За сколько-то часов до смерти

Глава 1

91-й год. Последний месяц лета. Дачные сады:

***

ЗА ЧЕТЫРЕ ЧАСА ДО СМЕРТИ

Мы рубили траву. Точнее бамбук! То есть, мы его так называли. Какой бамбук в наших широтах?!

Нас было трое. Их было много! Зелёных врагов. Высокие, разлапистые, с большими листьями... они, хоть и стояли на месте, в нашем воображении – надвигались, атаковали наш малый отряд.

Женёк выкашивал стебли своим суперским мечом из оргстекла. Ему папа вчера сделал. С широкой крестовиной и обмотанной рукоятью! Мы даже успели все поссориться вчера вечером, когда выясняли, кто из нас лучший фехтовальщик. У Никитоса в сарае осталось полно не использованных дощечек от новой веранды, и мы себе тоже сделали мечи, наподобие японских, без большой гарды. Нам с Никитосом это сразу стоило отбитых пальцев. У Женька пальцы были защищены, поэтому ему досталось по челюсти. Обменявшись столь ощутимыми любезностями, мы торжественно объявили, что больше "так не играем", и что друг с другом "больше не дружим", и разошлись спать.

Женькина мама, как увидела у него синяк на подбородке, сказала, что вообще меч отнимет, и нашим мамам нажалуется, что нам тоже сражаться запретят, поэтому сегодня мы решили воевать не друг с другом, а вместе против врагов.

Зелёная армия заняла весь прогон. Вдоль обоих заборов!

Мы врезались в середину, раскололи их и стали теснить сперва одну половину. Тыл наш остался голым, открытым. Странно... Почему они не решились взять нас в клещи? Вторая половина армии стояла, оцепенев, пока мы расправлялись с первой.

Я продвигался медленно, вязнув в жестких стеблях своей деревяшкой, она почти сразу позеленела от крови. Справа от меня Женек свистел прозрачным, кристальным оружием и срезал бамбук так ровно и чисто, что тот повисал в воздухе, лапами держась за нескошенных собратьев. Женёк двигался вдоль основного забора, высокого, который отгораживает сады от леса, я продвигался вдоль участков, а между нами по прогону сновал Никитос и добивал раненых.

Очень скоро Женёк вырвался далеко вперёд. А это в бою опасно!

Я его окликнул:

– Жень, подожди. Мы за тобой не поспеваем.

И вообще, я решил сделать паузу:

– Погодите. Нет игры. Дай я твоим мечом попробую. Как он рубит?

Женя вернулся по прогону, и мы с Никитосом по очереди убедились в превосходстве «эльфийского мифрила» над обычной доской.

(1. Мифрил гномский. 2. Из него делали не оружие, а кольчуги.)

Это оргстекло было предметом нашего восхищения с начала лета. Женькин папа тогда напилил много тонких прозрачных лучинок для растопки. Они поджигались с узкого конца и горели как свеча, постепенно добираясь до широкого основания. В садах постоянно гас свет, из лета в лето, мы все привыкли. А семья Жени снимала дом первый год, и ещё не устала удивляться. Свет пропадал еженедельно, а если его долго не было, то вскорости пропадала и вода, и данное обстоятельство удивляло Жениных родителей ещё сильней. Они недавно переехали из Германии. И Женя ещё по привычке говорил – «у нас не так». Часто говорил. Но меня интересовали не рассказы, а вещественная часть! Та часть Германии, которую Женя привёз с собой. А привёз он оттуда монетки. Фенинги. С шагающими молотками на обороте. И Женёк менял их на вкладыши!!!

Монет у него было много. Не понимаю, неужели в Германии тогда не водились жвачки Бомбибом с квадратными вкладышами. Мы их покупали в киоске на станции. Дынная жвачка! Вкусная – обалдеть! И вкладыши с машинками!

До сих пор помню 44-й номер. Красная машинка. Самая повторка! Наверное, в каждом третьем вкладыше попадалась! Никому нужна не была! Насколько я обрадовался ей в первой жвачке, настолько хмурился потом всякий раз, разворачивая обёртку. Я её уже узнавал даже в сложенном состоянии с тыльной стороны. Когда отлеплял от жвачки.

Женёк мне на такую машинку поменял монетку в пять фенингов!

Он тогда ещё не разобрался, насколько продешевил. У меня было красных сорок-четвёрок штук шесть. Никому их не впаришь – у Андрея с Никитосом тоже по несколько!

Но Женёк совсем не расстроился. Сейчас я думаю, что на новом месте ему просто были нужны друзья.

В общем, обалдев от таких классных лучинок из оргстекла, мы очень скоро растащили почти все. А они, оказывается, ещё шли на растопку бани. Лучинкой в печке проще водить, чем тянуться рукой туда-сюда вокруг хвороста.

Женин папа недоумевал…

Куда запас пропал?

Сначала он ругался. Потом смеялся.

И напилил новых. А вчера сделал Жене этот чудо-меч!

– Хорошо бреет! – похвалил Никитос, стряхивая зелёные ошмётки с прозрачного лезвия.

