Записки Николая Смирнова
Дата: 15.02.2070 г., 10273 день от Судьбочаса, 12:03
Боже, какой прекрасный мир мы загубили…
— Михаил Порфирьевич, «Метро 2033»
И снова в небе. Столько лет прошло, и я снова в ржавом самолёте. Правда, уже не над полем брани, а над... Стоп, над чем? Над бездной, в которой видны наши прерванные Огненной Распрей младые желания?
Я выглянул в иллюминатор — нет, все не так поэтично. Обыкновенные взрощенные города Западнорусской Национальной Лиги. Лига. Родина.
По крайней мере, я должен её называть Родиной.
Я — писатель Николай Андреевич Смирнов, 2004 года рождения.
Да, я старик. 66 лет (исполнившиеся, кстати, вчера) — уже срок. Я пережил и Огненную Распрю, и тот самый Судьбочас. Но сейчас в путь меня отправляет не незнакомый мне олигарх, а более близкий мне человек.
Мой товарищ, мой однополчанин, мой друг. Мой Главковерх Кирий. Кто бы мог подумать, что из ротного заводилы получится этот холодный, надменный правитель, чей говор обволакивает как паутина тарантула?
Он вызвал меня вчера. В свой кабинет, пропахший кожей и машинным маслом. Говорил мало, смотрел – испытующе. Изгибал свои многочисленные морщины на лбу. Сказал, что знает о моих… сомнениях. О моей усталости от крови, от этой вечной грызни.
–Ты должен увидеть мир.
–Что мы должны найти, Кир? Помешанных на своих "великих" замыслах главарей, кусающих своих детей?
–Ц, ты безнадёжен.
Он достал жёлтую замусоленную карту, воняющей древесиной.
–Мы должны увидеть, что осталось. Найти ответы, за что было наше сражение. За что была Огненная Распря. За что был Судьбочас.
Он выделил лучших людей, проспонсировал мою экспедицию. Дал деньги. Много денег.
–Неси свет Западной Руси во тьму!
Свет... Конечно, Лига — государство получше, особенно на фоне Сибирской империи, откуда все бегут и бегут мигранты, но... Я бы не сказал, что свет еще не погас в Западной Руси. У нас у самих осталась лишь тьма фанатизма и ненависти.
Я знаю, зачем он меня отправляет. Он не хочет, чтобы я искал ответы. Он хочет, чтобы я нашел подтверждение его правоте. Чтобы я вернулся и сказал ему, что Лига – последняя надежда человечества. Я же "интеллигенция". Буду писать оды Великому Главковерху.
Но я не вернусь. Я не буду врать. Я буду искать правду. Даже если эта правда окажется горькой и страшной.
Мы взлетаем, земля уходит из под ног. Моторы ревут. Пахнет потом и маслом. Рядом со мной — мой отряд, молодые, яркие, верные парни. Они верят в свет. Они верят в Главковерха.
Меня сейчас стошнит, мать вашу.
Я знаю, что вас ждёт, молодые люди! Разочарование, боль и смерть в гнили. Но я должен молчать, и говорить им об этом не буду.
Я лечу в неизвестность. Пока мой маршрут это Архангельск→Нижний Новгород→Киев→Одесса... А дальше я должен решить сам.
Я бегу от прошлого.
Я ищу будущее.
Но мне кажется, что меня ждёт только одно.
Безумие.
Madness.
Wahnsinn.
На всех языках.
Дата: 16.02.2070 г., 10274 день от Судьбочаса, 21:45
Я сейчас снова в самолёте. Вылетаем из Нижнего Новгорода.
Нижегородская Республика приняла нас очень душевно. Опустевшие земли с остатками старых городов сменились узкими полями. Дома здесь были сделаны на славу. Ки.. Главковерх отзывался о Вольфе Гродине с уважением, даже с некоторой.... опаской?
Асфальт, пусть и с трещинами — но крепкий, ёпрст! В домах радио! На улицах более-менее чисто!! И за всей этой чистотой приглядывают портреты.
Портреты Гродина. Великого Команданте. На каждой стене, на каждом углу, на каждом заборе. Везде его надменная, всевидящая, не побоюсь этого слова, рожа.
Сегодня слышал из репродуктора местные новости. Они воспевали Команданте, его мудрость, его силу, его...бессмертие? Черт, меня так хотело вырвать в этот момент.
А люди вокруг снуют, снуют... Боятся, все смотрят по сторонам на Поволжский патруль, что охватил своим контролем всю Волгу... Это больше не люди — это тени, повторяющие заученные мантры о величии Команданте как новую молитву.
Я видел, как патруль задержал мальчишку, который нарисовал усы на одном из портретов Гродина. Его увезли. Куда? Зачем? "Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы,» – шепнула мне торговка на рынке, плотнее кутаясь в платок.
Встретился с Гродиным. Принял меня в своем кабинете – огромном, помпезном, украшенном золотом и коврами. Вокруг — различные флаги. Сначала — стран-основателей союза: Нижегородской Республики (стальной, с красным оленем), Лиги (чёрный, с белым русским орлом, рассеченным жёлтой полосой поперёк), Башкирии (видимо, вассалитет при Нижнем Новгороде не дал им выбрать чего-то покреативнее алого полотнища), Московии (чёрный с солнцем). Здесь же был и флаг Карской Республики, и Белой Пиренеи, и нескольких других государств. А самым главным среди сих полотен был флаг с зелено-черным узором, на котором во всё знамя были нарисованы жёлтая ядерная бомба и птица, покрывающая её то ли крылом, то ли хвостом. Знамя Стран Сотрудничества в Борьбе с Радиацией — ССБР. Их борьба, мне до неё до лампочки.
Холодный голос Команданте бил по голове как молоток по наковальне. «Мы, – заявил он, откинувшись в кресле и сложив руки домиком, – несем свет цивилизации в этот темный мир. Мы, как маяк, освещаем путь всем заблудшим душам, всем жертвам Катастрофы.» Он помолчал, оценивая мою реакцию. «И мы не потерпим, чтобы кто-то мешал нам в этой священной миссии. Никакие диссиденты, никакие критиканы-кретины не остановят нас на пути к светлому будущему.»
Я вспомнил историю с министром иностранных дел. Говорят, тот посмел критиковать Команданте за чрезмерную любовь к портретам. Через неделю в его кабинет прилетела ракета. Случайность? Сомневаюсь.
Он предложил мне помощь, охрану, боеприпасы, но я отказался.
«Мы с Кирием как братья, и его друг — это и мой друг.»
Фу, чёрт.
Кирий говорил, что Гродин – его друг. Но я думаю, что он его боится. И не зря.
А я… я боюсь и Кирия, и Гродина. И себя. Особенно себя.
Малоенисейское побоище
Интермедия
Сибирская империя, как государство практически непригодное для жизни, желало объединить всю Сибирь под черно-желтым флагом. Вадим І, как фанат австрийской эстетики, и армию муштровал по австрийскому образцу. И потому решила империя напасть на Карскую республику.
Карская республика, что была севернее, не готова к войне была. Сиберия обвинила их в «колонизаторстве», и потому напала, исподтяжка.
И главное побоище в этой войне шло в 2065 году, у Малого Енисея. В воздухе витал запах пролившейся крови и горелого мяса, соединяясь с удушливым привкусом радиации.
