Затерянным

Глава 1

Пролог

Сказка о Сером Городе

Серый Город спрятался где-то в низине. Он чах и задыхался от гниющей тоски, которая расползалась по его венам, он скукоживался, скрючивался от боли, он понемногу вбирал в себя бесцветие увядшего неба, а после, закашлявшись, выдыхал черные облака, которые душили его в своих едких объятьях. Среди полуживых тел бетонных сооружений, которые были разбросаны повсюду, все время бродили странные маленькие создания. Порой наблюдавшие за ними многоглазые дома в разговоре друг с другом называли их «жителями». «Жители» были другие, они сильно отличались от всего, что населяло Город, но при этом оставались его неотъемлемой частью. За последние сотни лет они так приросли к сырости здешних улиц и так слились с царящей всюду духотой, что всё и забыло как когда-то существовало без них.

Надо сказать, что пришельцы, некогда ступившие на ту землю - народ довольно занятой. Они любят бегать, исчерчивая дороги, и кружить по Городу в безумном танце, они редко останавливаются и оглядываются по сторонам, редко перестают суетиться и совсем не улыбаются.

Давным-давно, когда в Городе еще существовали Деревья, а звезды по ночам одаривали каменистые лужи своим мягким сиянием, листья перешептывались о том, что «жители» все чаще и чаще кричат, не переставая, плачут, а с восходом солнца вновь пускаются в повседневный хаос своей жизни. Правда, и об этом уже почти никто не помнит… Сейчас буря людских несчастий угомонилась, Город перестал вздрагивать от их всхлипываний, от прорывающихся сквозь пустоту слов, и все погрузилось в мертвое жужжание светодиодных ламп.

1

Он жил в своем особенном и неповторимом мире, вход в который был доступен только светлому, но холодному сиянию ночи. Солнца и вообще какого-либо яркого света не любил, а порой даже не выносил, поэтому шторы в комнате обычно раздвигались лишь с наступлением тьмы. Его длинные тонкие, как ивовые ветви, руки были оплетены необычным узором темно-фиолетовых вен, который еще сильнее проявлялся на тонкой и бледной коже. Очень редко эти болезненные костлявые кисти тянулись к окнам и шуму пульсирующих улиц, и только тогда одинокий темный силуэт молодого человека плавно приближался к прозрачным стеклам. Молчаливым, внимательным взглядом он окидывал сети трасс, дорог и перекрестков, освещенных тысячами электрических огней и экранов, чье призрачное сияние утопало в чернеющей за окном ночи.

Завороженный открывшейся перед ним картиной, он долго стоял на одном месте, стоял словно искусно высеченная ледяная статуя, в то время как секунды медленно стекались у его ног, превращаясь в огромные лужи. Он бы простоял так всю ночь, если бы резкий толчок вдруг не вывел неизвестного из равновесия, заставив очнутся. Именно в то самое мгновение он ощутил странное, необъяснимое, чуждое ему, но в то же время непреодолимое желание, которое пробежало мурашками по коже, вцепилось в застывшее тело и изо всех сил потянуло за собой. Оно влекло его туда, наружу, в царство вечной пустоты тоски и одиночества. «Зачем?». Одно слово, всего лишь одно слово сдавливало голову подобно терновому венцу, врезаясь иглами букв в живую плоть. «Я не хочу, мне ничего не нужно». Вопреки инстинктам, вопреки здравому смыслу, то и дело твердившему ему о неисправимой глупости человеческих желаний, он, сам того не понимая, сделал несколько шагов навстречу маленькой дверце, которая вела на балкон…

Он схватился за ручку, потянул за собой, и та медленно отворилась, впуская в квартиру, рвущийся вперед ветер, а вместе с ним лавину звуков, запахов, чьих-то голосов и криков, сырость улиц и вонь, проходящей внизу канализации. Вся эта воздушная масса нагло ввалилась в его комнату, разбросала листы исписанной бумаги, подняла наверх, покоящуюся на полках пыль и отодвинула завесу, что так долго защищала обитель то ли отшельника, то ли безумца, спрятавшегося от всей Вселенной в крохотной квартирке многоэтажного дома, который построен на отшибе города.

