Записки Ириски

Глава 1 Я и моя семья

Я вошла в этот большой и непонятный мир одним из ясных и уже слегка морозных ноябрьских дней.

Наша дружная кошачья семья, помимо меня, состояла ещё из несколько котов и кошек — моей бабушки, тёти и дяди, братьев и сестёр и, конечно же, моих дорогих и любимых мамы и папы!

Мы — питомник! Питомник мейн-кунов — самых красивых, грациозных, гордых, но все-таки очень ласковых кошек.

Именно так считали заботившиеся о нас люди — Надя и Борис.

И они были совершенно правы!

У нас в семье все были красивы: шикарная шерсть разных оттенков окраса «мрамор на серебре», длинные пушистые хвосты, а ещё большие уши с кисточками, как у рысей. Правда, кто такие эти рыси, на которых мы были так похожи, осталось для меня непонятным. Зато звучало сравнение очень впечатляюще: было в нём что-то загадочное, сильное и необычное!

Мне казалось, раз у моих ушек есть кисточки, как у загадочной рыси, то и носить их необходимо с гордостью и высочайшим достоинством. Я так и поступала — с самого детства по сей день.

Жили мы все в одной из комнат питомника, где в нашем полном распоряжении были разные мягкие домики, подушечки и множество забавных игрушек. Вот только выходить из этой комнаты никому не разрешалось.

Я росла добрым, но в то же время очень любопытным и игривым котёнком: всюду мне не терпелось сунуть свой носик и поскорее узнать, что там. Так что нашу «домашнюю» территорию я изучила очень и очень быстро.

Неосвоенной оставалась только территория за дверью, которая отделяла меня от того, что пока мне было недоступно.

Поскольку моё желание узнать больше не оставляло меня, я пыталась разными способами оказаться «без спроса» за пределами нашей комнаты.

Иногда моя настойчивость вознаграждалась: воспользовавшись удачным случаем, я незаметно прошмыгивала за дверь, где на той самой «неосвоенной» территории жила ещё одна семья котиков.

У них был не такой, как наш, окрас, но он был тоже очень красивым.

Конечно же, мне хотелось познакомиться и поиграть с малышами из этой семьи. Но вот они, видимо, опасаясь нападения, не очень-то радовались моим неожиданным появлениям в их краях, предпочитая отсиживаться рядом с родителями и на всякий случай подальше от меня.

Какие они смешные — разве я буду нападать на тех, кто слабее!

Люди, обнаружив «нарушителя» на «чужой» территории, улыбались случаю и пытались меня поймать, чтобы вернуть на своё место.

Не могу сказать, будто это было для них так просто: думая, что со мной играют, я с большим удовольствием включалась в эту игру, прыгая и прячась по разным углам.

Вот тут и начинался самый настоящий переполох с погоней за мной!

На шум из нашей комнаты удивлённо выглядывали мои родители, желая посмотреть, что на этот раз приключилось за дверью.

Мама, понаблюдав за моими отчаянными прыжками, пыталась, ласково мурлыча, уговорить меня вернуться домой и не пугать своим неосторожным поведением уважаемых соседей.

Папа в таких случаях, в отличие от мамы, сразу же предупреждающе сердито и даже грозно мяукал, показывая тем самым, как он недоволен мною.

Это было непривычно и удивительно для меня, потому что на самом деле голос у папы был музыкальным, не предназначенным для упрёков в мой адрес. Этим голосом он часто «пел» вечерами, устраивая незабываемые концерты, за которые его даже удостоили звания «поющего кота»!

Но сейчас… сейчас его голос звучал совсем в другой интонации.

Поскольку, заигравшись, я никак не хотела прислушиваться к советам родителей, им в конце концов тоже приходилось принять участие в погоне за мной.

Общими усилиями, то есть все на одну, меня излавливали, а потом обычно я оказывалась на руках у Нади — для разговора.

Мама садилась рядом с ней на полу и виновато упрекала меня за то, что я своим поведением создавала массу неудобств тем, кто заботился о нас.

Она, конечно, была права, так как знала настоящую цену заботы людей и, разумеется, не могла остаться равнодушной в этом случае.

Однажды после очередной такой вылазки Надя, посадив, по обыкновению, меня к себе на колени, почему-то очень серьёзно и одновременно ласково сказала:

— Скоро будем получать твою родословную. А с родословной породистой кошечке уже неприлично так бегать, причиняя другим неудобства. Надо учиться вести себя с достоинством, благородно. Пора тебе привыкать к этому.

«Что за „родословная“?» — недоумевала я тогда.

Глава 2 Важный день

С самого утра в этот день люди суетились и, как мне показалось, почему-то нервничали.

Надя неоднократно переходила из одной части квартиры в другую с одним и тем же вопросом: «Где же документы?»

Борис в это же самое время торопливо доставал разные вещи: огромную сумку-переноску, подушечки, расчёску, маленькие миски, пакетики с кормом.

Я внимательно наблюдала за их приготовлениями через слегка приоткрытую дверь комнаты. Вместе со мной с неменьшим вниманием, волнуясь и переживая, следили за происходящим мама и папа.

Наверное, они о чем-то догадывались и поэтому, думая, будто и я переживаю, пытались меня успокаивать. Вот только получалось, как раз все наоборот — успокаивали они скорее сами себя, так как я вовсе и не волновалась.

Наконец Надя и Борис всё собрали.

Неожиданно они ловко и быстро посадили меня, маму и папу в приготовленную сумку-переноску.

Не успела я ещё ничего толком сообразить, как через несколько минут все мы оказались в машине, которая потом долго куда-то ехала.

Мои родители, прижавшись друг к другу, решили поспать. Одна моя голова упрямо высовывалась из клубка их шерсти, окружившего меня снаружи.

Я с большим интересом наблюдала, как за окнами мелькают незнакомые места, удивительно изменившие мои знания об окружающем мире. Оказывается, в нем есть много интересного и неизвестного, и оказывается, мир не заканчивался «там, за дверью», ведущей к соседней кошачьей семье.

Череда необыкновенных открытий прервалась тем, что машина остановилась возле высокого деревянного дома с красивыми резными колоннами, по которым, на мой взгляд, можно было с интересом полазить.

К сожалению, несмотря на мои желания, Надя и Борис взяли сумку-переноску и понесли нас в этот дом.

Таким образом, не имея возможности как-то повлиять на происходящее, мне пришлось довольствоваться уже увиденными кусочками «другого мира», который так внезапно приоткрылся для меня.

У входа в дом нас встретил незнакомый мужчина.

Вот тут мне в первый раз стало не по себе — а куда это нас привезли? Кто этот мужчина, и почему он нас ждёт?

От переживаний я попыталась избавиться, прижавшись носом к маме, надеясь на её успокаивающую ласковую песенку.

Мужчина тем временем пригласил Надю и Бориса пройти внутрь здания, а по пути, не переставая, объяснял им какие-то непонятные для меня правила.

Что было дальше, если честно, помню плохо: скрывшись между мамой и папой, я заснула, утомлённая таким количеством новых впечатлений от поездки…

Разбудила меня, доставая из сумки, Надя. В этот момент мои глаза, наверное, были раскрыты очень широко, так что кто-то даже сказал: «Ого! Вот это глазища!»

На сей раз похвала, хотя и справедливая, совсем не доставила мне радости: все происходившее было так необычно и скорее пугало, чем радовало меня.

Увидев вокруг себя много незнакомых людей, я начала нервничать.

На всякий случай, крепко вцепившись когтями в кофточку Нади, поджав при этом уши и уткнувшись мордочкой в плечо, я тихо сидела у неё на руках.

Она нежно целовала меня в макушку, пытаясь успокоить.

Кстати сказать, Надя, пока я жила с ней, всегда целовала меня между ушками, каждый раз доставляя мне этим большое удовольствие.

Лишь спустя немного времени я освоилась с новой обстановкой и украдкой, настороженно озираясь вокруг, попыталась оглядеться.