Сначала стрелялись из окопов противники. Потом пошли карцы в штыковую, ибо патроны кончились.
И дошли карцы до окопов сибиряков, и началась сеча нещадная, и сливалась кровь с грязью.
И погибли все до единого.
Но встали два воина, Вадимир от Сиберии да Карскиней от Карской республики. И воскликнул Карскиней:
«И ради чего?»
И заплакал.
А Вадимир голову опустил и проговорил:
«Вот и ссорятся цари, а воины погибают...»
И упали Вадимир с Карскинеем замертво.
И идёт до сих пор сибирско-карская война. И бегут из Сиберии мигранты в Лигу да в Башкирию, ибо не хотят при Вадиме І жить. И в Карской республике настроения апатичные.
Дата: 18.02.2070 г, 10276 день от Судьбочаса, 17:24
Пока сижу в гостинице (хотя я в шоке, что в государстве, в котором я нахожусь, существуют гостиницы). Чувствую себя как на зоне, поскольку Лукьяновский паханат — это, считай, одна большая зона.
Да, кстати, Киев теперь называется Лукьянов — в честь Лукьяновской тюрьмы. Сейчас этот замок выполняет роль Кремля — и да, я там был.
Везде развешаны портреты самых разных заключённых тюрьмы, ибо идеологии у паханата четкой нет — в основном бандитские понятия и иерархия колонии. Потому здесь можно спокойно увидеть рядом висящие портреты Павла Бермондт-Авалова и Феликса Дзержинского.
Местного "пахана" по прозвищу "Гроза Лукьяновки" я застал в богатеньком костюмчике за пением «Мурки» под гитару и рояль его "слонов" — считай, олигархов этой большой тюрячки. Каждый был загорел и сед, борода пахана была чёрной. Рядом с ним и сильный "слон" по смешной кличке «Сим-карта». Что удивительно, встретили меня здесь куда радушнее, нежели в той же Нижегородской Республике с натянутыми улыбками.
Дата: 19.02.2070 г., 10277 день от Судьбочаса, 23:56
То, где я сейчас нахожусь — какая-то извращённая версия паханата, в плане преступного характера сего места. Одесса... Наркомандия... Всё пропитано гнилью и опиумом. Везде — наркотики. На каждом углу, в каждом переулке, все, что поможет забыть о Судьбочасе и его последствиях. Об этой грязной реальности.
Люди здесь как бабочки-однодневки. Колются, курят, нюхают, пьют и умирают. Молодые, красивые и такие талантливые...
«ДОЗА.ДОЗА.ДОЗА.»
Такие плакаты висят везде.
Но… есть и другая сторона. Здесь есть красота. Странная, болезненная, извращенная, но все же красота. Музыканты играют свою музыку под кайфом, и их творчество сравнимо с бетховенскими симфониями. Художники пишут свои картины в опьянении, и их творчество сопоставимо с красотой полотен Уильяма Бугро.
Здесь очень не любят русских, поскольку после Судьбочаса сюда съехались все те выжившие, кто в свое время поддерживал Тимошенко и смотрел УНИАН. Одним из потомков таковых является и здешний вождь — толстый ощетинившийся Илья 120, выдумавший свой порядковый номер под ЛСД.
Так неприятно. Пока не попробуешь, верно?
Когда я был в одном из кабаков, я попробовал кокаин, и мне понравилось. От остальных доз меня отговорил мой отряд. Но я спрятал еще немного. Себе.
Я пишу это под кайфом. Завтра я ничего не вспомню.
Но я хочу завтра. Я не хочу замереть в сегодня и остаться вчера.
Я хочу узнать, что есть в остальном мире.
Дата: 24.02.2070 г., 10282 день от Судьбочаса, 19:23
Нас выкрали. Несколько наших молодых парней погибло. Это было, считай, мини-вторжение в Наркомандию.
Мы не понимали, как — мы просто экспедиция, как кто-то мог узнать?
Как я узнал позже, какой-то наркоша растрезвонил новость про прибытие нашей экспедиции в Одессу, и агент Искупленного Легиона Судного Дня передал всю информацию своим.
Нас перевезли на самолёте с маркировкой австрийского орла на восток Австрии. Честно признаюсь — я плакал, то ли от пыли, то ли от нервов.
Ухоженные улицы, крепкие дома. Я думал, идеальная антиутопия была в России, в Лиге или Республике, но здесь я конкретно выпал.
Искупленный Легион Судного Дня воздвиг своим культом мизантропию. Люди здесь просто ходят на работу, просто живут — но без жизни. Им стыдно.
Здешний вождь, "Верховный Очиститель" Легат Ансельм Рейнхард, внушил, что нужно уничтожить человечество, а затем убиться самим — провести новый Суд над людьми. Судьбочаса им не хватило.
Легат, с худощавым бледным лицом и чёрной причёской, прилизанной на бок, в черном мундире с эмблемой весов, вызвал меня и мой отряд в кабинет — стерильный, без единой лишней вещи. Нас поставили на колени. И он начал тираду.
«Вы, господа, прекрасно помните, что сделал Судьбочас с человечеством. Он наказал его. Но странно, что сие наказание не поразило человечество полностью.
Вы видели, господа, сколько скверны принесло человечество Земле?
Сколько войн, сколько катастроф?
Но мы прекратим это.
Уничтожив все человечество, мы прекратим распространение скверны. Земля возродится, без нас.
Что мы сделаем с собой? Мы покончим с собой. И уже ни одна человеческая душа не помешает существованию Земли.
Это наш Суд. Это наше Искупление.»
Говорил он это холодно, как отрезал мечом, но глаза его горели. Хотел переманить. Не поддался ни один из нас.
Я думал, что нас не отпустят, но нас отпустили, накормили и выдворили на самолёте. Как заявил нам один из легионеров, мы должны были разнести вести о скором искуплении миру.
Сейчас я во Львове, и жутко хочу есть и спать. Завтра я наконец начну экспедицию здесь.
Но я до сих пор слышу голос Легата из репродукторов Австрии.
«Мы должны искупиться. Мы должны поддаться Суду. Мы должны умереть.»
Я не хочу умирать.
Дата: 25.02.2070 г., 10283 день от Судьбочаса, 15:34
Я пообедал мацой и форшмаком. Это — Восточноевропейское Еврейское Государство. Новый Израиль во Львове.
Господи, это звучит как оксюморон... Именно поэтому на недавних переговорах Ильи 120 с представителями союза кибуцей в Вышгородской вотчине потомки украинских националистов так грызлись с евреями...
Но здесь правительство пресекает возможные бандеровские выступления. Здесь хотя бы можно жить спокойно.
Здесь был один эпизод, после переговоров союза кибуцей с лукьяновским "слоном" Сим-картой, который мне рассказал один еврей здесь. Один из еврейских дипломатов не нашёл свои золотые часы — и действительно, оказалось, что Сим-карта их забрал. Когда самолёт с лукьяновскими зэками взмыл в небо, ВЕГ навели на них ракеты, и....
К счастью, все выжили (прыгнули на парашютах), но часы разбились. Как ритуальный жест примирения, пахан Гроза Лукьяновки отдал еврейским дипломатам эти самые часы.
Вроде смешно, а вроде грустно.
Вот жадность, вот мамона.
