Заявка № 32

Глава 1

— Учитывая все вышесказанное, я рекомендую усыпление.

Андрей нервно заморгал и подался вперед, надеясь, что неправильно услышал ветеринара. Старый стул под ним жалобно скрипнул и накренился, но молодой человек проигнорировал опасность — мысли его занимало совсем другое.

— Подождите, как — усыпление? Неужели нельзя вылечить? Может, витамины какие пропишете или снова положим в клинику, капельницы там всякие? В прошлый раз же помогло...

— Послушайте меня, юноша, — перебил его врач — грузный, начавший лысеть мужик неопределенного возраста, — от старости, как известно, лекарства не существует. Собаке вашей 13 лет, весь последний год пес болеет — вы у нас в клинике, считай, прописались уже. Хватит мучить животное, отправьте его на покой. Он сейчас в таком состоянии, что может помереть в любой момент, но только, в отличие от усыпления, будет уходить на тот свет в агонии.

Ветеринар шумно втянул воздух носом, яростно что-то чиркнул в собачьем паспорте и протянул его Андрею, давая понять, что разговор окончен, однако хозяин несчастного пса застыл на колченогом стуле, глядя перед собой невидящим взором. Неутешительный диагноз прозвучал как приговор, смириться с которым, по мнению грубого врача, предстояло прямо сейчас, к чему, разумеется, молодой человек не был готов.

Из угла донеслось тихое поскуливание — уставший Зевс напоминал о себе, и, услышав его, Андрей тяжело поднялся и ватными руками взял паспорт. Он посмотрел на пса, все это время терпеливо лежавшего у самой двери — пришлось отдать команду после того, как ветеринар, поджав губы, помахал рукой в сторону выхода, давая понять, что возле стола овчарке не место. Заметив взгляд хозяина, Зевс вяло ударил хвостом и, положив морду на передние лапы, вновь тихонько заскулил.

— Я понимаю, подобную новость принять тяжело, но так будет лучше, поверьте, — в голосе всегда циничного ветеринара Андрею неожиданно почудилось сострадание. — Отвезите пса туда, где ему нравилось гулять, угостите любимой едой, словом, скрасьте его последние часы. А потом привозите сюда, попрощайтесь и уходите — у вас, в отличие от него, впереди целая жизнь. Ну а мы, в свою очередь, проведем эвтаназию по всем правилам, затем кремация — избавим вас от хлопот согласно указанному прайс-листу.

Нет, сострадания все же не было — и правда померещилось. Неодобрительно зыркнув из-под бровей на ветеринара, в нетерпении стучавшего пальцами по столу, Андрей подошел к Зевсу и, присев перед ним, погладил по голове.

— Пойдем отсюда, дружок. Пора домой.

Услышав заветное «домой», Зевс неуклюже поднялся и, взяв в зубы поводок, потянулся мордой к хозяину — так он показывал, что готов идти. Задержавшись в дверях, Андрей обернулся к ветеринару, словно надеясь, что тот вдруг неожиданно вспомнит о каком-нибудь лекарстве или методе лечения, до этого не опробованных, но которые обязательно помогут спасти пса. Однако врач, недовольно зыркнув в ответ поверх очков, схватил какой-то лист бумаги и принялся вытирать им потное лицо, а затем, чертыхнувшись, бросил скомканный клочок и оторвал бумажное полотенце. Поняв, что здесь больше ловить нечего, Андрей тяжело вздохнул и потрепал Зевса за поникшее ухо — в ответ лохматый любимец тут же навострил его, словно давая понять, что силы еще есть.

Они неспешно вышли из кабинета: Андрей — кусая губы и еле сдерживая слезы, а Зевс... Зевс уже давно никуда не спешил, он просто ковылял рядом, изредка тыкаясь носом то в колено Андрея, то в кроссовку, и вдыхал знакомый запах — так он понимал, что хозяин по-прежнему с ним, не доверяя подслеповатым глазам. Однажды зрение его уже подвело: пес тогда погнался на улице за чем-то ярким — подумал, что бабочка, а оказалось, целлофановый пакет. Поняв свою ошибку, Зевс тут же потерял интерес к шуршащему предмету и обернулся в поисках хозяина, однако того рядом не было. Скуля и тыкаясь мордой в ноги спешивших по своим делам людей, старый пес дрожал от страха и вдруг замер — легкий ветерок принес знакомый запах. И тут же следом такой родной и любимый голос:

— Зевс! Ко мне!

С тех пор хозяин перестал спускать его с поводка, но пес и не думал возражать — ограничение свободы не пугало так сильно, как одиночество. Теперь каждый раз, оказываясь вне стен родного дома, Зевс послушно брел рядом, больше не помышляя о том, чтобы рвануть куда-то в сторону. И он жутко страдал, если вдруг в чужом месте Андрей отдавал ему приказ дожидаться где-то в отдалении — как сегодня у того крикливого, неприятно пахнувшего человека, которого Зевс не любил.

Пес поднял голову, собираясь лизнуть руку Андрея, но тот вдруг неожиданно остановился на лестнице, опустился на холодную бетонную ступеньку и зарылся лицом в шерсть верного друга. Плечи его затряслись, из горла вырвался не то стон, не то рык, и в ответ Зевс тревожно заскулил — состояние хозяина ему совершенно не понравилось. Извернувшись, пес ткнулся горячим носом в локоть Андрея и отрывисто гавкнул, привлекая к себе внимание.

— Сейчас, Зевс, сейчас, — всхлипывая, попытался успокоить его хозяин, подняв заплаканное лицо, и в ответ пес неуклюже протянул ему лапу, а затем лизнул в мокрую от слез щеку.

«Рекомендую усыпление», — неожиданно эхом пронеслись в памяти слова врача, и Андрей стиснул зубы, почувствовав вдруг ненависть к равнодушному ветеринару, отказавшемуся спасать его любимца.

Молодой человек сквозь слезы смотрел на пса, в свою очередь не сводившего с него внимательного и преданного взгляда, а память меж тем услужливо подкидывала воспоминания об их первой встрече.

***

В тот день дождь лил как из ведра. Андрей брел по улице, понурив голову и игнорируя тот факт, что его старые, видавшие виды кроссовки зачерпывают воду из луж, которые он даже не старался обходить. Мысль о том, что возможность получения должности в престижной компании сделала ему ручкой, не давала покоя. Конечно, просиживание штанов в офисе с утра до вечера работой мечты не назовешь, но в компании «Цезарь» хорошо платили, а главное, поощряли сотрудников новинками собственного производства. Навороченные гаджеты не вызывали у Андрея благоговения и желания делать постоянный апгрейд, однако их можно было легко сбыть на черном рынке, благо нужные для этой цели люди имелись, а лишний заработок никогда не помешает. Однако что толку теперь об этом думать, когда его даже не допустили к собеседованию.

Сверкнула молния, и несколько секунд спустя загрохотало над самой головой — похоже, нудный дождь превращался в стремительную грозу. Застыв посреди тротуара, Андрей покрутил головой в разные стороны, пытаясь понять, куда его занесли ноги, пока он предавался мрачным размышлениям. Не в силах определить локацию из-за плотной завесы дождя, молодой человек двинулся дальше по переулку, удивляясь тому, что вокруг не было ни души. Наконец впереди замаячили какие-то огоньки, и через минуту Андрей стоял перед огромным панорамным окном, за которым виднелись столики и сновали туда-сюда официанты. Подумав немного, он поднялся на невысокое крыльцо и толкнул тяжелую дверь. Навстречу выпорхнула девушка-хостес, однако приветливая улыбка на ее лице мгновенно пропала при виде дешевого костюма и расхлябанной обуви.

— Простите, все столики заняты или забронированы, — прощебетала барышня заученные фразы, и Андрей понял, что вряд ли ему разрешат переждать ливень с внутренней стороны от входной двери. Тяжело вздохнув, он молча вышел обратно на улицу и прислонился к стене ресторана, на которой висел щит с информацией о часах работы. Над крыльцом располагалась небольшая крыша-навес, и продрогший до костей Андрей решил оставаться здесь до тех пор, пока дождь, зарядивший с новой силой, не выдохнется.

Раздался новый раскат грома, и, словно в ответ, высаженные вдоль дороги деревья зашелестели листвой, раскачивая кронами под порывами ветра. Не сводя с них безучастного взгляда, Андрей вдруг вспомнил историю, рассказанную когда-то студенческим товарищем, — о том, как из-за такого же непрекращающегося дождя, лившего несколько дней подряд, начался потоп, во время которого погибло несколько человек.

«Тех людей хотя бы оплакивали, — подумал Андрей, сложив руки на груди и тем самым пытаясь сохранить внутри хоть каплю тепла, — а я умру — никто и не заметит. Совсем один остался, но сам, дурак, виноват».

Молодой человек шмыгнул носом и неожиданно всхлипнул — от жалости к самому себе. Решив, что сейчас самое время подумать о чем-нибудь грустном и разреветься от всей души, как в детстве (все равно никто не увидит, а значит, не осудит за то, что взрослый мужик пытается с помощью слез избавиться от годами копившегося напряжения), он наморщил лоб, роясь в воспоминаниях, как вдруг его мысли были прерваны каким-то странным звуком, казалось, исходившим откуда-то снизу, — будто кто-то пищал. Пытаясь абстрагироваться от шума дождя, Андрей несколько минут вслушивался, однако непонятный писк больше не повторился. И тут вновь громыхнуло, да так неожиданно, что промокший насквозь парень испуганно подскочил и, поскользнувшись на плитке, которой было вымощено крыльцо ресторана, грохнулся, больно ударившись копчиком о железную решетку, служившую перилами. Распластавшись на ступеньках, он застонал, а через мгновение рядом кто-то заскулил в унисон. Дождь припустил с новой силой, барабаня по черепичной крыше-навесу, и писк опять прекратился.

Андрей заглянул в щель между ступеньками — в спасительной темноте под крыльцом сверкнули чьи-то глаза, и тут же вновь раздалось повизгивание и сразу смолкло. Несколько секунд человек и непонятное существо буравили друг друга взглядами, пока одному из них это не надоело: обитатель подкрылечного пространства заскулил, а затем коротко тявкнул.

— Так ты щенок, что ли?! — воскликнул Андрей, почему-то обрадовавшись собственной догадке, и причмокнул губами. — Иди сюда, мелкий!

Черные глаза-бусинки упрямо сверкнули — щенок словно не хотел подчиняться приказу, но в этот момент в очередной раз пророкотал гром, и малыш снова испуганно заскулил. Поняв, что кутенок сам не вылезет, Андрей с трудом засучил мокрый рукав пиджака, чтобы ни за что не зацепиться, просунул руку между ступеньками и, подхватив цуцика под живот, осторожно вытащил наружу. Щен тявкнул и пошевелил смешными лопоухими ушами, а затем лизнул человека в запястье, и тот неожиданно улыбнулся — впервые за день. В пальцах отдалась пульсация — сердце у кутенка стучало быстро, и Андрей вдруг понял, что уже не сможет оставить зверя на произвол судьбы. Решение он принял быстро — впервые в жизни без колебаний и долгих раздумий.

— Ну что, малой, идем домой? — Андрей не знал, как определять пол животного, но почему-то ни секунды не сомневался в том, что перед ним кобель. — Похоже, дождь сегодня не закончится; останемся здесь — замерзнем. Придется во второй раз за этот день устроить спринтерский забег.

Он прижал щенка к груди и, бросив недовольный взгляд на серое, затянутое тучами небо, рванул по переулку туда, откуда пришел, решив воспользоваться уже пройденным маршрутом — там будет проще понять, в какой стороне дом. Кутенок вскоре пригрелся и тихо сидел на руках, перестав даже поскуливать в ответ на новые раскаты грома, лишь вздрагивал всем телом, давая понять, что ему страшно.

***

— Усыпление он рекомендует, вот же козел! — в сердцах бросил Андрей, теребя загривок Зевса. — Жену пусть свою усыпляет, а от моего пса держится подальше!

