Задержка сигнала

Глава 1

В новой школе никто ничего не знал о Мишином отце.

Это выяснилось во вторник, на большой перемене, когда Денис Круглов сел на соседнюю парту и спросил:

— А твой папа кем работает?

Миша крутил на пальце ключ от шкафчика. Ключ несколько раз ударил по ногтю. Он только неделю как пришёл в шестой «Б» и ещё не понимал, какие вопросы здесь задают просто так, а после каких ответ будут помнить до конца года.

— Лётчиком.

Денис перестал жевать булку.

— Военным?

— Ну.

— На каком самолёте?

Этого Миша не предусмотрел. За спиной Дениса стояли ещё двое. Один высокий, в расстёгнутой жилетке, другой с белой полоской пластыря над бровью. Оба ждали.

— На разных.

— А сейчас где?

Миша намотал шнурок с ключом на указательный палец. Кончик пальца стал белым.

— На задании.

— Где?

— Я не спрашиваю.

— А аварии были?

Миша посмотрел на ключ, врезавшийся в палец.

— Один раз двигатель отказал, он в озеро приземлился..

Денис посмотрел на него ещё секунду. Потом откусил булку.

— Прикольно.

Звонок прозвенел раньше, чем высокий успел задать следующий вопрос. Денис спрыгнул с парты и вернулся на своё место. Миша размотал шнурок. На пальце осталась красная бороздка.

На математике учительница дважды попросила его открыть тетрадь. Он открыл на середине и до конца урока рисовал в клетках самолёт. Нос получился острым, крылья — короткими. На хвосте он поставил красную звезду, потом закрасил её синей ручкой.

Дома отец сидел в наушниках перед монитором. На экране человек в зелёном бронежилете полз между бетонными плитами. Рядом с клавиатурой стояла тарелка с засохшим краем кетчупа. В кружке плавал чайный пакетик; нитка прилипла к боку.

— Пап.

Отец поднял палец. Не обернулся.

Миша подождал.

На экране загрохотало. Отец подался вперёд, быстро застучал по клавишам. Стул скрипнул под ним. Потом экран стал красным.

— Ну чего?

— Ты на каких самолётах летал?

Отец снял один наушник.

— На каких ещё самолётах?

— Ни на каких?

— Миш, у меня бой.

Он вернул наушник на место.

Миша постоял в дверях. На полу под батареей лежал носок отца, свёрнутый серой улиткой. Вчера он лежал там же.

— А если бы летал?

Отец снова поднял палец.

На кухне мама резала лук. Половинки лежали на доске ровными рядами, хотя для супа можно было свалить их как угодно.

— Он ужинать будет? — спросил Миша.

Нож остановился.

— Спроси у него.

— Я спрашивал.

Мама сдвинула лук в кастрюлю плоской стороной ножа. Несколько кусочков упали на плиту.

— Значит, не будет.

— Он занят.

— Я вижу.

Она подняла один кусочек двумя пальцами и бросила вслед за остальными. Миша сел за стол. На подоконнике стояла чашка с треснутой ручкой. Отец всегда пил из неё по утрам, пока ещё вставал вместе со всеми.

— Мам.

— М-м?

— А папа когда-нибудь летал на самолёте?

— В Турцию. До свадьбы.

— За штурвалом?

Мама повернула конфорку. Газ щёлкнул три раза и загорелся.

— Конечно. И пассажиров сам рассаживал.

Она накрыла кастрюлю крышкой. Крышка легла криво, и мама поправила её обеими руками.

На следующий день Денис привёл к Мише ещё двоих.

— Расскажи про озеро.

— Какое озеро?

Денис нахмурился.

— Ну, куда твой самолёт упал.

— Он не упал.

— Ты вчера сказал.

— Я сказал, что отказал двигатель.

Миша не говорил ничего про двигатель. Но теперь перед ним стояли уже четверо, и отступать было некуда: сзади подоконник, впереди Денис с булкой.

— И что?

— Он посадил самолёт на лёд.

— Прямо на озеро?

— Другого места не было.

Мальчик с пластырем потрогал бровь.

— А лёд не сломался?

— Почти.

— А люди?

Миша провёл ладонью по подоконнику. На коже осталась белая пыль.

— Вышли через крыло.

— А самолёт утонул?

— Нет. Его потом вытащили военные.

— Почему военные?

— Потому что это был военный самолёт, — сказал Миша. — Вы вообще слушаете?

Высокий присвистнул.

— А медаль дали?

— Две.

Денис кивнул так, будто сам всегда считал, что одной маловато.

К концу недели отец уже провёл три месяца на орбите, однажды посадил неисправный самолёт на замёрзшее озеро и умел дышать через трубку от авторучки. Последнее придумал Денис, но Миша не стал исправлять.