Запись с диктофона. Место: Райхсштаат Остланд. Дата: 27.02.2070 г., 10285 день от Судьбочаса, 17:01
–Здравствуйте, Николай.
–Здравствуйте, мой фуюрер. –Находясь в Райхсштаате Остланд, вы могли видеть железный порядок, установленный на пока что маленькой территории Восточной Европы. Предполагаю, вы прибыли в Гартен не просто так.
–Я глава экспедиции Западнорусской Национальной Лиги, вашего союзника по ССБР.
–ССБР. Ах да, они довольно-таки помогли Организации Гартенского Договора в борьбе с Культом детей Ураниума в Солигорске, как этот город называют слободчане.
–Почему вы пригласили меня к себе? Я изначально и не собирался ехать в Гродно... Вернее, в Гартен.
–Слышал я, что вы писатель.
–Писатель.
–Мне бы хотелось, чтобы вы записали мою историю.
–Хорошо, с удовольствием.
Повесть о Захаре Шабельском, или история остландского фюрера
Интермедия
Написано от лица остландского фюрера Зигфрида Шульца
Всегда моей врождённой страстью было противоречие; я противоречил обществу, сердцу и мозгу, тем самым утоляя своё желание показаться не таким как все. Этим я и заслужил к себе такое же противоречие, противоречие качествам моей доброты. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве. Но, думаю, моё детство не было важной подоплёкой в становлении моего нынешнего нацистского разума.
У меня была семья. Жена Зина — эталон красоты, вылитая куколка, будто сделанная по мировому стандарту. Мне всегда нравились её волосы цвета блонд. У нас родилась милая дочка: я назвал её Зоя, это значит «жизнь». Мне и сейчас хочется жизни. Она прожила один год.
Они двое погибли во время Судьбочаса. Я в этот момент был в экспедиции — я культуролог — и находился в Германии. Мы успели уйти в бункер.
Когда мы вышли на поверхность, мы были не в Германии. Не в ФРГ.
Мы были в Орденштаате Рейнланд.
Здесь все было как в нацистском фильме, но еще более... Ужасно.
Меня схватили СС-овцы. Начали "ликбез" по эзотерическо-нацистской гиммлеровской идеологии.
Я не знаю, почему, но мной занялся сам Франк Франц.
Я потерялся.
Меня отправили обратно в Беларусь, в Гартен. И сказали действовать.
Сначала все было пассивно. Мы никого не уничтожали, лишь создали в Гродно Остланд.
А потом ко мне домой пришёл человек.
Он выглядел старше меня. Крепко сложенный старик с сединой, в красном берете с изображением черепа, и крыльев. Голова как пивной котёл, а в плечах косая сажень.
Он попросил встречи на закате, и я согласился. Он зашел ко мне в кабинет, представился Андреем Накатнымским и начал беседу с самого неожиданного вопроса.
–Зоя мертва, верно?
Он не просто посыпал соль на рану, а бахнул на неё целую бочку соли, и разодрал эту рану полностью, превратив в дыру боли.
–Я знаю, что ваша семья мертва. И в вас горит еще желанье сжечь своей Ненавистью всех, кто за это ответственен. Направьте эту Ненависть в правильное русло. В Орденштаате вас этому хорошо обучили.
Я не успел высказать своё недоумение и негодование, как старик ушёл. Я сказал военным схватить его, но он будто провалился сквозь землю. Моя крыша поехала из-за дыры боли, которую Накатнымский мне сделал. Я стал психом.
Я и сейчас псих. Теперь я — настоящий нацист. И я готов сражаться за арийскую расу.
Дата: 01.03.2070 г., 10287 день от Судьбочаса, 00:47
Пишу под свечой свою заметку. На данный момент нахожусь в Хельсинках, на территории Православной Финляндской Империи Чёрной Сотни. Местного императора Николая ІІІ Светотворца сюда в своё время доставили остландцы за то, что его ЧВК помогла в борьбе с Культом детей Ураниума. Здешняя Чёрная Сотня по прибытии заставила меня молиться. Конечно я не атеист, а агностик, но было очень непривычно.
Вокруг в империи — церкви, иконы, портреты. Николай ІІІ, кстати говоря, очень похож на Николая ІІ — также бородат, также молод и также практически не русский. Но для Финляндии здесь это простительно.
Обращение Старшего сына Радии́ к мировому сообществу
Интермедия
Записано мною как свидетелем
Братья! Сестры! Послушайте меня!
Организация Гартенского Договора, в которой состоят Райхосштаат Остланд (государство нацистов), Аврония (государство вшивых либералов) и Новополоцкая слобода (государство опричников), желает уничтожить наш Культ детей Ураниума.
Мы призываем вас наложить санкции на эту организацию.
Вы видите, я — изможденный старик. Но я — Старший сын Отца Ураниума. Я выполняю свой долг. Так пусть же нам не мешают!
Мировые государства, братья, сестры! Покайтеся во грехи, уверуйте в наше учение и уничтожьте посланников диавола окаянных! Осознайте, что радиация и Ураниум — это единственно правильная сила, и излучение — божественный дар Отца Ураниума! Страны Сотрудничества в Борьбе с Радиацией — враги, и диаволопоклонники! И они убьют всех нас!
Отец Ураниум хочет принять только своих детей!
Организация Альтернативной Борьбы с Радиацией — также враг! Хоть они и не уничтожают Дар Отца — излучение — но они считают, что оно себя нейтрализует! Они еретики!
Дети, будьте мудры! Братья! Сестры! Спасите свои души! Примите Отца Ураниума в себя!
Иначе вы все умрёте.
Настигнет вас кара Уранская.
Дата: 02.03.2070 г., 10288 день от Судьбочаса, 11:04
Я в Новом Крестограде, он же Шверин, и войска Империи — уже другой, Чёрного Орла — следят за мной очень строго. Местные клерофаши очень любят потешить своё самолюбие множеством имений на территории страны, потому города пустуют, и в основном существуют только ради заводов.
Я видел Аркадия Нойштадта — Великого Анфюрера. Господи, они так копировали и фашистов, и нацистов, и папскую власть, что их пропаганда получалась столь странной. Главными врагами были датчане-жиды-протестанты — именно потому Дания была захвачена и разбомблена. Нойштадт читал речь на каком-то извращённом немецком, и потому нам пришлось нанять переводчика.
Он говорил о том, что немецкий народ это наследник Иисуса Христа, о том, что немецкий народ — главная скрепа, на которой держится христианский мир. И все ему верили. Молодёжь с вдохновением смотрела на молодого человека, чьи чёрные волосы развевались на ветру. Анфюрер вдохновлял, анфюрер подчинял.
А я подчиняться не желаю. Даже если это будет выступом против такой силы.
Дата: 03.03.2070 г., 10289 день от Судьбочаса, 17:33
Я в Орденштаате Рейнланд. Обители нацизма мира, поражённого Огненной Распрей, которая так и не научила местного правителя, что ненависть это плохо.
Да, именно здесь генеральная промывка мозгов остландского фюрера и случилась. Силы СС как нового здешнего дворянства управляют всем. Тайная полиция снует в городах, в каждом переулке, на каждой улице. Каждый мужчина в государстве либо СС-овец, либо рабочий на заводе. Тоталитарная нацистская антиутопия. Гиммлер бы здесь уже схватил оргазм.
