Забытый край

Что в чёрном ящике?

Говорят, чтобы привлечь удачу в наступающем году, нужно отмечать праздник в цветах того или иного животного по восточному календарю. Удача мне бы действительно тогда не помешала, ведь из-за горизонта кокетливо выглядывало ЕГЭ, поступление в институт мечты и переезд подальше от душного захолустного городка. Но я выбрала наплевать на чужие поверья, надела просто удобную пижаму черного цвета. Видимо, я разозлила высшие силы этим поступком. Иначе не могу объяснить тот факт, что буквально через неделю от начала нового календарного года, вся моя семья уже сидела на похоронах.

Чужие стенания оказались прекрасным музыкальным сопровождением для разглядывания потолка. Телефон лежал в кармане из последних соображений приличия. Сидевшая рядом со мной Оля занималась тем же. Спустя какое-то время к нам подошла недовольная мама, измученная родственниками, и попросила нас выйти на улицу, чтобы мы не доставали других своим откровенно скучающим видом. А на улице был сильнейший ветер, ласково качающий арматуру. Обычное явление для нашего края.

После того, как мороз укусил нас за щёки, снялись все оковы окончательно. Меня прорвало на разговор.

- Оль, ты знаешь, зачем нас вообще с собой взяли? – она покачала головой. Полезла в карман пуховика за потрёпанной пачкой, - Если бабушка или мама почувствуют, им будет ещё хуже, - после этих слов сестра недовольно фыркнула, но всё-таки убрала сигареты. Повисшая тишина неприятно осела на плечах, прибивая к земле. Мимо проходящие люди с грустными лицами и в куртках всех оттенков серого, тоже настроения не поднимали. В голову пришла очень странная шутка. Я тихонько хихикнула.

- Ты чего? – недоуменно спросила у меня Оля.

- Шутку придумала

- Какую?

- Тебе понравится.

- Ну, жги

— Вот ты сама посчитай, ещё чуть-чуть и мы сможем «топ пять» составлять, - она лишь усмехнулась. Я решила, что настал мой звездный час. Сняла шапку, поправила очки, правую руку положила на талию, а левую поставила в воздухе перед собой в воздухе так, словно рассматриваю свой маникюр, - И так, наш топ открывает мероприятие, которому я ставлю минус сто из десяти. Больше всего мне не зашла акция: Приходи на похороны биологического отца и получи психологическую травму в подарок! – Оля еле сдержалась, чтобы в голос не засмеяться. Она прикрыла рот рукой, из-за чего её смех стал похож на звуки пьяного тюленя.

- А эти куда поставишь? – спросила она у меня после того, как успокоилась.

- Даже не знаю, - задумчиво протянула я, - Мы же здесь чисто для галочки, - пожала плечами, - Хоть убей, но я не понимаю, почему мы все здесь. Теть Даша за всю свою жизнь и слова хорошего ни про маму, ни про папу, ни про нас с тобой не сказала. А похороны, почему-то, организовывает наша семья. Она нам кто вообще? Я уже запуталась в наших родственных связях, - сестра ничего не ответила.

- Двоюродная тетя, - вместо Оли ответила мне мама откуда-то со спины. От неожиданности я вздрогнула и обернулась. На мамином лице отображалась вселенская усталость, - Заканчивайте языками чесать на морозе, - сказала она, отдавая сестре ключи от машины, - Идите в машину, уже поедем скоро.

Ждали маму с отчимом мы действительно недолго. Вместе с ними пришла ещё и бабушка. Казалось, она за этот час рядом с трупом постарела ещё больше. Её можно понять. Сначала брата потеряла, потом сестру, мужа, затем родную по крови внучку, а теперь ещё и дочь. У неё остался только зять, племянница и двоюродные внучки. Которых она растила, как своих. Это наш долг – быть сейчас рядом с ней. От этого осознания мне стало не по себе. Ни к чему было то, что я устроила в зале прощания. Всю жизнь теть Даша была мне неприятна, но бабушка ведь в этом не виновата. Ей лишь хотелось поддержки в такой тяжелый день, а не клоунады. Волна неприязни к самой себе накрыла сознание. Стало физически гадко от самой себя, захотелось помыть рот себе с мылом, а лучше всего вернуться во времени и расцарапать своё же вселенски скучающие лицо. На остаток дня лучше мне заткнуться.

- Танечка, ты прости меня, - дрожащим голосом произнесла она, прижимая платочек к носу.

- Да за что, теть Наташа?

- Что и меня вам хоронить придётся.

- Не говорите так, вам ещё жить и жить, - мама попыталась отмахнуться. Хотя, думаю, она понимала, что бабушкины слова правдивы.

- И вы, девочки, меня простите, - мы с Олей изумлённо повернулись на неё, — Это же я, непутёвая такая, вас на похороны Антона взяла. Танечка не хотела вас брать, уговорила ведь, теперь жалею.

- Ну чего вы, теть Наташ. Что было, то прошло, - мама вновь попыталась перевести тему.

Дальше их разговор я не слушала. Тошнотворная сцена этих похорон до сих пор ярко всплывает в памяти каждый раз, стоило кому-нибудь упомянуть отца.

Залитый солнцем зал прощания, в центре стоял черный гроб, а вокруг – несколько стульев. Я сижу на чьих-то коленях и смотрю прямо на прикрытый белой тканью живот отца. Стоит мне протянуть маленькую руку, как я прикоснусь к холодному телу. Бабушка по отцу молилась, заливаясь слезами, и вкладывала небольшой деревянный крестик в окоченевшие руки трупа. Целовала какие-то иконки, а затем клала их рядом с его головой. Потом вообще рухнула на колени. Из её плача были понятны лишь некоторые слова: «Мальчик мой… Такой молодой был, жизнь ещё же ведь не прожил… Это она, она тебя сгубила…». Сейчас я понимаю, что она винила маму. Но тогда, слыша эти слова, четырехлетняя я думала, что это она про меня. Больше в моей памяти воспоминаний, связанных с отцом, не сохранилось. То, что он был алкоголиком, тунеядцем и далее по списку, я узнала уже потом. И руку на маму поднимал, и все деньги пропивал, и ни копейки в дом не приносил. Всё это было, оказывается. Последним гвоздём в крышку гроба под названием «ненависть», в который я заключила отца в своём сознании, стала новость о том, что меня родили для того, чтобы он откосил от армии. Оле было всего пять, когда я появилась. И с того дня её детство, к сожалению, закончилось. Именно она присматривала за мной. От пятилетки было больше пользы, чем от взрослого мужика. Тот факт, что через два дня после его похорон был мой день рождения, только подливал масло в огонь детской травмы. Зато пенсию по потере кормильца, или как я её называю «алименты», государство выплачивает исправно.

За этими размышлениями я и не заметила, как мы остановились у старого здания с обшарпанной вывеской: «Кафе Оксана».

- Нечего вам на кладбище делать, простудитесь ещё. Лучше идите, и помогайте всё расставлять, - сказала нам мама и отдала нам пакеты с едой. Мы лишь кивнули. Болеть нам обеим не хотелось. У Оли последний курс универа, диплом на носу, а у меня – ЕГЭ и обязательное поступление, иначе пенсия слетит. Похороны похоронами, а учёбу никто не отменял. Кафе внутри полностью оправдывало свой вид снаружи. Несколько столов, застеленных дешёвой цветастой клеёнкой, белые металлические стулья с высокой спинкой и кожаными сидениями, пластиковая посуда. Скажите спасибо, что вообще дали провести поминки в рождество, называется.

Заспанная официантка в грязно-синем фартуке оглядела меня и сестру с ног до головы, цокнула, ушла на кухню. Затем принесла огромную железную кастрюлю с киселем, поварёшку и упаковку посуды, поставила всё на один из столов, а потом вернулась за шторку, отделявшую кухню от основного зала. Мы поставили черные плотные пакеты на стулья, и в то время, как я расставляла тарелки вместе с приборами на столах, Оля разливала кисель по стаканчикам. Пока руки были заняты монотонной работой, разум уплыл куда-то в размышления.

- А что дальше? – резко спросила у меня сестра. Я вздрогнула и подняла голову на неё.

- Ты о чем сейчас? – сказала я, забирая два горячих стакана, а потом ставя их рядом с тарелками.

- Ну, про твой топ. Какие похороны на остальных местах? – она уже закончила с киселем, поэтому взялась доставать из пакетов блины.

- Надо подумать, - отозвалась я, аккуратно расставляя стаканы, а затем поправила опять сползшие на нос очки, - Ну, похороны родителей в топ не войдут, не хочу даже думать о них. А твои я надеюсь не застать, хоть ты и старушка у меня - в ответ на последнее предложение она лишь закатила глаза, - А на четвертое… - я посмотрела на потолок так, словно там был ответ, - Думаю, дедушка.

- Какой из? – Оля комично приподняла одну бровь, но самое смешное было то, что она в это время стояла с двумя бутылками водки, в каждой руке по одной.

- Деда Боря, - подавив смешок, ответила я, поставив наконец последний стакан с несчастным киселём, - Потому что мне лично было не в кайф ночевать в одной комнате с ним перед похоронами. Брр, как вспомню, аж жутко становится.

- Так не мертвых надо бояться, а живых, - произнесла сестра с какой-то странной интонацией.

- Знаешь ли, когда ты лежишь напротив трупа в полной темноте, этот совет как-то не работает. Возникает ощущение, что ты в одной из песен КиШа очутился, - вздрогнула я и чуть не уронила на пол бутылку кагора.

- Аккуратнее, - пробурчала Оля, - Окей, а кто на третьем? Теть Ира?

Оправившись от них, я осмотрела столы. Вроде всё поставили. Я с облегчением плюхнулась на один из стульев.

- Бинго! – громко сказала я, но тут же осеклась, - Ну то есть, ага. Ну как бы да, она не родная нам была, но великолепная женщина. Мне даже жаль, что мы с ней так мало времени провели. Тут скорее её смерть была болезненной и неожиданной, а не похороны, - я развела руками в стороны, - До последнего мы надеялись, что ей станет лучше.

- Вылечить опухоль мозга не так-то уж и просто, - Оля нахмурилась, от чего её очки немного сползли.

- Да я понимаю это! Но надеяться на лучшее никто ведь не запрещает! – я сложила руки на груди, - Зато с ней попрощаться много кто пришёл. Это уже о чем-то говорит. Да и отчиму от такого количества народа было легче. Думаю, ему было приятно видеть всех тех людей, что пришли проводить его маму, - Оля лишь пожала плечами, не зная, что ответить.

- На втором месте как раз Теть Даша, - произнесла наконец я, после недолгого молчания.

- Потому что ты не понимаешь, что мы на них делали? – сказала сестра, параллельно печатая кому-то сообщение в телефоне.

- Агааа, - протянула я, - А ещё, потому что, была бы моя воля, вообще бы не пошла. Бабушку мне жалко, а теть Дашу – нет.

- А первое тогда кому? – с непониманием спросила Оля, пытаясь вспомнить ещё похороны.

- Прабабушка, - я зевнула и потянулась. Вставать в восемь утра всегда было для меня пыткой. Особенно на такие мероприятия.

- А. Ааааа, - сестре понадобилось секунд десять, чтобы вспомнить, о чём я вообще говорю, — Это потому, что мы пришли на поминки чисто поесть?

- Не только, - я покачала головой, - Родня отца забыла, что мы вообще существуем на этом свете после его смерти, а потом позвонили маме и такие: «Ну вот, у девчонок прабабка умерла, приведи их, хоть посмотрим, какими красавицами выросли». Лицемерие чистой воды. Спасибо, что на кладбище не потащили, только в кафе.

- Ага, - промычала Оля и уткнулась в телефон. Я же снова погрузилась в свои мысли, поправляя очки.

Для нашей семьи похороны, поминки, походы в ритуальное бюро и так далее по списку, стали уже обыденностью. Уже не осталось сил на то, чтобы скорбеть над каждой новой смертью. Кто бы это ни был: кровный родственник или тот, кто по доброте душевной принял нас в свою семью. Бабушка Наташа, Баб Галя, Отчим тоже когда-то умрут. Я буду вечно помнить их за то, что когда-то полюбили нас с сестрой, как родных. Как и теть Иру. О них мне будет приятно вспоминать, печь блины на годовщину смерти, рассказывать своим будущим детям, если они у меня будут. Своих дедушек я тоже до сих пор очень люблю и надеюсь, что они упокоились с миром. Насчет смерти мамы я стараюсь не думать, слишком много детских кошмаров с ней связано. Хоть и осознаю, что когда-нибудь это произойдёт. А вот насчёт биологического отца…

- Хочешь шутку? – я усмехнулась.

