Записки самоизоленца

Глава 1

Первый день самоизоляции.

Пока ничего не происходит, в квартиру никто не врывается (а хотелось бы, для хайпа) и никто не знает, что делать дальше. На улицу даже и не хочется - холодно и метель.

Интересно, а погоду тоже конструируют (никаких намеков), чтобы народ по домам сидел.

Выглядываю в окно - прохожих действительно мало, но деловито спешат на работу, гордые уже тем, что она у них есть. И правильно – «Иных уж нет, а те далече…» (я исключительно про работу). И потом, мы все понимаем, что все, что не доделано и не могло быть доделано, в самом широком смысле этого слова, теперь будет списано на коронавирус.

Ну и что! Заглядываю в холодильник, вроде, ничего не надо, но купить чего-то хочется, включается жадность или запасливость (ерничать по-поводу евреев и русских в генеалогии не буду, хватает и тех, и других). В любом случае, составляю список!

Посмотрел вчерашнего В. Соловьева, он-то почему с гостями не самоизолировался? Хотя, кто-то же должен объяснять нормальным языком, что в стране происходит. А не то сплошные страсти-мордасти: умерло, заболело, нарушило, сидело (мне одному кажется, что это рэп) и лексикон какой-то весь тревожный и загадочно-пугающий. Хотя, у них там (с сочувствием смотрим на Запад), конечно, намного хуже.

И все-таки, кто же такую погоду устроил? Молодец! Не было бы самоизоляции, все равно на улицу бы не пошел!

Глава 2

Проснулся я от яркого света. Или это во сне яркий свет слепил мне глаза. Нет – настойчиво-любопытная луна заглядывала в квартиру, а потом, ничтоже сумняшеся (во как!) уставилась на меня немигающим взглядом. И что прикажете делать в такой ситуации?! На Вас смотрела когда-нибудь немигающим взглядом настойчиво-любопытная Луна? Вот и на меня-нет! Только я на нее! А тут… Вы знаете, у нее даже желваки играли, ну если, конечно, приглядеться! Меня бы надолго не хватило, но показалось или нет, от нее отделился тонкий лучик лунного света и поплыл ко мне.

«Так, через два окна – застекленную лоджию и собственно окно – не пройдет точно» только и успел подумать я, когда он, превратившись в небольшой серебряно-золотистый шар, уже висел под потолком в моей спальне, таинственно освещая все вокруг простым, повисшим в воздухе вопросом: «А ты чего здесь?" Ответить я не успел. Он мигнул, или подмигнул, не очень понял, и медленно поплыл по комнате… Честно говоря, я не понимал, что делать, и поэтому просто неотрывно следил за ним. А он осветил гардеробную и я увидел большую спортивную сумку со старыми и новыми вещами, часть из которых, вот уже несколько лет, хранилась на «похудание» (надо же будет тогда в чем-то ходить!), а часть просто хранилась… «Надо разобрать – пронеслось голове, как и вещи зимние в чехлы убрать, летние достать уже, лишние выкинуть, остальное снять, вымыть полки голые, а я их мыл вообще когда-нибудь?»

А сын лунный (почему я решил, что он сын?) вдруг пронзил насквозь мою кровать и на пыльном полу я увидел фитнес-браслет, из-за потери которого так и не занялся оздоровительной ходьбой (причина-то уважительная). Я не понял, куда он теперь собрался, но был рад уже и тому, что пролетел мимо небольшого шкафа под телевизором. Вот где разгуляться бы среди еще VHS-овских кассет, альбомов с фотографиями, цивилизацией не испорченных, и невесть чего еще, отправлявшегося под телевизор за лучшей долей. «Даже самому интересно» - оглянулся я на шкаф, проходя вслед за шариком в соседнюю комнату.

Догнал его и сам обомлел от освещенного количества ненужных про- и (не про-) читанных книг в шкафу. На самой верхней полке, в глубине, увидел четыре тома В. Вересаева, никогда не читанного, подаренного мне одногруппницей по мединституту. Писатель – врач, просто случайно увлекся литературой (не удивляйтесь – логика подарка была именно такая - видимо, от обратного!). Дальше – два яруса актуально читанного, но совершенно не запавшего в душу. Куплено все было в модно-растиражированных протестных в 90-х - Солженицын, Платонов и прочие, менее известные авторы, среди которых неведомым образом затесался и Дм. Быков, и Суворов, он же предатель Резун. А дальше, два разрозненных тома В. Пикуля – все, что успел получить из 18-ти оплаченных в начале 90-х…

На следующей полке перешли к бесчисленным деловым папкам – гордость мою, давно не востребованную…Боже, чего там только не хранилось! И я действительно уверен, что все эти бизнес-планы, мои и чужие, статьи по по-поводу и без, собранные в толстые тома, будут когда-то еще востребованы?! Вы удивитесь, но я думаю именно так, поэтому у меня их настолько много. Здесь моя жизнь – противоречивая, сложная, яркая, активная, пьяная, похмельная (соответственно), живая, а главное – «МОЯ». Я ее прожил и я ее живу, кто со мной (убедительно?)! Ладно, покопаюсь на предмет совсем уж устаревшего...

Неужели, Пикуль меня так зацепил? Да, нет, вот еще, на полке ниже, Брюсов (почему именно он, не помню), Блок, Есенин, Маяковский – этих оставим – а тут и Пушкин с Лермонтовым в советском переплете, жалко, ведь, да и гены… Туда же пошли, в смысле остались, Некрасов (хотя, когда я его читал?), Толстой (его люблю, даже «Войну и мир» во взрослом возрасте перечитывал, чем до сих пор горжусь безмерно!), Островский (ну, классик-классик), Тургенев, почему-то рядом с Булгаковым. А что Вы скажете о Ремарке или, допустим, Хемингуэе, а о Полякове, Панове с Лукьяненко или Гае-Юлии Орловском? В общем, оставляем еще много из любимого, все остальное – в мусор! Решительно и беспощадно! Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на невостребованные вещи! Когда, как не в коронавирус, мы еще решимся на такое!

