Записки приговорённого к жизни

Золотые кирпичи

(быль)

Товар разгрузили, Слава заплатил водителю, и тот укатил в город. Своей машины у него тогда ещё не было никакой, и ту видавшую виды Газель он нанял. Сам остался в конторе – с ним, в свою очередь, должен был рассчитаться покупатель.

Проводив Газель, Слава остался стоять перед входом в здание конторы. В те годы всюду были «конторы» – слово «офис» ещё казалось экзотикой.

К нему подошла беременная собака и пристально посмотрела прямо в глаза. Славе стало неловко.

- Извини, ничего нет, - он показал собаке пустые руки и проглотил слюну. Сам ведь тоже не успел пообедать, закрутился.

Во дворе было пыльно и пустынно. Рабочий день давно закончился. Прямо перед крыльцом конторы в «Волге-24» кимарил шофёр – очевидно, дожидался начальства.

Бухгалтерша – дородная и не в меру накрашенная баба лет сорока – швырнула на землю окурок «Парламента» и сказала:

- Пошли. Готово, вроде.

Поднялись в здание. Бухгалтерша провела Славу по коридору, открыла последнюю дверь; они оба оказались в тесной каморке перед оконцем с крашеной решёткой. Тут уже стоял другой запах, бумажный, но и пылью тоже пахло. Пыль проникает даже через все двери и окна. Август, засуха.

И только тогда, перед решёткой кассы, Слава запоздало сообразил, что деньги не во что положить. Обычно он старался ничего лишнего не таскать, даже кошелька. В начале девяностых появилась мода на барсетки, но даже мелкая сумочка казалась обременением, и он все документы распихивал по карманам, ну а разные накладные можно просто свернуть в трубочку и сунуть в прозрачный пакетик – от дождя. Больших денег он сроду не видал, а значит, и кошелёк был ни к чему – во внутренний карман ветровки можно было спрятать любую сумму. Ну как – любую… Вот эту, которую ему сейчас должны были выдать, в карманах точно не унесёшь…

Кстати, в 1993 году вся оплата за все была только наличными. Чаще деревянными, но уже и долларами порой рассчитывались. На дворе была эпоха чеченских авизо, поддельных платёжек и прочего беспредела, поэтому безналичных способов расчёта избегали, как могли: бережёного бог бережёт!

Кассирша начала выкладывать через оконную решётку пачки купюр. Слава брал их и складывал на столик в кассовом отделении. Оплату выдали сравнительно мелкими купюрами, образовалась приличная такая горка. Он почесал затылок. Купюр оказалось неожиданно много. Он к этому оказался просто не готов.

- Послушайте, - обратился он к бухгалтерше. - Слушайте, я сейчас понял одну вещь. Мне эти деньги положить не во что. Может, я тогда пока не буду получать? Давайте я завтра приеду прямо с утра на такси, и заберу.

- Ты в каком мире живёшь, чудак? – фыркнула женщина. – Сейчас вот они, деньги эти. Мы их по кассе провели уже на выдачу. Я зараз отменю расчёт, а вечером мне позвонят домой и скажут, что с утра надо рассчитаться с каким-нибудь юрлицом. Думаешь, я отвечу, что тебе должна? Да кто меня спросит! Будешь потом бегать сюда месяцами, деньги свои выбивать. В наше время наличка – дефицит. Знаешь, как люди говорят: дают – бери, бьют – беги.

- Беру-беру, спасибо. А тогда давайте я у вас всё это оставлю пока, ну, скажем, в сейфе, до утра?

- Ну да, ага, конечно, у нас тут прямо банковские ячейки. Сейф я уже опечатала, сдала под охрану. Деньги твои по кассе прошли, расчёт окончен, всё, чао бамбино.

- Что же делать-то? Я ведь это всё в охапке не унесу, держать неудобно, и вообще…

Бухгалтер закатила глаза к потолку. Похоже, Слава не произвёл на неё впечатления солидного бизнесмена.

- Марина, дай ему что-нибудь, завернуть, - буркнула она в окошко кассирше.

Та пошуршала минутку чем-то в кассовой каморке, потом просунула через зарешёченное окошко сложенный лист серой обёрточной бумаги.