В просторном помещении, кроме нашей семьи, находилось много котят, кошек и котов, такой же породы, спокойно сидевших на столах, у которых стояли люди.

И для чего нас всех здесь собрали?

Во всяком случае, видимых причин волноваться, пока не было.

Борис достал из сумки моих родителей, а потом посадил их на один из таких столов.

Я опять заволновалась: родителей взяли, а меня оставили одну — для чего? Почему?

В это время две женщины, одна из которых была в очках, а вторая в большой красной шляпе, и с ними пожилой мужчина с седой бородой, в ярко-синей рубашке не спеша начали обход.

Остановившись возле очередного стола, они старательно осматривали каждую кошку и о чем-то переговаривались с людьми, ожидавшими своей очереди вместе с их питомцами.

Одним словом — что-то началось.

Что именно там происходило, разглядеть мне толком не удалось, и я, на всякий случай, ещё крепче прижалась к Наде.

Мои родные, в отличие от меня, вели себя более спокойно — конечно, у них-то опыт!

Вскоре «белая борода» в синей рубашке с двумя дамами в очках и красной шляпе подошли и к нам.

О, нет, как страшно!

Да, мне было страшно, а вот подошедшим — было интересно и, судя по всему, даже весело.

Это меня насторожило ещё больше, и я стала подозрительно следить за каждым их движением, отыскивая в этих движениях какой-либо намёк на возможную попытку обидеть меня.

Стоя возле нас, они долго читали какие-то документы, и, казалось, совсем забыли обо мне. Затем, предварительно осмотрев маму и папу, снова стали смотреть документы, покачивая головами.

Мужчина с седой бородой нежно погладил папу по спине и немного почесал его за ушком.

Попробовал бы он сейчас прикоснуться ко мне: я только и ждала момента показать свою, спрятанную под длинной шерстью, силу!

И тут одна из женщин, та, что была в красной шляпе, потянулась к Наде, явно намереваясь взять меня в свои руки.

Какая бесцеремонность: вот и момент! Не стоило ей этого делать!

Не знаю точно почему: может быть, последней каплей, переполнившей моё терпение, оказалась эта раздражающе красного цвета шляпа, может, её намерение побеспокоить меня без моего желания — но мне стало понятно, что я должна заявить о себе.

Так я и заявила!

Вспомнив о своих кисточках на ушах, «как у рыси», которые необходимо носить с достоинством, и собрав все своё негодование, я с отчаянным шипением решительно вцепилась зубами в палец этой женщины.

Вот так! Ш-ш-ш!

Она ахнула, изменившись в лице, и резко отдёрнула свою руку от меня.

Мужчина с бородой торопливо достал из кармана платок и стал прикладывать его на рану, чтобы остановить кровь.

Все в недоумении молчали, пока не справились с проблемой на пальце.

Опасаясь моей воинственности, вторая женщина, в очках, предложила Наде на всякий случай самой держать и показывать им меня.

И надо сказать, это предложение кое-кого вполне устроило. В результате я, хотя и с опаской, удовлетворённо притихла.

Мама сильно разволновалась из-за этой истории с пальцем и стала рассерженно мяукать, объясняя мне, что так вести себя не следует. Да и потом, уже вечером, мы с ней ещё долго обсуждали произошедшее.

А пока…

Мужчина с бородой, закончив оказание первой помощи и мрачно взглянув на меня исподлобья, взял блокнот и стал записывать мои данные: рост, вес, длину хвоста, как поставлены ушки, правильная ли осанка и походка, периодически приговаривая: «М-да-а уж…»

Относились ли его «м-да-а уж» к моим великолепным внешним данным или к моему достойному поведению — было не понятно.

Эти незнакомые люди ещё долго растерянно поглядывали на меня, что-то бурно обсуждая между собой и понимающие кивая головами в знак согласия с тем или иным высказанным мнением.

В конце концов, посовещавшись, они пришли к окончательному решению и громко объявили Наде и Борису, что определились с моей породистостью.

Надо же — именно с этого самого момента я начала значиться мейн-куном в четвёртом поколении нашего рода!

Теперь у меня в родословной появилось титулованное имя — Ирэн-Эрика-Гонсьор-Галлардо, записанное в мой паспорт мужчиной с седой бородой в ярко-синей рубашке. А главное — оно содержало имена моих предков и звучало очень гордо в дополнение к рысьим кисточкам на ушках.

К сожалению, значимость этого события испортили мои оценочные баллы, которые оказались гораздо ниже, чем ожидали Надя и Борис — выяснилось, что у меня есть дефект, обнаруженный экспертами — «белой бородой», «очками» и «красной шляпой».

Возможно, что моё поведение сыграло в этом «обнаружении» свою роль, а может, быть, действительно во мне было что-то не так — не знаю.

Я только одно твёрдо знаю — мейн-кунов обижать не стоит! Теперь это знает и ещё кое-кто…

Вот только, как выяснилось, именно из-за этого дефекта я не смогу остаться в нашем питомнике, и мне придётся в скором времени поселиться в новом доме.

На это Надя твёрдо заявила: «Только когда она станет большой!»

Борис с ней согласился, и на какое-то время я, совсем забыв о случившихся неприятностях и о своём неясном будущем, осталась в питомнике с родными.

Глава 3 Тревожные ожидания

Шло время…

Я подросла, и Надя была вынуждена подать объявление о поиске для меня нового дома и обязательно добрых хозяев.

Конечно, мне было очень грустно от этого, так как в мои планы совсем не входило расставание с любимыми мамочкой и папой, да и всей семьёй.

Не хотелось расставаться также с Надей и Борисом: они оказались хорошими, заботливыми и жизнерадостными людьми.

Да и что скрывать — было просто боязно покидать родной дом и отправляться неизвестно куда, одной. В то время мне казалось, что меня уже никто не будет так любить, как любили в моей семье.

И потом — с кем я буду жить? Появятся ли новые друзья, с которыми можно будет также весело играть?

Все это крайне беспокоило меня, от чего я даже стала плохо спать, мало кушать и чаще прижиматься то к маме с папой, то к Наде с Борисом, чувствуя приближение неизбежного расставания.

С другой стороны, так как я, по словам Бориса, была «девушкой любопытной», меня манили новые впечатления и желание узнать о чем-то за пределами нашего питомника.

Между такими, вполне, впрочем, объяснимыми, страхами и желаниями, проходили мои дни после подачи объявления.

И вот однажды у Нади зазвонил телефон.

Она, подробно переговорив с кем-то, в конце разговора громко произнесла: «Приезжайте, конечно, посмотрите, познакомьтесь друг с другом».

Услышав это, я забеспокоилась — не про меня ли идёт разговор, не меня ли собираются посмотреть?

Пока я так думала, Надя закончила переговоры. Затем подошла ко мне, нежно взяла на руки и, крепко прижав к себе, сказала:

— Ну вот, Ирэша, завтра к тебе приедет Аня. Она очень хочет познакомиться с тобой. Если вы понравитесь друг другу, то у тебя появится новый дом и начнётся совсем другая, самостоятельная жизнь. Новые хозяева будут заботиться о тебе и любить тебя!

Все сразу разъяснилось: то чего я ждала и одновременно боялась всё это время, произойдёт уже завтра.

Так быстро?

Я оказалась совсем не готова к близкому расставанию. Странно как-то получилось: столько думать об этом, ждать и в итоге оказаться неготовой?

Почему, когда расстаёшься с теми, кого любишь и к кому привык, всегда внутри становится так печально и больно?

Наверное, успокаивала я сама себя, мне даже будет легче, чем Наде и Борису: меня ждёт путешествие, новые события и смена обстановки, а их ждут только воспоминания обо мне.

Да, пожалуй, это так.

«А вот интересно: захотят ли они узнать, как я буду жить в новой семье?» — спрашивала я себя, переживая, что меня могут забыть — ведь это так обидно, правда?