Вскочивший от его выкрика Зевс в ответ коротко гавкнул и вильнул хвостом, давая понять, что целиком и полностью на стороне хозяина, а затем вновь уселся и вывалил горячий и влажный язык.

— Ничего, прорвемся, не впервой, — пообещал Андрей, глядя в черные глаза лохматого товарища, а тот в ответ лизнул его в щетинистый подбородок.

— Что, Абрамыч отказался дальше лечить? — неожиданно раздалось откуда-то сверху.

Услышав звонкий девчачий голос, Андрей и Зевс вздрогнули и синхронно подняли головы. Ярко-синие глаза на усеянном веснушками лице, улыбка до ушей, разноцветные пряди волос — красивая и такая неожиданно светлая девушка в этой мрачной клинике с темными стенами.

Андрей вдруг разозлился на себя: только что он сопли по лицу размазывал, как вдруг уже рассматривает какую-то девицу. А пресловутая девица меж тем, нисколько не заботясь о белой юбке, уселась на ступеньку рядом и взъерошила шерсть на загривке пса.

— Ну здравствуй, Зевс. Как ты? — ласково спросила она и улыбнулась, гладя овчарку в области носа.

В ответ обычно нетерпимый к прикосновениям чужаков пес лизнул руку девушки и радостно завилял хвостом.

— От-откуда вы з-знаете З-зевса? — заикаясь после недавней истерики, спросил Андрей и ладонью вытер слезы, сделав вид, будто чешет глаза.

— Так его тут весь персонал знает, — незнакомка вновь улыбнулась. — Мы Зевса уже столько месяцев лечим, не захочешь — а запомнишь, — девушка звонко чмокнула собаку в нос. — Один из самых благодарных пациентов, ни разу не укусил, хотя я тот еще профессионал по части капельниц.

«Ага, значит, работает тут», — пронеслось у Андрея в голове. Искоса наблюдая за девушкой, он вдруг понял, что ей можно доверять, и сердце словно ухнуло куда-то вниз от уже подзабытого волнения.

— Так что Абрамыч? — улыбчивая сотрудница ветклиники ласково гладила уши Зевса, положившего голову ей на колени.

Воспоминания о суровом приговоре ветеринара словно придавили Андрея к земле, мгновенно вытеснив все остальные чувства, и он лишь молча махнул рукой, в которой все еще был зажат собачий паспорт.

— Ну-ка, дай сюда, — с детской непосредственностью тыкнула ему девушка и, выхватив документ, пролистала его до нужной страницы. — Так... «Тяжелое состояние, бла-бла-бла, рекомендуется усыпление, ага-ага, доктор И. А. Левин». Ну что ж, понятно, — она протянула паспорт обратно и вдруг как-то поникла. Зевс, словно уловив ее состояние, обрывисто вздохнул и застонал, изредка ударяя хвостом по полу.

— Ну, может, Абрамыч и прав, — помолчав какое-то время, горько прошептала девушка. — Это ведь не жизнь, а мучение, собака такого не заслужила. Хорошая собака-барабака! — неожиданно игриво закончила она и потрепала Зевса за брыли.

В ответ тот коротко гавкнул и лизнул девушку в нос, а через секунду виновато посмотрел на Андрея — не запрещает ли хозяин. Хозяин не запрещал. Он сидел сгорбившись, спрятав лицо в ладонях, и Зевс понял, что сейчас явно не лучшее время для игр. Тяжело вздохнув, он отодвинулся от девушки и уткнулся горячим носом в колени Андрея.

Несколько минут они сидели на лестнице в тишине, изредка нарушаемой лишь поскуливанием Зевса. Андрей, обняв пса, пытался сдержать слезы, а девушка молча сидела рядом, с сочувствием глядя на них, и тихонько иногда вздыхала.

— Так, ладно, слушай сюда, — наконец нарушила она молчание и нетерпеливо заерзала. — Абрамыч хоть и мудак, но дело свое знает, и, если он рекомендовал... — девушка на мгновение запнулась, — если рекомендовал усыпить Зевса, значит, выхода действительно нет. Я имею в виду выход в плане лечения. Если традиционные способы не помогают, мы пойдем другим путем.

— А что, есть какой-то другой путь? — процедил Андрей сквозь зубы, глядя в печальные глаза своего пса.

— Ну... есть, — прошептала в ответ собеседница.

Зевс оторвал взгляд от хозяина и медленно перевел его на девушку — Андрею почудилось, что собака понимает, о чем речь.

— Есть один вариант, но об этом лучше не здесь, — сотрудница клиники заговорщически подмигнула сперва Зевсу, потом Андрею и поднялась. — Ждите меня в кафе через дорогу, туда с собаками пускают. Я приду минут через пятнадцать, как только сделаю укол одному вредному коту.

И она упорхнула, взмахнув на прощание подолом легкой юбки. Зевс гавкнул ей вслед, а затем печально заскулил, втягивая воздух носом и нетерпеливо переступая лапами.

Андрей потрепал его за уши, призывая успокоиться, и взял в руки поводок.

— Ладно, Зевс, пойдем. Подождем эту барышню, послушаем, что она нам предложит.

Глава 2

Андрей присел за столик и повертел головой в поисках официанта. Верный Зевс улегся возле ног хозяина и, зевнув, опустил морду на передние лапы, лениво разглядывая из-под бровей остальных посетителей.

Через мгновение к ним не то подъехал, не то подлетел робот в белом пиджаке; шею его украшал галстук-бабочка.

— Приветствую вас в кафе «Перекус на любой вкус», — Андрей вздрогнул, услышав механический голос, — столько лет прошло, а он все никак не мог привыкнуть к новой реальности. — Желаете просто чай-кофе или принести вам меню?

Робот застыл в ожидании ответа, и Андрей с неприязнью взглянул в стеклянные глаза, внутри которых мигали синие мини-лампочки.

— Мне — кофе, а моей собаке — миску с водой, — сухо произнес он и отвернулся от робота, давая понять, что заказ завершен.

— Какой кофе желаете? — не унимался робот. — У нас есть эспрессо, романо, мокко...

— Американо, — перебил Андрей механического болвана и язвительно добавил: — А воду для пса — без газа.

Внутри робота что-то защелкало, лампочки в глазах замигали еще быстрее.

— Один американо и вода без газа, — отчеканил робот и укатился прочь.

Зевс стукнул хвостом по полу и закрыл глаза — его явно утомило происходящее. Андрей взглянул на часы — до прихода девушки из ветеринарной клиники оставалось еще десять минут.

«Интересно, что эта барышня предложит?» — он пытался отогнать назойливую мысль, но та вертелась в голове снова и снова, а разум рисовал радужные картины чудесного выздоровления Зевса. Чтобы как-то отвлечься, Андрей уставился в огромный монитор, висевший на стене напротив, — там крутили рекламу какого-то импланта, по заверениям создателей призванного облегчить жизнь, однако на деле представлявшего собой очередной новомодный гаджет.

— Ну и зачем пихать в свое тело эту хрень? Совсем с ума посходили с этими технологиями, скажи, Зевс? — хмыкнул Андрей и перевел взгляд с монитора на мохнатого друга. Пес в ответ приоткрыл один глаз и, видимо, поняв, что вопрос был риторический, тут же снова его закрыл.

В воздухе вдруг пронеслось какое-то движение, и девушка из клиники легким облачком опустилась на стул напротив Андрея. Тут же подскочил официант, но обладательница ярко-синих глаз нетерпеливо махнула на него рукой, а затем нажала на мочку уха. Робот замер, и по тому, как забегали огоньки вдоль его тела, Андрей понял, что чудо техники принимает невидимый сигнал.

— Один капучино, — озвучил электронный заказ официант и полетел в сторону бара.

Зевс, вскочивший при появлении своей приятельницы из ветеринарии, гавкнул роботу вслед и радостно завилял хвостом, не сводя глаз с девушки. Получив от нее очередную порцию ласки, пес с довольным видом растянулся на полу, давая понять, что не будет мешать дальнейшей беседе.

— Вы рано, — неловко начал разговор Андрей и запнулся, обезоруженный лучезарной улыбкой девушки.

— Можно на «ты», — она не сводила с собеседника смеющихся глаз. — Рано, потому что укол коту напарница поставила, не дождавшись меня. Кстати, я Наташа. Сама представлюсь, а то ты все не спрашиваешь и не спрашиваешь.

— Андрей, — понимая, что начинает тонуть в синеве этих глаз, он перевел взгляд на мирно посапывающего под столом Зевса.

— Да знаю я, что ты Андрей! — Наташа в нетерпении покрутила головой, выискивая официанта. — У Зевса все в карте написано.

Она вновь нажала на мочку уха, и полминуты спустя к ним подлетел официант с подносом. С неожиданной для робота ловкостью он поставил чашки с напитками на стол перед Андреем и Наташей, а затем наклонился к Зевсу и сунул миску с водой ему под нос. Потревоженный в дреме пес глухо зарычал и отодвинулся от посуды.

— Даже воду не пьет, а ведь должен — жара такая, — Наташа грустно посмотрела на лохматого пациента. По-детски обхватив стакан руками, она отхлебнула капучино и поморщилась. — У-у, опять язык обожгла. Надо было сок какой-нибудь заказать.

— Так давайте я угощу, — спохватился Андрей, вспомнив, что нужно хоть немного побыть джентльменом.

Наташа в ответ помотала головой.

— Не надо. Соки из коробок я не пью, а свежевыжатый они тут будут двадцать минут делать. У меня времени мало — в клинике скоро операция, а я ассистирую. Будем морской свинке грыжу удалять, — в синих глазах вновь заплясали озорные лучики.

Неожиданно за соседним столиком раздался противный писк, и со всех сторон донеслось шипение недовольных посетителей.

— Простите, простите! — тучный мужчина несколько раз стукнул кулаком правой руки по запястной косточке левой, и неприятный звук наконец прекратился. — Обновлять надо, а денег на апгрейд нет, — объяснил он окружению с виноватой улыбкой.

Наташа хмыкнула, достала из кармана юбки обгрызенный карандаш и что-то написала на салфетке. Подмигнув Андрею, она упорхнула за столик к толстяку, который, с покорным видом выслушав ее сбивчивый шепот, через мгновение радостно закивал головой и рассыпался в благодарностях.

Зевс, поднявший голову, едва Наташа вскочила со стула, нервно наблюдал за ней все время, пока девушка шушукалась с незнакомцем, и успокоился, лишь когда она вернулась за столик. Он коротко рыкнул, давая понять, что впредь этого делать не стоит, и вновь устало опустил морду на передние лапы.

— Чем это вы его так обрадовали? — Андрей проводил взглядом толстяка, спешно покидавшего кафе.

— Не «вы», а «ты», — поправила его Наташа и пожала плечами. — Дала ему номер одного знакомого, который по дешевке обновит софт. Нечего корпорации кормить, они не обеднеют.

Ухмыльнувшись, Андрей уточнил:

— То есть на черный рынок его отправила?

— Ну да. А что, тебя это не устраивает? — неожиданно в голосе Наташи прорезалась сталь, а глаза блеснули холодным льдом. — Ты у нас весь такой правильный и против пиратов?

— Нет-нет, — поспешил успокоить ее Андрей. — Мне все равно, кто и каким образом зарабатывает и апгрейдится, я просто в принципе не очень это все воспринимаю.

Девушка удивленно подняла брови и уставилась на него немигающим взглядом, отчего Андрею стало неловко. Он заерзал, чувствуя себя не в своей тарелке, и начал пялиться в окно, избегая зрительного контакта.

— Так ты из этих, — протянула Наташа и шумно отхлебнула капучино из стакана.

— Из каких «этих»? — не понял Андрей и вздрогнул от того, что Зевс неожиданно глухо гавкнул.

Девушка улыбнулась и, наклонившись к псу, потрепала его за ушами, однако тот лишь вяло дернул хвостом.

— Ретроград ты, — брякнула Наташа, оставив Зевса в покое и с видимым удовольствием наблюдая за смущением собеседника. — Кон-сер-ва-тор.