Мимо шёл дядя из крайнего участка, тянул за собой газовый баллон на тачке. Поравнявшись с нами и оглядев поле битвы, он одобрил нашу борьбу:

– О! Молодцы! Видите, как они всё заполонили!

Мы приосанились! Особенно Никитос с Женькиным мечом.

– Давай сюда, – сказал Женёк, когда дядя прошёл мимо.

Оружие вернулось к хозяину. И мы продолжили. Теперь мы не просто воевали – мы делали общественно одобряемую работу!

Женёк кромсал врагов слева от прогона, а я пошёл вперёд, на его прежнее место.

Взмахнув пару раз, я оглянулся:

Никитос не участвовал в сражении. Он достал лупу. Нашёл её вчера на чердаке. Сказал: "Это дедушкина лупа, он с ней газеты читал".

Дедушка у Никитоса умер два года назад. После первого класса. Здесь на даче. Я запомнил, потому что у меня у самого дедушка умер в том году. Осенью. Вот…

Никитос, как вчера лупу нашёл, так и таскает. В коричневом чехле.

Солнце яркое, горит постоянно. И Никитос всё пробует на прочность.

Я двинулся к нему.

Сейчас он пытался прожечь лучом лист тех бамбуковых растений, что мы рубили. Лист тёмно-зелёный, большой, жёсткий. С рельефными прожилками. Но прогорел насквозь довольно быстро. Лупа фокусирует свет так, что в это место смотреть тяжело!

Сильная штука! Я попробовал вчера себе на ладонь навести. Мгновенно отдёрнул и облизнул. Меня отец учил, что так можно остаток тепла с места снять и по языку распределить со слюной. Но это только с чистыми ожогами можно делать, без обжигающей массы – если, там, к горячей посуде прислонился, или типа того. Конечно, лучше руку под холодную воду засунуть! Но до неё ещё надо успеть сделать несколько шагов и включить кран. А времени совсем мало. Пока белок не разложился. У белка сложная структура, долго раскачивается. Поэтому по пути к раковине можно облизнуть место ожога.

А вот облизывать прилетевшую массу вещества чревато тем, что вместе с рукой язык пострадает! Попавшую кашу, масло, суп – всё надо постараться стряхнуть.

С пластмассой сложнее. Её ни стряхнёшь, ни облизнёшь. В прошлом году мы убедились… Жгли её. Носили на палках и капали горящими каплями. Трассирующими, свистящими... Мы играли в самолёты! И бомбардировали: дорожку, песок, травинку, сандалию соседа. Аааааааа!!!!! – Как Никитос орал! К нему капля прямо на голую кожу прилетела сквозь ремешки. Растекается там... А он-то снять не может. Пока расстёгивал, капля застыла уже. Никитос поковылял домой к бабушке. А мы с Андреем продолжили, пока я сам не обжёгся. Резко дёрнул и сам же себе на палец бомбанул. А потом прыгал и тряс. И снимал большую тянучую каплю с пальца как раз таким листом, который сейчас Никитос дырявил своей лупой…

…Успешно прожёг лист во втором месте, отбросил его и шагнул в сторону. Стал пробовать продырявить листок прямо на растении – один нескошенный стебель бамбука притулился у забора. Я встал рядом.

– Вы чего там? – Женёк глядел в нашу сторону. Он добрался в своей вырубке фактически до границы, скошенной у правого забора.

Я смотрел, как Никитос прожигает лист. Это было зрелище завораживающее и страшное. Видеть, как живое и зелёное не хочет прогорать, сопротивляется, но всё равно проигрывает и обугливается.

Вчера было ещё страшнее. Хотя этот страх, по-моему, один я испытал. Никитос... жёг муравьёв. Они извивались. Закручивались. А потом замирали. Лежали на месте. И лишь чернели. А над ними поднимался серый дымок.

Мне было жалко муравьёв. Сам бы я так не делал. Но делал Никитос. А я сидел рядом и не мог оторваться...

Когда я в детском саду на прогулке препарировал червя на бутылочном стёклышке, я считал себя учёным и проводил эксперимент. Я слышал, что если разрезать обычного дождевого червя, то он не просто выживет, а каждая половина отрастит себе вторую. И в итоге получится два червя. Именно поэтому есть шутка, что черви размножаются лопатой.

Я подготовил эксперимент. Почистил травой бутылочные стёклышки. И одно и второе. Хоть червь был из земли, но лабораторное оборудование должно быть чистым! На одно стёклышко положил, другим разрезал. И стал ждать. Обе половинки двигались, приподнимались. Но не росли.

Прогулка подошла к концу, а теория так и не получила подтверждение практикой. Наврали, наверное. Эксперимент был признан неудачным.

Не знаю, какой эксперимент проводил Никитос с муравьями. Хочется верить, что он удовлетворял исследовательское любопытство, не хочу про него думать как про садиста.

Но тогда я его не спросил. А теперь...

***

ЗА ТРИ С ПОЛОВИНОЙ ЧАСА ДО СМЕРТИ

Никитос пытался прожечь лист сфокусированным пучком лучей.

