Замки из песка

Глава 1 Звонок из поднебесной

Бегу к телефону. Он советского времени. Мы продолжаем в нём жить. Общение по сотовой связи не для нас.

- Доброе утро, сестрёнка — Слышу я на том конце провода.

- Приходи пить чай. Блинчики готовы — с пылу с жару — Весёлый голос, ни капельки сна, несмотря на время суток. На часах ровно семь ноль-ноль.

Так было всегда. Много — много лет подряд. Традиция была настолько привычна, что мысль о её исчезновении никогда не приходила в голову. Только со временем и с потерями, страданиями мы понимаем, как роскошно относимся к жизни и друг другу. Думаем, что вот сегодня уж точно скажем главные слова, попросим прощения, или признаемся в чувствах.

И «вдруг» приходит вдруг. В один миг всё заканчивается. Она ушла туда, где её уже ждали родители, братья и младшая сестра. Она знала, что уйдёт. Все знали. Только смириться с этим не могла одна я. За тот короткий период угасания она не сказала мне ни слова. Тихо лежала и ждала встречи с небесами. Приходил батюшка. Соборовал. Она всё принимала смиренно. Такой я её помню и поминаю.

Прошло какое-то время. Совершены все традиции и поминания. Вокруг почти смирились с утратой и только я не могла прийти в себя. Мне не помогала ни медицина, ни церковь. И снова «вдруг» приходит вдруг. Где-то в утренней полудрёме послышался звонок. Я тихо подошла к телефону:

- Доброе утро, сестрёнка - Мой мозг некоторое время анализировал голос и восстанавливал в памяти тембр. Да. Это была она. Её голос походил на робота, что передаёт экстренные телеграммы. Слова звучали, как телеграфные условные знаки.

Мысль о том, что сестры нет мгновенно пронеслась в голове. Тело сковал страх. Началась нервная дрожь. Язык практически онемел и не ворочался. Да и он едва ли мне бы пригодился, потому как почти без паузы в трубке последовало:

- Сегодня твоя очередь печь блины и меня угощать. Встетиться мы не сможем. Я занята. Передай их через… — Она называла имена знакомых и соседей.

Разговор прекратился также резко, как и начался. Я положила трубку, провела рукой по лицу, чтобы сотреть пот и проснулась. Продолжая лежать в постели с открытыми глазами, от первой и до последней минуты проанализировала сказанное. В момент вспомнились утренние трапезы, о ком и о чём тогда шло общение. Вспомнила даже фамилии, звучавшие в беседах.

Я знала, что мне делать. Сестра пришла ко мне в сон, чтобы помочь разорвать невидимые нити между нами. очевидно, что и ей было неловко, что я здесь, на земле, держу её в уме и не даю определиться там, на небесах.

По совету церковного духовника совершила все действия, которые просила сделать сестра. Напекла блинов и подала всем, с кем когда-то приходилось ей общаться. Прошло много-много лет. Сестрёнка снится иногда. Но это какие-то эпизоды и ничего не значащие моменты. Знамения она больше не посылала. Видимо, одного раза — звонка было достаточно, чтобы её приняли на небесах по всем правилам их общежития.

Глава 2 Я вернусь, мама

Своим сыновьям, военнослужащим, защитникам Отечества, посвящаю.

Через два дня после выпускного в универе их забирали в армию. Уже не по восемнадцать. Уже по двадцать два. Но, детская наивность - вера в добро, вера в Родину и в себя, написана на лице.

Они спали на одном диване. Вернее, спал он. Она, мать, сидела всю ночь и легко гладила волосы - выхрастый чуб. Плакала тихо, даже не плакала - просто вытирала слёзы. Они текли и текли самопроизвольно. Кажется и солёными уже перестали быть.

Время-то, время-то как быстро летит. Вроде только что заснул, а на часах половина шестого. Пора. Вставать пора. В дорогу пора. Расставаться пора. А рука будить не поднимается. Сил нет ни позвать, ни за плечо потрясти. Голос пропал.

Собравшись, мать поднялась, сходила в ванную, привела себя в божеский вид. Встала перед образами, перекрестилась и прошептала:

- Пресвятая мать Богородица, Отец наш небесный, благословите раба вашего, сына моего, на служение отчизне. Вдохните силы и увереноость, поддержите в момент колебания. Коль выбрал он этот путь, пусть будет тернист, но преодолим.

Трижды поклонившись святым ликам, подошла к дивану и позвала сына на завтрак. Быстро, по-военному, позавтракали. Всё было готово ещё с вечера и походный паёк, и небольшой рюкзак - как и написано в инструкции военкомата.

Присев перед дорогой, двинулись в мобилизационный пункт. Шли пешком, хотя путь не короток. Город ещё спал, тратуары были пусты. Сын. как маленький подросток, радовался всему, как будто первый раз шёл по родному городу. Говорили ни о чём. Вспоминали смешные и курьёзные случаи. И оба знали, что говорят, чтобы заглушить боль и горечь расставания.

Мать и сын - самые родные, самые близкие. Сколько им пришлось пережить. Мальчишка остался пятнадцатилетним без отца. Он был мужской силой и поддержкой матери. И вот ещё несколько шагов, шагов вместе, рядом - и разлука...

Встретятся ли?

На вокзал они добирались по отдельности. Новобранцев посадили в автобусы. Сопровждали военные. Мать приехала на перрон первая. Будущих солдат вывели строем, пересчитали и разрешили попрощаться. Они обнялись крепко-крепко, как никогда не обнимались. Сын поцеловал её в щёку, нежно провёл рукой по седым прядям и хотел ещё что-то сказать, как прозвучала команда "по вагонам".

Поднялся шум, гам, смех, плач, крики и стоны - всё смешалось в один общий гул. Кто-то бросил горсть мелких монет. Ударившись о металл вагона они засверкали, как фейерверк от бенгальских огней. Дальше - больше. Уже стоял такой звон и сверкание, что ничего и никого не было слышно.

Мать зашлась в таком плаче, что перехватило дыхание. На миг показалось, она бросится сейчас к сыну и вытащит его из вагона. Он же, весёлый, с улыбкой на лице, тщетно стучал по стеклу и махал ей рукой на прощание. Но, мать ничего не слышала. Оглохшая от слёз, горя и неведения, женщина металась по перрону. Только, когда заскрежетали колёса по рельсам, она поняла, что осталась одна. Осталась ждать и надеяться на лучшее. Вскинула глаза на медленно плывущий состав поезда, увидела счастливое дорогое лицо и только смогла тихо пошевелить губами в ответ:

"Спаси тебя, Господи. Возвращайся, сынок".