Загадка торопецкого ювелира

Интро

Эта повесть – художественное произведение, основанное на авторской интерпретации реальных событий (или таких событий, которые могли происходить в реальности). Однако все герои вымышлены и любые совпадения с реально существующими людьми случайны.

Действующие лица

Клавдия, 28 лет:

Фёдор, археолог, около 40 лет:

Хеймар, раннесредневековый свей, ювелир, около 25 зим:

Альда, аланская невольница, 18 зим:

Глава 1. Старый дом

Стоит у озера старинный дом, Мы были счастливы когда-то в нём. Он помнит те минувшие деньки, Касанья рук, прогулки наши у реки... Смотрю на воду, на закатный блик. Как дорог сердцу каждый прошлый миг. Но тишина теперь царит в его стенах, И только боль живёт в моих глазах.

Навигатор утверждал, что до места назначения остаётся 187 километров. Дорожный знак с ёлкой, слегка наклонившейся к столику, обещал, что по ходу движения ожидается обустроенное(?) место отдыха. Клавдия устала сидеть за рулём. Спина затекла. Хотелось разогнуться, сделать несколько шагов, да и определённая физиологическая потребность давала о себе знать.

Стоянка оказалось вполне цивильной – с деревянными скамьями, столиками под навесом и даже вполне чистым туалетом. Столики Клавдию не привлекали – и в машине насиделась. Она протёрла руки влажной салфеткой, вытащила из рюкзака пирожок с капустой, перед отъездом приобретённый в пекарне около дома, тут же, не отходя от своего «сивого коня», съела его с большим аппетитом, после чего сделала пару жадных глотков из пластиковой бутылки с минералкой. Потом, чтобы размяться, неторопливо обошла заасфальтированную площадку по периметру – благо других машин на ней не оказалось – и решила, что можно ехать дальше.

Клавди́я (с ударением на «и») получила своё довольно экзотическое для конца девяностых имя в честь бабушки – папиной мамы (старшую сестру назвали Татьяной в честь маминой мамы). Интересно, а если бы она мальчиком родилась, её бы назвали Клавдием? Впрочем, задавать этот вопрос родителям она никогда не планировала, решив, что в этом случае ей бы дали имя Дмитрий в честь папиного отца.

187 километров до выморочной деревни, где летом жили в основном дачники, да теперь вот ещё археологи, а зимой – едва ли человек пять стариков, Клавдия преодолела часа за три с хвостиком. И ехала в Тишкино она как раз для встречи с археологом. Несколько лет подряд дом у озера, через которое течёт река Торопа, сдавался в аренду на археологический сезон, а в этом году руководитель экспедиции решил его купить.

Дом у озера Клавдии больше не нужен. Десять лет назад он достался Андрею в наследство от деда. Но Андрея больше нет. Проводить отпуск в забытой богом деревне в гордом (скорее, горьком) одиночестве? Нет уж. Дело даже не в том, что ехать далеко. Расстояние, в принципе, терпимое. Но в этом доме всё напоминало об Андрее. Он очень любил этот дом. А после того, как археологи начали раскопки вблизи деревни, Андрей почему-то решил, что варяг, живший у озера больше тысячи лет назад, был его далёким предком.

В тишкинском доме они когда-то провели свой медовый месяц. Сюда приезжали в отпуск – хоть летом, хоть зимой, хоть в пору листопада, как уж получалось. За годы их совместной жизни Андрей привёл дедово наследство в порядок. В последнее лето, когда они приезжали сюда вместе, московский дачник даже приценивался и хорошие деньги за дом предлагал, но Андрей ему твёрдо отказал. А теперь вот Клавдия решила дом продать.

Глава 2. Андрей

Вагон качался, мы сидели рядом, Судьба свела нас в шуме городов. Ты покорил меня спокойным взглядом, И тёплых, нежных не жалел ты слов. И счастье нам казалась бесконечным, Я б за тобой пошла на край земли... Ушел ты в даль, где дым и кровь. Навечно. И дни разлуки пеплом полегли. Ты не вернёшься из огня сражений. И в старом доме холодно сейчас. Среди теней и горьких размышлений Теперь одна. Огонь свечи погас.

Они познакомились случайно. В «сапсане». Клавдия возвращалась в Питер из первой в жизни командировки. К поезду, самолёту или междугородному автобусу она всегда приезжала заблаговременно – лучше уж подождать, чем опаздывать. А чтобы скоротать время в пути, на сей раз у неё была с собой книжка – что-то про любовь, где главный герой был викингом, а героиня – англо-саксонской аристократкой.

