Закрывайте дверь на кухню!

Глава 1 - Пилот

«А, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну

А, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну

А, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну

А, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну…»

Весь зал неистово подпевал:

«А, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ

А, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ

А, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ

А, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ, НУ…»

Над головами разрезало мрак лазерное шоу в такт музыке, отражаясь от стеклянных поверхностей и десятков экранов смартфонов. В воздухе стоял плотный туман из искусственного дыма с резким запахом аэрозоли и дым с фруктовым ароматом от электрических сигарет.

Стены зала дрожали от насыщенных ритмов и топота разноцветных подростков. По сцене в это время растерянно шатались вспотевшие люди с гитарами, микрофонами. Пытались оставаться на своих местах клавишник и барабанщик.

Мужчины средних лет в блеклой одежде, вжавшись спинами в барную стойку, растерянно поглядывали по сторонам на бесновавшихся школьниц и быковатых ребят, определенно давно переступивших школьный порог. Герман – коренастый и щетинистый, в жеваной рубашке, заправленной в джинсы — напряженно перебирал в руке бумажный стаканчик. Андрей — худой мужчина чуть пониже с тонкой большой оправой на лице, типично офисной синей рубашке, жилете и брюках — мечтательно водил взглядом по головам скачущих подростков. Ни один, ни второй не решались оторвать спины от края барной стойки.

— Ты уверен, что мы в нужном зале? – прокричал Герман на ухо другу. – Ты говорил, что мы придем на выступление главного трансгендера молодежи.

— Ты хотел сказать, трендсеттером молодежи? – откликнулся Андрей, стараясь не подавать виду, что сам находится в легком смятении от происходящего в зале.

— А какая разница? На самом деле, меня больше волнует, что мне под сорок лет, а я вместо того, чтобы задержаться в автосервисе, приперся на этот… утренник!

— Ты же сам хотел проанализировать изменения музыкальной культуры для нового поколения. Вот и наслаждайся!

— Этого хотел ты, а я хотел пива! А теперь переживаю, что сюда завалится полиция и повяжет нас за распитие с несовершеннолетними, — он с сомнением покосился на низенькую девочку с белым личиком и перламутровыми волосами, протиснувшуюся к барной стойке. Она покосилась на Германа, брезгливо окинула взглядом его неглаженную одежду. Но быстро отвлеклась и постучала ладонью по стойке, призывая бармена. — Или за спаивание…

— Ну, ты всегда можешь сказать, что приглядываешь за дочуркой, — съёрничал Андрей.

«что ты хочешь,

ты хочешь, а ты хочешь, что ты хочешь?»

— Ну давай доверимся инстинктам, — попытался объяснить Андрей. — Нас сюда привели основные когнитивные эффекты управления вниманием: авторитетность лидера мнения, функциональная закрепленность сервисов заказа билетов, истории уже посетивших. В конце концов, я натыкался исключительно на положительные отзывы про данного исполнителя, а это – иллюзорная корреляция, когда люди видят взаимосвязь там, где ее может и не быть, Андрей посмотрел на друга.

— Это все прекрасно, конечно. А зачем на самом деле мы сюда пришли?

— Так билеты мы акционные достались, халява же. ­— заулыбался Андрей. — Слушай, расслабься. Мы сейчас получаем уникальный музыкальный опыт наравне с молодым поколением. Ты разве встречал артистов, которые способны вот так круто и оригинально объединять настолько разные жанры и стили в своих песнях?

— Я определенно вижу, что этот человек объединяет школьников, которым наконец-то нашли место безнаказанно орать матом, и полумаргинальный слой города, которым пока еще разрешают безнаказанно посещать массовые мероприятия, — скривился Герман, наблюдая, как по сцене скачут несколько парней в такт и не в такт музыке. — Вот что вон тот, в белой майке, забыл на сцене, посмотри? Он же в слюни! Охрана его не собирается скидывать обратно в зал?

— Не собирается, потому что это вокалист! И он не в слюни, он… в творческом экстазе.