- Давай, - без особого энтузиазма ответила Оля, протирая очки низом футболки.

- Если наш биологический отец узнает, что ты куришь, то он тебя из-под земли достанет, - на несколько секунд в воздухе повисла гробовая тишина. А затем хохот сестры разбил её вдребезги. Или это была тарелка?

Я обернулась на звук. Оказалась, что та тучная недовольная официантка разбила тарелку, в которой несла жареную курицу на наши столы. Мда, а для скорбящих нормальной посуды пожалели.

Стеклами внутрь

С тех похорон прошло меньше недели, а мне уже приходилось вставать перед с отключением фонарей за окном и собираться в школу. Предвкушение и лёгкий страх покалывали нервы: последние полгода в этой душной бетонной коробке. Только бы пережить. Хотелось как в компьютерной игре просто пропустить этот фрагмент сюжета и перейти к следующему. Тому, где есть место только равномерному гулу швейной машинки, шуршанию макетной бумаги, остроте булавок, шепоту карандашей, где линии складываются в эскиз, а ворох ткани превращается в эксклюзивный наряд. Где преподаватели относятся к тебе уважительно, а друзья возникают сами собой. Но жизнь – не игра и не фильм, который можно перемотать на самое интересное.

Тихо выдохнув себе под нос, я присела в кровати. Мой замутнённый взгляд упал на сестру, которая сладко спала в своей кровати у противоположной стены. Она сдала всю сессию «автоматом», поэтому наслаждалась заслуженным отдыхом. Мне бы тоже так хотелось: сдала всё заранее, а потом – спишь себе до обеда спокойно, гуляешь…Вот прямо бы сейчас сдала ЕГЭ и просто бы готовилась к поступлению, а не учила химию.

Услышав шорохи из нашей комнаты, прибежала кошка. Она тихонько мяукнула, залезла мне на кровать, а затем потянула ко мне свою мордочку. Вслед за ней вошла мама. Судя по движениям около ушей, она надевала серёжки.

- Уже проснулась? Одевайся и иди завтракать, папа уже тебя заждался, - какой же громкий у неё голос…

- Мам, Оля же спит, давай потише, - шёпотом ответила ей, вылезая из-под теплого одеяла.

- Да она не проснётся! А ты уже опаздываешь, - в её голосе проскользили недовольные нотки. Тут, как бы в ответ, Оля перевернулась на другой бок и накрылась одеялом по самые уши. И так всегда. Мне не хотелось окончательно разрушать сон сестры, поэтому пришлось откинуть одеяло окончательно и встать с манящей обратно кровати. Стоило мне надеть очки, как мир обрёл чёткость. Я увидела нахмуренное мамино красивое лицо, на носу которого тоже были очки в прямоугольной оправе.

- Встаю, встаю я, - пробурчала себе под нос, накидывая себе на плечи домашнюю кофту на пару размеров больше. Мама кивнула и ушла на кухню. Я чуть-чуть подождала, пока не услышала звон посуды. Отлично. У меня есть пару минут. Я схватила со своего рабочего стола жилет, который вчера шила до ночи. Приятный кофейный оттенок, три аккуратные пуговички, даже вытачки у меня получилось сделать аккуратно. А вот с плечевым швом накосячила… Слишком топорщиться ткань. И как я вчера этого не заметила?! Моё лицо скривилось от отвращения. Если и дальше буду ошибаться в самых простых изделиях, то могу похоронить свою мечту поступить в Питер на бюджет, а заодно и возможность навсегда уехать из этого поганого города. Надо стараться лучше.

- Ты есть идёшь или нет?! – закричала мама. Я кинула жилет обратно на стол, пнула попавшуюся под ноги игрушку для кошек в виде маленькой мышки, и ушла на кухню. Позорище.

Там уже сидела отчим, что-то тыкающий в телефоне. Рядом с ним лежал небольшой листочек бумаги с расчётами и карандаш. Мой взгляд невольно зацепился за строчки: «Продукты», «Переезд дочи в Питер», «Коммуналка», «Карманные», «Машина». Так, мне этого не надо было видеть. Мама поставила передо мной тарелку с гречкой, а рядом – кружку с какао. Только я в семье его пью. Я снова взглянула на тот листочек. Папа высчитывал всё скрупулёзно, до последнего рубля. Губы невольно поджались. Надо найти подработку, чтобы начать самой покупать ткани, нитки и фурнитуру. И всё же…

- Можно я не пойду в школу? – осторожно спросила, заливая гречку молоком.

- Ну и правильно, зачем школа? Носки штопать можно и без образования, - съязвил отчим, не поднимая глаз от расчётов. Мама толкнула его локтем в бок.

- Дочь, тебе же не семь, чтобы спрашивать такое, - её осуждающий взгляд пригвоздил меня к стулу. Мама глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе спокойствие, - Не хочешь – не иди. Но на баллы за хороший аттестат при поступлении даже не рассчитывай. Завалишь хоть один предмет – не проси потом нас с папой платить за учёбу. У нас таких денег нет. И вряд ли будут. А если не поступишь, то потеряешь пенсию. Тебе деньги лишние? – в ответ на это мне оставалось только опустить взгляд в тарелку, чтобы не смотреть на маму и не разреветься. Надо потерпеть. Десять лет терпела, значит, полгода выдержу, - Всё, разговор окончен. Котей, подкинешь её до гимназии?

- Нет, - возмутился отчим, - У меня бензина впритык до работы и обратно, - я почувствовала его взгляд на себе, а потом скрипнул стул – отчим приподнялся, чтобы посмотреть в окно. Потом он открыл приложении и посмотрел прогноз погоды, - Ладно, до «Бригантины» докину, а дальше – сама, хорошо? – обратился он ко мне. Мне оставалось лишь кивнуть, потом приподнять очки, чтобы протереть глаза от невовремя накатывающих слёз.

Хотелось просто остаться дома шить, машинка хоть и капризничает иногда, но вряд ли станет презрительно смотреть на меня, пинать мой стул, насмехаться, занижать оценки, толкаться… Ладно, надо правда просто потерпеть, уже вечером сяду переделывать жилет. Уже представляю, как завтра приду в нём в школу и не буду обращать внимания на завистливые взгляды одноклассников.

- Ты не обижайся на маму, - осторожно произнёс отчим, когда мы сели в машину, - Учёбу в Питере мы реально не потянем, в этой ситуации всё зависит только от тебя. Мы поможем с переездом и общагой, но больше сделать ничего не можем. Танечка очень переживает, не хочет, чтобы ты у разбитого корыта осталась, - он нервно протёр очки специальной тряпочкой, а затем подал её мне, - На, протри, у тебя стёкла грязные.

- Спасибо, - не то за его слова, не то за тряпочку. Стоило мне снять очки, как мир вокруг потерял всякие чёткие очертания. Шить нормально нельзя, нитку в иголку даже не проденешь. Хотя пару раз очки защитили мои глаза от сломавшейся об булавку машинной иглы, которая полетела в меня.

После того, как отчим высадил меня и уехал, мой путь до школы всё равно был очень длинным. В Забайкалье редко бывают сугробы, но вот мороз обожает кусать за щёки, ноги, руки и всё то, что выглядывает из-под спасительного пуховика. Тут либо быстро топаешь в ненавистную, но тёплую школу, либо становишься очередным человеком с обморожением в травмпункте. А пока идёшь, успеешь наглотаться дымом от машин и смога в воздухе. Дышать в этом городе зимой вредно для здоровья. Да и летом тоже – вечный мусор на улице начинает вонять, от каждого столба пахнет собачьей мочой или блевотиной, а запах пива летает от одного прохожего к другому. Облака крышкой захлопнули небо, давя на голову.

Стоило мне открыть двери школы, как в нос ударил запах протухшей квашенной капусты. Мда, по этому я точно на каникулах не скучала. Прохожу мимо ленивой охранницы в гардероб. Интересно, если что-то случиться, она точно сможет выполнить свои обязанности? Неважно. Всё равно никому не надо поджигать или нападать на эту гимназию в настолько глухом и отдалённом от центра регионе.

До звонка оставалось минут десять максимум, поэтому в гардеробе было не протолкнуться. Орава детей от десяти до восемнадцати лет то заходила, то выходила, попутно толкая друг друга, ругаясь, что-то обсуждая, даже смеясь. В чём проблема просто повесить куртку и уйти, никого не задерживая? Обязательно надо загородить проход, разговорившись с другом или подругой, ещё и бросать недовольные взгляды, если вас случайно толкнули.

К нужному кабинету мне удалось пробиться только перед самым звонком. Составитель расписания явно обожает издеваться над школьниками, иначе я не могу объяснить, почему именно математика стояла первым уроком после каникул. Портреты великих гениев мысли в маленьком кабинете осуждающе смотрят на тебя со всех стен, заглядывают тебе в голову, пытаясь отыскать там мозг. Мой приход не изменил ровным счётом ничего: никто не подошёл поздороваться, никто не завёл со мной разговор, никто не подсел рядом. Вся эта жизнь вокруг прекрасно бурлила без меня. Только сидевший позади меня пацан буркнул себе под нос: «Пришла всё-таки». Терпи.

Его недовольство моментально запустило в моей голове колесо воспоминаний. Оно остановилось на том дне, когда маленькая гиперактивная я, любимица классной руководительницы, у которой только пятёрки хвастливо краснели в прописях, пришла в класс в очках и с дерматитом по всему телу. У них было сразу четыре причины начать травлю. Толкаться, пинаться, избегать, плевать в очки, сплетничать, красть мои вещи. Даже Оля, несколько раз оравшая на моих одноклассников, ничего не смогла изменить. Мама с отчимом лишь опускали глаза в пол и что-то говорили про лучшую школу в городе, что мне надо просто потерпеть и так далее. Терплю вот с тех пор.

С тех пор, как я услышала гул швейной машинки, терпеть стало легче. Надо просто подождать уроков труда или до прихода домой. Да, просто подождать… На парту под моим носом упал листок контрольной с прошлой четверти. Одна ошибка. «Четыре». Отвратительные вести для начала семестра. Посмотрела на контрольную соседки, тоже одна ошибка, но у неё красуется «пять с минусом». Опять. В конце урока подхожу к учительнице, на что получаю стандартное:

- Учила бы ты лучше, а не в чужие работы заглядывала!

И меня выгнали из кабинета. Затем литература – снова сочинение без единой ошибки с кровавой «четыре», а рядом подпись: «Автор считает не так». А вам откуда знать, если он умер век назад?! Терпи. Химия – новая тема, от которой плавиться мозг, можно сразу ждать «два» за решение цепочки реакций. На русском объясняли тему из ЕГЭ, перемешивая материал с завуалированными оскорблениями. От этого балагана уже тошнит.

Последняя пытка на сегодня – физра. Стоило только войти в небольшую раздевалку, как запах пота ударил в нос. Похоже, он уже въелся в эти обшарпанные зелёные стены и деревянные лавочки. Терпи, потому что школа ещё с тобой не закончила. Взгляд проскользил по переодевающимся одноклассницам, у многих из них уже сформировалась фигура. Моё воображение уже нарисовало для них вечерние платья, которые могут подчеркнуть все их формы. Вот ей на платье было бы хорошо сделать драпировку, чтобы подчеркнуть бёдра, а вот ей – открытые плечи и слегка провокационное декольте, но вот этой подошёл бы закрытый верх, обязательно без рукавов и разрез на юбке до середины бедра. Но вот мне… Собственное худощавое тело, которое никак не изменилось с тринадцати лет, заставляло меня терзаться завистью, переодеваться незаметно в углу со скоростью пожарного и покупать одежду или выкройки в детском отделе.

Мальчики пробежали мимо меня, толкаясь, к разбросанным по спортзалу волейбольным мячам. А те, кто поспокойнее, сели на скамейку ждать начала урока. Я присела рядом и сразу услышала тихий скрип. От меня отодвинулись, понятно. Кроме меня теперь очки носят ещё пара девочек и один пацан, дерматит прошёл, отношение учителей сменилось, а шарахаться как от заразной продолжают. В прошлом году кто-то даже пошутил, что это я летучую мышь съела, поэтому пандемия началась.