Он немного потерянно обернулся, окинул рассеянным взглядом свою комнату и, пошатываясь, снова последовал за трепещущими бликами наружности…

2

Его появление на старом, заброшенном балконе, который представлял из себя четыре бетонные плиты, парящие на самом верху многоэтажки, всегда было подобно пугающему и необъяснимому ведению. Быть может, соседский ребенок, который случайно заметит столь странную фигуру, неожиданно явившуюся из бархатистого лона ночи, испугается и убежит домой, а потом еще долго будет убеждать родителей в том, что в их доме живет приведение. Однако судьба благоволила ему, все квартиры семнадцатого этажа давно пустовали, поэтому сквозь тонкие стены в одинокую комнату проникала всего-навсего тишина, которая с каждым днем сильнее и сильнее оглушала его своим визгом и дребезжанием. Порой от этого безмолвного крика он вздрагивал и затыкал уши, изо всех сил прося о том, чтобы столь невыносимая пытка скорее кончилась.

Но она не кончалась. Ничего не кончалось. Время как будто решило сыграть с ним злую шутку, оставив погибать в череде бесконечно бессмысленных и безвкусных дней, неторопливо слившихся в вечную слезливую осень. Однако сейчас он не будет об этом думать, ведь впереди ночь, а ночь – пора звезд, пора, когда каждый может столкнуться с призрачной гранью той безликой жизни, что все называют реальностью.

***

Первый шаг – и он упал в объятья неспокойных морозных ветров, разгуливающих по городу. Второй – и мир приобрел объем, раздвинув оконные рамки. Третий – и он резко вцепился в шершавые плиты балкона и, закрыв глаза, опрокинул голову вниз. «Что это? Не уже ли опять? Нет, нет, нет… Я ведь не безнадежный дурак»

- Самый что ни на есть настоящий и бесповоротно безнадежный, и ты сам об этом знаешь. Но, с другой стороны, это ведь неисправимо, да и с какой кстати подобные мысли должны останавливать тебя? Лучше задайся вопросом, что ты на сей раз здесь делаешь?

- Не знаю.

- Тебе страшно.

- Нет.

- Не лги хотя бы мне. Ты боишься абсолютно всего на свете, особенно тех маленьких манящих огоньков, и холодного воздуха, наполняющего твои легкие, и биения собственного сердца. Именно поэтому ты сейчас впиваешься кончиками пальцев в заостренные края балкона, смотришь на кровоточащие раны и вытекающие из них красные струйки.

По его рукам действительно скатывались капли теплой густой крови, которую на самом деле нельзя было разглядеть из-за кромешной тьмы.

- Думаешь, от боли тебе станет легче?

- Сначала казалось, что да.

Мрак, всюду мрак, а вдали искрящийся город. Вот и все, что там можно отыскать. Однако, подняв дрожащие веки, он все равно почувствовал, как что-то большое, очень и очень большое зарождается в его груди. Оно вращается, и мечется из стороны в сторону, и не дает покоя, и сдавливает сердце, оно растет, растет, растет и растет, и рвется наружу. Оно словно огромный светлый шар, который разорвет его на части.

- И этого ты тоже боишься.

- Оставь меня, я хочу побыть один.

- Ты и так один.

Дыхание учащается, земля незаметно уходит из-под ног, широко распахнутые глаза жадно всматриваются в каждую детальку удивительной переливающейся мозаики. Тропинки, улицы, шоссе, перекрестки, мосты, огромные плазменные экраны и много-много «стекляшек», воздвигающих свои лезвия к небесам. Отсюда все выглядит по-иному, и чем дольше его взор утопает в сумраке, тем медленнее течет время и сильнее кружится голова. Но он не уходит и все также пристально изучает полуночный пейзаж, будто бы стараясь найти или обрести там нечто, что неведомо даже ему. Возможно ответы, смысл, правду, надежду. А может быть и то, чем он никогда не обладал, чего не было и не могло быть в его жизни. Некая тайна, все чаще и чаще взывающая к своим устам и убаюкивающая Вселенную звонким шепотом. Мимолетная и неуловимая, хотя бы раз в жизни ее видел каждый, но никто так и не смог удержать подле себя. Хотя это правильно, так и должно быть. Тайны должны оставаться тайнами, иначе они будут растоптаны, унижены и распяты на кресте духовной низости, как и все священное, что попадает в руки человека.

Шло время. Из-за холодного ветра он сильно продрог, а из-за голода ощущал навязчивую слабость во всем теле, особенно в ногах. Однако бестолковое предчувствие не отпускало, не в силах пошевелится, он продолжал стоять с затуманенным сознанием до тех пор, пока его взгляд случайно не зацепился за небо. Оно вдруг показалось ему столь широким, глубоким и необъятным, словно оно вот-вот приблизится к земле, разобьет невидимый купол, а после выйдет из своих берегов и затопит чернилами ночи маленькую жалкую планетку, затерявшуюся среди звезд. И было столько надрыва и откровенность в том событии, в его стихийности и скрытой силе, что сердце темноволосого юноши сжалось от изумления и водоворота неожиданно нахлынувших мыслей.