— Дядя Максим вчера в прихожей громил шифоньер точно в таком же творческом экстазе. А вон тот, в углу сцены? Вон-вон тот, которого скрутило и мотает из стороны в сторону? Это соляной?

— Это SMM-щик! — возразил Андрей. — Он пилит креатив для сторисов! Ну, и да — наверное, еще и соляной.

— Андрей, — взмолился Герман. — Тебе почти тридцатник — ты вырос на нормальной музыке — «Красной Плесени» и Миладзе. Признай уже наконец, что ты только притворяешься, будто тебе нравится этот шлак.

— Это моя работа, — согласился Андрей.

— Признай, что ты стар для всего этого дерьма и пошли уже в нормальный бар.

Андрей скривился. Помявшись, отхлебнув пиво, еще пару раз вздохнув, он наконец согласился:

— Знаешь, ты прав. Эта музыка мне стала абсолютно понятна. Думаю, я выяснил, что мне нужно. Ресёрч закончен!

— Кого?..

В этот момент девочка с опаловыми волосами отвлеклась от продолжительного спора с барменом, который качал головой и разводил руками на ее просьбы, и резко повернулась к мужчинам. Расплылась в улыбке, слегка наклонила голову к плечу и, картавя, обратилась:

— Молодые люди, не хочите угостить девушку пивом?

Герман опешил, растерянно вцепившись в пуговицу измявшейся рубашки. Андрей быстро сообразил, что друг в ступоре, и, глядя на девочку далеко сверху вниз, ответил первое, что пришло в голову:

— Тебя хочим разве что накормить в хлебочной! Дуй к подружкам! А лучше — домой доделывать уроки!

Девочка в гневе сжалась, как пружинка, и стремительно ушла вглубь толпы.

— С тобой не забалуешь, папашка, — проговорил очнувшийся Герман. — Пошли уже домой, креейтор.

Андрей повернулся к барной стойке, чтобы расплатиться. Герман пока оглядывал спины зрителей тоскливым и как будто пристыженным взглядом. Внезапно его глаза округлились.

— Вот черт, — проговорил он.

— Чего?

— Кажется, твоя дочурка возвращается с «подружкой».

— И чего?

— Подозреваю, что у «подружки» разряд КМС.

Андрей обернулся. Действительно, к ним возвращалась та самая девочка, но уже в сопровождении с рослым парнем с почти бритой головой, в черной футболке, спортивных штанах и белых кроссовках. Расталкивая широкими плечами жухлых подростков, парень синусоидой шел к барной стойке, яростно сверлил неустойчивым взглядом мужчин.

— Ну что, педики?! – будто после незрелой хурмы несвязно крикнул парень, глядя, прежде всего, на Андрея. — Обидели мою бабу – получаете в щи! Готовьтесь! Кто смелый?

Андрей услужливо чуть склонился вперед и поинтересовался:

— Извините, сударь, а как звать-то Вашу, с позволения выразиться, бабу?

Плечи парня опустились, в глазах на секунду блеснула детская растерянность. Он склонил голову и посмотрел на спутницу.

— А как звать мою бабу?..

— Я сюда для этого тебя привела, Павлик?!

— А… ну да… — Павлик с неохотой выпрямился и снова посмотрел перед собой. — Ну что, педики?!

Но перед ним была уже пустая барная стойка.

***

— Все-таки ловко ты его отвлек, — заметил Герман, когда друзья уже шли по набережной в морозную октябрьскую ночь. Золотым светом над черной водой канала и над дорогой освещали узкую бетонную дорожку фонари, будто гирлянда развешенные на проводах. Андрей закутался в серое пальто, а Герман – в простую синтепоновую куртку.

— Я уже восемь лет управляю вниманием людей, так что можешь считать, что это у меня в крови. — ответил Андрей.

— У мен разговор был бы короче. Я уже 15 лет откручиваю приросшие к колесам болты и вручную передвигаю движки легковушек.

— Да, а еще бы пришлось разговаривать с опергруппой и следственным комитетом за проломленную тупую голову этого акселерата. Так что я все равно сэкономил нам время.