Свисток учителя заставил всех выстроиться по росту. После нескольких кругов по залу и разминки, разделил нас по парам, а затем каждой дал мяч. Отрабатывать приём волейбольного мяча снизу. Услышав эти слова, мне захотелось выть. Опять запястья будут ныть ещё неделю. Одноклассница напротив меня отошла назад на пару метров и подала мне знак кидать мяч. Я вздохнула, шире расставила ноги. Затем подала ей. Он полетел чуть вбок, но это не помешало ей его отбить. Потом мяч на скорости полетел в меня. Я увернулась. Мяч врезался в стену со звоном. Кажется, кто-то из стоящих рядом презрительно цыкнул. Ладно, попробуем ещё раз. Может, снять очки? Нет, мне страшнее будет. Так я хотя бы вижу, что это мяч на высокой скорости в меня летит, а не странное пятно.

Попробуем ещё раз. Снова подаю, она снова его отбивает, и на этот раз у меня хватает смелости встать в нужную стойку, зажмурив глаза. Удивительно, но мяч ударяется об мои запястья, правда улетает потом не прямо, а влево. Недовольная одноклассница возвращается с ним. Ага, теперь подавать будет она, ладно. Я встаю в стойку, готовлю руки и киваю ей. Она делает пару шагов вперёд, одной рукой она подкидывает мяч, а другой, вытянутой вверх, ударяет по нему.

И тут мир на мгновение темнеет. Больно. Подо мной оказывается пол. Пару раз моргаю, прогоняя темноту. Одноклассница недовольно сложила руки на груди, стоя на прежнем месте. Никто не подошёл ко мне. Все ребята продолжали заниматься. Даже учитель был занят тем, что помогал другой паре и поправлял их стойки.

- Чего сидишь? За мячом иди, - крикнула мне она. Я слегка заторможенно кивнула. И поняла, что что-то не так. Мир начал расплываться перед глазами. А затем вообще превратился в одно сплошное разноцветное пятно.

Мои очки упали на пол. Подняв их, я обнаружила, что душка открепилась от основы. Болтик выпал. Не найду же. Как я маме про это скажу… Сейчас нет денег на новые очки. Ждать их придётся две недели – большой минус и астигматизм. А это значит…

- Ты очки мне сломала! – заорала на весь зал. Стало тихо.

- А не надо было их на физру надевать! – съязвила она в ответ. Я сжала зубы. Крупная дрожь била всё тело. Само собой полились слёзы. Как же я хочу расцарапать её лицо! Уже двинулась вперёд, но свист остановил меня.

- Иди умойся и возвращайся, иначе работу в паре не засчитаю, - сухо кинул учитель, - Остальные не стоим, продолжаем!

- Но она… - взвизгнула я

- Вон из зала, и не возвращайся, пока не успокоишься, - закричал физрук, и судя по форме пятна, указывая мне на выход.

И я пошла. В раздевалку. Там я плюхнулась на скамейку, а затем зарыдала так, как не плакала даже на похоронах. Глотала сопли, размазывала слёзы по лицу, крепко сжимая в руках очки. На ощупь достала из рюкзака телефон. Долистала телефонную книгу до трёх расплывчатых буква и нажала на зелёную кнопку. Раздались гудки.

- Оля… - шмыгнула носом, - Мне очки на физре сломали, - из-за слёз и подступающей икоты было сложно говорить.

- Кто? – гневно ответила сестра.

- В-Вика, - слёзы снова подступили к горлу, - Ты м-можешь меня забрать? – сердце замерло.

- Жди меня, скоро прибегу, - сказала она и бросила трубку. Я ещё пару раз шмыгнула носом. До звонка осталось совсем немного, мне надо поторопиться, а то эти твари снова насмехаться начнут. Переодеваться не стала, лишь сменила кроссовки на ботинки. Потянула молнию вверх. Застряла. Дернула ещё раз. Не двигается. Да твою мать! Слёзы начали течь сильнее. Другой ботинок я смогла застегнуть до конца. Так дойду. Закинула рюкзак на плечо и поплелась к выходу. По лестнице старалась идти осторожно, чтобы не упасть и не разбить нос. В гардеробе только поняла, что среди этих чёрных пятен вряд ли найду свою куртку. Я рухнула на пол. Можно просто телепортироваться домой, ну пожалуйста…

Оля пришла только через три школьных звонка.

- Прости, маршрутки долго не было, - тихо сказала она, снимая пятно с вешалки и протягивая. Мне не хотелось ей отвечать. Она вздохнула, а затем присела на корточки, чтобы застегнуть мой ботинок, - Пойдём домой.

Я обессиленно кивнула. Оля взяла меня за руку и вывела из школы. Из дороги до дома я запомнила лишь жуткую тряску в душной маршрутке. Эта развалюха всегда мне напоминала катафалк.

Надоело. Надоело мне терпеть и эту рухлядь, и эту школу, и родителей, которые вечно заводят разговор только о деньгах, и этот город. Хочу поскорее отсюда уехать. Не хочу больше терпеть.

Разбитый фарфор

- Привет, меня Лёва зовут. Ты Олина сестра, верно? – ко мне подсел среднего роста парень, у него была смуглая кожа, чёрные глаза и очаровательные тёмные кудри, выглядывающие из-под шапки. В парке было полно лавочек, но он подсел именно ко мне. Я прищурилась, поправляя совсем новые очки. Мы гуляли с Олей по главной площади города, и пару минут назад она отошла к палатке с горячими напитками.

- Да, а ты откуда её знаешь? – я чуть-чуть отодвинулась от него, но с лавочки не встала. Этот парниша казался мне смутно знакомым.

- Так я её одногруппник, - улыбнулся он. Красивый. Точно, я его видела у Оли в «историях» с учёбы в социальных сетях.

- Слушай, вы с ней так похожи! Я сначала подумал, что у меня в глазах двоиться.

- Не похожи, - огрызнулась и своё свое внимание обратила на телефон. Оля намного красивее меня. У неё в моём возрасте уже несколько парней было, а я… Плевать, парни отвлекали бы от шитья.

- Ну прости, ты обиделась что ли? Это комплимент был, - Лёва положил мне руку на плечо. Даже сквозь куртку его рука ощущалась странно горячей. Я дернула плечом, пытаясь её скинут. Он лишь тихо посмеялся.

- Ты с ней делаешь? – Оля подошла неожиданно, от чего Лёва вздрогнул.

- Да ничего, я просто мимо проходил. Увидел твою сестру, вот, познакомиться решил, - он положил руки в карманы и посмотрел куда-то в сторону, - Ну, я пойду.

- Ага, иди, - Оля всё продолжала хмуриться до тех пор, пока Лёва не отошёл достаточно далеко, - Не приставал? – Она отдала мне бумажный стакан с горячим какао.

- Нет. Он сказал, что учиться вместе с тобой. Вы ровесники? – меня очень заинтересовали его глаза. Если даже в пуховике его фигура сзади не смотрится по-дурацки, что будет, если надеть на него костюм-тройку…

- Он на год старше, но мы учимся вместе, потому что он в школу поздно пошёл, - она отхлебнула из своего стакана, - Понравился? – усмехнулась она. Я помотала головой. Кажется, Оля всё поняла сразу.

Уже вечером мне пришло уведомление из мессенджера. Ворча себе под нос, потому что этот звук оторвал меня от разработки нового эскиза мужского костюма, я открыла приложение. Странная аватарка с каким-то скелетом в шляпе стучалась мне в друзья. Имя было такое же, как у Олиного одногруппника. Может, это он? С этим вопросом потянула телефон сестре, которая сидела на кровати рядом. Она отвлеклась от ноутбука, посмотрела в экран, кивнула, потом обратно вернулась к своему делу. Только после этого я нажала кнопку «добавить в друзья».

Стоило мне это сделать, как от него тут же посыпались сообщения. «Что делаешь?», «Прости, если обидел сегодня, я не хотел», «Какую музыку слушаешь?», «Что смотришь в свободное время?». Меня немного смутил такой напор. Всё же, он даже старше Оли, странно, что он мне пишет. Хотя, может, просто подружиться хочет. Без особого интереса отвечала на его вопросы. На один, второй, третий…

- Ты спать вообще собираешься? – прозвучал мамин голос совсем рядом со мной. Я посмотрела на время в левой части экрана. И в правду, уже пора спать. Нет, я ведь не успела закончить эскиз!

Сообщения продолжали сыпаться мне даже после того, как я написала ему, что иду спать. Неужели я настолько ему интересна, что он не может подождать до утра? Это приятно. Он оказался очень интересным парнем. Оказывается, ему тоже нравятся хоррор игры. Наконец-то у меня появился человек, с которым я могу их обсудить!

Я думала, что его интерес был мимолётным, но прошла неделя, а он всё ещё продолжал мне писать. И он… Писал мне комплименты. Говорил, что я намного красивее сестры. Оказывается, никто из Олиных ровесниц не разделяет его интересы, поэтому ему было радостно найти девушку, которая его понимает. Мы могли переписываться весь день. Хоть на уроках, хоть на ходу, пока пальцы совсем не замёрзнут, хоть дома. А потом позвал гулять. Я перечитывала это: «Гулять пойдем в субботу?», несколько раз, не в силах поверить. До этого мальчики не звали меня погулять… Конечно же я согласилась. В назначенный день Оля помогала мне подобрать теплый, но красивый наряд, чуть-чуть подкрасила мне реснички, замазала синяки под глазами. И не веря своему счастью, я побежала к месту встречи.

Хоть он и опоздал на полчаса, вся моя злость улетела вместе с порывом зимнего ветра. Мы сидели на промёрзлой лавочке, болтали точно так же, как и в переписке. Хотя одно отличие всё же было: Лёва сидел очень близко.

- В этой игре нет сохранений между эпизодами, и когда я поняла, что пропустила секретную комнату, то мне пришлось….

- Погоди, ты накрасилась? – Он недовольно нахмурился.

- Ну да… - замялась я, - Я Олю попросила меня накрасить, а то я сама…

- Больше так не делай, - резко сказал он. Моё тело инстинктивно дёрнулось, - Ты с ним выглядишь старше, тебе это не идёт, - его тон чуть смягчился, - Мне нравится твоя естественная милота.

От такого неожиданного комплимента я смутилась. Он правда считает меня милой?

- Кстати, - Лёва приобнял меня за талию и притянул к себе, - Будешь моей девушкой? Не подумай, что я тороплюсь. Просто ты такая интересная, мне нравится общаться с тобой даже больше, чем с ровесницами, - он ярко улыбнулся.

- Да, - тихо ответила, не зная, куда деть глаза от смущения. Всё внутри сжалось от его слов. Прежде мальчики даже не смотрели в мою сторону, а тут и столько комплиментов, и даже такое! Может, это только моё воображение? Хотя прикосновения его руки такие тёплые, не похоже на фантазии.

Услышав мой ответ, Лёва улыбнулся ещё шире. Он притянул меня ещё ближе, настолько, что я практически сидела у него на коленях. Смущает. Мы же на улице! Мои попытки чуть-чуть отодвинуться ни к чему не привели.

- Ну ты чего? Мы же теперь встречаемся, всё окей. Ты же мне доверяешь? - Лёва успокаивающе погладил меня по талии. Мне оставалось лишь кивнуть. Может, он прав, и все так ведут себя в отношения? Всё же, он старше, ему лучше знать.

Он что-то рассказывал про диплом, сессию, скверных преподавателей. Но я чувствовала только его настойчивые прикосновения к моей талии, странное беспокойство в груди и то, как горели мои щёки. У меня появился парень! Надо обязательно рассказать маме с Олей. Вот они обрадуются! Теперь я буду как все: ходить на свидания, держаться за руки, а, может, даже и целоваться. Пусть одноклассницы обзавидуются, мой Лёва старше, чем их прыщавые Андреи, а всё равно обратил на меня внимание.

Странно, но ни мама, ни Оля моей радости не разделяли. Мама лишь покачала головой, сказав что-то вроде: «Не время сейчас про мальчиков думать», а сестра лишь нахмурилась. Они просто ничего не понимают! День за днём я слышала от него всё больше и больше комплиментов. Мне не хотелось выпускать телефон из рук даже на минуту. Поле учёбы я теперь бежала домой сломя голову не для того, чтобы рисовать эскизы или мучать машинку, а чтобы связаться с Лёвой по видеосвязи и посмотреть сериал или прохождение очередной игры вместе. А если я останусь в Чите, сможем ли мы жить вместе и проводить каждый день рядом? Перед сном всё чаще и чаще мои фантазии начали крутиться вокруг него, картинки были такие сладкие, манящие, как дорогой красивый торт. Большой, свадебный…

К вечеру его сообщения становились откровеннее. Он часто рассказывал мне гиперопекающую сварливую мать, безучастного отца, который требует от него красный диплом. Каждую его ссору с ними я была рядом, писала ему до тех пор, пока у Лёвы не поднималось настроение. Но его способ «успокоиться» меня слегка настораживал. Ему нравились мои фотографии. Особенно те, которые я делала глубокой ночью в ванной. Правда, Лёва потом пропадал из чата минут на десять, а потом писал: «Ну, ты же понимаешь, что я сейчас делал, да?».