Рядом с Рейнландом — несколько вассальных орденштаатов: Бургундия, Франкрейх, Бретань. По телевидению и в репродукторах слышны возгласы Рейхсфюрера Франка Франца, выглядящего как идеальный уберменш с нацистских плакатов: белокур, высок, красив. Погнал свои войска за унтерменшами, по итогу захватив всю Северную Францию и превратив в вассальные орденштааты... Оккультизм здесь зашкаливает, и процветает Аненербе.
Я не хочу здесь быть.
Я пишу это под светом лампы в подвале. Скоро мы полетим отсюда. Нас не хотят выпускать, и уже пристрелили парочку лиц из нашего отряда. Но мы улетим.
Мы еще хотим пожить для себя.
Дата: 04.03.2070 г., 10291 день от Судьбочаса, 05:45
Вот они — жаркие срединные испанские земли. Я не у моря, и потому здесь намного жарче, нежели в той же Империи Чёрного Орла.... Упс, капля пота капнула.
Белая Пиренея. Не менее страшное государство, но намного более безопасное, как не крути.
Местные расисты-скинхеды установили олигархат и теперь терроризируют небелое население. Чёрный цвет запрещён, он позволителен лишь на волосах и в зрачках глаз. Ненависть Эмилио Монтеса, одного из выдающихся олигархов Белой Пиренеи, к африканскому населению, внепредельная. Кстати, это они завоевали юг Франции.
Ими и сформирован «Глобальный арийский союз» — байку про него мне рассказали еще в Рейнланде, и с такой насмешкой. Я слышал, в этот союз еще входит Испанская Антиунтерменшия, и Региональный Совет по обороне Испании, собранный из анархо-коммунистов всех мастей.
Такие странные, ей богу.
Дата: 07.03.2070 г., 10294 день от Судьбочаса, 23:47
Хунта… О'Коннор… Даже слова звучат, как плевок в лицо здравому смыслу. После стольких лет резни и разрухи – разве что-то может удивить? Оказывается, может.
Они называют себя защитниками древней крови, последней надеждой кельтской расы. А на деле – просто банда мародеров, прикрывающая свою жажду власти древними мифами. Кельтская Северная Хунта.
Поместив на золотое полотно сову с пушками и кельтским крестом, они пытались показаться мудрыми. Бандиты, без понятий.
Руари О'Коннор… Я видел его однажды. Грязный, потный, с глазами безумного фанатика. Он говорил о величии кельтов, о том, как они вернут себе свои земли, о том, как уничтожат всех "чужаков". Слушали его – оборванцы с автоматами, дети-солдаты с лицами, полными ненависти.
Ненависть к англичанам, к шотландцам, к валлийцам… ко всем, кто не "чистокровный кельт". Они убивают, грабят, насилуют – во имя расы. Какая ирония… превратить свою кровь в реки чужой.
Британский Критархический Империум и Валлийское государство не терпят этих маньяков. Их упорядоченная структура легче обыгрывает Хунту.
Наш самолёт перехватили: послали "крики о помощи", и мы, поверив, сели. Теперь я – писарь О'Коннора, вместе с оставшимся отрядом. Записываю его бредни о великом прошлом и светлом будущем.
Но настоящее здесь – мрак. Голод, болезни, постоянный страх. Люди живут в лачугах, роются в мусоре, молятся своим языческим богам о спасении. А О'Коннор строит планы… планы мирового господства.
Ядерное оружие, вот над чем они работают. Кустарное, наверняка, но все же… О'Коннор хочет уничтожить всех "некельтов". Он мечтает о мире, где будет только его раса. Мире, залитом кровью.
Я вижу эту бомбу. Ржавый корпус, торчащие провода, безумные глаза ученых, работающих над ней.
Я пишу эти строки при свете украденной свечи. За окном – вой ветра, крики пьяных солдат, глухие удары… кого-то убивают.
Я засыпаю с мыслью о смерти. Может быть, это и есть выход. Может быть, смерть – это единственное спасение от этого кошмара.
Но мы улетим. По сообщению Главковерха одному из солдат, нас ждут в Неваде. Значит, отправимся туда. Бороздить Америку.
Раз Европа уже по уши в зле.
Монолог Руари О'Коннора на площади
Интермедия
Записан мною как свидетелем, в точных формулировках помогал слепой бард Кай, спасённый нами от Хунты
Наш кельтский народ, многострадальный, но сильнейший, много перетерпел. Гадких англосаксов, грязных норманнов — мы долго были под чужим владычеством! Но теперь, во имя кельтского народа, мы объединим весь север под нашим владычеством! Англосаксы, норманны, и все некельты будут гореть в огне и страдать!!! Я спрашиваю вас — вы хотите превратить В ЯДЕРНЫЙ ПЕПЕЛ ВСЕХ НАШИХ БЫВШИХ УГНЕТАТЕЛЕЙ?! ВОТ ПЕРЕДО МНОЙ НАХОДИТСЯ СТОЛЬКО СОЛДАТ, СРАЖАВШИХСЯ ЕЩЕ ВО ВРЕМЯ АПОКАЛИПСИСА, СЕЙЧАС ОНИ ИНВАЛИДЫ!! Раньше нашим приоритетом было создание кельтского государства, оно создано было. Но теперь, я снова и снова спрашиваю вас, о великий кельтский народ — ВЫ ХОТИТЕ ПОВЕРГНУТЬ ВСЮ АНТИКЕЛЬТСКУЮ ДЬЯВОЛЬЩИНУ В ОГОНЬ ВЕЧНЫХ МУК И СТРАДАНИЙ?! ВЫ ХОТИТЕ В ОДНИХ РЯДАХ С АНГЕЛАМИ РУБИТЬ АНТИКЕЛЬТСКИХ МОНСТРОВ, ЧТОБЫ МЫ ПОПАЛИ В РАЙ, А ОНИ ПРОСТО СДОХЛИ?! И Я СПРАШИВАЮ ВАС ГЛАВНОЕ!! ХОТИТЕ ЛИ ВЫ ПРИВЕСТИ НА ЗЕМЛИ ЭТИХ ЧЕРТЕЙ ОГОНЬ, СТРАХ, ПРЕВРАТИТЬ ВСЕ В РАДИОАКТИВНЫЙ ПЕПЕЛ И НИЗВЕРГНУТЬ МРАЗЕЙ В НОВЫЙ АПОКАЛИПСИС, ВО ИМЯ ВСЕГО КЕЛЬТСКОГО НАРОДА?! ВЫ ГОТОВЫ!!!?
И вся площадь отвечала согласным рёвом...
Дата: 10.03.2070 г., 10297 день от Судьбочаса, 10:12
Невада встретила нас дулами ружей. Власти Федеративного Комиссариата даже не посмотрели на наши значки Лиги — уловив радары и узнав, что прибываем мы с Хунты, арестовали.
Нас доставили в кузове грузовика в Лубян-Вегас. Еще на въезде мы увидели памятник Феликсу Дзержинскому — он почти касался неба, а его рука была не видна в облаках.
Джек Чéкист вместе с комиссией чекистов восседал в середине стола. Нас, связанных и побитых, посадили напротив.
–Мы думали, за нас будет ходатайствовать Главковерх... — произнёс один из парней нашего отряда. Кай заскулил.
