне не веришь?

– Я не сказал, что я тебе не верю. Я сказал, что я не верю в то, что ты говоришь. Я знаю Плутарха, он на такое не способен! Да он даже ростом тебя ниже! Это физически невозможно.

– Да какая разница? Получается, что человеку, в имени которого содержится слово «плут» ты доверяешь!

– Ну а ты и вовсе назвала мне не свое имя! «Поппи»? Серьезно? Что это за имя такое? Поэтому все и пошло не по плану. Блокнот жалко, я даже не успел его исписать.

Поппи нахмурилась и сжала кулаки, процедив сквозь зубы:

– Это мое имя.

Раймонд вздохнул.

– Учитывая то, что ты находишься не в своем мире… И ты человек… Вполне может быть, что этот мир так пытается от тебя избавиться. Я не думаю, что Плутарх стал бы себя так вести! Я его с детства знаю, он не способен на такое. Лучше не будем забивать голову, есть дела поважнее.

Поппи уже хотела было остановиться, но здравый смысл посоветовал воздержаться от опрометчивых решений. Они оба устали: и от внезапно свалившегося на голову задания, и от постоянных хождений «по гостям», да и от взаимных притирок. Сил на бессмысленные споры не осталось, дневная доза использована до дна.

Вечер вступал в свои права. Уже невозможно было различить, что впереди тебя – очередное замысловато скрюченное дерево или совсем недружелюбно настроенное волшебное существо. Холодный ветер щипал руки и щеки.

– Придется переждать ночь у нас. В общежитии. Глупо выдвигаться ночью. Угораздило же меня во все это влипнуть…

Поппи пропустила последнюю реплику мимо ушей, ускорив шаг.

– Почему мы все время идем и приходим? Да, звучит по-дурацки, но, я имею в виду, я все время следую за тобой, и идем мы непонятно куда, здесь даже ориентиров нет… Как насчет телепортации?

Раймонд нисколько не удивился вопросу.

– Телепортация – это вынужденная мера. Если знаешь, куда идешь, то дорога сама выведет. Если бы я не знал, куда идти, то мы с тобой давно здесь сгинули. Вернее, ты. Хоть этот мир и взаимодействует с людьми, и мы с вами работаем, но он не для вас… Наверное, поэтому тебе и привиделось… Ну… У Плутарха…

Голос Раймонда затих на полуслове. Дорога вывела их к огромному суровому замку, сооруженному из массивных каменных глыб. Окна, обрамленным полукруглыми арками, светились мягким желтым светом. Лаконичная отделка, строгость линий, гладкость прочных серых стен, утолщенные колонны, высокие башни с маленькими оконцами, плотная черепица…

Поппи даже присвистнула:

– Хочешь сказать, этот замок в романском стиле – «общежитие»?

– Это ты еще главный офис не видела, – усмехнулся демон.

***

Не успели двое пройти и несколько шагов, как на них, на полной скорости вылетела продуктовая тележка с русалкой внутри, истошно кричавшей. Управляла тележкой маленькая рыжеволосая девочка, покрасневшая от усердия. Еще чуть-чуть, и в тележке оказались бы Поппи и Раймонд, но, девочка, ловко маневрируя, объехала их, бросив напоследок:

– Давно к нам Лешие не захаживали!

Процессия скрылась в многочисленных коридорах замках. Вой русалки постепенно сходил на нет. Поппи сжала кулак так, что хрустнул сустав.

– Как-как она меня назвала?!

Раймонд прыснул со смеху, обводя ее взглядом с головы до ног. За все время, что она здесь находится, ей так и не удалось как следует привести себя в порядок. Оказалось, вытащить листья и ветки еще недостаточно для того, чтобы вернуться в человеческий облик. «Вот уж действительно, как Леший! Он тоже вечно недовольный и нервный». Демон неловко почесал затылок.

– Ты можешь принять душ, если хочешь. Но сначала дойдем до моей комнаты.

– Хочешь сказать, в таком старом замке проведены коммуникации? Блага цивилизации! – Поппи усмехнулась, не веря словам парня.

– Одна команда демонов очень давно помогла какому-то строителю. Вот он на радостях и провел нам… Эти ваши «блага цивилизации», – передразнил он. – Мы могли бы и обойтись магией, но… Так удобнее. Все-таки, вы люди умеете приспособиться. Это меня удивляет.

Поппи хмыкнула:

– Но и ты тоже человек.

– Больше нет.

Раймонд долго вел Поппи по коридорам замка. Изредка они натыкались на здешних жильцов. Кто-то демонстративно затыкал нос, презрительно бросая взгляды на Поппи, другие с интересом выглядывали из своих комнат. Были и те, кому вообще не было никакого дела.

Удивлению Поппи не было предела: среди, казалось бы, обычных людей, которых каждый день можно увидеть на улице, в магазине, в общественном транспорте, встречались поистине удивительные существа! Маленькие и большие, тощие и с полнотой, с рожками и ушками (а кто-то и без того и другого), с хвостами и без… Все эти существа выглядели такими реальными, что Поппи начала сомневаться в реальности своего естества. На фоне волшебных существ она казалась больше выдумкой, нежели они.

Наконец, минуя последний лестничный пролет, они оказались перед невзрачной деревянной дверью, с выцарапанной на ней аккуратной надписью – «Раймонд». Демон потянул дверь на себя, пропуская Поппи вперед.

Это была небольшая комнатка. Серые шершавые стены, немногочисленная мебель, тронутая временем. С высокого потолка свисала пыльная люстра со свечами разных размеров. Раймонд щелкнул пальцами, из-за чего свечи, с оплывшим воском, моментально загорелись. На полу раскинулся плотный синий ковер с бахромой по краям. К одной из стен была прижата кровать с балдахином. У противоположной стены находился письменный стол, с прилежно разложенными бумагами по стопкам, и стул с горой одежды на нем.

Заметив взгляд Поппи, парень суетливо бросился к стулу. Схватив комок одежды, он закинул его в маленький неприметный комод, который сложно было разглядеть в полумраке.

– Не успел прибраться! – извиняющимся тоном начал он, но тут же осекся. – Не ждал гостей.

Лицо его приняло отстраненный вид. Поппи передернула плечами, продолжив осматриваться. Ее внимание привлекли фотографии в разрозненных фоторамках, плотно увешанные над комодом. Подойдя ближе и приглядевшись, она поняла, что это не фотографии, а вырезки из газет, письма, небольшие вещицы: от миниатюрной вышивки до обломка цветного карандаша.

– Что это?

Раймонд бесшумно подошел к Поппи со спины.

– Мне кажется, это все – мое прошлое. Видишь эту статью из газеты? Я думаю, нет, я чувствую, это про меня!

Откровенность со стороны демона, который всем своим существом был не в восторге от предстоящей авантюры, заставила Поппи почувствовать неловкость. «Так легко и беззлобно поделился информацией о себе…» – она не ожидала услышать ответ на свой простодушный вопрос.

Парень указал пальцем на одну из фоторамок. Голос его перешел на шепот. «Городской вестник. Выпуск от 23 сентября 19… года. СРОЧНО: Пропал мальчик!» – Поппи успела прочитать только заголовок, как в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, бесцеремонно вошли. Незваным посетителем оказался утренний проводник из поезда. Вместо строгой формы контролера парень был одет в халат-кимоно. Светлые волосы потемнели из-за воды.

– Я уж было думал, что вас не дождусь, зайчики! – парень громко захлопнул дверь за собой. – Ой, вы хотели уединиться? И без меня?

Он посмеялся над собственной шуткой, вызвав недоумение Поппи и раздражение Раймонда. Довольный собой, он медленно начал подходить к Поппи, желая продолжить разговор один на один.

– А не пойти ли тебе к себе, Меркул, а? Пришел позлорадствовать?

Демон попытался вытолкнуть проводника из комнаты, но тот увернулся в последний момент, преодолев оставшееся расстояние между собой и Поппи. Она от неожиданности попятилась назад и налетела спиной на комод, вызвав непроизвольный смешок у нагловатого гостя.

– Сыграем в карты? – промурлыкал Меркул, убирая прядку русых волос Поппи за ухо.

– С нее сегодня карт достаточно, – Раймонд перекрыл Поппи собой, втиснувшись между ними.

Меркул состроил страдальческое лицо, но лукавство глаз не спрячешь. Выдержав театральную паузу, он капризно шмыгнул носом. Полы его кимоно то и дело норовили съехать с острых плечей, открыв неприличную наготу.

– Вот как… А я думал, что это вам бы пригодилось, зайчата! – парень вынул из кармана сложенный вчетверо листок и шутливо шлепнул им по носу демона. – Стащил из Главного офиса.

– Что это? – Поппи плавно отодвинула недовольного Раймонда в сторону, всматриваясь в бумажку.

– Ваш маршрут, детка. На твоем месте, я бы не отказывался от игры, – Меркул медленно развернул листок бумаги.

– Но это неправильно! – попытался возразить демон.

– Правильно-неправильно… Когда это меня волновало? Было бы это так важно, они не стали бы раскидывать свои бумажки где попало!

Поппи решительно кивнула. Ей нужна была вся информация о ее, свалившемся на голову как снег, задании.

– Ладно. Надо играть. Во что именно?

– В дурака. На раздевание.

Поппи покраснела до корней волос, чем вызвала приступ смеха Меркула. Демон же был близок к тому, чтобы врезать последнему как следует, но держал себя в руках из последних сил. Отсмеявшись, Меркул пригладил волосы назад, облизнув губу.

– Я пошутил! Раймонд мне не простит, если я увижу его девушку голой первым. Держи, лапочка!

Он передал листок Поппи, которая смущенно его приняла, не решаясь поднять глаза. Раймонд не успел и слова сказать, как парень быстро выскочил из комнаты и скрылся, насвистывая незамысловатую песенку.

Демон с грохотом вывернул ящик комода, раскидывая вещи направо и налево. Выудив полотенце и несколько предметов одежды, он резко встал и постучал по одной из стен, да так, что посыпалась пыль. Кирпичики один за другим расступились. За стеной оказалась тесная душевая кабинка и унитаз, выглядящие вполне сносно для такого здания.

– Постучи три раза, когда закончишь.

Раймонд втолкнул Поппи вовнутрь, но перед этим вырвал злополучной лист бумаги из ее рук и отшвырнул его на стол. Она не успела ничего сказать, как кирпичи скрыли комнату от глаз.

«Очевидно, у демонов нет ангельского терпения. Нужно сказать ему спасибо, что вообще со мной возится… Если он, конечно, меня отсюда выпустит» – с такими мыслями Поппи начала приводить себя в порядок.

Она подставляла лицо струям теплой воды в надежде смыть не только налипшую грязь, но и въевшиеся намертво мысли. Оставшись один на один с собой, у нее появилась возможность хорошенько обдумать, что произошло. Тревога за свою жизнь все-таки догнала ее, заставив руки дрожать сильнее обычного.

«Так… Я здесь застряла потому, что села не на ту электричку. Ошиблась поездом. Вместо мира мертвых – оказалась в мире каких-то сказочных существ. И не особо они этому рады…».

Она никак не могла вспомнить, почему вообще оказалась в поезде в этот день. «Возвращалась с занятий из университета? На выходные – домой?.. Ни черта не помню!». Поппи хмыкнула, промокая волосы мягким полотенцем.

«Найду чертову дверь, разберусь с этим, пока непонятным, Злитым, и домой. К семье. Ищут ли они меня? Заметили ли, что меня нет?». Поппи была так занята попытками разобраться с тем, что ей предстоит преодолеть, что забыла о том, что у нее есть. Мама, часто пропадающая на работе, старающаяся ради Поппи и ее брата-подростка, совсем не похожего на сестру характером. Она росла «удобным» ребенком: спокойным, тихим, покладистым. Чего не скажешь о Марке… Брат с детства показывал свой непростой характер, призывая мир прогнуться под него, а никак не наоборот.

Предавшись воспоминаниям о семье, Поппи расплакалась. Она всеми силами старалась скрыть всхлипы, выравнивая дыхание. Утерев слезы, она быстро оделась в радушно предоставленные Раймондом джемпер и штаны и постучала три раза по стене. Кирпичики послушно расступились. В комнате никого не было.

Воспользовавшись моментом, она решила поближе рассмотреть статью о пропаже мальчика, но в полумраке сложно было хоть что-то прочитать: свет не доходил до стен, локализуясь только по центру комнаты демона. Напрягая глаза, Поппи с трудом удалось уловить суть очерка – внешние приметы и время исчезновения. Под газетной вывеской на гвоздике висела оторванная нашивка с надписью на английском – «Раймонд». По потрепанным краям было видно, что ее часто брали в руки. Остальные рамки разглядеть не представлялось возможным, как будто чья-то невидимая рука накинула на них покрывало или специально выставляла под таким углом, что изображение теряло свои очертания.

Дверь комнаты со скрипом отворилась. Демон вернулся с небольшим бумажным пакетом и стопкой одежды. Завидев Поппи у комода, он нисколько не удивился, лишь кивнул самому себе. Словно их разговор никто не прерывал, Раймонд произнес:

– Там написано, что пропал мальчик. Под описание я подхожу, да и даты вроде сходятся… Больше ничего. Статья обрывается, – парень разложил на столе принесенные им вещи.

– Откуда у тебя этот отрывок из газеты?

– Что-то мы берем из поезда. Предметы, которые точно не пригодятся вам в мире по ту сторону.

– Жуть какая-то…

Раймонд засмеялся, вытаскивая из бумажного пакета бутерброды.

– Для кого-то и жуть, для нас же – обыденность. Короче говоря, Дивина сохранила кусочек газеты. Так ей сказали карты.

Демон достал из нижнего ящика комода железный чайничек и пару фарфоровых чашек.

– А что еще ей карты нашептали? – Поппи горько усмехнулась, вспомнив свою недавнюю встречу с прорицательницей.

– Ничего конкретного… Несколько месяцев назад она отдала мне эти вещи. Говорит, что ее попросили их схоронить. До поры до времени.

Соорудив импровизированный очаг в центре комнаты из кирпичиков (для этого Раймонд снова постучал по стене), он, не колеблясь, схватил первую попавшуюся книгу со стола и, щелкнув пальцами, зажег огонь. Над огнем повис чайник.

– Кто попросил схоронить? – Поппи с интересом наблюдала за действиями демона.

Раймонд развел руками, усевшись перед огнем. Он вырвал несколько страниц из книги и бросил их в огонь.