Слава тут же завернул пачки банкнот в бумагу: лист оказался большой, его вполне хватило. «Ну и на том спасибо». В итоге получился свёрток приличных размеров. Можно было подумать, например, что в нем пара буханок хлеба.

Да-да, хлеба не мешало бы пожевать. Но, кстати, напомнила о себе и другая проблема, насущная и вполне земная.

- А где тут у вас туалет? – спросил Слава.

- Во дворе. С крыльца налево, за углом, – ответила бухгалтер.

Слава схватил пакет подмышку и выбежал из здания.

Первое, что он заметил, вернувшись к входу в контору – отсутствие во дворе машины. Уехали, значит… А ведь могли бы по-человечески подбросить до города. Ну… Бабы же, чё тут скажешь… Сам виноват, притупил. Соображать надо быстрее.

Слава вздохнул, закурил.

Было совершенно ясно, что он влип по полной схеме.

До города километров пятнадцать. Так ещё и по городу – ну, там пешком можно. А до города-то как?

Это в двадцать первом веке можно с любой точки вызвать такси куда угодно. В 93-м году в такую фантастику никто бы не поверил. Мобильной связи в те годы не водилось в природе. Даже пейджеры были только у самых крутых. Слава себя к крутым не относил, куда уж там…

Выйти на шоссе и ловить попутку в город – дохлый номер. Нереально. Никто просто не остановится. Потому что осторожничают люди. А уж если кто тормознёт, то это будут очень особенные ребята, с такими лучше не знакомиться.

Смеркалось. На мрачно-сиреневом небе над крышей здания конторы висела круглая золотая луна, со всех сторон наползали плотные облака, от которых, казалось, темнело прямо на глазах. Полный штиль. В такой тёплый августовский вечер хорошо гулять в парке или пить чай на веранде с друзьями. И совсем нехорошо в такой вечер оказаться одному на большой дороге. Тем более с кучей бабла в руках.

Ночной сторож с автоматом Калашникова посреди двора шагах в десяти от Славы смотрел на него исподлобья, внимательно и недружелюбно.

Слава прикурил новую сигарету от прежней, бросил под ноги окурок, аккуратно его затоптал и обратился к сторожу за советом:

- Ну, и как быть? – он ткнул дымящейся сигаретой в свёрток подмышкой.

- Твои проблемы, - буркнул сторож. – У меня регламент. На сигнализацию надо ставить территорию, и побыстрей, а то прилетит наряд, штраф выпишут.

- А давай тогда такси вызовем из города, у тебя же телефон в дежурке? А я у ворот подожду, пока приедет.

- Только для экстренной связи – телефон. Посторонним запрещено тем более.

- Хотя бы мешок какой-нибудь найдёшь? – Слава не привык опускать руки. – Этот пакет, он ведь даже не перевязанный у меня.

- Мешок… - сторож нахмурился. У Славы в душе блеснул лучик надежды. – Вон, за оградой поищи, там на стройке пустые мешки должны быть, из-под цемента. Где забор строят. Всё, выходи с территории давай.

Слава шагнул за ворота предприятия и проследовал в указанном направлении. За ветхой оградой из металлического листа он и в самом деле обнаружил новый забор из кирпича, довольно высокий, он закрывал пока менее половины длины старой ограды. Между оградой и недостроенным забором громоздились кучи земли и мусора. Тут же на земле лежала замызганная эмалированная ванна - Слава рассмотрел на ее стенках брызги бетонной смеси. И наконец, рядом с ванной валялась целая гора бумажных мешков от цемента, которые ещё не успели сжечь строители.

«Фонарик бы!» подумал он, вытаскивая в полумраке из кучи один мешок за другим в попытке отыскать тару почище. В итоге всё же подобрал один, не слишком грязный, и запихнул в него свёрток с деньгами. Держа бумажный мешок подмышкой, развернулся и зашагал к трассе – дорога в город пролегала метрах в полста от ворот предприятия.

Когда он вышел на шоссе, стало как-то не по себе.

Он сделал несколько шагов в направлении города – и застыл.

Темнота уже сгустилась. Над пустынным шоссе тускнели звезды. С другой стороны неба круглая луна ярко освещала асфальт на дороге, но на неё наползало черное облако. Переменная облачность – так, кажется, это называется.

Неподалёку, в противоположном от города направлении, светились бледно в летней ночи сельские окна. Неприятную тёмную пустоту подчёркивал ор цикад по обочинам.