Наше второе свидание было у него дома, пока родители были на работе. Он уговорил меня прогулять школу и пойти к нему. От одного прогула ничего же не будет, да? Мы сидели у него на кровати. Лёва включил какой-то сериал, даже не спросив у меня, буду ли я его смотреть. Я просто сидела рядом, наслаждаясь моментом. Пока не началась постельная сцена. Мне было жутко неловко, поэтому отвернулась от экрана. Заметив это, Лёва щёлкнул на паузу.

- Ты чего?

- Ни-ничего, давай дальше смотреть, - не поднимая головы промямлила. Он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

- Чего тут стесняться? Все пары это делают, когда встречаются, - его приятный голос проникал прямо в мозг, - Ты не знала?

- Откуда мне было это знать, если я ни с кем до тебя не встречалась, - огрызнулась я и попыталась отодвинуться. Кажется, его глаза засверкали.

- Ни разу? – помотала головой, - А ты целовалась раньше? – снова помотала, - Тогда я покажу тебе, что такое настоящий поцелуй, закрой только глаза. Ты же доверяешь мне? - с этими словами он снял с меня очки и опасно приблизился. А потом прижался своими губами к моим. Шершавые… Что-то скользкое прикоснулось к губам. Лёва надавил мне большим пальцем на подбородок, заставляя раскрыть рот. Я хотела отодвинуться, но он другой рукой крепко держал меня за плечо. Его язык проскользил внутрь. Неприятное чувство застряло в горле. Все поцелуи такие? Тогда я больше не хочу целоваться.

- Не бойся, так все делают. И мы тоже будем, - Лёва отстранился и подмигнул мне. Я сделала вид, что согласилась с ним, но внутри всё замерло. Его затуманенный взгляд начал блуждать по моему телу. Захотелось сбежать. Вместо этого я лишь запахнула сильнее кардиган, закрываясь от него. Немного надавливая ногтями, почесала шею. У меня промелькнула мысль спросить у Оли, нормально ли то, что сейчас происходило. Но эта мысль упорхнула, стоило лишь Лёве меня приобнять. Он был такой тёплый, не такой как остальные мальчики.

Дома меня ждал скандал. Мама была в ярости, когда узнала, что меня не было в школе весь день. А когда я сказала, что была у Лёвы, то она схватилась за голову. Хотела тут же позвонить его родителям, но отчим отговорил её. Он настаивал на том, что ничего страшного не случилось, и что я достаточно взрослая, чтобы проводить время с мальчиками наедине. От него слов мне стало не по себе. Сразу вспомнилось то мерзкое чувство во время поцелуя. Оля вернулась домой в тот день позже обычного. Она была очень хмурая, так что спрашивать что-либо у неё я не стала. Видимо, опять с научным руководителем поругалась.

Когда я открыла переписку с Лёвой, то увидела кучу непрочитанных сообщений. От их содержания тошнота подступила к горлу. Он писал, как ему понравилось сегодня, что ему бы хотелось целовать меня ещё и ещё, не только в губы: шея, плечи, грудь… «Перестань», - напечатала в ответ. Это уже не смешно. Страх сжал сердце. «Не стесняйся, милашка», - тут же ответил Лёва и продолжил – «Я тебя так люблю, что не могу сдерживаться. Когда ты придёшь в следующий раз, я схвачу тебя, прижму к кровати и буду целовать. Ты такая слабенькая, у тебя не получиться вырваться. И мне это нравиться» Я выключила телефон, забралась под одеяло и сжалась в комочек. Мне это не нравиться. Снова захотелось спросить у Оли совета, но она уже спала. «Ну прости, прости, не хотел тебя напугать. Просто ты такая невинная, как ребёнок, мне захотелось тебя подразнить» - фух, так это просто была шутка. Он же не станет мне врать, верно? Любимым не врут. Потом мы ещё пару часов переписывались на отвлечённые темы. Вроде как всё было в порядке, но внутри что-то испуганно сжималось. Не понимала, откуда это чувство. Лёва ни за что не причинит мне вреда, он ведь так много говорит о любви. А любимых берегут, им не делают больно. Впервые за несколько недель мне захотелось не смотреть прохождение очередной игры, которая нравиться ему, а снова сесть за швейную машинку, к которой не прикасалась всё это время. Нет, я обещала Лёве посмотреть это видео. Иначе не о чем будет болтать, он потеряет ко мне интерес, и в конце концов охладеет. Станет все те мальчики, что в упор не замечали меня, словно призрака.

Наше третье свидание снова было у него. Его родители уехали на Байкал на выходные, а своим я поклялась, что мы просто погуляем. Да, под холодным апрельским ветром. Мама даже дала немного карманных на какао. Было немного стыдно их принимать, поэтому я отложила их на покупку нового скетчбука. Мы сидели снова в его комнате. Было душно. Я сняла свитер, оставшись в футболке и джинсах. Лёвин взгляд проскользил по моей груди. Может, надеть свитер обратно?

- Ты такая красивая… - его голос был странно низкий. На мгновение сердце замерло. Его рука скользнула мне под футболку, обжигая живот. Не думая совершенно, оттолкнула его.

- Ты мне доверяешь? – гремучая смесь из страсти и обиды полилась из его рта. Обычно просто тёмно-карие глаза стали практически чёрными, зрачок расширился настолько, что радужку практически не было видно. Тяжелое дыхание давило на плечи. Страшно. Все тело замерло. Нет, нет, мне это не нравится! Я отрицательно помотала головой. Он ударил кулаком в стену рядом с моей головой.

- Ну ты чего, я же не обижу тебя. Просто выпускаю пар. Мужчинам это нужно, понимаешь? Все мои друзья уже не девственники, а я, у которого есть девушка, до сих пор ни с кем не переспал. Это разве справедливо? – кажется, меня сейчас стошнит, - Но я хороший, я сделаю тебе приятно, обещаю. Просто дай мне к тебе прикоснуться.

Страх цепями сковал тело. Невозможно было пошевелить даже губами и сказать «нет». Он принял это за согласие. Его потная рука полезла выше, чтобы грубо сжать мою грудь. Больно. Скользкие губы прижались к моим. Он силой протолкнул свой язык мне в рот. Вторая рука сняла с меня очки, а потом расстегнула мой лифчик. Не надо… Лёва приобнял меня за талию, сильнее прижимая к себе, и начал что-то сбивчиво нашёптывать мне в ухо. Ни одно из его слов не доходило до меня. Мне просто хотелось, чтобы это прекратилось. Он снял с меня футболку. Дрожащей от напряжения рукой я попыталась к ней дотянуться, чтобы надеть обратно, но он схватил меня за запястье. А потом повалил на кровать. Он сильнее. Голос застрял в горле. Сердце заледенело, за ним и тело. Он облизнулся. Стянул футболку уже с себя. Он прижался ко мне горячим торсом, но от его жара мне стало ещё страшнее.

- Перестань, пожалуйста, - одними губами смогла произнести.

- Не бойся, я не сделаю тебе больно, - это уже был не тот Лёва, который мне был знаком. Тот, мой, говорил мне комплименты, ласково звал по имени, клялся в любви, а этот – смотрит как на мясную вырезку в ресторане. Он взял меня за запястье, а потом положил мою ладонь себе на член. Молния отвращения пробила тело. Слёзы хлынули из глаз потоком. Брыкаясь, лягаясь, кусаясь пинаясь, я вырывалась из его хватки. Упала с кровати, он, матерясь, затащил меня обратно. Кричала во всё горло, плакала, била кулаками куда попало. Он перехватывал мои тонкие руки, прижимал к матрацу, пытался расстегнуть мои джинсы. Ударила коленом в челюсть. Он разозлился, схватил меня за бедро. Кулак полетел ему в глаз. Увернулся, перевернул меня на живот, надавил на спину, вжимая в кровать. Из последних сил я начала пинаться. Хватка ослабла. Пора валить! Схватила с пола очки, футболку и вылетела из его комнаты, не оглядываясь. Кажется, там что-то упало. В одну руку сгребла ботинки и рюкзак, в другую – пуховик и телефон, а потом побежала так быстро, как не бегала в своей жизни никогда: петляя через знакомые дворы, избегая светофоры, поскальзываясь на асфальте, влетая в прохожих, так до самого дома.

Уже в подъезде я позволила себе сесть. Воздуха не хватало, будто меня зарыли в землю. Колготки на ступнях были липкие. Джинсы на правой коленке порваны. Черт, Олин свитер там остался… Меня всю трясло. С горем пополам надела ботинки, пуховик, закинула рюкзак на одно плечо. Телефон! Фух, не разбила. На экране высветилось сообщение часовой давности: «Мы с Котей поехали по делам, будем вечером». Я поднялась на свой этаж, открыла дверь квартиры. Недовольно мяукнула кошка, оповещая Олю о моём приходе. Сняла пуховик. Повесила на крючок. Сняла ботинки. Прошла в комнату. Оля сидела на кровати, положив ноутбук на скрещенные ноги. А потом я рухнула на свою. Оля ничего спрашивать не стала, лишь гладила меня по голове до тех пор, пока не закончились все мои слёзы.

Он начал преследовал меня. Караулил у школы, дома, продуктового. Каждый день таранил соц сети, только блокировала один его аккаунт, как возникал второй, третий, восьмой… Пришлось умолять отчима привозить и отвозить меня в школу. Где-то в мае Оля вернулась домой вместе с тем самым свитером, и с порога кинула его в стиралку, не скрывая своего омерзения. А мама… Она ничего так не спросила. В глубине мусорки начали появляться пивные банки. Я точно знала, что они её. Ведь через пару недель после произошедшего она пришла к моей кровати ночью и тихонько рыдала, от неё пахло алкогольной горечью. Только я не спала.

Мертвая хватка сжимала моё горло, перекрывая воздух каждый раз, когда я высовывала на улицу свой нос. Тёмные глаза вглядывались в меня с каждого листка на дереве. Казалось, они прилипали к моему телу, оставляя тошнотворный отпечаток. Учебники стали моим способом сбежать из реальности.

Треск надежд

Гул швейной машинки прервался тихим шипением и еле разборчивыми нецензурными словами. Опять зажевала мне ткань. Уже ведь всё заменила: иглу, нитки, лапку, - а она ни в какую не шьёт. Я сняла очки, протёрла глаза, а после глубоко вздохнула, отодвинулась вместе со стулом от стола и, уставившись в дерево за окном, принялась думать. Выходило с трудом. Мои глаза уже устали от сидения за машинкой, спина болела от позы креветки, шея затекла, хотелось есть, ну или хотя бы выпить чай с сахаром. Нет. Нужно сначала дошить макет. Я подняла ткань, что лежала на столе, достала из-под неё потрепанный скетчбук и открыла место, которое пометила синей пластиковой закладкой, сразу после нескольких вырванных страниц. Эскиз одного из платьев для проекта на поступление. То, которое я считала центральным в нём. И чтобы оно было идеальным, мучилась сейчас с макетом. Мне очень хотелось действительно воплотить его в жизнь, хотя бы в виде макета из старой простыни. До окончания приёма проектов осталась всего неделя. Всего неделя для достижения идеала. От волнения у меня начала дергаться нога.

- Солнце, ты не проголодалась? – мама очень тихо появилась в дверном проходе, от чего я вздрогнула.

- А, ну, немного, - сказала я, потягиваясь. Ох, как же приятно, когда все позвонки встают на место.

- Костя скоро вернётся с дачи, а Оля только с работы вышла. Подождёшь ещё? – она обеспокоенно обвела взглядом мой рабочий стол. Ну или тот хаос из ткани, ниток, булавок, цветных карандашей, скомканных бумажных листов, ножниц и всего остального, который ещё утром был моим столом, - Ты не устала? С утра самого сидишь как буква «зю», совсем спину не бережёшь. Хоть зарядку сделай, что ли.

- Мам, не сейчас, мне проект закончить надо, - раздражённо ответила я. У меня поступление через неделю, какой отдых?! Какая ещё прогулка?!