– Подожди! Ты сжег книгу?! – Поппи вскрикнула от негодования.

– «Нет причин сжигать книги, если вы не читаете их».

– Не думаю, что Бредбери был настолько буквален в своем высказывании!

Демон рассмеялся в очередной раз. Язычки пламени подсветили его острую улыбку и ямочку на щеке. Еще утром голубые глаза казались ледянее льда, а сейчас напоминали васильковое поле… Из мыслей Поппи вывел Раймонд, недоуменно вскинув брови:

– Ты так и будешь там стоять? Либо ешь бутерброды, либо разбирай одежду. Вряд ли твои лохмотья переживут завтрашний путь. Придется их оставить. Кто знает, что там, за твоей дверью.

Поппи не хотелось знать, какова история этих вещей. Подобранные Раймондом рубашка и джинсы выглядели вполне сносно и опрятно. Парень даже приволок пару теплых носков и несколько элементов нижнего белья, заставив Поппи снова покраснеть. На первый взгляд, он совсем не казался таким предусмотрительным.

– Значит, ты демон? – она отложила вещи в сторону, устроившись напротив.

Парень кивнул, откусывая бутерброд.

– И что это значит?

– Это значит, что я должен заключить с тобой контракт. По твоей милости, я сегодня получил выговор, когда мы были у Плутарха, – демон благоразумно понизил голос, наблюдая за реакцией Поппи. – Хоть демоны и на аутсорсинге, но…

– Аутсорсинг? Контракт? Ты серьезно? – теперь настала очередь Поппи смеяться.

Раймонд недовольно скрестил руки, выжидая, пока она прекратит. Выждав паузу, он продолжил:

– Ты же не думаешь, что демоны будут торчать здесь и принимать «заказы»? Конечно, они работают из разных концов света! В главном офисе находятся несколько… Как это сказать… Сотрудников, которые контролируют весь процесс. Просто, чтобы кто-то был здесь.

Раймонд покачал головой и схватился ладонью за ручку вскипевшего чайника. Сморщившись от боли, он едва не отбросил чайник в сторону. Поппи среагировала первой – она молниеносно сбегала в «ванную», намочила полотенце и подала его демону.

– Спасибо, – прошипел парень, укутывая руку.

Поппи решилась сама налить чай. Осторожно обхватив ручку чайника подвернувшимися носками, она разлила по чашкам воду, на дне которых медленно расцвели розовые цветы.

– Ого!

– Давно хотел попробовать, – парень улыбнулся, рассматривая содержимое своей чашки, медленно поворачивая ее в руках по часовой стрелке.

Скромный ужин продолжился молча. Каждый был занят своими мыслями. Время от времени, с люстры капал расплавленный воск, а в коридоре раздавались шаги. Опорожнив чашку до дна, цветок плавно сжался в комок, утратив свой нежно-розовый цвет.

– Раз ты демон, то ты можешь… делать какие-то демонические штучки? Может, колдовать? – Поппи отложила чашку в сторону.

– Немного и не всегда. Сложно научить магии того, кто к этому не предрасположен.

Поппи кивнула. Раймонд унес чашки, быстро ополоснул их и вернул в комод. Чайник же он поставил на стол. Далее принялся заполнять образовавшуюся дыру в стене кирпичиками. Все это заняло немного времени. Закончив с уборкой, он встал перед Поппи и протянул правую обожженную руку.

– Теперь мы должны заключить контракт.

Поппи поднялась на ноги, недоверчиво всматриваясь в лицо демона.

– Зачем?

– Я помогаю тебе, а ты, тем самым, поможешь мне.

– Натаниэль сказала, что мы с тобой связаны. Тогда к чему контракт?

Раймонд опустил руку, недовольно кусая губы. Вздохнув, он попытался объяснить:

– Потому что у меня никогда не было контрактов. Это мой шанс! Думаешь, мне нравится торчать с этим психом и отлавливать людей, как и ты, севших не на свой поезд? Демоны не воспринимают меня всерьез из-за того, что я человек. Но и к людям я вернуться не могу! Теперь появилась ты, а с тобой и возможность доказать, что я способен на большее, чем носить эту дурацкую форму!

Демон раздраженно дернул ворот черной рубашки и отвернулся в сторону. Поппи поджала губы. Недолго думая, она схватила ладонь Раймонда. «Каким бы засранцем он не был, все же, он меня не оставил. А с контрактом и не оставит!» – она сжала ладонь посильнее.

– Контракт.

– Контракт, – повторил изумленный парень, закрыв глаза.

Поппи почувствовала жжение в правой руке, но даже если бы она захотела, у нее не вышло бы отдернуть руку: словно ее кожа срасталась с кожей демона. Она успела досчитать до трех, как боль сошла на нет.

Раймонд открыл глаза, а его сердце пропустило удар. На мгновение ему показалось, что перед ним стоит не Поппи, а Натаниэль. Стоило ему моргнуть, как видение испарилось. Напротив него стояла все та же странная девушка с поезда, но почему-то, удивленная сверх меры.

– Твои глаза! Были голубыми, а стали карими!

– Наверное, это действие контракта так проявляется. Мне рассказывали, что внешность демонов может подстраиваться под человека. Что-то еще изменилось? – демон покрутился на месте.

– Хвоста не наблюдаю, – усмехнулась Поппи. – А как же бумажная волокита? Где договор с подробными условиями, прописанными мелким шрифтом?

Раймонд раздраженно качнул головой, пытаясь скрыть ответную улыбку.

– У нас чистота намерений проявляется по-другому. А сейчас ложись спать. Завтра рано утром нужно выдвигаться. Теперь все будет зависеть от тебя, – демон собирался выйти из комнаты, но его остановил голос Поппи.

– А где будешь спать ты?

– Попрошу у кого-нибудь спальный мешок и вернусь. Засыпай, Поппи.

Раймонд покинул комнату, прикрыв за собой дверь.

Оставшись наедине с собой, Поппи думала, что из-за обилия навалившихся на нее сегодня событий она точно не сможет заснуть. Но как только ее голова коснулась мягкой подушки, она провалилась в сон.

***

Всю ночь Поппи мучили странные сны: образы знакомых и незнакомых людей смешивались и накладывались друг на друга. То ей снилось, как она бредет в лесу, конца-края которому нет, то ее закручивает в вальсе незнакомец, лицо которого ей не удается разглядеть, то она смотрит в зеркало, но не видит собственного отражения, лишь тени, тени, тени…

Последнее, что ей особенно запомнилось, было лицо матери. Она вглядывалась в Поппи, склонившись над ней так, как будто девушка лежала в свежевырытой могиле. Тяжелые слезы, попадающие на Поппи, перемежались с твердыми комьями земли. Но пошевелиться, закричать или хотя бы увернуться не было сил. Какая-то тяжесть давила на все тело, заставляла лишь дальше и дальше уходить под землю.

Проснулась Поппи от легкого похлопывания по плечу.

– Пора.

Раймонд уже успел собраться. Вместо вчерашней полицейской формы на нем были черный свитер и плотные брюки, на плечах повисло драповое пальто. Убедившись, что Поппи окончательно открыла глаза, он поспешно вышел из комнаты.

Поппи заправила кровать и быстро переоделась. Немедля, она съела пару бутербродов, оставленных специально для нее на подносе. Раймонд вернулся аккурат тогда, когда Поппи зашнуровывала свои ботинки, готовая в любой момент двинуться в путь. Она плохо скрывала свое волнение, пальцы отказывались слушаться, плотно сжатые губы побледнели.

– Вот, думаю, пригодится, – демон протянул ей пальто и шапку. – Не спрашивай… Ключ?

Поппи кивнула, схватив со стола ключ, который притаился среди бумаг и книг.

– Готова?

Она нервно рассмеялась:

– Как можно быть готовым к тому, чего не знаешь?

Раймонд пропустил ее реплику мимо ушей, подойдя вплотную. Установив зрительный контакт, он взял ее за руки, плотно обхватив горячими пальцами ее холодные.

– Не отпускай меня ни в коем случае. Думай о двери. Вспомни хорошенько ту карту, которую показала тебе Дивина. Я попытаюсь перенести тебя туда, но ничего не получится, если ты не сконцентрируешься! Поняла?

Поппи закрыла глаза, напрягая память. «Дверь. Зеленая. Старый красочный слой местами сполз. Если ковырнуть в одном из таких мест, то можно догадаться, что изначально дверь была белой. Видно, что ее давно уже не касались кисти с краской. Ровное полотно, отсутствие выступающих мест, ни выемки, ни порожка, ни каких-либо других элементов, привлекающих внимание. Только дверная рама и сама дверь. Затертая, вытянутая горизонтально, бронзовая ручка и замочная скважина на металлической подложке, прибитая гвоздями, шляпки которых покрылись ржавчиной. Стоит нажать на ручку, как с глухим «щелк» дверь должна открыться. Но, перед этим, в замочной скважине должен оказать тот самый ключ, который никогда не подводит. Как бы долго никто не пользовался этой дверью, механизм всегда срабатывает. Был бы ключ…

Дверь находится в лесу. Она здесь так давно, что понизу поросла мхом, а раму обвил сорняк, цветущий весной белыми мелкими цветами. Вокруг – много травы, она достигает щиколоток. Животные и птицы сторонятся. Как бы природа не пыталась присвоить дверь себе, факт остается фактом: это дело рук человека…» – углубившись внутрь своего сознания Поппи и не заметила, как твердый деревянный пол комнаты сменился мягким ковром травы.

Они переместились в лес, где в нескольких шагах от них, словно вросшая в землю, находилась та самая зеленая дверь. Раймонду пришлось откашляться, вызывая Поппи из мыслей. Она все еще крепко сжимала руки демона.

– У нас получилось.

– Получилось? Правда!? – наконец, Поппи открыла глаза, но тут же зажмурилась из-за яркого света. – Та самая! Эта та дверь!

Поппи отпустила руки парня, подбегая к двери. Она замерла на мгновение, окидывая ее взглядом, а после прислонила ладонь к дверному полотну. Шершавая поверхность ответила теплом. Солнце уже успело ее пригреть.

Пока Поппи радостно осматривала дверь, водя вокруг нее хороводы, Раймонд смущенно потирал предплечья. Природа его смятения была ему неизвестна. Наконец, приблизившись, он осадил Поппи:

– Может, эта и не та дверь…

Она вспыхнула, вскинув брови. Демон скрестил руки на груди:

– Доставай ключ.

Поппи цокнула языком, и, неспешно вставила ключ в замочную скважину. Кинув беглый взгляд на демона, она повернула ключ, который легко ей поддался. Резко выдохнув, Поппи надавила на дверную ручку. Раздался тот самый «щелк» и дверь открылась. Самодовольно ухмыльнувшись, Поппи обернулась на демона, который теперь не скрывал удивления. Его глаза расширились:

– Не может быть…

– Да, я сама в шоке! – Поппи рассмеялась, раскрывая дверь шире.

Вид за проемом ничем не отличался от того, где находились Раймонд и Поппи прямо сейчас. Казалось, что если переступить через порог, то ничего не изменится. Все тот же хвойный лес и высокая тонкая трава, в которой легко можно спрятаться, стоит только захотеть.

– Пока не попробуешь – не узнаешь. – Поппи первая сделала шаг в неизвестность.

Раймонд последовал за ней, обернувшись напоследок. Лес проводил его слабым ветром, подталкивая вперед.

Окрыленные радостью, они и не заметили горстку ворон, притихших в глубине деревьев и наблюдавших за ними все это время, что они пробыли здесь. Как только дверь закрылась с тягучим скрипом, птицы взлетели, зашумев длинными крыльями и двинулись в одном направлении. Все, кроме одной. Пыльно-черный ворон еще долго сидел на своем месте, не отводя взгляда от того места, где только что была зеленая дверь.

Переступить порог, совершив лишь шаг вперед.

Глава II

Стоило им оказаться по ту сторону, как дверь исчезла. Как не пыталась Поппи нащупать ее – попытки были тщетны, руки проходили сквозь воздух. Раймонд хмыкнул, осматриваясь вокруг: все тот же лес, тот же легкий ветер, то же осеннее солнце… Казалось, что все это дурацкий розыгрыш: Дивина и Натаниэль решили его проучить, подослали какую-то незнакомую девчонку да заколдовали старую дверь, что сняли у Ключника. Он так и продолжил бы мусолить нерадостные мысли, если бы его внимание не привлек отблеск, который он разглядел в траве.

– Эй, смотри! Что это там? – парень схватил мельтешившую Поппи за плечи и развернул в сторону источника отображаемого солнечного луча.

Поппи прищурилась и осторожно сделала несколько шагов навстречу.

– Это зеркальце! Торчит прямо из земли. Только… Странно…

– Странно что? – Раймонд подошел ближе и присел на корточки, рассматривая свое новое отражение в зеркале, он все еще не мог привыкнуть к другому цвету глаз.

– Я не отображаюсь, – голос Поппи слегка дрогнул от испуга.

Поппи присела рядом с демоном и уставилась в гладь стекла. Действительно, для Раймонда ничего не изменилось, словно Поппи здесь и не было вовсе. Он растерянно переводил взгляд со стекла на Поппи и обратно, не находя какого-либо объяснения.

– Там еще одно! И еще! – Поппи выпрямилась, указывая рукой вперед.

Из земли, через метровые промежутки, торчали разного рода и размера зеркала, формирующие своеобразную кривую дорожку, уходящую в темный непроглядный лес, куда почти не попадали солнечные лучи.

– Значит, надо идти туда, да? – Поппи передернуло.

Парень лишь кивнул и пошел вперед, засунув руки в карманы пальто. Поппи поравнялась с ним, стараясь заглянуть в каждое зеркало, пытаясь разглядеть хотя ба намек на свое отражение. Для нее это было очень странным и непривычным опытом. Раймонд же, казалось, был занят своими мыслями, он брел вперед, смотря себе под ноги, изредка поднимая голову, чтобы убедиться, что тропинка еще продолжается.

– Мы ведь тогда не договорили о тебе, – Поппи предприняла попытку развеять тревожную тишину.

– Да? Я думаю, больше говорить и не о чем, – Раймонд скривил лицо. – Я сказал все, что знаю. Как видишь, знаю я почти ничего.

