Здесь никогда не бывает ночи

Здесь никогда не бывает ночи

1

Голубое в вышине и розовато-красное на горизонте небо. Облака здесь белые и невероятно пушистые, их немного, но зато они очень большие. Несмотря на легкий, теплый бриз, они неподвижны. Солнце тут застыло на одном месте. Оно оранжево-желтое, яркое и теплое. Здесь никогда не бывает ночи или утра, только вечный, теплый вечер.

Скалистый остров, к которому ведет широкий автомобильный мост в несколько десятков полос, окружен лазурным океаном. На мосту через каждые несколько метров стоят фонари. Непонятно зачем, потому что темно здесь не бывает.

На острове растет очень низкая, приятно-зеленая трава, точно газон. Есть несколько деревьев, а также небольшой холмик на краю. От воды до травы около тридцати метров. Спуск практически под прямым углом. Скалы, которые выглядывают из воды песочного цвета. Сам остров имеет около квадратную форму с закругленными углами. Около середины острова стоит барак из узких, коричневатых досок со старыми, много раз крашенными окнами. Некоторые доски на его крыше темные и совсем прогнившие. Толстоватый мужчина в спортивках, опершись спиной на косой забор, сидит на шатающейся скамейке около одного из двух подъездов.

Здесь никогда не бывает ночи.

2

«Сижу и смотрю на воду уже несколько недель. Дует теплый, едва уловимый бриз. Порой забываю моргать. В этом месте солнце не двигается абсолютно. За то время, пока я здесь, ни разу не хотелось есть, пить или сходить в туалет. Сил всегда полно, но желания особого нет.

Не понимаю, как тут оказался. Место незнакомое абсолютно. Царит тут непонятное спокойствие. Нет ни одного звука, кроме волн.

Помимо меня сюда попал еще и советский барак, в котором я живу, правда, у него мало общего с моим настоящим домом. Квартиры перевернуты вверх дном, стекла кое-где выбиты, в подъезде срач и тухлый, тяжкий запах канализации. Моя маленькая квартира полностью пустая. Там остались только деревянные стены и одна розетка. А вот у соседей работает телевизор с белым шумом, работает абсолютно без звука. Кроме телевизора у них тоже ничего нет.

Несколько раз обходил этот остров по периметру за час или полтора. Тут нет даже насекомых. Очень редко откуда-то слышен крик чайки и будто гудок корабля. Я никогда не был на море или даже в порту, но именно с такими звуками у меня это все и ассоциируется. На холме, куда я взбирался с некоторой неохотой, стоит высокий, пышный дуб. По острову, особняком друг от друга, стоят еще несколько деревьев: низкая сосна, ель, три березы, три клена и липа. От скуки пытался найти какую-то закономерность, по которой деревья распложены, но ни к чему не пришел.

Тут и правда довольно скучно, но зато тихо и спокойно. Вдобавок, что, наверное, самое важное, мой организм ничего не требует. Прошло и мое больное колено вместе с желудком и катарактой. Целями днями я любуюсь бескрайним морем.

Часто возникает желание зарисовать пейзаж, но особо нечем. Песка здесь нет, рисовать осколками стекла на деревяшках очень неудобно, в квартирах тоже ничего полезного. Впрочем, в чем смысл? Мою зарисовку никто не увидит. А если бы и увидел, то что? Вот он восхитился ей, захотел забрать кусок доски с моей картинкой себе, а я готов отдать картинку только за что-то, то что он мне предложит? Деньги? Я не голоден, мне не холодно, да я даже спать не хочу. Я скорее отдам ему картинку просто так, нарисую потом еще, и еще, может для него. Но у меня нет такого стороннего наблюдателя, для кого рисовать?

Когда учился в школе, слышал одну интересную вещь от одного зануды. Он говорил, что главное в искусстве - это не выгода или слава, например, а сам акт созидания. Но какое мне будет дело, если я хочу есть? Голодный я бы нарисовал картинку, чтобы ее купил у меня человек, и я наелся. Рисую, потом ем. И снова рисую, потом ем. Акт созидания? На мой взгляд вполне, только я еще и сыт.

Что-то такое я ему и ответил. Картинку, конечно, можно нарисовать, чтобы насладиться процессом, насладиться итогом и тем, что я сделал хоть что-то, но стану ли я сытым от такого? А в чем смысл рисовать для себя, просто чтобы рисовать? В фантазии я нарисую гораздо лучше, гораздо подробнее и достовернее. Забавно, что тогда я посчитал, чтобы что-то запечатлеть, но оказавшись тут, понимаю, что ошибался. А когда есть еще кто-то и вы оба голодные, то картинка хоть и не будет иметь практического веса, зато ее увижу не только я. Поэтому и нужен посторонний.