У моста они перешли дорогу и продолжили путь по узкому тротуару, вдоль столетних домов, вплотную жавшихся друг к другу.

— Ну это как посмотреть, ведь за пиво мы так и не расплатились, — обратил внимание Герман. — Если администрация вовремя хватится, то у них еще есть шанс нас догнать.

— Черт, точно, не заплатили… — спохватился Андрей, притормозил и с сомнением обернулся назад. — Надо ведь вернуться…

— Нет никакой логики возвращаться. Не велика потеря оказаться в черном списке бара, который, скорее всего, спаивает малолеток и нелегально работает по ночам. Но, если хочешь вернуться, я с удовольствием посмотрю со стороны, как ты будешь договариваться с администрацией, с нарядом полиции или что того хуже… с Павликом.

Впереди замаячила неоновая вывеска магазина. Ее сразу же заприметил Андрей.

— Ой, пошел ты… Герман, может, все-таки в магазин заскочим за пивом? Дяде Максиму заодно возьмем, чтобы не ерепенился.

— Да, я бы и сам с удовольствием бутылочку пригубил.

— А, так теперь тебя устраивает нелегальная работа заведения? Странный ты человек.

— Так удобно же. От дома недалеко.

Друзья заскочили в магазин за пивом, а затем неторопливо направились вдоль по набережной. Андрей нес непрозрачный пакет, а Герман – авоську с двумя пластиковыми 5-литрушками пива.

— Серьезно? — изумился Андрей, глядя на руки Германа. — Ты приперся в ночной клуб… с авоськой?

— Зато я в этом месяце сэкономил на пакетах уже 400 рублей, — невозмутимо возразил Герман.

Они открыли бутылки и замедлили шаг. Отглотнули.

— А знаешь, — сказал Андрей. ­— я видел на концерте и своих коллег. Мы с ними обсуждали сегодня этот концерт... В итоге они даже не поздоровались со мной. Это странно, потому что на работе мы всегда как одна команда.

— Значит на самом деле ты из-за них поперся на этот балаган?

Андрей мялся, не в силах сознаться.

— Ну да… Ну, и еще из-за бесплатных билетов.

— Так может эти твои… были в другом конце зала и не заметили тебя?

— Мы мочились в соседних писуарах, куда уж ближе? Они разговаривали друг с другом, когда я стоял между ними.

— Бывает… наверное, — усмехнулся Герман и сделал глоток из своей бутылки. Закурил.

Они свернули в открытую арку с тусклым фонарем под потолком.

— Если бы меня там заметили мои механики, то заподозрили бы в мужеложестве, — проворчал Герман. — Я давно говорил тебе, что твои коллеги — закомплексованные дети-переростки и ненормальные, а ты их вечно не пойми зачем защищаешь и оправдываешь.

— Ненормальные? И это мне говорит человек, который три дня вычитывал форумы и отзывы прежде, чем сменить производителя туалетной бумаги?

— Потому что я осознанно делаю покупки. Это ты хватаешь в магазине все подряд, как сорока. В итоге у тебя уже семь кружек с вариациями «Адрейка», «Дюша» и даже… «АНДРЫЩ», кажется?

— Сам ты АНДРЫЩ, там написано «Андрик», — отмахнулся он. — это от бывшей кружка. Просто подстерся принт.

— Это которой ты подарил на первом свидании подарил плюшевую собачью жопу?

— Это не просто жопа, а жопа корги! Корги все любят.

— Возможно, но не в качестве сумочки для 35-летней, Карл, женщины! Напомни, вы попрощались возле парадной или все же успели дойти до кафе и там на пороге расстались? Еще раз тебе говорю: может, в интернете ты и справляешься с разными людьми, но в реальной жизни у тебя с общением большие проблемы.

— Интернет? Боже, ты знаешь это слово? Неужели тебе проапгрейдили твой Alcatel до 2G? Может, этот благодетель тебе еще и клавиатуру на телефоне обновил?