Женя подошёл:

– Ну как? Горит?

– Куда он де-е-енется, – протянул Никитос. Лист пустил дымок.

Этот материал поддался, как и все прежние.

– Слушай, – к Никитосу пришла идея, – а давай на твоём мече попробуем?

– Чего? – испугался Женёк.

– Ну... Гравировку сделаем, – Никитос лавировал на ходу.

– В смысле?

– Ну, твоё имя нанесём, хочешь? Я напишу. Лупой. На лезвии. Знаешь, как красиво будет?

– Нет, не надо, – Женёк убрал меч за спину.

– Да, ладно, – обиделся Никитос, – чего ты ссышь-то? Я красиво сделаю. Ровно.

– Не надо мне твоего ровно! Себе сделай!

– Точно! – глаза Никитоса загорелись!

А через некоторое время загорелась, точнее задымилась, рукоять его меча.

– Как выжигательным прибором почти! – прошептал я. У меня такой дома стоял.

Но дело двигалось медленно, Никитос успел сделать лишь большую букву "Н".

– Ребзя, привет!!! – услышали мы. Это был Андрей!

– Ааав! – и Рупрехт.

Андрей его назвал как персонажа из фильма "Мошенники". Там один герой корчил из себя умственно отсталого. А маленький дворовый щенок, который появился у Андрея два года назад, не был умственно отсталым, но был очень смешным. Родители не возражали. Так щенок стал Рупрехтом. Его экранного прототипа другие герои всё время осаживали, когда он чудил. С укоризной говорили: Ру-у-упрехт!

И нам тоже очень нравилось говорить «Рупрехт». Без повода. Просто так. Хотя пёс не чудил совершенно. Сидел рядом, смотрел на нас и вилял хвостом. Прямо сидя.

Андрей с Рупрехтом приближались к нам по прогону.

– Привет! Вы надолго? – спросил я.

– Да. Теперь до конца лета. А вы чё делаете? Ух-ты! Классный меч! Откуда такой! Дай посмотреть! – Андрей с восторгом крутил чудесным мечом и смотрел на просвет, – Зыкинский!! Рубит хорошо? – он начал шинковать врагов на левом фланге.

Я гладил Рупрехта. Женёк рассказывал, как правильно подсекать бамбук снизу. Никитос продолжал гравировку.

И вдруг Андрей огорошил нас вопросом! Когда передавал меч обратно Женьку:

– Кто родился в жопе негра? Отзовись!

Мы удивлённо уставились на него. Андрей хитро оглядел нас и огорошил вторично! Своим признанием…

Громко и отчётливо произнёс:

– Я!!

Мы выпучили глаза ещё сильней. Тогда эксперт в генеалогии расхохотался и подвёл итог:

– Кто не отозвался, тот там и остался!

Тут уж мы расхохотались все вместе!!

Андрей всегда был заводилой, уверенным в себе. Даже свои, казалось бы, слабые стороны он умудрялся выставлять в выигрышном свете. Например, у него одного не было велика. Он просто не умел на нём ездить, держать равновесие, мы все это знали. Зато он гордо заявлял, что бегает быстро и так ноги тренирует.

И действительно, когда мы гоняли по садам на своих Камах и Салютах вокруг пруда и к сторожке, Андрей всегда держался рядом. И он и Рупрехт. Бежали и не уставали.

А когда в лесу играли в догонялки, то его вообще – фиг поймаешь! Мы все можем ездить лишь по тропинкам, трясёмся по корням… А он – хоп!! – и в лес! в кусты! И петляет вокруг деревьев. Я пару раз за ним совался. До первой берёзы… Потом перестал.

Он вообще вихляет круто! Когда на прогоне в «колдунчики» играем на ограниченном пространстве от столба до столба – он раз!! – и в сторону, а потом обратно. Пока водящий тормозит пятками и разворачивается, он уже успеет вернуться и спасти заколдованных.

***

– А деревянные сами сделали? – Андрей подошёл к нашему “сварщику”, заглянул через плечо и прыснул, – Ники! Ха-ха-ха!

– Это только начало, – улыбнулся Никитос.

– Доски у тебя взяли, Ники?

– Да. Щас тебе сделаем.

***

ЗА ТРИ ЧАСА ДО СМЕРТИ

Андрей стучал и пилил у сарая. Рупрехт лежал рядом в тени. Никитос, напротив – вышел на солнце и продолжил увековечивать память о себе. А мы с Женьком ели малину.

Андрей сделал большую крестовину! Даже больше, чем у Женька!! Настоящий крестоносский меч получился! Двуручник! Как минимум – полуторник!

С таким подкреплением мы вмиг разделались с оставшимся отрядом. Андрей явился нашим засадным полком!

Размазав по забору последних, он повернулся:

– Джентльмены, поздравляю вас с победой!

– Ура! Ура! – отгорланили мы. Так низко, как смогли в свои десять лет!

Сладок вкус победы! И пьянящ!

Нам хотелось продолжать.