Подошел к краю земли, в метрах тридцати, которые идут сплошняком вниз, плещет вода, моча желтоватые камни.

Хотя, может, как раз рисовать тут и надо. Мне не нужно есть, а значит не надо работать, чтобы добыть еду. Деньги для мне тоже своего рода еда. Наши предки пытались добыть мясо мамонта, бегая по полю с копьем, потом у тех, кто стал скотоводом, стало появляться все больше мяса, которое никуда не убегает. Я, например, даю скотоводу картинку, а он мне говяжий стейк. Фермер, выполнив свою работу, даст ему пшеницу и получит стейк, или сразу приготовленный хлеб и получит два стейка.

Потом появятся очень удобные деньги. Вместо того чтобы бегать по полю с копьем, можно будет сидеть в офисе или стоять у станка, а потом получить стейк. Время прошло, а голод, базовая жажда еды была всегда. Человека из каменного века объединяет с человеком из офиса мясо мамонта, которое можно обозвать деньгами.

Если бы все люди не хотели есть, то тогда бы они хотели быть здоровыми и снова нет времени на картинку «просто так». А если бы все были здоровыми, то зачем тогда вообще что-то делать? Нет жизненно необходимых потребностей – нет постоянных забот. Тогда картинка и правда может быть картинкой «просто так»….

И вот я снова на скамейке. Ищу что-то высокое в пейзаже. Ищу потребность в поиске и понимании чего-то высокого. Еще в первый месяц я попробовал порезаться осколком стекла. Нашел поострее и провел по вене. Не почувствовал ничего и раны не было, через время траектория пореза заболела, но крови все еще не было. Поболев какое-то время все прошло. Хотя может это тогда был не первый месяц моего прибывания, а сотый. Раньше я очень удобно понимал какой день недели с помощью еды. В понедельник в заводской столовой дают плов, во вторник – пюре с котлетой и так далее.

Довольно часто я подумываю уйти отсюда, но куда и зачем? Показать картинку? Встретить кого-то?

Стоя на краю земли, я подумывал прыгнуть, но испытываю неподдельный страх. Вдруг в воде я захочу есть, спать и пить? Вдруг чудо может быть только на острове среди воды? Я немного прохаживался по мосту, начинается он движением вверх, потом идет на одной высоте. Извиваясь, он скрывается далеко за горизонтом. Прождав некоторое время на нем, я проверял, не пропадет ли чудо действие острова.

Не пропало.

Но если я пойду дальше? Что будет?»

«Я хожу кругами по острову: от барака к углу с елью, оттуда к мосту, потом холм с дубом, затем еще один угол и снова барак. Каждый круг отмечаю каким-то мусором на лавке, собралась уже целая куча. Так стараюсь считать примерное время, но ощущения давно пропали. Проходя мимо моста, порой поднимаюсь на него, смотрю вдаль и спускаюсь. Каждый раз удивляясь тому, как асфальт резко превращается в траву.»

«1787-й круг я насчитал. Наверное, просчитался. В бараке закончились вещи, даже телевизор с белым шумом встречает меня у подъезда.

Солнце все в том же положении, я не голоден, полон сил и здоров. Все вроде бы прекрасно, но скука донимает все больше.»

«Я решился на побег. 2001-й круг стал последним. Я разобрал забор, сложив его около скамейки, как палочки для счета. Снимаю свою спортивную кофту и завязываю ее вокруг своего большого живота. Нашел в доме кравчучку, поставил на нее телевизор. Взял острый осколок стекла, и разобрав весь мусор, выдрал из скамейки бледно-зеленую доску с выцарапанным рисунком. Забрался на мост, смотрю назад. Непонятная смесь страха и решимости. Все же это место прекрасно.

Здесь никогда не бывает ночи.»

«Мост все продолжается и продолжается. Остров уже пропал, но мост все идет и идет. Порой останавливаюсь и смотрю на белый шум в телевизоре. Дорога будет долгой, а может и вечной. Рядом с солнцем и морем нацарапал длинную, широкую линию с палочками – мост и фонари на нем.

Голода все нет, но некоторое чувство пустоты в желудке я испытываю.»