Очнувшись, лунный шарик переплыл в соседний шкаф и замер в еще в большем изумлении – глазам, или что там у него, открылись бесчисленно-разнообразные подарки, никому не нужные, подаренные к никому не нужным праздникам… Нет, иногда что-то из них находит свое счастье и вся полка оживает, переезжая с места на место, но тут уж важно угадать, кто что дарил, чтобы впросак не попасть. Мысль ушла, вместе с лунным светом, который настойчиво полез в нижние ящики и там неизбежно запутался в бесконечных и непонятных проводах, потерялся среди старых дискет и дисков, плато и батареек, пультов и кассет. Укоризненно появляясь в просветах, чихая и кашляя, ослабев до изнеможения, лунный свет рванул, наконец, в соседнюю комнату, в бар, видимо, на что-то еще искренне надеясь. Наивный…

Ну ладно, диван у стены – его уже давно пора подвинуть и пыль стереть – фиг с ним, но вот столик под телевизором – он же явственно бросается в глаза своей давнишней неубранностью, его-то он почему не заметил? Нет, с видом знатока лунный шар прошелся по недавно запасенным коньяку с водкой, вину с шампанским (тут все чистенькое, без пыли) и только грустно вздохнул над портвейном, вспомнив об ушедшей европейской общности или еще о чем… Мельком оглянув нижние полки с их залежалыми бальзамами и прочими настойками, пугающими змеями и скорпионами, а также, медом, притаившемся во всех слабо доступных местах, лунный светлячок решительно отправился на кухню.

Даже то, что по пути он пропустил большущий шкаф в коридоре (поверьте, там есть, где разгуляться - и одежда, и обувь!), меня не остановило: «Все, все, не надо, я понял» – вскричал я, только представив, что он увидит сверху на подвешенных прямо под потолком кухонных полках. Когда я туда заглядывал в последний, он же, первый раз? А дальше – еще многочисленные полки, полочки, ящички и отделеньица…

«Все, все…» - успокаивал я лунный свет, постепенно успокаиваясь сам, а он еще вздыхал укоризненно: «Точно, понял?» - «Точно, точно…» - шептал я, погружаясь в глубокий сон...

Проснулся я от яркого света. Или это… Да, нет, вот оно – улыбчивое солнце на фоне бледно-голубого, еще не заматеревшего, весеннего неба. День обещает быть ярким и теплым - самым солнечным на неделе, а значит, снова максимальному количеству москвичей остро понадобится пройти по бульвару до ближайших магазинов, банков, аптек, мусорных контейнеров... И сложно их осуждать - девятый день самоизоляции!

Но я точно остаюсь дома – мне есть, чем заняться!

Глава 3

15-й день самоизоляции начался с настойчивого желания выйти на улицу. И не просто желания, а прямой необходимости – вынести накопившийся мусор и ненужные книги из частично разобранного шкафа. Кто же знал, что и того, и другого так много! Погоды, как назло, стоят великолепные и глоток свежего (я надеюсь) воздуха и солнечные ванны поднимут настроение. Правда, оно у меня, что удивительно, и так не плохое. Я вообще, очень люблю выбрасывать ненужные вещи, а коронавирус и самоизоляция дают такой простор для творчества и самореализации…

Народу на улице стало ощутимо больше – то здесь, то там на лавочках и бульварных дорожках встречаются пожилые москвичи, прогуливаясь рука об руку или в одиночестве. Они войну пережили, что им наши запреты! Моя мама, человек от природы активный и очень общительный (педагог!) тоже несколько раз, под благовидными предлогами, пыталась ежедневные балконные прогулки сменить на настоящую поездку в Сберик - за срочно понадобившейся пенсией (ну, примерно, как мне – мусор выбросить), магазин - за жизненно-важными продуктами, или на рынок – за церковными свечами (в церковь нельзя – Патриарх сказал). Пока держим глухую оборону, взывая к сознательности и человеколюбию, благо и того, и другого у их поколения в достатке.

В масках ходят процентов 30-40, но и это уже достижение во всех смыслах: во-первых, москвичи, особенно молодые, в принципе, начали носить маски, а во-вторых, в глазах (а ничего другого не видно!) появилась какая-то скрытая гордость – я вот смог достать, а ты что же? В ответ справедливое – а мне и не нужно, я здоров и в паникеры не записывался! Все мысленно, конечно, но так очевидно. Справедливости ради, масок в аптеках действительно нет, а вот антисептические средства появились и разные. Социальную дистанцию большинство соблюдает и в этом есть даже свой стеб – демонстративно отстоять от ближнего на 1,5 – 2 метра и благодарить друг друга за это. Меня тут в магазине семья таджиков – седой бородатый папа и двое взрослых сыновей – увидев, что в очереди в кассу я стою от них на положенные 2 метра, поблагодарили, прижав руку к сердцу: «Спасибо, брат!» и улыбнулись.

Вообще, люди стали заметно добрее и внимательнее – это ощущение некоего «заединства» на фоне общей угрозы делает всех подлинными сообщниками, а пожелания доброго здоровья в эти, еще ветреные, но уже по-весеннему теплые московские дни, звучат отнюдь не дежурной фразой. А может, это еще и коллективное московское братство - участились сообщения о косых взглядах и прямых призывах к москвичам уезжать из регионов, куда они массово рванули на «самоизоляцию». Понять людей, конечно, можно, но на фоне эпидемии все равны – и москвичи, и не москвичи…

Кстати, об эпидемии. Самыми любимыми из стандартных каналов оказались, вдруг Зоо ТВ и Animal planet. По всем остальным с утра до вечера про коронавирус, изредка отвлекаясь на скандалы и сплетни. Запугали уже, достаточно, все все понимают. давайте теперь: страсти – в новостях, а в остальное время, хоть какой-то позитив, старые фильмы пускайте, что ли. Понятно, что проще по накатанной, давно сверстанной и утвержденной сетке, но жизнь-то вносит свои коррективы. Вы же можете, когда захотите или «партия» прикажет. «Партии», понятно, не до вас сейчас, но сами-то, сами, телевизионные начальники… Хорошо, хоть, догадался кто-то на «России 24» траурный список убрать. Идея, конечно, классная, но не сейчас же! Усадили людей домой – так удерживайте, не загоняйте в своем доме еще и в угол – неразобранные шкафы и ненужные вещи когда-то закончатся…

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока я выбрасывал мусор, ставил пакеты с книгами рядом (вдруг кто-то не побоится, заберет, да засядет за чтиво, хотя вряд ли, конечно…), да ходил в ближайший магазин (помните «спасибо!» от таджиков). Возвращаясь, отметил, что пакетов с книгами уже нет. Ну что ж, и себе я оставил еще много из непрочитанного…

Глава 4

30-й день самоизоляции начался хорошо: с пасмурной погоды и затяжного весеннего дождя. И как интересно, в первый день изоляции – метель и ветер, на тридцатый (тоже своеобразный юбилей) – теплый проникновенный дождь. А сколько всего не случилось за этот месяц! Не знаю, как у вас, а у меня весенний дождь всегда ассоциируется с надеждой на обновление, чистоту, «умытость» улиц, домов и деревьев. Робкую надежду вселяет и изменившаяся, в целом, телевизионная риторика и даже президент сегодня, несмотря на продолжение карантина до 12 мая, поручил к 5 мая подготовить план по поэтапному снятию ограничений. В новостях упор смещается на количество выздоровевших и низком проценте смертельных случаев. Физическое количество растет, но в процентном отношении уже не выглядит так удручающе (невольно задумываешься о великой силе возможных манипуляций общественным мнением в любую сторону). Весь этот очень осторожный оптимизм (а пора уже, пора!) наталкивается на насущную необходимость удержать людей дома на майские праздники. Вот уже и прогноз погоды с теплого и сухого неожиданно меняется на прохладный и дождливый, и со всех сторон слышатся сообщения о заболевших, а то и умерших, родственниках и врачах… Да и как, как еще остановить размечтавшихся о шашлыках москвичах, ведь, не заверениями же, что на «наш век шашлыков еще хватит» ?!