— А ты у нас, выходит, технократ, — почему-то обиделся Андрей.

Наташа тряхнула красно-зеленой челкой и примирительно улыбнулась, однако молодой человек демонстративно уставился в монитор за ее спиной, всем своим видом показывая, что извинения не принимаются. Хмыкнув, девушка отвернулась к окну и, подперев лицо рукой, принялась рассматривать голубя, сидевшего на карнизе. За столом повисло напряженное молчание.

Наконец устав пялиться в экран, Андрей, стараясь не смотреть на Наташу, высыпал сахар из бумажного мини-пакетика в чашку с кофе и поболтал туда-сюда ложкой. Темно-коричневая жижа почему-то вновь напомнила ему о том дождливом дне, когда он подобрал на улице Зевса, только в голове проносились более ранние события, случившиеся незадолго до встречи с щенком и ставшие причиной того, почему так болезненно воспринималась нынешняя цифровая реальность.

***

Проклиная мерзкую погоду и старые кроссовки, пропускавшие воду, Андрей бежал по улице, надеясь успеть на собеседование, которое должно было начаться через несколько минут. Он три месяца перебивался случайными заработками, ожидая звонка от приятеля, работавшего в одном из подразделений корпорации «Цербер»: бывший сокурсник однажды по секрету сообщил, что в рекламном отделе вот-вот уволится сотрудник, и пообещал, что за Андрея будет замолвлено словечко. Товарищ не обманул и протолкнул его резюме нужным людям, после чего последовал звонок с приглашением в офис компании.

И сейчас Андрей безбожно опаздывал. Понимая, что шанса попасть в крупнейшую корпорацию страны больше не представится, он несся по лужам, тяжело дыша и держась за бок, в котором с каждым шагом все ощутимей кололо.

«Что ж я за идиот-то такой? — в очередной раз подумал Андрей, кляня себя на чем свет стоит. — Надо было с вечера приготовить костюм, а не отглаживать его за полчаса до собеседования. Да еще и галстуки полутра перебирал! А смысл, если завязывать все равно не умею?»

Впереди наконец-то показалось здание высотки, в котором почти все этажи занимало подразделение «Цезарь», специализировавшееся на разработке гаджетов, аналогов которым в мире еще не было. Пока за бугром снимали фантастические фильмы, где героям вживляли в тело различные электронные устройства, а в реальности с имплантатами только начинали экспериментировать на добровольцах, одна маленькая российская фирма под названием «Цербер» неожиданно совершила рывок в области кибернетики и за пару лет превратилась в огромнейшую корпорацию, имевшую представительства в каждом городе. Откуда в державе, находившейся тогда под гнетом мировых санкций, взялось оборудование, с помощью которого создавали микросхемы и прочие технологические приблуды, в «Цербере» не говорили, навсегда оставив эту тайну за семью печатями. В прошлом маленькая фирма, а нынче гигантская корпорация, помимо представительских офисов, открыла три подразделения, одно из которых — «Цезарь» — базировалось в городе, где жил Андрей.

Еле переведя дух, он зашел внутрь, на мгновение задержавшись перед огромной автоматической дверью, которая словно не спешила открываться, и направился к металлоискателю, чувствуя, как в кроссовках хлюпает вода. Насупленный охранник оглядел Андрея с ног до головы и, выяснив, что тот пришел на собеседование, кивком головы указал на стоявшие вдоль стен в холле пластиковые кресла, подозрительно напоминавшие те, которые обычно устанавливают на стадионах для болельщиков.

«Однако об удобстве посетителей здесь явно не пекутся», — подумал насквозь промокший соискатель, поерзав на жестком холодном сиденье. Взглянув на огромные голографические часы, отражавшиеся на одной из стен холла, Андрей понял, что к назначенному времени он все же не успел: стрелки показывали опоздание на семь минут. Снова ощутив прилив злости на самого себя, он опустил голову и уставился на замызганные кроссовки, из которых при каждом шевелении стопы сочилась мутная дождевая вода. Тяжело вздохнув, молодой человек пригладил взъерошенные волосы, а затем машинально вытер лицо рукавом промокшего пиджака — и чуть не взвыл от неприятного ощущения.

— Есть кто на собеседование? — спросил в этот момент кто-то в стороне скрипучим голосом, неприятно резанувшим слух.

Андрей вскочил, повернувшись туда, откуда прозвучал вопрос, и опешил: в нескольких метрах от него застыл человекоподобный робот, словно бы сверля желтыми огоньками, мигавшими в глубине глазниц.

— Й... йа, — почему-то с немецким акцентом хрипло отозвался кандидат на работу мечты в продвинутой корпорации, а затем шумно сглотнул и поспешил исправиться: — Я! Я на собеседование.

Плавно качнувшись, робот преодолел разделявшие их метры и оглядел Андрея с головы до ног, словно сканируя, а затем протянул ему руку ладонью вверх. Там, где у людей обычно пересекаются линии в виде буквы «М», поблескивала матрица.

— Пожалуйста, приложите к сканеру большой палец правой руки, — лишенным эмоций механическим голосом велел андроид.

Ничего не понимающий Андрей поспешил исполнить приказ, и до этого желтые огоньки в глазницах робота сменили цвет на неоновый белый и замигали, а затем вдруг загорелись красным.

— Данные не найдены, — отчеканил железный человек и отдал новое распоряжение: — Пожалуйста, приложите к сканеру большой палец левой руки.

Молодой человек хмыкнул и прижался подушечкой пальца к сканеру. Вновь неприятный неоновый цвет, больно бьющий по глазам, а затем красный, в этот раз сопровождаемый резким звуковым сигналом.

— Данные не найдены, — робот уставился желтыми глазами-лампочками на Андрея и безэмоционально спросил: — Вы установили биочип с личными данными в какой-то другой палец?

Неожиданно ощутив вселенскую тоску, Андрей отрицательно мотнул головой, и андроид медленно повторил его движение.

— Пожалуйста, подтвердите свой ответ при помощи голоса, — потребовал робот и почему-то сделал два шага назад.

— Нет у меня биочипа, — пробубнил Андрей, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Глаза робота на мгновение вспыхнули красным, затем мигнули уже привычным желтым цветом, и механический голос вынес вердикт:

— Кандидат номер 367 на должность менеджера в рекламном отделе компании «Цезарь», являющейся подразделением корпорации «Цербер», биометрического импланта, содержащего личные данные, не имеет. В собеседовании отказано. Всего вам наилучшего. Спасибо, что обратились в нашу компанию. Хорошего дня.

Скрипучий голос смолк, и робот, развернувшись на 180 градусов, отправился в сторону одного из длинных коридоров, словно лучи, разбегавшихся из холла. Глядя ему вслед, незадачливый кандидат несколько секунд беззвучно ловил воздух ртом, а затем рухнул на жесткое пластиковое сиденье.

— Не срослось, да, пацан? — неожиданно нарисовался рядом охранник и присел рядом с Андреем. Тот в ответ лишь тяжело вздохнул и опустил голову, не в силах поверить в собственный провал. Секьюрити цокнул языком, а затем хлопнул неразговорчивого собеседника по плечу и сказал:

— Не парься, сегодня все пролетают. Честно говоря, не понимаю, зачем ищут работника среди людей, тут ведь скоро всех заменят на роботов. И меня тоже, пацан, а я здесь, между прочим, с самого открытия «Цезаря» работаю. Но что поделать, не ценят они преданных сотрудников, такие вот дела.

Хмыкнув, охранник полез в нагрудный карман, достал оттуда пачку сигарет и, повертев ее в руках, убрал обратно.

— Нельзя ведь тут курить, только на улице, а там такой ливень... — протянул он и закивал головой — словно в ответ каким-то своим мыслям. — А тебе пора, пацан, в холле просто так сидеть запрещено. Ты уж не обессудь, работа у меня такая.

Даже не взглянув на охранника, Андрей поднялся и, сгорбившись как старик, медленно пошел к выходу под аккомпанемент чавкающей в кроссовках жижи...

***

Молчание стало невыносимым, но сидевшие за столом по-прежнему старались не встречаться взглядами, явно испытывая неловкость.

— Кажется, мне пора, — наконец буркнул Андрей и залпом выпил остывший кофе. — Видимо, для такого ретрограда, как я, другого пути нет. Зря только время потратил.

Он оглядел стол в поисках кнопки вызова официанта, желая расплатиться и поскорее убраться отсюда, но никакого средства связи не обнаружил.

— Еще и отсталый ретроград, — вздохнула Наташа. — Ты хоть немного за новостями следи, тогда будешь знать, что сейчас коннект с роботами — только по вайфаю. Роутером служит любой имплант: нажимаешь на него — и робот получает сигнал.

Нажав на мочку уха, она дождалась официанта и попросила счет. Моргнув пару раз лампами, робот озвучил цену и вытянул руку ладонью вверх аккурат между Андреем и Наташей.

— Я заплачу, — сухо произнес Андрей и, достав банковскую карту, приложил ее к конечности с электронным сканером.

В ответ девушка лишь пожала плечами, бросив быстрый взгляд на кусочек пластика, которым сама уже давно не пользовалась.

— Пойдем, Зевс, — коротко свистнул Андрей псу, однако тот никак не отреагировал на команду. Он лежал на полу и тяжело дышал, вывалив язык изо рта. — Эй, ты чего? Зевс?

Обеспокоенная Наташа вскочила со стула, резко опустилась на колени перед псом и, приподняв веки, принялась изучать его глаза.

— Мутнеют, — коротко бросила она и нахмурилась, а затем щелкнула пальцами одной руки по запястью второй, однако имплантат не отзывался. — Да что ж ты глючишь-то так некстати?! — вскрикнула девушка, и за соседним столиком зашипели явно недовольные шумом посетители.

Не обращая на них внимания, Наташа нетерпеливо забарабанила пальцами по запястью, и наконец над ее рукой появился голографический экран — не прикасаясь к нему и шевеля пальцами в воздухе, девушка быстро пролистала список контактов. Дойдя до нужного, она кликнула на него и, активировав функцию скрытого звонка, нажала кнопку вызова.

Экран сменил цвет с синего на зеленый — собеседник на том конце ответил, однако Андрей его не видел и не слышал.

— Макс, привет. Помощь нужна, причем срочно. Я к тебе сейчас человека пришлю, у него собака умирает, — протараторила Наташа и замолчала на несколько секунд, видимо, слушая ответ собеседника. — Какая порода? Овчарка, — и снова на мгновение повисла тишина. — Я знаю о неудачных попытках, но будем надеяться, что в этот раз сбоя не будет. Пес хороший, жалко. Он буквально пять минут назад еще в норме был, но то ли жара доконала, то ли излишнее волнение, неприемлемое в его возрасте.

Выслушав ответ невидимого Макса, она попрощалась, завершила звонок и тут же набрала новый контакт. Голографический экран мигнул, и на нем появилось лицо пожилой женщины — в этот раз Наташа не скрывала звонок.

— Бабуль, срочно подъезжай к моей клинике, машина нужна, чтобы отвезти собаку к Максу, — коротко бросила она и, проигнорировав начавшую было возражать собеседницу, отключилась, а затем повернулась к Андрею: — Значит, так. Сейчас приедет моя бабушка, погрузим Зевса в ее мобиль, и она отвезет вас к Максу.

— А дальше что? — Андрей нервно сглотнул, прижимая к себе вялого пса.

— А дальше... — Наташа запнулась и вздохнула. — Дальше, консерватор, тот самый другой путь, и ты либо принимаешь новые технологии, либо теряешь Зевса навсегда. Бабушка по дороге тебе все объяснит. Бери пса и идем к клинике.

Глава 3

Они летели по улицам города под песни группы «На-На» — Наташина бабушка оказалась верной фанаткой бойз-бэнда, гремевшего по всей стране в далекие 90-е.