Как будто услышав эти сомнения, в нашу комнату зашёл Борис и неожиданно ответил на мои беспокойные вопросы:

— Ты не волнуйся, Ирэшечка, мы будем переписываться с твоими новыми хозяевами и обязательно узнаем, как ты у них устроишься! Вот увидишь — всё будет хорошо. Мы тебе это обещаем.

Обещаем!

А мои родные мама и папа? Как же мне будет не хватать их заботы и участия!

Я с грустью посмотрела на своих родителей, потому что точно знала: ни мама, ни папа, ни даже я сама, не могли никак повлиять на происходящее с нами — мы могли только ждать.

Как это всё грустно и одновременно волнительно…

Глава 4 Встреча

Тот утренний звонок в дверь, в отличие от всех других таких же звонков, запомнился мне на всю жизнь.

Я разволновалась и забегала по комнате, спрашивая маму: «Это ко мне пришли? Это за мной? Я сейчас уеду и больше никогда не увижу вас? Мама, мне страшно!»

Мама, стараясь не показывать вида, что тоже переживает, ответила:

— Не волнуйся. Скоро мы всё узнаем: должна прийти Надя.

Действительно, через некоторое время в комнату зашла улыбающаяся Надя. Но она, только лишь мельком взглянув на меня, взяла на руки маму и унесла её.

Я заволновалась ещё больше: «Как? Забирают не меня, а маму? Я не согласна! Неужели это из-за того дефекта?»

Чуть позже Надя вернулась и, снова не сказав ни слова, забрала папу.

Ну, знаете ли!

«Что же это такое? — не понимала я. — Приехали знакомиться со мной, а общаются с моими родителями?!»

Наконец в комнату зашёл Борис и, взяв меня на руки, объявил:

— Пойдём, Ирэша, будешь знакомиться! Мама и папа понравились, надо думать, и ты понравишься.

Ах, вот как!

Все оказалось просто и совершенно безобидно: маму и папу забирали для того, чтобы показать какой большой и красивой вырасту я!

Вот и всё! Хотя, по-моему, это и так было ясно.

Сидя на руках у Бориса, уткнув свой нос в его большое плечо, я осмелилась лишь украдкой взглянуть на новую хозяйку, которая мне сразу и приглянулась!

А вдруг она меня не возьмёт?

Я опять незаметно посмотрела на неё, но на этот раз прямо в глаза: они у неё были полны света и теплоты. А ещё от неё веяло необычным спокойствием и уютом.

Аня, едва увидев меня, немедленно, как будто её кто-то мог опередить, сообщила, что я ей очень понравилась и что она меня берёт!

Как?! Я могла не понравиться?!

Надя, почувствовав и моё положительное отношение к Ане, заметила ей:

— Похоже, что вы Ирэше тоже понравились! — а потом, обратившись уже ко мне, добавила со вздохом: — Ну что, Ирэша, иди, прощайся с родными кошечками и собирайся. В добрый путь!

Мне стало грустно. Очень грустно. И сколько я ни успокаивала себя, покидать родной дом оказалось совсем не просто.

После моего короткого прощания с родными Борис ловко посадил меня в сумку, и я, так и не успев даже разобраться в своих чувствах, вместе с Аней, отправилась в новую, полную надежд и впечатлений жизнь.

Прощайте, мои родные!

Глава 5 Новый дом

Как только мы вошли в мой новый дом, Аня открыла сумку-переноску и сразу взяла меня на руки.

Мне было тревожно — я даже задрожала.

Видя моё состояние, она аккуратно опустила меня на пол и предложила посмотреть всё самой.

Надо заметить, что момент для осмотра, с моей точки зрения, был не совсем подходящий.

Никогда раньше мне не доводилось бывать в таком просторном месте: разве что при подтверждении моего породистого происхождения. Но там я пробыла пару часов, да и то в основном на руках. А здесь можно было везде ходить, играть, лежать и даже бегать! Вот бы сюда всю мою семью — мы бы порезвились!

Моё настроение понемногу стало улучшаться.

В доме Ани, когда мы туда приехали, никого не оказалось. Было непривычно — только я да Аня. Правда, позже выяснилось, что она жила здесь не одна, а с мужем Сергеем и двумя детьми — Катей и Сашей.

Дети всё лето отдыхали с бабушкой на даче, а Сергей должен был скоро вернуться с работы — так сказала Аня. Она постоянно со мной разговаривала, объясняя мне всё, что вокруг происходило. И хотя общались мы на «разных языках», я её, как это ни странно может показаться, очень хорошо понимала!

— Вот здесь ты будешь спать… Здесь ты будешь кушать. Осваивайся потихоньку, а я пока приготовлю что-нибудь вкусненькое! — сказала Аня, почесав меня за ушком.

Мне же на самом деле из-за множества новых впечатлений и переживаний есть совсем не хотелось, а хотелось скорее найти какое-нибудь тихое местечко, чтобы прийти в себя и отдохнуть.

Для этого я залезла под диван, где и уснула…

Разбудили меня весёлые голоса Ани и Сергея: Аня что-то оживлённо рассказывала ему, а тот в ответ повторял:

— Ну, мамулька, ну, мамулька!

Мамулька — кто это? Кого называл так Сергей? Получается, что в квартире ещё кто-то есть?

На всякий случай я решила пока не торопиться выходить из своего укромного местечка, а дождаться ночи, чтобы потом все спокойно разглядеть и обнюхать.

Уже вечером Сергей обеспокоенно спросил:

— Где же наша кошечка?

Аня ответила, что я, наверное, где-то прячусь и предложила:

— Давай пока не будем её трогать: пусть освоится у нас. А нам с тобой надо ей имя придумать, домашнее, а то Ирэн звучит слишком официально.

Сергей, недолго думая, начал увлечённо фантазировать и предлагать разные клички:

— Лапуся, Солнышко, Пушистя, Хомячок…

Аня залилась звонким смехом:

— Хомячок! Ха-ха-ха! Ещё скажи маленький хомячок! Она же потом большущей кошкой станет! Нет, давай-ка что-нибудь другое! Как зовут её — Ирэн. Ирэн, Ириша… нет… не то… Ириска. О, точно! Будем называть её Ирис, а ласково — Ириска! Как тебе, Серёжа?!

— Мне нравится, пусть будет Ирис. Вот только увидеть её очень хочется. Говоришь — красивая?

— Ага, очень! Завтра выйдет, вот и увидишь её.

— Хорошо.

Переговорив обо мне, Аня и Сергей легли спать.

А я, между прочим, осталась довольна своим домашним именем — Ирис-Ириска! Надо же — даже не думала что нас, кошек, можно так назвать.

Интересно, как моё домашнее имя будет сочетаться с кисточками на ушках?

Несмотря на то что размышлять на эту тему было весело и приятно, для меня настало самое подходящее время отправиться поискать миску с едой.

Только расправившись с заботливо оставленным для меня ужином, я начала осторожно обследовать своё новое жилище.

Квартира по моим меркам была действительно большой: три комнаты, большая кухня, широкий коридор и ещё несколько важных для жизни мест.

Неожиданное и интересное открытие ждало меня в прихожей. Выяснилось, что там, в шкафу, жила точно такая же кошка, как и я. Она, даже не познакомившись со мной, начала передразнивать все мои движения: я к ней — и она ко мне; я от неё — и она от меня. Я шлёпнула её лапой, и она в ответ, шлёпнула по моей лапе!

Не знаю, чем бы закончились наши шлепки лапами друг по другу, но как только мы ими обменялись, наверху шкафа, почти у самого потолка, что-то вдруг очень сильно загремело.

От испуга я в панике бросилась прятаться под кухонную мебель, где и затаилась в ожидании — что же будет дальше?

Проснувшись от случившегося шума, полусонные Аня и Сергей вышли в прихожую посмотреть — что произошло?