Обе линии вдоль заборов превратились в зелёное месиво, и наше пылающее сердце ощутило дефицит врага.

Мы только намастачились работать вчетвером! Разбились на двойки с прорезающим и добивающим! В совершенстве овладели искусством убийства!

А мир не готов принять наш талант!

Испытать... Оценить...

Небольшой аппендикс растений, забредших в песочницу Никитоса, мы скосили, не сбавляя темпа в общем наступлении. Больше живых не осталось.

Рубить было некого.

Мы начали сбивать листья у кустов, торчащих из-за забора, но услышали:

– Э! Э! А вот это уже лишнее! Зачем вы её трогаете? Это же сирень.

Мы обернулись. По прогону возвращался дядя с газом:

– Сорняки убрали – хорошо! А полезные растения трогать не надо.

Опустив мечи, мы подождали пока он проскрипел тачкой мимо.

– И чего делать? – спросил я.

Никитос пробурчал продолжение про штаны и беготню, но тут неожиданно расцвёл Андрей:

– Ребзя-я-я, – мы повернулись к нему, – я знаю одно место! – глаза его излучали восторг, – там этого бамбука до фига!

Андрей рассказал нам про лесную просеку. Она вся заросла таким бамбуком. Он сейчас сам видел, когда они с мамой ехали.

Я ту местность знал хуже, мы обычно от станции пешкодралом чешем, а Андрей говорил про другую сторону, где автодорога. Там лес. И в нём просека.

– Так это ж далеко как! – нахмурился Женёк. У них тоже машина была.

– Да норма-ально! – начал уверять Андрей, – там знаешь, сколько бамбука? – он провёл рукой, – вот так всё заросло! Прям поле целое! Можно туннели рубить! Расходиться и сходиться! Хоть лабиринт сделать!

Мы впечатлённо застыли от перспективы.

– Круто! – сказал Никитос, – можно как с реальной армией сражаться!

– Ага! – Женёк воодушевился, но тут же сделал губы попкой, – только до обеда мы не успеем уже. Меня позовут скоро.

– Да! После обеда пойдём! – подтвердил Андрей.

– А что я дома скажу? Меня бабушка не отпустит, – начал сомневаться Никитос, но командор Андрей устранил и эту проблему:

– Скажем, что пойдём к нему в Белку играть.

«Белая ворона» была у Женька. Мы уже месяц в неё резались, и нам не надоедало.

– А я чего скажу? – склонил голову на бок хозяин картонных финансов.

Андрей мастерски переплёл стрелки:

– А ты скажешь, что пойдёшь к Никитосу играть в «Шанс».

Завязав владельцев двух настолок друг на дружке, юный Соломон остался доволен – свой «Менджер» в качестве легенды он не предложил!

Все тоже уверились, что алиби получилось железное!

И отправились по домам…

***

Отец сидел на открытой веранде и смотрел в сад. Он не слышал, как я подошёл.

Со смерти Вани прошло уже месяца три. Как-то так... Даже больше.

Они разбились в начале мая. На праздники. Возвращались с шашлыков. Отсюда с дачи.

Трое погибли сразу. А Ваню успела взять скорая. Но до больницы он не доехал.

Я машины не люблю. Меня укачивает. Ваня был пассажиром. Но ему это не помогло.

Иван был старше меня на девять лет. Он заканчивал второй курс.

Его здешние дачные друзья.. приятели, когда в начале лета узнавали, что Вани больше нет, тушевались, глядя через забор, и больше к нашему участку уже не подходили. И когда меня случайно встречали где-то в садах, то смотрели с жалостью, и как-то стесняясь. Мне кажется, они меня избегали. И я тоже не любил с ними пересекаться. У меня сразу настроение портилось. Никитосу, Андрею и Женьку Ванина смерть была по барабану, и мы спокойно играли весь день. А вся компания брата меня снова в тоску окунала.

Хотя они уже все взрослые стали. Редко приезжают. У них свои компании, тусовки. Это мы, дети, живём при ком-то. То с мамой, то с бабушкой, в зависимости от отпуска. А старшие ребята с какого-то возраста сюда ездить перестают. Другая жизнь начинается.

Отец бездвижно глядел в сторону яблонь. На столе рядом лежала книжка, я увидел торчащую закладку. Отец не писал на полях. Он мне рассказал свою систему. На закладке сначала ставит номер страницы. Дальше стрелку вниз или вверх, и ещё цифру. Это номер абзаца сверху или снизу, соответственно. И после – начальное слово интересующего фрагмента или свои комментарии. Писать на полях – это портить книжку. К тому же все надписи закроются вместе со страницей. А так – с любого места книги можно возвратиться к нужной мысли по ключу в закладке. Удобная система! Я тоже так делать стал.

Но сейчас книжка была в стороне.

Позавчера со стремянки в саду упала бабушка. Мамина мама. Что-то она там делала с яблонями. Перелом шейки бедра.

То, что она умрёт на десятый день в больнице, мы ещё не знали. До этого оставалось больше недели. Ей всё сделали правильно. Провели операцию, она начала заниматься с физиологом. И вдруг… острая сердечная недостаточность.