В квартире медленно, но неотвратимо, приближается кухня (правда, есть еще балкон, но про него думать, пока, вообще не хочется). Вчера, под натиском вынужденно-уборочного энтузиазма, пал последний серьезный рубеж обороны – большой стенной шкаф в коридоре с актуальной одеждой и обувью. Энтузиазм случился коллективным, поэтому в четыре руки справились быстро. Теперь из тактических укреплений только ванная и туалет, но их мы всерьез не рассматриваем, готовимся к главному сражению. Интересно, сколько продлится подготовка? Все остальные рубежи уже успешно разобраны, зачищены, вымыты и оставлены в глубоком тылу с чувством победного удовлетворения – дышать стало легче, а свет в комнатах ярче.

Работать из дома начинает нравиться и это настораживает – рано или поздно все равно возвращаться к полноценной трудовой, я надеюсь, жизни, а работа из дома неизбежно расхолаживает и тело, и мозги. Как пример, привожу реальное вчерашнее письмо одного из региональных руководителей (орфография сохранена): «Добрый день. Звонили с Ульяновска, там подавали чего-то и указали номер головного предприятия. Я сказала, эти документы готовила, скорее всего, не я и что перезвоним. Номер…. Отправьте туда кому-нибудь то что б перезвонили. Вдруг нужные». Вроде, по отдельности и понятно все, но пора, пора прорабатывать план по поэтапному снятию жестких ограничений, а не то…

Глава 5

35-й день самоизоляции.

Послушайте, одному мне кажется, что масштаб реакции в мире на коронавирус серьезно превосходит масштаб трагедии. Подчеркиваю слово «кажется». Я не специалист и хотя по молодости лет отучился два с лишним года в аспирантуре института вирусологии, но занимался клонированием и за давностью лет специалистом считать себя никак не могу. Как не могу поставить под малейшее сомнение количество заболевших и реальную необходимость реагирования. Я о другом. О мировой реакции на эту, безусловно, трагедию, но находящуюся пока в довольно узком (в известном смысле) коридоре возможностей как по распространенности, так и патогенности. Может, задача масштабнее – борьба с этим миром, не на уничтожение через заражение, а с существующим миропорядком, по большому счету, зашедшим в тупик и потерявшим вкус к самосовершенствованию и развитию. Если сделать попытку подняться над ситуацией пусть даже на самую первую – дилетантскую – высоту в попытке оценить происходящее, возникают следующие жирные мазки о нашем мире.

Не будем оглядываться слишком далеко, возьмем хотя бы 2000-е. Как жил мир? Постепенно, но неуклонно обрастая финансовым «жирком». А что – нефть дорожает, финансовый (не производственный, за исключением, Китая) капитал растет, сметая все возможные границы, всасывая все новые и новые страны. Люди, в целом, начинают жить лучше, иллюзия всеобщности, т. е. глобализации экономики, а вслед, и политики становится все более явственной и неудержимой. Процесс идет, а цели как не было, так и нет. Если мир теперь глобальный и всеобщий (хотя, очень быстро выясняется, что нас-то на равных условиях там никто и не ждет!), так давайте мировое правительство создавать, глобальные министерства учреждать: Россия - Министерство сырья и продовольствия, Китай – труда и занятости, Европе – туризм и культуру, ну и Америка – Министерство финансов и удовольствий. Но ведь, никто не готов к такому повороту, да и более того, не задумывается о нем. Денежная масса неуклонно растет, более-менее равномерно по миру не распределяется, в итоге пузырь лопается и мы вваливаемся в кризис 2008-09 годов. Конечно, все очень поверхностно, но суть, думаю, ясна.

В России, хоть и со своими особенностями, конечно, тенденции были те же – мы были вовлечены в эти процессы всей душой и даже отдельными частями тела. Сам, работая с 2004 по 2012 год в крупной производственной компании, наблюдал и участвовал в ее эволюции. Если поначалу еще тщательно считали деньги на приобретаемую недвижимость и неотделимые улучшения, то в канун кризиса 2008 года отказались продавать производство за 140 млн., вложив около пятидесяти, уверенно требуя все двести. Деньги, кроме как в недвижимость, девать было, по большому счету, некуда, обналичка копеечная, взятки обратно пропорциональные. И не только скрытые, но и вполне себе узаконенные, например, на ремонт «убитой» до нас дороги в городском производственном районе власти вполне официально составили и довели до нас список предприятий с соответствующими суммами. Мы, как вы понимаете, тоже "оптимизировались", даже термин такой научный ввели. Работать усердно было не обязательно, надо было грамотно тратить, в меру своей испорченности: где власть более испорчена – жили хуже, менее – лучше. Могло ли так продолжаться долго? Нет. Тупик он и есть тупик. Целей развития не предложено, задач стратегических, не тактических, не поставлено, реального развития производства и сельского хозяйства не происходило. Еще в начале 2000-х, увлекшись политикой, я работал в Аграрной партии России. Мы кричали тогда о продовольственной безопасности и никому, никому!, абсолютно не было до этого никакого дела.

Такая система должна была или рухнуть или, по крайней мере, изрядно зашататься. Она и зашаталась. Кризис конца 2008-начала 2009 годов потряс многих (и нас тоже), но никого, по большому счету не уронил. Были потеряны какие-то, но далеко не все деньги, да и все государства помогли своим финансовым институтам. Цена на нефть упала, выросла валюта, все вздрогнули, но выводов не сделали. Единственное, что пришло в голову (хоть это!) – надо откладывать часть денег на черный день. На том и успокоились. Денег, конечно, стало меньше, подкожно-жировая клетчатка у большинства расти перестала, но все пошло по-старому: обналичка чуть дороже, налоги чуть больше, обещаний чуть меньше, произвол чуть нахальнее, в целом же – прежние расхлябанность и пофигизм государства по отношению к нам, а наш – к государству. Путин – так Путин, Медведев – так Медведев. И если Россия, в силу того, как далеко была отброшена в девяностые, еще придумала себе «национальные проекты» (правда, никого сильно не увлекшие), то на Западе вообще все пошло через… одно место. В Америке – печатный станок, в Европе – общак. Деньги надо что? Правильно! Снова тратить! Крышу сносит, в Швейцарии дошли до того, что всем гражданам просто раздавали не хилый прожиточный минимум,. Свобода личности абсолютная и, как следствие, излишества всякие нехорошие. Хочу – я мама, хочу – папа, а хочу – так и вовсе, оно с бородой и в женском платье песни петь буду, да не просто петь, еще и побеждать. Слаб человек! Дай ему всеобщую свободу, не поставь никаких внятных целей, не организуй на их достижение – пойдет вразнос. Вот и пошел!