— Поэтом можешь ты не быть, но вот на-найцем быть обязан! — с пафосом в голосе переврала бабуля Некрасова и подмигнула Андрею в зеркало заднего вида (видимо, подмигивание у них было семейным). — Ты, милок, наверняка слушаешь этих ваших рэперов, битбоксеров... ну или шансон, — неожиданно заключила она, заметив недовольную гримасу на лице Андрея при упоминании хип-хоп-культуры. — Но это все однодневки, которые музыкой-то не назовешь, а вот «Фаина» — она на века!

— Я регги слушаю, — вяло отмахнулся от нее Андрей и зарылся лицом в шерсть тяжело дышавшего Зевса.

Резко притормозив на светофоре, бабушка обернулась и сочувственно поцокала языком:

— Совсем ему плохо, да, милок?

В ответ прозвучал тихий скулеж, и было непонятно, Зевс это или Андрей, беспокоившийся за любимца.

— Ну ничего, ничего. Скоро будем на месте, у Максимки уже должно быть все готово. А ты, собачка, терпи, дыши давай и не вздумай умирать. Я ж ради тебя уже столько правил нарушила, Натуся опять будет ворчать, погашая мои штрафы.

— Так что этот ваш Максим должен сделать? — поднял голову Андрей и ойкнул, когда лихая бабуля резко сорвалась с места, дождавшись зеленого света. Зевс глухо зарычал — манера езды пожилой водительницы ему была явно не по душе.

Поставив на повтор незабвенную «Фаину», Наташина бабушка принялась покачивать головой в такт музыке.

— Че делать, че делать... Так это, в робота превращать, — и неожиданно затянула вместе с солистом слова песни.

Андрей заморгал, не понимая, о чем речь, и подался вперед, однако ремень безопасности и заскуливший Зевс вернули его на место.

— В каком смысле? — напряг он связки, стараясь перекричать «Фаину». — Есения Олеговна, что значит «превращать в робота»?

— Тьфу ты! — в сердцах сплюнула бабушка и поставила песню на паузу. — Что ж ты такой непонятливый-то?! Вроде молодой, а совсем тундра!

В салоне автомобиля воцарилось молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием Зевса. Андрею стало не по себе от непривычной тишины, в которой не было слышно шума работающего двигателя. Он посмотрел в окно — стоявшие вдоль дороги дома быстро сменяли друг друга, а значит, машина, несомненно, летела вперед по заданному маршруту.

«Ох уж эти технологии», — пронеслась в голове мысль, и Андрей перевел взгляд на спину пожилой водительницы.

— Есения Олеговна, простите. Я и правда тундра, — он скривил лицо, и наблюдавшая за ним в зеркало заднего вида бабуля хмыкнула в ответ.

— Значит, слушай сюда, милок, — решила она сменить гнев на милость. — Ты ведь знаешь об оцифровке сознания?

— Чего? — Андрей вперил непонимающий взгляд в спину лихой водительницы.

— И правда тундра, — проворчала бабуля. — Придется снова читать лекцию.

Она помолчала несколько секунд, потом кашлянула, прочищая горло, и, зыркнув на Андрея через плечо, вновь уставилась на дорогу.

— После разработки и успешного внедрения всяких разных имплантов корпорация «Цербер» решила шагнуть дальше и оцифровать человеческое сознание, — будничным тоном начала свою лекцию Есения Олеговна, и стало понятно, что она уже не в первый раз объясняет, что к чему. — Технология тестировалась на животных — всяких там мышах и крысах...

— И как, успешно? — перебил ее Андрей и поморщился.

— Да кто ж этих мышей разберет, — пожала бабуля плечами. — Я бы на месте этих ученых лбов проводила тестирование сразу на обезьянах, они-то по интеллекту к людям ближе. Но там сторонники всяких этических норм возражали, да и гринписовцы орали о жестокости и требовали закрыть проект. В общем, официально программу свернули, но, разумеется, ее продолжают разрабатывать в подпольных лабораториях. Вот наш гений Максим как раз в одной из таких и шевелит мозгами.

Андрей вздохнул, вновь посмотрел в окно и только сейчас заметил, что они уже давно покинули шумную городскую трассу и едут какими-то дворами.

— А как происходит эта оцифровка сознания? — он с тревогой взглянул на Зевса, тяжело поводившего боками.

— На месте увидишь, — неожиданно сухо ответила Есения Олеговна и затормозила перед неприметным домом, на крыльце которого стоял щуплый паренек. — Мне в лаборатории лучше не появляться, так что ты давай сам. Надеюсь, все получится, а то Наташа расстроится — она мне твоим Зевсом все уши прожужжала.

Бабуля помахала мальчишке, и тот слетел с крыльца, подскочил к машине и нетерпеливо забарабанил в окно.

— Это вы к Максу? — почему-то шепотом спросил он, после того как стекло наполовину скрылось в дверной панели.

— Они, — кивнула бабушка на заднее сиденье. — Помоги ему выгрузить собаку, милок.

Паренек хмыкнул и, взлетев на крыльцо, скрылся за большой железной дверью. Через пару минут он вернулся, толкая перед собой каталку. Приняв у Андрея пса, мальчишка натужно закряхтел — Зевс весил немало, к тому же начал сучить лапами, причиняя пареньку дополнительные неудобства.

— Тише, дружок, — Андрей поспешил вылезти из машины и помог провожатому уложить собаку на каталку.

— Я вас ждать не буду, у меня дел по горло! — крикнула ему вслед Есения Олеговна, вводя новый маршрут на панели. — Максим тебя довезет до цивилизации, а дальше сам доберешься, милок.

Обернувшись, Андрей проводил взглядом рванувшую с места машину, из которой вновь загремела «Фаина».

— Ну пойдем, что ли, — нетерпеливо окликнул его парнишка и дернул каталку. — Макс ждать не любит.

Вдвоем они подняли каталку на крыльцо, и через мгновение железная дверь с грохотом захлопнулась.

***

Максим оказался невысоким тощим мужчиной неопределенного возраста с гладко выбритой головой. Кивнув пареньку и мельком взглянув на Зевса, он протянул Андрею руку, но, едва тот собрался ее пожать, помахал в воздухе пальцами и тут же отдернул.

— Не терплю прикосновений, — сухо сказал он, заметив удивление на лице Андрея. — Максим. Гурский. Иванович.

— Андрей. Без всяких отчеств.

Дернув в ответ плечом, Максим Иванович Гурский поправил очки, за темными стеклами которых скрывались его глаза, и склонился над Зевсом. Очки тут же поползли вниз, и ученый, недовольно цокнув языком, снял их.

— Как зовут пса? — он так резко поднял голову, что чуть не врезался лбом в хозяина Зевса, который навис над мохнатым другом по другую сторону каталки.

Ойкнув от неожиданности, Андрей по инерции отпрянул назад и уставился на Гурского, тот же достал из кармана мятый носовой платок (явно не первой свежести) и промокнул им лысину. Он непрестанно мигал, дергал лицом и, кажется, не мог сфокусировать взгляд. Снова недовольно цыкнув, Максим Иванович водрузил на нос очки, и лицо его тут же успокоилось.

— У меня нервные тики, — поспешно сказал он, видимо, не желая слышать расспросов Андрея. — Когда разрабатывали Машеньку, получил импульс прямиком в глаза, с тех пор и дергаюсь. Только специальные очки с темными стеклами помогают. Ладно хоть не ослеп.

— Какую Машеньку? — удивился Андрей, сочувственно глядя на ученого.

Тот лишь снова дернул плечом и молча покатил каталку по длинному коридору. Андрей обреченно поплелся следом, изредка посвистывая — так он давал понять Зевсу, что рядом. Пес в ответ поскуливал, тяжело дыша и не понимая, что происходит, — новые запахи не вызывали у него доверия.

Коридор уперся в большую железную дверь, выкрашенную в ярко-желтый цвет, — она медленно поползла в сторону, как только Гурский приложил ключ-карту к считывателю на боковой панели. За дверью оказалась большая комната — без людей и мебели, лишь в центре стоял непонятный агрегат, чье предназначение Андрей даже не пытался угадать.

— Вот она, Машенька, — в голосе Максима послышалось нескрываемое восхищение. Он подошел к неведомой штуковине и приложил ладонь к ее поверхности — Андрей заметил там сканер.

Агрегат затрясся, издал какой-то звук, похожий на рычание, и вдруг со всех сторон у него стали отъезжать панели, раскрываясь, словно лепестки розы.

— Здравствуйте, Максим Иванович, — раздался электронный женский голос. — Вас приветствует Мыслительный Ангулярный Шчитыватель.

Шепелявость высокотехнологичной Машеньки оказалась настолько неожиданной, что Андрей захохотал, однако тут же оборвал смех под недовольным взглядом Гурского.

— Машенька еще на стадии доработки, ее глючит на слове «считыватель», — сухо бросил ученый и нажал на какую-то кнопку. Через несколько секунд сбоку медленно отъехала еще одна панель — на этот раз большого размера — и плавно опустилась вниз.

— Клади пса сюда, — Гурский кивнул на панель, оказавшуюся столом. — Ты так и не сказал, как его зовут.

— Зевс, — коротко бросил Андрей и, сжав зубы от напряжения, перетащил собаку с каталки. Поняв, что ему тяжело, Максим бросился было на помощь, однако хозяин пса покачал головой, давая понять, что справится сам.

— Ладно, — обиженно протянул Гурский, — мы люди не гордые, в стороне постоим. А тебе привет, Зевс.

Вяло пошевелив лапами, пес издал короткий, еле слышный рык и прижал уши к голове. Андрей погладил его переносицу — так он всегда успокаивал питомца в незнакомом месте.

— Не укусит? — спросил Гурский, с опаской протягивая руку к морде овчарки, и Андрей покачал головой в ответ.

— Зевс, свои, — отдал он команду, наблюдая за несмелыми движениями Максима. Тот осторожно погладил пса по голове, давая ему время на изучение нового запаха, затем приподнял дрожащими пальцами верхнее веко овчарки.

— Надо бы поторопиться, — нахмурился ученый, изучая помутневший зрачок. — Пусть Зевс лежит смирно, а ты отойди от стола, — велел он Андрею, и тот послушно попятился назад, на ходу отдавая команду замереть.

Гурский сцепил руки в замок, нервно похрустел костяшками, а затем вдруг выпалил:

— МАШ, начать процесс сканирования!

— Процесс сканирования запускается, — без промедления отозвалась Машенька, и с четырех углов стола, на котором лежал пес, перпендикулярно вверх ударили голубые лучи. Через мгновение они стали наклоняться к центру и, сойдясь в одной точке, вспыхнули красным — из места соприкосновения тут же побежали в разные стороны тонкие лучи-змейки. Образовав над Зевсом купол, лучи заискрились и замигали — Машенька запустила сканирование, о чем не преминула сообщить своим электронным голосом.

— Кофе будешь? — неожиданно будничным тоном спросил Гурский и, не дожидаясь ответа Андрея, отошел к стене и приложил руку к едва заметному считывателю. Снова откинулась какая-то панель — на ней стояла кофемашина. Через минуту по комнате разлился аромат свежего кофе, и Андрей сдался.

— Буду, — коротко бросил он, подойдя к Максу.

Несколько минут они стояли в тишине, нарушаемой лишь тихим гудением Машеньки, и, прихлебывая горячий крепкий кофе, наблюдали за огоньками лучей, мигавшими над Зевсом. Неожиданно Гурский вновь цокнул языком и, нервно выбросив перед собой руку, посмотрел на часы, болтавшиеся на худом запястье.

— Долго, — в его голосе послышалось недовольство. — Псина большая, Машенька сканирует медленнее, чем обычно.

— А зачем вы его сканируете? — Андрей с тревогой посмотрел на Зевса, однако тот лежал смирно — мерное гудение Машеньки его успокаивало.

— Ну... — Макс на мгновение запнулся, потер лысую голову и поправил очки, то и дело съезжавшие на нос. — Мы же сейчас пытаемся перенести сознание в роботов, а сканируем животных на всякий случай — вдруг в будущем хозяева захотят воссоздать внешность своих питомцев. Вот мы и загружаем данные в Машеньку.