–Признайтесь. Вы шпионы Кельтской Северной Хунты?
–Нет, – ответил я. Кай заскулил еще сильнее.
–Откуда вы прибыли?
Его голос был холоден и жесток.
–Мы экспедиция из Лиги.
–Западнорусской, Национальной?
–Да.
–Ах, точно, о вас уже похадатайствовал ваш Главковерх.
–Так может, вы нас развяжите?
–Нет.
–Спасибо.
–Пожалуйста.
Звучит смешно, но этот бородач в чекистском костюмчике приказал обратно загрузить нас в грузовик и вывести на границу с Имперским Правительством Центральных Штатов — «такие комедианты нам не нужны». Чекисты сновали по улицам и хватали смельчаков, ходящих в переулках. Я заметил выбежавшего из дома крепко сложенного пожилого мужчину с сединой; он пробежал в другой дом и исчез. Статуя Феликса Дзержинского показывала рукой в сторону юго-востока. Небо затягивало тучами.
Баллада слепого барда
Интермедия
На небесах вспыхнул наш Огненный Клин,
Думали, просто стреляют мортиры,
К полудню не стало ни стран, ни машин,
Только багровые мундиры.
К полудню не стало ни стран, ни машин,
Только багровые мундиры.
Мама кричала: «Закрой глаза!»
Я закрыл — и скрыл ориентиры,
По слепым очам покатилась слеза,
На багровые мундиры.
По слепым очам покатилась слеза,
На багровые мундиры.
Залатали мы наши раны,
И пошли мы есть в трактиры...
Положили во курганы
Все багровые мундиры.
Положили во курганы
Все багровые мундиры.
Дата: 11.03.2070 г., 10298 день от Судьбочаса, 19:53
Имперское Правительство Центральных Штатов буквально властвовало над руинами. Эти чудики поклоняются "созвездию вечности", которое не видит никто кроме них. Что страшно, в этих самых руинах они строят антенны из всякого мусора для связи с созвездием и приносят ему жертвы из неверных.
Однажды у Джека Чéкиста был конфликт с проповедником Дамианосом. Во время переговоров Чéкист от злости на вычурного эзотерика выстрелил ему в ногу. Дамианос еле сбежал, и начался долгий пограничный конфликт. Его смог предотвратить лишь Ник Найт; Калифорния, под вассалитетом которой Имперское Правительство и находится, вмешалась в конфликт и усмирила буйных оккультистов. Я не знаю, что привило им столь странные поверья.
Но, боюсь, это что-то страшное.
Нас собираются отправить в Калифорнию для выяснения дальнейших обстоятельств: кто мы такие и тому подобное. Ну, как собираются — изначально они хотели принести нас в жертву Созвездию Вечности, но Дамианосу позвонил Ник Найт.
В толпе проповедников я видел большого старика. Туловище его походило на несметную кучу сена; я узнал в старике того мужчину, что бегал в Комиссариате. Его глаза, как пивные чаши, рыскали и рыскали среди проповедников. Когда я моргнул, он уже скрылся.
Мне страшно.
Дата: 12.03.2070 г., 10299 день от Судьбочаса, 13:13
О, пора загадывать желание, раз время 13:13! Хочу...чтобы все было хорошо.
Ладно, оставим эти детские игры.
Я в Калифорнии. Нас наконец-то развязали (у меня затекли руки и ноги), а Кая накормили — бедняга был истощён и выглядел как жердь.
Калифорния это буквальный рай для учёных со всего света. Здесь, в этом технократическом Эдеме, собираются все биологи, математики и другие научные работники эмиграции. Однако не все так радужно.
Ник Найт, как последовательный адепт теории Жан-Батиста Ламарка, считал, что человек, как и любое живое существо, эволюционирует к совершенной своей форме. Калифорнийский технократ пришёл к убеждению, что для достижения цели, особенно в интересах мировой науки, все средства хороши. Отбросив последние моральные ограничения, он перешёл к экспериментам над людьми, стремясь применить свои псевдонаучные теории для выведения "Нового калифорнийского человека". Жители стали невольными жертвами этих бесчеловечных опытов, но не жители Калифорнии, а соседних когда-то существовавших штатов.
Найт с группой учёных создали подавитель агрессии— психотронные установки, расположенные в районе территорий ИПЦШ. Сначала использовался подавитель для экспериментов по работе с информационным полем Земли, позже был переоборудован для зомбирования людей и охраны ими людей Найта. Эти люди — и есть проповедники Созвездия Вечности.
Но Найт не только баловался с пси-излучением. Он был главным заводилой саммита западных правых — именно потому множество фашистов и патерналистов захватили Южную Америку. Это была банальная переделка влияния с Южноамериканским Стратоштатом и Бразильским Католическим Государством, которые входили в «сферу Чéкиста». Он хотел привлечь нас как пропагандистов. Но мы отказались, и потому он нас "благосклонно" отпустил.
Это все я узнал от одного из технократов в калифорнийском правительстве; он решил вступить к нам в отряд. И, как я понимаю, Найт не собирается раскаяться.
Очкастый шизик.
Дата: 15.03.2070 г., 10302 день от Судьбочаса, 16:08
Японское Национальное Государство.
«何よりも日本です！ 1つの日本、1人、1人のリーダー» — и да, действительно, Япония здесь превыше всего.
Что странно, так это то, что Япония не возродила монархию сразу после Судьбочаса — обычно это в её стиле. Однако империю она создала. Конечно, не такую большую, как Хирохито, но все же — и Филиппины, и часть Индонезии, и вся Океания оказались под новым японско-фашистским сапогом.
Но мне здесь, однако, нравится.
Здесь господствует странный режим — "фашистская демократия".
Меня поселили в небольшой общаге — в таких коммунальных общежитиях живут все жители Японии, ради "сплочения братства народа". Японцам выдают новую одежду, однако из еды в основном рис, овощи и рыба. Иногда достаются фрукты. Другую еду не завозят — ближайшие друзья из китайских земель Хань Хуань Диго и так балуют фруктами, а в индонезийских землях ни на Регулированной территории, ни в генерал-губернаторстве Океания нет ничего большего.
Здешний вождь Шогун Ооба очень толстый старик — кажется, что он обязательно кого-нибудь да раздавит. И он раздавливает. Правда, не своей массой, а штыками и пулями — оппозицию здесь вообще не жалуют. Так что, как только слышен треск кресла на колёсиках, все сразу бегут нести красную дорожку Вождю.
Дата: 16.03.2070 г., 10303 день от Судьбочаса, 19:12
Самое обычное, наверно, государство, где я пока бывал. Здесь нормально с едой, здесь нет постоянной грызни фракций или сообществ, нет исключительной идеологии или пси-излучения — Великая Маньчжурская Империя лишь хочет вернуть бывалую Империю Цинь. И имеет очень самовлюбленного и ленивого Сюаньтуна-императора Ли Вэй Чена, заставляющего своих слуг носить запасные троны, ибо "императорские ноги сами не ходят".
Здесь я могу наконец спокойно отдохнуть. Нас накормили и напоили. Джо (технократ из Калифорнии) сказал, что окончательно мы упокоиться сможем в Лунхэе, государстве западнее, в тибетских горах.
Возможно, он прав.
Что мне нужно?