Не обнаружив никаких видимых изменений в прихожей, они заключили, что гремело не в нашей квартире, а в другой, и поэтому снова вернулись в свою комнату.

А вот я решила остаться на кухне — здесь было тепло и вкусно пахло близким ужином в миске.

Глава 6 Буду хозяйкой

На следующий день, когда Аня и Сергей ушли на работу, мне захотелось продолжить осматриваться на новом месте: одной это делать как-то спокойнее, да и пора уже было становиться хозяйкой.

Больше всего меня интересовала комната, в которой жили Аня и Сергей. Разумеется, именно туда я и направилась в первую очередь.

Их комната оказалась очень уютной и светлой. На окне в горшках стояло много разных цветов, некоторые из которых цвели и очень вкусно пахли. Из-за множества цветов места на подоконнике почти не осталось, и чтобы посмотреть в окно, мне пришлось забраться на приготовленный для меня домик, который я пока так и не обжила.

Домик был довольно высоким, и с его верхнего этажа без труда просматривался весь двор — очень удобный пункт наблюдения!

Кровать, стоявшая рядом с моим необжитым домиком, была застелена пушистым, мягким покрывалом. Пожалуй, это место мне понравилось даже больше «наблюдательного пункта»!

Рядом разместился письменный стол. У стола стояли два мягких кресла, а над ними висели полки с коробками, из которых торчали кусочки ткани.

На стенах комнаты расположилось несколько картин. Правда, допрыгнуть до них, чтобы потревожить это неподвижное спокойствие, было невозможно, и, следовательно, они никак не могли заинтересовать меня всерьёз.

А вот, кстати, никакой «мамульки» обнаружить так и не удалось. Не понимаю, кого Сергей так назвал?

В этот день я постепенно обследовала и все другие помещения, прикидывая, как их можно потом использовать на свой лад.

К моему великому удовольствию в комнатах, особенно в гостиной и в детской, множество мебели позволяло проводить время достаточно разнообразно. А если устанешь, то и прилечь можно — места вполне достаточно.

И все-таки комната с моим домиком у Ани и Сергея была мне дороже всего. Жалко, что пока я не была готова там поселиться…

Глава 7 Всё, завтра выхожу

…Прошло уже несколько дней, а я все ещё не решалась покинуть своё тайное жилище на кухне, с грустью вспоминая то моих родителей, то экспертов с бородой, в очках и красной шляпе, из-за которых я здесь оказалась. Время от времени я злилась сама на себя из-за того, что не могу ни на что решиться.

Аня, как только оказывалась на кухне, заговаривала со мной. И словно предоставляя шанс что-то исправить, ласково убеждала перестать прятаться. Её приятный голос с нежностью нахваливал мои ушки и пушистый хвостик:

— Ирисонька, ты моя хорошая! Выходи к нам, поиграем. Или хоть покушать выйди — а мы на тебя посмотрим.

Всё мне нравилось: и Аня с Сергеем, и квартира, и то, что никто даже не пытался вытащить меня из-под шкафа. Но при всём при этом, я никак не могла признать их жилище своим домом и грустила, вспоминая тот другой дом, в котором остались мама и папа. Мне было трудно справиться с этим, а помочь было не кому.

Вот в этом было всё дело.

И всё-таки, несмотря на мою осторожность и несговорчивость, постепенно Анины усилия начинали приносить свои плоды, и мне так или иначе пришлось свыкаться с мыслью о необходимости помириться с новыми обстоятельствами моей жизни.

Так что через некоторое время я не выдержала и сообщила самой себе: «Всё, завтра выхожу!»

На следующее утро, ничего не подозревающие Аня и Сергей, даже не позавтракав, быстро собрались и куда-то ушли, нарушив, таким образом, все мои планы начать новую жизнь.

Я расстроилась и принялась нетерпеливо ждать их возвращения, чтобы, встретив, объявить о своём решении.

Спешить было некуда. Сидя на пуфике в коридоре, я принялась с интересом разглядывать настенные часы: одна стрелка у них бежала быстро, а две другие совсем не торопились догонять первую. Почему это так? Почему все три стрелки не могут бежать вместе? Ведь так их можно было бы поймать за всего один прыжок!

Пока я размышляла о странном беге стрелок, за дверью наконец послышались долгожданные шаги и затем зазвенели ключи в двери.

Моё сердечко забилось быстрее — вот-вот мы обрадуемся встрече, и Аня обязательно возьмёт меня на руки, от чего мне станет вдвойне радостнее и спокойнее.

Дверь открылась, но на пороге показалась вовсе не Аня, а две незнакомые девочки.

Я, от неожиданности, тут же забыла о своих планах и быстро убежала на кухню, где снова притаилась на старом месте под шкафом.

«Как? Не может быть — приехали дети? Я же их совсем не знаю. Надо к ним присмотреться».

Дети тем временем завизжали наперебой:

— Ой, мамочка! Кто это был? Это кошка? Наша?!

— Мама, вы кошечку завели, а нам не сказали!

— Папа, почему вы нам не сказали, а?

— Мы с мамулькой вам сюрприз сделать хотели!

«Так вот кто такая „мамулька“ — это, оказывается, Аня!» — догадалась я, отсиживаясь в своём укрытии.

Дети ещё долго, не переставая, расспрашивали родителей обо мне:

— А она большая? — интересовалась Катя.

— А какой породы и как её зовут? — спрашивала Саша.

Целый день они не унимались: то звали меня, заглядывая под шкаф, то спрашивали у родителей подробности моего появления в доме.

Аня спокойно отвечала на все вопросы, пока, в конце концов, не заметила:

— Дети, вы так расшумелись, что, наверное, очень испугали Ириску. Она и до вас уже несколько дней не выходила, а теперь совсем забоится. Давайте оставим её в покое и дождёмся, когда Ириска выйдет сама. А вы лучше расскажите нам с папой, как отдыхали у бабушки. Хорошо?

— Хорошо, — очень неохотно согласились дети.

Все вместе они сели пить чай и рассказывали друг другу новости прошедшего лета.

Я осталась благодарна Ане за её терпение и данную мне возможность ещё немного отложить своё появление.

С приездом Кати и Саши в квартире стало шумно и самое главное — неспокойно.

После того как взрослые уходили на работу, дети оставались дома. Они громко играли, бегали по комнатам, часто пытались всячески выманить меня выйти из укрытия: то словом, то кусочком колбасы.

Вечером, когда родители возвращались, дети наперебой рассказывали о прошедшем дне и как они хитро пытались выманить меня из своего укрытия.

В нашей кошачьей семье, у моих родителей, колбасу не ели, поэтому я на эти уловки не поддавалась и по-прежнему была осторожна и, как всегда, предусмотрительна — так что ничего у них не выходило.

Аня обеспокоенно заглядывала ко мне под шкаф, ласково предлагая покушать, а заодно просила никого не бояться.

Через пару дней дети наконец прекратили свои попытки выманить меня и вообще как будто забыли обо мне — пришло время подготовки к школьным занятиям.

Рассматривая красивые тетради и другие учебные принадлежности, они сетовали на то, что снова надо каждый день ходить в школу и как мало они отдыхали.

Как бы там ни было, но первого сентября Катя и Саша, одетые в нарядную форму, взяв в руки букеты цветов, вместе с мамой отправились на занятия.

Для детей наступили школьные будни, а вот для меня с этого момента в доме восстановились спокойствие и тишина.

Благодаря этому я смогла снова ходить, где вздумается, осваиваясь и привыкая к тому, что теперь должно было стать моим домом.

Особенно мне хотелось заглянуть в детскую комнату, в которой, по понятным причинам, с момента приезда детей я побывать уже не могла.

Комната девочек необычно делилась обоями на две равные части и в каждой из этих частей они были разными. Внутри комнаты стояли две кровати, два шкафа, два письменных стола: все эти вещи отличались лишь цветом — в каждой половине он был обязательно свой.