— Чучела будете мастерить, что ли? — хмыкнул Андрей и поставил пустую чашку на панель рядом с кофемашиной.

— Зачем чучела? — искренне удивился Гурский. — Ты про 7Д-модели вообще слышал? Пока что наши роботы стандартные, представляющие собой железные скелеты — их производство намного дешевле. В случае положительного исхода эксперимента мы загрузим данные из Машеньки в 7Д-принтер...

— Стоп-стоп-стоп! — перебил его Андрей. — В каком смысле «положительный исход эксперимента»?

Ученый помолчал, словно раздумывая, стоит ли раскрывать всю информацию обеспокоенному Андрею, и наконец ответил:

— Нам пока что удалось перенести лишь сознание грызунов и птиц. Честно говоря, сейчас мы тестируем кошек, но пока что все эксперименты закончились... — он снова запнулся.

— Отрицательно, — закончил за него Андрей и понурил голову.

— Да, но все тестируемые животные остались живы, — поспешил успокоить его Максим. — Так что с точки зрения этики...

— Зевс умирает, плевать мне на этику! — вновь перебил его Андрей и подошел к столу, на котором тихо лежал пес. — Он измучен и напуган, но вместо того, чтобы провести его последние часы дома, в родных стенах, я вез Зевса сюда через весь город, а ты мне сейчас заявляешь, что твой дурацкий эксперимент может с треском провалиться!

В комнате повисло молчание — казалось, даже Машенька перестала гудеть. Неожиданно лучевой купол вспыхнул красно-голубым и пропал, а над столом появился большой голографический экран с изображением Зевса во всех ракурсах.

— Сканирование завершено, — радостно сообщила Машенька. — Пожалуйста, задайте следующую команду или остановите работу МАШ.

Как только лазерные лучи исчезли, Андрей обнял Зевса — в ответ пес тихо застонал и уткнулся горячим носом в руку хозяина, словно понимая, что времени осталось немного и пора прощаться.

— Не уходи, дружочек, — прошептал Андрей и прижался лбом к голове любимца, еле сдерживая слезы. — Как же я буду без тебя?

Все это время виновато топтавшийся рядом Гурский неуклюже похлопал Андрея по плечу и отошел от бокового стола-панели к центру чудо-машины. Уже через минуту его пальцы порхали по сенсорной клавиатуре, задавая системе какие-то параметры.

— Андрей, — Максим замер, не сводя глаз с экрана, — мне нужно твое согласие на перенос. Сейчас хватит устного, договор мы подпишем позже, когда закончим. Мы будем оцифровывать сознание Зевса или ты передумал?

Андрей молчал, уткнувшись лицом в грудь пса, и тот, тихо заскулив, лизнул хозяина в ухо.

— Я жду твоего решения, — Гурский нетерпеливо переминался с ноги на ногу, дергая плечом чаще обычного.

— Я не знаю, — прошептал Андрей и взглянул на питомца. — Что скажешь, Зевс? Оцифровывать?

В ответ пес моргнул, словно соглашаясь, и вновь тяжело задышал, вывалив язык. Андрей посмотрел на ученого и молча кивнул, давая разрешение на эксперимент.

Гурский резко ударил по какой-то клавише, и от ближайшей к столу стены откинулась очередная панель — на ней стояла железная модель, по форме напоминавшая животное крупных размеров.

— Я потом сделаю этого робота больше похожим на собаку, — почему-то прошептал Максим, и его пальцы вновь забегали по клавиатуре.

Экран пропал — вместо него из центра Машеньки ударил луч и, врезавшись в потолок, вдруг распался на два: один лазер преломился в сторону робота, второй — к Зевсу.

— Ты можешь остаться с Зевсом, главное, под луч не попадай, — ученый нажал еще несколько клавиш, и лазер тонкой линией направился в угол помутневшего глаза овчарки. — Я сейчас введу ему препарат, чтобы не шевелился, иначе, если дернет головой, оцифровка не состоится.

Словно в тумане, Андрей молча наблюдал, как Гурский, достав откуда-то из стены шприц и ампулу, сделал инъекцию его питомцу, затем поправил наклон головы и Зевса, и робота, чтобы лазеры били точно им в глаза. Мозг не воспринимал происходящее вокруг, Андрей лишь чувствовал учащенное сердцебиение своего пса, положив руку тому на грудь в надежде успокоить.

Закончив все приготовления, Максим напряженно замер, изучая что-то на маленьком экране сбоку от клавиатуры, затем повернулся к Андрею, кивнул ему и хриплым голосом отдал команду:

— МАШ, начать процесс переноса сознания.

Машенька словно вздрогнула — Андрей, прижавшийся животом к столу-панели, почувствовал ее вибрацию, и до того тускло светившие лазерные лучи ярко вспыхнули.

— Процесс переноса сознания запущен, — бодро отрапортовала Машенька, и Гурский прерывисто вздохнул.

— Ну, теперь главное — успеть перенести побольше воспоминаний, — прошептал он. — Надеюсь, пес выдержит.

Андрей же неотрывно смотрел в глаза Зевса, молясь про себя, чтобы в них как можно дольше оставалась жизнь...

Глава 4

Наташа сидела на ступеньке крыльца ветеринарной клиники и беспокойно наматывала на указательный палец зеленую прядь волос, не сводя глаз с голографического экрана над запястьем. Ее так и подмывало позвонить Максиму, чтобы выяснить результат оцифровки сознания Зевса, но она сдерживала себя, помня об условии: терпеливо ждать, пока ученый товарищ сам не выйдет на связь. Однажды Наташа уже нарушила договор, позвонив аккурат во время процесса, чем взбесила Гурского, который после этого не разговаривал с ней два месяца, — больше она так рисковать не собиралась.

— Натусь, может, поедем уже? — Есения Олеговна стояла возле машины, покачивая головой в такт песне про упавшую на пол шляпу, и жалобно смотрела на внучку. — Я устала, хочу домой — меня там такой вкусный борщ ждет, ты бы знала. Да и тебя тоже. С пампушками, между прочим. Поехали, а?

Щелкнув пальцами по запястью и скрыв экран со списком контактов, Наташа укоризненно посмотрела на бабушку.

— Отсюда до Макса ближе ехать, чем от нашего дома, ба, так что не ной и терпи. Я не успокоюсь, пока не узнаю, получилось ли оцифровать сознание Зевса или нет. Надеюсь, что получилось, — добавила она еле слышно.

— Так может, ты на такси доберешься? Я не хочу крутить туда баранку второй раз на дню, — бабуля обиженно надула губы, поняв, что тарелка горячего борща в ближайшее время ей точно не светит.

— Ты че, ба? Гурского же удар хватит, если я заявлюсь туда с таксистом, нарушив всю конспирацию, — Наташа поднялась со ступенек, подошла к Есении Олеговне и чмокнула ее в щеку. — Я тебя потом чем-нибудь вкусненьким угощу, только потерпи, пожалуйста. И зачем обязательно крутить баранку, можно же на автопилоте ехать.

Бабуля в ответ замахала руками — мол, не к лицу ей, опытной водительнице, доверять вождение какой-то программе.

В этот момент дверь клиники распахнулась, и на крыльцо, поблескивая лысиной, вальяжно выплыл врач Иван Абрамович Левин, который в этот день подписал Зевсу смертный приговор.

— Серова, ты чего здесь ошиваешься, твоя смена давно закончена! — он грозно зыркнул на Наташу из-под лохматых, почти брежневских бровей. — Ну-ка, шагом марш отсюда, нечего тут слоняться!

Упомянутая гражданка Серова оскалила зубы в глупой улыбке и захлопала ресницами.

— Иван Абрамыч, у моей бабулечки-красотулечки ногу свело, вот мы и ждем, когда отпустит. Водитель-то у нас она, у меня же нет времени на курсы вождения.

Наташа ущипнула бабушку за руку, и Есения Олеговна, поняв все без слов, тут же сморщила лицо в страдальческой гримасе и, заохав, принялась потирать колено.

Хмыкнув и продолжая хмурить брови, Левин прошел мимо них, бурча себе под нос:

— Понабирают всяких, а ты потом работай с ними. Ишь, пигалица!

Наташа показала ему в спину язык и подмигнула бабуле; та в ответ лишь махнула на нее рукой и, нырнув в салон автомобиля, переключила надоевшую «Шляпу» на новый трек.

— Вот так-то лучше, — довольно протянула Есения Олеговна, услышав первые аккорды любимой «Фаины», и уже собралась было подпевать, да так и замерла с открытым ртом при виде неожиданно вернувшегося Левина.

Иван Абрамович, едва взглянув на удивленную Наташу, неприкрыто уставился на ноги ее бабушки, торчавшие из салона.

— Между прочим, — хрипло начал он, откашлялся и затем продолжил, — между прочим, судорога возникает не в колене, которое вы растирали, а в икроножной мышце, и одновременно с ней обычно сводит стопу.

Есения Олеговна, чувствуя непреодолимую тягу к флирту, медленно закинула ногу на ногу, томно посмотрела на ветеринара и улыбнулась.

— А я знаю, — произнесла она грудным голосом, не обращая внимания на Наташу, подававшую ей разные сигналы за спиной Левина. — Вы не поверите, но потирание колена при судороге мне помогает.

Иван Абрамович хмыкнул, и на его лице зазмеилась нехорошая улыбка.

— Вы правы: не поверю, — процедил он сквозь зубы. — Во время судороги надо не коленки себе наглаживать, а приподнять ногу, чтобы улучшить отток крови. Затем необходимо взяться за пальцы нижней конечности и согнуть их по направлению к колену. Сперва их сгибают наполовину и расслабляют, а затем сгибают до тех пор, пока это возможно, и удерживают в таком положении. Это позволит остановить судорожный приступ.

Желание флиртовать немедленно улетучилось, и Есения Олеговна с досадой выпалила:

— Сгибать-разгибать! Ну и душный же ты, гамадрил!

— Бабуля! — Наташа, понимая, что сейчас может случиться непоправимое, подлетела к бабушке и, не давая той вылезти из машины, повернулась к опешившему ветеринару с виноватой улыбкой.

— Иван Абрамыч, ради бога, простите! Бабушка сегодня перенервничала, а она в таком состоянии себя плохо контролирует, вообще не думает, что говорит.

Начавшая было протестовать Есения Олеговна аж захлебнулась от возмущения, услышав, что несет внучка, и Наташа, воспользовавшись ее замешательством, схватила под локоть Левина и повела в сторону от автомобиля. Ошарашенный ветеринар не сопротивлялся и покорно топал за бойкой девушкой, на ходу пытаясь вспомнить, кто такой гамадрил и как он вообще выглядит. За их спинами раздался грохот — кипевшая праведным гневом бабушка с силой хлопнула дверью машины, чувствуя непреодолимое желание рвануть с места в карьер и бросить нахальную внучку на произвол судьбы.

— А зачем она обманывает? — растерянно вопрошал Левин куда-то в пустоту перед собой, свободной рукой потирая вспотевшую лысину. — У нее ведь не ногу свело, а, скорее всего, в колене стреляет. Или того хуже: мениск выскочил.

— Да не обманывает она, Иван Абрамыч, — принялась убеждать его Наташа, торопливо шагая к платформе, на которой ветеринар обычно ждал монорельс. — Бабушка просто... Да перепутала она.

Левин вдруг резко затормозил и, стряхнув повисшую на его локте девушку, уставился на нее поверх очков.

— Тебе говорят, что ногу свело, и при этом разминают колено, а ты и в ус не дуешь? — неожиданно грозно пророкотал ветеринар. — Учи матчасть, Серова, ты же будущий врач, должна с ходу ставить правильный диагноз! Понабирают всяких пигалиц, а мне с ними...

Не договорив, он рванул к платформе, заметив прибывающий поезд. Проводив его взглядом, ошарашенная Наташа развернулась и побрела обратно к машине, бормоча себе под нос:

— Я не врач, а ветеринар. Будущий. И диагнозы я должна ставить не людям, а животным.