Папа мне потом рассказал, что мысли о тёще были:

- теоретические (о том, что теперь вся её неуёмная энергия будет расходоваться не на сад, а надолго запрётся в пределах двухкомнатной квартиры),

- и сугубо практические (в каких местах дома нужно прикрутить поручни).

Но тёща решила по-своему. Решит через восемь дней…

Когда бабушка упала в четверг, и когда наконец вызвали скорую, то мама поехала с ней, а меня оставили ночевать у Никиты. Его бабушка сама предложила. Договорились, что в пятницу мама вернётся, но в пятницу вечером приехал отец…

…И вместо того, чтобы забрать меня прямо в ночь, а сегодня в субботу начать оборудовать квартиру, он предпочёл отсидеться два дня с сыном на пустой даче, а домой поехать в воскресенье.

Он ещё успеет в следующие выходные прикрутить в туалете поручень, смысл в котором отпадёт через сутки, а пока...

Папа сидел на дедушкином кресле и смотрел на дедушкин сад.

Яблони были в самом соку. Конь в яблоках. Гусь в яблоках.

Я положил подбородок папе на макушку. Он слышал, что я подошёл – сидел, не вздрогнул.

Мы молчали. Смотрели вперёд. Я молодой, он лысеющий.

Я знал, что не буду врать про игру. Ни про «Белую ворону», ни про «Шанс», ни про «Менеджер». Не люблю врать, а папа говорит, нужно стараться не делать того, что не любишь.

Я думал, что расскажу ему, куда мы пойдём. Ведь в этом ничего страшного нет. Не так это и далеко.

И я знаю, как бы он ответил. Спросил бы: «Это где? А... Ясно. Минут сорок туда. Идите по левой стороне от дороги, на саму дорогу не выходите. Когда там всех порубите, возвращайтесь по той же стороне. И перед тем как продолжите игры здесь, в садах, зайди ко мне, чтобы я знал, что ты вернулся со щитом».

А может быть, он бы просто пошёл вместе с нами.

Это был бы лучший вариант!

Или может быть, когда я рассказывал, то передумал бы идти сам. А там, глядишь, и остальные ребята отказались... и не пошли...

Но папа сидел задумчивый и пустой, вообще без сил. И я просто не захотел его отвлекать.

Ничего дурного ведь не случится?

***

На обед вместо того, чтобы дома с отцом повторять сосиски с макаронами, я пошёл к Андрею есть сосиски.. с картошкой!

Белая. Большая. Разваливающаяся. Она дымилась в открытой кастрюле.

Андреева мама закинула нам как лопатой по несколько кусков. Положила сосиски.

Мы ломали картошку, плющили вилкой, разравнивали по тарелке.

Я превращал её в поле. Добавлял масла из липкой бутылки и вспахивал поле как плугом, делал бороздки. Нужно делать ровные, параллельно! Через всю тарелку. Для этого я вкладывал крайний зубец в крайнюю бороздку и вёл три следующие. Чтобы шаг всюду был одинаковый.

Потом резал сосиски на дольки. И начиналось новое сражение! Сражение картошки с сосисками. Вся жизнь война! Это самое интересное! А я съедал павших.

***

ЗА ДВА ЧАСА ДО СМЕРТИ

Андрей кормил Рупрехта печеньем под столом.

– Ты знаешь, – сказал я, – по-моему, он не печенье хочет.

– Сосиску я сам хочу!

Поскольку за завтрак я сосисками уже успел насладиться, я решил кинуть Рупрехту пару своих долек. Первая упала на пол, и подъедая её, Рупрехт оставил на линолеуме жирный след. Зато вторую поймал с лёту.

Мне понравилось, и я кинул ему третью.

– Ма-ам, – привлёк внимание Андрей, – а можно мне добавку сосисек?

Мама летала: по кухне, на веранду, на улицу и обратно.

Мама у Андрея такая маленькая, шустрая, быстрая. Особенно по сравнению с большим, неторопливым папой.

Надеты на ней были шорты, сделанные из джинсов, и футболка.

И шорты были – очень неприличные... Карманы свободно болтались, так высоко были обрезаны штанины! Я даже видел кругляшки попы, когда мама проходила мимо. Всякий раз, заслышав приближающиеся шлепки голых подошв, я готовился украдкой поднять глаза от своей картофельной битвы:

Очень красиво...

В прошлом году в момент неожиданного откровения мы с Андреем признались, что нам нравятся мамы друг друга. Он восхищался моей, а я любовался его.

Они так подрагивали при ходьбе, эти два полукруга...

– Доешь пюре, получишь добавку, – вильнула мама на ходу.

Андрей дождался пока она скроется, и спокойно смахнул Рупрехту под стол остатки сосисек. Переключился на картошку.

Когда он расправлялся со своим призом, я уже кормил Рупрехта печеньем. От добавки я отказался.