Кроме этого, в Сашиной «половинке» игрушек было намного больше, чем в Катиной. Плюшевые мишки и красивые куколки занимали все открытые полки Сашиного шкафа.

У Кати игрушки находились в шкафу, а на открытых полках лежали фотоаппарат и разные, аккуратно сложенные, журналы с множеством фотографий.

Катя была старшей по возрасту, и была более собранной и более спокойной по характеру, неторопливой. В её половине всегда и во всём присутствовал порядок.

Саша в отличие от своей сестры, наоборот, была подвижной и не очень-то аккуратной. Зато она любила рисовать, и на её столе часто лежали неубранные карандаши, которые мне, в свою очередь, очень нравилось катать по поверхности стола или по полу.

Саша каждый раз удивлялась: почему карандаши, если она их оставляла на столе, иногда оказываются под столом?

Катя тут же подсказывала ей: «Всё очень просто — убирать надо!»

Я не могла согласиться в этом вопросе с Катей, слушая их словесную перепалку в своём кухонном убежище. На мой взгляд, убирать ничего никуда не надо — Саша права. Чем я буду играть? Странная Катя какая-то…

Глава 8 Вторая попытка

Прошла ещё целая неделя, а я всё так и не решалась выйти окончательно: то мне одно мешало, то другое.

И хотя у меня теперь благодаря школе появилась возможность тайно посещать разные уголки квартиры, я всё-таки не могла быть довольной тем, что живу «отдельно». Мне очень хотелось, преодолев все свои страхи и сомнения, начать совсем другую жизнь в моей новой семье.

«Сегодня вечером обязательно выйду и покажу, как умею любить и дружить!» — решилась я.

После этого мне сразу стало легко и просто — как будто мне случилось оказаться снова у мамы!

Да-да, точно-точно — именно так и было!

Поздно вечером вся семья собралась в комнате Ани и Сергея. Они о чем-то тихо беседовали — в доме царили тишина и покой.

Очень удобный момент для меня! Чего ещё ждать?

Я, хотя и несмело, поспешила в комнату. Вот я уже у двери комнаты, вот я заглядываю в неё — все мирно сидят на большой кровати.

Мне захотелось немедленно прыгнуть на руки к Ане, чтобы оказаться рядом с ней так же близко, как сейчас были дети. Захотелось прижаться к ней и рассказать обо всем, что накопилось у меня за целый месяц — обо всем, обо всем. Я была даже не против поиграть с детьми, к которым относилась пока с большой осторожностью.

А ещё я мечтала разлечься на столе у Сергея, да так, чтобы мой пушистый хвостик обязательно лежал на клавиатуре его компьютера, и именно в тот момент, когда он что-нибудь печатал. Тогда бы Сергей ласково погладил меня и отодвинул хвостик — это вполне могло означать начало нашей дружбы.

Вот такая я хитренькая!

Всё, хватит сомневаться — я быстро вбежала, громко замяукав по пути.

Прыжок — я на кровати.

Как все обрадовались моему появлению!

Сергей воскликнул: «Ух ты!»

Я, гордо подняв свой хвост, направилась прямиком к Ане и легко забралась к ней на руки, как будто для меня это было делом обыденным.

Всё правильно, ведь я постоянно думала об Ане и в мыслях часто разговаривала с ней!

— Ирисонька, девочка моя, ну, наконец-то! Как мы тебя долго ждали, — приговаривала Аня, гладя мою шёрстку и целуя меня между ушками.

А я мяукала ей в ответ, желая рассказать сразу про все мои чувства и переживания.

«Ура! Теперь я по-настоящему счастлива — меня ждали и меня любят!»

Как хорошо, если вокруг тебя спокойно, уютно и радостно.

Я снова почувствовала себя по-настоящему дома!

Глава 9 Что происходит?

Теперь, когда все сомнения остались позади и дом Ани окончательно стал для меня родным домом, жизнь моя потекла спокойно и размеренно, а с каждым его обитателем я завела свои особенные отношения.

С Сергеем, например, мы решали его важные задачи по работе. Помогать ему было совсем не трудно, поэтому я с удовольствием проводила время, укладываясь на его столе рядом с компьютером, в то время как он почёсывал меня за ушком. В такие моменты мне всегда очень хотелось узнать, о чём он больше думает — обо мне или всё-таки о работе?

Самые главные и самые нежные отношения сложились у нас с Аней. Она полюбила меня и воспринимала такой, какая я есть.

В ответ на Анины чувства, и я в свою очередь всячески старалась быть нежной с ней: часто садилась рядом или забиралась на руки, мурлыкала ей песенку и заодно чувствовала себя невероятно счастливой!

С Катей и Сашей мы проводили время в движении и веселье: постоянно бегали друг за другом, нападали из засады и резвились.

Да разве им угнаться за мной!

Случалось иногда, отстаивая свои интересы, мне приходилось пошипеть на детей, предупредительно выпустив коготочки. И хотя такие моменты случались нечасто, они несколько омрачали наши отношения, делая их не всегда дружескими.

Я не придавала этому какого-то особенного значения, поскольку считала себя правой. И тем более не думала, что это может как-то изменить моё положение в семье.

И все же изменения эти произошли…

Глава 10 Подружка

Аня и Сергей очень быстро вернулись домой и от самого входа радостно позвали детей.

Катя и Саша сразу прибежали в коридор. Вместе с ними, хотя меня почему-то не позвали, прибежала и я — из любопытства.

И тут произошло нечто совершенно неожиданное: Аня открыла сумку и достала из неё… маленькую кошечку!

Вот это да! Вот так сюрприз!

Кошечка была совсем крохотная и, кстати, не такая пушистая, как я. В её глазах сразу можно было заметить грусть и испуг. Жалко, но Катя и Саша, разглядывавшие её, словно игрушку, этого, к сожалению, совсем не замечали.

Кошечка подняла несмело головку, оглядываясь вокруг, и стала вопросительно смотреть на всех, будто спрашивая: что со мной теперь будет?

Я подошла к ней для знакомства и начала осторожно её обнюхивать: она пахла улицей, травой, сыростью и чем-то скисшим, наверное, молоком.

Мне стало жалко её, но одновременно обидно и непонятно — почему Аня и Сергей взяли к нам в дом ещё кого-то? Разве меня одной им мало?

Похоже, что непонятно это было только мне, потому что дети, поселив малышку у себя в комнате, стали играть с ней, совсем не замечая её испуга.

Аня, взглянув на мой вопросительно-обиженный вид, почувствовала, что я с ревностью отношусь к появлению «подружки» в доме и позвала меня к себе на колени для важной беседы:

— Ирисонька, эту кошечку зовут Мила. Она ещё совсем-совсем маленькая и нуждается в заботе. Её недавно случайно обнаружили под капотом машины добрые люди и приютили временно у себя. А сегодня у неё появился свой настоящий дом. Ты, пожалуйста, её не обижай и постарайся подружиться с ней. Вам будет веселее вместе. И всем нам от этого будет только лучше.

«Ну вот, — сердилась я, — теперь мне придётся делить внимание Ани ещё и с этой Милой. Хотя, с другой стороны, она такая маленькая… совсем одна… Нашли её на улице, значит, она рано осталась без мамы, без тепла и еды».

Моё сердце не позволило мне долго продолжать беспричинно сердиться на беззащитного котёнка.

Этой же ночью я осторожно зашла в комнату к девочкам и тайком пробралась к Миле.

Мила спала, свернувшись в крохотный клубочек, уткнувшись носиком в худенький хвостик. Длинные тоненькие лапки, чтобы было теплее, она поджала под себя.

Мне вдруг показалось, что одного моего хвоста хватит, чтобы укутать её всю.

— Не бойся, я тебя не обижу, — промурлыкала я проснувшейся маленькой подружке и, недолго думая, легла рядом с ней.

Прижавшись ко мне, Мила согрелась в моей пушистой шёрстке, после чего мы сладко заснули вдвоём. И, наверное, она в этот момент вспомнила свою маму… Я тоже…

Утром за тёплый приём найдёныша все меня заслуженно хвалили и ласкали:

— Мои сладкие ушки! — шептала Аня.