Дойдя до автомобиля, она застыла под грозным взглядом бабушки — Есения Олеговна нетерпеливо барабанила пальцами по рулю и хмурила брови, готовясь обрушиться с тирадой на несносную внучку. Наташа тяжело вздохнула, понимая, что сейчас ей достанется по самые не балуйся, и вдруг почувствовала, как к горлу подкатил ком. Всхлипнув, она закрыла лицо руками и вся затряслась от еле сдерживаемых рыданий.

— Натусик, ты чего? — заметив состояние внучки, Есения Олеговна мигом забыла про праведный гнев и, выскочив из машины, бросилась к ней. — Ты чего, а? Натусик?

— Бабуль, прости! — захлебываясь слезами, просипела Наташа. — Это я перенервничала и не понимаю, что говорю! Просто я... Там же Зевс... И Андрей...

Есения Олеговна обняла девушку и принялась ее успокаивать, бормоча слова утешения вперемешку с фразами о том, что все мужики козлы, а уж Левин — особенно.

— Ты же сказала, что Абрамыч — гамадрил, а не козел, — всхлипывая, прошептала Наташа, глядя на бабушку заплаканными глазами. — Ты уж определись, ба, в его животной принадлежности, — пошутила она, и слабая улыбка на мгновение озарила ее лицо.

Чмокнув внучку в щеку, Есения Олеговна подвела ее к машине и открыла дверь со стороны пассажира.

— Да идиот твой Абрамыч! — в сердцах бросила она. — Идиот, похожий на гамадрила! Залезай давай, поехали к Максимке, хватит тут торчать!

Наташа забралась в салон под встречавший ее припев незабвенной «Фаины» — пока снаружи кипели нешуточные страсти, поставленные на повтор на-найцы эмоционально хуба-хейкали и щина-найда-опали.

— Только ты пока не звони Максиму, а то вдруг у них там все в самом разгаре, — попросила Есения Олеговна, выбрав на панели задач уже знакомый маршрут. — Приедем и подождем снаружи.

Красно-зеленые волосы качнулись в знак согласия, и машина тронулась с места.

***

Андрей смотрел в тусклые застывшие глаза Зевса, и по лицу его текли слезы.

Едва Машенька оповестила их о том, что процесс переноса сознания завершен, пес глубоко вздохнул, лизнул хозяина в лицо и замер — на этот раз навсегда.

— Ушел твой собакен, — Гурский осторожно погладил Зевса по мохнатой голове и вышел из лаборатории, давая Андрею возможность попрощаться с любимцем. Он впервые увидел, как умирает животное, и это оказалось так неожиданно тяжело, что Максим, сам себя называвший ученым сухарем, стоя за дверью, пытался проглотить ком, застрявший в горле, и ловил воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Первый раз в жизни его не интересовали результаты эксперимента — потрясенный Гурский, кажется, только сейчас осознал, что смерть может быть такой близкой и неминуемой.

Дверь медленно отъехала в сторону — за ней стоял Андрей, держа на руках Зевса.

— Погоди, я каталку сейчас… — не договорив, Максим рванул было обратно в лабораторию, но Андрей мотнул головой.

— Не надо, — процедил он сквозь зубы и поплелся по коридору, прижимая к себе пса и, казалось, не замечая тяжести его тела.

Гурский на мгновение замер, лихорадочно перебирая в уме варианты действий, и наконец выкрикнул:

— Андрей, давай я хоть отвезу тебя! Ты его до самого дома, что ли, будешь тащить? Мы же на окраине города.

Андрей остановился и глухо бросил:

— Я не домой. Хочу похоронить Зевса за городом, на природе, чтобы вокруг него всегда был свежий воздух и зелень, — плечи его затряслись, и Андрей со стоном присел на колени и зарылся лицом в шерсть пса.

— До ближайшего леса десять километров. А то и все пятнадцать, — буркнул Гурский и, шаркая ногами, обошел Андрея и двинулся вперед по коридору. — Говорю, поехали, отвезу тебя и помогу могилу вырыть — у меня лопата в багажнике есть. Саперная, конечно, но все лучше, чем руками.

Тяжело поднявшись, Андрей пошел следом за Максимом, неотрывно глядя на Зевса: может, ему показалось, и пес сейчас откроет глаза, радостно гавкнет и лизнет его в нос — так он обычно делал по утрам, как только звенел будильник. Однако мохнатый товарищ не подавал признаков жизни…

Едва они вышли на крыльцо, к ним белым облачком подлетела Наташа и, увидев неподвижного Зевса на руках Андрея, замерла, захлопала ресницами и тихо заплакала.

— А мы не выдержали — не дождались звонка и сами сюда приехали, милок, — Есения Олеговна переминалась с ноги на ногу чуть в отдалении. — Натуся как чувствовала.

Гурский подошел к девушке и, неуклюже приобняв ее за плечи, тихонько похлопал по спине, стараясь утешить.

— Ему не было больно, Натик. Честное слово, не было.

— Откуда ты знаешь? — Андрей резко повернулся к нему, кривя лицо в горькой ухмылке. — Это тебе твоя волшебная Машенька сказала?

Гурский, понимая, в каком состоянии Андрей и что сейчас не стоит обижаться на резкий тон, поднял руки, жестом призывая его успокоиться, и миролюбиво ответил:

— Я же ему лекарство вколол, которое как обезболивающее действует. И Машенька постоянно отслеживала его состояние, будь что не так — она доложила бы.

Заливаясь слезами, Наташа подошла к Андрею и принялась гладить Зевса по голове и поникшим ушам.

— Куда ты его? — всхлипывая, спросила девушка.

— За город, хоронить буду, — буркнул Андрей и двинулся вперед. Пройдя несколько шагов, он остановился и повернулся к Максиму: — Где твоя машина?

Гурский кивнул в сторону черного кабриолета и, обогнав Андрея, распахнул перед ним дверь, а затем протянул руки, намереваясь взять Зевса.

— Подержу, пока ты садиться будешь, — объяснил Максим, заметив недоумевающий взгляд хозяина овчарки. — Давай, говорю! Я аккуратно.

Андрей сдался, и Гурский охнул под тяжестью веса собаки, однако смог удержать Зевса на вытянутых тощих руках.

— А где именно будете хоронить? — спросила Наташа, придерживая голову пса, пока Максим передавал его обратно Андрею.

— Так ведь нельзя закапывать животных в землю, если поймают — оштрафуют, — протараторила подошедшая к ним Есения Олеговна. — Кремировать надо, милок, — и осеклась, напоровшись на строгий взгляд Максима.

— Я знаю хорошее место, — сухо сказал Гурский, продолжая сверлить бабушку тяжелым взглядом. — Там в жизни дроны-наблюдатели не пролетали, да и деревья мешают им сканировать местность, так что не поймают. Поехали, надо успеть похоронить до заката, иначе будем в темноте ковыряться. Время-то уже...

— Мы за вами поедем, — продолжая всхлипывать, Наташа с мольбой посмотрела на Есению Олеговну, и та молча кивнула в ответ.

Максим осторожно закрыл дверь кабриолета, следя, чтобы та не ударила Зевса, который лежал на руках у Андрея.

— Это самое... — он пожевал губами, подбирая слова, и кивнул в сторону откидного верха. — Хочешь, я его натяну?

Андрей покачал головой, затем перевел взгляд с Гурского на неподвижного пса.

— Не надо, так поедем. Зевс любил ветер...

Через минуту похоронная процессия тронулась с места и растворилась в дали, а с крыльца им вслед смотрел паренек, пару часов назад провожавший Андрея в святая святых.

— Значит, все, не стало пса, — задумчиво протянул он и почесал макушку. — Жалко, конечно, но куда деваться, такова жизнь.

Мальчишка восторженно хмыкнул, довольный тем, какая философская мысль пришла ему в голову, развернулся и зашел обратно в здание, громко хлопнув железной дверью.

— Интересно, как на этот раз прошел эксперимент? — размышлял он вслух, танцующей походкой идя по коридору к помещению, где находилась чудо-машина. — Гурский наверняка закрыл кабинет, а то бы хоть одним глазком взглянуть на результаты. Вечно он…

Оборвав реплику, паренек резко затормозил, с удивлением глядя на открытую лабораторию, в глубине которой призывно мигала синими огоньками Машенька.

— Ну надо же, не закрыл! — махом преодолев оставшиеся метры, мальчишка подскочил к волшебному агрегату и восторженно замер перед большим цифровым табло, на котором горели непонятные формулы — И не выключил!

— Пожалуйста, задайте следующую команду или завершите работу МАШ, — неожиданно выдала Машенька, и паренек вздрогнул, а затем все с тем же восторгом прищелкнул языком.

Осторожно обойдя машину, он в задумчивости уставился на экран, по-детски прикусив нижнюю губу и сосредоточенно почесывая голову, а затем несмело тыкнул указательным пальцем на Enter, подтверждая команду «Продолжить работу».

Машенька в ответ словно бы вздрогнула и отчеканила электронным голосом:

— Пожалуйста, выберите нужное действие на табло, чтобы продолжить работу.

На голографическом экране одна за другой стали выплывать различные команды — так быстро, что паренек не успевал их читать.

— Пожалуйста, выберите действие. Пожалуйста, выберите действие. Пожалуйста, выберите действие, — приказным тоном продолжала вещать Машенька, и мальчишку охватила паника.

— Да прекрати ты! — он с досадой ударил по экрану кулаком, надеясь, что это остановит надоедливую машину.

— Действие выполнено, — с непонятной радостью в голосе заявила Машенька. — Процесс загрузки языковых файлов запущен.

Паренек ойкнул и лихорадочно застучал по клавишам, надеясь остановить вредную машину, однако на табло красным цветом засветилось предупреждение об автоблокировке во избежание… Не дочитав, мальчишка рванул из лаборатории, спотыкаясь на каждом шагу и ругая себя за то, что сунулся куда не следует.

— Гурский меня прибьет, вот честное слово, прибьет и не поморщится! — плачущий крик эхом зазвенел по длинному коридору и через несколько минут стих, лишь Машенька натужно гудела в тишине, продолжая свою работу.

Глава 5

Они молча стояли над небольшим холмиком земли, понурив головы и еле сдерживая слезы — глаза уже щипало от соленой влаги, не раз пролившейся за этот день, да и казалось как-то неправильно провожать благородного Зевса, воя белугой. Где-то в вышине пел соловей, и эти чарующие трели так не вязались с горькой минутой прощания — они словно уводили в сказку, обещая волшебство.

Наташа задумчиво подняла голову, пытаясь взглядом отыскать маленького певца. Над ней тихо шелестели листвой деревья, много чего повидавшие на своем веку, а соловей продолжал заливаться на все лады, словно пытаясь успокоить людей, столкнувшихся со смертью.

— Нам бы пора уже, — наконец неловко нарушил молчание Гурский и виновато оглядел остальных.

— Ты прав, милок, — засуетилась бабуля. — Солнце садится, негоже по лесу в темноте блуждать. Пойдемте, ребятки.

Наташа осторожно взяла Андрея за руку и робко улыбнулась, он же в ответ тяжело вздохнул и кивнул ей. Сердце сжалось при мысли о том, что пора прощаться.

— Спи спокойно, дружочек, — прошептал Андрей над могилой. — Ты был самым лучшим псом на свете и настоящим другом.

— Беги по радуге, хорошая собака-барабака, — тихим эхом отозвалась Наташа и наконец сдалась — горькие слезы светлыми ручейками вновь побежали по ее лицу.

Постоянно оглядываясь, они медленно уходили от могилы по еле заметной тропинке в сторону дороги, провожаемые трелями соловья.

— Андрей, ты запомнил, как сюда добраться? — Гурский семенил впереди траурной процессии, выводя их из леса. — Вдруг захочешь его проведать там, не знаю…

— Да, — коротко бросил в ответ Андрей, сосредоточенно глядя под ноги и кусая губы в попытке не расплакаться в очередной раз. Он устал от слез, но неожиданно обрушившееся горе давило, а сердце ныло от боли потери.

