Записка

Глава 1

Евгения Михайловна была обычной учительницей географии. Женщина в возрасте, с непростой судьбой, но с неиссякаемым запасом энергии, от которого уставали даже самые активные ученики. Казалось бы, такая живость должна вдохновлять, но на деле — раздражала. Её энтузиазм, граничащий с навязчивостью, воспринимался скорее как недостаток, чем достоинство. Она, впрочем, не стеснялась своей страсти к предмету — напротив, гордилась ею.

Каждый урок Евгения начинала с одного и того же ритуала: кто-то из учеников выходил к доске и рассказывал, в какие страны мечтает поехать, используя знания, полученные на уроках.

— Лида, к доске, — позвала она свою ученицу с привычной твердостью.

— Ну Евгения Михайловна, ну пожалуйста, только не я, — протянула Лида, жалобно и немного театрально закатив глаза.

— А кто, если не ты? — усмехнулась учительница. — Вот похитят тебя, увезут — а ты даже и не поймешь, в какой стране очутилась!

— Думаю, это будет последняя из моих проблем, — пробормотала девочка и нехотя поплелась к доске.

— Ну что ж, куда бы ты хотела поехать? И расскажи, какие достопримечательности там можно увидеть.

— В Дубай, — не задумываясь ответила Лида. — Там живут богатые люди, может, одного из них и встречу. Замуж бы вышла, и всё.

Класс взорвался смехом. Кто-то хрюкнул, кто-то захлопал в ладоши. Евгения Михайловна строго посмотрела на учеников, нахмурилась.

— Так, тихо! — отрезала она.

В этот момент её взгляд упал на странно сложенный листок бумаги на столе. Она медленно развернула его и, бегло прочитав, замерла.

(Сначала ей показалось, что там что-то на иностранном. Увы, всё вполне переводимое.)

"Может, причешетесь хоть раз, а то у вас на голове будто сорока поселилась и рожает!"

Сжав губы, Евгения Михайловна медленно села обратно. Вела урок дальше, но её голос стал сухим и металлическим, как будто из неё что-то вынули.

После звонка она долго сидела за столом, вглядываясь в пустоту. Кто мог это сделать? Подозрение падало на каждого — дети бывают жестокими, особенно в подростковом возрасте. Она пыталась выбросить из головы, но неприятный осадок не уходил.

Решив не сойти с ума раньше времени, Евгения Михайловна бодро поднялась, выпрямилась, провела ладонью по прическе, которая, между прочим, ещё утром имела форму… ну, какую-то форму, и вышла в коридор. На перекус. Ведь учительская злость — это, конечно, страшно, но голодный учитель — это уже элементарная угроза национальной безопасности.

Взяв свою булочку и бутылку воды, Евгения Михайловна присела на старую лавочку в углу школьного двора. Солнечный свет приятно грел лицо, а слабый ветерок шевелил пряди её тщательно уложенных волос. Она только откусила кусочек булочки, как краем глаза заметила проходящего мимо физрука — Андрея Борисовича.

Он, как всегда, шёл вприпрыжку, будто стадион за углом требовал его немедленного появления. Увидев Евгению, он приосанился, улыбнулся ей своей неловкой, чуть смущённой улыбкой и, почесав свою гладкую, сверкающую на солнце лысину, направился прямо к ней.

— Вы получили мою записку, Евгения? — спросил он, сев рядом так близко, что их плечи слегка соприкоснулись.

Евгения изумленно посмотрела на него.

— Какую ещё записку? — переспросила она, пытаясь вспомнить, не пропустила ли чего важного.

— Ну ту, которую я оставил на вашем столе, — смущённо ухмыльнулся Андрей Борисович.

— Так это были вы?! — воскликнула Евгения, вскакивая с лавочки и расплескивая воду из бутылки.

Физрук напрягся, его глаза заметались из стороны в сторону, как у школьника, пойманного за шалостью.

— Я... Что-то не так? Вы разве... не поняли? — пробормотал он.

— Да как вы смели, ублюдок! — резко перебила его Евгения, не находя других слов от возмущения. Не долго думая, она шлёпнула его своей булочкой по плечу, высоко подняла подбородок и гордо зашагала прочь, даже не оглядываясь.

— Подождите! Стойте! — закричал Андрей Борисович, вскочив на ноги и поспешно догоняя её. — Если вы не хотите идти на свидание или у вас кто-то есть, просто скажите! Я пойму, честное слово!

Евгения остановилась как вкопанная.

— Что?.. Какое ещё свидание? — медленно обернулась она, хлопая своими длинными пушистыми ресницами.

— Ну... то, о котором я написал в записке, конечно же! — выпалил он, потирая затылок.

— Там не было никакого приглашения, — холодно ответила она. — Там были только грубые слова о моей причёске. Вы смеётесь надо мной? — усмехнулась она, но в её голосе звучала обида.

Физрук замер, торопливо обшаривая карманы. Наконец он вытащил сложенный листок, быстро развернул его и побледнел. На бумажке, корявым почерком, было написано: "Приглашаю вас на свидание сегодня после уроков. Жду у стадиона."

Андрей Борисович растерянно поднял глаза:

— Кажется... я перепутал бумажки. Видимо, вместо записки для вас положил ту, что подкинул мне один из учеников. — Он поморщился, снова почесав лысину.

— Так это о вашей прическе шутят? — с ироничной улыбкой спросила Евгения, сдерживая смех.

— Конечно, — подтвердил он, слегка смутившись. — Ваши волосы ведь просто огонь. — И добавил, дерзко улыбаясь.

Евгения наконец выдохнула, почувствовав, как напряжение спадает. Её лицо озарила искренняя, теплая улыбка.

— Ну что ж, — сказала она, кокетливо поправляя волосы. — Сегодня... во сколько встретимся?