Он грустно улыбнулся, продолжив путь. Поппи решила оставить эту тему до лучших времен. Ей очень хотелось расспросить демона о чем-нибудь еще, об его мире, о прорицательнице, о странном Ключнике, о Натаниэль, в конце концов, к которой (Поппи уверена!) он далеко не равнодушен, о Меркуле, да и обо всех остальных обитателях, о магии, о законах (если есть «Главный офис», значит должны быть и свои законы, по логике, разве нет?), но она чувствовала, что сейчас не самое лучшее время. Они только что прошли сквозь волшебную дверь, оказались по ту сторону, а сейчас идут по тропинке из дурацких стекляшек, ни в одной из которых она так и не смогла разглядеть себя! Сложно идти и болтать о том о сем, когда неизвестно, куда ты идешь, да и дойдешь ли вообще…

Чем дальше размещались зеркала, тем выше и больше они становились. Обернувшись назад, Поппи отметила, что они уже далеко от того места, где располагалась дверь. Было ощущение, что деревья «перестроились», скрывая ту залитую солнцем опушку. Если бы двое решили резко сменить маршрут, повернуть назад, то они точно не смогли бы отыскать первоначальное место их пребывания.

Зеркала начали вплотную налегать на друг друга, когда Поппи и Раймонд вышли на местность, окруженную рядом огромных, высотою в человеческий рост, зеркал. Они остановились в центре получившегося круга, выхода из которого не было видно. Зеркал было так много, они заполонили собой все!

Если Раймонду было не по себе, видевшем себя в каждой глади, то что уж говорить о Поппи, которая все также не отображалась. Тряхнув головой, отгоняя непрошенный страх, она подошла вплотную к одному из зеркал. Склонила голову набок, и уже было хотела прикоснуться ладонью, как из зеркала резко высунулась короткая рука и схватила Поппи, успевшую немного отскочить в сторону, лишь за предплечье:

– Какая же ты невыносимая… – прошипел отдаленно знакомый голос из зеркала.

Поппи сдернула чужую руку и с криком отбежала к Раймонду.

– Что за…

Демон хотел было спрятать ее за собой, но из рядом стоящего зеркала неестественно далеко вытянулась еще одна рука. Теперь же она схватила Поппи за шею, крича во всю мощь: «Ты неудачница! Неудачница с некрасивым тупым лицом! Ты никогда не будешь счастлива!».

Руки выскакивали из всех зеркал разом, пытаясь схватить Поппи как можно сильнее и больнее. Справа и слева раздавались ругательства на разных голосах, как детских, так и взрослых. Они кружили ошарашенную Поппи, которая едва-едва успевала набрать воздуха в легкие. Все происходило так быстро, что Поппи никак не могла сообразить, что она может сделать. На нее кричали со всех сторон, кричали то, что она и так о себе знала, но всячески старалась от этого отгородиться.

«Может, мне пора принять эту правду? Да, я глупая, я некрасивая, трусливая, ленивая, безалаберная, бесталанная, безответственная…». Она продолжала этот круговорот ругательств у себя в голове, отпечатывая каждое негативное слово на подкорке, все больше веря другим, нежели самой себе.

В размытых образах в зеркалах она узнавала людей: родителей, брата, друзей, учителей и преподавателей, одноклассников и одногруппников… Все были так злы, так ею недовольны. Они хмурили брови и угрожающе скалились, кричали и шипели на нее, не обращая внимание на то, что Поппи была уже на грани. Она так была поглощена этим ужасом, что не слышала, как Раймонд все это время пытался докричаться до нее.

Каждый раз, когда кто-то хватал Поппи, он ощущал это на самом себе: стоило очередной руке начать душить ее, как тут же он сам страдал от нехватки воздуха. Раймонд, пересиливая себя, отчаянно кричал ей, но она не хотела его слышать.

Ее воспоминания кружились в диком плясе.

– Да! Да! Все именно так! – Поппи упала на колени, выкрикивая слова в истерике.

– Мне плохо, когда тебе плохо, – демон начал задыхаться, судорожно хватаясь за горло. – Слишком... Больно... Борись...

Из последних сил демон ударил ногой одно из зеркал. Оно слегка треснуло, заставив таившийся внутри образ спрятаться. Поппи наконец-то увидела Раймонда, что свернулся калачиком на земле. Его удар заставил ее сомневаться в реальности и правильности чужих слов, как роя пчел, окутавших ее разум.

Осознав, что демон переживает на себе все то, что в данный момент ощущает она сама, Поппи с разбега налетела на ближайшее зеркало, заставив его треснуть и рассыпаться. «Я могу позволить говорить гадости про себя. Но не про Раймонда. Он здесь ни при чем. Он не такой! Я не такая! Все это – неправда! Я – другая!» – Поппи кричала и разбивала зеркало одно за другим. Она пинала, ударяла кулаками, отрывала оставшиеся на раме осколки и раскидывала их в разные стороны. Ее руки кровоточили, она размазывала слезы рукавом пальто по щекам, оставляя соленые разводы, разбавленные красным.

Образы растворялись один за другим, напоследок пугливо сжимаясь всем телом, пытаясь ускользнуть. Дойдя до последнего зеркала, Поппи замерла, увидев в нем отца. В отличие от остальных, он не выглядел напуганным. Он выглядел… Обычным. Насмешливая улыбка, которая в любой момент могла смениться острым оскалом серых зубов, прищур зелено-карих глаз, выпирающие лобные кости. Он ядовито усмехнулся и отвернулся. Не успела Поппи ничего предпринять, как ровная гладь стекла покрылась паутинкой трещин и осыпалась на землю.

Образы угасли, словно их и не было. Яркий свет заменили сумерки.

Поппи уселась на землю, уткнувшись лицом в колени. Демон неуверенно подошел к ней и присел на землю рядом. Раймонд все еще тяжело дышал. Он похлопал ее по плечу, затем опустил руку на землю.

– Ты молодец, – проговорил он охрипшим голосом. – Ты совсем другая. Намного лучше, чем думают они… Даже лучше, чем ты думаешь. Намного.

Он надолго замолчал, обдумывая произошедшее.

– Все прошло не так, как я ожидал, – демон издал нервный смешок. – Я думал, что ты начнешь злиться, я начну тебя подначивать. Противодействие – это пища демонов, и… Да и вообще, я сам не сразу сориентировался! Даже не думал, что за твоей дверью кроется такое...

– А я думала, что я сломаюсь.

– Ну-ну-ну, – Раймонд погладил ее по предплечью. – Вставай. Как же ты меня напугала!

– Просто оставь меня в покое, – Поппи вздрогнула от прикосновения демона.

Все вокруг замерло.

***

Раймонд озирался по сторонам, удивленный происходящим: все действительно замерло. Птицы застыли в клочке видимого сквозь деревья неба, трава безжизненно устремилась ввысь, а капли моросящего дождя застыли в воздухе – до них можно было дотронуться. Раймонд предпринял попытку расшевелить Поппи, из-за чего его пальто собрало на себя пару десятков капель, которые не спешили менять свою форму, так и застыв, как бисер.

– Поппи…

Но Поппи никак не отреагировала. Она крепко вцепилась руками в голову и практически не дышала. Сидя на корточках, слегка раскачиваясь взад-вперед, она глубоко погрузилась в себя.

– Поппи! – Раймонд прикрикнул.

Она медленно отняла руки от головы, тяжело встав на ноги. На мгновение демону показалось, что она совсем не осознает, где находится. Ее взгляд выглядел таким потерянным и диким, как будто она стала свидетелем еще чего-то ужасного.

Стоило двоим установить зрительный контакт, как все вернулось на свои места. Птицы продолжили полет, травинки прильнули к земле под весом капель дождя, который набирал обороты. Поппи недоуменно пожала плечами, оглядываясь.

– У нас же был маршрут, верно? Тот листок… От Меркула…

Как ни в чем не бывало, Поппи похлопала по карманам, намекая, что у нее ничего нет. Раймонд нехотя выудил из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги. Нахмурившись, он протянул было маршрут приблизившейся Поппи, но, как только она попыталась его забрать, демон отдернул руку, прислонив листок к грудной клетке.

– Что с твоими глазами? – парень недоверчиво всматривался в ее лицо. – Кажется, настала твоя очередь «подстраиваться».

– Подстраиваться?

Она засуетилась в поисках осколка зеркала. Среди стеклянной пыли и мелких фрагментов сложно было найти хоть мало-мальски уцелевший обломок. Ситуация осложнялась растрескавшимися пальцами – царапины рассекли руки как неровная вышивка красной нитью. Наконец, шипя от боли, Поппи удалось обнаружить сохранившийся осколок зеркала. Вытерев влагу с гладкой поверхности, она нервозно пыталась рассмотреть изменения.

Изменения были. Ее глаза действительно сменили цвет. Привычная и такая спокойная серость сменилась задорной зеленью.

«Как у отца» – тревожная мысль заняла собою сознание Поппи. – «Я все больше и больше становлюсь похожей на него. Значит ли это то, что я теряю себя?».

– Словно наступила весна. Голые, выцветшие от снега ветви деревьев покрылись свежим пушком бархатной листвы… – Раймонд все это время не вмешивался, с интересом наблюдая, как тревога Поппи сменяется страхом.

Она отбросила осколок как можно дальше, раздраженно выдохнув. Парень же светло улыбнулся, прильнув к стволу дерева, предусмотрительно спрятав злополучный лист бумаги в карманы пальто.

– Как поэтично, – Поппи фыркнула.

– Почему ты расстроилась? Тебе идет зеленый.

– У моего отца зелено-карие глаза.

Раймонд молчал, ожидая продолжения, но его не последовало. Поппи покачала головой из стороны в сторону, прогоняя болезненные мысли о родителе прочь.

– И что значит «подстраиваюсь»? Я не думала, что меня тоже постигнут изменения!

Раймонд усмехнулся, ковыряя ботинком землю. Ее новый цвет глаз пришелся ему по вкусу. Куда больше, чем ей самой.

– Я не знаю, через что еще нам предстоит с тобой пройти. Но знаю, что это изменит тебя.

Такой странный ответ совсем не удовлетворил Поппи, но сейчас ей не хотелось разбираться что к чему. Хотелось как можно скорее уйти от этих битых зеркал, да и покончить со всем этим. «Я и подумать не могла, что за этой дверью скрывается такой кошмар! Что дальше? Все мои страхи становятся явью. Такими темпами этот мир убьет меня раньше, чем я пойму, кто такой этот Злитый!» – размышляла она, рассматривая израненные пальцы.

– Как насчет того, чтобы обратиться к маршруту? Потому что я понятия не имею, что делать! – Поппи предприняла попытку вернуться к своему заданию и спрятаться от мыслей.

Демон состроил недовольную гримасу. Он подозрительно долго «искал» листок. «Ни к чему хорошему это не приведет» – чуя неладное, парень все же отдал маршрут Поппи, что недовольно прожигала его взглядом.

Поппи уже почти было выхватила листок из рук парня, как их двоих резко дернуло куда-то вверх и вниз. Свет дня сменился тьмой ночи. Из леса они оказались прямиком в каком-то доме.

– О нет… – Поппи вскрикнула, прикрыв рот рукой. – Только не это…

Раймонд проследил за ее взглядом, но силуэты угадывались с большим трудом. Когда глаза привыкли к темноте, демон понял, что они оказались в комнате ребенка. В кровати, укрывшись одеялом, спала девочка.

***

– Чертов Меркул! – шепотом выругался Раймонд, инстинктивно заслоняя собой Поппи. – Так и знал, что это какая-то ловушка! Чтобы я еще раз с ним в одном поезде!..

Поппи мягко отодвинула его в сторону и медленно, на негнущихся ногах, приблизилась к кровати. Стоило ей присесть на корточки у изголовья, как девочка резко проснулась и села на кровати, прислушиваясь.

Сердце Поппи пропустило удар. Раймонд замер на месте, боясь пошевелиться. Но девочка их не видела. Она посидела еще немного, а после снова залезла под одеяло, свернувшись калачиком.

– Это я, – Поппи несмело сделала попытку погладить скомканное одеяло, но ее рука прошла сквозь него.

Раймонд лишь кивнул, приняв этот факт, как должный. Она поднялась и принялась осматривать комнату, залитую лунным светом, который просачивался даже через плотные шторы.

– Так странно, я не помню ее такой…

Поппи то и дело пыталась притронуться к вещам и предметам, напрочь игнорируя то, что ее тело лишено такой возможности. Раймонд осторожно, боясь потревожить сон ребенка, пересек комнату, оказавшись рядом со взрослой Поппи.

– Может это из-за того, что сейчас ночь? Ночью все не то, чем кажется… Почему мы здесь?

Поппи ничего не ответила, вздохнув. Она приложила ладонь к груди, где сердце отчаянно пыталось выбить ребра, никак не унимаясь. «Сейчас это случится. Сейчас» – Поппи до боли прикусила губу, зная, что должно произойти дальше. Она знала. Она помнила. Она никогда не забудет.

Демон хотел еще что-то спросить, но Поппи оборвала его, выставив ладонь вперед, призывая к тишине. Она внимательно вслушивалась. В соседней комнате раздался всхлип. Затем последовал звук пощечины.

Этого хватило, чтобы маленькая Поппи соскочила с кровати и выбежала из комнаты. Она замешкалась на мгновение, но последовала следом, как будто пытаясь схватить ребенка, уберечь, спрятать. Конечно же, у нее этого не вышло. Раймонд бросился за ними, не понимая, что происходит.

Поппи сложно было поднять глаза, сложно было увидеть это еще раз. Если раньше она возвращалась к этому воспоминанию снова и снова, так часто, что пленка памяти начинала затираться, терять свои очертания, оставляя лишь эмоциональную составляющую, то сейчас ей выпал шанс восполнить потери. «Шанс».

Девочка стояла на коленях и плакала, умоляла прекратить, пока ее отец избивал мать, намотав ее волосы на кулак. Мать была голой. Ее разорванные вещи валялись рядом.

Каждый наносимый удар отражался на Поппи. Она еще громче всхлипывала, еще громче просила перестать, но отец не слушал ее. Слышал, но не слушал. Удары становились сильнее, всхлипы матери становились больнее.

– Изменяла?! – отец кричал.

– Нет, – шептала мать, пытаясь увернуться, но у нее не получалось.

– Клянись ребенком! Это ты ее довела! Ты виновата!

Он бил ее снова и снова. Снова и снова. Поппи ползала на коленях за ним, ее голос давно охрип. Все маленькое хрупкое тельце дрожало. Покрасневшее лицо блестело из-за соленых дорожек.