Они поднимались по широкой лестнице в парадной. Было темно, блеклые и грязные лампы едва вычерчивали из темноты силуэты старинных дверей, барельефы с фамильным гербом, глиняные вазы. Приглушенный фонарный свет несмело проникал с улицы и подсвечивал расписной потолок

— Вот ты сам опять завел эту шарманку, что тебя никто не ценит и не замечает, а теперь первый обижаешься и переводишь тему. Молодец, всегда так делай и избавишься от всех своих заскоков.

— Вот ты… со мной только такой смелый и остроумный. Вот бы в клубе так общался. Какой ты душнила. Ни одна телка не любит душнил.

— Вот поэтому я женюсь на женщине.

— Гомерически смеюсь.

Когда друзья поднялись до своего этажа, они услышали через приоткрытую дверь женские крики:

— Я сказала! Эта проститутка конченая не будет жить в моем доме! Я сказала!

Андрей и Герман переглянулись. Поторопились преодолеть последние ступеньки и проникнуть в квартиру.

В длинном до горизонта коридоре горел свет, а посреди стояла Эллочка – невысокая круглая женщина в сером застиранном ночном платье. Ее огненные рыжие волосы были аккуратно уложены, а на пожилом лице даже были некоторые намеки на косметику. Явно нетрезвая, она стояла возле двери одной из комнат и стучала в нее кулаком, выкрикивая проклятия. Дверь поддавалась на удары, явно не на замке, а удерживаемая кем-то изнутри.

На шум вылез из своей комнаты дядя Максим – мужчина средних лет с растрепанной бородой, в извечной тельняшке и трико с оттянутыми коленками. Его осоловевшие от пьянства глаза недобро блестели, пытаясь найти жертву для праведного гнева. Тут он увидел на пороге Андрея и Германа.

— А, это ты-ы-ы-ы тут шарахаешься! – загремел дядя Максим. — Сейчас я тебе напомню, как мы игиловцев душили. Перехватишь в правое ухо, левое вылетет! А ну отошла, Элла!

Вперед шагнул Герман и встал между Эллочкой и мужиком. Протянул ему авоську:

— Цыц, дядь Максим.

Дядя Максим икнул и замолк, вцепившись иссушенными пальцами в авоську. Тут Андрей спохватился и протянул пакет с пивом растерявшейся женщине:

— Добрый вечер, Эллочка. Вот еще, Ваш «Честер», прошу, — он ловко выудил из кармана пачку сигарет и вставил в карман ночнушки.

— Мерси… — пролепетала Эллочка.

После этого он с отворил дверь комнаты, за которой раздалось слабый шорох. Казалось, дверь открылась под тяжелой рукой Германа вместе с тем, кто ее удерживал. Он заглянул в темную комнату.

— Что темно-то так… лампочка что ли? —прогудел он в кромешную тьму комнаты. — Эй, ты где там? Все спокойно. Выходи давай, не бойся.

Из темноты выплыла маленькая блондинка с большими от ужаса глазами, в черных легинсах и яркой майке. Большие испуганные глаза уставились на Германа, который, кажется оцепенел от смущения.

— Иди на кухню. Нечего в темноте сидеть. Без лампочки…

Девушка прошмыгнула на кухню. Эллочка и дядя Максим засуетились и попрятались по своим комнатам. Через несколько секунд, дядя Максим вышел и ретировался в комнату к Эллочке.

Андрей и следом за ним Герман отправились на кухню. Под закопченным потолком, среди развешенной по стенам алюминиевых кастрюль, овощных досок и дуршлагов, девушка сидела в уголочке на низком подоконнике, застеленном старым пледом. В желтой майке и пшеничной копной на голове она была похожа на взъерошенного цыпленка.