Мы удержались на каком-то краю, благодаря ли генетической памяти или вере, а может, живому еще старшему поколению, и не то на своем веку пережившему. Но и у нас уже выставки провокационные проводили, да мошонку к брусчатке на Красной площади прибивали… Могло ли так долго продолжаться? Нет. Хотя многим тогда еще казалось… Все опять «испортили» американцы и верный им западный мир, абсолютно офигевший от кажущейся собственной значимости и безнаказанности (а ведь, предупреждал в Мюнхене в 2007 г. Путин их, предупреждал…). И если Ирак, с Ливией еще можно как-то попытаться, нет, не оправдать, но хотя бы объяснить (борьба за ресурсы, новые рынки сбыта, зоны влияния, никто не ожидал, что такое начнется?!), но то, что они учудили на Украине?! Зачем? Нет, не в тактическом плане, тут все понятно – Россия, подбрюшье, дестабилизация, головная боль, истощение ресурсов, базы на Черном море – а в стратегическом? Это же абсолютно непредсказуемая дыра черная! Что хотели-то?

Слушайте, а правда Путин и его команда понимали, что происходит? Или это провидение? Мы провоцировали ситуацию и коварно заманивали врагов, извините, «партнеров», в ловушку или сработала наша обычная надменность в отношении «младших братьев»? И правда ли Крым был продуманной и заранее распланированной операцией, со всеми подводящими к ней составляющими, или это, пусть и блестящая, но ситуативная реакция на происходящее? Интересно бы получить ответы, но… Как бы то ни было, мир в 2014 году уже стал другим. Кто понимал это тогда? Я – нет, только эмоции – Крым наш! Исчез вдруг, взаимный пофигизм народа и власти, все поняли, что мы-вместе. Пожалуй, что-то подобное я испытывал в августе 91-го у Белого дома, когда искренне казалось, что народ внизу и власть наверху на балконе едины, тем более среди них и Малинин, и Хазанов! И тогда мало, кто понимал... Так и в 2014 – никто, ничего не знал и не понимал, и прежде всего, Запад. Отсюда многочисленные санкции, отказ посещать восьмерку и разговор через губу с президентом России на саммите двадцатки в Австралии. А дальше, Боинг, и снова санкции, санкции. Денег мы, конечно поднакопили, но:

- сельское хозяйство – теперь уже всерьез развивать свое;

- промышленность – переходить к реальному импортозамещению;

- здравоохранение и образование – что-то надо делать с затянувшейся "оптимизацией"

- культура – условные гвозди из брусчатки еще не вынуты;

- спорт – в глубоком стрессе на фоне поднимающихся волн с допингом;

- финансы – а финансировать все, что выше надо в новых, экстремальных условиях глобальных ограничений;

А тут еще и губернаторы – царьки в своих регионах, привыкшие все на центр пенять, и война на Донбассе началась… Но главное, весь клубок этих проблем покрывает огромный энтузиазм и готовность потерпеть за Крым, а потом и за Донбасс, потому что «наши». Все пороки прежнего, конечно, никуда не делись (одна Васильева с ее приговором чего стоят, не говоря, о Захарченко всяких, да Хорошиловых с космодромами), но огромная российская махина уже начала медленно, со скрипом, но неизбежно, шевелиться и вдруг оказалось, что даже робкого этого еще шевеления достаточно для очень серьезных изменений. А что если...?

Я думаю, к году 2018, к посланию Федеральному собранию о нашей реальной военной мощи, очевидных успехов внутри и снаружи, когда кроме эмоционального единения появилось еще и чувство гордости, окончательно оформилось вот это «если». Когда одна из глобальный целей – обеспечение внешней безопасности – выполнена, что если попробовать перезапустить страну, переустроить. Ресурс разумной «оптимизации» исчерпывается, экономика на этом фоне замедляется, уверенно приближаясь к «нулевому росту» (загадочная фраза нашего министра). Новые молодые губернаторы, массово призываемые из «Лидеров России» и прочих достойных мест, всерьез расшевелить подуспокоившуюся местную элиту не могут, а тут и денег опять становится все больше. Тратят их, как и прежде, "с огоньком", да вот потратить на возродившееся нацпроекты больше 50-60% ну никак не могут… Мне кажется 2018 – 19 годы прошли в серьезных размышлениях о том, что «в консерватории надо что-то менять». Понятно, Запад никакой серьезной модели предложить не может (сами в… ну мы помним, где). Америка уверенно и прочно завязла в своем «Вашингтонском болоте», демонстрируя всему миру «легкость мысли необыкновенную». К Китаю, конечно, присматриваемся с его успехами под мудрым руководством "организующей и направляющей…", но мы так давно и активно ушли от этого, что вспять не повернешь, да и методами их не очень-то и воспользуешься (хотя, присматриваться надо, надо…). То есть, путь должен быть свой. Какой? И что делать с обществом, как организовать его, объяснить или заставить всех снизу-доверху, ну хотя бы, большинство, активно работать не когда-то завтра, а здесь и сейчас, менять и меняться, как "элиту" перезагрузить? В противном случае, завязнем и уже не выберемся?..

Наверное, попыткой ответов на эти вопросы и было послание 2020 года – заняться внутренним устройством реального социального государства с новым правительством из более активных, не уставших еще, готовых с умом потратить огромные финансовые ресурсы под эффективным общественным контролем. Я не знаю, сколько бы в нашем, как и в любом другом, государстве потребовалось бы времени и усилий на решение таких глобальных целей, если бы не вирус (вот и добрались!). И не надо злорадствовать, что кто-то лучше или хуже подготовился к этой пандемии. Ясно уже, что все мы, все и государства, и общества выйдем из нее совсем другими. А вот какими – главный вопрос? Какие процессы мы проверим или настроим, как выстроим систему реагирования, что станет с нашим чувствами и моралью и еще многое-многое другое, о чем даже не догадываемся или просто не успеваем подумать – так быстро меняется ситуация?