Взрослая Поппи стояла рядом, наблюдая в оцепенении. Было так больно и плохо, что невозможно шелохнуться. Как бы ей хотелось как-то помочь, как-то исправить всю сложившуюся ситуацию, но как? Что она могла сделать тогда, и что она может сделать сейчас? Это уже случилось. Этого не исправить. Такое можно только пережить, «перевыжить». От глубокой раны шрам остается на всю жизнь. Как не пытайся его спрятать, скрыть, перекрыть... Он навсегда останется с тобой.

Раймонд пытался вмешаться, но его попытки не увенчивались успехом. Его руки беспомощно рассекали воздух. Демон, как смог, обнял взрослую Поппи, пытаясь заслонить ее своим телом. Он отвернулся, не в силах смотреть. Поппи задыхалась от слез.

Вдруг, девочка поднялась с колен и рванула в сторону прихожей. Ей хотелось сбежать, скрыться, сделать так, чтобы все это закончилось. Но уйти ей не позволили. Мама удерживала ее в объятиях, когда девочка практически открыла входную дверь.

В ту ночь Поппи перестала чувствовать. Как будто ее сердце заменили куском льда. Она плакала – лед таял. Но сколько нужно пролить горячих слез, чтобы растопить холодный лед? И что останется взамен льда?

Боль всегда была с ней. Боль всегда будет с ней. Как бы она не пыталась скрыться, как бы она не пыталась откреститься, боль никуда не уйдет. Потому что Поппи ее не отпускает.

***

Размеренный ход часов эхом раздавался по огромному заброшенному бальному залу. Позолота покрылась толстым слоем пыли и паутины. Витражные окна местами были выбиты, потемневшие осколки валялись здесь же, подле ниш, спрятанных тяжелыми драпированными кусками ткани. Лишь фреска на потолке была все такой же великолепной, словно ее не касались происки времени. Безучастные и беспристрастные лица смотрели вниз, но не замечали никого.

Поппи чувствовала себя весьма непривычно: облаченная в пышное платье с оголенными плечами и сложной прической. Ей очень хотелось взглянуть на себя в зеркало, но оно находилось на противоположном конце зала. Там же кто-то стоял, повернувшись к ней спиной.

Поппи первая подала голос, уверенная в том, что это все устроил Раймонд, с целью отвлечь ее от травмирующего воспоминания.

– Ну и зачем все это?

Человек медленно повернулся к ней, его лицо было закрыто маской. Но даже так Поппи поняла, что это не демон. От страха и напряжения тело покрылось мурашками, а во рту пересохло. Похолодевшие пальцы рефлекторно сжались в кулаки.

Грянула музыка. Скрипки и фортепиано аккомпанировали друг другу, подстраиваясь и направляя. Надрывно. То затихая, то усиливаясь вновь. Самого оркестра не наблюдалось. Звук переливался из одного угла в другой, подкрадываясь или застигая врасплох, прямо за спиной.

Незнакомец плавно и не спеша пересек пространство большого зала, заложив руки за спину.

– Не окажете ли мне честь? – он галантно склонился перед Поппи, приглашая на танец.

Она хотела отказаться, но ее ответа не стали дожидаться. Мужчина с силой притянул ее к себе, да так, что от неожиданности Поппи чуть было не уткнулась лбом в его подбородок, чем вызвала снисходительную насмешку.

– Прошу меня простить, – нарочито вежливо прошептал партнер, увлекая Поппи все больше в танец.

Музыка ускорилась. Она полностью сосредоточилась на танце, еле поспевая за незнакомцем, который, как назло, прекрасно вальсировал. Он словно не замечал, как Поппи наступала ему на ноги и прикусывала щеки от смущения. Его это лишь забавляло до такой степени, что его холодная вежливость была разбита совсем неуместной широкой улыбкой.

Поппи пыталась прекратить смотреть вниз, но, каждый раз, поднимая взгляд на незнакомца, она в смущении снова опускала глаза. Взгляд его хитрых глаз казался одновременно знакомым, и, в то же время, нет. В купе с этой покровительственной улыбкой… Это действовало обезоруживающе.

Она чувствовала, что ей нужно переселить себя. Нужно разгадать, кто скрывается за этой маской. Отбросить все стеснение и страх, оставив только холодный рассудок. Но чем больше она пыталась рассмотреть это лицо, тем больше терялась в догадках.

В этот момент, пара оказалась прямо перед огромным зеркалом, усеянном тропинками трещин. Краем глаза Поппи заметила, что вместо нее танцует Натаниэль. Ее глаза расширились от шока. «Все это время… Это была не я! Или же…».

Заметив недоумение Поппи, незнакомец хрипло засмеялся, закручивая ее в танце все быстрее.

– Догадалась?

Поппи рисковала потерять равновесие, но мужчина бережно подхватил ее и плавно опустил прямо перед собой.

– Злитый. Здравствуй, – человек в маске невесомо коснулся своими губами ее ладони, – Поппи.

– Значит, это вас я должна убить... – она нерешительно переминалась с ноги на ноги, в ожидании подвоха.

– Почему на «вы»? Неужели ты не знаешь, кто я? – Злитый опять хрипло засмеялся, отбросив ладонь Поппи от себя. – Ты знаешь, кто я.

Мужчина одной рукой снял маску и отшвырнул ее в сторону. Он склонил голову на бок, ожидая ее реакции. Насмешливо широко расставил руки, словно приглашая обняться, когда увидел, как Поппи осознала, кого же видела перед собой. Все это время.

– Папа…

Шепот сорвался с губ Поппи, заставляя все вокруг погрузиться в липкую тьму.

***

– Ну же! Открой глаза, Поппи! – демон с силой тряс Поппи, заставляя проснуться.

Она резко вздрогнула, обнаружив руки Раймонда на своей голове. И снова лес. Как будто и не было старого детского воспоминания, бального зала, отца в странной маске... Он не дал ей и слова вымолвить, как тут же закрывал ее уши руками и закричал во всю силу:

– Смотри на меня! Слушай меня! Закрой мои уши! Быстрее!

Ей ничего не оставалось делать, как послушаться. Не понимая, что происходит, Поппи прикрыла уши демона холодными ладонями. Ей хотелось осмотреться как следует, но Раймонд не позволил этого сделать, крепко фиксируя ее голову в одном положении.

Они стояли на коленях друг перед другом. Если глаза Поппи были полны недоумения и растерянности, то в глазах Раймонда плескался еле уловимый страх, прикрытый напускной уверенностью.

Наконец, краем глаза, Поппи удалось заметить какое-то движение за спиной демона. Что-то большое и черное двигалось вокруг них. Оно не одно. Их много. Огромные черные птицы с человеческими лицами, едва различимыми сквозь черные спутанные волосы. В темноте их глаза светились, полные влаги, готовой спуститься вниз, по острым скулам.

– Это Сирины! – прокричал Раймонд, но Поппи и так его слышала, даже сквозь гул кровеносных сосудов. – Не слушай их пение!

– Разве они плохие? Почему нет?

Поппи крикнула в ответ, но ее голос затерялся в пении птиц, которые начали свою заунывную песню. Они двигались в медленном хороводе, плавно сгущая кольцо. Их чистый тонкий голос должен свести с ума. Сопротивляться не хотелось, хотелось сдаться и слушать, слушать, слушать… Поппи дико захотелось спать, а резко отяжелевшие веки с трудом разлипались.

– Расскажи мне что-нибудь! Что угодно! – Раймонд снова закричал, его тело била мелкая дрожь.

Поппи пыталась тряхнуть головой, но демон вцепился в нее до боли, не давая выскользнуть. Поппи начинало казаться, что птицы уже совсем близко. Она чувствовала их крылья на своей спине.

– Однажды… В студеную зимнюю пору, – голос Поппи подрагивал, ей сложно было кричать, горло словно жгло. – Я из лесу вышел; был сильный мороз. Гляжу, поднимается медленно в гору лошадка, везущая хворосту воз…

– Ты… Серьезно? Некрасов? Сейчас!? – Раймонд, который еще минуту назад дрожал, как осиновый лист, теперь истерически всхлипывал.

Поппи пропустила его выпад мимо ушей (или вовсе не услышала) и продолжила дальше. Ее голос становился громче с каждым новым произнесенным словом. Она вцепилась взглядом в глаза демона, не смея его отпускать. Ей казалось, стоит ей хоть на миллиметр отвести глаза, как эти неблагоприятно настроенные птицы схватят их и растерзают в клочья.

– И, шествуя важно, в спокойствии чинном, лошадку ведет под уздцы мужичок в больших сапогах, в полушубке овчинном, в больших рукавицах... а сам с ноготок!

Последнее слово Поппи прокричала так громко, что сирины замолчали. Птицы замерли и припали головами к земле.

– Что происходит?

– Не убирай руки! А ты – не смей прикасаться к ней! – Раймонд обращался к кому-то за спиной Поппи.

Он предпринял попытку приблизить ее к себе, но его плавно отстранило в сторону огромное серое крыло. Поппи оказалась зажатой в кокон из теплых перьев, пахнущих сухой травой и пылью. Она прикрыла уши ладонями, но ее руки нежно, но ощутимо потянули вниз.

– Тише, девочка… Я не причиню тебе зла.

Поппи чуть ли не в лоб в лоб оказалась наедине с одной из Сирин. Эта птица отличалась от всех. У нее были короткие волосы с проседью, серые глаза на загорелой коже отливали стальным оттенком.

– Послушай же меня внимательно. Ты не жива. Ты не мертва. Ты где-то посередине. Так нельзя.

– Что это значит?

Поппи не чувствовала страха, находясь в этих мягких тисках, наоборот: было так спокойно, так безмятежно. Сложно было заставить мозг работать, хотелось уснуть прямо здесь и сейчас, на груди у этой странной, огромных размеров птицы, которая совсем не отличалась мелодичным голосом, присущим ее сестрицам.

– Вспоминая прошлое, ты начинаешь забывать будущее.

– Опять загадки, – Поппи с силой боролась с зевотой, вызывая улыбку у Сирин.

– Ты даже не спросила, кто мы, кто я. Ты воспринимаешь это мир слишком прямо. Ты же понимаешь, что не можешь оставаться здесь навечно, крошка?

Ее передернуло, а Сирин заботливо придержала ее спину, слегка проведя острым когтем по спине.

– Чтобы найти себя – надо себя сначала потерять. Ты уже потерялась. Осталось…

– Осталось только найтись!

Раймонд не дал Сирин договорить, снеся ее голову с плеч, непонятно откуда появившимся мечом. Все остальные Сирины заверещали и захлопали крыльями, поднимая пыль и грязь. Лицо Поппи покрылось алыми каплями крови.

– Бежим-бежим-бежим! – Раймонд схватил ее за руку и резко рванул в сторону.

– Что ты наделал? Зачем?! – Поппи еле успевала бежать следом, с трудом перекрикивая разбушевавшихся птиц.

– Давай потом обсудим, а? Сейчас не самое лучшее время! – демон размахивал мечом из стороны в сторону, прорезая путь.

Но этого можно было и не делать. Словно чувствуя присутствие посторонних, ветви сами расступались, прокладывая дорогу. Птицы гнались следом, но высокие деревья, словно назло, укрывали Поппи и Раймонда от черных острых глаз.

– Ну а меч-то откуда?

– Ты не поверишь… Торчал в старом пне!

Не успели они сделать и трех шагов, как их взору предстала заброшенная охотничья хижина. Ее крыша была покрыта мхом, брусья почернели от времени, тонкая, слегка покосившаяся труба все еще тянулась ввысь.

– Быстрее, сюда! – Раймонд втолкнул Поппи в домик, вломившись следом и с силой захлопнув, не внушающую доверия, дверь.

Вбежав внутрь, их встретила маленькая комнатка, большая часть пространства которой была занята печью. Пахло смолой и травами. По другую сторону от печки стоял стол, накрытый белой кружевной скатертью. В центре стола возвышался блестящий самовар, вокруг которого собрались маленькие кружки. На отодвинутых стульях аккуратными стопками громоздились книги. У дальней стены расположилась большая кровать с металлической спинкой, покрытая мягким на вид одеялом. Казалось, что ей совсем не место в этой крохотной хижине.

***

– Значит, Злитый – это твой отец? – Раймонд поднялся с корточек, растопив старую печку с третьего раза.

Поппи, все это время наблюдавшая за тщетными попытками демона разжечь огонь, кивнула. Раймонд лишь неопределенно хмыкнул, продолжив щелкать пальцами, вызывая огонь и поджигая фитильки свечей, которые были расставлены по всей маленькой темной комнате, заросшей паутиной. В хижине было сыро, оттого и огню было «не по себе».

– Тебе нужно убить своего отца… Я и подумать не мог, что наш контракт примет такой оборот...

– Да, вот и «Отцы и дети» подъехали! – Поппи перебила его, пнув близстоящий стул с нескрываемым раздражением.

– Насколько я знаю, там другой сюжет, – начал было Раймонд, но, увидев взгляд Поппи, передумал спорить.

Он подобрал упавший стул и поставил его на место, придвинув к столу у окошка, занавешенного белым тюлем. Скопившаяся за годы пыль вальсировала по комнате, оседая плотным слоем. Демон, избегая смотреть на сердитую Поппи, не знал, за что взяться, пребывая в растерянности. Он лишь неловко осматривался по сторонам, взглядом цепляясь за предметы мебели: изрядно потрепанные временем, но все еще пригодные к использованию.

– Я не уверена, что мне нужно его убить. То видение или сон… Я им не управляла, понимаешь? – Поппи прижалась спиной к печке. – Это… Тяжело объяснить…

– Ты сказала, что видела в зеркале не себя, а Натаниэль?

– Вот именно! Может это ей надо убить Злитого! А может вообще никого убивать не надо! Почему мы решили, что без убийства не обойтись?

– Потому что так гласит твое пророчество.

Демон взял в руки меч, который до этого сиротливо ютился в темном углу. Острие все еще хранило на себе следы недавней потасовки с Сиринами. Самодельная рукоятка, обтянутая черными лоскутами кожи, выглядела обветшалой, но все еще надежной.

– Дивина не так сказала! – возразила Поппи, но сил на разжигание очередного спора практически не осталось. – Еще ты с этим мечом! Король Артур!

– Но так все и было! – парень отбросил меч на стол, подняв облачко пыли. – Когда эта птица оттолкнула меня, я чуть не насадился на этот меч! Он торчал из пня!