***

Встретились в условленном месте – у калитки. Когда мы втроём подошли, Женя и Никитос уже были там. Договорились выбраться в лес раньше и обойти вокруг, а не топать через все сады к главным воротам. Тут можно было сразу начинать играть.

Андрей поднял две калитные доски, и Рупрехт первым прыгнул через горизонтальную рею. Никитос перелез следом и схватился за доски с той стороны. После в лес пролез Женёк. После я. Когда Андрей завершал наш переход в другой мир, он вновь задал вопрос о пришествии в этот:

– Кто родился в жопе негра? От! Зо! Вись!

Но мы уже знали правильный ответ, поэтому дружно закричали:

– Я!!!

И так же хором продолжили:

– Кто не отозвался, тот там и остался. Ха-ха-ха!

Отсмеявшись, четверо жопой-негра-рождённых отправились в путь.

Безродный Рупрехт сопровождал. Оберегал.

***

По дороге решили поиграть в войнушку! Ещё бы – столько деревьев вокруг!!

Мечи сразу были превращены в автоматы-пулемёты. Сила воображения и не на такое способна!

На «каманО-маганО» скинулись, кому убегать. Которой двойке? И наша двойка выиграла! То есть тройка! Захрапела, затопала, ломанулась сквозь чащу!

Женёк с Никитосом должны досчитать до ста двадцати.

Две минуты! Но они, как всегда, быстрее сосчитают! У нас совсем мало времени…

…чтоб уйти в лес, начать петлять и строить засады.

Андрей бежал первым и выбирал направление! Я запаздывал, но он меня ждал. В эти моменты оглядывался назад:

Пока их не видно…

Общее направление у нас было понятное и оговорённое: вкруг по лесу до шоссе, и там – вдоль, пока не упрёмся в просеку. В этой финальной точке будет рукопашная резня с общим противником! А пока отдельные отряды воюют друг с другом.

Так что Андрей вихлял и запутывал след в пределах заданного азимута.

В какой-то момент он резко заложил в право. В кусты. И вдруг крикнул:

– Прикрой!

Я не понял:

– Что?

Андрей бросил автомат и спустил штаны:

– Я посру!

***

ЗА ПОЛТОРА ЧАСА ДО СМЕРТИ

Хозяин Рупрехта срал под кустом. Рупрехт охранял. Я прикрывал. Т.е. выглядывал с другого края куста,

не приближаются

ли..

преследовате-

ли?

К тому моменту как мы втроём вылетели на просеку, счёт по удачным засадам был уже: два–два. Мы снова убегали. Догоняющие всякий раз увлекались погоней и забывали про осторожность.

В засаде Рупрехт вёл себя идеально – сидел или лежал рядом с Андреем и не издавал ни звука. Не лаял он и когда вёл погоню, но приводил нас всякий раз точно под дула мечей. Деревянного и плексигласового. После чего радостно тявкал и бегал между нами, пока мы препирались, кто из нас кого первым застрелил.

Внезапно выскочив на просеку, мы оторопели. Встали заворожённые. Мы оказались в тропических джунглях, как в фильме «Хищник», что смотрели на прошлой неделе.

Женькина мама разрешает смотреть по одному фильму в два дня, чтоб мы больше времени на воздухе проводили. А то когда в начале лета её несколько дней не было, и Женёк в первый раз привёл нас к себе, мы от видика три дня не отлипали. У его мамы с папой потом по этому поводу даже скандал был. Теперь у нас жёсткая квота.

– Ух ты! – оторопел я, оглядывая зелёное пространство.

– Я же говорил, – восхищался Андрей, сам впечатлённый масштабом зрелища. Проехать мимо по шоссе, да ещё вдали – это совсем не то что быть остановленным настоящей стеной бамбука. Мы смотрели на него снизу вверх. И Рупрехт вилял хвостом.

Позади послышался треск. Но мы не обратили внимания. Не вскинули ружья. Ребята догнали нас и…

…присоединились к созерцанию.

– Обалдеть!.. Как в Хищнике!.. – быстро дышал Никитос.

– Ага! Я тоже так подумал, – повернулся Андрей. Он улыбался, – Ну? Я же говорил! – он подпрыгнул и прокричал Тарзаном! – О-йо-йо-йо-йо!

Мы тоже запрыгали на месте!

Прямо, как дети…

***

Греческих марафонцев решили из себя не строить. Мы ведь ради удовольствия воюем! Пока переводили дух, краем леса добрались до шоссе. Порядочно тут всё заросло! Молодец Андрей!

Видя масштаб армии, мимо которой мы двигались, я подумал, что ей бы даже лишних костров не потребовалось, чтобы в ночи противника напугать. Хорошо, что со мной друзья! Один бы я ни за что не справился!

Ребята тоже перестали улыбаться. Все настроились решительно. Я это чувствовал. Но чувствовал, будто и растения настроились решительно. Они сплотились.. сдвинулись.. были готовы дать бой! Запахло настоящей смертью.

Мы встали напротив.

Стояли и молчали. Никто не двигался первым. Только Рупрехт сидел рядом и висел языком. Иногда убирал его. Это всё движение, что мы совершали.