Покой с миской риса с рыбой?
Или поиск правды?
Или...
Я достал оставшуюся дозу кокаина, еще с Наркомандии. Остальное чекисты обшарили — видимо, сами вкинуться хотели.
Я употребил, и под трипом начал есть рис.
Вкусно...
Горная пастораль
Интермедия
Тибетские горы. Из-за сцены выходит Еше и расстилает покрывало. За ним выходит Янгчен и садится на покрывало.
Еше. Родной Тибет...
Янгчен. Я люблю наши горы. Они велики, они мудры. Вся природа окружает нас, в упокоении...
Еше. Да.
Еше достаёт миски риса из сумки за спиной.
Еше. Ешь, Янгчен, ешь.
Янгчен приступает к еде.
Я вот говорил недавно с Джигме — и он глуп, как пробка, милая! Мы говорили о философии; он начал утверждать, что кто сильнее, тот и прав! Ну разве ли это не глупость?
Янгчен. Высокомерие никогда не оправдано, Еше.
Еше. Ох, извини.
Еше садится на покрывало.
Янгчен. Ты умён, Джигме бесстрашен — но все мы люди. И природа не различает нас. И одинаково любит. И потому не надо быть высокомерным, Еше.
Еше. Я понял, милая Янгчен...
Еше также приступает к еде.
Занавес.
Дата: 18.03.2070 г., 10305 день от Судьбочаса, 08:03
Лунхэй… После месяцев скитаний по истерзанным землям – словно глоток свежего воздуха. Высоко в горах, среди заснеженных вершин, здесь царит мир и покой. Кажется, будто Огненная Распря прошла мимо, не задев эти священные земли. Только горы, небо, солнце и тибетские монахи в своих бордовых одеждах. Тибет и Уйгурстан слились воедино в упокоении. Здесь все пропитано спокойствием и мудростью. Каждый день начинается с молитвы и медитации. Монахи учат нас дышать, отпускать свои мысли, находить гармонию в себе.
Я пытаюсь. Но мне трудно. В моей душе слишком много боли, слишком много злости, слишком много отчаяния. Слишком много Ненависти.
Я не поверил своим ушам и глазам, но здесь Кай встретил своих родителей! Я до сих пор не могу понять, как престарелые ирландцы оказались в китайских горах. Но я рад, что наш слепой бард наконец рад.
Мы живём в монастыре, в небольших кельях. Монахи приняли нас радушно, накормили, напоили, дали чистую одежду. Они не спрашивали, кто мы, откуда мы и зачем мы пришли. Просто приняли, как путников, нуждающихся в утешении.
Кай останется здесь. Джо останется здесь. Многие останутся здесь.
Я понимаю их, они устали.
Но нас туда, дальше, пойдёт очень мало.
Я, Самуил и Рафаил.
Ко мне подходил глава сей обители утешения, Кай Чен.
Он поведал мне историю о Трехдневной войне.
Генерал-губернаторство Океания всё-таки попыталось распространить свою корявую руку на эти великие горы. Сошедший с ума старикашка Дональд Зигдональд пытался захапать эту утопию.
Но лунхэйцы выстояли. Они отбили атаку, прогнали врагов.
Они не говорят об этом. Не хвастаются своей победой. Не винят своих врагов. Просто помнят. И учатся на своих ошибках.
Я вижу в глазах Кай Чена… что-то настоящее. Что-то, чего я давно не видел. Надежду. Веру. Любовь.
Может быть, здесь, в этих горах, я смогу найти ответы на свои вопросы. Может быть, здесь я смогу исцелить свою душу.
Может быть…
Я пишу эти строки при свете масляной лампы. За окном – тишина. Только звон колоколов, доносящийся из храма. Я пытаюсь уснуть. Но мне не спится. В моей голове – слишком много мыслей. В моей душе – слишком много боли.
Крепкий старик снова был рядом. Теперь – в красном берете.
Поиск и Покой
Интермедия
На сцену выходит толстый Покой в жёлтом кимоно и садится у озера. Декорации: озеро и деревья. С другой стороны почти вылетает Поиск в сером плаще и падает около Покоя.
Покой. Ложись, отдохни, друг.
Поиск.(Поднимается) Нет, я ищу Правду!
Покой. А ты ее видел, друг?
Поиск отворачивается.
Поиск. Нет…
Покой. Отдохни. Может, её и нет?
Поиск. Не смей! Она есть!
Покой. Эх... Ладно... Как хочешь....
Покой уходит.
Поиск. Я найду тебя, Правда! Я найду тебя!
Поиск бегает по всей сцене. Из-за сцены выходит Ненависть в красном плаще.
Ненависть.(К зрителям) Может и найдёт. Но только никак уже без меня не обойдётся.
Ненависть начинает бежать за Поиском вокруг сцены.
Занавес.
Дата: 23.03.2070 г., 10310 день от Судьбочаса, 01:34
Лунхэй договорился вместе с Правительством свободной Индии и Республикой Индонезия о снаряжении нам троим корабля. Мы отправились с индийских земель, а Республика Индонезия, если что, могла сохранить наш корабль от австралийских фашистов. Но индонезийские войска покинули нас, как только мы начали вплывать в Персидский залив. Мы собирались в Шахиншахат Хорасан — местную штрассеристскую монархию — но нас схватили в плен.
Исламисты.
Имамат Хасаб… Каменный мешок на берегу. Жара, вонь, грязь и вечная молитва. Ислам – единственное, что здесь имеет значение. Все остальное – грех.
Мы – "неверные". "Гяуры". Нас презирают, ненавидят, считают ниже скота. Нас держат в старой крепости, в грязных, сырых камерах. Кормят объедками, поят грязной водой. Заставляют работать на износ. Каждый день – одно и то же. Молитва, работа, голод, сон. И так – бесконечно.
Но я не боюсь. Я пережил слишком много, чтобы бояться смерти.
Я боюсь другого. Боюсь потерять рассудок. Боюсь сломаться. Боюсь стать таким же, как они.
Боюсь себя.
Я пишу эти строки украденным огрызком карандаша на клочке грязной бумаги. Пишу в темноте, под покровом ночи.
Я не знаю, увидит ли кто-нибудь эти строки. Не знаю, узнает ли кто-нибудь, что произошло со мной, с Самуилом, с Рафаилом.
Но я должен писать. Должен сохранить память. Должен сохранить себя.
Пока еще есть что сохранять.
Дата: 25.03.2070 г., 10312 день от Судьбочаса, 18:19
Из лап одних гадов в лапы других. На Имамат напал Мировой Конгресс Процветающего Терроризма.
Нацепили, ядрёна вошь, на оранжевый флаг белый круг с винтовкой — и пошли убивать. Какого чёрта исламисты не смогли побить этих гадких сволочей, желающих уничтожить своей терактной деятельностью малейшую жизнь? Я не могу поверить, что защищаю исламистских радикалов в своих записках!
Я помнил террористов, ох, я их прекрасно помнил, еще с Лиги, что объявила Конгресс международной опасностью высшего класса! Помню как ССБР устраивали операции по устранению конгрессмена Мехмета Юсуфа, как одного из ответственных за распространение радиации! Помню, как Великопольское государство, Поморский гетманат — да чёрт возьми, даже Шотландская анти-республика и Нижнеавстрийский сейм заказывали у группировки «Порок» убийство этого главного беса, этого волдыря и так поганого человечества!