— Умничка наша! — хвалил Сергей.

Конечно, мне было очень приятно и от похвалы, и от того, что я приняла Милу: дружба всегда предпочтительнее ссоры.

Несмотря на такое радостное утро, по непонятным для меня причинам днём после обеда Аня и Сергей посадили Милу в мою сумку-переноску и куда-то ушли.

Я ничего не поняла и, подумав, что Милу унесли навсегда, побежала с громким вопросительным «мяу» в детскую комнату:

— Что случилось, где Мила?

— Ну что ты волнуешься? Мила скоро вернётся домой, — ответила Катя, как ни странно, сразу разобравшись в причинах моей тревоги.

«Неужели Миле тоже будут присваивать имя, как у меня в родословной? А где же её родители? Как их повезут в тот дом, где всех осматривают „борода“, „очки“ и „красная шляпа“?» — недоумевала я.

Но, к счастью, всё обошлось — Мила, и в правду, скоро вернулась вместе с Аней и Сергеем. Только теперь от неё пахло какими-то лекарствами.

Этот странный запах я помнила ещё с детства: однажды к нам в питомник пришла женщина в белом халате и, достав из чемоданчика разные приборы, бутылочки, сказала мне:

— Не бойся, сейчас будет «кусь» — и всё!

Оказалось, что она сделала мне прививку — так это называется. Но тогда доктор пришла к нам домой, и поэтому не было так страшно, как если бы это происходило в каком-нибудь другом месте.

Думаю, именно поэтому Мила, даже возвратившись назад, всё ещё дрожала от страха.

Я попыталась её успокоить, и когда мне это удалось, узнала, что ей, оказывается, делали уколы, лечили ушки и промывали глазки. К тому же перед этим ещё пришлось долго ждать своей очереди. А ждать неизвестного часто оказывается труднее, чем терпеть потом уколы. Всё потому, что ты просто не понимаешь — чего ждёшь, и что с тобой будет?

Всю следующую неделю Аня старательно мазала лекарствами ушки и глазки Миле, а ещё через неделю её снова возили в ветеринарную клинику на проверку.

— Надо же, как ей повезло! Нашлись добрые люди и взяли котёнка с улицы, не испугались, — похвалила доктор Аню на приёме.

И хотя Мила была сильно напугана этими поездками, через некоторое время она полностью выздоровела!

После того как все болезни и «страшные процедуры» остались позади, мне представилась возможность поделиться с ней кое-каким нажитым опытом.

Я, как могла, старалась, и уже немного спустя научила Милу самым простым и необходимым вещам: где кушать, где играть, куда не следует совать свой носик, а где можно и пошалить.

Теперь у нас началась другая жизнь: мы могли вместе играть, резвится и даже «охотиться» за синичками, которые прилетали каждое утро на окно к «маминому завтраку» — Аня ещё и птичек привечала, выкладывая для них каждый день за окно крошки на блюдце.

Днём, когда все расходились по своим делам, мы, оставшись вдвоём, устраивали себе соревнования, бегая друг за другом по комнатам, прячась и прыгая по столам и диванам.

Однажды, распрыгавшись, нам нечаянно удалось каким-то образом включить большой телевизор, висевший на стене. Неожиданное появление цветного изображения со звуком так сильно напугало нас, что мы тотчас бросились улепётывать — кто куда.

Лишь немного погодя, успокоившись, мы из любопытства забрались на шкаф, рядом с которым находился телевизор, и стали удивлённо смотреть с него на то, что показывал экран.

Дети, придя из школы и застав нас за этим необычным занятием, долго смеялись над нами, а вечером рассказали родителям, как мы «смотрели» телевизор.

А что смешного? Передача, кстати, была интересная — по экрану всё время что-нибудь двигалось, а мы, не отрываясь, наблюдали, как это происходило.

Надо же — такую полезную «вещицу» повесила для нас на стене Аня! Надо было только предупредить об этом…

Глава 11 Происшествие

Со временем Мила, избавившись от уличных болезней, как бы навёрстывая упущенное, стала очень много кушать и быстро набирать в весе. Постепенно из худенькой киски-малышки, она превратилась в очень даже упитанную кошечку с красивой переливающейся шёрсткой, зелёно-карими глазами и длинными усами.

Казалось, что счастью нашему не будет конца: дружба между нами крепла с каждым днём, и у нас были замечательные хозяева!

Разве этого мало? Я думаю, что нет!

Только вот однажды, как это часто и бывает, такая безмятежная жизнь, словно подкараулив счастливчиков, преподнесла нам неприятный сюрприз…

В нашей семье всё шло по заведённым правилам, вполне предсказуемым и понятным.

Всегда можно было ожидать, что на следующий день после выходных все разойдутся по своим взрослым и детским делам.

Всегда можно было ожидать, что к вечеру вся семья обязательно снова соберётся дома. Тут отклонений никогда не было, и ждать неприятностей, стало быть, тоже не стоило.

По крайней мере, тогда мы ничего другого и подумать не могли.

И все же один из дней, когда за окном все-все было белым-бело от снега, начался как-то не так.

Во-первых, с самого утра появилось много сумок, в которые постоянно что-то закладывали до тех пор, пока они не становились такими толстыми, что казалось, будто вот-вот лопнут.

Во-вторых, в нашей с Милой столовой появились дополнительные блюдца, и всё они были наполнены едой или водой до самых краёв. Собственно, само по себе, это очень хорошо, но всё же странно — зачем?

Мы изредка непонимающе переглядывались друг с другом и внимательно наблюдали за всем происходящим, тщетно ожидая разгадки.

Вскоре всё семейство стало одеваться, явно собираясь куда-то идти. Если бы не «во-первых» и «во-вторых», то ничего из происходящего не вызвало бы у нас беспокойства — а так…

Когда все были готовы «к чему-то» и всё было собрано «для чего-то», Аня посмотрела на нас с Милой и ласково сказала:

— Ирисонька! Остаёшься за маму! Мы скоро приедем. Не переживайте!

Я смотрела на неё и не понимала — зачем она поручает остаться за себя? От этого мне пришлось только ещё больше заволноваться: во-первых, ответственность, во-вторых — неизвестность….

И все же, несмотря на мою неготовность к «замене», дверь безжалостно закрылась, не предполагая для меня другого выбора.

Мы бросились с Милой к окну, так как знали о стоящей во дворе машине, которая, как и раньше бывало, куда-то увозила Аню со всей её семьёй.

Конечно, так и есть: из окна удалось увидеть, как Аня с Сергеем, не торопясь, грузили в неё те самые толстые сумки, а когда они закончили погрузку, машина тронулась и уехала, оставив нас в большом недоумении обо всем только что произошедшем.

Посмотрев с грустью вначале вслед уезжающих, затем на полные миски с водой и питьём, мы не придумали ничего лучшего, как пойти спать, обнадёжив себя тем, что завтра, как обычно к вечеру, или, в крайнем случае, послезавтра с утра, все вернутся.

Ничего особенного. Тем более что такое «тихое время» случалось у нас почти каждую неделю: можно было валяться беззаботно на полу или уснуть в любом месте квартиры без боязни, что тебя кто-нибудь потревожит.

Так мы решили думать и теперь…

Следующее утро выдалось солнечным и спокойным, а вчерашние наблюдения и тревоги легко забылись.

Нам ничего не оставалось, как только наслаждаться возможностью играть, сколько захочется, и спать, где вздумается!

Это так приятно — развалиться прямо посреди какой угодно комнаты и совершенно безмятежно отлежать один из своих боков!

Самыми «серьёзными» опасностями в такие дни были только «хитрость» и «коварство» подросшей Милы, которая могла напасть на меня в самый неожиданный момент.

Только я подумала об этом, как она тут же и напала на меня, пытаясь покусать мои уши.