Истории цеплялись одна за другую. Если человек летал на военном самолёте, его могли отобрать в космонавты. Если он был космонавтом, ему нельзя было рассказывать о полётах. Если он не рассказывал, значит, вокруг было что-то секретное.

Оставалось только отвечать коротко и иногда смотреть на дверь, словно за ней могли стоять люди, которым не понравится лишняя болтовня.

На физкультуре к ним подошла Лера Семёнова. Она завязывала волосы красной резинкой и держала её зубами, пока собирала хвост.

— Круглов говорит, твой папа космонавт.

— Был.

— А теперь?

Миша затянул шнурок так, что носок кроссовка смялся.

— Нельзя говорить.

Лера вынула резинку изо рта.

— Шпион?

Миша посмотрел на неё.

— Ты сама сказала.

После этого отец стал шпионом.

Так было удобнее. Шпиону полагалось сидеть за компьютером. Он мог не выходить ужинать. Мог спать до обеда и злиться, когда мама включала пылесос. Если шпион третий месяц ходил в одной серой футболке, значит, это было прикрытие.

С работой тоже получалось складно. Миша сказал, что отец числится в ремонтной фирме, чтобы никто не догадался. Для прикрытия он выбрал настоящую фирму — ту, где отец работал раньше. Название ещё оставалось на синей ветровке, висевшей в прихожей. Только теперь ветровка пахла пылью, а в кармане лежали два шурупа и чек за бензин, выцветший до белизны.

— Он объекты проверяет, — говорил Миша. — Иногда ночью.

— А пистолет есть? — спросил Денис.

— Дома такое не держат.

— А где?

— В специальном месте.

— В сейфе?

— Я же сказал: специальном.

Чем меньше Миша отвечал, тем больше Денис додумывал сам. Через несколько дней половина класса знала, что Мишин отец охраняет президента. Миша эту версию не подтверждал. Он только не смеялся вместе со всеми.

В субботу отец сел за компьютер сразу после завтрака. Он принёс из кухни кружку, два бутерброда и закрыл дверь не до конца. Из комнаты доносились голоса. Чужие мужчины ругались, смеялись, звали друг друга по кличкам.

— Левее, левее! — крикнул отец. — Ты куда полез один?

Миша остановился в коридоре.

Отец говорил быстро. Без пауз. Один раз засмеялся так, что закашлялся, и кто-то в наушниках спросил: «Антоха, живой?»

— Живой, — ответил отец. — Сейчас покажу, как надо.

На кухне мама раскладывала квитанции. Синие — в одну стопку, белые — в другую. На телефоне был открыт калькулятор; она нажимала цифры ногтем большого пальца.

— Мам, папа с кем разговаривает?

— С друзьями.

— У него есть друзья?

Мама подняла голову.

— Есть, конечно.

— А где они?

— Там.

Она кивнула в сторону комнаты. Миша посмотрел на стену. За ней отец снова крикнул кому-то, чтобы тот прикрыл дверь.

Мама взяла квитанцию за электричество. Поднесла ближе к лицу. Потом дальше.

— Почём нынче космос? — сказала она.

— Чего?

— Ничего.

Она положила квитанцию поверх синей стопки и прижала угол солонкой.

Ближе к обеду приехала бабушка. Она принесла контейнер с котлетами, пакет яблок и новую пачку губок для посуды. Губки выложила на раковину, котлеты убрала в холодильник, яблоки стала мыть по одному.

— Антон дома?

Мама посмотрела на закрытую дверь.

— Где же ему ещё быть.

Бабушка вытерла яблоко полотенцем.

— Я не в том смысле.

— А в каком?

В комнате отца раздалась очередь. Бабушка положила яблоко в вазу.

— Надо ему к Сергею позвонить. У них на складе человек нужен.

— Говорила.

— И что?

— Зарплата маленькая.

Бабушка взяла следующее яблоко.

— А сейчас большая, значит?

Мама выдернула полотенце из её рук.

— Не начинай.

— Я разве начинаю?

— Вот именно так ты и начинаешь.

Миша сидел за столом и снимал наклейку с яблока. Наклейка порвалась пополам. Одну половину он прилепил к ногтю, вторую скатал в шарик.

Бабушка наклонилась к нему:

— Как школа?

— Нормально.

— Друзей завёл?

— Ага.

— Это не ответ.

— Там Денис есть.

— Уже хорошо. А про папу рассказывал?

Миша посмотрел на дверь.

— Немного.

Мама собрала квитанции и стукнула краями о стол, выравнивая стопку.

— Пусть сам про себя рассказывает.

Дверь открылась. Отец вышел с тарелкой. Наушники висели на шее.