— Мы должны извиниться за наших соседей, — поторопился пояснить Андрей, виновато улыбаясь. Он присел на табурет рядом у стола посередине кухни. — Ты ведь только сегодня въехала? Возможно, что-то их спровоцировало в твоем поведении… Не всегда можно угадать их настрой. И их состояние. Мы тоже твои соседи, но, пожалуйста не переживай — мы такого не закатываем. Мы более коммуникабельные и в любом состоянии. Наши комнаты самые дальние, напротив друг друга…

— Ты-то ужасу не наводи, — осадил Герман из другого угла кухни. Он отворил скрипучую дверцу шкафчика с посудой и погрузил внутрь руку.

— Ничего не навожу, я же без собачьей жопы, — удивился Андрей.

Герман проигнорировал и продолжил шерудить рукой в настенном шкафчике между кружками с «Андреями»:

— Как тебя зовут, барышня?

— Алиса... ­— чуть слышно ответила девушка.

— Алиса, ты не шумела днем, когда Эллочка могла прилечь отдохнуть? Видишь ли, Эллочка ­— дама с характером, хотя временами она впадает во вменяемость и оказывается, что эта женщина довольно приятная и хозяйственная.

— Нет, я не шумела… Наоборот, я лишь хотела слегка отодвинуть велосипед в прихожей, об который постоянно билась входная дверь…

— О-о-о, велосипед, — прогудел Герман и выудил наконец свою черную кружку с большой белой буквой «Г» и упаковку с ромашковым чаем. — С козырей зашла.

— Верно. Велосипед дяди Максима — вещь неприкосновенная. Никому не разрешается этот велосипед передвигать и даже трогать. Однако говорит, что скоро его уберет, когда расчистит свой балкон. Видишь ли, дядя Максим — ветеран войны. Какой войны — никто не знает, потому что сам дядя Максим регулярно подкидывает новые версии. Кажется, он даже упоминал Куликовскую битву, но я не уверен.

Герман поставил чайник на плиту. Спичкой зажег газ. С секунду подумав, он сполоснул кружку под струей воды и уже после этого закинул туда один пакетик.

— Я должна была догадаться раньше об этих правилах, — несмело проговорила девушка. — когда этот мужчина еще днем кричал, что будет колоть штыками каких-то иракцев, а женщина начала жаловаться на проститутошную вонь.

— Поверь, тут так далеко не каждый день бывает. Если к нам подселяются нормальные жильцы, то эта парочка старается держать себя в рамках приличия. Ты надолго к нам?

— Я комнату решила снять, чтобы сэкономить деньги, нерешительно ответила Алиса. — Когда найду работу, то постараюсь перебраться в отдельную квартиру.

— Таких приятных соседей на моей памяти не было, — заулыбался Андрей. С раковины снял тряпку и протер стол. Девушка с плохо скрываемым недоумением провожала взглядом каждое движение запятнанной тряпки. Андрей тем временем немного подумал и той же тряпкой протер свободный стул, как бы приглашая на него нового жильца. — Дядя Максим и Эллочка к тебе быстро привыкнут. Поверь, если бы ты была панк-группой или теми странными ребятами с розовыми лампами, то, вполне вероятно, дядя Максим проломил бы тобой уже третьи перила на балконе. В этом году.

Герман подал девушке кружку с чаем, отводя глаза в сторону.

— А раз у тебя на лице нет татуировок на лице, то можешь, в принципе, не переживать. Мы вот с Германом тоже приезжие, я живу тут чуть более двух лет, А Герман – больше 10 лет. Мы нормальные. Правда.

— Не уверена, что я готова еще раз вступать в контакт с ними… — проговорила Алиса.

— А если ты будешь периодически покупать дяде Максиму пива, то он сможет рассказать пару интересных баек про свой роман с Эллочкой. В одной из вселенных, по всей видимости. Считай, что это небольшой донат за PRO-версию квартиры, — попытался успокоить Андрей, но девушка лишь растерянно глянула на него и быстро перевела взгляд на Германа.

— Давай ты отправляйся спать, — сказал подытожил Андрей, несколько разочаровавшийся в молчаливости нового жильца. — А утром мы тебе лампочку в комнате заменим и познакомим с графиком уборки.