– Все страннее и страннее! – Поппи отпрянула от печки, на которой проявился едва видимый бордовый след.

Раймонд схватил первую попавшуюся свечу и резко приблизился к Поппи, чем несколько напугал ее, отчего она вздрогнула, вопросительно приподняв бровь. Он поднес свечу к следу на печке, а после перевел огонек к Поппи.

– Поппи, твоя спина в крови. Сирин ранила тебя.

– Только этого не хватало! – Поппи простонала, пытаясь через плечо разглядеть раны на спине. – А почему я ничего не чувствую?

– Эти птицы… Они чувствуют отчаяние. Поэтому они и напали на нас. Их когти содержат болеутоляющий яд, позволяющий обезвредить жертву так, что она даже ничего и не поймет.

– Отчаяние, говоришь? – прошептала Поппи, но он ее не услышал.

Раймонд резко подхватил ее и отнес на кровать, где аккуратно уложил. Поппи даже не успела ничего возразить, как демон выскользнул из избушки, лишь крикнув напоследок – «Я сейчас!». Она начала чувствовать, что проваливается в непрошенный сон. Борясь с неожиданной сонливостью, она, как заклинание, повторяла пророчество: «Ключ. Дверь. Путь. Боль. Отчаяние. Злитый. Противостояние. Смерть. Избавление. Надежда. Возвращение». С каждым новым произнесением, слова теряли свой смысл, рассыпаясь на бессмысленные буквы. Чем больше Поппи пыталась сосредоточиться, тем больше ее накрывала усталость. Сил для противоборства совсем не осталось, она уснула, не дождавшись возвращения Раймонда.

***

Поппи открыла глаза и уставилась в потолок, с которого свисали целые паучьи ковры, а кое-где – капли застывшей смолы. Она хотела встать с кровати, но почувствовала, что ее передвижению препятствует чья-то рука. На другой стороне кровати спал Злитый. Выглядел он куда моложе, чем ему положено было быть. Не было той маски, того парадного костюма с момента их последней встречи. Он выглядел… Привычно. Если бы не тот факт, что его лицо то и дело сменялось на лицо Раймонда. Как детские картинки-перевертыши, что чередовались при изменении наклона. Стоило сфокусировать взгляд, как перед Поппи представал Злитый. И без того, похожие внешне, сейчас эти двое сливались воедино. Страх, парализовавший Поппи, не давал ей мыслить здраво, подталкивая к действию.

Она скинула руку мужчины и вскочила с кровати, тем самым разбудив его. Он медленно повернулся на спину и вонзился в нее взглядом, время от времени скалясь.

– Убирайся, – тишину первой прервала Поппи, голос которой охрип ото сна.

Отец лишь оскалился еще сильнее и неторопливо направился в сторону дочери, словно удав готовился напасть на незадачливого кролика. Ее пробивала дрожь, которую она с трудом пыталась скрыть. Дыхание было рванным, кончики пальцев тронул ледяной холод. Было страшно пошевелиться, казалось, одно маленькое движение – и он нападет.

– Ну-у-у, крошка, – едко протянул Злитый.

– Да ты всего лишь плод моего воображения, не более. Я не буду тебя бояться, – несмело вслух заявила Поппи, медленно пятясь к выходу.

В единственное окно что-то ударило снаружи, отчего стекло задребезжало.

– Но ненавижу я тебя так же, – шепотом добавила она, повернув голову в сторону на предмет неизвестного звука.

– Если это так, то почему я могу сделать это? – отец резко приблизился к дочери и всадил нож в живот, при этом смеясь. – Дурочка, ты не могла этого придумать!

Боль быстро расходилась по всему телу, пульсируя в области живота. Словно кто-то бросил камень в замерзшую лужу – огромная дыра с трещинами во все стороны. Поппи осела на пол и медленно завалилась на бок, рефлекторно пытаясь прикрыть рану руками. Из-за паники воздуха в легких не хватало, а в ушах противно зазвенело.

– Какая же ты глупая! Нужно было слушаться меня! Думаешь, этот мальчишка тебя спасет? Думаешь, он станет твоим другом? Никому нельзя доверять, дурочка! Никому! Ты никому не нужна, кроме меня! Никто тебя не полюбит так, как люблю я! – отец сидел перед Поппи на корточках, грубо взяв ту за волосы, заставляя смотреть в глаза.

Злитый еще что-то говорил и говорил, но она совсем его не слышала, шум в ушах не прекращался, а веки потяжелели.

***

Поппи резко распахнула глаза, тяжело и часто дыша, отчего даже демон, который лежал рядом с ней, прижав ее свободной рукой к себе, проснулся. Она боялась пошевелиться, но в то же время, ей хотелось избавиться от посягательства на свое личное пространство. Ее внутренний спор нарушил сам виновник:

– Не спишь? – прошептал Раймонд, щекоча ухо своим дыханием.

Она отдернула его руку от себя и резко встала, ничего не ответив.

– Поппи? – он вскочил за ней следом.

– Ты, дрянной мерзавец, все это время маскировался под, якобы, демона, который ходит-бродит со мной, как прилипала в дорогом магазине! – она схватила со стола меч. – Так долго!..

Она не договорила, ей помешало ее учащенное дыхание. Между тем, за окном сгущались тучи. Огонек свечей начал трепыхаться из стороны в сторону, рискуя устроить пожар, подпалив желтоватые страницы книг, что были раскрыты на столе и на полу.

– Постой, ты не понимаешь, что творишь! Это последствия яда! – Раймонд прижался к спинке кровати, вытянув руки вперед, пытаясь защититься.

– Ну конечно, я же такая глупая, один ты у нас самый-самый! – ее губы тронула нервная ухмылка.

Поппи вмиг приблизилась к нему и приставила острие меча к шее. Ее рука дрогнула, заметив, что глаза Раймонда выглядели изрядно покрасневшими и опухшими. «Он плакал?» – пораженная увиденным, она медленно опустила меч вниз на кровать. Что-то тревожное и похожее промелькнуло в памяти, и, как испуганный дикий зверек, спряталось на задворках сознания. Он продолжал смотреть ей прямо в глаза.

– Поппи, что ты видела? Что тебе приснилось? – Раймонд осторожно отодвинул оружие в сторону, оборонительно выставив руки по бокам от нее. Казалось, он боялся больше не за свою жизнь, а за жизнь Поппи.

– Злитый, – она прорычала, сбросив меч на пол и пнув ногой в сторону, к столу. – Черт, черт, черт!

Раймонд несмело притянул ее к себе, прижав к груди. Поппи била мелкая дрожь. Сердце бешено выстукивало непонятные сообщения азбукой Морзе. Неровное дыхание не наполняло легкие нужным количеством кислорода. Осознание того, какую ошибку она могла совершить, накрыло с головой.

Теплые прикосновения Раймонда подействовали успокаивающе: она удивленно наблюдала за тем, как ее тело расслабляется. Воспаленный разум сопротивлялся дольше всего. Но, стоило Раймонду пройтись шершавыми пальцами по царапинам на спине, как он сдался, отпустив тревогу и страх с поводка. Она напряглась, ожидая почувствовать боль, но боль не наступила. Лишь пальцы Раймонда, теплые и, отчего-то влажные, продолжали «заговаривать» раны на спине.

– Расскажи мне все, – его шепот звучал сдавленно, едва различимо.

Поппи пересказала весь свой сон, голос ее подрагивал.

– Его надо убить! Вот я и подумала, что ты – это он... Вы в чем-то похожи. Да и во сне… Думала, если убью тебя, все прекратится. Все это. Эти кошмары снились мне и до того, как я оказалась здесь. Может… Я не знаю… Я освобожусь от его присутствия в моей жизни. Я ошиблась. Мне не следовало тыкать в тебя мечом. Пожалуйста, прости меня, Раймонд…

Он на мгновение замер, услышав свое имя, сорвавшееся с уст Поппи, но, не придав значения странным чувствам, охватившим его, продолжил рисовать замысловатые узоры на ее спине. «Это первый раз, когда она назвала меня по имени. Всего лишь первый раз. Всего лишь имя. Больше ничего».

– Как ты поняла, что я – это я? – после недолгого молчания он притронулся к ее запястью.

– Он бы перепугался не на шутку. Ему всегда было плевать на других, главное, чтобы только он был в порядке. Чертов эгоист...

Раймонд по привычке ухмыльнулся, услышав упоминание черта, но поспешил скрыть улыбку в ее волосах. Поппи вздрогнула, дыхание демона щекотало шею и плечи. Расслабление начало сменяться смущением. «Ну и как так вышло, что я сижу в объятьях демона? А дальше что?» – сердце Поппи теперь заторопилось не из-за кошмарного сна, а из-за опасливого предчувствия другого толка. Раймонд все понял, почувствовав, как неестественно напряглась девушка. Он слегка отпрянул, давая ей волю действий. Чтобы рассеять всю создавшуюся неловкость, он прервал паузу, слегка охрипшим голосом:

– Спасибо, что не убила меня. Конечно, у тебя бы и не вышло, но... Кто знает.

– Значит, вот истинная причина, почему я здесь. Он. Мне нужно избавиться от него. Выгнать из моего подсознания. Никакого прощения. Никакой жалости. Не достоин.

– Уверена?

Поппи не ответила. Она резко поднялась, выпутавшись из рук Раймонда, отчего потемнело в глазах. Побоявшись потерять равновесие, она рефлекторно ухватилась за краешек стола.

– Хорошо, герой, – Раймонд встал с кровати следом, разминая затекшие конечности. – Но в разодранной одежде далеко не уйдешь…

Только сейчас она обратила внимание на то, что рубашка, позаимствованная у Раймонда ранее, успела сильно поистрепаться: все-таки Сирин расцарапала ей спину. Пальто она потеряла еще раньше, видимо, ровно в тот момент, когда их окружили хищные птицы. «События сменялись так быстро, одно за другим, не давая передыху!». А осознание того, что за время сна Раймонд мог использовать такую возможность в своих демонических целях заставило Поппи покраснеть и смутиться. Еще раз.

– Меня больше интересовали твои раны и шансы на выживание, Поппи. Ничего такого, о чем ты, судя по всему, подумала, – парень словно прочитал ее мысли, но на ее лице и так было все написано. – Ты не в моем вкусе.

– Конечно, куда уж мне до красавицы Натаниэль! – фыркнула Поппи, заставив теперь смутиться демона.

Раймонд раздраженно выдохнул и почесал нос.

– Мне кажется, ты просто ей завидуешь.

– Тоже мне, психолог нашелся! – Поппи скрестила руки на груди, приподняв подбородок. – Лучше расскажи, как раздобыть одежду!

Раймонд слегка улыбнулся, вытянувшись во весь рост. Его забавляло, как еще полчаса назад эта девушка готова была воткнуть в него меч, а после доверила свою израненную спину. Ему! Демону! Которого знала от силы несколько дней! Она таяла под его прикосновениями, но теперь, стоя напротив, казалось тверже любого металла.

Эта девушка была такой непоследовательной, такой колючей. Сложно понять, что именно происходит у нее в голове в данный момент. Сейчас она требовательно вцепилась в него зелеными глазами. Кто знает, что будет после? Бросит очередную колкость или, натурально, швырнет в него стул?

За этими глазами все еще прячется та маленькая беззащитная девочка, которая и привела Поппи сюда. Не было никакой случайности, никакой оплошности. Все происходит так, как и должно было случиться. И от этого так странно.

Демон развернулся в сторону выхода из домика, бросив напоследок через плечо:

– Просто представь.

Оставив Поппи в недоумении, он аккуратно прикрыл за собой дверь.

***

– Куда теперь?

Голос Поппи заставил демона обернуться и не поверить своим глазам – перед ним, возвышаясь на ступеньках, стояла Натаниэль. Он уже было хотел произнести ее имя вслух, как наваждение пропало, явив собой Поппи, что щурилась от яркого непривычного солнца.

«Да что же это такое!» – Раймонд раздраженно ущипнул себя за руку. Из-за своих действий он чуть было не перевалился за перила крохотной веранды, на которые упирался ранее, пока ждал Поппи.

– Что-то не так? – Поппи поспешила спуститься, заметив взволнованное лицо парня.

– Нет-нет… – Раймонд осмотрел Поппи с головы до ног. – Просто не думал, что из всех возможных вариантов, ты решишь выбрать неудобные узкие штаны и кружевную рубашку. И что это еще за ремень у тебя на спине?

– Та-дам! – она повернулась спиной, на которой, по диагонали, висел меч.

Раймонд выругался, поспешив снять конструкцию с явно сопротивляющейся Поппи. Она приподняла брови.

– Ну уж нет! Поппи! Меч понесу я. Тебе нельзя. Отказы не принимаются.

Поппи цокнула языком, приобняв себе за предплечья и отвернувшись в сторону. Вид такой по-детски обиженной девушки заставил его улыбнуться. Он взял ее за руку и потянул за собой.

– Пойдем, мне хочется показать тебе кое-что.

Поппи приняла руку демона, как будто мгновенно забыв про ребяческую обиду. Раймонд повел ее в другую сторону, не в ту, откуда они пришли, а в совершенно противоположную. У Поппи складывалось впечатление, что он куда больше ориентируется в ее мире, чем она сама. Было непривычно вот так идти с ним за руку, а не бежать от опасности или просто телепортироваться куда нужно. Прогулка – это что-то из мира людей, а не этих волшебных (и не только) существ. Да и уместен ли такой вид деятельности сейчас, когда следует думать о том, как победить Злитого?

Шли недолго. Череда коричневых деревьев постепенно сменялась более низкими, отдаленно белыми. При приближении оказалось, что они подошли к цветущему яблоневому саду. Лепестки цветов уже начали опадать, а теплый ветер разносил их по сторонам, создавая иллюзию мягкого и крупного снега. Приятный аромат окутал Поппи и Раймонда, увлекая за собой.

– Мне кажется, я был здесь раньше. Может в детстве. Точно не помню, – Раймонд обернулся, широко улыбнувшись.

Он растопырил руки и покружился на месте, как ребенок. Лепестки яблонь запутались в волосах, но это ни капельки его не смущало. Поппи и не думала, что этот, обычно едкий и, в то же время, собранный чудак может быть таким непосредственным. Она нерешительно переминалась с ноги на ногу, озираясь по сторонам, ожидая подвоха.

– Насколько я помню, сейчас осень. Яблони не могут цвести в это время года...

– Ты поверила в птиц-убийц, а в цветущие яблони – нет? – Раймонд рассмеялся, неуклюже опустив руки по бокам.