— Что за шум, а драки нету?

Бабушка взяла из холодильника контейнер.

— Котлеты привезла.

— Спасибо.

— Ты Сергею звонил?

Отец открыл крышку, понюхал.

— Мам, только не сегодня.

— А когда?

— Я сам разберусь.

— Ты третий месяц разбираешься.

Он закрыл контейнер. За пластиковой крышкой одна котлета прилипла к другой.

— Значит, ещё не разобрался.

— Антон, — сказала мама.

Он посмотрел на неё.

Мама держала квитанции у груди. Верхняя дрожала от сквозняка из форточки.

— Что?

— Ничего. Иди уже.

Отец переставил контейнер на стол и вышел. Дверь в комнату закрылась. Через несколько секунд заговорили чужие мужчины.

Бабушка положила яблоко в вазу. Оно скатилось на бок и упёрлось в остальные.

— Мишенька, будешь котлету?

— Не хочу.

Он отклеил половину наклейки от ногтя. Под ней осталось липкое серое пятно.

В понедельник Денис принёс в школу старый значок. На нём была ракета и красные буквы «СССР».

— Подаришь отцу, — сказал он.

Миша подержал значок на ладони. Булавка с обратной стороны была погнута и не закрывалась.

— Откуда?

— У деда в ящике взял.

— Он знает?

— Потом скажу.

— Не надо.

— Чего?

— Ему такое нельзя.

Денис забрал значок.

— Из-за секретности?

— Да.

Он сказал это слишком быстро. Денис провёл пальцем по ракете и сунул значок в карман.

На русском Марина Викторовна вызвала Мишу к доске. Нужно было найти подлежащее и сказуемое в предложении: «Путешественники увидели на горизонте землю».

Миша подчеркнул «путешественники» одной чертой, «увидели» — двумя.

— Хорошо, — сказала Марина Викторовна. — А «землю» почему с маленькой буквы?

— Потому что это не планета.

— А что?

— Место, куда можно выйти.

Кто-то на задней парте фыркнул. Марина Викторовна посмотрела туда, потом снова на доску.

— Можно и так сказать. Садись.

После урока она попросила Мишу задержаться.

Класс высыпал в коридор. Денис показал ему через стекло двери, что будет ждать, и сразу убежал.

Марина Викторовна складывала тетради в две стопки. В одной было восемь, в другой — пять. Она переложила верхнюю тетрадь, сравнила высоту.

— Как тебе у нас?

— Нормально.

— Уже освоился?

— Да.

— С ребятами общаешься?

— Да.

Она поправила скрепку на пачке контрольных.

— Денис много спрашивает?

Миша поднял рюкзак с пола.

— Он всем задаёт вопросы.

— Это правда.

Марина Викторовна улыбнулась одним уголком рта. Потом взяла журнал.

— Если что-то понадобится, скажи.

— Что?

— Что угодно.

Миша надел рюкзак.

— Мне ничего не надо.

— Хорошо.

Она не стала его останавливать. Только когда он уже открыл дверь, сказала:

— Миша.

Он обернулся.

— У тебя мел на рукаве.

Белый след тянулся от локтя до манжеты. Миша потёр его ладонью. Стало только хуже.

В коридоре Дениса не было.

Отец получил письмо во вторник утром. Миша увидел его за завтраком: телефон лежал экраном вверх возле сахарницы. В теме было написано «Результаты собеседования».

Отец прочитал письмо. Подвинул телефон к кружке. Потом снова взял и прокрутил вниз, хотя весь текст помещался на экране.

— Ну? — спросила мама.

Отец отпил чай.

— Что «ну»?

— Тебя взяли?

— Перезвонят.

— Там письмо.

— Я вижу, что письмо.

— И что написано?

Отец положил телефон экраном вниз.

— Что перезвонят, если будет подходящая вакансия.

Мама взяла сахарницу и переставила с подоконника, на стол хотя сахаром никто не пользовался.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Всё.

— А мне вот не всё.

Мама включила воду. Струя ударила в металлическую кружку в раковине и разбрызгалась на фартук.

— Выключи, я не слышу, — сказал отец.

— Что именно?

— Ничего.

Отец встал. Чай остался недопитым.

Миша смотрел на перевёрнутый телефон. На чёрном стекле отражалась люстра: три лампочки, одна перегоревшая.

Вечером отец не играл. Он лежал на диване лицом к стене. Компьютер был включён, на экране висело окно с вакансиями. В строке поиска: «инженер снабжение Тула».

Миша сел на край кровати.

— Пап.

Отец не поднял палец. Руки лежали под головой.

— Чего?

— А космонавтам платят много?

Отец повернулся.

— Решил в космос?

— Нет.

— Тогда зачем тебе?