Мехмет Юсуф, поджарый турок с чёрной бородкой и винтовкой в руках, вышел к нам "разговаривать".
–Господа, вы будете нас сопровождать. Нам нужны свидетели нашей благой миссии.
Я не выдержал. Я напрыгнул на Мехмета и начал его избивать. Я хотел размазать его гадкую кровь по своему кулаку. За мной вырвались и Самуил с Рафаилом.
Террористы схватили нас и, связав, посадили в самолёт.
Мы летели лицезреть хаос.
Анат… Еще вчера это место казалось глотком жизни. Бедное, истерзанное, но живое. Рынок кипел, дети гоняли по пыльным улицам, старики пили чай в тени оливковых деревьев… наивная вера в завтра. Дураки.
Нас посадили на окраину, наблюдать.
Взрыв… сначала просто толчок, как от удара гигантской кувалдой по наковальне. А потом – рев зверя. Земля вздыбилась, дома сложились, как карточные домики. В небо поднялся гриб – не зловещий, как на картинках Судьбочаса, а какой-то… болезненный, цвета гноя.
–Вы знаете теорию социал-дарвинизма? О да, о естественном отборе. Так вот, мы — лишь его продолжатели. Терроризм — это садовничество. Ты просто отрезаешь ветки.
Рафаил плюнул и зарычал на Мехмета. Самуил же спросил:
–Зачем дети? Зачем старики? Зачем женщины?
–Когда вы обрезаете ветки дерева, вы же не смотрите, есть ли на них почки, плоды или какие-то суховатые веточки, верно? Наоборот, с почками, плодами и сухими отростками ветка становится тяжелее. Наш процветающий терроризм тем самым помогает дереву расти.
От него воняло гниющим мясом. И кровью. Невинной кровью.
Дата: 27.03.2070 г., 10314 день от Судьбочаса, 15:43
«Следующая остановка Египет! Разрушим Каир! ОАР будет полыхать!»
Эта саранча грабежа и разбоя была очень горделивой. Арабские солдаты не дали нормально размяться террористом. Злодеи бежали, как мухи. А мы трое хотели их гнать. Нас отговорил арабский офицер.
ОАР… Объединенная Арабская Республика. Насерризм, арабский национализм, мечта об объединении всех арабов под одним знаменем. Звучит красиво. На деле – жара, пыль, строгость и бесконечная вера.
Мухаммед Нагиб… Говорят, он – настоящий лидер. Сильный, справедливый, преданный своему народу. Говорят, он - потомок самого пророка. Не знаю. Я видел его только издалека, на параде. Лицо – суровое, волевое. Глаза – полны огня.
Все по шариату. Строгий военный порядок.
Ну и конечно, арабская нация. Великая Арабская Нация.
Солдаты Нагиба приняли нас хорошо. Накормили, напоили, дали одежду, предоставили транспорт. Сказали, что мы – гости ОАР и что они позаботятся о нас.
Они отвезли нас в город. Показали нам свои достижения. Новые школы, новые больницы, новые заводы. Рассказали об объединении всех арабов, о создании сильной и процветающей нации.
Я спросил одного из офицеров, что они будут делать с теми, кто не хочет объединяться.
Он улыбнулся. «Мы убедим их, – сказал он. – Мы покажем им, что только вместе мы сможем выжить в этом безумном мире.»
Опять та же шарманка. Рафаил вздохнул.
Банда фанатиков с армией, деньгами и ресурсами.
Но мы им благодарны. За спасение жизни.
Такой суматошной, но жизни. Я пишу эти строки в своей палатке. За окном – арабская ночь. Звезды, луна, тишина… и пение муэдзина, призывающего к молитве.
Дата: 28.03.2070 г., 10315 день от Судьбочаса, 06:00
Я нахожусь на территории, подконтрольной.... Русским? Хотя я в Алжире.
Геологическая Ханты-Мансийская группа на алжирской территории (а также её военная фракция западнее — Силовой Охранный Геологический Сектор) — не такой "технократический Эдем" для учёных, каким была Калифорния, но зато это научные Елисейские поля, вернее, пустыни. Обитаем мы в порушенных городах, которые усиленно восстанавливаются инженерами.
Нет, конечно, здесь и свои маргиналы есть. Некий "Максимилиан Робеспьер-младший" сбежал от группы в пустыню и со своими радикалами возродил якобинский клуб — Якобинский Комитет Общественного Спасения (в Алжире). При этом он успел повоевать с соседями из средневековой империи Тагир.
ГХМГАТ — это оазис. Я рад, что мы можем передохнуть.
Самуил хочет остаться здесь. Я его не держу.
Пусть отдыхает.
Молодой, яркий парень.
Слово об африканской смуте
Интермедия
В Южной половине Африки неспокойно было с самого Судьбочаса. Так называемый Консорциум африканского Востока — олигархическое, очень богатое и громадное государство, выросшее всего-лишь из маленького городка в Сомали — был одним из двух гегемонов вместе с Итальянскими Колониальными правительствами на юге, юго-западе и востоке. Но рядом с ними разгоралась мелкая война, по итогу приведшая к африканской смуте.
Террористы из Сомалиленда, так называемые «Дети Сомали», напали на соседнее государство — Фараах, находившееся в то время в застое. Началась война, которая подожгла фитиль смуты. Ибо поняв, что намечается сеча, мелкие нацисты на Мадагаскаре — Афрониада — решили напасть на арабских реакционеров Реакционного Африканского Правительства, граничащих с Консорциум. Последний решил выступить миротворцем, и лично по указу самого Айяна Османа глава одной из штурмовых бригад Мустафа Омар приехал наводить порядок. За наведение порядка Мустафе Омару и его бригаде была выделена отдельная вотчина. Там он воссоздал Спарту, заявил, что царь Агамемнон жив, и его надо искать.
Тем временем глава Центрального Управления Отрядов Благоденствия (к которым относилась и штурмовая бригада Омара) Авраам Ибрахим позавидовал, и решил создать и свою вотчину тоже. Так началась гражданская война в Консорциуме.
Авраам Ибрахим оттяпал кусок на севере и под серым флагом с короной воцарил свою диктатуру наподобие Конституции Павла Пестеля. Большевики создали в Эритрее Национальный Народный Совет Красноморья, а на юге Консорциума какие-то дикари с Кваме Мбембе создали своё племя.
Так и продолжается африканская смута, и не закончится, видно, никогда. Обозлены все люди здесь.
Дата: 29.03.2070 г., 10316 день от Судьбочаса, 12:53
Алжир был французским, так будет и впредь.
Труд, семья, отечество.
Вместе с Жанной д'Арк!
Эти лозунги, произнесённые сегодня во время речи Маршала Салана на главной площади Алжира — не просто сотрясание воздуха. Эти слова стали определяющими в политике Организации. Многие годы OAS считались обычными ультраправыми маргиналами, но сейчас другое время. Наша родина разделена и раздавлена сапогом «арийцев» и других ублюдков. Мы в изгнании. Мы проиграли битву. Но мы не проиграли войну. Мы вернём свою Родину.