Ему казалось забавным такая смена парадигм. «Она только что была готова убивать мифического Злитого, а теперь недоверчиво принюхивается к обычным яблоням?» – Раймонд зачерпнул горсть чистых лепестков, формируя своего рода снежок.

Поппи наблюдала скептически. Законы физики, по которым она жила и выживала говорили о том, что никакой опасности от этого снежка (громко сказано!) быть не может. Она ошиблась. Крепко склеенный, пахучий комок прилетел ей прямо в лицо.

– Какого черта! – ее шок молниеносно сменился яростью. – Ну сейчас ты у меня попляшешь, демонюга чертов!

Теперь настала очередь Поппи швырнуть комочек из лепестков. Присев и захватив как можно больше, она начала искать глазами Раймонда, которого и след простыл. Лишь смех выдавал его местоположение. Поппи побежала на голос, но долго не могла отыскать Раймонда, который ловко удирал от нее, прячась то за одним, то за другим деревом. Вдобавок, ему удалось еще раза три кинуть мелкие «снежки» в, не на шутку рассерженную, Поппи.

Наконец, удача ей улыбнулась. В одну из перебежек Раймонд запнулся за корягу и плюхнулся прямиком на живот. Поппи воспользовалась моментом! Она накинулась на него сверху, набросав за шиворот добрую горсть лепестков и травы. Раймонд громко отсмеялся, прежде чем одним резким движением опрокинуть с себя Поппи и придавить ее своим весом. Они оба тяжело дышали, а бледные щеки покрывал рванный румянец.

Раймонд убрал руку за спину, выуживая все то, что Поппи успела ему накидать за все недолгое время своего триумфа. Его карие глаза хитро поблескивали. Содержимое рубашки высыпалось прямо на Поппи, чему последняя была совсем не рада.

– Нет, не смей! – она смеялась, наклоняя голову из стороны в сторону, разметав волосы по траве.

Раймонд продолжал осыпать ее лепестками. В его памяти промелькнуло что-то знакомое, родное, но оно улетучилось так быстро, что раскусить ощущение не представилось возможным. Отбросив мысли прочь, он прикрикнул:

– Теперь-то ты веришь?

– Да-да, хорошо, яблони осенью в сосновом лесу! Только слезь с меня и прекрати сыпать землей! – Поппи смеялась, но ей уже надоело валяться на траве в неудобном положении.

Раймонд повиновался, протянув руку, помогая Поппи встать на ноги. Осмотрев друг друга они еще раз прыснули со смеху. После схватки с Сиринами они выглядели и то, куда лучше, чем сейчас. Отдышавшись, они неторопливо побрели вперед, намереваясь покинуть этот бесконечный сад. Хотелось бы остаться здесь, где нет проблем и всегда весна. Но так не получится.

– Ты сказал, что был здесь раньше? – Поппи прекратила отряхиваться, глянув на Раймонда.

– Да, наверное.

– Как ты нашел это место здесь?

– По запаху, – простодушно ответил Раймонд. – Какое-то давнее воспоминание потянуло меня сюда.

Проделав еще несколько шагов, Поппи опять задала вопрос:

– Почему вообще эти яблони здесь?

Раймонд усмехнулся. В отличие от Поппи, он не предпринимал попытки вытащить остатки лепестков из волос, не убирал их с одежды, позволяя им слететь своим чередом. Так запах оставался дольше.

– А почему их здесь быть не должно, Поппи? Разве не может быть в твоем мире чего-то доброго, теплого и безопасного? Что же это за мир такой, где нет «мира»?

Поппи притихла. На ее белой рубашке проступили пара капелек крови, что не укрылось от глаз Раймонда. Неопределенно тряхнув головой, он медленно взял Поппи за руки, заставляя остановиться. Они как раз успели подойти к границе между садом и лесом.

– Приготовься. Нам нужно попасть на море слез.

– Зачем? Стой! А вдруг за моей дверью нет никакого моря! Ладно, сад!.. Раймонд?

Поппи хотела вырвать свои пальцы из его рук, но тот сжал их с новой силой, не давая ни шанса освободиться.

– Не заставляй меня заставлять тебя, – промурлыкал он, не открывая глаз.

Стоило Поппи сдаться и закрыть глаза, как ее тело ощутимо тряхнуло в сторону. В очередной раз.

***

Гладь неестественно белого моря была покрыта тонким слоем льда, который под весом падающих с неба льдинок, размером не больше горошины, бесшумно трескался, вбирая их в себя.

– Море слез, – заключил демон, обернувшись к Поппи. – В прямом смысле.

– Как ты знал, что мы сможем перенестись? Это ведь мой мир…

Раймонд фыркнул, подойдя вплотную к кромке воды. «Какая упертая!».

– Море слез есть везде. Тем более в «твоем», как ты говоришь, мире.

Поппи, еще не отошедшая до конца от телепортации, подошла ближе к берегу, который сплошь был усыпан ракушками из соли, всевозможных форм и размеров. Они ломались и хрустели под ногами.

– Все это – слезы людей, – продолжил Раймонд. – Именно сюда попадают все слезы, когда-либо проявившиеся. Кажется, что вода белая, но это не так. Дно моря целиком и полностью состоит из соли.

– Как-то маловато… Всего лишь море? – Поппи перебила демона, вздернув бровь.

– Ты смотришь вширь, а не вглубь.

Резкий толчок в спину – и Поппи барахтается в воде. Намокшая одежда тянет на дно, на волосы нанизываются бусы из хрусталиков соли, соляные иголки впиваются в кожу, которую теперь нестерпимо жжет, особенно раны на спине. Кажется, что соль не просто щиплет, а врастает под кожу. Соль везде. Силы оказывать хоть какое-то сопротивление растворяются, Поппи тянет ко дну, где, при должном освещении, можно разглядеть кости…

***

Лодка плавно укачивала двоих людей, сокрытых туманом. Потрескавшиеся пластинки льда ударялись о борт, распадаясь на более мелкие, чтобы впоследствии и вовсе растаять. Раймонд, развалившись на одной стороне, напевал незамысловатую песенку, пока Поппи, побледневшая по ряду причин, крепко сжимала бортики лодки. Ее волосы все еще белели от остатков соли. Взгляд же не сулил ничего хорошего. Наконец, Раймонд окончил песню и уставился на Поппи.

– Что?

– Какого… черта! Ты чуть не утопил меня! – сквозь плотно сжатые зубы выдавила она.

– Хотел бы – утопил, – он сел на перекладину. – Одно из противоядий против яда Сирин – это слезы. Мы должны были попасть сюда. Сомневаюсь, что ты добровольно бы вошла в воду.

Сказанное, заставило Поппи задуматься на пару мгновений.

– Поэтому у тебя были такие глаза там, в домике? Ты плакал, чтобы… Спасти меня? Поэтому у тебя были мокрые пальцы?

Раймонд ничего не ответил. Он выудил из кармана яблоко и бросил в воду. Не прошло и секунды, как оно тут же выпрыгнуло обратно на борт, покрывшееся крупицами соли. Демон развел руками и широко улыбнулся.

– Оказалось, я не очень хорош в проливании слез. А может та птица оказалась какой-то специфичной… Особенно ядовитой, наверное. Пришлось затащить тебя на море.

– Ты плакал ради меня! – Поппи ошарашено глядела на Раймонда, который неловко оправдывался, избегая прямого взгляда в глаза.

Расчувствовавшись, она резко набросилась на парня с объятиями, но запнулась, упав на демона сверху. Крупинки соли теперь были и на Раймонде, который не ожидал такого поворота событий.

– Прямо здесь? – он засмеялся, неуклюже прижимая Поппи к себе, опасаясь, чтобы они оба не оказались за бортом.

Чертыхнувшись (и вызвав уже смущенную улыбку у демона), Поппи попыталась встать, что, конечно же, не получилось. Она лишь неуклюже шевелилась на нем, раскачивая лодку сильнее.

– Поппи, перестань… Пожалуйста! – демон заскулил, неловко втянул голову в плечи, пытаясь скрыть несвойственный ему румянец.

При всем ее желании «насолить», она, наконец, найдя опору, вернулась в свой угол лодки, вглядываясь вдаль, словно ничего и не было. Словно, это не она, в порыве благодарности чуть не утопила их обоих. Задумчиво выскребая из волос соль, она почувствовала на себе взгляд расширенных карих глаз демона.

– Что еще? – Поппи замерла, ожидая самого худшего.

– Не думал, что соль может сменить цвет волос.

Она потянула прядь волос в сторону, чтобы получше рассмотреть коснувшиеся ее изменения. Волосы из темно-русых превратились в цвет мокрой пшеницы.

– Какого… – Поппи тихо выругалась. – Ладно, с этим вполне можно жить! Но все-таки, что за чертовщина происходит? Сначала глаза, теперь волосы! А потом что?! Крылья отрастут?

Раймонд внимательно осматривал Поппи, пытаясь понять, кого теперь она напоминает. Каждый раз, когда знакомый образ мелькал перед глазами, он тут же терялся в сонме других, похожих, но не точных. Поппи замолчала, погрузившись в мысли. Лодка плавно покачивалась, двигаясь вперед, самостоятельно прорезывая путь. Каждый раз, ломая корочку льда, раздавался слабый треск. Стук льдинок о борт убаюкивал.

Раймонд откашлялся и продолжил, как ни в чем не бывало.

– Во всяком случае, ты познала глубину. Ты бы не смогла утонуть. Ну, не сейчас. Море само выбирает. Из тех, кто выбирает его.

– Опять эти загадки! – раздраженно выдохнула Поппи, отбросив попытки выскоблить соль с кожи.

– Ты не утонешь, пока не позволишь этому случиться, – нарочито громко продолжил демон. – Кости тех, кого выбрало море, покоятся на дне.

– Значит, ты соврал. Там не только соль… Откуда ты знаешь?

– Дивина рассказывала. Когда я был ребенком.

Поппи слегка нагнулась вперед в ожидании продолжения рассказа, но демон лишь устроился удобнее, насколько это было возможно, и закрыл глаза.

– Нам нужно как следует отдохнуть, Поппи, – сонно проворковал он. – Тебе ведь еще Злитого убивать, не забыла?

Поппи хотелось ударить эту беззаботную мордашку, покоившуюся напротив, но она сдержалась. Все-таки он ее спас. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы яд Сирин подействовал. Поппи даже передернуло от неприятных мыслей. Скрючившись в уголке лодки, она пыталась уснуть, но сон никак не шел. Обычно, от переизбытка чувств и эмоций, человек выматывается так, что не в силах двинуться с места, но не в случае Поппи: она не могла спокойно отдыхать, зная, что все «не в порядке».

«Покой нам только снится» – думала она, выводя пальцами узоры на борту лодки, что плавно колебалась, двигаясь в неизвестном направлении. Между тем, туман становился гуще, укрывая собой как теплое одеяло все вокруг. Видимость в зоне вытянутой руки, Поппи проверила.

Раймонд же во сне выглядел еще младше, чем он казался на самом деле. Разгладились морщинки на лбу, а обычно плотно сжатые челюсти пребывали в расслабленном состоянии. Слабый ветерок играл с его темными волосами, нежно щекоча лоб. Сейчас он выглядел вполне себе обычным человеком, не считая меча, что прятался в полах пальто.

«И как он себе это представляет?.. А я как себе это представляю? Убить Злитого... Человека, которого я боюсь больше всего на свете. Да и человек ли он теперь? Может это его стоило скинуть в море слез? Быть может ему бы и нашлось место на дне. Хотя, если верить Раймонду, то его бы оно выплюнуло, да подальше отсюда» – Поппи теребила еще мокрый рукав.

Она прокручивала все встречи со Злитым, все кошмарные сны, но место решимости все больше занимал страх, окутывающий плотным кольцом. Как бы она не храбрилась, не показывала «боевую готовность», в глубинах души и разума гнездилось чувство неправильности происходящего, неприятия ситуации. Но ощущения эти были словно навязанными извне, чужеродными. Кто-то целенаправленно сбивал ее с намеченного курса.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Поппи перевела свое внимание на воду. Она окунула кончик ногтя на который тут же наслоились кристаллики соли. Стоило отнять руку как крупинки рассыпались и ушли на дно. Сфокусировав взгляд, Поппи смогла разглядеть сквозь прозрачную воду груды костей – скелеты людей, животных, птиц. Абсолютно все кости были белыми. «Вот такая уравниловка. Есть ли смысл бороться, если итог один?» – промелькнула у Поппи нерадостная догадка.

Она уже хотела отвести взгляд, как приметила странное движение сбоку. Что-то быстро приближалось к их лодке под водой. Спустя пару мгновений Поппи смогла разглядеть несколько русалок, проплывавших прямо под ними. Их серебристо-зеленые хвосты активно «работали», а на длинных волосах нарос приличный слой соли. Одна из девушек заметила Поппи и плавно помахала рукой. Поппи несмело махнула в ответ, поспешив скрыться на лодке.

Закрыть за собой дверь.

Глава III

Поппи продолжала рутинно нанизывать в голове все то, что успело с ней произойти за это короткое время, пытаясь выстроить структуру, разложить все по полочкам, в соответствии с ее предсказанием, данным Дивиной. Карточный домик из элементов испытаний никак не складывался, рассыпался из раза в раз. Недавние воспоминания шли вперемешку со старыми детскими, мешая, дезориентируя. Поппи это злило, отчего левый висок начинал ныть – верная примета приближающейся мигрени.

«Ну, вот этого еще и не хватало! Сомневаюсь, что демон наколдует мне таблетку от головной боли! Скорее кинет еще в какое-нибудь обезболивающее море или океан!» – Поппи открыла глаза и бросила взгляд на спящего парня.

Только сейчас она поняла, что лодка не двигается. Туман рассеялся, не оставив после себя ни следа. Лодка стояла на мокрой земле посреди высокого кукурузного поля. Сгущались сумерки. То тут, то там, в хаотичном порядке, по полю возвышались самодельные фонари: какие-то светили ослепляющим светом, другие подмигивали ядовито-желтым. Их всех объединяло наличие стаек бабочек, стремившихся к сиянию. Пространство поля ограничивались соснами.

Замерев на месте, она услышала как где-то вдалеке раздалось хлюпанье: кто-то приближался к ним. Перепугавшись ни на шутку, Поппи растормошила Раймонда, что от неожиданности вздрогнул и заозирался по сторонам. Увиденное удивило его не меньше, чем Поппи. Между тем, шаги становились все громче и отчетливее.