И именно потому, что это не только про вирус, такая, кажущаяся чрезмерной, реакция. Именно, кажущаяся, если не понимать, что тестируется вся система, обнажаются слабые места, вырабатываются новые эффективные алгоритмы действий в непривычных экстремальных обстоятельствах. Определяется предельный порог чувствительности населения на ограничения, казалось, неотъемлемых свобод и реакция на связанные с этим болевые общественные ощущения. И это касается всех сторон взаимодействия – и граждан, и государства, и вируса (в медицинском, конечно, смысле).

Результатом этих действий – жестких, требовательных, ответственных, настойчивых - и серьезного последующего анализа, должна стать новая модель общественного договора. Власть (а роль государственного управления, безусловно, усилится) и граждане (а их контрольные функции через новый парламент должны усилиться тоже) примут на себя максимально возможные обязательства в короткие сроки создать фактически новую страну, привлекательную для жизни, творчества и профессионального развития на основе государственного эгоцентризма, центром которого станет социально-ответственный, но и социально-самодостаточный, человек… Очень, хотелось бы, чтобы было именно так, потому что, если нет…

Конечно, не хочется, придерживаться строгих правил, сидеть дома до 30 апреля (а то и дольше), да и потом, наверняка еще какое-то время придерживаться всевозможных ограничений. Но может, дадим себе еще один шанс?..

Глава 6

9 мая 2020 г.

Смотрю на солнце, упорно пробивающееся сквозь дождь за окном и думаю, что не будет, наверное, более запоминающегося 9 мая, чем этот, в год 75-летия Великой Победы. Ну был бы еще один парад, конечно, более грандиозный, было бы шествие техники, которой, безусловно, стало бы больше и Бессмертный полк наверняка собрал бы рекордное число участников… Все это, безусловно, запомнилось бы на какое-то время, а потом стерлось из памяти в череде ежегодных торжеств. Дольше всего, наверное, порассуждали, кто из мировых лидеров приехал, а кто – нет, и почему. Да и порассуждаем еще…. А встретить вот так – дома, в тишине, глядя на политую дождем пустую улицу, имея возможность помолчать, подумать, вспомнить... Что мы, дети, внуки знаем о наших родных – участниках той войны, которым и лет-то в те годы было меньше, чем многим из нас, ныне живущих? Как понять и прочувствовать, что они, как и мы, жили, мечтали, любили, растили детей, только на их долю выпало самое страшное из возможных испытаний – жизнь рядом со смертью и смерть ради жизни. И все они – и погибшие, и выжившие – все жертвы той войны, и все – ее герои.

Иванов Иван (дед по отцовской линии)

О нем известно меньше всего. Призван в первые дни войны из ст. Белая Глина, Краснодарского Края, где жил с женой и годовалым сыном – Владиславом – моим отцом. Был кавалеристом, служил во 2-м гвардейском кавалерийском корпусе генерала Л. М. Доватора. Погиб зимой 1941 г. под Москвой.

Гончаренко Павел Николаевич (дед по материнской линии)

Осторожно перебираю бережно сохраненные бабушкой, аккуратно переписанные от руки и разложенные в хронологическом порядке фронтовые письма мужа – дедушки Павла. Призвали его – красивого, статного с внимательным, чуть мечтательным взглядом – в августе 1941 г. из Сталинграда. Направили на курсы командиров танков, где весной 1942 года они в последний раз и встретились. Он так никогда не увидел свою дочь – мою маму, родившуюся в декабре 42-го, но часто писал им с фронта очень трогательные и нежные письма. Я держу их в руках – пожелтевшие солдатские треугольники, с красивым, ровным почерком и вдруг натыкаюсь на письмо, как будто написанное другим человеком. Читаю и понимаю почему (здесь и далее везде оригинальные тексты и орфография сохранены):

« 5 апр. 44 г. Привет, моя родная Олюсь!

Это письмо я пишу тебе из госпиталя гор. Ровно, моя правая рука сегодня чувствует себя прилично и я потому в состоянии написать тебе весточку о себе. Да, моя славная девочка, в тот день 30/III смерть была так близко, что только видимо моя счастливая звезда жизни выручила меня и на сей раз.

Это было, когда мы шли в атаку на подлых немцев, отрезая им путь отхода на Львов. Мы … шли громя технику, давя фрицев, которые как кроты разбегались кто куда и в это время противотанковая пушка врага из засады подбила и зажгла мою машину. Это был страшный момент. Пламя, грохот взрыва, меня оглушило, рвануло и лишь инстинкт жизни, заглушая боль раненной руки заставил меня и мой экипаж выброситься из машины на землю и отползти в укрытие. Было холодно, падал снег и ветер по зимнему крепко холодил. Еще несколько часов продолжался бой, и только после разгрома врага меня эвакуировали в тыл…»

Думаю, если бы он выжил, мог писать книги о войне. Комок подступает к горлу, когда я читаю, что он пишет за девять дней до смерти:

«10 VII-44 г. Моя славная Олюсь

Сегодня я нахожусь вблизи фронта в ожидании больших событий на нашей далекой от Вас Западной Украине у предгорья Карпат… Мы немного отдыхаем среди пышной зелени Украинской природы. Земля зовет, она манит к себе своим урожаем, своим обилием всего, что здесь в таком богатстве. Тяжело, тоскливо моей душе колхозного агронома быть оторванным от мирного труда, от земли, от природы, но Родина и наш гражданский долг выше этого сейчас. Но придет счастливая пора будущего и она недалеко… и вернемся вновь к мирному труду и своим родным очагам и к тебе моя родная с дочуркой…»

Мне кажется или они действительно, несмотря на возраст, были взрослее, старше нас сегодняшних. Романтика и зрелость, мечтательность и решимость, ностальгия и глубокая вера в скорую Победу. Какие были люди!

Ну а когда я читаю это письмо, слезы сами наворачиваются на глаза – оно последнее, написано за 4 дня до смерти. Текст хорошо сохранился и только на изломах сторон треугольника немного стерся:

«15. VII. 44. Привет моя родная Олюсь

Это письмо пишу тебе перед нашим боевым походом на Запад. Что ожидает нас впереди трудно угадать, одно лишь ясно, что много опасной и боевой работы нам предстоит впереди совместно с моими боевыми друзьями. Ну что ж, пусть будет то, что угодно моей судьбе. Моя вера в жизнь будущего и счастье еще крепка и с нею легко идти в последний видимо и решающий бой с подлым врагом… Возможно, что боевая обстановка сделает вновь разрыв в нашей переписке, но ты не унывай, моя славная, я всегда буду помнить о тебе и о дочурке… Трудно, тяжело будет в эти решающие дни войны – но Родина, наш народ, наши родные там в глубоком тылу – и мы это знаем, благословляют нас на подвиги боевые, с великой любовью своим самопожертвованием дают нам силу и веру в нашу Победу. И Победа - будет за нами, а там – великое счастье Победы, мира, свободного труда на полях нашей священной Родины и пусть будет так.