Остаток пути они проделали в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы да щелканьем соловья, только Есения Олеговна иногда покряхтывала, но всякий раз улыбалась Наташе, с тревогой оглядывавшейся на нее, — мол, все хорошо, не стоит беспокоиться.

Наконец они вышли к трассе, где на обочине застыли две машины, на окнах которых играло бликами предзакатное солнце.

— Может, мы отвезем тебя домой, милок? — предложила бабуля Андрею и посмотрела на внучку в ожидании негласной поддержки. — Максиму-то надо в лабораторию возвращаться, мы и так его сильно отвлекли от работы.

Андрей с минуту раздумывал, хмуря брови и ковыряя кроссовкой землю, затем покачал головой и ответил, чеканя слова:

— Нет, я с Максимом поеду. Там же надо какой-то договор подписать, соглашение или типа того. Покончим со всем этим.

— Да ладно, это дело терпит, — начал было Гурский и осекся, встретив взгляд Андрея, затем хмыкнул и пожал плечами. — Если ты считаешь нужным…

Наташа вдруг бросилась к Андрею и крепко обняла его, прижавшись заплаканным лицом к груди.

— Мне так жаль! — горячо зашептала она, вздрагивая всем телом в приступе рыданий. — Прости, что мы не смогли помочь Зевсу, я правда очень старалась.

Тихонько не то вздохнув, не то ойкнув, Есения Олеговна подошла к внучке и, развернув ее к себе, обняла и ласково забормотала что-то, пытаясь успокоить.

— Спасибо вам, — Андрей кивнул бабушке и несмело прикоснулся к волосам Наташи, но тут же отдернул руку, не понимая своего порыва. Уставившись себе под ноги, он наконец буркнул, стараясь преодолеть смущение: — И тебе спасибо, Наташ, за то, что была добра к Зевсу и помогала ему в клинике.

Разноцветные волосы качнулись волной — девушка порывисто обернулась к Андрею и молча улыбнулась ему сквозь слезы.

— Поехали, что ли, — Гурский снял очки, протер линзы о полу лабораторного халата и затем снова водрузил их на нос, непрестанно мигая и кривя лицо. Подойдя к кабриолету, он прижал указательный палец к небольшой сенсорной панели на двери, и та распахнулась, едва просканировав отпечаток.

Андрей помахал все так же обнимавшим друг друга и не сводившим с него глаз Наташе и ее бабушке, положил лопату в багажник, распахнувшийся по команде Максима и затем медленно закрывшийся, и неуклюже забрался в салон.

— Я редко езжу в машинах, мне в них тесно, — ответил он на немой вопрос, застывший на лице Гурского. — Предпочитаю скоростные автобусы.

— А меня в них укачивает, — пожал плечами Максим и, коротко просигналив на прощание, тронулся с места.

Обернувшись, Андрей неотрывно смотрел на махавших им вслед Наташу и Есению Олеговну, пока те не скрылись из вида.

— Можно я музыку включу? — Гурский перевел управление в режим автопилота и, снова сняв очки, устало потер глаза. — Мы сюда-то ехали молча, а я не люблю тишину в дороге, мне почему-то не по себе.

Андрей кивнул и отвернулся к боковому окну, глядя на пролетавшие мимо поля, усыпанные ромашками и клевером.

В салоне тихо заиграл блюз, и Гурский, довольно хмыкнув, откинулся в кресле и закрыл глаза, покачивая ногой в такт мелодии. На Андрея же обрушились воспоминания о том, как он, схватив Зевса за передние лапы, кружился с ним по комнате под регги. Пес коротко взлаивал и норовил лизнуть хозяина в лицо, а тот в ответ хохотал, жмурился и чувствовал себя счастливым, как никогда…

***

— Процесс установки языковых файлов завершен. Пожалуйста, задайте следующую команду или остановите работу МАШ, — в сотый раз сказала Машенька, однако ответом ей была лишь тишина — испуганный паренек уже давно покинул здание, опасаясь праведного гнева Гурского.

Мигнув синими огнями, экран чудо-машины неожиданно окрасился в красный цвет, и Машенька бодро отчеканила:

— Внимание! Время ответа на запрос истекло. МАШ должен принудительно завершить работу, сохранив текущие процессы и сделав соответствующую пометку в журнале событий.

На виртуальном табло тут же побежали какие-то надписи, и один за другим стали гаснуть огни, возвещая о завершении программ. Наконец голографический экран погас, а вслед за ним пропала и сенсорная клавиатура на центральной панели.

— Процессы завершены. Остановить работу МАШ до следующей сессии, — отрапортовала самой себе Машенька и, последовательно закрыв все раздвижные панели, вздрогнула на прощание и отключилась.

А через несколько минут входная дверь распахнулась, и вскоре зазвучали шаги, гулким эхом разлетаясь по длинному коридору.

— Сейчас ты заполнишь заявку и подпишешь договор о неразглашении, и на этом мы распрощаемся, навсегда позабыв друг друга. Ты меня не видел, я тебя не знаю. Сам понимаешь, у нас тайная лаборатория, мы действуем вне закона, — тараторил Гурский, непрестанно мигая — он забыл очки в машине.

Андрей кивал, следуя за ученым, совершенно не заботясь о том, что Максим не видит его и, как следствие, не понимает, согласен он или нет. Неожиданно Гурский замер перед открытой лабораторией, и Андрей, уставившийся на свои ноги в поношенных кроссовках, налетел на него.

— Ну ты чего, нельзя же так резко останавливаться, — укоризненно протянул он и перевел взгляд с пола на исказившееся в нервном тике лицо Максима. — Чего ты?

— Я кабинет не закрыл, — почему-то прошептал ученый и крадущейся походкой зашел в лабораторию. — По-моему, я даже Машеньку забыл выключить.

— А кто ее тогда?.. — войдя следом, Андрей остановился у поразившего его несколько часов назад агрегата и в недоумении покрутил головой. — Мы же вроде тут одни, что, кстати, странно: я всегда думал, что в подобных местах кипит жизнь, а тут ни души.

Гурский уставился на него своими мигающими глазами и тут же смущенно отвернулся — без очков ему было некомфортно.

— У нас в понедельник выходной, обычно в этот день тут только я да Егорка.

— А он кто? — на самом деле Андрея мало интересовал какой-то там неведомый Егорка, но он старался быть вежливым, памятуя о недавней помощи Гурского в поисках места для захоронения Зевса.

Проигнорировав вопрос, Максим подошел к Машеньке и придирчиво осматривал ее со всех сторон несколько минут на предмет возможных повреждений. Не найдя оных, он наконец ответил Андрею, все это время нетерпеливо ерзавшему на месте:

— Егорка — это пацан, который тебя встретил, когда ты Зевса привез. И, если я узнаю, что этот гаденыш в мое отсутствие снова заходил в лабораторию к Машеньке, я ему голову оторву.

Гурский произнес свою угрозу так серьезно, что Андрей ему тут же поверил и пожалел несчастного Егорку, искренне надеясь, что тот не нарушил вето.

— Ладно, давай мне свои бумажки, подпишу да поеду. Мне еще вещи Зевса убрать надо, чтобы не напоминали… — он вдруг всхлипнул и, не закончив фразу, махнул рукой.

— Да-да, прости, я сейчас, — засуетился было Гурский и вдруг снова замер, не сводя мигающего взгляда с застывшего на платформе у стены робота. — Елки-палки, я же совсем забыл.

— Чего забыл? — подошел к нему Андрей и осекся, увидев железный скелет.

Несколько минут они молча пялились на робота, над которым мигал небольшой голографический экран, где светилась надпись: «Процесс завершен. Пожалуйста, включите приборную панель».

Наконец Гурский, коротко вздохнув и словно находясь в прострации, подошел к роботу и выполнил необходимые действия — в ответ железяка вздрогнула и запустила программу включения.

— А что сейчас будет? — неожиданно севшим голосом спросил Андрей, не сводя глаз с машины.

— Не знаю, — так же сипло отозвался Максим и внезапно схватил дрожащей рукой его за локоть. — Либо просто включится робот со стандартными настройками, либо…

Не договорив, он отскочил в сторону, что-то нажал — и из стены тут же выехала панель, на которой лежали какие-то железки.

— Я сейчас ему приделаю нормальные уши и хвост, чтобы хоть на собаку стал похож, — лихорадочно зашептал ученый и, схватив материалы и неведомо откуда появившиеся инструменты, рванул к роботу. Через несколько секунд он увлеченно громыхал железными деталями, не обращая внимания на продолжавшийся процесс запуска машины; Андрей же устало прислонился к стене — после всех перенесенных событий ноги его едва держали.

— Иди сюда, помоги, — позвал его Гурский и кивнул на какие-то детали. — Прикрутим ему уши, чтобы торчали, как у овчарки.

Андрей покорно встал рядом и, взяв железку, по форме напоминавшую ухо, взглянул на Максима — мол, показывай, что да как. В этот момент робот неожиданно чихнул, и над ним всплыло окошко, сообщающее о том, что включение завершено, модель такая-то готова к работе. Железный пес вдруг гавкнул — гулко и по-электронному, затем соскочил с платформы на пол и махнул только что прикрученным хвостом, чем вызвал у Гурского непонятный восторг.

— Сидеть, — по инерции скомандовал ему Андрей, и робопес послушно сел, поскуливая и не сводя с него горящих синим цветом глаз.

— Голос мы ему поменяем, чтобы звучал по-собачьи, — хохотнул Гурский и толкнул Андрея, показывая пальцем на ухо, которое тот продолжал держать в руках. — Ой, ну тебя, дай сюда! — он в нетерпении выхватил железную деталь и стал прикручивать ее к голове робопса, который продолжал следить за Андреем.

Хмыкнув, молодой человек в свою очередь уставился на робота — когда-то он так играл в гляделки с Зевсом и всегда выигрывал. Несколько минут они пялились друг на друга; наконец робопес взвизгнул и опустил голову, гулко стуча по полу железным хвостом.

— Смотри, если нажать на эту пуговицу, — Максим тыкнул пальцем на мерцавшую сенсорную кнопку на железном загривке, по форме и правда напоминавшую пуговицу, — то загорится голографический экран с меню. Прямо сейчас мы изменим ему голос, чтобы ты увидел, как все легко и просто.

Его пальцы запорхали по сенсорному экрану и вдруг замерли; хмыкнув, Гурский вышел из меню и вновь зашел в него — на этот раз медленней, чтобы Андрей все понял. Выбрав из списка раздел «Собака» (Андрей успел прочесть еще несколько названий: «Кошка», «Попугай», «Хомяк», «Кролик»), ученый ткнул пальцем в параграф «Голос».

— Так, ньюфаундленд, одис, оттерхаунд, пагль, папийон, — бубнил он, листая длинный список. — Стоп, а где овчарка?

— Ну ты балда! — не выдержал Андрей и, прокрутив список вверх, ткнул пальцем в «немецкую овчарку». — Вот же.

Замигав еще сильнее, Максим несколько секунд изучал экран с изображением собаки и наконец обиженно протянул:

— Я че, разбираюсь в ваших породах? Я знаю, как выглядит овчарка, благодаря древнему фильму про Мухтара, а то, что она немецкая…

Не договорив, он настроил голосовые данные робота, а затем уставился на Андрея.

— Че? — почувствовав себя неуютно под этим мигающим взглядом, тот опустил голову и стал пристально изучать испачканные землей руки.

— Через плечо! — нетерпеливо отозвался Гурский. — Скомандуй ему, чтобы гавкнул, что ли, иначе как нам проверить, правильно ли все установилось.

Андрей перевел взгляд на робота, продолжавшего пялиться на него синими глазами, и, набрав в грудь побольше воздуха, неожиданно рявкнул:

— Голос!

Дождавшись команды, пес радостно шлепнул хвостом по полу и гавкнул, а затем протянул Андрею лапу, но тот вдруг отпрянул, испуганно таращась на робота.