– Идем, – Раймонд приложил палец к губам и, стараясь произвести как можно меньше шума, выбрался из лодки.

Поппи полезла следом, боясь совершить лишнее движение. Ступив на мокрую жирную землю, она чуть было не потеряла равновесие, но демон бережно схватил ее за талию и дернул на себя, предусмотрительно зажав ее рот ладонью, во избежание лишних вопросов и упреков, которые, несомненно, последовали бы следом.

– Вынужденная мера, извини, – прошептал Раймонд, протащив Поппи к ближайшим к ним зарослям кукурузы.

Она не сопротивлялась, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Свет фонарей не доходил до лодки и близлежащего пространства. Спрятавшись в высокой траве, двое навострили слух. До уха долетал лишь редкий шорох сухих листьев и трепет крыльев.

– Надо идти вперед.

Раймонд не успел вынуть меч, как что-то выскочило и повалило его на землю. Поппи отбросило в сторону. Встретившись взглядом с чем-то, находящимся позади Поппи, демон закричал, что было сил:

– Поппи! Следуй за бабочками!

Дважды повторять не пришлось. Не разбирая дороги, Поппи рванула, куда глаза глядят, не останавливаясь. Початки ударялись о тело, бросались под ноги, которые, то и дело, норовили разъехаться в разные стороны на скользкой земле. Поппи бежала от фонаря к фонарю, созывая всех бабочек, что указывали ей путь. Шум и шелест травы действовали оглушающе.

Прорываясь вперед, облачко бабочек все разрасталось. Оглянувшись, Поппи увидела, как огромное поле начинает разгораться. Огонь становился все больше и ярче с каждой секундой. Замешкавшись, она остановилась на мгновение. Этого было достаточно, чтобы ее резко утянуло вниз. Руки. Черные руки вырывались прямо из земли, хватая все без разбору: бледно-желтые початки, пожухлые листья, ошметки земли. Они искали Поппи.

– Черт, черт, черт! – Поппи закричала, стремглав поднявшись и рванув дальше.

Пробежав еще немного, Поппи заметила сквозь траву старый деревянный храм, возвышавшийся в нескольких метрах от поля. Бабочки стремились именно туда, к высокой накренившейся башенке.

Вырвавшись из поля, она схватилась за живот. Только сейчас она почувствовала сильную боль в боку и тошноту. Между тем, огонь подбирался все ближе. Дым застилал глаза и забивал легкие.

– Раймонд! – Поппи кричала, но ее голос тонул в огне, поглощавшем все на своем пути без разбору.

Жар опалял лицо. Зарево было таким ярким, что щипало глаза. Или это были слезы?

– Раймонд! – Поппи вновь и вновь выкрикивала имя демона, беспомощно пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку.

Безрезультатно. Огонь был жаден, загребая себе любой подвернувшийся, чудом уцелевший, клочок. Поппи упала на колени, стиснув зубы до боли.

– Он не придет, – ядовито-холодный голос раздался за ее спиной, заставив кожу покрыться мурашками. – Напоследок умолял передать тебе это.

К ногам Поппи прилетел брелок в виде меча. Один из тех, что когда-то висел на рюкзаке, брошенном в лесу в самом начале пути. «Раймонд его сохранил». Мозг отказывался верить, что ее демона больше нет.

– Да, солнышко, я его убил! – Злитый рассмеялся во весь голос, присев на корточки перед ней.

Увиденное заставило отшатнуться: лицо отца местами обгорело и покрылось сажей. От этого его безумная улыбка выглядела еще устрашающе, чем обычно. Он наслаждался содеянным, не испытывая ни капли чувства вины. «И как этот человек может являться моим отцом? Ну как это возможно!» – в горле образовался ком.

– Ну же, скажи что-нибудь… Неужели тебе совсем нечего сказать?

Злитый протянул руку к щеке Поппи, замешкавшись на пару секунд, ожидая реакции, которой не последовало. Ей показалась, что она заметила едва проскочивший страх в его глазах. Этот страх ей был хорошо знаком. Их страх был обоюден.

– Я же твой отец! – горячие пальцы размазали сажу по ее щеке, прежде чем та раздраженно откинула его руку в сторону.

– Ты должна любить меня!

Поппи резко встала, пошатываясь. Злитый привстал следом. Оскалившись, его рука взметнулась вверх. Но он не успел залепить пощечину, как его оттолкнул в сторону догорающего поля, появившийся из ниоткуда Раймонд. Он хрипел и еле стоял на подогнутых ногах.

– Какой живучий попался!.. – Злитый ногой отбросил демона к стене постройки, отчего, и так ослабевший, демон потерял сознание. – У нас приватный разговор, да, крошка?

Отец притянул Поппи к себе со спины, утаскивая в цепкие объятия, не давая шанса двинуться с места. В нос ударил резкий запах жженной плоти и старого пота.

– Я же люблю тебя, – шепот на ухо, заставляющий съежиться от страха.

Поппи попыталась ослабить хватку, но для Злитого ее движения расценивались как приглашение к действию: мужчина укачивал Поппи, чуть ли не мурлыча, пока у той сердце выстукивало сигналы к спасению. Пальцы соскальзывали с предплечий отца, а ногти не могли проткнуть толстую кожу.

– Никто не придет, никто не узнает, солнышко. Все будет хорошо. Не надо бороться... – Злитый сильнее сжал круг объятий, заставляя Поппи опираться на его грудную клетку.

– Ну уж нет! – она резко откинула голову назад, ударяя отца в шею затылком.

Мужчина рыкнул от злости и боли, рефлекторно растирая ушибленное место. Воспользовавшись моментом Поппи схватила с земли брелок, который обратился в меч, стоило лишь прикоснуться к нему. На секунду она замерла в нерешительности, заметив усиливший страх во взгляде отца. Ей и самой было страшно. Страшно от осознания того, на что может быть способна дочь своего отца.

– О, ты не сможешь, Поппи, – Злитый выпрямляется и скалится, оголяя серые зубы.

«И вот он передо мной. Жалкий, искалеченный жизнью человек, от которого осталась лишь оболочка. Больной человек, решивший утопить себя в своей ненависти ко всему миру. Человек, которого я должна любить лишь потому, что он мой родитель, но я не могу! Не могу! Я пыталась! Столько раз я пыталась простить ему всю то причиненную боль, но он лишь сильнее давил на старые раны, лишая их возможности зарасти как следует. Как можно дождаться, пока раны затянутся, если постоянно сыпать на них соль?» – Поппи приподняла меч над землей. Он кажется таким легким.

– Я тебя ненавижу.

«Боль. Боль. Боль. Сплошная боль, не позволяющая думать ни о чем другом. Только бы она прекратилась. Только бы она закончилась. Хоть на минуту» – Поппи крепко сжала рукоять меча двумя руками, всматриваясь в лицо отца, пытаясь разглядеть проблески человечности, пытаясь наскрести ему очередной шанс. Скорее по привычке.

– Я пыталась тебя простить.

«Но все попытки приводили еще к большей ненависти. Каждый раз, когда я преподносила ему свое прощение, он лишь отшвыривал его куда подальше, нанося новые увечья. Каждый. Чертов. Раз. Так больше продолжаться не может» – Поппи сделала глубокий вдох.

– Так больше продолжаться не может, – без сожаления, без жалости, без лишних сомнений она вонзила меч в живот отца.

Сожженное дотла поле наполнилось криком, от которого зазвенело в ушах. «И никакого попкорна для такого шоу» – иронично отметила про себя Поппи, оседая на землю. Приметив глазами Раймонда, она потеряла сознание.

***

– Ты хочешь сказать, что я должна его… закопать?! – глаза Поппи были широко раскрыты.

Осознание сказанного никак не укладывалось в голове. Она только-только пришла в себя, а тут еще поджидает новая задача. «Дивина такого не говорила! Нашли тут Македонского и Дария III!».

– Почему же так грубо? «Закопать». По-хо-ро-нить, – демон приобнял ее за предплечья и неуверенно шагнул в сторону. – Вырвать все, что с ним связано, с корнем и забыть.

Раймонд прихрамывал, обходя тело Злитого по кругу. Поппи больше волновало его самочувствие, но парень заверил, что все в порядке. «Разве может огонь меня съесть, Поппи?» – беззаботно повторял демон, пока она пыталась стереть с его лица копоть и грязь. Раймонд смеялся, а сердце Поппи не находило себе места: она решила, что не увидит демона живым больше никогда.

Сейчас же Поппи щипала себя за пальцы. Ее взгляд был устремлен в землю, припорошенную пеплом. Мысли о том с чего начать отсутствовали напрочь. Да и не хотелось соображать на эту тему. О таком не хочется думать, оттягивая до самого... Конца.

– Помнишь, как вы с папой хоронили кота?

Раймонд приблизился к Поппи и приподнял ее подбородок слегка вверх, заставляя посмотреть в глаза. Ее щеки покрылись легким румянцем, в смущении она отвернулась в сторону. Он продолжал держать ее подбородок в своей руке, нежно поглаживая большим пальцем. Поппи шагнула назад.

– Не было у меня «папы»! Откуда ты…?

– Был. Тогда. Вы возвращались домой от бабушки с дедушкой на стареньком велосипеде, когда увидели вашего кота, распластавшегося по трассе. Помнишь?

– Я лишь помню черную вытянутую фигуру на асфальте… И снующие туда-сюда машины.

– А потом вы быстро заехали домой и вернулись к нему, чтобы похоронить. Похоронили недалеко от этого же места, где его нашли. Папа копал яму в сухой траве, а ты собирала цветы. Вы не обращали внимания на все эти машины, проносящиеся мимо. Горе сближает. Вы не сговаривались, делали то, что должно. Ну а теперь ты, каждый раз бывая рядом с этим участком, проезжая мимо, ищешь глазами то место, где покоится ваш любимый черно-белый кот с глупым именем «Квас»… То место сплошь покрыто травой и цветами, а костей, наверное, и вовсе не осталось…

– Оно не глупое! К чему ты клонишь?

Раймонд вынул из кармана зажигалку и на ее верхушке тут же засиял маленький огонек. Он сделал шаг в сторону, открывая вид на гору непонятных вещей: грязная рваная одежда, стоптанная обувь, кожаные куртки с оторванными пуговицами возвышались над землей. Он клацнул зажигалкой – огонек погас.

– Отпусти его, – демон подошел к Поппи, взял ее за руку и подвел к куче ближе. – Отпусти печаль.

Раймонд вложил в ее холодные руки пару аудиокассет, покрытых пылью и жирными отпечатками пальцев, отчего ее передернуло, как от легкого удара током.

– Отпусти тревогу.

Темнота стремительно сгущалась, вдалеке раскричались птицы, раздался дикий звериный рык. Поппи поняла, что не может двигаться, ноги по колено были заложены всевозможным хламом, начиная от носков и огрызков карандашей, заканчивая меховыми шапками, похожими на мелких зверей. Или это они и были? Мертвые?!

– Отпусти боль.

Раймонда не было видно, но его голос с каждым разом звучал все громче и громче. Поппи схватилась за горло, ей нечем было дышать, словно шею крепко сжали и отпускать не собирались.

– Отпусти ненависть.

Легкие горели от боли. Ноги подкосились, из-за чего она упала на колени перед кучей старья, которая теперь взметнулась высоко вверх. Перед глазами Поппи мигнул огонек зажигалки.

– Отпусти все это, Поппи, – демон поднес зажигалку к сигарете, зажатой между его тонких губ. – Выжги дотла.

Раймонд опустился перед ней на корточки, выпустив клуб дыма прямо в лицо. Поппи закашлялась, неловко дергаясь в этом окутавшем ее коконе хлама. Темнота сгустилась до такой степени, что даже огонек сигареты становилось разглядеть все сложнее и сложнее. Поппи не понимала, кто именно находился перед ней.

– Как бабочка…

Кто-то ухмыльнулся и грубо схватил волосы Поппи на затылке, заставив ее громко вскрикнуть от боли. Он резко притянул ее к себе, нагло впиваясь и кусая губы, не позволяя вздохнуть. Свободной рукой он нашарил ее ледяные пальцы и вложил горячую зажигалку.

– Моя девочка…

Он нехотя отпрянул и потерся колючей щекой о лоб Поппи. Этой передышки хватило для того, чтобы все вокруг заалело от огня. Сквозь треск и гудение был слышен надрывный крик Поппи, зримые и незримые оковы которой распались, оставляя после себя белесые тонкие линии на руках и ногах.

Пламя переходило от одного дерева к другому, поглощая все на своем пути. Многовековые сосны трещали и с грохотом валились друг на друга, как домино, одна за другой. Все эти «памятные вещи» – старье вперемешку с мусором – вспыхивали и полыхали разноцветным огнем, начиная от ядовито-желтого и заканчивая глубоким черным.

Прошла целая вечность, прежде чем с неба посыпались серые хлопья пепла и снега, застилавшие покрывалом все вокруг. Если напрячь слух, то можно подслушать последний шепот многочисленных угольков, еще горячих, но уже безжизненных.

– Не бойся, открой глаза. Все уже позади. Ты справилась…

Голос раздался из ниоткуда, обращаясь к Поппи, которая свернулась калачиком на единственном сохранившемся участке земли, нетронутым огнем. Она рыдала навзрыд.

***

Тонкие, искривленные охристые свечи, с оплывшим воском и пронзающим, устремленным в потолок, огоньком. Запахи ладана и смолы, въедающиеся в легкие, прогоняющие тревогу глубоко вовнутрь сердца. Земляной пол, с протоптанной травой и прижатыми к земле незабудками, со сломанными стебельками. Полумрак, прорезаемый лучиками солнечного света из щелей зашторенных наглухо окон. Вытянутые стены храма, потерявшие цвет под действием времени.

– Где мы?

– Нигде... Можешь считать, что мы в твоем личном чистилище.

Раймонд пытался шутливо затушить свечу кончиками пальцев, но огонек ускользал, как живой. Он посмеивался, снова и снова пытаясь победить свечу, но огонек упорно продолжал светить.

– Что тогда произошло?

Демон отвлекся от своего занятия, взглянув на Поппи. Он подошел к ней и мягко усадил на одну из скамеек, устроившись рядом. Надолго замолчав, он все же ответил:

– Ты справилась со своим заданием.