Велика наша вера – и эта вера залог нашего счастья будущего.

Когда ты получишь это мое письмо… мы будем уже далеко, далеко на Западе… и где-то там в местах боевых, жарких схваток – как рад я буду получить от тебя письмецо!

Крепко надеюсь, что ты и дочура, наши старички, все здоровы, что и хорошо все будет.

Пиши же моя родненькая, не забывай меня никогда.

Крепко обнимаю.

Целую, всегда твой Павел»

Письмо пришло раньше «похоронки» и читая его, моя бабушка не знала, что ее мужа в живых уже не было.

« Н.К.О.

Войсковая часть

полевая почта

02216

24 июля 1944 г.

№4/58

И З В Е Щ Е Н И Е

Ваш муж, младший лейтенант, командир танка Т-34, ГОНЧАРЕНКО Павел Николаевич, уроженец г. Сталинграда, в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 19 июля 1944 года и похоронен на южной опушке леса, что юго-восточнее 1 километра д. Ясеница Польска Львовской области.

Краснодарский краевой Военный Комиссариат Командир в/ч 02216,

Герой Советского Союза майор – Козлов

Место печати Начальник штаба части майор – Синчура»

И еще два очень дорогих для меня документа. Первый – ответ майора Козлова на бабушкино письмо, с просьбой рассказать о смерти мужа:

« 2/10 – 1944 г.

Фронтовой привет, Ольга Ивановна!

Хочу сообщить Вам, что получил сегодня Ваше письмо, в котором Вы запрашиваете о смерти Вашего мужа – Гончаренко Павла.

Сообщаю, что во время ликвидации Бродской группировки немцев, танк Вашего мужа вошел в расположение немцев, был подбит снарядом и загорелся. Экипаж, вместе с Вашим мужем выскочил из танка и начал неравный бой, в ходе которого Ваш муж и башенный стрелок были убиты, радист ранен, а механик-водитель Марфин остался жив.

После окончания боя все погибшие были похоронены, о чем и сообщили через райвоенкомат Вам.

Вот все, Ольга Ивановна, что я мог Вам ответить. Оставайтесь живы и здоровы, растите дочку, а мы будем мстить нашему общему врагу за Вашего мужа, Вас и других жен, матерей и детей.

С горячим фронтовым приветом. Командир части Герой СССР Козлов Д.Ф.

Полева почта 02216 «М»

И второй – ответ на запрос родителей по месту гибели мужа и отца:

«Каменско-Бугский районный военный комиссариат

10/3 – 1988 г.

№ 150

Каменка-Бугская. Львовская обл.

Сообщаю, что фамилия Вашего мужа, отца мл.лейтенанта ГОНЧАРЕНКО Павла Николаевича увековечена на братской могиле воинов, погибших за освобождение нашего района в период Великой Отечественной войны на Каменско-Бугском мемориальном кладбище /гор. Каменка-Бугская, ул. Ленина, 65/

Погиб мл. л-нт ГОНЧАРЕНКО П.Н. в 4 км от г. Каменка-Бугская в селе Ясеница Польская, которое в последствии было сожжено бандеровцами.

В 1956 г. все останки погибших, включая и неизвестных, были перезахоронены на Каменско-Бугском мемориальном кладбище.

Каменско-Бугский райвоенком подполковник /АРИШИН/»

Я часто бывал на Украине по делам до 2014 года, очень хотел, но так и не доехал до Каменско-Бугского мемориального кладбища, чтобы поклониться своему деду, всем павшим и привезти оттуда горсть земли на могилу бабушки – его «родной Олюсь», которая больше так и не вышла замуж и всю жизнь хранила и передавала нам память о дедушке Павле. Интересно, цела ли еще «братская могила воинов» или уже уничтожена современными бандеровцами, как село Ясеница Польска их предками?

Какая разная память и какие разные герои!

Колтунович Иван Иванович – «дядя Ваня».

Старший из трех бабушкиных братьев, ушедших на фронт, прошедших войну и вернувшихся домой. Все они прожили долгую насыщенную послевоенную жизнь, но все равно, разделена она была на «до», «во время» и «после» войны.

Самый аккуратный и педантичный – к каждому празднику мы обязательно получали написанную очень красивым каллиграфическим почерком поздравительную открытку. Он никогда ни одного не пропустил и никогда не забывал никого упомянуть. Знаю, что воевал в разведке и искренне жалею, что мы с ним почти не общались: с его памятью и скрупулёзностью наверняка рассказал бы много интересного.

Колтунович Александр Иванович – «дядя Шура».

Средний из братьев – обаятельный, веселый и жизнелюбивый. Очень ценил хорошую компанию, но о войне рассказывать, как и носить награды, не любил. Говорил только, что ничего там хорошего, кроме молодости и Победы, не было. Войну прошел артиллеристом, закончил в Восточной Пруссии в звании капитана. Сохранилось его большое письмо сестре – моей бабушке, когда они нашли друг друга после ее возвращения домой из эвакуации:

«22.05.43 г. Люсик! Родная сестренка!

Большую радость принесло мне твое письмо… Сестричка моя, ведь ты не знаешь, сколько я тебя разыскивал. Когда немцы оккупировали Краснодар, для меня жизнь стала темнее. … Я оказался отрезанным от всех вас. ... Самое страшное – это чувство бессилия. Но эти переживания закалили во мне еще большую ненависть, злобу против немцев, закалили во мне жажду мести к врагу… Вот почему особенно радостно было твое письмо мне. Принесли его, когда мы заняв новый рубеж, передвинувшись вперед на Запад укреплялись и я занимался блиндажом. Я давно…ни от кого не получал писем и об этом все бойцы и командиры нашей части знали. И когда мне крикнули – «Лейтенант тебе письмо от сестры» я не поверил, а бойцы даже сказали, «наконец наш командир получил письмо» и вместе со мной переживали мою радость...»

В самом конце письма есть еще маленькая записочка на вырванном откуда-то клочке бумаги:

«У нас бывают минуты радости, вчера приезжали к нам артисты, привезли новую песню посылаю тебе ее текст. Песня будто бы о вас, наши любимые подруги, она вселила в нас веру в вашу любовь и уверенность, что с нами ничего не может случиться…»

И дальше, на листке, расчерченном для писем, с надписями «куда», «адрес отправителя», «полевая почта», с рисунком танковой атаки и четверостишием: «Победа над лютым врагом близка! / Чтоб светлые дни настали, / Вперед! – говорит нам родная страна. / Вперед! – приказал нам Сталин!», тщательно выписанный от руки текст «Темной ночи». Учитывая, что песня была написана для к/ф «Два бойца», премьера которого состоялась только 6 октября 1943 года, наверное, это один из первых текстов, переданных домой с фронта.