В 93-м году люди старались не ездить по трассе ночами.

Вот бы как-то дождаться рассвета, ночь пересидеть… Найти бы рядом какой-нибудь бесхозный сарай… А может, постелить мешки на землю, и накрыться той ванной, в которой мешают бетон… Ну да, на случай дождя, да и вообще…

Слава замер, будто погрузился в сон. Стоял с открытыми глазами, погрузившись в себя, в голове крутились какие-то мысли, картинки. И среди них мелькнула тачка. Обычная такая, строительная, на одном колесе. Где-то он такую видел недавно. Только что видел. Вот именно! Он вспомнил: действительно видел, тачка валялась в паре шагов от ванны-бетономешалки.

Спотыкаясь впотьмах об осколки кирпичей, Слава вернулся на стройплощадку, там отыскал тачку, выволок на место почище. Луна отогнала от себя очередное облако и позволила произвести досмотр. Транспортное средство было в полном порядке. Он взялся за ручки, покатал её вперёд-назад. Годная тачка. Даже колесо не скрипело – вращалось ровно.

Он установил тачку в рабочее положение и положил по центру бумажный мешок с деньгами. Затем стал подбирать с земли кирпичи поцелее и носить их к тачке. Луна помогала. Кирпичей хватало – красные, полуторные. На удивление хорошие кирпичи, много целых, даже непонятно, зачем такие кто-то раскидал вдоль забора. Удалось набрать нужное количество кирпичей в отличном состоянии, не кирпичи, а загляденье, прямо новьё. Мешок с деньгами лёг по центру тачки, ровнёхонько в середине нижнего слоя кирпичей. Потом Слава аккуратно сложил кирпичи в тачку, слой за слоем. Всего вышло пять слоёв кирпичей, а сверху поместилось ещё несколько штук – пирамидкой.

Наконец, закончив погрузку, Слава выволок тачку на шоссе – с трудом – и покатил её в сторону мерцающих огней города. Тяжёлая была тачка. «Теперь лишь бы колесо выдержало!» Пятнадцать вёрст, как-никак.

А за какое время можно пройти пятнадцать километров с тачкой? Вообще, с какой скоростью можно двигаться, толкая груженую тачку? – соображал он. Если, например, делать четыре километра в час, то 15 поделим на 4, выходит четыре часа, ну почти. Сейчас десятый. Значит, даст бог, часам к трём утра можно добраться. Ах да, ведь ещё по городу километра три! Ну, тогда к четырём. С божьей помощью, конечно.

Так он и двигался неторопливо – с грузом спешить не стоит! Местами в асфальте попадались щербины, их приходилось объезжать. Перегруженные руки быстро устали и ныли. Из-за этого временами приходилось делать остановки. Вытер пот со лба, перекурил… В голове пустота, вокруг тишина, ну разве что цикады, но это так – фон. Страх куда-то подевался.

За первый час пути его обогнал только один автомобиль, летя в город. Встречных, разумеется, не было. Дураков нет ночью из города ехать.

Интересно, что они о нем подумали, эти, в машине? Идёт по шоссе одинокий мужик, катит тачку, вокруг степь чёрная…

Слава проводил взглядом удаляющиеся алые подфарники и продолжил путь. И казалось, не будет этому пути конца.

Внезапно в спину ударил сноп света – и в нескольких метрах за ним остановился легковой автомобиль. Слава отпустил ручки, поставил тачку на дорогу и повернулся лицом к машине. «Мерседес», отметил он про себя. Фары слепили. Он поднял левую руку, чтобы защититься от света, заодно бросил взгляд на часы на запястье левой: 20 минут первого.

Распахнулись одновременно четыре двери, автоматически включилось освещение салона. Из машины на асфальт шагнули четыре мужских силуэта.

- Алё! – подал голос человек от правой передней двери. - Ты чего тут?

У Славы ёкнуло в груди. Он закусил губу. Повернул голову и посмотрел на тачку.

- Трупака везёшь? – пошутил другой. Очевидно, водитель.

- Дениска, а ну сходи глянь, - авторитетным тоном распорядился первый и завел правую руку за спину. «Пушка», догадался Слава.