Ну что это такое?!

Пришлось показать ей свои навыки и силу кошек породы мейн-кунов: раз-два — и она, уже опрокинутая на спину, всё ещё пытается испугать меня, теребя мою шёрстку своими маленькими, но уже достаточно опасными коготками.

Ах, так!

Ничего не остаётся, как только, твёрдо прижав побеждённую своей мохнатой лапой, слегка прикусить зубами её за животик.

Понятно — пока она мне вовсе не соперник — одно баловство.

На правах победителя я первой неспешно направилась на кухню перекусить.

В этот раз нам оставили мисок больше, чем обычно. И все они были наполнены едой! Как тут не порадоваться — и мискам, и заодно победе над поверженной забиякой, которая, разумеется, тоже поплелась за мной на кухню!

Не успела я приступить к своему позднему завтраку, как вдруг раздался сильный стук, исходивший, казалось, из всех стен разом.

Я никогда не слышала таких громких звуков и поэтому очень испугалась, тем более что понять, где и кто именно их производит, было невозможно.

Из-за опасений о своей безопасности мне пришлось немедленно юркнуть на своё старое «насиженное» место, где я провела первые дни у Ани.

Только в укрытии, и то не сразу, я вспомнила о подружке: как она там? Успела ли спрятаться? К сожалению, пойти и выяснить это мне не хватило смелости — пришлось ограничиться надеждой на то, что с ней все в порядке.

Странные звуки продолжались достаточно долго. Затем к ним начал присоединяться ещё и стук по железной батарее. От этого стало просто невыносимо жутко: я только и думала о том, чтобы скорее вернулись Аня с Сергеем и успокоили меня. Тем более что всё это время мне пришлось сидеть голодной, к тому же беспокоясь за Милу.

Интересно — но как только раздавались стуки по батарее, звуки, исходящие от стен, прекращались.

Через некоторое время стены опять начинали стучать, но к ним тут же присоединялись удары по батарее, после чего, в конце концов, и те и другие звуки затихали.

Так повторилось несколько раз пока, наконец, стало понятно — стуки затихли совершенно.

Одновременно стало также понятно, что домой никто не приедет, а значит, надо выбираться и искать Милу.

Вот только решиться выйти из укрытия оказалось не просто — а вдруг все вокруг опять начнёт стучать?

Немного посомневавшись, я всё-таки отправилась на поиски маленькой подружки, боязливо прислушиваясь к каждому даже незначительному шороху.

Как выяснилось — Мила «не подкачала»: спряталась так, что найти её мне удалось не сразу, хотя я хорошо ориентировалась в местонахождении всех самых проверенных укрытий.

Пришлось начать вопросительно мяукать в ожидании отклика.

Через некоторое время, когда моё терпение было на исходе, послышалось осторожное «мяу», прозвучавшее из-за приоткрытой двери шкафа.

Я тут же поспешила прийти на выручку и попыталась запрыгнуть на полку, с которой, по моему мнению, и прозвучало это самое «мяу».

Видимо, второпях, запрыгнула я неудачно: когти, зацепившись за лежавшее на полке белье, не почувствовали ожидаемой помощи и предательски заскользили вместе с ним вниз. Таким образом, я упала на пол, а сверху меня придавила целая куча белья.

Вот так помогла!

Пришлось выбраться из-под завала и тотчас повторить попытку.

И что же я увидела на полке?

Мила, забившись в самый угол, смотрела оттуда на меня широко раскрытыми глазами. Она вся дрожала, тихо и жалобно мяукая. Мне ничего не оставалось, как сейчас же облизать её, чтобы немного успокоить беззащитного малыша.

Мы довольно долго пролежали вместе на полке. Не только ей, но и мне необходимо было успокоиться, а вдвоём это делать гораздо проще. Мне даже показалось, что у нас это совсем недурно получается!

Через некоторое время, вспомнив о голоде, я догадалась, что пора бы перекусить, и причём не только мне, но и Миле, которая тоже просидела в убежище без еды и питья.

Долго уговаривать Милу не пришлось, и мы сразу спрыгнули с полки, чтобы скорее добраться до мисок.

Очутившись на полу, я задалась вопросом: а как Мила сумела запрыгнуть в своё укрытие — высота его расположения была и для меня немаленькая?

Вот ведь как бывает!

Хотя нам пока ничего не угрожало, подкреплялись мы молча, стараясь быстрее справиться с этим важным делом — мало ли что опять стрясётся?

Мила, первой закончив ужин, подошла и благодарно прижалась ко мне. Так мы с ней, «в обнимку», и пошли из кухни в комнату Ани, чтобы отдохнуть от пережитых потрясений.

Когда мы проходили по коридору, я услышала негромкий, но очень подозрительный шорох у входной двери.

Что это могло быть такое — мышка?

Мы, как настоящие охотницы, насторожились и понимающе переглянулись.

Попросив Милу подождать на месте, я подкралась поближе, чтобы послушать — что это за звуки?

При моем приближении, уже у самой двери, стало слышно, как за дверью кто-то угрожающе зарычал.

Я остановилась, словно вкопанная, и только потом, опомнившись, зашипела в ответ.

Так это не мышка! Нас перехитрили!

Мила, вслед за мной разобравшись, в чем тут дело, вытянулась в дугу.

Будто в ответ, рычание за дверью усилилось, да так, что мне показалось как этот «кто-то» едва сдерживает себя, чтобы не разгрызть дверь и не ворваться к нам с Милой.

Пришлось зашипеть ещё раз в расчёте на то, что наше предупреждение будет услышано так, как оно должно быть услышано.

И вправду, наши «сигналы» услышали. Но не испугались, как предполагалось, а наоборот — раздался гневный лай какой-то очень свирепой собаки! Она так «разошлась», что, по-видимому, её начали оттаскивать от нашей двери.

Вскоре лай, а с ним и возмутительные угрозы в наш адрес прекратились — стало опять тихо.

Какой-то странный выдался день — одни тревоги и опасности. А мы вообще-то собирались спокойно отдохнуть.

Вот только возможно ли нам спокойно отдыхать, если Аня до сих пор не вернулась? А сейчас уже вечер, между прочим.

Я то и дело бегала к окну посмотреть — не стоит ли их машина во дворе? Может, они уже где-то рядом?

Но в этот вечер моим упованиям не суждено было сбыться и засыпать пришлось с очень беспокойными мыслями.

Может, всё изменится завтра, и всё снова будет как всегда, и нам будет радостно и спокойно?

Может быть, может быть…

Следующее утро выдалось тоже солнечным, но оно уже не было таким безмятежным, как начало вчерашнего.

Теперь утро сопровождалось тревогой и ожиданием: Аня с семьёй так и не приехали.

Я с грустью подумала — а вдруг нам скоро нечего будет есть и пить? Что тогда?

Мила не отходила от меня ни на шаг: мы бродили с ней по комнатам, стараясь каким-нибудь способом отвлечь себя от беспокойных мыслей.

К сожалению, в этот раз занятий для этого никак не находилось.

Тогда мы придумали забраться на кухонный стол и понаблюдать летающих за окном птичек: поймать нам их, конечно, не удастся, а вот попугать наверняка сможем.

Вот и занятие нашлось!

Сговорившись, мы притаились на столе и стали терпеливо ждать подходящего момента.

Пока я пристально наблюдала за происходящим внизу окна, Мила высмотрела на ветке, которая свисала на уровне потолка, зазевавшуюся птичку.

Она потихонечку спряталась от зеваки за занавеску и стала карабкаться по ней, словно по лестнице, наверх, цепляясь острыми когтями за материал.

В этот момент с улицы послышался знакомый со вчерашнего вечера противный собачий лай.

Несмотря на охвативший меня на мгновение страх, я все же сумела заставить себя повернуть голову в ту сторону, откуда слышались эти ужасные гавканья.

Что-о-о?