— Ты чего? — удивленно посмотрел на него Гурский. — Что-то не так?

— Все не так, — прошептал Андрей. — Он не должен так себя вести, это повадки Зевса! Откуда этот робот знает, как?..

— Оттуда! — неожиданно грубо перебил его Максим и нервно захрустел костяшками пальцев. — Мы же перенесли в него сознание твоего пса, забыл? И, судя по всему, внезапно оцифровка прошла успешно.

Андрей замер, медленно перевел взгляд с железного пса на Гурского, затем опять на робота. В ответ тот в очередной раз гавкнул, вскочил и начал выписывать круги вокруг Андрея, постукивая хвостом о его ноги — надо сказать, весьма чувствительно, хвост-то был из металла.

Все это время Максим наблюдал за ним с нескрываемым восхищением, улыбаясь и похлопывая в ладоши; он даже моргать стал реже, не сводя с робота пристального взгляда.

— Стоять! — отдал команду Андрей, когда оцепенение наконец спало, и пес послушно замер, подняв на него морду и насторожив уши. На мгновение молодому человеку показалось, будто вместо робота на него смотрит Зевс. Андрей поспешил прогнать наваждение, повернулся к ученому и спросил: — С чего ты решил, что оцифровка прошла успешно?

Гурский, вновь склонившийся над роботом и уже колдовавший в его меню, поднял на собеседника удивленное лицо и, неожиданно слегка заикаясь, ответил:

— Т-так он же г-гавкнул, к-когда в-включился, — он на мгновение замолчал, а затем продолжил: — Если бы перенос сознания не удался, мы бы увидели экран над головой робота со стандартным цифровым приветствием. В нашей лаборатории из всех машин голос есть только у Машеньки. А железный пес, как видишь, лает и выполняет команды, так что поздравляю, дружище, Зевс по-прежнему с тобой.

— Мы похоронили Зевса, — упрямо мотнул головой Андрей, стараясь не встречаться взглядом с робопсом. — А выполнение команд еще не значит, что перед нами именно мой пес. Может, они идут в пакете вместе с голосом овчарки.

В ответ робот зарычал и недовольно стукнул хвостом об пол.

— Тьфу ты, черт! — в сердцах чертыхнулся Гурский. — Хорошо, попроси пса сделать что-нибудь такое, что умел только твой Зевс.

Задумчиво посмотрев на робота, Андрей достал из кармана покоцанный смартфон (Максим аж присвистнул от удивления, увидев это старье, так не вяжущееся с современными гаджетами, интегрированными прямо в тело). Через несколько секунд заиграла музыка, и робот вдруг подпрыгнул и радостно завилял хвостом.

— Если это Зевс, он знает, что делать, — Андрей положил телефон на панель, где раньше лежали железные детали, и повернулся к робопсу. Тот, словно дождавшись негласного разрешения, встал на задние лапы перед Андреем и положил передние ему на плечи, а затем неожиданно лизнул его в нос — хорошо, что язык оказался не металлическим, а был изготовлен из какого-то материала, похожего на силикон. Гавкнув, пес стал переступать задними лапами, словно пытался закружиться в танце, однако Андрей стоял не шелохнувшись, ошарашенно глядя на робота.

— Зевс, неужели это правда ты? — прошептал он, и робопес в ответ заскулил и снова лизнул его.

Наблюдавший за ними Гурский довольно ухмыльнулся и привычным движением хотел поправить на носу очки — не обнаружив их на лице, он снова чертыхнулся и отправился за ними к машине.

Глава 6

Андрей уже несколько минут пытался вникнуть в суть параграфа о неразглашении, но постоянно отвлекался на железного пса, лежавшего на подстилке, на которой еще утром спал его любимец. Между лапами робота был зажат резиновый мячик — обычно так делал Зевс, пуская во сне слюни, капавшие прямо на игрушку. По понятным причинам у робопса из пасти ничего не текло, Андрей даже не был уверен, спит ли тот на самом деле, однако посвистывал этот металлический товарищ так же, как его питомец.

Словно почувствовав на себе взгляд, робот поднял голову и, зевнув, уставился на Андрея немигающими синими глазами, тот же поспешно уткнулся в договор (Гурский очень долго искал бумагу, чтобы распечатать для него копию, поскольку у замшелого ретрограда в теле не было ни одного гаджета, куда можно было бы отправить цифровой аналог контракта).

Поняв, что замудренный язык попросту ломает ему мозг, Андрей отложил договор в сторону, решив прочесть его позже, и взял бланк заявки с согласием на проведение эксперимента. Повертев ее в руках и задумчиво поглядев на криво написанную Максимом цифру «32» («А почему заявка номер 32?» — «Потому что ты 32-й человек, добровольно предоставивший своего питомца на оцифровку сознания, правда, до тебя мы работали только с грызунами и птицами»), Андрей хмыкнул и бросил бумажку к договору.

Отхлебнув из чашки остывший кофе, он несколько минут сидел за столом, уставившись в стену, на которой висел календарь за позапрошлый год, открытый на странице октября, да навсегда застыли размазанные трупы прибитых комаров, попавших под горячую руку. Все так же без единой мысли в голове Андрей встал и распахнул окно — в маленькую кухню тут же ворвался свежий ветерок, принеся с собой облегчение после дневного зноя.

«Надо бы все-таки починить кондер, — подумал Андрей, вдыхая ночной воздух, — мастера бы только найти».

В их сумасшедший век, напичканный новомодными высокими технологиями, кондиционеры были сродни динозаврам и керосиновым лампам, потому отыскать специалиста, способного починить устаревшую технику, почти не представлялось возможным.

Раздался тихий скулеж и стук железного хвоста по полу — робот пытался привлечь к себе внимание, но Андрей не реагировал — он смотрел на небо, затянутое городским смогом, за которым уже много лет скрывались невидимые людям звезды. Покрутившись на подстилке, робопес поднялся, подошел к хозяину и встал на задние лапы, положив передние на подоконник. Насторожив уши, он несколько секунд смотрел на окна соседнего дома, затем гулко гавкнул и лизнул своим силиконовым языком локоть Андрея.

— Вряд ли тебя надо кормить и поить, железяка, — заметил тот, по-прежнему стараясь не встречаться взглядом с роботом.

В ответ робопес зарычал и, вернувшись в исходную стойку, неожиданно вцепился зубами в голень хозяина.

— Ты че творишь?! Фу! — Андрей схватил пса за морду и попытался разжать ему челюсть, но тот даже не шелохнулся.

На счастье незадачливого ретрограда, над головой робота загорелся голографический экран — встроенная система безопасности отреагировала на угрозу. Стараясь не дергать ногой, чтобы железные челюсти не сжались еще сильнее, Андрей лихорадочно листал меню в поисках нужной команды и наконец запустил отладку.

Через минуту робопес отпустил его, чихнул и виновато заскулил, уставившись в пол, Андрей же не сводил глаз с мигавшей на экране надписи: «Начать общение» (каким образом он ее вызвал, бешено стуча по виртуальному табло, Андрей бы сейчас не объяснил). Поколебавшись с минуту, он все же одобрил команду, ткнув в монитор дрожащими пальцами. Синие глаза робота вспыхнули белым светом, он гавкнул и неожиданно произнес:

— Зевс.

Опешивший Андрей, не сводя глаз с робота, попятился назад, пока не уперся в стену. Несколько минут они молча буравили друг друга взглядами, наконец молодой человек нервно хохотнул и вытер ладонью вспотевший лоб.

— Надо же, какая фигня померещится, — криво улыбнувшись, заключил он. — Кажется, пора спать, так и до нервного срыва недалеко.

— Сам ты фигня, гав, — выдал в ответ пес и уселся в дверях кухни, всем своим видом давая понять, что никуда Андрей в ближайшее время не выйдет. — Я Зевс, а не железяка.

Андрей медленно сполз по стене, хватая воздух ртом, и потерял сознание…

***

Максим Гурский ворочался на старом продавленном диване, однако сон не шел — события прошедшего дня вихрем проносились в голове, не давая успокоиться.

— Ну это ж надо, получилось! — то и дело восклицал он, глядя в потолок и растягивая губы в глуповатой улыбке. — С кошками не удавалось, а с большим кобелем — раз! — и все. Успешно, как по маслу, не придраться. Ай да Машенька, ай да умница! Утром Наташке расскажу — как же она удивится и обрадуется!

Но даже в этом потоке эйфории нет-нет да и проскакивала какая-то назойливая мыслишка, которую Максим никак не мог ухватить, лишь чувствовал ее нудный писк где-то на задворках сознания. Когда игнорировать ее больше не представлялось возможным, Гурский нахмурился и, спустив босые ноги на пол, стал нащупывать тапки, валявшиеся где-то возле дивана. Неожиданно мысль наконец обрела форму с огромным жирным знаком вопроса, и ученый, подскочив как ужаленный, рванул из своей комнатушки в тапке на одну ногу, так и не найдя второй.

Он бежал по длинному коридору к лаборатории, в которой тихо дожидалась своего очередного бенефиса труженица Машенька, а назойливая мыслишка набатом стучала в голове:

«Почему я не проверил журнал событий?»

Резко затормозив перед дверью-панелью, Максим привычным жестом опустил вниз руку, намереваясь достать ключ из кармана, и понял, что на нем нет ни халата, ни остальной одежды, не считая старой растянутой майки и трусов. Чертыхнувшись, он рванул назад, в свою комнату отдыха, громко шлепая тапком по холодному бетонному полу.

Через несколько минут, тяжело дыша, он стоял возле Машеньки, возложив на нее руки, как священник на лоб одержимого, проводя над ним обряд экзорцизма. Чудо-машина привычно затряслась, раскрыла свои панели, как цветок — лепестки, и поприветствовала ученого.

— МАШ, открыть журнал событий за вчерашний день, — хриплым голосом скомандовал ей Гурский, вытирая локтем пот со лба.

— Журнал событий за 16 июля открыт, — послушно отрапортовала Машенька. — Зачитать вслух все произведенные действия или выбрать какие-то определенные пункты?

— Не надо, я сам прочту, — просипел Максим, лихорадочно листая электронный журнал.

Несколько минут в лаборатории висела тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием ученого, спешно проверявшего жизнедеятельность Машеньки.

— Так, вот мы начали процесс переноса сознания, здесь никаких нарушений, — бубнил он себе под нос, вчитываясь в журнал событий и непрестанно мигая. — Ага-ага, процесс успешно завершен, без всяческих сбоев в системе… Вот пометки с просьбой Машеньки отключить ее или продолжить работу… И… А это что?

Его лицо задергалось еще сильнее, и Гурский никак не мог сфокусировать взгляд на пункте, вызвавшем у него беспокойство. Устав бороться с тиком, он чертыхнулся и скомандовал:

— МАШ, прочесть вслух запись номер 4853.

— Запись номер 4853, — послушно начала Машенька. — Произведена установка языковых файлов в модель Р-семь-пять-И. Установка прошла успешно, модель оснащена всеми известными ныне живыми языками, а также латынью в качестве бонуса.

Максим присвистнул, хлопнул себя по лысой голове и устало опустился на одну из торчащих панелей Машеньки.

— Мне отсканировать данный предмет? — тут же услужливо отозвалась машина, и, матюгнувшись, Гурский подскочил.

— Отмена! — крикнул он и на всякий случай отошел подальше. Постояв с минуту в молчании и уставившись невидящим взглядом в стену, Максим наконец велел Машеньке завершить все рабочие процессы и покинул лабораторию.

— Может, этот валенок и не догадается залезть в раздел с речью, — бормотал он, медленно шагая по длинному коридору и морщась при каждом звонком шлепке тапка об пол. — Надо будет узнать у Наташи его адрес и проведать, мол, стандартная проверка робота, все дела. А там втихаря снести все эти языки, пока в «Цербере» не прознали, а то ведь башку оторвут, как пить дать оторвут…

Продолжение следует...