***

Человек предполагает, а бог располагает. Иной раз случается, что уже готовый к сбору урожай пшеницы стоит и ждёт комбайна, но тут в ночь налетит смерч, принесёт ливень с градом, всю ночь бушует, а наутро ты едешь мимо поля и видишь с горечью, как из-под перевёрнутых пластов земли проглядывают налитые зерном колосья, а вывернутые смерчем корни этих стеблей обугливаются под беспощадным солнцем.

Вячеслав Иванов родился учёным. В прямом и переносном смысле этого слова. Во-первых, он с детства знал, что хочет стать биологом. Во-вторых, учёный он был потомственный, то есть из семьи учёных. Микробиолог, кандидат наук.

За пару лет до описываемого вечера он работал в научно-исследовательском институте стратегического значения. Полгорода мечтало работать в этом НИИ – разумеется, из-за высоких зарплат. Только вот Слава туда пришёл не из-за денег, он в те годы вообще про деньги не задумывался. Свою работу он не просто любил – он ей жил. Иначе зачем бы ему вскакивать по воскресеньям в шесть утра и бежать в институтскую лабораторию, проверять ход очередного эксперимента?

Жизнь текла по накатанному пути, как трамвай по рельсам. Частые командировки, новые проекты, диссертация. Работа, жена, двое детей. Он был уверен, что так и будет всегда, до пенсии. Да и кто мешает человеку заниматься наукой на пенсии? И ничто не предвещало, как говорится. Но в 1991 году налетел смерч: в Москве приняли решение, которым, по сути, весь НИИ со всеми его достижениями и наработками отдавался во власть американцев, что нанесло бы непоправимый удар безопасности государства. Видя это, часть институтского руководства заартачилось, оказали сопротивление. В итоге институт разогнали. Вот так Вячеслав оказался на улице.

Надо было как-то жить. Пометавшись туда-сюда с полгодика, он пристроился торговать на Центральном рынке. Начал с мыла: находил оптовые партии, затем сбывал в розницу. Постепенно учился разным рыночным хитростям, а вскоре поменял торговую специальность: перешёл на опт шоколада. Конечно, с шоколадом работать сложнее, зато и выгоднее намного.

И вот сегодня, наконец-то удалось провернуть действительно крупную сделку: юридическое лицо закупило у него серьёзную партию шоколада по розничной цене. Впервые! Почти полная Газель разгрузилась у покупателя!

И Слава уже решил было, что удача на его стороне.

***

Из-за левой задней двери вышел молодой коренастый бугай и вразвалочку протопал к тачке. Слава сделал шаг к обочине.

- Стоять сказал! – скомандовал первый. – Ну, Дениска, чё там у него?

- Чё тут у тебя? – повторил коренастый, быком глядя на Славу.

- Слепой, что ли? – Между лопаток струился холодный пот.

- Кирпичи тут у него, - Дениска пожал плечами. – Чё строить-то затеял?

- Забор, - Слава сглотнул. В горле стоял ком.

Бандит протянул к тачке правую руку, поднял кирпич, левой ещё один, подержал на весу, потом разнёс их в стороны и резко ударил друг об друга. Один кирпич лопнул, половина упала на тачку. Другую половину и второй кирпич Дениска кинул туда же.

- Ломать-то зачем? – чистосердечно возмутился Слава. – Это же стройматериал!

- Ты чё гонишь? – заржал бандит. – Чё они у тебя, золотые что ли?

- Попробуй купи ещё! – завёлся Слава. – Их для начала найти надо!

- Ну-ну. – заржал бугай. – И где спёр?

- В Новомарьевке. – Иванов решил не врать.

- Ё! – присвистнул старший у передней правой двери. – Это ты уже что ли часа два топаешь?

- Три почти. С полдесятого.

- Ладно, мужик, не серчай, - сказал спокойным тоном старший. – Дениска, чё быкуешь, на фига кирпичи ломать? Дай ему червяк.

Молодой бугай вытащил из кармана брюк ворох бумажных денег, в свете фар отыскал купюру и бросил ее на сломанный кирпич.

- Ладно, всё, погнали! - скомандовал старший и сел в машину.

Коренастый тоже вернулся на место. Все двери захлопнулись. Мерин рванул с места в карьер, окатил Славу пылью, и помчал в сторону города.