- У тебя же готовы эскизы? – мама начинала нервничать, поэтому в её голосе появились некоторые истеричные нотки.

- Готовы, но я хочу сшить хотя бы пару макетов, понять, в чём ошиблась и перерисовать, ведь шанс поступить на бюджет у меня всего один, - на самом деле у меня уже не было сил для конфликта, да и откуда их взять, если уже две недели только и думаешь, что об этих нарядах несчастных.

- Сразу нормально нельзя нарисовать? – её повышенные тона очень неприятно резанули по ушам, - Гробишь глаза и спину, а всё для чего?

- А вдруг это носить будет невозможно? – слёзы просто полились у меня из глаз сами, - Я хочу, чтобы всё было идеально!

- Но это не значить, что на себя забить надо! – она уже сорвалась на крик, - Не будешь есть нормально, я у тебя машинку заберу! – с этими словами она начала подходить ближе ко мне.

- Тогда я не поступлю никуда! – слёзы никак не останавливались, горький ком уже подкатывал к самому носу.

- Ты почему раньше не начала готовиться? Надо было готовиться к поступлению, а не по парням шарахаться! – её слова булавкой пронзили грудь. Вдох-выдох, вдох-выдох, как в туториале из интернета.

- Не шарахалась я, весь май вообще к ЕГЭ готовилась… Если бы у меня были плохие баллы по литературе, не было бы смысла вообще подавать куда-либо свои бумажки, и я бы потеряла пенсию, – обессиленно сказала я, желая уже закончить эту бессмысленную ссору.

- Но сдала же. И это сдашь, я уверена, - опять эти нотки обиды.

- А если посадка будет неправильной… А в другие такие вузы уже закрыли приём документов. В Питере мне только этот понравился, в других ещё экзамен по рисунку, его я точно не сдам, - в тихом отчаянии я упала головой на стол.

- Каждый раз я говорю тебе, что всё получится, и каждый раз ты меня не слушаешь, упираясь бараном в своё. Вот и в Питер ты упёрлась, другие города даже рассматривать не стала, - новая стадия старых скандалов: ворчание.

В ответ я лишь что-то промычала, на другое уже не было никаких сил. Мне и самой надоело это всё, хотелось просто лечь на кровать и заплакать. Уже тошнило от машинки, карандашей, эскизов, тканей, а проектная работа казалось всё более и более уродливой с каждым часом. Я прикрыла глаза буквально на, как мне казалось, секунду, погрузившись в хор тревожных мыслей. Разбудила меня Оля, которая уже успела прийти с работы. Она тоже выглядела уставшей. Ей повезло, на студенческом слёте её заметили эксперты из Казани и пригласили работать к ним преподавательницей программирования. Только вот билеты в один конец слишком дорого обходятся. Деньги родителей Оля брать не захотела, поэтому сейчас сама подрабатывает, чтобы улететь навсегда из нашего города. Я даже ей завидую. Она сможет вырваться из этого затхлого места. Какой всё же, парадокс: Оля безумно любит Читу, но улетает, бросая всё, а я, всегда ненавидевшая этот город, могу остаться здесь, если никуда не поступлю. И всю жизнь дрожать каждый раз, выходя из дома. В таком случае я буду самой большой в мире неудачницей. Подумав об этом, я невольно сжала кулак до такой степени, что ногти начали впиваться в ладонь. Главное, чтобы эти следы не заметила мама.

- Ты есть-то идёшь? – спросила у меня Оля, которая успела переодеться, пока я размышляла.

Кивнув, я с трудом встала из-за стола, а затем поплелась в ванную. Постоянные мысли о поступлении настолько поглощают меня, что я совершенно забываю о нуждах своего организма. И о сне, и об остальном подобном. Оп, голова закружилась. А вот это уже опасно. В прочем, о себе я подумаю после того, как отошлю проект и придут результаты.

После обеда сесть за проект не получилось. Я совсем забыла о том, что сестра запланировала нашу фотосессию. Ей было важно запечатлеть этот хрупкий момент ожидания расставания, поэтому отказать было просто невозможно. Хотя я уже пару месяцев не могу смотреть на своё тело в зеркале, тем более на фотографиях. Мама к выпускному купила мне красивое платье, которое я так и не осмелилась надеть. Да и на сам выпускной, к её разочарованию, наша семья не поехала. Из-за меня. Хоть вручение аттестатов и проходило по классам из-за ковидных ограничений, а в ресторан не пускали посторонних, от одной мысли о том, что он может быть в толпе, меня охватывала удушающая паника. Стоило в тот день выйти из машины, и сделать пару шагов в сторону школы, как меня вывернуло в ближайшую мусорку. Отчим уговорил маму развернуться и уехать домой. Долгожданную медаль вместе с красным аттестатом мама забрала вместо меня. А я не могла отделаться от мысли, что он поджидал за воротами школы. Что переоделся в официанта и обслуживал моих одноклассников. Или что он мог сидеть на лавочке возле ресторана, караулить, чтобы затащить в кусты и…Поэтому я перестала выходить из дома после окончания экзаменов. Поэтому фотосессия с Олей, которая проходила на детской площадке недалеко от дома, далась мне с трудом.

Когда мы пришли домой, то я села за шитьё даже не переодевшись. Скрепляла шов булавками, прокладывала строчку, примеряла, распарывала, снова скрепляла булавками… Бесконечный круг прервался, когда разозлённая мама вошла в комнату, пока я в очередной раз примеряла макет.

- Ты себя гробишь! – почти плача сказала она.

- Ну и что! Я ещё не закончила! – грубо ответила ей, в то же время, ощупывая манжет. Опять сидит не так, падла.

- Такими ты темпами ты у меня закончишься! – мама закричала в отчаянии.

- Ты просто не понимаешь! – орала я так, что, наверное, слышали соседи, - Если у тебя не получилось с мечтой, то не мешай мне! – от гнева я дёрнула тот самый рукав, который держала. Треск. Манжет оторвался.

-Ты идёшь по творческому пути лишь потому, что мы с папой это позволили, - Мама взяла машинку в охапку и ушла не оборачиваясь. Я упала на кровать, рыдая до поздней ночи, пока от усталости просто не выключилась.

Проснулась только ближе к обеду от того, что меня начала кусать за пятки кошка через тонкий плед, которым меня кто-то накрыл. Первым делом включила телефон и проверила сроки подачи проектов для поступления. Идея отправить эскизы как есть, мне до тошноты не нравилась, какая-то мелочь, которую я никак не могла уловить, раздражала, а думать надо было быстро. Всё ещё думая об этом, умывалась, протирала очки, готовила себе завтрак, наливала чай… Идея промелькнула в голове так стремительно, что я чуть не подавилась. Надо это зарисовать! Я побежала в комнату, скользя по ламинату, скинула со стола вчерашний бардак, отрыла карандаши, и штрих за штрихом воплощала новый дизайн на бумаге. Это то, чего мне не хватало! Дело было в том самом рукаве – тугой манжет совершенно не шёл этому фасону, нужны были расклешенные рукава с разрезом посередине! Я подбежала к отчиму, который был дома, чтобы похвастаться. Он отложил наушники, отъехал на стуле от компьютерного стола, а потом с интересом изучал новый эскиз. Рассматривал папа очень долго, я успела несколько кругов по гостиной сделать.

- Слушай, а этот вариант мне нравиться больше, ты молодец, - искренне улыбнулся он и обнял меня, — Вот видишь, у тебя круто получилось.

В тот же день я отсканировала эскизы, прикрепила их на сайт, отправила все нужные документы, и стала ждать результатов. Шесть дней до закрытия сроков и четыре после слились в один бесконечный. Проверяла каждое письмо на почте, даже раздел «спам» несколько раз пересматривала. Когда на почту пришло уведомление о том, что мой проект рассмотрели и выставили баллы, я, не раздумывая перешла на сайт. С нетерпением открыла таблицу, в которой было всего три столбца: кодовый номер поступающего, его снилс и баллы за проект, листала и листала огромный документ, пока не зацепилась глазами за свой номер.

Шестьдесят восемь баллов из ста… Это даже не проходной на следующий этап. Всего два балла не хватило. Нет, нет, нет, я ошиблась. Эти баллы другого человека, точно. Перепроверила несколько раз, достала даже снилс из паспорта. Всё то. Шестьдесят восемь. Тело онемело. Звонок маме. Та долго не брала трубку, занятая на тренировке с чужими детьми, а когда взяла, очень спешила. От такой новости повисла пауза, потом короткое: «Дома поговорим».

О чём поговорим? Что я всё похерила?! Что я оказалась неудачницей, которой не хватило пары баллов? К чёрту всё, над чем я старалась. К чёрту медаль, к чёрту красный аттестат, к чёрту 97 баллов по литературе, к черту отца с этой пенсией, к чёрту маму, к чёрту того засранца, к чёрту всё!

Всё, что я могла – это рыдать. Рыдать, вырывая листы из скетчбука и разрывая их в клочья. Влетевшая домой Оля отобрала у меня те листы, которые ещё можно было склеить. Она усадила меня на кровать, и так крепко обняла, что внутри что-то хрустнуло. Потом приехал отчим. Он положил мне на колени маленькую плюшевую кошечку с белым бантом. Оля зыркнула на него. Тот почесал лысеющую голову, пожал плечами и ушёл. С кухни стало доноситься тихое ворчание кипящего чайника. Хмурая мама приехала многим позже. Она села рядом, взяла мои руки в свои.

- В Улан-Удэ на дизайн интерьера пойдешь? Я посмотрела, у них ещё открыт набор, - голос был холоднее рук. Мне оставалось лишь кивнуть. Мама облегчённо выдохнула, - Ну и хорошо, завтра отправлю им твои документы, - рука легла на мой затылок, от чего тошнотворные мурашки пробежали по шее, - Уедешь туда, он тебя не достанет. Слышала, он здесь куда-то на работу устроился. Пройдёт годик, переведёшься или перепоступишь, не переживай.

Да я и не переживала. Ни о чём больше. Первый вступительный экзамен: рисунок. И похер, что рисовать я не умею. Мой первый в жизни графический натюрморт получил восемьдесят пять баллов. Очки бы этим бабулькам в комиссии поменять. Второй вступительный был полным бредом: дали чистый лист, вырезки разной мебели из журналов нулевых, и сказали собрать композицию. Девяносто. Видимо, комиссии понравилась резиновая уточка посреди гостиной, которую я обозвала диваном. Мама сияла от счастья, отчим неловко улыбался, а Оля сухо написала в мессенджере «поздравляю». Я поступила. Пора было запихивать пожитки в чемодан, сбегая в точно такую же дыру. Катафалк тронулся.

Осколки боли

- Знаешь, а я в этот институт на актёрский хотела поступить, только твоя бабушка не отпустила, - мамина мечтательно-горькая фраза легла на мои плечи саваном, - Ты располагайся пока, а мы с Котей в хостел пойдём. Вечером за ужином увидимся, - она поцеловала меня в щёку, а потом вышла из комнаты общежития. Той, в которой мне предстояло тухнуть до тех пор, пока не перепоступлю.

Койка, тумбочка, шкаф, общий стол: всё почти как в родительском доме, только вместе любимой сестры - незнакомка. Зато нет удушающего чувства слежки, когда я иду по улице. И это единственный плюс. Дома я оставила машинку, ткани, все свои скетчбуки, всё равно здесь они мне не понадобятся. Так сказала мама. Наверное, она права.

Я хотела, честно хотела посетить мероприятие для первокурсников. Но увидев огромную толпу внутри, моё тело отказалось сдвигаться с меcта. Чёрный гневный взгляд мерещился от каждого парня. Это наваждение сошло на нет вскоре после начала пар. На тех предметах, которые посещала только моя группа, мне приходилось имитировать интерес, подстраиваясь под энергичных мечтателей, учившийся со мной. В общем чате горели обсуждения первых профильных заданий, каждый раз читая их, мне хотелось расцарапать самой себе грудь. Кто-то более заинтересованный в этой профессии мог бы поступить, если бы я не была таким ничтожеством. Единственное, что я смогла забрать с собой, и что поднимало мне настроение это макси юбка тёмно-зелёного цвета, с воланами по низу, которую я сшила в ночь отъезда. Остальные сшитые мной вещи я сожгла на пустыре. Может, стоило отдать их бездомным? Всё равно, я вряд ли теперь смогу надеть то, что подчёркивает мою фигуру.