Рой бабочек обосновался у потолка. Некоторые из них норовили сесть на запыленный алтарь, частично прикрытый плотной тканью от посторонних глаз. Время от времени тишина прерывалась шепотом. Поппи обернулась в поиске того, кто бы мог читать молитву, чем повеселила Раймонда, который широко улыбался, наблюдая за ней.

– Здесь только ты и я.

– И бабочки. – Поппи сняла с его плеча серо-голубую бабочку, с опаленными крыльями. – Так странно…

– Чья-то загубленная душа, – он грустно улыбнулся, сдувая бабочку с пальца Поппи, заставив ее слегка покраснеть.

Прочистив горло, она продолжила:

– Значит, бабочки – хорошие, а птицы – плохие?

– Не получится делить мир на черное и белое. Мир серый.

– Да, с оттенками, – Поппи неловко рассмеялась. – Зачем ты поцеловал меня? Ну, перед тем как я все сожгла, к чертям собачим?

Теперь настал его черед смутиться и покраснеть. Он неловко запустил руку в волосы, приподняв брови, собираясь с мыслями.

– Мне нужно было тебя разозлить! Да, именно так! – Раймонд развернулся вполоборота, пытаясь убедить больше себя в своей теории, нежели Поппи, которая недоверчиво скрестила руки.

– Нет, ты воспользовался ситуацией. Я уверена, тебе опять привиделась твоя любимая Натаниэль! Даже в такой момент…

Она рассмеялась, пытаясь свести всю неловкость ситуации в шутку. Раймонд улыбался, склонив голову набок, спрятав руку в кармане пальто.

– Ты всегда ею и была. Все еще не поняла?

Демон выудил припасенный осколок зеркала, передав его в руки Поппи. А на его пальцах повисли два брелока с рюкзака Поппи: звездочка и меч. Правда, меч был весь в саже и бурой крови. Смутившись, Раймонд спрятал брелоки обратно в карманы.

– Если быть честным, то я тоже не сразу понял, кто ты. Даже не так, не сразу вспомнил. Ты хорошо надо мной поработала, у меня до сих пор туман в голове! Все-таки, твой мир пляшет под твою дудку, да?

Раймонд качнул головой и уставился на Поппи, предвкушая ее разъяснение. Но этого не последовало. Ей было и невдомек, о чем он говорит. Ответ казался таким простым и от того совсем нереалистичным.

Поначалу, заглянув в зеркало, Поппи не узнала себя. Где те серые глаза и тусклые волосы? Где ненавистная кожа, покрытая пятнышками веснушек? Почему на нее смотрит девушка, что словно светится изнутри? Понадобилось так много времени, чтобы прийти к себе. Подобрать ключ. Вскрыть свою дверь. Принять себя. Приручить себя.

– Тебе нужно возвращаться, Поппи. Или, правильнее будет сказать, Натаниэль, верно? – демон смущенно смотрел вниз. – Кажется, я успел привыкнуть и к этому твоему имени.

– Возвращаться? Но зачем? Я только что осознала, кто я на самом деле, а ты меня прогоняешь? – Поппи непонимающе уставилась на него.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась, но так нельзя. Мы выполнили условие контракта. Тебе нужно вернуться в свой мир, – Раймонд с трудом подбирал правильные слова.

– А как же ты? Твоя история? Мы должны выяснить, что тогда случилось с тобой в детстве, разве нет?

Раймонд медленно покачал головой из стороны в сторону. Его губы тронула печальная улыбка. Поппи откинулась на спинку скамейки и вздохнула, не в силах спорить.

– Моя история продолжается, независимо от ее начала.

– Ладно-ладно, опять пошла череда философских мыслей, – Поппи передернула плечами, будто смахивая с себя непрошенную серьезность. – По теории квантового бессмертия есть вероятность, что какая-та версия меня существует в этой реальности?

Демон кивнул, не задумываясь.

– Даже если тебя здесь нет, ты всегда будешь с нами.

– Стоит ли мне пытаться вернуться сюда? – она отчаянно перебирала попытки задержаться в этом мире.

– О нет, определенно нет! – Раймонд занервничал, отчего неловко прикоснулся к ее предплечьям, но тут же убрал руки в карманы местами подпаленного пальто. – Лучше больше не встречаться с Меркулом, тем более, когда ты… Ну… И вообще, глупо отказываться от жизни, знаешь ли!

Демон замялся, прикусив губу.

– Я поняла, Раймонд. Только у меня остался еще один вопрос. Почему ты всегда так странно реагируешь, когда я произношу слово «черт»?

Раймонд едва заметно вздрогнул, на тонких губах заиграла улыбка, которую демон попытался спрятать, прикусив губу.

– Как бы тебе объяснить… – парень заерзал на месте. – У демонов есть такая особенность… Когда кто-то произносит в нашем присутствии подобного рода слова или выражения, мы чувствуем что-то вроде щекотки и тепла…

– Значит, я могу защекотать тебя, просто без остановки повторяя «черт, черт, черт»? – она прищурила глаза.

– Пожалуйста, не надо! – Раймонд откашлялся, покраснев в очередной раз.

Она вздохнула, поникнув головой.

– Тогда давай отправим меня домой как можно быстрее, иначе я рискую не сдержаться. Что мне нужно сделать?

– Для начала, закрыть глаза, – парень хлопнул ладонями по своим коленям и нервно сглотнул.

Натаниэль повиновалась, слабо пытаясь спрятать ухмылку. Ей казалось странным и забавным, что еще минут десять назад Раймонд вел себя совсем по-другому. Вся его напыщенная безмятежность философа сошла на нет, стоило ей признать себя такой, какой она всегда и была.

Она почувствовала холодок металла на одном из пальцев. «Хитрец, выбрал безымянный!» – пришлось вздрогнуть из-за неожиданного касания.

Демон бережно взял Натаниэль за руки, сжав так, словно, не собираясь никогда отпускать. Огонь пальцев Раймонда топил холод рук Натаниэль. Она мягко вырисовывала узоры большими пальцами по коже, пытаясь успокоить демона, что с трудом сдерживал всхлипы.

Лоб тронул невесомый поцелуй.

– Пора просыпаться, – шепот на ухо было последним, что услышала Натаниэль перед тем как тьма сменилась светом.

***

Легкий ветерок мягко играл с тканевыми жалюзи, настукивая едва уловимую мелодию. Казалось, что вся эта медицинская техника в палате ему аккомпанирует. Если закрыть глаза, то можно перенестись отсюда к теплому морю, нежному песку и ласковому солнцу. Но не сейчас.

Сегодня очередь дежурить Хельги. У Марка соревнования в школе. Вообще, все эти дежурства кажутся и вовсе необязательными, но разве можно переубедить мать, чей ребенок уже несколько дней пребывает в коме, что все под контролем, дайте возможность врачам делать свою работу? Хельга за эти дни резко постарела. Прекрасные волосы костлявой рукой погладило отчаяние, одарив женщину проблесками седины. Глаза остекленели, а аккуратные губы безустанно подрагивали, читая молитву.

Доктора лишь удивленно приподнимали брови, нервно отмахивались, но спешили заверить, что все под, только им, ведомым контролем. Ее девочка не приходит в себя? Ее сердце еле бьется? Температура тела ниже нормы? «Все под контролем, ждем результаты анализов. Как только, так сразу»…

Хельга так часто прокручивала в памяти тот день, что воспоминания начали путаться друг с другом. Вот Поппи вернулась из университета раньше обычного. Она сказала, что у нее опять разыгралась мигрень. Что было дальше? Поппи пошла сразу в свою комнату, вздремнуть? Или все же выпила таблетку? Одну? Две? Больше? Хельга не может сказать точно, мысли перекрутились, словно в мясорубке.

Поппи не встала к ужину. Хельга зашла ее проведать, но не смогла разбудить. Врачи из неотложной помощи позже будут пугать: «Если бы еще двадцать минут, то….». Не хочется даже думать.

Дверь в палату мягко открылась и так же захлопнулась, пропустив доктора Приама. Это был высокого роста мужчина, черные волосы которого были перевязаны в неказистый хвостик на затылке. Его голубые глаза всегда светились легким светом, из-за чего возникало ошибочное ощущение, что доктор вот-вот пустит слезу. Но стоило ему обнажить ряд зубов, со слегка вытянутыми клыками в улыбке, как все сомнения улетучивались. Тонкие лучики, выходящие из уголков усталых глаз, в купе с голубой радужкой напоминали осеннее небо, когда солнце ведет с борьбу с серыми облаками…

– Добрый день, – доктор подошел к женщине и слегка улыбнулся, переведя взгляд на Поппи. – Понимаю, мои слова прозвучат глупо, но вам не стоит так сильно беспокоиться… Мы сделали все возможное. Все анализы в пределах нормы. Вам нужно отдохнуть, она хорошо справляется, – доктор невесомо провел кончиками пальцев по волосам Поппи, как бы случайно касаясь щеки.

Хельга нервно дернула плечами, сильнее сжимая едва теплые пальцы дочери. Доктор Приам отпрянул и снова улыбнулся, заглядывая в глаза Хельги.

– Я вам обещаю, Поппи скоро проснется. Очень скоро. У вас сильная девочка.

– Это ее домашнее прозвище.

Доктор кивнул на прощание и вышел, оставив Хельгу в недоумении. Женщина бросила растерянный взгляд ему вслед, но решила не придавать этому значения. «Я и сама могла назвать Натаниэль так, еще тогда…» – она нагнулась к дочери, поцеловав ее в лоб, приглаживая прядки волос.

– Мама, – слабый голос раздался возле уха Хельги.

Исхудавшие щеки женщины покрылись прозрачными дорожками слез, а губы дрогнули в улыбке. Натаниэль открыла глаза.

ЭПИЛОГ

– Проворонил девчонку! Так и не смог подкатить? Эх, ты... Сколько учил тебя, учил... – Меркул вальяжно развалился в кресле, забросив ногу на ногу. Он то и дело перестукивал кончиками пальцев по подлокотнику, чем изрядно раздражал Раймонда.

– Может ты уже уйдешь, а? Сколько можно здесь торчать? Проваливай к себе! – Раймонд потер переносицу, прекратив чтение старенького романа, в котором не хватало нескольких страниц. Он пытался делать вид, что занят, надеясь, что его оставят одного. Тщетно.

Проводник состроил невинное лицо и промурлыкал вновь:

– Да не может этого быть... У вас по-любому что-то было! Значит все, Натаниэль больше не в твоем вкусе? Переключился на простых людских обывателей? Ну да, тогда-то шансов у тебя будет побольше...

– Иди к черту!

– Уже пришел! Ого, это ты от этой Поппи понахватался, да? Дурное влияние!

Раймонд схватил канделябр со стола, но Меркула и след простыл: он быстро сориентировался и скрылся за креслом. По всей видимости, научен горьким опытом. Раймонд лишь тяжело вздохнул и отбросил железку в сторону. «Этот белобрысый мерзавец хуже пиявки! Как прилипнет, так всю кровь выпьет!».

Прошла уже неделя, как Поппи вернулась в свой мир, а он выполнил контракт. Но Натаниэль так ни разу и не появилась. Дивина раскладывала таро – ничего. Карты молчали, не хотели (не могли?) сказывать ни про Поппи, ни про смотрительницу. Словно их никогда и не было, не существовало. Черные картинки сменяли одна другую. Кажется, никто так и не понял, что это – один и тот же человек. Этот навязанный секрет связывал руки.

Раймонд чувствовал, что так и должно быть, они все сделали правильно, но неведение действовало на нервы, уводило мысли не в то русло. Он продолжил «охоту на зайцев» в электричках, отказался от «демонического» предложения вести деятельность с позиции демона-помощника. Просто понял, что человеческого в нем куда больше. Или надеялся на что-то? От этой девчонки можно было ожидать все что угодно. Они договорились, что каждый останется при своем мире, но... Всегда же есть какое-либо «но». И лучше, если он встретится с ней лично, а не предоставит такую возможность пройдохе Меркулу.

С их последней встречи у него остались осколок зеркала и пара брелоков. Рюкзак Поппи не представилось возможным найти. Артефакты заняли свои места на стене с фоторамками, за исключением зеркальца, которое Раймонд всегда носил с собой. Время от времени он вглядывался в него.

Вдруг его безымянный палец опалило жаром, прежде чем мягкое тепло растеклось по всей ладони и телу. Недолго думая, Раймонд схватил осколок и поднес к лицу. С гладкой поверхности на него вместо своих, теперь уже окончательно карих глаз, был устремлен взор глаз зеленых. Ее глаза.

***

– Да, ты здорово тогда нас всех напугала! – психотерапевт улыбается во все зубы, усаживаясь в кресло. – Но мы уже неоднократно с тобой обсуждали, что все, что ты видела, это – выдумка. Тем более, прости меня за грубость, тогда ты находилась под действием наркоза и бог невесть чего еще!

Мужчина листает блокнот, напевая себе под нос, чем еще больше раздражает Натаниэль. Она осматривает уже приевшийся кабинет, в поисках какого-либо предмета, чтобы сфокусироваться на своих мыслях, а не на чувствах. За спиной мужчины расположилось огромных размеров зеркало. Сколько раз она представляла, как швыряет в него дурацкое пресс-папье или хотя бы ножницы! Но не хочется злиться лишний раз, хочется докопаться до истины. Жаль, что ее желание больше никто не разделяет.

– Тебе было несладко, я понимаю. Эскапизм спас тебе жизнь и это чудо! Чудо! Твои страдания были настолько невыносимы, что твой мозг предпринял попытку обезопасить тебя. Создать интересный мир в голове куда легче, чем изменить мир настоящий, полный несправедливости и боли. Да и к тому же, ты говорила, что там был демон, да? Раймонд, верно? Такое интересное имя для демона, если ты понимаешь к чему я…

Он смеется со своей шутки, не замечая недовольного лица Натаниэль, что сидит напротив. Она порывается встать и уйти, но, вместо этого, лишь плотно смыкает зубы и смотрит в окно. Накрапывает осенний дождь, прогоняющий прочь случайно прилипший листок дерева к стеклу. Ее рука накрывает другую, с силой сжимая.

– Где же тогда ангелы? – он, посмеиваясь, откидывается на спинку вычурного кресла, самодовольно всматриваясь в лицо Натаниэль.

– Ангелов не было, – она соглашается, прекращая крутить на пальце колечко с фиолетовым сердечком. – Как и не было рая.

Не отчаивайся даже среди ужаса и мрака, готова тебе помощь…