Враги тоже перестали качаться. Изучали нас. Выжидали. Смотрели недобрым.

Пауза затянулась...

Кто не выдержит первым?

У кого сдадут нервы?

Я смотрел на них. Они смотрели на меня. Мне казалось, что из нас всех, они смотрели только на меня. На меня одного. Как будто я был без друзей. И я был их жертва...

Нервы сдали! Один побежал вперёд! Тот, кто был ближе.

Невысокий, быстрый...

Он стремительно подскочил. Уже почти добрался до меня...

Я не успел зажмуриться...

Видел, как Андрей ловко подсёк его...

И разрубил пополам!

Андрей – Великий воин!

Не зря он ведёт наш отряд!

Я закрыл глаза.. и распахнул их снова! Увидел лицо Андрея, повёрнутое к нам, и услышал:

– Вперёд!

Мы сорвались. Побежали за ним.

Они не выдержали первые! Они проиграли единоборство!! Мы победим!!!

***

Это был тактический ход. Начать врубаться в просеку прямо от шоссе. О стратегии мы не думали. Видишь врага – руби! И с тыла никого нет! Нам достаточно.

Но просека оказалась широкА!.. Мы не заметили, как разошлись в стороны. Кожа блестит зелёным. Одежда мокрая. Во рту сухо. Кровь и ошмётки летят как в комиксах!

Начальные боевые возгласы затихли. Работаем молча. Уши заложило. Дышим.

Справа от меня лес. Слева Андрей. Дальше Женёк и Никитос. Но их я совсем не вижу. Лишь Андрея. Иногда.

Как будто я один. И они.

Все они.

На меня.

Как будто не я иду… Они идут. Я стою на месте. Лишь успеваю поднимать меч. Замах – вниз! Замах – вниз!

Они идут на меня...

Замах – вниз! Замах – вниз!

Идут на меня!!

Замах – вниз! Замах – вниз!

Заходят с боков...

Замах... Вниз!

Тянутся.

Замах...

Обвивают.

Вниз… Ой! Что это?

Я оступился... Падаю назад... Меч подвернулся! Зажало!

Верёвки?? Руки?? ...меня душат!

Правая рука прижата моим же мечом. А сверху душат...

Я падаю назад, а сверху схватили и сдавлива..

ют.

Опереться второй рукой!!

За спиной. В землю. Чтоб чуть подняться. Чтоб вдохнуть...

Что такое? Почему она уходит в землю? Почему она проваливается?

Я проваливаюсь в ад? Меня решили забрать?

Рука уходит в землю...

Вдохнуть!!

Хочу крикнуть "Эй!"... Позвать "Андрей!"...

Получается "хэ"... очень тихо...

Рука уходит в грунт...

Они душат. Медленно... Смотрят.

Начинаю дёргаться, биться!

Они склоняются ниже. Ближе. Смотрят в глаза... В открытый рот... Заглядывают... Изучают... Интересно... Переглядываются...

Я дёргаюсь сильнее!!

И самый главный, старший, большой, зонтичный... Как он сюда попал??? Начинает сыпать мне семена в открытый рот...

Мелкие, колкие...

Падают прямо в горло.

"хэ"

Закрыть рот уже не могу! Пережали...

А он точно сверху! Качается. И сыпет.

Я дёргаюсь, а он сыпет.

Смотрит. И сыпет. Точно. В горло.

Дёргаюсь медленнее...

Я хочу спать...

Люблю спать... Спать хорошо... Надо спать... Пора ложиться спать...

Спать..

Глаза слипаются... Он так медленно качается... Укачивает... Спать... А, ясно – он убаюкивает... Пора спать... Время засыпать... Убаюкивает... Спать… Закрываю глаза...

Что это!

Кто это?

Толкнул вверх!

В спину!

Рупрехт!)))

Подлез мне под руку, которая в землю ушла. И поднимает.

Вдох!

Приподнимает меня со спины!)))

Выдох! Вдох!

Ямогудышать!)))))

И слышать:

– Эй! Не двигайся! Ты попал в плен!

Этоандрей!)))

– Мы тебя спасём!

Ямогудышать!!! Как ялюблюдышать!!! Больше чем спать!!! Не хочу спать! Так спать... не хочу!

***

– Ты что, повеситься решил? – Андрей отпутывал меня от меча, – смотри, Женёк, прямо вертикально встал от земли, как столб.

Женя помогал снимать с меня стебли, освобождал шею, а я всё хотел повернуться, чтоб понять, почему у меня рука проваливалась?

Вынул её из земли... Удивился:

– Тут нора чья-то.

Андрей мельком глянул:

– Бывает. Ты чего, нор не видел?

Он сдёрнул с гарды последние живые верёвки.

И тут с боку явился Никитос! Как в фильме! Неожиданно и эффектно!

Он выкосил зелень своим самурайским мечом. Картинно замер над нами. Выпучил глаза. И замогильным голосом проскрежетал:

– Я пришёл с миром!

Андрей улыбнулся, проткнул его снизу моим освобождённым оружием и продолжил цитату:

– Ну и покойся с миром!