Потоковые пары неизменно проходили в огромной аудитории, где ряды парт поднимались почти до потолка. Каждый раз я садилась на самых верх, либо чтобы поспать, либо чтобы без зазрения совести играть всю пару. Мой отряд из персонажей бегал по болезненно яркому фэнтезийному открытому миру без какой-либо цели. Нападал на мобов, собирал ресурсы, выполнял квесты. Так по кругу, пока мне не надоест. На очередной такой паре я билась с одним из мини-боссов, как услышала справа от себя:

- Прости, а какие артефакты у тебя на персах стоят? – резко повернув голову я увидела паренька рядом с собой. Чуть выше меня, но шире в плечах, чёрные взъерошенные волосы, загорелая кожа, серые любопытные глаза под квадратными очками, а на тонкой нижней губе небольшой шрам. Я автоматически чуть отодвинулась влево.

- Прости, я не хотел тебя напугать, - он почесал свою шею, - Просто уже не первый раз вижу, как ты играешь, вот и интересно стало, - после этого он достал свой телефон из кармана широкой толстовки, - можно я тебя в друзья добавлю?

Не зная, что ему ответить, я просто показала свой айди игрока, чтобы он ввёл его у себя, чтобы добавиться в друзья.

- Я думал, у тебя больше ранг… - проворчал он, задумавшись.

- Ну прости уж, - фыркнула, выключая телефон.

- Нет, ты не подумай ничего плохого! Урон у персонажей хороший, вот я и… - на этих словах он укусил себя за край нижней губы, затыкаясь, - Кстати, меня Коля зовут, я с хореографии. А тебя?

Какой странный парень. После того, как я представилась, он вытянул из меня профиль в соц сетях, и сказал писать, когда я захочу вместе поиграть. Не захочу. Мне и одной комфортно.

В столовой тоже неуютно. Очень много людей вокруг, и только проводные наушники, через раз работающие, позволяли мне поесть. Пока я стояла в очереди на раздаче, мечтая поскорее расплатиться и убежать в дальний угол есть, до моего плеча дотронулась горячая рука. Моё плечо дернулось, сбрасывая её, как паука. Наушник выпал из раковины.

- Прости, я снова тебя напугал? – Коля виновато глянул на меня. В этот раз он был в чёрной облегающей футболке, которая подчёркивала его умеренно крепкую фигуру, а толстовка, в которой он был две пары назад, висела на поясе завязанная, - Это, ну, можно я с тобой за стол сяду? – нахмурилась, хотела уже выплюнуть «нет» и закончить разговор, но, - Мои ребята все ушли есть в кафе, а мне только на столовку хватает, - его взгляд смотрел куда-то в пол. Я ведь такая же. Были бы деньги, не давилась бы духотой институтской столовки.

- Можно, - тихо сказала и сняла второй наушник. Коля улыбнулся.

- Как давно ты играешь? Какой твой любимый регион? А сюжетка? – его напор заставил меня пожалеть о своём решении, - Ты не подумай, я не навязываюсь, - сказал он, отправляя в рот кусок котлеты, - Среди моих одногруппников никто не играет, на меня все, как на фрика смотрят, - с набитым ртом продолжал он, - Бабушка говорит, что мне надо завести друзей в институте, но я смог заговорить только с тобой.

Школьные года прокатились в памяти. Как я его понимаю… Ну, можно попробовать дружить. Хоть он и мужчина. Я ответила на все его вопросы, а затем добавила:

- Больше не садись так близко на парах, и прошу, не прикасайся ко мне, - мне хотелось, чтобы это прозвучало как можно более непринужденно.

- А, ладно… - Коля немного смутился. Было видно, как по его лицу заплясали неприятные мысли, он даже чуть наклонил голову и понюхал, не пахнет ли от него чем.

- Я просто не тактильный человек, - мне не хотелось, чтобы из-за моих травм другой человек чувствовал себя неуютно. В ответ он активно закивал, принимая условия игры.

Тем же вечером мы впервые попробовали поиграть вместе. Сначала меня откровенно бесили его повадки, стиль игры, и чего уж таить, большое количество ивентовых персонажей на аккаунте. По его словам, ему только в этом везёт. Но с каждой совместной парой, посиделками в столовой, игровой сессией, раздражение сходило на нет. Если мне хотелось пройти сюжет, а не бегать вместе – он не возражал. А если ему хотелось пройти конкретного мини-босса, то я без лишних вопросов подбирала персонажей в отряд. Узнав, что я ещё никуда не ходила в городе, Коля потащил меня гулять в парк недалеко от института. Лёгкий, но уже прохладный осенний ветер принёс с собой мою улыбку. Мне даже захотелось надеть ту самую юбку и оверсайз рубашку. Коля даже сначала меня не узнал. За что получил несколько словесных подколов под дых. Оказалось, что он старше меня. Всего-то на три месяца. Обычно он этот аргумент использовал в шуточных спорах между нами. Взамен я его попрекала бытовой инвалидностью. Один раз он постирал свою форму с отбеливателем, а в другой – сжег картошку, которую варил. Без бабушки, что осталась в деревне, и которая его вырастила после гибели родителей, ему было тяжело. Они каждый день созванивались, но по нему было видно, что безумно скучает. В такие вечера я отпрашивалась с общаги и приходила к нему на квартиру. Вместе готовили, играли, смотрели то, что выбрали вместе, а затем он уходил спать на раскладушку, отдавая мне диван. Когда я сказала, что могу и на полу поспать, то он зашипел на меня, как дворовый кот. Коля ни разу не нарушил мою просьбу. Даже в шутку не дотронулся.

Мы делились с ним всем, что происходит на учёбе. Поэтому я очень удивилась, увидев его на лавочке перед общагой поздно вечером, когда вышла в магазин за новой электронкой. Курить я начала недавно, в тайне от обеспокоенных родителей. Оля, не задавая лишних вопросов, помогла мне выбрать вкус, мощность, марку. А потом и поделилась паспортом.

- Коля? Ты в порядке? – выглядел он странно. Сидел скрючившись, локтями упёрся в колени, держась за голову. Щёки покраснели, дыхание сбилось, очки соскользнули на нос, глаза бегали туда-сюда, - Бабушке позвонить?

- Н-не надо бабушке, - заплетаясь, ответил он. Понятно, он просто пьян.

- Тебе воды принести? – наугад спросила. Хоть отец и был алкашом, но я ничего не помнила из того, как он жил с нами. А мама всегда справлялась сама. Оля и отчим вообще трезвенники. Коля неопределенно махнул рукой- Тебя…отвести домой? – сглотнув ком в горле, спросила. Подзабытый страх сгустился в душе.

Из общаги, пьяно гогоча, вывалилось несколько крепких парней. Я резко вскочила на ноги, готова бежать. Они подошли к нам.

- Ты его подружка? – ко мне обратился самый высокий из них. Тошнота подступала к горлу.

- А тебе какое дело? – оскалилась, вставая между Колей и ними. В груди от страха всё окаменело.

- Мы его одногруппники, расслабься, - ответил мне тот, который выглядел самым трезвым, - У нас посвят был, вот он и перепил чутка. Ты знаешь, где он живёт? – хотела уж было ответить, что сама его доведу, как Коля начал отрицательно мычать. Мы все посмотрели на него.

- Я сам покажу дорогу, - с этими словами он попытался встать, опираясь на лавочку. От падения носом в асфальт его спасло то, что я схватила его за капюшон толстовки. Парни подхватили его под плечи.

- Ну сам, так сам, - сказал тот высокий, похлопывая Колу по спине, - Сорян, что потревожили, милашка, - похабно улыбнулся он. Меня передёрнуло.

- Напиши, как будешь дома, - только и успела шепнуть Коле. Тот закивал. С тяжёлым сердцем я проводила эту компашку взглядом. Может, стоило самой? В крайнем случае отбилась бы, в прошлый раз смогла же.

Сообщения от него я так и не дождалась, хотя просидела в обнимку с телефоном до самого рассвета. Забыл, уснул – оправдания роились в голове, жаля в тревожные мысли. Несмотря на всего пару часов сна, я побежала в институт к первой паре, желая его увидеть. На первую пару, ту самую потоковую лекцию, на которой мы встретились месяц назад, он не пришёл. Может, ему плохо, и он остался дома? Когда я уже собиралась ему позвонить, взгляд зацепился за знакомую толстовку. Не он. Следующая пара была профильная. Но я не слушала преподавателя, а гипнотизировала телефон. Коля был в сети вчера вечером. С ним точно всё в порядке?

Так я нервничала вплоть до обеденного перерыва. В столовую я не пошла, а села на диванчик рядом с аудиторией его группы. Так спать хочется…

- Привет, - сидение прогнулось под чужим телом рядом, - Прости, я забыл написать, отключился сразу, как переступил порог, - Коля виновато опустил голову в пол. Вид, конечно, у него был так себе: волосы взъерошены, лицо помятое, в уголках глаз остались маленькие комочки.

- Да ничего, - облегчённо вздохнула, - Главное, что с тобой всё в порядке. Нормально хоть дошёл? - он кивнул, - Почему ты был против, чтобы я тебя проводила?

- Я тяжёлый, - Коля нахмурился.

- Ну… - мой взгляд пробежался по нему, - Не сказала бы. Хотя в одном ты прав: не стоит девушке вместе с пьяным парнем идти к нему домой, - очень надеялась, что это звучала как шутка. Плохая, двусмысленная, пошлая шутка.

- Ты что, мне не доверяешь?

Его слова осколками вонзились в мой мозг. В лёгких исчез воздух. Липкие, потные, горячие ладони облепили моё тело и сжали его в тиски. Дыхание, обжигающе-страстное, пометило загривок. Вместо холла института возникла его комната. И то, что в ней произошло. Мужской голос, пугающе низкий, заволок мои уши. Из моих глаз потекли слёзы. Губы сами стали шептать мольбу прекратить. Крупная дрожь затрясла всё тело. Кто-то дотронулся до плеча.

- Не трогай меня! – закричала во всё горло и оттолкнула его. Пелена отчаяния спала. Испуганный Коля сидел рядом на полу.

- Что с тобой? – севшим голосом спросил он.

Тишина зазвенела в коридоре института. Я посмотрела сначала на толпу студентов недалеко от нас, а потом снова на Колю. Но вместе него увидела Лёву.

- Отвали от меня! – связки зазвенели от моей громкости. Тело поползло по полу дальше и дальше, потом вскочило на ноги и рвануло. Распихивая людей, цепляясь курткой за турникеты, врезаясь в двери, бежала. Горло обжигал недостаток воздуха, но я продолжала мчаться. Только захлопнув за собой дверь в свою комнатку и спрятавшись под стол, я, наконец, поняла, что произошло. Он же ничего не знал… С глухим стоном я упала на кровать вниз лицом. Опозорила невинного человека на весь институт. Ничтожество. Как ты могла вообще?!

Телефон разрывался от уведомлений. Я просто его выключила. Прости, прости, Коля, прости. Вот в чём он виноват?! Кипящий стыд забурлил в голове. Как мне теперь ему в глаза смотреть… Нашей дружбе точно конец. Я потеряла единственного человека, который мне здесь протянул руку. Даже с одногруппниками я так часто не общалась, как с Колей. Нет. Он мой единственный друг. Был им. Слёзы снова собрались в глазах. Своими же поступками я оттолкнула его. Не хочу. Не хочу, чтобы наша дружба прекращалась. Мне нравилось проводить с ним время. Вместе играть, смеяться, дурачиться во время готовки, гулять… Неужели это всё закончиться?

Я резко вскочила с постели. Включила телефон дрожащими руками. На нём было около десяти пропущенных от него. В мессенджере сообщений было ещё больше. Коля спрашивал, где я, что со мной, извинялся, как мне помочь, может ли он прийти в общежитие. Значит ли это, что мы всё ещё друзья? Я улыбнулась, вытирая слёзы рукавом кофты.

«Прости за то, что произошло. Я тебя напугала, да? Я всё объясню, только дай мне немного времени. Обещаю»

От него долго не было ответа. Коля то что-то писал, то стирал, то снова писал. Он всё-таки хочет всё закончить?

«Хорошо. Я подожду»

Фух. Я заблокировала экран и отложила телефон. Как же хочется спать. Но сначала в душ – смыть кипятком, а потом ещё и жесткой щеткой все фантомные прикосновения, прилипшие к телу.

После этого правда стало легче. Вернувшись из подвала, в котором находились душевые, я наткнулась на соседку. Та лишь кивнула мне, продолжая собирать дорожную сумку.