И почему-то в это мгновение многие и многие вещи начинают волновать его разум, будто все, что происходит – действительно важно, и каждая деталь имеет огромное значение, и любая мелочь наполняется великим смыслом, и он сам сейчас будто бы дотлеет словно уголек потухшего костра, а после вспыхнет вновь. И пусть в развергающемся пламени горит прошлое, горят страх, уязвимость и равнодушие, и все, все, что может измучить душу несчастного и бесконечно слабого человека.

- Слышишь?

Неожиданно тишину прервал странный то ли шаркающий, то ли чавкающий звук, раздавшийся где-то неподалеку. Ночной гость очнулся, вздрогнул и начал поспешно крутить головой из стороны в сторону, надеясь найти источник нежданного явления. Однако фонарика у него с собой не было, а разглядеть что-либо в такой густой ночи не представлялось возможным. Он повернулся влево, к балкону соседней квартиры, и уставился на непроглядную тьму, несколько секунд он не отрывал глаз оттуда, а потом вдруг не с того не с сего сорвался с места и сию же секунду влетел в квартиру, плотно захлопнув за собой дверь. Тот час же бордовые бархатистые занавески закрыли окна, а на кровати под одеялом оказался сам хозяин дома, весь дрожащий и трясущийся от холода и испуга. Пустоту комнаты пронзил смех, постепенно перерастающий в неугомонный хохот:

- Ха-ха-ха! Оооо, да! Прости, я не могу остановиться, – сотрясался голос – я даже представить себе не мог, что когда-нибудь увижу подобную сцену! Ха-ха-ха, потрясающе! Нет, ты это когда-нибудь видел? Ха-ха! Совершеннейший, непреклонный скептик, скептик до мозга костей, бежит от призраков, разгуливающих по соседней квартире! Ради этого стоило здесь задержаться! Ха-ха!

- Мне показалось, там что-то есть – еле слышно, но твердо произнес парень, укутавшийся в плед.

- И поэтому ты со всей скорости (серьезно, даже не знал, что ты умеешь так быстро бегать) дал деру оттуда? Черт, не уже ли атеизм вымирает? Печальное известие!

- Просто все это было неожиданно и… и необычно.

- Да, крысы, шныряющие по старым балконам – это определенно аномальное явление. Расслабься, а то еще немного и помимо меня появятся новые люди.

- Не появятся, я уверен.

- Будешь сам себе диагноз ставить? Психи конечно же очень талантливые врачи, но, по-моему, тебе пора уже прекращать с бредовыми мыслями. В твоей голове столько мусора и всякого дерьма, я уже заколебался! Не забывай, что я тому вполне яркое подтверждение.

- Что же ты не уходишь? Тебя здесь никто не держит – выкрикнул он, разозлившись.

- Хватит задавать дурацкие вопросы, ответы на которые и сам знаешь. Ты же, мой друг, пока не настолько спятил, чтобы принимать выдумки за реальность?

- Мы не знаем, что есть реальность, а что фантазия.

- Ох, только не начинай философствовать, подобные высказывания так жалко звучат!

На какое-то время в воздухе повисла пауза.

- Знаешь, я вообще заметил, что большинство людей в глубине своей души преисполнены любовью к мудрости, все они, в той или иной степени, склонны рассуждать о жизни, анализировать, вести диалоги на подобные темы. Даже сейчас, в эту самую минуту, многие из них сидят в своей замызганной кухонке: кто-то покуривает, кто-то пьёт чай или кофе, другие, что покрепче. Но каждый задумчиво, со знанием дела (представь себе это умное выражение лица!) излагает из запачканных едой уст столь глубокие умозаключения, такие изощренные выводы, что сердце моё, глядя на этих наивных людей, кровью обливается! И ведь, честное слово, они не глупцы, то есть далеко не все конечно, но как же интересно наблюдать за тем, как на утро те же самые "мудрецы" с потрясающе просветленным выражением лица уверенной походкой спешат на встречу с неразрешенными проблемами, с новыми конфликтами, с ошибками, что они совершают изо дня в день! Превосходно! Просто превосходно!

А вся беда, на самом деле, в том, что все они поголовно софисты, а те светлые мысли дальше их бедных голов никуда не уходят!