— Просто.

Отец посмотрел на монитор. Курсор мигал в строке поиска.

— Наверное, нормально платят.

— А если они не летают?

— Кто?

— Космонавты.

— Они тренируются.

— А если не тренируются?

Отец сел и потёр лицо ладонями.

— Миш, я не знаю. Уроки сделал?

— Почти.

— Вот и делай.

Миша встал. У двери он обернулся. Отец уселся к компьютеру, и передвинул мышь. На экране открылась вакансия. Он прочитал первые две строки, закрыл и надел наушники.

На следующий день Миша рассказал Денису, что отец отказался лететь на Марс.

— Почему? — спросил Денис.

— Не понравились условия.

— Какие?

— Долго.

— Он чего, мог первым человеком на Марсе стать?

— Мог.

— И отказался?

Миша пожал плечами.

— Ему предложили кое-что важнее.

Денис прислонился к батарее.

— Шпионское?

Миша посмотрел в окно. На школьном дворе дворник сгребал мокрые листья в чёрный пакет. Пакет всё время падал, и дворник ставил его обратно.

— Очень.

После уроков Денис предложил зайти к Мише.

— Зачем?

— Посмотреть.

— На что?

— Ну, вдруг у вас там что-нибудь есть.

— Чего?

— Секретное.

Миша застегнул куртку до подбородка.

— За нами следят.

Денис оглянулся. У школьных ворот стояли две мамы, старшеклассник курил за деревом, мужчина в оранжевом жилете чинил решётку ливнёвки.

— Кто?

— Мы его не видим. Вот поэтому тебе нельзя приходить.

Он пошёл к остановке, не проверяя, идёт ли Денис следом.

До дома было двенадцать минут. Миша прошёл их за восемь.

В четверг Марина Викторовна вошла в класс с пачкой альбомных листов.

— Учебники пока не достаём.

Денис тихо сказал «о да» и хлопнул ладонью по парте. Лера обернулась и показала ему кулак.

Марина Викторовна раздала листы по рядам.

— В воскресенье у нас День отца. Поэтому сегодня будет небольшая работа. Рисуем выходной с папой.

На задней парте кто-то спросил:

— А если папы нет?

Марина Викторовна не сделала паузу.

— Можно нарисовать дедушку, старшего брата, дядю или другого близкого взрослого. Выберите день, который запомнился. Подпишите работу. Телефоны для образца не используем.

Она повернулась к доске и написала: «МОЙ ВЫХОДНОЙ».

Миша положил лист поперёк.

— Ракету рисуй, — прошептал Денис.

— Сам рисуй.

— У меня папа на шиномонтаже.

— И что?

— Ракета не получится.

— Денис, — сказала Марина Викторовна, не оборачиваясь.

— Я молчу.

Миша достал простой карандаш. На самом верху пенала лежал красный фломастер без колпачка. Мама каждый раз просила выбросить его, но он ещё писал, если сильно нажать.

Сначала Миша нарисовал круглый иллюминатор. За ним — три звезды и чёрный космос. Потом добавил край Земли, как на картинке из учебника: дуга, облака, тонкая полоска воздуха.

Рядом Денис рисовал машину на подъёмнике. Машина висела криво, передние колёса были больше задних.

— А где вы? — спросил он.

Миша закрыл лист локтем.

— Потом.

Он стёр иллюминатор. Ластик размазал карандаш, оставив серое круглое пятно. Потёр ещё. Бумага стала тонкой и шершавой.

Миша перевернул лист.

В левом углу он нарисовал компьютерный стол. Монитор получился слишком большим, почти до потолка. Перед ним — спина отца и квадратные наушники. Руки отца лежали на столе, одна на клавиатуре, другая на мышке.

В правом углу был диван. Миша сидел на самом краю, хотя дома обычно забирался с ногами. Колени он нарисовал двумя острыми линиями. Руки не получались. Он спрятал их в карманы толстовки.

Между диваном и компьютером оставалось пустое место.

Миша добавил ковёр с загнутым краем. Удлинитель. Кружку на полу. Дверь, открытую на толщину пальца.

За дверью сначала хотел нарисовать маму. Провёл линию плеча, волосы, руку с тарелкой. Потом закрасил всё простым карандашом. Получилась тёмная полоса, похожая на ещё одну комнату.

— Это космический корабль? — спросила Лера с соседнего ряда.

— Нет.

— А что?

— Комната.

— А почему пусто?

Миша положил ладонь на середину листа.

— Не пусто.

Лера пожала плечами и вернулась к своему рисунку. У неё отец стоял у мангала, а дым шёл прямо в нарисованное солнце.

Марина Викторовна проходила между рядами. Возле Саши задержалась и спросила, почему из-под машины торчат ботинки. Саша сказал: «Он глушитель меняет». Марина Викторовна кивнула и пошла дальше.

Миша взял чёрную ручку. Внизу написал: «ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ».

Посмотрел на слова. Над буквой «Л» расплылась клякса.

Он уже достал корректор, когда возле парты остановилась Марина Викторовна.

— Время. Подписываем работы и сдаём.

— Я ещё не закончил.

— Что осталось?

— Тут.

Миша показал на середину. На пустое место.

Марина Викторовна наклонилась. От неё пахло кофе и мокрой шерстью — пальто висело на спинке учительского стула и не успело высохнуть.

— А что ты хотел добавить?

Миша сжал корректор. Белая жидкость поднялась к горлышку.

— Ничего.

Марина Викторовна взяла рисунок за два уголка.

Смотрела недолго.

Миша ждал вопроса. Про ракету. Про шпиона. Про то, почему папа сидит спиной. Про чёрную полосу за дверью.

Марина Викторовна положила рисунок поверх остальных.

— Корректор закрой, пожалуйста. Засохнет.

Он защёлкнул крышку.

До конца урока оставалось четыре минуты. Денис дорисовывал красное пламя из выхлопной трубы. Лера обводила солнце оранжевым. Кто-то попросил зелёный карандаш, кто-то уронил стул.

Миша сидел перед пустой партой. На дереве были две длинные царапины. Если соединить их, получалась дорога, которая нигде не встречалась.

Вечером мама спросила, что было в школе.

— Рисовали.

— Что?

— Выходной.

Она складывала бельё на диване. Отцовскую серую футболку встряхнула, разгладила ладонями и положила в отдельную стопку.

— И какой ты нарисовал?

— Обычный.

— С кем?

— С папой.

Мама взяла носок, нашла второй, свернула их вместе.

— Покажешь?

— Его забрали.

— Кто?

— Марина Викторовна.

— Зачем?

— Не знаю.

Из комнаты отца донёсся короткий гудок. Потом голос: «Подключено к каналу».

Мама положила свёрнутые носки на футболку.

— Наверное, выставку сделают.

— Наверное.

— Красиво получилось?

Миша взял из корзины свою толстовку. Рукав вывернулся внутрь, и он долго искал пальцами манжету.

— Похоже.

Мама перестала складывать бельё.

— На что?

— На нас.

За стеной отец кому-то сказал:

— Я здесь. Слышите? Я здесь.

Мама вывернула второй рукав толстовки и протянула Мише.

— Отнеси в комнату.

Он забрал стопку. Сверху лежала серая футболка отца. На плече темнело маленькое пятно, которое не отстирывалось уже несколько недель.

Дверь в комнату была приоткрыта. Отец сидел перед экраном. В наушниках кто-то говорил сразу несколькими голосами.

Миша положил футболку на кровать.

— Пап.

Отец поднял палец.

Миша подождал, пока палец опустится.

— Что?

— Ничего.

— Тогда дверь прикрой.

Миша прикрыл. Не до конца. Оставил щель в два пальца.

Работы появились на стенде в пятницу утром.

Стенд висел возле кабинета русского, напротив окон. Раньше там были правила пожарной безопасности и фотография школьной команды по волейболу. Теперь на синем фетре кнопками прикрепили двадцать семь рисунков.

У Леры был мангал, солнце и отец в фартуке с надписью «ШЕФ». У Дениса — шиномонтаж, красная машина и пламя из трубы. На рисунке Саши папа лежал под машиной; из-под неё торчали только ботинки. Кто-то нарисовал рыбалку. Кто-то торговый центр. У Вики отец смотрел телевизор, а она красила ему ногти на ногах в зелёный цвет.

Мишина «Планета Земля» висела посередине.

Марина Викторовна ничего не исправила. Даже кляксу над «Л» оставила.

Среди остальных рисунков пустое место между диваном и компьютером казалось ещё шире. Серое пятно от стёртого иллюминатора проступало с обратной стороны, точно луна за тонкими облаками.

— О, — сказал Денис. — Это твой?

Миша поправил лямку рюкзака.

— Ну.

К стенду подошли ещё трое. Высокий в расстёгнутой жилетке ткнул пальцем в монитор.

— Он тут кого выслеживает?

— Не трогай работы, — сказала Лера.

— Я не трогаю.

— Ты пальцем трогаешь.

— Я показываю.

Денис наклонился ближе.

— А где ракета?

— Нет ракеты.

— Это база?

— Комната.

— Чья?

— Наша.

Денис посмотрел сначала на рисунок, потом на Мишу.

— А твой папа чего делает?

— Играет.

— Во что?

— В разное.

— А ты?

Миша дёрнул нижний край листа. Кнопка держалась плохо, бумага выгнулась пузырём.

— Сижу...просто.

Высокий усмехнулся:

— Весёлый выходной.

Лера повернулась к нему.

— У тебя лучше, что ли?

— У меня батя на вахте. Я дядю нарисовал.

— Вот и иди к своему дяде.

— Сама иди.

Прозвенел первый звонок. Дети потянулись в кабинет, но Денис остался.

Он прочитал подпись по слогам, хотя читать умел быстро:

— Пла-не-та Зем-ля. Почему Земля?

Миша разгладил пузырь ладонью.

— Потому что мы там.

— Так все там.

— Ну и что.

Денис вынул из кармана тот самый значок с ракетой. Покрутил, попытался застегнуть булавку.

— А шпион?

Миша смотрел на погнутый металл.

— Нет никакого шпиона.

— А лётчик?

— Нет.

— И космонавт?

— Нет.

Денис наконец справился с булавкой и приколол значок к своему пеналу.

— Я так и знал.

Он сказал это без улыбки.

Миша убрал руку от рисунка.

— Знал бы — не спрашивал.

— Я не точно знал.

— Всё равно.

Второй звонок прозвенел резче. Из класса выглянула Марина Викторовна.

— Мальчики.

— Идём, — сказал Денис.

Он сделал два шага, потом обернулся.

— У меня батя тоже играет.

Миша ничего не ответил.

— Только по ночам, — добавил Денис. — Мама думает, что он спит.

— Она разве не слышит?

— Он матом шепчет.

Денис показал, как это выглядит: надул щёки, прижал кулак ко рту и беззвучно выругался. Миша фыркнул и вытер нос рукавом.

— Мальчики, я дверь закрываю.

Они вбежали в класс.

На перемене возле стенда стояли другие. Миша видел их через стекло двери. Кто-то задерживался у «Планеты Земля», читал подпись, переходил дальше. Никто не знал про замёрзшее озеро. Никто не спрашивал, где отец хранит пистолет. На бумаге были только два человека, каждый в своём углу, и дверь, открытая на толщину пальца.

Миша вышел в коридор, когда там стало пусто.

Встал напротив рисунка.

Из кабинета музыки донеслось пианино: одну и ту же ноту нажали четыре раза. На первом этаже хлопнула дверь. По лестнице пробежали, перескакивая через две ступеньки.

Раньше эта комната существовала только у них дома. В неё нельзя было привести Дениса. Нельзя было оставить дверь открытой, когда приезжала бабушка. Нельзя было объяснить, почему отец разговаривает с людьми в наушниках, но не спрашивает у мамы, как прошёл день.

Теперь комната висела на синем фетре.

Чужие подходили к ней, видели кружку на полу, загнутый ковёр, две спины. Потом шли дальше. Стенд не проваливался.

Миша провёл пальцем рядом с кнопкой, не касаясь бумаги.

За спиной открылась дверь учительской. Марина Викторовна вышла с кружкой.

Он убрал руку.

Она остановилась рядом, посмотрела на стенд. Отпила кофе.

— Криво висит, — сказал Миша.

— Вижу.

Марина Викторовна поставила кружку на подоконник, вынула нижнюю кнопку и приколола лист заново. Пузырь исчез.

— Теперь нормально?

Миша отступил на шаг.

— Да.

Она забрала кружку.

— На урок не опоздай.

— Марина Викторовна.

Она повернулась.

Миша посмотрел на чёрную полосу за нарисованной дверью.

— Ничего.

— Хорошо.

Она ушла в учительскую.

Миша остался ещё на несколько секунд. Потом открыл дверь класса. Там Денис спорил с Лерой, кому достанется место у окна. Саша бросал в урну скомканную бумагу и каждый раз промахивался. Высокий пытался отлепить пластырь от брови, не пользуясь руками.

— Миш, сюда! — крикнул Денис. — Скажи ей, я первый сел.

— Ты рюкзак кинул, это не считается, — сказала Лера.

Миша поставил свой рюкзак на свободный стул.

— Считается.

— Предатель, — сказала Лера и пересела назад.

Денис подвинулся, освобождая половину парты.

Миша сел рядом.

После школы он шёл медленно. На остановке пропустил свой автобус и сел в следующий. Дома никого не было на кухне. На столе лежала записка мамы: «Суп в холодильнике. Буду поздно».

Дверь в комнату отца была закрыта.

Миша снял ботинки, повесил куртку. Синяя рабочая ветровка с названием фирмы качнулась рядом. Из кармана выпал шуруп, ударился о пол и закатился под тумбу.

Миша встал на колени и полез за ним. Под тумбой лежали пыль, резинка для волос и старый пропуск отца. На фотографии он был в белой каске, щурился от солнца. Под фотографией: «Лавров Антон Сергеевич. Инженер».

Миша вытащил пропуск вместе с шурупом.

Дверь комнаты открылась.

Отец стоял босиком. На нём была та самая серая футболка.

— Ты чего там?

Миша поднялся и протянул пропуск.

— Нашёл.

Отец взял карточку. Провёл большим пальцем по фотографии.

— Думал, потерял.

— Ты тут инженер.

— Был.

— А сейчас?

Отец перевернул пропуск. На обратной стороне были правила прохода на территорию и номер, написанный маркером.

— Сейчас дома.

— Это работа?

Отец посмотрел на него, потом на закрытую дверь комнаты.

— Нет.

Он положил пропуск на тумбу.

— Мама где?

— Поздно будет.

— Ясно.

Отец прошёл на кухню, открыл холодильник. Свет упал на его лицо снизу. Он достал кастрюлю, заглянул под крышку.

— Есть будешь?

— Буду.

Отец поставил кастрюлю на плиту. Повернул не ту ручку. На секунду загорелась дальняя конфорка.

— Чёрт.

Он выключил её и зажёг ближнюю.

Миша сел за стол.

— Мой рисунок повесили.

— Какой рисунок?

— Про выходной с папой.

Отец взял половник. Подержал над кастрюлей, потом положил обратно.

— И что мы там делаем?

— Ничего.

— Почему?

Миша провёл ногтем по сколу на краю стола.

— Ты играешь. Я сижу.

Отец вытер ладонь о футболку.

— Похож?

— Со спины.

— Удобно.

Крышка на кастрюле начала постукивать. Отец убавил огонь.

— Учительница что сказала?

— Ничего.

— А ребята?

— Спросили.

— Что?

Миша поднял голову.

— Почему ты не шпион.

Отец замер с двумя тарелками в руках.

— Кто?

— Ты.

— А почему я должен быть шпионом?

Миша подвинул к себе ложку.

— Потому что я сказал.

Отец поставил одну тарелку перед ним. Вторая осталась у края плиты.

— Зачем?

Миша пожал плечами.

— Просто.

— Ладно шпион. Почему не директор банка?

— Не знаю.

— Скучно придумал.

— Ты ещё лётчиком был.

— Уже лучше.

— И космонавтом.

Отец сел напротив. Стул, на котором обычно сидела мама, качнулся на короткой ножке.

— Карьера идёт вверх.

Миша зачерпнул суп. Картошка соскользнула с ложки обратно в тарелку.

— Потом ты отказался от Марса.

— Почему?

— Условия не понравились.

Отец втянул щёки, стараясь не улыбнуться. Не получилось.

— Это похоже.

Они ели. В комнате компьютер подал короткий сигнал. Отец повернул голову, но не встал.

— Все теперь знают, что ты не лётчик, — сказал Миша.

— Переживут.

— Денис и так знал.

— Умный Денис.

— Не очень.

Отец отломил кусок хлеба.

— А что на рисунке написано?

Миша поводил ложкой по дну тарелки. Собрал укроп в одну зелёную кучку.

— «Планета Земля».

Отец перестал жевать.

— Почему?

— Не знаю.

Отец посмотрел на закрытую дверь своей комнаты. Потом на окно. За стеклом в доме напротив зажигались квадратные жёлтые окна.

Компьютер снова подал сигнал.

Отец положил хлеб на стол.

— Покажешь?

— Он в школе.

— А.

— На стенде.

— Тогда в понедельник.

— Родителей не пускают просто так.

— Приду за тобой.

— Ты никогда не приходишь.

Отец потёр ладонью колено. На пальцах у него белели тонкие шрамы от старой работы.

— Значит, один раз приду.

Миша доел суп. Отнёс тарелку в раковину. Отец остался за столом.

В комнате компьютер подал третий сигнал.

— Тебя зовут, — сказал Миша.

— Подождут.

Отец взял свою тарелку и сел ближе к окну.

Когда мама вернулась, они всё ещё были на кухне. Миша делал математику. Отец держал его учебник вверх ногами и утверждал, что так лучше думается.

Мама остановилась в дверях. Пакет с продуктами оттягивал ей руку.

— Вы чего тут?

Отец перевернул учебник.

— Марс отменили.

Мама поставила пакет на пол.

— Что?

— Потом объясню.

Она ждала. Отец раскрыл рот, но посмотрел на Мишу.

— Чай будешь?

Мама сняла куртку. Повесила на крючок рядом с синей ветровкой.

— Буду.

Отец встал и достал третью кружку.

В понедельник в половине второго Миша вышел из школы и увидел отца у ворот.