Колтунович Сергей Иванович – «деда Моряк».

Младший из братьев. Мы жили в одном городе и помню я его с детства.

Моряк-севастополец, под два метра ростом, сильный, мощный, с жизнерадостным характером и абсолютным слухом – не зная нотной грамоты, великолепно пел, аккомпанируя себе на фортепьяно или гитаре. В его жизни были две настоящие страсти – музыка и море. Откуда в нем появилась тяга к морским просторам неизвестно – их семья родом из Белоруссии и никогда не жила на море, но пошел он в мореходку. Как ему удавалось на слух быстро подбирать любую мелодию не понятно, но он делал это, исполняя сильным раскатистым голосом «Раскинулось море широко» или тихим и нежным – «Землянку». Эти задушевные семейные музыкальные вечера навсегда врезались в мою память. Как, наверняка, все мы, тогдашние школьники, надолго запомнили его яркие, увлекательные истории про службу на Черноморском флоте в Севастополе и про морскую пехоту, куда он вызвался добровольцем, чтобы защищать ставший родным город. Сохранились воспоминания о нем командира бригады морской пехоты полковника Жидилова Е. И.: «Во время атаки и штыкового боя его песня всюду раздавалась, он всех воодушевлял». И когда мальчишки и девчонки, с замиранием сердца, слушали эти и многие другие рассказы нам казалось, что это именно мы под громкую песню идем в штыковую, защищая советский Севастополь.

Дрались до последнего и уже прикрывая отход наших войск, Сергей был контужен и очнулся через сутки на руках у своих товарищей в колонне военнопленных. Они несли его, «Серегу-луженую глотку» (такое прозвище он получил за любовь к пению), потому что тех, кто не мог идти сам фашисты расстреливали…

Он долго считался пропавшим без вести. «Дядя Шура» писал в том самом письме моей бабушке 22 мая 1943 г.:

«… от Сережи я тоже ничего не имею. Последнее письмо от него получил в июне 1942 года. … У нас с ним до этого завязалась очень интересная переписка – дружба между артиллеристами и моряками-севастопольцами. Начали писать мои товарищи коллективные письма ему и его товарищам. … Сережины письма печатались в нашей общекурсовой газете. И вдруг все это прекратилось. Да! Сережка! Верить не могу, что его нет с нами… но сражения в Севастополе в то время приняли самый жестокий характер и в той обстановке погибнуть было не мудрено. А тем более, зная Сергея, который ни перед чем и ни перед кем никогда не останавливался, а шел вперед честно и храбро отстаивая свои права, свой дом и семью. А я, родная моя, любимая сестра, буду еще сильнее мстить за своего любимого брата… буду истреблять фашистскую мразь и не успокоюсь до тех пор пока последний фриц не найдет себе последнюю могилу на нашей земле…»

А Он рассказывал, как сидел в это время в концлагерях, как с несколькими заключенными выжил в газовой камере, когда они, срывая одежду, мочились на нее и обматывали лицо мокрым тряпьем. Немцы их, полуживых, почему-то не добили. Может, та самая «счастливая звезда жизни» из письма дедушки Павла хранила его. И еще песни. В последнем, международном концлагере Сталаг под Мозбургом соседи: греки, поляки, французы, американцы, наши наградили его прозвищем «советский оперзингер» за ежедневные импровизированные концерты во время часовой прогулки. Это и спасло ему жизнь, когда фашисты, тяжело заболевшего, бросили его в часовню умирать к таким же «доходягам». Заключенные, не услышав свои любимые песни, бросились на поиски по всему лагерю. Нашли и выходили бывшие греческие партизаны…

А как мы, дети, вместе с ним радовались, когда он говорил, как дожил до освобождения в апреле 1945 г. и вернулся домой, где уже были выплаканы все глаза и пролиты, казалось, все слезы. Он стоял на пороге живым олицетворением чуда и надежды для всех, у кого родные и близкие тоже пропали без вести на той страшной войне.

Вот такие они – мои дедушки.

Это в знак скорби по ним объявляют каждый год минуту молчания, это в их честь 9 мая гремят салюты и это для них сегодня в окнах будут гореть по всей стране свечи памяти!

Вечная память, герои!

Глава 7 (заключительная)

Нелепые вопросы на 58 день самоизоляции.

Вот таким выдался этот май – прохладным, дождливым, отнюдь не располагающим к длительным пешим прогулкам и дальним автомобильным поездкам. А еще, я так понимаю, переломным в ситуации с пандемией. Ну и хорошо. Тем более, что и последний домашний рубеж обороны – кухня – пал под давно спланированным, методичным наступлением. И пока тылы вновь настойчиво не потянулись к швабре (а есть уже такие мысли, есть…), а всерьез заняться балконом не позволяет погода, в голову полезли нелепые вопросы (лучше бы уж квартиру продолжал убирать, что ли):

1. Зачем Москве продолжение строгих карантинных мер?

Нет, я по достоинству оценил все, что сделали городские власти для достижения реально впечатляющих результатов – чуть более 1% заболевших и около одного процента из них – умерших (хотя, каждая смерть, безусловно, трагедия). И население, в основном, поддержало жесткие меры. Но сейчас озабоченно-тревожные телевизионные настроения сменились на осторожно-оптимистические. Да что там настроения – статистика! Да что там статистика – официальные заявления официальных лиц, что Москва и Подмосковье – единственные, прошедшие пик коронавируса. А от всех других регионов мы и так заизолированы. Да еще и Парад Победы объявили! Не кажется ли вам, что в такой ситуации попытка сохранить существующее положение вызовет обратный неконтролируемый эффект?

2. А почему так дорого?

Нет, я не против масок и перчаток, пусть будут (хотя справедливости ради, на пике пандемии таких жестких требований не было, но это к первому вопросу). Молчу уже, что в шаговой доступности перчаток моего размера просто нет. Стоп, вру, есть для мытья посуды, но даже при весьма либеральном отношении к собственному и окружающему внешнему виду в период самоизоляции, это уж слишком… Говорят, в метро есть. Допустим. Но почему они стоят-то 50 рублей за комплект? По официальным подсчетам, при соблюдении всех правил семья из трех человек будет тратить на эти цели около 4 000 рублей в месяц. Росстат же сообщает, что у 60% россиян заработная плата в период пандемии сократилась от 30 до 50%. Ну хорошо, Центробанк объяснил нам, что просто так раздавать деньги – плохо. Так вот оно – поле для реальной адресной помощи населению – дотируйте производителей и снижайте волевым решением стоимость рублей до 10-15 (ой, только не надо сейчас про «не рыночные методы», ладно). Тем более, что и дотировать, в ряде случаев, надо будет самих себя. Прикупила же Москва, по сообщениям прессы, крупнейший завод по производству одноразовых масок, да в разы увеличила объемы… А где увеличение производительности, там всегда снижение себестоимости, не так ли?