La Victoire
Я думаю, они застряли в XX-м веке, и не могут оттуда выбраться. Очередной ультраправый режим на остатках городов Алжира. Однако он более стабилен. Менее шизофреничен. Менее ужасен, чем в той же Европе. Потому-то Рафаилу, наверно, здесь и нравится.
Возрождают былую Францию.
Он остаётся здесь. Хочет побыть командиром — ему предложили хорошее место в составе чрезвычайной комиссии OAS по делам Марокко.
Пусть.
Дата: 31.03.2070 г., 10318 день от Судьбочаса, 19:23
Когда-то здесь были Буркина-Фасо, Кот-д'Ивуар, Гвинея... Теперь — Коллегиальное Правительство Всеобщей Национальной Ненависти.
Я видел другие государства с «Национальной Ненавистью»; таковых два, в Южном Синае и Гане (в Гане засели исламисты). Это были ячейки сего правительства.
Все здесь выглядит как неявная дистопия; дома отстроены, заводы работают, но как будто есть что-то, что меня пугает...
Ах, да.
Ненависть.
Все люди, что ходят здесь по улице, работают на Правительство на-пря-му-ю. И они ненавидят всех. Ненавидят друг друга, ненавидят себя, ненавидят меня.
Я должен был встретиться с Генеральным секретарём КП ВНН Андроником Ноктисским — как мне заявили, он очень меня ждал.
Я зашёл в кабинет. Железная дверь захлопнулась. Я обомлел.
В темном ободранном кресле сидел старик. Носище его был похож на калёну стрелу; глаза были как ендовы и рыскали взглядом по мне, пытаясь найти что-то чужеродное; в плечах, казалось, была косая сажень, ростом он был где-то семь футов, а голова походила на котёл – такая же круглая и громоздкая. На седой голове был красный берет с эмблемой черепа с крыльями.
Это он.
Я сел на второе кресло, пытаясь сохранять самообладание. Ноктисский начал свою гипнотическую речь прокуренным голосом.
– Мы оба знаем, кто мы такие.
– Да.
– Именно поэтому я и не собираюсь теперь скрывать своих замыслов перед вами, раз уж вы прошли и так немалый путь через все круги этого шеола.
Ноктисский достал кальян.
– Как вы прекрасно знаете, я следил за вами.
– Да.
– Я был вместе с вами и в Неваде, и в Центральных Штатах, и в Лунхэе. Я не давал вам спокойно жить.
– Да… Есть такое.
– Понимаете ли вы, что это я – Накатнымский?
– Теперь да.
– И что же, вы ничего не хотите сказать человеку, который превратил в безумца и так сломленного человека?
– Нет. Я устал. Я хочу лишь понять вас.
– Вы уже давно поняли меня.
Андроник дыхнул в меня дымом – в кальян он заливал бренди – и продолжил.
– Всякая вещь, кажущаяся тебе ужасной, перестает быть таковой, как только ты от нее испытаешь наслаждение, вот так и я начал испытывать наслаждение от Ненависти.
Познавая удовольствия, люди дрожат, позволяя их себе, и таким образом становятся порочными в добродетели и добродетельными в пороке. Так и я позволял себе всю жизнь такие пороки, что становился в этих пороках добродетелем. По итогу, поднявшись карьерно, я просто-напросто выкрал ядерный чемоданчик.
Именно на мне лежит ответственность за Судьбочас, вам это понятно, Николай Андреевич?
И потом создал его. Коллегиальное Правительство Всеобщей Национальной Ненависти. Почему национальной? Да мне плевать на нацию! Просто людишки, особенно в нашем Послерасприи при господстве правых режимов,любят потешить своё самолюбие защитой национальной идеи. Но фактически, все мы исповедуем лишь одно. Ненависть. Вы не помните, что вы чувствовали, глядя на Мехмета Юсуфа?
Ноктисский ухмыльнулся.
– Помню. Я хотел его убить.
– Правильно. Это ли не Ненависть? Единственная ликвидная валюта в нашем сгнившем мировом шеоле?
– Ненависть.
– Вы искали Правду, и что вас сопровождало, когда вы смотрели на то, как ваши солдаты и другие люди страдают?
– Ненависть.
– Правильно. Так дайте взрасти поколению! Одно или два поколения Ненависти необходимо, ненависти как безудержной стихии, всепоглощающей и всесжигающей. Когда в порыве Ненависти все эти жалкие люди, как койоты, перегрызут друг другу глотки – а те, кто останется, кинутся в огонь сами. Потому что кроме себя, им больше некого будет ненавидеть. Пустив Судьбочас, зажгя огонь смерти, крови и грязи, я открыл портал в тот мир, который показал, каковы люди на самом деле, и как они готовы уничтожить свой собственный мир, загубить его, ради своих амбиций, и в этом и так раздробленном и никому не нужном шеоле продолжать уничтожать друг друга! Люди это те только, которые режут и жгут да делают классические выстрелы или кусаются. Они гады. Вы искали Правду? Но она была у вас под носом. Вы просто её не замечали. Ненависть — это больше, чем Любовь и Правда. Ненависть – это Бог.
Это я был тем наркоманом, что сдал вас Легату! Это я был Накатнымским, это я был стариком среди проповедников! Но мало того, я был в умах каждого, кто хоть как-то обозлялся на ближнего. Уничтожив прошлый мир, я стал новым. Я стал Ненавистью. И теперь никогда не умру.
Прощайте. Я вижу, что вы плачете. Идите в новое место. Ещё не заселённое. Стройте свою Правду.
И вы сгорите в ней, благодаря мне. Благодаря Ненависти.
И он был прав. Я плакал. Но когда я вышел, я уже ничего не чувствовал. Кроме гнева, кроме желания утопии – будто всё, что во мне роилось, как в осином гнезде, вдруг взросло после этого диалога. Я вспомнил о земле, где течёт молоко и мёд. Я искал эту землю.
Нашёл ли её? Не знаю, может я что-то пропустил.
Но я создам свою.
Я сошёл с ума…
Прокламация провидца Николая Смирнова Новой Земле Обетованной от 28 июля 2070 года
Граждане Новой Земли Обетованной,
Оно было прекрасно и достойно вас, это трогательное зрелище граждан Илорина, на правом притоке Нигера, спонтанно объединённых вокруг нашей идеи в ночь, когда наши руки били в колокола на городской ратуше!
Отныне здесь – Новая Земля Обетованная.
Здесь будут течь молоко и мёд.
Это ужасное время с новыми тиранами Европы, Америки, Азии, Африки
станет последней бурей Послерасприя!
Позвольте мне дерзнуть направить на вас оживлённость патриотической ревностью, чтобы слегка указать на причины, приведшие мир к разрушению; мне льстит, что ужасные и назидательные уроки, которые получила эта угасшая планета, позволят тиранам улучшить правление, исправляя дефекты в единстве, прочности и энергии, отмечаемые в их правительствах.
Самой закономерной из ошибок театра человечества стало, несомненно, фатальное постановление, сделавшее её системой Ноктисской; системой, отягчённой Ненавистью и Злобой. Её упорное и слепое поддерживание с тех пор и до последних времён было для всего разумного мира беспримерным.
Но мы горим ещё желаньем построить утопию, где человечество сможет обрести покой.
И мы построим.
Верьте в нас.
И Мехмета Юсуфа не будет, и Андроника Ноктисского, и многих других ужасных людей.
И Ненависти тоже.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге