Задача трёх виноградин

Выдвижение научной гипотезы

— Да, это прекрасный экземпляр, великолепный бразилец, так называемый Mycetes Beelzebub... Simia Linnei... niger, barbatus, peditis caudaque apice brunneis...[1] обезьяна-ревун.

— Сударь, — зашипел тут малыш на смотрителя, — сударь, вы сумасшедший или совсем сдурели, я никакой не Beelzebub caudaque... никакая не обезьяна-ревун, я Циннобер, министр Циннобер, кавалер ордена Зеленокрапчатого тигра с двадцатью пуговицами!

Э.Т.А. Гофман. Маленький Цахес по прозванию Циннобер

Чего мы ждём от повествования, в котором появляется гениальный учёный? Наверное, чего-нибудь да ждём: он изобретёт чудесный эликсир/ужасную болезнь, робота-помощника/терминатора-убийцу, будет злобно хохотать над рубильником, вызывая из небытия отвратительную химеру или подвергнется преследованию зловещей корпорации, желающей вероломно присвоить себе его величайшее изобретение: пользительные щипчики для бровей с функцией искусственного интеллекта. В общем, ничего особенного мы от этого повествования, разумеется, не ждём. На сих словах можно и закончить наш рассказ, однако, на горе некогда существовавшего человечества, он продолжается. Учёные, учёные, загляните к нам - есть отличные учёные: британские учёные, албанские учёные, бобруйские учёные, ученые в вине мочёные, сумасшедшие учёные, далеко зашедшие учёные, бедные, победные, филантропы, мизантропы, учёные-альтруисты и учёные-пофигисты, физики, лирики, шизики, химики, лёгкий на подъем Стрейнджлав, чувствительный Франкенштейн, покладистый доктор Джекилл и его верный биограф мистер Хайд, язвительный профессор Преображенский и его преданный ассистент Полиграф Полиграфович Борменталь, Павлов и его собаки, а для особых ценителей - Франс Де Вааль и его макаки и прочая, и прочая... О, кстати, Франс Де Вааль. Достойнейшая личность - этолог, светило приматологии, много лет изучавший иерархические структуры у шимпанзе, и по совместительству тот человек, чьи должным образом развитые идеи практически уничтожили наш мир в привычном для нас виде. Интересно, спросите вы, сидючи у костра, на котором поджаривается аппетитно пахнущий шашлычок из мускусных крыс, и почёсывая спину тупым концом костяного копья, а как рассматривание в лупу обезьяньих пиписек или чем там ещё приматологи обычно занимаются, может уничтожить целый мир, да ещё и практически? А вот про это и поговорим. Только пусть молодой У-ук поритмичнее бьёт в барабан, а то с мысли сбивает.

[1] Ревун Вельзевул... Линнеева обезьяна Вельзевул... черная, бородатая, с бурыми нижними конечностями и верхней частью хвоста (лат.).

***

"Пресс-служба подмосковного мясокомбината имени Сони Бина по-прежнему опровергает факт нахождения инородных тел в виде двадцатисантиметровых акриловых ногтей в своих колбасных изделиях. Напомним, что вот уже несколько дней продолжаются поиски светской львицы Псении Шмурдяк и её супруга известного театрального режиссёра Аполлинария Трясогузова, пропавших во время экскурсии по комбинату в районе промышленной мясорубки. "Эти фейковые новости, от которых явственно исходит нездоровый душок пещерной колбасофобии, несомненно инспирированы британской разведкой и нечистоплотными столичными конкурентами."

В свою очередь, представители зюзинской фирмы "Голос холодца", в своем интервью газете "Задорный зюзинец", опровергли факт, как они выразились, нагнетаемой сотрудниками некоего комбината "антихолодечной истерии", каковую..."

Сигизмунд Фомич устало потёр виски и откинулся на стуле. Прикрутил громкость на старомодном или, как принято нынче говорить, винтажном радиоприемнике, затуманенным взором уставился в потолок... Что-то сегодня не писалось. Точнее, писалось, да всё не то. Сенсационное опровержение эксперимента с огурцом и виноградом Де Вааля в свете новых фактов, недавно полученных из сухумского обезьянника на примере контрольных групп бонобо и смелый эксперимент над шимпанзе, но уже, в свою очередь - с ежевикой и бататом, в Уханьского заповеднике никак не шло дальше вступления, а сроки, меж тем, поджимали (предложение сие представляет собою наукообразный бред: свои опыты Де Вааль ставил над шимпанзе, причём тут вообще бонобо, да и навряд ли в Ухане есть хоть один обезьяний заповедник. Там больше летучими мышами интересуются, как теперь многим известно). "Как было указано ранее, патриархально-иерархическое сообщество антропоидов, выстроенное по типу "распад-слияние" является неоднородным и характеризуется тягой к образованию сиюминутных политических союзов. Способно ли такое общество объединиться перед лицом общей угрозы? Ответ на этот вопрос может быть получен в результате несколько видоизмённого опыта с огурцом и виноградом, а именно: эксперимента с тремя виноградинами..."

Тут уже взяла своё равнодушная природа - в животе забурчало.

"Действительно, нужно что-нибудь эдакое сообразить "в размышлении чего бы покушать", - подумал Сигизмунд Фомич, оторвавшись от клавиатуры видавшего виды ноутбука. Будучи старым холостяком, он задумывался о готовке лишь тогда, когда других вариантов не оставалось вовсе. Услугами доставок он не пользовался, супругой не обзавёлся - в брачных ритуалах шимпанзе разбирался, как никто, а в человеческих традициях этого дела как-то не преуспел: воистину - сапожник без сапог; посему милостей от природы ждать ему не приходилось. С огурцами и виноградом - нынче сами знаете как, посему он решил купить чего попроще: яиц, может курочку по акции, может ещё чего в этом роде. Таким образом, наш мир был (точнее - скоро будет) уничтожен вследствие похода за яйцами. Что ж, такое иногда случается: помнится, ещё Эдвард Гиббон про нечто подобное писал. Или не писал. Пока Сигизмунд Фомич своей шаркающей учёной походкой спускается по стёртым ступеням своей хрущёвки навстречу гибели человеческой цивилизации и акционным пельменям из мяса мехобвалки, мы немного про него расскажем. Странное имя для персонажа, согласитесь, сразу такой седовласый старец представляется - с бородкой клинышком и толстых очках. Да нет, не особо - чуть за сорок ему было, ещё прилично выглядел, волосы только поредели. Очки он, впрочем, носил. А имя... Ну, с именем действительно интересно получилось: его дедушку, к примеру, величали Казимиром. Бывает иногда: живёшь ты в Познани, хочешь стать ксёндзом, а оказываешься почему-то в Норильске - с женой и четырьмя детьми. Не сразу, правда, оказываешься. Крюк через Воркуту приходится делать. И пересадки там ещё долго ждать. Лет пять. Причём так выходит именно из-за того, что ксёндзом стать когда-то захотелось - давно ещё, до лесоповала. А старший сын, которого ты в детстве ласково звал Томашек, становится каким-то Фомой Казимировичем и карьеру делает уже в Москве - на кафедре научного атеизма. А внук, которого тебе, впрочем, и вовсе не довелось увидеть - дарвинизмом вприсядку занимается. Может тогда оно и к лучшему, что не довелось. И как такое нарисовалось? Сложный вопрос - исторический. А в это дело сейчас лучше, сами знаете, особо не лезть. Как там у классика: "Ходить бывает склизко по камушкам иным. Итак, о том, что близко, мы лучше умолчим". История - она, вообще, штука прихотливая и у каждого своя. Поэтому, когда кто-то говорит, что, мол, проснись, Юра - мы, дескать, всё проплевали, то сначала выясните о каком Юре идёт речь. Может и не о Гагарине ни о каком. Может об Андропове. А то и вовсе - о Лужкове.

Пока мы тут экскурсы в историю делали, Сигизмунд Фомич уже всё приобрёл. В магазине этом. Хотел на кассе шоколадку взять, но вздохнул и отложил. Кстати, так я и забыла сказать, почему его Сигизмундом-то назвали. В другой раз как-нибудь, у меня тут, знаете ли, мускусная крыса стынет - немного не до этого...

Вышел он из магазина, в подворотню свернул, а там мало того, что темно, так ещё и тёмные личности стоят. Известное дело, что произошло - закурить попросили. А наш герой, как назло, был некурящими. Да и будь он курящим, это бы никому особо не помогло: ни ему, ни цивилизации, на руинах которой мы сейчас так славно пируем. Стали эти товарищи над ним, значит, изгаляться: в грудь пихнули, бедолага отлетел к стене и в мусорный бачок попал. Пакет разорвался, яйца побились, а личности всё не унимаются. Да ещё и ржут...

В минуты опасности каждый человек делает то, что у него получается лучше всего: Миямото Мусаси принимает фехтовальную стойку и молниеносно выхватывает из ножен смертоносную катану; Брюс Ли надевает жёлтый костюм (такой, с полосочками, помните, который ещё на Уме Турман довольно миленько смотрелся в том фильме) и выписывает восьмёрки разящими без промаха нунчаками; Альберт Эйнштейн заявляет, что этим студентом был Альберт Эйнштейн и, не знаю там, язык свой высовывает... А Сигизмунд Фомич встал на четвереньки, отклячил афедрон, оперся костяшками пальцев о заплёванный тёмными личностями асфальт и, приняв внушительную позу альфа-самца шимпанзе, грозно заухал. Да так у него похоже получилось - прям хоть в журнал "Вестник приматологии" посылай. А с хулиганами-то этими что стало - вот умора! Затряслись они, побледнели, вмиг приняли позу подчинения, что-то извинительное пробормотали и, пятясь, удалились. Один из них, правда, вскоре вернулся: новый пакет из магазина принёс, а в нём - упаковка яиц и та самая шоколадка с кассы. Потом уцелевшие покупки Сигизмунда Фомича в сие вместилище сложил, да ещё и пачку сигарет от себя добавил. Хороших таких - рублей за триста. И зажигалочку. Издал примирительные звуки гамма-самца и поспешно ретировался из подворотни. Наш герой осторожно поднялся, отряхнул с коленей прах, дрожащими пальцами потянулся за сигаретами, затянулся, закашлялся. Потом вспомнил о том, что не курит, но уже поздно было - голова приятственно закружилась, по телу забегали озорные мурашки, он сделал один неуверенный шаг, потом второй... Отбросил недокуренную сигарету, потому что голова пошла кругом ещё сильнее: он кое-что внезапно осознал. Точнее, отнюдь не кое-что. А всё и сразу.

Сбор данных, проведение замеров и наблюдений

Вернувшись домой, он первым делом поспешно стянул с себя штаны. Странно? Ну уж нет - ему срочно хотелось подтвердить одну теорию. И действительно, на задней части потёртых брюк виднелось два алых пятна, видно в мусорку кто-то банку с краской выкинул или что-то подобное... Стремительно бросился к ноутбуку, даже есть теперь не хотелось - так загорелся. Без малейшего сожаления вышвырнул в мусорную корзину файл со своим этологическим трудом, завёл новый, принялся лихорадочно печатать...

То, что произошло потом - всем прекрасно известно: такой учёный, как Сигизмунд Фомич, существовать - уволился с кафедры. Вместо него тем хмурым весенним вечером родился очередной коуч: тренер личностного роста и гуру межполовых отношений Сигья Фоч. Очередной шарлатан? Отнюдь, ни с чьей стороны к нему претензий не было: налоги платил, в политику не лез, а самое главное - его система действительно работала и стопроцентно помогала страждущим. Суть её была проста: monkey see, monkey Сатья does[2]. Проводя свои семинары наш тренер прям-таки неистовствовал - ухал, бил себя в грудь, метко швырялся помётом (на интенсивных курсах - за отдельную плату), а также воинственно выпячивал филейную часть: задние карманы, набитые ватой и крашенные алой краской, изображали из себя седалищные обезьяньи мозоли. Также он подробно объяснял какие позы должно принимать альфа-самцу шимпанзе, а какие - гиббону с бабуином или там - японской макаке... Тут смысл был в чём: всё человечество новоявленный сенсей разделил на подвиды: кто-то был гориллой, а кто-то карликовой игрункой и к каждому типу нужен был свой особый подход.

[2] Мартышка видит, мартышка делает (искаж. англ.).

Постепенно у него образовалась армия преданных фанатов, массовым тиражом издавались его книги, деньги текли к нему полноводной рекой, на амурном фронте тоже было всё в порядке - прекраснейшие пассии буквально в очередь выстраивались. Он даже сделал садку на внезапно нашедшуюся в недрах дубайского конезавода Псению Шмурдяк, да ещё и заручившись горячим одобрением её мужа. Известный режиссёр потом даже пьесу "Краснозадый Купидон" поставил - по мотивам учения бывшего Сигизмунда Фомича: большой успех у взыскательной столичной публики, помнится, снискала...

Анализ и интерпретация результатов

От взрыва задребезжали оконные стёкла, припадочно заколотилась о края полупустого стакана чайная ложечка. Ему даже не надо было выглядывать на улицу - всё и так было ясно: обезьяны разжились гранатами и теперь выясняли отношения. Решали - кто здесь самый главный альфа-самец. Еды и чаю на недельку ещё оставалось. Кофею, к сожалению, немножко совсем было. Вчера был удачный день - водопровод работал несколько часов: удалось ванную наполнить, так что с пресной водой проблем не было. Ржавая, но сойдёт. Хуже было с электричеством. Очень повезло, что мозги тогда сработали и он динамо-машину купил. В начале всего этого. И для ног полезно - покрутил педали, вроде как ещё и физкультура. Из дома-то особо не выйдешь. Раз повезло - выбрался в разграбленный магазин - похватал немного консервов, которые ещё не особо вспучились, несколько затоптанных шоколадок с полу отковырял: у кассы валялись. Зажигалки опять же прикарманил, батарейки. Полусъеденную коробку обслюнявленного обезьянами рафинада ещё нашёл. А на обратном пути на него шимпанзе напали. Судя по изорванной, полуистлевшей фирменной одежде на волосатых телах они в том же магазине работали. Когда-то. Когда людьми ещё были. Пришлось в мусорном бачке отсиживаться. Который в подворотне стоит. Сигизмунд Фомич подошёл к зеркалу, посмотрел на себя. А он-то как? Держится? Человек ли он? Пока да. Вроде как. Остались же ещё кроме него на Земле люди, не читавшие его книжек... Водопровод, вон, пока работал... Хорошо хоть, что паспорт он на чужое имя приобрёл. Незаконно? А где он теперь - этот закон? Его ж теперь, экс-коуча нашего, выжившие по всему миру ищут. Чтобы соли на хвост насыпать. Которого у него, слава Богу, ещё нет... Пока ещё нет... Выжившие... Смешно, приматы же эти тоже вполне себе выжили. И очень даже процветают. А уж как размножились... Людям только теперь житья от них нет... Глухой разрыв, стрекотание пулемёта, торжествующее уханье, леденящий душу визг. Танком они там обзавелись, что ли?

Тут вот что произошло: адепты учения гуру постепенно стали покрываться диким волосом, согласно присвоенным типажам - бабуины, гамадрилы, бонобо, лемуры и павианы заполонили фуршеты, рауты и прочие ток-шоу. Многим запомнился развод в прямом эфире четы Шмурдяк-Трясогузовых с выдиранием шерсти, плевками, и взаимным обшвыриванием свежеизготовленным помётом. В остальном мире творилось примерно то же самое. Таким образом, человечество приобрёло, наконец, тот вид, который долгое время скрывался под маской отброшенных теперь за ненадобностью изящных манер, светских условностей, а также искусства, культуры и философии. Теперь все эти жалкие отбросы успешно заменило богатырское уханье, боевитое потрясание седалищными мозолями и, разумеется, беспорядочное спаривание - куда ж без этого. Идеологи возвращения назад к природным истокам и старым-добрым нравам, а также прочие любители попаданчества в прошлое могли бы чувствовать себя вполне удовлетворёнными - вот уж действительно, попали так попали. Правда они все были теперь заняты выискиванием в своей шерсти блох и подобными мартышкиными трудами. Что ж, каждому дню достаточно его заботы, как было когда-то написано в одной книге. Которую, впрочем, мало кто читал. И мало кто из прочитавших затем понимал. История свершила свой круг и, ужалив себя в пяту, успешно прекратила течение своё...