3. Сами-то как думаете, одноразовые перчатки и маски используются действительно одноразово?

Открою вам страшную тайну – нет. Все одноразовые «средства индивидуальной защиты» давно уже превратились в многоразовые (а тут еще и предприятия со стройками заработали…). И вот выбрасывают люди свои изношенные маски с перчатками в обычный мусор, и разъезжаются они в общей куче, никем не разобранные и отдельно не утилизированные, по полигонам твердых бытовых отходов. А вы сами рассказывали, как долго на различных поверхностях сохраняется вирус. Значит, одни делают вид, что соблюдают установленные для них правила, другие – что им верят. Опять же к первому вопросу - зачем?

4. Зачем так подставляться?

Ведь вы же действительно (и я абсолютно серьезно!) проявили профессионализм, оперативность и эффективность в сложнейших условиях, когда не так важно даже, насколько реально был (или есть) опасен этот вирус, а важно отработать все алгоритмы действий в условиях форс-мажора. Мне нравится многое из происходящего в Москве в последние годы, что вызывает законные восхищение и гордость. Но сейчас, кажется, что «все хорошо в меру». И если вовремя, нет, не отменить, но хотя бы, радикально не смягчить карантинные ограничения, в памяти народной останутся не ваши реальные достижения, а очереди в метро, жесткий пропускной режим, маски с перчатками по 50 рублей, да старики с принудительным одиночеством. Оно вам надо?

5. А ради чего все? Ради чего выделяются и расходуются по всей стране внушительные финансовые средства, трансформируются и переналаживаются государственные процессы, подвергается принудительной цифровизации и жесткому контролю население? Я искренне надеюсь, не для того, чтобы собрать всех нас в зачипированную управляемую биомассу, не осознающую своего «я» (да «здравствует» Греф!). Верю, ради человека будущего – разумного, грамотного, мыслящего, творческого – государство, скрепя всеми своими не смазанными «девяностыми», займется реальными: воспитанием, образованием, медициной, культурой, экономикой, становясь постепенно действительно «социальным». Только тогда не зря дан нам этот вирус. А иначе, все в пустую – мы снимем маски, радостно вырвемся на свободу навстречу родственникам, друзьям, работе, даче и морскому прибою. И все пойдет как прежде… Или нет?

КОНЕЦ

Глава 8 (самая заключительная)

Я не хотел! Честное слово! Думал, закончу «Записки самоизоленца» и займусь, наконец, балконом. Но вы тут понарешали такого, что в голове просто роятся уже не «нелепые», но, пока еще, вопросы.

1. Кто это придумал?

Правда, ну кому-то же первому должна была прийти мысль вроде бы чуть ослабить самоизоляцию, но зато довести ее до абсолютного абсурда. Почему нельзя было увидеть в москвичах людей, а не обезумевшее стадо, которое после снятия изоляции обязательно рванет всей толпой на улицу из квартирных загонов? И ладно бы на пике пандемии или до него – народ бы понял и принял. Хорошо, пусть на плато – многие бы не поняли, но смирились. Но сейчас?! Когда все на спаде? Почему было просто по-человечески не обратиться к москвичам и не попросить их, пока не закончилась пандемия стараться соблюдать дистанцию (народ на улицах уже и так шарахается друг от друга) и надевать перчатки с масками в закрытых помещениях (все и так уже это делают). Объяснить, что штрафовать никого не будем, но это необходимо для вашей же безопасности и устойчивости городского здравоохранения. Вы что думаете, мы не поняли бы? А может, это вы не поняли нас за целых десять лет?

Почему вместо нормального человеческого разговора вы придумали прогулки по бредовому графику, да еще с обязательным перчаточно-масочным режимом сразу за порогом квартиры (так и хочется спросить: пока?). Неужели вы не понимаете, что у людей, измотанных изоляцией, снижением зарплат, неоплачиваемыми отпусками и испорченным летним отдыхом, эти решения не вызывают ничего, кроме глухого раздражения и, что самое страшное для власти, смеха. Кто сказал, что гулять нужно два раза в будни и один выходные? А почему не наоборот? Да еще и разными домами в разные дни? Бред! Не хватает только ошейников, поводков, хозяев и вышек по периметру… Зачем принимать решения, которые никто не будет исполнять и вы никак это не проконтролируете? Вас сознательно подставляют, а вы и ведетесь! А может, «я сам обманываться рад»? Тогда все еще хуже…

2. Куда столько-то?

То есть, все-таки мало, да? Давайте еще! А и правда, чего мелочиться! Четырех тысяч на семью за маски с перчатками маловато будет, добавим еще парочку. За дверь без этого комплекта вообще не выйдешь, а тут еще тем, кому за 65 гулять разрешили. Вот и пойдут они, с разной скоростью, по ближайшим паркам, магазинам аптекам и все в мааасках, перчааатках… Красота! Вы же уверены, они-то точно все правила соблюдать будут – поколение такое. А деньги где взять? Из тех четырех тысяч, которые вы им выделили в самом начале пандемии? Так они закончились давно. Подмосковные власти хоть додумались маски малоимущим – а это все пенсионеры – бесплатно выдавать. А вы что же? Вы действительно не понимаете? Тогда пишу медленно: «У людей нет денег покупать маски и перчатки в необходимом для строгого соблюдения ваших правил количестве». Долетело?

3. Кто-нибудь просчитывал последствия?

Только не надо потом пенять на Запад. Вы сами, еще раз «вы сами», а не коварные дядьки из-за границы, толкаете людей в объятия коллективного «Навального». И что самое печальное, молодежь. Ей и так, в силу возраста, свойственен протест, а тут еще и вы со своими придумками (назовем их так мягко). Вы же сами не позволяете людской памяти сохранить все то хорошее, что действительно было вами сделано. И вот уже у пародии Галкина миллионные просмотры, фейковые сети оживились и либералы всех мастей, почуяв легкую добычу, полезли из самых дальних щелей. Еще раз, не надо про Запад. Это делаете вы! Ладно, пока выгуливаете народ три раза в неделю по графику еще удержите ситуацию под контролем. А после? Вы думаете, чеканный парадный шаг, военный оркестр, да залпы салюта все спишут? Не понимаю. Пишу все это не со злостью, а с болью. Потому и вопросы задаю. Пока.

Ну и напоследок…

Кстати, а сами вы где себе прически и укладки делаете?Мы тоже туда хотим, а то все наши парикмахерские и салоны красоты закрыты…

Уж и не знаю, КОНЕЦ-ли…