***

- Ты, Тимоха с какого перепугу вообще тормозишь так резко! На ночной дороге! Жить надоело? Иногда хоть думай! Чуваки, вы чё творите! Расслабились, чисто бабки на рынке. Откуда ты знаешь, что этот с кирпичами вообще один? А может там в кювете пятеро с пулемётом? От Дамира, скажем? Что молчим?

Тимоха за рулём скривил физиономию. За окнами машины часто мелькали тёмные бесформенные силуэты.

- Чё-то до хера я ему за кирпич дал. - Дениска нахмурился запоздало. – Слышь, Пава, это же ты сказал? Червяк за кирпич, бля!

- Пасть закрой. Сколько раз говорил: без мата! - одёрнул его Павел. – Учишь вас, учишь… Гопота. Культурные люди дольше живут, чё не ясно? И зажигалку тоже спрячь, в машине не курим.

- Не, ну а чё! - Дениска нехотя убрал курево в карман. – За что ему вообще деньги-то? Он же их не купил, кирпичи эти. Спёр ведь, ясен пень!

- Прямо с тачкой! - хохотнул четвёртый на правом заднем сиденье.

- Ну а чё, - иронично улыбнулся Павел, – даже если и украл… – И добавил серьёзным тоном, - Теперь ведь жизнь такая, как не воровать? Нет, ты подумай, до чего страну довели! Кирпича не купишь!

В машине какое-то время воцарилось молчание.

- Дениска, ты просто жизни не знаешь, вот и удивляешься всему. - Вдруг заговорил водитель Тимоха, не отрывая взгляда от дороги. - Чё ты вообще видел-то? Молодой ещё. А я тебе расскажу за кирпичи.

Вот мы с Орехом ездили в Польшу за этим самым Мерсом … Этот Мерс, его ведь Орех для себя выбирал, машина хорошая. Ну вот, короче, купили, погнали домой. А на границе… Короче, я ему говорю сначала, ещё в Польше:

- Орех, давай через хохлов поехали, так короче, ты куда рулишь-то, на север?

А он мне, значит:

- Я тут не первый раз, в хохлах беспредел, рисковать не хочу, через Литву едем.

Ну, вот, приехали на границу… Там на переходе очередь, заторчали, ждём. Подошёл один такой, ну, вроде ничего особенного, типа нас с тобой, сумка на плече, и вот так рукой машет. Орех стекло опустил, говорит,

- Чего тебе?

А этот, нерусский, я сразу понял, ну, акцент у него, он, значит:

- Кирпич, - говорит, - купите.

И из сумки достаёт кирпич, завёрнутый типа в салфетку.

Я говорю:

- Тебе сказать, куда идти? Орех, чё за дела вообще?

А Орех с ним торговаться стал, типа почём кирпич, на меня ноль внимания. Я сижу рядом, офигеваю. Короче, Орех сторговался, достал стольник зелёных, отдал, а этот нерусский, он ему кирпич в салфетке отдал и ушёл. Я в осадок выпал, вообще не въезжаю, сижу, молчу. Потом говорю:

- Орех, у тебя кукуха съехала что ли?

А он мне объяснил. У хохлов, говорит, там вообще правил нету никаких. Могут просто из машины тебя выкинуть, пешком домой пойдёшь. А тут, говорит, в Литве, тут порядок, Европа. Видал, как всё вежливо, рассудительно? Плати сто баксов, и езжай с чистой совестью.

Я ему говорю:

- Так это что, значит, налог такой?

Он говорит, - Нет, какой налог! Тут братва работает, литовская, бизнес у них, ну и с таможней все схвачено, конечно.

Просёк, Дениска? Вот так Орех за кирпич сто баксов отдал. За один кирпич – сто баксов, врубаешься? Вот уж где золотые кирпичи-то. И в салфеточке его тебе вручают, с помпой. Прикинь? Культура! Орех кирпич себе забрал, машину-то ведь на него оформили. Когда Ореха схоронили год назад, я тот кирпич у его бабы забрал, у меня он щас дома лежит. Может, мелкому подарю, когда подрастёт. Расскажу, что к чему. Пусть знает, какая у папки жизнь была, что повидать пришлось.

***

Набирая скорость, Мерседес скрылся в направлении города.

Остаток пути Слава проделал без приключений.

А тачку он назавтра вернул – вместе с кирпичами. Пришлось взять такси.