Каково же было моё удивление, когда вместо огромного и, по моим представлениям, обязательно лохматого и нечёсаного пса я увидела маленькую собачонку с плоской мордочкой!

Получается, что я, Ирэн-Эрика-Гонсьор-Галлардо, испугалась вовсе не огромного и страшного соперника, а вот этого коротконогого колобка?!

Все во мне начало негодовать от случившейся несправедливости и глупости.

Я подскочила ближе к окну, чтобы как-нибудь показать обидчику, что вовсе не боюсь его и при следующей встрече — берегись, пощады не будет!

Как раз в это же время Мила добралась, наконец, по занавеске до потолка и принялась лапой активно атаковать сидевшую на ветке за окном птичку.

Что-то у неё не заладилось с этой атакой, и она шлёпнулась с самого верха, угодив прямо на меня!

Я рассердилась и возмущённо зашипела, ругая Милу за оплошность, да ещё в такой неподходящий момент, когда мне необходимо выяснить отношения со вчерашним обидчиком!

Мила, в свою очередь, стала оправдываться, что вовсе и не виновата — занавеска сама упала, а она вместе с ней на меня «прилетела».

Разобравшись, я решила — раз Мила «прилетела» из-за занавески, то винить её не в чем, и тут же рассказала ей, что увидела того, кто вчера на нас так гавкал, а ещё и то, что пёс оказался даже меньше меня!

Нашему негодованию не было предела. Эх, жаль не удалось сразу показать той собачонке, что мы её совсем не боимся — пусть только попробует приблизиться к двери!

Сама собой напрашивалась необходимость устроить засаду на вчерашнем месте и постараться напугать обидчика, зашипев на него одновременно вдвоём.

Эта идея показалась мне очень удачной.

Отомстить «гавкалке» мы задумали тем же вечером и к условленному времени, заняли свои места, приготовившись к решительной атаке.

Сидеть в засаде пришлось долго — обидчик никак не хотел приходить для выяснения отношений, несмотря на всю серьёзность наших намерений.

Я так думаю, что он, всё же заметив меня в окно, теперь боялся подойти к двери.

Трус!

Несмотря на возникшие трудности со встречей противника, мы всё ещё не теряли надежды и мечтали броситься в бой после первого же шороха.

Вот только в этот вечер за дверью ничего не шуршало и вообще было подозрительно тихо.

Пришлось нам для поддержания сил несколько раз поужинать и попить водички. Но даже такие усилия не помогали — собачка все равно не приходила.

В конце концов, мы развалились у двери в прихожей и заснули…

…Разбудила меня Мила: ей показалось, что за дверью хоть никто и не скребётся и не рычит сердито, но всё же как-то слишком шумно.

Спросонья я ничего не могла понять: слышно было, как ходят люди, что-то кричат, поют песни.

Ну и что?

А вот что — всё приключившиеся с нами за последние дни и так сильно настораживало меня — а тут опять какая-то загадка.

Мы вместе с Милой предусмотрительно отправились в одну из комнат, чтобы там отсидеться, пока шум поутихнет. Так, на всякий случай!

Всё это время во мне, если честно, зрела обида на Аню — почему она так долго не приезжает? Что нам делать? Нам ведь страшно. Неужели ей это непонятно?

Не успела я, как следует, рассердиться и перечислить себе самой всё, что у меня наболело, как за окном на улице послышались звуки частых хлопков. Вслед за этим вверх полетели разноцветные огни, и то тут, то там стали раздаваться крики веселящихся людей.

Почему они так кричали — нам с Милой было совершенно непонятно. Но и подойти поближе к окну, чтобы рассмотреть, что там происходит, никто так и не решился. Хватит с нас — вдруг эти огни прилетят к окну и начнут светить в него, чтобы напугать нас?

Шум на улице все увеличивался, а вместе с ним увеличивалось количество разноцветных летающих огней.

Мила задрожала и попыталась спрятаться за меня.

На самом деле, мне тоже все, что происходило на улице, казалось подозрительным и совсем небезобидным.

Именно по этой причине мы в очередной раз поторопились отойти подальше от окон и попробовать уснуть: может быть, во сне не будет этих криков и летающих огней?

Почему же Аня так долго не приезжает? А может, они нас бросили? Какой страшной была эта догадка…

Глава 12 Тревоги и ожидания

Начиналось ещё одно утро. Но и этим утром мало что изменилось — никто так и не приехал.

А вот на улице, как ни странно, — ни души. Тишина.

Мы не могли не обрадоваться ей — столько страхов за последнее время!

Конечно, эта радость сильно омрачалась разными тревожными мыслями, не прибавлявшими надежды на скорое разрешение наших горестей.

Как меня могли бросить, оставив жить в этой огромной пустой квартире? Что теперь делать мне?

В растерянности я снова и снова бродила по пустым комнатам, где ещё совсем недавно нам было так хорошо и спокойно. Казалось, все кругом только и напоминало об этом.

И вдруг теперь — такая грустная перемена.

В мисках на кухне ничего толком не убывало — какая сейчас еда? А может быть, и хорошо, что пока нет аппетита — мы ведь совсем не знаем, где и, главное, как будем добывать себе пищу.

Я долго не решалась обсудить с Милой не дающие мне покоя вопросы. Правда, по её унылому виду и так было понятно, что она тоже начала догадываться о происходящем с нами.

На мой взгляд, ей вдвойне было обидно — она уже один раз оказалась на улице никому не нужной. Теперь вот снова напасть — только взаперти.

Ближе к вечеру, не вытерпев, я всё же поделилась с Милой своими размышлениями.

Как оказалось, от этого никому из нас не стало легче. Даже наоборот, стало ещё тяжелее — ведь мы подтвердили худшие опасения друг друга.

А может быть, Аня нас вовсе не бросила, и с ней что-то случилось?

Но как это предположение могло нас успокоить?

В том-то и дело — никак.

Поняв окончательно, что ничего так просто не изменится и что наш родной дом превратился в страшный капкан, мы, расстроенные вконец, пошли в коридор и, сев напротив входной двери, стали уныло ждать «чего-нибудь»…

Глава 13 «Чего-нибудь»

«Чего-нибудь» началось с того, что в парадной сильно хлопнула входная дверь и послышались смеющиеся детские голоса. И голоса эти показались нам подозрительно знакомыми.

«Неужели это… они?» — промелькнуло несмелое предположение.

Пока мы прислушивались, навострив ушки, и определяли принадлежность голосов к «своим» или «чужим», к дверям кто-то подошёл. Затем звякнул поворотом ключ, который и разрешил все наши возможные сомнения — да, мы снова не одни!

Мы не одни — это правда. Но мы обижены. И это тоже правда.

Что же теперь со всем этим делать? Радоваться нам или нет?

Как только в прихожую вошла Аня, а за ней и вся семья, я, сама не знаю почему, вдруг подскочила вверх и отпрыгнула от двери словно пружина. Мила от неожиданности вслед за мной тоже подскочила вверх — нервы наши оказались на пределе.

— С Новым годом! — с порога заговорила улыбающаяся Аня. — Заждались нас, наши кошечки?

Через секунду в квартире стало шумно и весело — всё как будто ожило.

А как же моя обида? Я гордая и так просто не хочу прощать!

Аня взяла меня аккуратно на руки — она, разумеется, всё поняла.

— Не обижайся, Ирисонька! Нам надо было побывать в другом месте — там нас тоже очень ждали и надеялись на наш приезд.

Я внимательно выслушала Аню, немного подумала и решила поверить её доброму и любящему сердцу.

Обида как-то сама собой тут же прошла.

Дети к этому моменту уже гладили и ласкали Милу: ей тоже требовалось много внимания из-за наших приключений и треволнений последних дней.

Всё обошлось. Всё кончилось. И всё только начиналось — всё хорошее.

Вот так!

Конец

Игорь и Татьяна Новоселовы,

Санкт-Петербург,

26 декабря 2018 — 18 февраля 2019