- Ты уезжаешь? – из вежливости спросила, снимая с головы тюрбан из полотенца.

- Ага, на выходные к родителям, - сказала она, не отвлекаясь, - Комната будет только твоя, - Она достала телефон из заднего кармана, что-то там проверила, нахмурилась, а потом закинула сумку на плечо, - Пока

- Пока… - дверь комнаты за ней захлопнулась. Я тут же написала Коле.

«Ты сейчас свободен?»

«Да. Приходи» - ответ пришёл тут же.

«Лучше ты ко мне. У меня волосы мокрые», - отговорка. Просто на «своей» территории мне будет легче.

«Жди» - написал Коля и тут же вышел из сети.

Я спустилась на первый этаж и подошла к вахтёрше. Милая женщина в годах разгадывала судоку из утренней газеты.

- Простите, ко мне сейчас друг придёт, ноутбук чинить будет, вы можете его впустить? – она подняла на меня оценивающий взгляд.

- Имя и номер группы, - недовольно сказала она, доставая из ящика стола большую потрёпанную тетрадь. Услышав то, что ей было нужно, заставила меня расписаться в тетради. Дверь скрипнула. На пороге появился Коля – всё такой же растрёпанный, с опущенным в пол взглядом и искусанными губами. Вахтёрша нажала кнопку, и значок на турникете загорелся зелёным, позволяя пройти.

- Ну и молодёжь пошла, совсем стыда нет, - пробурчала она себе под нос. Ни я, и Коля, особого значения этому не придали. Поднимались до моей комнаты мы в неловкой тишине.

- Миленько тут у тебя, - тихо сказал Коля, переступив порог. Моё лицо невольно скривилось от недовольства.

- Скажешь тоже, - фыркнула, плюхаясь на кровать, - Присаживайся, - указала ему на стул напротив. Он аккуратно сел на самый край сидения, - В общем… Прости за сегодняшнее, - смотреть в его серые глаза было стыдно.

- Тебе не за что извиняться, - Коля помотал головой, - Просто, ну, можешь объяснить, что произошло? Но я не настаиваю! – он быстро стушевался.

Я глубоко вдохнула. И рассказала всё. Начиная с карусели похорон самых близких для меня людей, травли в школе, проблем в семье, попытке изнасилования, упущенной мечты, заканчивая горьким вкусом разочарования в себе и другими тревожными мыслями. Почему я ненавижу чёрный цвет, не пытаюсь ни с кем сама подружиться, не ношу одежду по фигуре, с такой завистью смотрю на сияющих от радости первокурсников. Когда увидела первый гроб, разочаровалась в одноклассниках, начала бояться мужчин, перестала получать удовольствие от шитья и дизайна. Зачем веду календарик с чёрными кружочками, оставляю очки в общаге, если в расписании физкультура, зачем сижу через левый аккаунт в соц сетях, зачем поступила сюда.

Коля ни разу меня не прервал. Ему то очень хотелось плакать, то его трясло от злости. Но он слушал. Пока я не выдохлась.

- Ну как-то так, - горько усмехнулась, пожимая плечами, - Прости, ты, наверное, устал всё это нытьё слушать.

- Не говори так, - его голос был пугающе злой, - Ты… Столько всего пережила, - по нему было видно, что он старается аккуратно подобрать слова, - Можно тебя обнять?

- Да

Тепло его тела не обжигало. Оно дарило уют. Крепкие руки сжали меня, но страха не было. На плечо, на которое он опустил голову, упало несколько слёз. Мне почему-то захотелось улыбнуться. И чтобы он остался моим другом на всю жизнь.

Последние приготовления

Даже через закрытые окна машины дорожная пыль пробиралась в салон, дышать из-за этого невозможно было до боли в горле. Раздражающий вкус поселился во рту, даже сладкий чай из бутылки не мог его смыть. Я тяжело вздохнула.

- Проснулась? – мягко спросила мама у меня с переднего кресла. В ответ я что-то недовольно промычала, - Потерпи немного, всего минут двадцать осталось. Как поймаешь интернет, сестре напиши.

Целых двадцать минут по проселочной дороге, не нюхавшей асфальт с момента первого, кто пошёл по этому пути. Впрочем, какая дорога, такой и поселок. Богами забытый. Отчим за рулем начал тихо под нос себе ворчать что-то про недавно поменянную подвеску в машине. Его прервал гудок поезда.

Машина подъехала к железнодорожному переезду. За ним и начинался поселок. Еще несколько минут мучений дорога привела нас к небольшому домику с резными ставнями и облупившейся голубой краской на бревнах, а сами ворота и калитка были из ярко-красного профлиста. Взяв с соседнего сидения рюкзак, я открыла дверь машины и спрыгнула на землю. Сладко потянулась, разминая затекшую спину. А затем посмотрела вокруг. Все осталось точно таким же, как и несколько лет назад, когда я приезжала в последний раз: полуразрушенное и обросшее мхом строение напротив, за ним – поле из одуванчиков, которое облюбовали коровы. А перед тем домиком, к которому мы подъехали – невысокий заборчик, я помню, как перелезала через него в детстве без особого труда. Во дворе за ним росли пышные бутоны цветов на высоком стебле, названия которых остались где-то в пыли воспоминаний. Я горько улыбнулась.

Калитка открылась с характерным печальным скрипом.

- Бабушка! – радостно сказала я, подходя к невысокой пожилой женщине, чье лицо паутиной покрыли морщины, а кожа приобрела оттенок чернозема от постоянной работы под палящим солнцем в огороде. Она низко засмеялась, обнимая меня.

- Уж думала, не доживу, приехали наконец, - пошутила она, не переставая смеяться.

- Теть Галь, ну не говорите так, вам ещё жить и жить, - ласково сказала мама, забирая из багажника спортивную сумку.

- Ой, ну всё, заходите в дом, - отмахнулась та, открывая калитку шире, - Кость, машинку вечером загоним, ага? – отчим лишь устало кивнул в ответ, разминая шею. И пробурчал что-то нехорошее про просёлочные дороги.

Обед из нескольких блюд, за что мама опять поворчала на бабушку, прошёл за непринужденным разговором. Когда все бабушкины угощения перестали в меня влезать, я решила чуть-чуть пройтись, и вышла из зимовья в огород. Меня встретило своим простором поле картошки, хоть и засаженное теперь только наполовину, небольшая теплица, там, насколько я помню, росли помидоры, справа от неё – кусты малины, а в конце – небольшая деревянная банька. Осторожно шагая по доскам, положенным между грядок, дошла до ягоды. Некоторые стебли уже иссохли, листья пожелтели, а ягоды подъедали клопы. Но это не остановило меня от детской забавы – поесть малины, пока никто не видит. А потом я помыла руки под железным умывальником с язычком и, сняв перед крыльцом кроссовки, вернулась в зимовье.

- Ты что-то долго, потерялась что ли? – пошутил отчим, с удовольствием откусывая пирожок.

- А, нет, я бабушкину малину воровала, складывала её в карман, Оле отнесу - спокойно сказала я, садясь на своё место обратно. Бабушка тихо посмеялась.

- Ой, ну и выдумщица, - сказала она, пододвигая ко мне лимонные конфеты. Мои любимые. Только потом я обратила внимание, что мама какая-то хмурая. Наверное, все собирается с мыслями.

- Танечка, там я у Бори давно не была, некому меня отвезти. Навестите его, коль приехали. А я блинчики ему испеку, обрадуется хоть, - спокойным голосом сказала бабушка, наливая себе чай.

- Хорошо, теть Галь, съездим к папе. Что-нибудь ещё нужно? Может, с огородом вам помочь?

Бабушка покачала головой. Дальше я не слушала. Поняла только, что магазин за углом сгорел уже месяц как, с урожаем в этом году всё очень плохо, и завтра мы встаем очень рано, чтобы успеть сделать все до жары.

После обеда мы пошли раскладывать свои вещи в основном доме. Но стоило мне зайти внутрь, как воспоминания кольнули сердце. Вот здесь, около печки мы раньше готовили все вместе на праздники, здесь вход в глубокий и страшный подпол, а в основной комнате…Тогда, несколько лет назад, стоял гроб с дедушкой. Тошнотворно-черная длинная коробка с мертвым телом. В ушах зазвенели бабушкины стенания: « Ну же, открывай глазки… Ох, даже через тряпку руки холодные..» Но тут меня окликнула мама. Она просила меня что-то найти в рюкзаке. Я впервые приехала в поселок после его похорон. Невыносимо больно приезжать в своё безмятежное детство, которое теперь ещё и место самой горькой утраты.

Потом мы поспали немного, чтобы оправиться после длинной дороги, а вечером намылись в бане. Вспомнила, почему так не любила это раньше. Жарко, потно, липко, а потом – слишком холодно. Пока мы с бабушкой ждали родителей, я успела рассказать ей, что произошло за последний год. И о том, как я поступила в Улан-удэ, нашла себе там друга. И о том, что месяц назад смогла перепоступить в Москву на ту специальность, о которой мечтала с детства. Только самое хорошее и светлое из своей жизни раскрывала ей. А о том, как было на самом деле, знает только Коля. Бабушке всю ту грязь, в которой я копошилась все эти месяцы, не стоит знать. Теперь у меня появились от неё секреты. Прошло ведь уже много лет, я не та маленькая девочка, что тайно рвала зелёный лук с её огорода, чтобы полакомиться, что сбегала от неё на речку вместе со старшей сестрой, что гостила каждое лето, что плакала у неё на плече, тоскуя о маме и умершем отце. Даже не зная, что она мне не родная. Бабушке оставалось только слушать о уже взрослой внучке, иногда кивая.

Уже на следующее утро нам всем пришлось встать вместе с первыми петухами. Позавтракав, мы выехали в поселок, а затем остановились около небольшого магазина с цветастой вывеской.

- Котей, купишь всё? Мы пока за цветами сходим, - отчим кивнул в ответ и зашёл внутрь, на ходу завязывая бандану поверх лысеющей головы.

Пока я вместе с мамой выбирала цветы в соседней небольшой лавочке, а если быть точнее, придирчиво отыскивали самые приличные из тех, что в ней были, одна продавщица узнала её и даже немного поболтала с ней о дедушке. Мама грустно улыбнулась. Долго они не проговорили. И когда отчим открыл заднюю дверь машины, чтобы положить продукты, мы уже сидели внутри.

- Ничего не забыл? – уточнила у него мама.

- Да вроде все взял. Сок, сигареты, спички, конфеты, водка. Все же? Или всё забыл?

- Все, все, садись, поехали уже, - поторопила его мама.

Дальше мы выехали на нужную дорогу в полном молчании. Даже музыку включать не стали. Папа попытался пошутить, но мама лишь фыркнула в ответ, а я решила промолчать.

Ворота нужного нам места выглядели слишком дорого и помпезно для поселка, названия которого нет даже на региональных картах. А табличка: «Здесь мы в гостях, а они – дома», - вызывала странное покалывание душе. Пока родители устанавливали новый памятник моей бабушке по маме, я иногда подавала нужные инструменты и рассматривала надгробия вокруг. У одних стояли величественные мраморные постаменты с цветной фотографией, вокруг было много свежих венков, искусно выкованная оградка, чистые рюмки и новые конфеты, а у других - лишь полусгнивший покосившийся деревянный крест без имени и хоть какого-нибудь ограждения, а завершалась эта картина следом чьего-то ботинка прямо на небольшом холмике. От разглядывания безумного контраста меня отвлек мамин голос. Она просила положить несколько конфет на могилу женщины, которая умерла ещё до нашего с сестрой рождения. Странно, наверное, но глядя на фото той, кто подарила маме жизнь, я не почувствовала абсолютно ничего. Ведь хулиганила я каждое лето не у неё, а у баб Гали, второй возлюбленной дедушки.

Закончив с одним надгробием, мы пошли к остальным. Обошли могилы остальных родственников, среди них были: мой дядя, прабабушка с прадедушкой, двоюродные тёти, всех не упомнишь. Да и не хочется вспоминать. Слишком много слез придется снова пролить. Убрались у дедушки, выкинули старые венки, убрали траву вокруг оградки, налили в стакан ему водки, положили немного конфет и бабушкины блины, поставили новые цветы. Последней оказалась женщина, умершая больше пяти или шести лет назад. Ей было чуть больше шестидесяти, насколько я помню. Она очень тепло улыбалась с фотографии. Но ни мне, ни маме, ни тем более отчиму улыбаться не хотелось. Он поставил на кованный столик пакет с продуктами и что-то достал из него. Подошёл к могиле, спиной ко мне, приподнял брюки, присел на корточки. И затих.