Клавдия интересовалась эпохой викингов. В студенческие годы она ездила на реконструкторские фестивали. Не как участница, просто смотрела. А вот любительницей любовных романов про викингов она не была. Книжка ей досталась случайно – кто-то оставил её в номере гостиницы, где Клавдия ночевала. И она решила, что на безрыбье и рак – рыба. Не понравится – дочитывать не будет. Как в воду глядела. Роман так и остался брошенным на первой главе.

Он появился за пару минут до отправления. И Клавдии стало совсем не до книжки с придуманным романисткой викингом. Мужчина, занявший пустующее место, заинтересовал её намного больше. Она старательно делала вид, что читает, а сама исподтишка поглядывала на сидевшего напротив пассажира. И, в конце концов, их глаза встретились. А когда посапывающая рядом с Клавдией дама средних лет вышла в Твери, мужчина решительно встал и занял её место.

– Меня зовут Андрей. Вы не против, что я рядом с вами сел?

– Клавди́я, – сказала она, особо напирая на звук «и». – Нет, совсем не против.

Кажется, она поторопилась это добавить, но ведь это была чистая правда.

– Вы не похожи на москвичку. Домой едете?

– Да. Откуда вы знаете, что я не москвичка?

– Я не знаю, я просто так подумал. – Он улыбнулся краешками губ, и в его серых глазах заискрились золотистые крапинки. – А я к другу на новоселье еду. Служили вместе. А сейчас я в отпуске.

Когда они вышли из поезда, книжка про англосаксонскую аристократку, влюбившуюся в викинга, которого ей полагалось люто ненавидеть, так и осталась лежать на сиденье вагона.

Они снова встретились вечером через день. Андрей задержался в Питере до конца недели. Снял квартиру в центральной части города, чтобы быть поближе к Русскому музею и Эрмитажу, пока Клавдия была на работе. Вечера, плавно переходящие в белые ночи, они проводили вместе, гуляя вдоль рек и каналов, а в выходные съездили в Павловск и Петергоф. Им совсем не хотелось расставаться. Но отпуск Андрея заканчивался.

Последнюю ночь перед отъездом Андрея они провели вместе. И это была первая ночь в жизни Клавдии, которую она провела с мужчиной. Андрей и раньше намекал на такое развитие событий, но всё же это было её собственное решение. А на вокзале, когда все слова, казалось, были уже сказаны, Клавдия услышала:

– А выходи за меня замуж... Подожди, не отвечай сейчас ничего. Подумай...

Через два месяца они поженились. Просто пришли в ЗАГС и расписались. Правда, свадебное платье и венок из живых цветов Клавдия надела – Андрей подарил.

Родители Клавдии скоропалительного брака дочери не одобрили. Жених на двенадцать(!) лет старше, разведён, да к тому же ещё и военный. Ну, хоть квартира в столице у него имеется. Пусть однушка в спальном районе, но всё же своё жильё.

Андрей был надёжен, как скала, терпелив и заботлив. И Клавдия с головой бросилась в омут счастливой семейной жизни. Роль хранительницы домашнего очага ей очень даже нравилась. И она теперь точно знала, что любовь бывает не только в книгах, но и в реальной жизни. С рождением ребёнка сначала решили повременить, а потом почему-то не получалось. Но проблем с репродуктивным здоровьем не обнаружилось, значит, надеялись на лучшее, время терпит.

Так продолжалось пять счастливых лет. До того дождливого осеннего утра, когда Андрей ушёл воевать. И для Клавдии потянулись бесконечно долгие дни, полные неизвестности и волнений, тревоги и страха утраты. Целых сто шестьдесят семь дней. А на сто шестьдесят восьмой она узнала: «Пал смертью храбрых на поле боя». Женщины, чьи мужчины пропали без вести, могли бы её утешить: «По крайней мере, это – определённость. Ты смогла по-человечески его похоронить». Но тех женщин рядом не было. А если бы даже и нашлись, разве такие слова могли бы успокоить Клавдию?

Она так и не узнала, как и где погиб Андрей. Ей почему-то виделась только кровь на снегу.

Рукотворная вражеская «птица» выследила Андрея и сбросила на него свой смертоносный груз. Шансов выжить не было. Последнее, что предстало перед его мысленным взором за миг до того, как усердное сердце выплеснуло из него всю жизненную силу, была улыбка Клавдии.

Следующие два года Клавдия то ли жила, то ли имитировала жизнь. Она ездила на работу, иногда навещала родителей — но никаких больше «сапсанов» и других поездов, только самолёт. Один раз она даже съездила в санаторий — сердце стало пошаливать. А теперь вот решила добраться до Тишкино — с деревенским домом надо было что-то делать.