Не в силах справиться с тоскливыми мыслями, Сигизмунд Фомич лёг на кровать, смежил вежды, затерялся в стране грёз. И приснился ему удивительной яркости сон - таких у него доселе и не бывало никогда...

Он стоял в пустыне, среди величественных пирамид. По всем приметам вскоре должно было взойти солнце - край неба подёрнулся патиновой прозеленью, звёзды мерцали мягко, по-утреннему, свечными огонёчками на ветру, месяц облачился в свой подбитый лилово-розовым бархатом шлафрок, восток расчертила оранжевая полоса - будто дверь в солнечные покои приотворилась. Издалека доносился привычный шум ночного города: вопли, пронзительный визг, уханье... Бывшее человечество окончательно объединилось перед лицом общей угрозы, можно сказать, слилось воедино. Иными словами - что есть мочи трахалось. Совсем слабенько, правда, слышалась эта оргиастическая какофония здесь, у пирамид, словно комары пищали.

В песке виднелись отпечатки обезьяньих лап. Сигизмунд Фомич пошёл по ним, пирамиды остались далеко за спиной. Приблизился к величественному хозяину следов - царственному лиловозадому бабуину, седалищные мозоли коего походили на застывшие ещё в доисторические времена лавовые потоки. Взирающий на восток примат сел, похлопал по песку лапой, приглашая мужчину присоединиться. Некоторое время молчали. Внезапно бабуин повернул голову к Сигизмунду Фомичу и глубоким, не лишённым приятности голосом, произнёс:

И чудо вдруг случилось:

Рука, как бы извне,

Знаменьем проявилась

На каменной стене.

И надпись крупно, броско,

Могуча, но легка,

На камне, как на воске,

Оставила рука.

И страх пришёл великий,

Весёлый пир поправ.

И побледнел владыка,

И молвил, задрожав:

"Зовите нам провидца.

Пускай он объяснит,

Что в надписи таится

И что нам рок сулит!" [3]

Ну что, "провидец"? Вижу я, что ты неплохо так всем всё объяснил. Избран был малый, дабы сокрушить великое. И как тебе результат? Хотя, что я спрашиваю? А, ладно, поживёшь ещё, не старый. Да и не бедный. Вон - почти полная ванная воды. Не говоря уже о шоколадке с кассы. Чем не капитал по теперешним временам?

Зверь презрительно хмыкнул. Расплавленное золото восходных лучей блестело в его карих глазах.

- Послушай... Послушайте... - робко и как-то заискивающе обратился человек к обезьяне. - А что мне теперь со всем этим делать?

- Вот уж не знаю... - Бабуин скрестил на груди могучие лапы. - А ты с людьми пробовал по-человечески разговаривать? Вон, смотри, как раз идут.

Он махнул узловатой кистью в сторону горизонта - там, словно вырезанные из чёрного картона, виднелись крошечные силуэты бедуинов с верблюдами в поводу.

- Только им твои ужимки и прыжки без надобности. Видеолекции они не смотрят, книг особо не читают. Кроме одной. И обезьян особо не жалуют. По духовно-нравственным соображениям. Трудненько тебе на первых порах с ними будет, но шансы есть.

Сигизмунд Фомич поднялся, отряхнул со штанов песок и, с поклоном поблагодарив своего собеседника за науку, пошёл по направлению к солнцу, неуклюже шагая по начинавшему горячеть песку. Через некоторое время его следы занёс ветер. Что же касается мудрого бабуиньего патриарха, то он сначала блох в шерсти поискал, потом направил стопы к Великим Пирамидам и устроился в их благостной тени почивать. Может, кстати, их для этого и строили. Кто их знает - египтян этих?

А потом всё пошло своим чередом. Или не пошло. Кто нам об этом расскажет? Поди-ка найди сейчас человека, кто говорить по-человечески умеет. Рассказывали мне как-то про одного древне-бородатого грека, который днём с фонарём по городу ходил. Человека там всё какого-то искал. А потом плюнул и перестал. Действительно, к чему масло фонарное зазря переводить?

[3] Перевод - Евгения Фельдмана