Серая футболка пряталась под синей рабочей ветровкой. Отец стоял, засунув руки в карманы, и читал табличку с правилами въезда на школьную территорию. Будто там было что-то сложное.

Денис толкнул Мишу локтем.

— Это он?

— Он.

— Похож.

— На кого?

— На тебя.

Отец заметил их и вынул одну руку из кармана. Поднял ладонь.

Денис замедлил шаг.

— Здравствуйте.

— Привет.

— Я Денис.

— Антон Сергеевич.

Денис посмотрел на ветровку с названием фирмы.

— А вы правда на Марс не полетели?

Миша наступил ему на ботинок.

— Ай.

Отец перевёл взгляд с Дениса на Мишу.

— Условия не понравились.

Денис расплылся в улыбке.

— Я так и думал.

— Иди уже, — сказал Миша.

— Завтра значок принесу.

Денис побежал к остановке.

Отец кивнул на школьные двери.

— Где картина?

— Внутри.

— Ведёшь?

Миша приложил пропуск к турникету. Загорелась красная лампочка.

— По одному, — сказала вахтёрша.

— Это папа.

— Папа пусть в журнале распишется.

Отец взял ручку на шнурке. В графе «цель визита» написал: «рисунок». Вахтёрша прочитала, подняла брови, но ничего не спросила. Он автоматически положил ручку в карман.

Они поднялись на второй этаж.

Возле стенда никого не было. «Планета Земля» висела там же, посередине. За выходные бумага немного выгнулась по краям.

Отец подошёл близко.

Миша остановился в двух шагах. Ремень рюкзака давил на плечо, но снимать его он не стал.

Отец рассматривал рисунок долго. Сначала монитор. Потом кружку. Потом чёрную полосу за дверью.

— Наушники здоровые, — сказал он.

— Они у тебя здоровые.

— Тут как у танкиста.

— Ты всё равно не слышишь.

Отец сунул руки в карманы ветровки. Правая пола натянулась, и на груди перекосилось название фирмы.

— А ты где?

Миша показал.

— Похож, — сказал отец.

— Там лица нет.

— Всё равно.

Из кабинета вышла Марина Викторовна. В руках у неё была стопка тетрадей.

— Добрый день.

Отец повернулся.

— Здравствуйте. Я Антон Сергеевич. Мишин отец.

— Марина Викторовна.

Они пожали руки. Одна тетрадь съехала, Миша поймал её за угол.

— Спасибо, — сказала она.

Отец кивнул на стенд.

— Хорошая выставка.

— Дети старались.

— Не все, судя по нашему.

Миша посмотрел на него.

Отец вынул руку из кармана и поправил край рисунка.

— Я не в том смысле.

Марина Викторовна переложила тетради поудобнее.

— Я поняла.

Отец снова посмотрел на рисунок.

— А забрать потом можно?

— Конечно. В конце недели.

— Хорошо.

Марина Викторовна пошла в учительскую. У двери остановилась.

— Миша, завтра не забудь тетрадь по русскому.

— Не забуду.

— В прошлый раз ты тоже так сказал.

— Теперь запишу.

Она ушла.

Отец стоял перед стендом ещё немного. Потом отступил.

— Пойдём?

Они спустились на первый этаж. У турникета отец вернул ручку вахтёрше.

На улице моросило. Отец натянул капюшон. Миша шёл рядом, наступая на мокрые кленовые листья. Они прилипали к подошвам и отваливались через несколько шагов.

У остановки отец достал телефон. На экране было пять пропущенных уведомлений из игры и одно письмо.

Он открыл письмо. Прочитал.

— Что там? — спросил Миша.

— Собеседование.

— Опять?

— Опять.

— Пойдёшь?

Отец спрятал телефон.

Автобус показался из-за поворота. Люди у края тротуара придвинулись ближе.

— Пойду, — сказал отец.

— Условия нормальные?

— Узнаем.

Двери автобуса открылись. Отец пропустил Мишу вперёд. Свободное место было одно. Миша сел, отец встал рядом и взялся за поручень.

За окном поплыли магазины, мокрые деревья, серые многоэтажки. В стекле отражались их лица: Мишино внизу, отцовское выше, почти у потолка автобуса.

На следующей остановке освободилось место рядом.

Отец сел.

Колени у него упёрлись в спинку переднего сиденья. Отец попробовал повернуться боком, потом оставил как есть.

— Пап.

— М-м?

— А если не возьмут?

Отец провёл пальцем по запотевшему стеклу. Получилась короткая прозрачная линия.

— Тогда ещё одно.

— Собеседование?

— Ну да.

Миша кивнул.

Автобус дёрнулся. Их плечи столкнулись и остались рядом.

Телефон в кармане отца завибрировал. Один раз. Второй.

Он не достал.