- Ты что маме купил? – спросила у него жена.

- Мороженку, - тихо сказал он, продолжая шуршать упаковкой. Мама подошла к нему и, ничего больше не говоря, нежно погладила по спине.

Я отошла подальше, отвернулась. И закурила. Горький комок застрял в горле и не проходил ещё очень долго. Даже сладкий ягодный химический вкус не помог от него избавиться.

Последним в списке был отец. Его могилу мы долго не могли найти, хотя кладбище и не было уж слишком большим. Наверное, не хотел, чтобы мы приходили. После того, как мы привели его «дом» в порядок, я попросила родителей оставить меня с ним наедине. Они пообещали ждать меня в машине. Я смотрела на могильный камень с его изображением. Внутри было странно пусто.

- Спасибо, что зачал меня. Но ты мне не папа. Прощай.

Вернувшись к бабушке, мы сели поесть перед дорогой. Мама притихла. Больше откладывать настоящую причину приезда в это родное, но вместе с тем болезненное место, уже было нельзя.

- Теть Галь, мы тут кое-что рассказать хотели. Мы… - тут мама немного замялась, посмотрела на меня и на отчима, а затем продолжила, - Переезжать собрались. Навсегда, - после этого замолчала, ожидая реакции бабушки. Хоть они и не были родными, её мнение для мамы было очень важно. Ведь если она уедет, оставит прошлое за спиной, кто же будет следить за могилками?

- Куды, Тань? – буквально выдохнула женщина, ставя кружку с чаем на стол.

- В Казань… К дочерям поближе, - мама сжала мою руку под столом. Чувство вины неприятно всколыхнулось во мне. Оля навсегда уехала отсюда год назад, я наконец поступила в столицу, мой самолет улетает через две недели, а родители окончательно решили переезжать месяц назад, когда я набрала максимальный балл на вступительных. До этого они весь год прикидывали варианты, продумывали способы заработка, искали квартиру. Всем нам хотелось сбросить тяжесть гробов со своих плеч.

- Ну, с Богом тогда. Давно было пора. Нечего вам в Забайкалье маяться, - На мамины глаза навернулись слёзы, - Да ты каво моя, думала, держать я вас буду?

- А вы как тут без нас будете? – спросила мама, снимая очки и вытирая щёки.

- Тык ко мне Наташка приезжает, да Иринка иногда захаживает. Бывают гости, не переживай, - думаю, бабушка пыталась просто маму успокоить, чтобы той было не так тяжело уезжать.

После обеда нас снова ждала дорожная пыль, запах бензина, несколько часов мучений по отвратительной трассе, раздражающие огромные фуры, бесконечные поля за окном, лесные пятна… Когда мы въехали в город, холодные электрические фонари освещали дорогу к дому. В тесном коридоре нас встретила кошачья переноска, в основной комнате стояли три коробки вещей, которых буквально завтра мы повезем в службу доставки, на комоде лежала страховка от аварий на дороге, вольер для кошек в машину, поролон для того, чтобы закрыть бампер. А в маленькой, что раньше служила детской, ставшей потом спальней родителей - уже наполовину собранные чемоданы. Нам предстояло покинуть этот душный город. Город, пропахший гарью от ежегодных лесных пожаров, зимним смогом, рвотой на улице посреди тротуара, шумом школьной травли, неудачами в любви, болью потерь, стенаниями и слезами. Я надеюсь, навсегда.

Эпилог. Свет.

В моей комнате соседка трудиться над своим заданием, ей лучше не мешать. Быстро забираю ноутбук, мышку, телефон и ухожу на кухню общажной квартиры. На столе лежит давно обшарпанная клеёнка, на которой уже сложно разглядеть рисунок. Неясно, кто и когда её сюда положил, надеюсь, под ней тараканьего логова. Осторожно несу туда ноутбук, если я его уроню, больно будет и ему, и мне, и кошельку. Три щелчка по заедающей мышке, загрузка зума… Пока поставлю чайник.

- П-привет, - такое неловкое, непривычное, смущающее слово, если честно. От него веет чем-то шаблонным, чужим. А затем родное и слегка возмущённое - А ты где?

- Ща, погоди, - с этими словами плюхнулась на стул. С экрана монитора на меня посмотрел уже сильно изменившийся за год Коля: плечи стали шире, скулы острее, а за то время, пока мы не виделись, у него выросло что-то похожее на бороду.

- Опять как чёрти кто ходишь? – шуточно нахмурилась я, пытаясь скрыть за этим замечанием собственную неловкость и радость.

- А я что? Я ничего – он слегка манерно пожал плечами, - Замотался, вот и забыл побриться. Нашлась тут, москвичка, - клянусь, было бы нам по пять, он бы показал мне язык.

- Скажешь тоже, - легкий смех мне скрыть не получилось, - Какая я тебе москвичка? Только переехала. Ты сам как? – так странно спрашивать такую банальщину порой. Особенно если раньше ты проводил с этим человеком каждую минуту, кроме сна.

- Да нормально, - и ещё раз пожал плечами, — Вот только сейчас распределили кто кем будет на новогодках, - тут он резко встрепенулся, - Ну хоть ты скажи, какой, к чёрту, из меня Щелкунчик?! Сказка вся из-за меня повалиться! Запорю первую же сцену, потом всю курсу её не засчитают! – взвыл он

- Коль, ну ты чего, - неуместная нежность проскользнула в голосе, чтобы её скрыть, я встала со стула и отошла к своей полке, взяла с неё одну из кружек, - Тебя же не турнули с хореографического после первого семестра, значит, станцевать сможешь, - на секунду отвлеклась, чтобы вытряхнуть таракана из кружки. А куда я чайный пакетики положила?

- Ааа, не знаю, куда худрук смотрит, - судя по звуку, он упал спиной на диван и говорит куда-то в потолок, - Дашу поставили на Мари, а Дроссельмеер у нас Антоха. Вот в них я уверен. В себе – нет, - ага, а теперь он закрыл лицо руками, — Вот приедешь и увидишь, как я лажать буду.

- Вряд ли, - вздохнула, сдерживая непрошенную грусть, - Цены на билеты просто конские, - несколько раз опустила пакетик в кружку с кипятком, немного налила туда молока, - О, кстати, мои родители же в Казань умотали, - снова села за стул, скинув тапочки и подобрав ноги.

- Ну и правильно, - он резко сел на диване, - Всё, пожаловаться на свою судьбу я всегда успею, - он пододвинулся к камере ближе, - Лучше расскажи, как ты. Нравится институт? Одногруппники? Общага? Бывший не достаёт?

- Даже если и достаёт, что ты сделаешь? Из экрана вылезешь? – легкую ухмылку спрятала за глотком чая, - А что мне может не нравиться?Наконец-то моя детская мечта сбылась. Ещё бы посылку с машинкой дождаться, и вообще шик будет. Пока что на руках все задания выполняю или рисую свои платюшки. Ребята классные в группе, все такие творческие, - пока говорила, сама не заметила, как затянулась сладким дымом.

- Курить когда бросишь? – недовольно пробурчал Коля.

- Когда вот с этим местом разберусь, - я постучала пальцем по виску, - Тогда и брошу.

- Ты.. это.. Нормально себя чувствуешь? Таблетки пьёшь? – Коля немного замялся. Что неудивительно.

- Пока нормально, - мой голос невольно стал на тон тише, - Рецепт, вот, взяла, завтра в аптеку пойду. Здесь я сама по себе, никто от меня ножи прятать не будет, - в его глазах заплескалось чувство вины. Слишком знакомое нам обоим, удушающе родное, - Не переживай, мне уже лучше, - я попыталась улыбнуться.

- Я…рад, - Коля попытался скрыть тяжёлый ком в горле, получилось так себе, - Ты, это, звони, если плохо будет. Ты не представляешь, как я испугался, когда увидел тебя, сидящую на карнизе, - он встрепенулся так, словно это произошло не больше полугода назад, а вчера.

- Сколько ты мне это припоминать будешь, - я закатила глаза, - Мне же надо было как-то голову проветрить от той гадости, что внутри сидела. Тем более я крепко держалась за окно. Ещё и ветер приятно охлаждал ноги.

- Ты себя чуть не угробила! – вскрикнул Коля

- Теперь я так делать не буду, не беспокойся, - и сама понимаю, что это так себе способ успокоить человека, который реально за меня волнуется. До сих пор сердце разрывается от воспоминаний о том вечере, когда он плакал над окровавленным бинтом с моего запястья, - Я лечусь, Коль, - ласково улыбнулась я. Ох, как же мне хочется обнять его сейчас…Но вместо меня это сделал пушистая кошка, которая запрыгнула ему на коленки.

- Мира! – воскликнула я, - кскскс, иди сюда, - и вытянула руки по направлению в камеру. Коля взял кошку на руки, а затем повернул её мордочку к экрану.

- Смотри, твоя мама позвонила, - он слегка её потряс. Только вот кошке это не понравилось, поэтому она тут же вывернулась из его рук, а затем спрыгнула на пол, - Ну и ладно, пушистая. Обиделась, наверное.

- Есть на что. Её подобрали, вымыли, от коменданта прятали, вкусняшки давали, а потом неизвестно кому отдали.

- Эй! – мне стало смешно от его искреннего возмущения, - Почему это неизвестно кому? Дяде! – после этих слов он сразу же стушевался.

- Верно, брату хозяйки, - как странно, но самые важные и трепетные слова всегда сказать сложнее, чем всякую ерунду. Мы с Колей познакомились всего лишь чуть больше года назад. Кто б знал, что этот немного чудаковатый, слегка неуверенный в себе и тревожный парнишка станет для меня настолько родным, что назвать его лучшим другом будет слишком пошло? Неправильно, тошно, однобоко. Так можно назвать кого угодно, но не человека, который видел все мои истерики, панические атаки, кровь на руках и на одежде, пустые бутылки из-под алкоголя, разорванные в клочья эскизы платьев, сожженные скетчбуки, рвоту, обмороки от голода, травмы, которому я открыла свою душу так широко, как никому другому, рассказала всё своё прошлое, страхи, мерзкие моменты, тайны, не того, кто знал о моей абсолютно черной ненависти и злости к себе, нежелании жить в этом чёртовом мире, кто пытался вытащить из тёмного омута самобичевания упрямую меня, кто за руку отводил меня к частному психиатру, чтобы тот вправил мне мозги или выписал таблетки. И после этого – всего лишь «лучший друг». Ну уж нет. Он стал мне братом.

- Кхем, - он немного смутился, - Ты куда потом? В Читу не вернёшься?

- Ни за что, - грубо ответила ему, - В этой дыре я гнить не собираюсь.

- Ты настолько это место не любишь?

- Не люблю, - покачала голову, - А ты сам подумай: с чего мне любить место, где каждый камешек напоминает либо о биологическом отце, либо о похоронах, либо о том мерзавце, который меня чуть не изнасиловал? – Коля ничего в ответ не сказал, лишь поджал губы, - Я хочу его забыть. Никогда больше не возвращаться. Пусть прошлая «я» останется похоронена там. Здесь я буду совершенно другая – самая искренняя улыбка засияла на моём лице. Давно я так не улыбалась.

- Как знаешь…. Я бы и сам уехал после выпуска, только не знаю, что с бабушкой будет тогда … - давняя грусть легла на его лицо, будто Коля когда-то размышлял об этом, но всё не находил смелости её хоть кому-нибудь рассказать.

Я собиралась его утешить, сказать, что всё будет хорошо, что, даже несмотря на огромное расстояние, всегда выслушаю его, никогда не отклоню его звонок… Но он прервал меня.

- Слушай, прости, мне ложиться пора, завтра на репу рано вставать, - Коля широко зевнул, не прикрывая рта. И всё встало на свои места. Мне не нужно было говорить эти слова. Он и сам знал и верил, верил мне, что я душой всегда буду с ним. Сердце я когда-нибудь отдам другому, а вот место брата теперь занято навсегда.

- Тогда спокойной ночи, - хах, а прощаться с ним ещё более неловко, чем здороваться.

- Ага, тебе тоже, сестрёнка - на последних секундах видеосвязи я увидела его улыбку. Робкую, но искреннюю. И адресованную только мне. Он верить в меня, верит, что я справлюсь с тьмой в своей душе.

Тогда и я буду верить в себя. Поеду вперёд, используя своё гадкое прошлое, как перрон. И забуду тот край, полный боли