***

Чуть позже Андрей и Герман сидели на кухне при включенном торшере, на том же самом подоконнике, где полчаса назад вжималась в стекло Алиса, и играли в шахматы, попивая из бутылок пиво. За окном светил единственный фонарь, освещавший черный вход парадной. К этому времени все остальные жильцы квартиры перестали гомонить и ворочаться, придавшись сну.

— Баба тебе нужна ненормальная, —проговорил Герман. — Ты правда думал оставить хорошее впечатление рассказами про панков, вылетающих из окна, и Куликовскую битву?

— Да ничего я не пытался оставлять! Лучше будет, если Алиса сама узнает, на что способен дядя Максим, и какое у Эллочки чутье на проституток? Лучше уж пусть эта девушка узнает об этом от нас, от нормальных жильцов.

— Если хочешь понравиться девушке, для начала не надо называть нормальным вот это, — Герман обвел рукой кухню. — Нормальные люди давно уже живут на севере в новостройках со своими семьями. Либо вернулись по своим городам с разбитыми иллюзиями об этом городе.

— Ты считаешь, что Алиса скоро сбежит? ­— взволнованно поинтересовался Андрей. — Думаю, с ней надо быть первое время почаще, пока не освоится и не обзаведется… друзьями там.

— Не чеши уж мне-то хотя бы. Десять минут посидели на кухне, а уже глаз положил на нее.

— Знаешь, что, — в полголоса возмутился Андрей и покраснел. — Уж лучше пускай тут живет Алиса, чем бригада асфальтоукладчиков.

— Да что ты. Не могу сказать про остальных, но Олтынбек и Абдул — по-моему, отличные ребята. Даже спортивную сумку тебе подарили за то, что ты им починил ноутбук.

— Да уж, особенно Абдул, тот еще мастер флирта. «Пакажи сицки»! Это он писал первокурсницам! Я раньше думал, что такие «подкаты» только в мемах бывают, пока своими глазами не прочитал. И это еще не самое забавное.

— А что самое забавное?

— Да то, что у него пару раз даже знакомился с девушками! Не знаю, получилось бы у него выстроить более серьезные отношения, если бы он не пытался их протащить в аэропорту через таможню. Кстати, похоже, в той самой сумке, которую он мне подарил, судя по розовым носкам с Бананей, которые я нашел на дне.

— Ты не прав, — ответил Герман. — Самое забавное, что у Абдула получается знакомиться с девушками, а у тебя — нет.

Герман переставил фигуру и продолжил:

— Поэтому и баба тебе нужна такая, чтобы могла пропускать мимо ушей твой трёп. Слушай, я придумал. А давай тебя сведем с продавщицей из продуктового, где мы берем пиво? Фотима вроде не замужем.

— Шах тебе, Фотима, — раздраженно отмахнулся Андрей. — Я не могу придумать, какая баба тебе подойдет. Какая-нибудь рукастая, чтобы хозяйство прям в кулаке сжимала. С другой стороны, зачем тебе такая сдалась, когда у тебя свои руки на месте.

Герман выпрямился и хотел было возмутиться на такие намеки. Но передумал и только вздохнул:

— Андрюша, Андрюша… Баба тебе нужна… глухая, наверное.

***

Рано утром, когда серо-синий рассвет только проникал в двор, Андрей в трусах и тапках приплелся на кухню и сразу поставил на плиту железный чайник. Зажег спичкой газ. За столом уже сидел в пол-оборота Герман с книгой в руках и пил чай.

— Доброе утро… — сонно проговорил Андрей. — Знать бы, в какой пивоварне бодяжат такое поганое пойло, что даже от одной бутылки на утро так хреново.

— Не удивлюсь, если эта пивоварня находится в том же подвале, где мы его и купили, — рассудил Герман.

— Знаешь, я сейчас не совсем в форме, — сказал Андрей. — Мне нужно быстро привести себя в порядок и поехать на работу. Поэтому лучше ты ознакомь Алису с квартирой и графиком уборки.

— Нет смысла знакомить Алису с квартирой, — спокойно отозвался Герман, не отрываясь от книги. — Она съехала.