Сражённый под ребро Никитос повалился навзничь, но долго молчать не смог. Присоединился к нашему смеху. Мы смеялись радостно и легко.

Я выжил. Меня спасли друзья.

***

Как мы увидели этот домик? Что он там делал в лесу рядом с просекой?

Не знаю. Мы просто хотели пить.

Обошли его кругом. Две двери были рядом. Одна закрыта на висячий замок, другая на щепочку.

– Похоже, никого нет, – сказал Женёк.

– Но ушли недалеко, – Андрей пошатал щепочку в петлях.

– Или там просто красть нечего, – Никитос поднял хлипкий веник, выселенный из дома в пыль на улицу.

В окно озамоченной половины дома было видно плохо – всё закрывала глухая занавеска, зато окна второй половины, не стесняясь, являли кухню.

И красть внутри было действительно нечего! Кроме...

На столе прямо перед окном стояла большая бутылка с оранжевым содержимым.

– Фанта, – сглотнул Женёк, – вот бы сейчас, – он повесил мечтательную паузу, – знаешь какая она вкусная?

Андрей скептически цокнул, – что, ты думаешь, я фанты не пробовал!

Во рту было сухо не у меня одного.

Андрей резко оттолкнулся от окна и целеустремлённо зашагал в сторону.

Никитос сидел поджав ногу и занимался веником, он опять достал лупу, был увлечён, а мы с Женьком удивлённо глядели в спину Андрею.

– Что, домой пойдём? – окликнул Женя.

Андрей остановился на углу, повертел головой и развернулся, – зачем домой? Здесь попьём!

***

– Мы бы попросили – нас бы угостили. Мы же не виноваты, что никого нет, – говорил Андрей, вынимая щепочку.

Я и Женёк не были так уверены, но наши невысказанные аргументы не требовались – Андрей уже зашёл в кухню.

Пахло чем-то противным...

Я заглядывал за плечо Андрею:

Пустая бедная кухня.

Мимо прошаркал Рупрехт. Это хорошо! С ним не страшно!

Мы подошли к столу.

На старой клеёнчатой скатерти лежали ржавые клещи и промасленная рукавица. Грязнющая! У нас в сарае такая есть.

Ещё на столе была банка с окурками и коробок. Прямо у окна возвышалась большая бутылка. Ради неё мы и пришли! Она нас ждала...

Заполнена она была где-то на треть.

Андрей поднял её и наклонил.

Посмотрел на жидкость сквозь дно. Прищурился. Потом взболтал двумя руками и быстро отвинтил крышку...

Бутылка не пшикнула.

–Хм...

Андрей понюхал горлышко:

– Пахнет фантой...

Он отпил глоток.

– Ага. Просто газ вышел, – авторитетно заявил он и приложился по-настоящему!

Мы с Женьком смотрели на бегущие пузыри. Рупрехт сидел рядом и дышал. Где-то под потолком жужжала муха. От всех звуков хотелось пить.

Андрей перестал булькать и передал бутылку Женьку.

В дверь заглянул Никитос.

– Пить будешь, пироман? – довольный Андрей улыбнулся и начал стирать пот с переносицы.

Никитоса упрашивать не пришлось! В два счёта он протопал к нам со своим курящимся веником и принял бутылку от Женька. Я вклиниться не успел – наклонялся Рупрехта погладить...

– Ты неправильно пьёшь, – робко заметил Женёк, – неправильно бутылку держишь.

Никитос, не отрываясь, посмотрел на него надменным глазом и продолжил играть в горниста.

Он обнимал всё горлышко губами и щедро пускал в фанту слюни...

Я чётко видел их сгустки! Печально глядел, как они мешаются с оранжевыми остатками.

– Фу! Надымил-то! – Андрей поспешил на улицу.

Никитос напился и протянул мне, – будешь?

Я брезгливо уставился на бутылку.

И тут мы услышали гул...

Тяжёлый шум...

Он нарастал... Приближался!

В шуме было рычание и лязг. Я такого раньше не слышал.

Никитос опустил бутылку на стол.

– Ребя, ребя! Бежим! Это с шоссе! – Андрей уже пустился от кухни. Мы выскочили за ним.

В общем.... Я единственный, кто не попил этой "фанты".

***

ЗА ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ ДО СМЕРТИ

Четыре пехотинца и собака заворожённо смотрели на настоящие машины для убийства.

Хотя... заворожённо смотрели лишь пехотинцы. Рупрехт глядел без особых эмоций.

Танки двигались мимо. Большая колонна.

Мы лежали у шоссе. Раздавленные впечатлением. Вознесённые восторгом.

Такого.. так близко.. я не видел никогда! Только по телевизору.

Страшно и радостно, что плакать хочется!

Когда последняя машина прошла мимо нас, Андрей спохватился:

– Ой!! Что же мы не стреляем-то!?

Он выставил свой двуручник:

– Тра-та-та-та-та!!!

Мы с Никитосом последовали его примеру. Спешно принялись слать пули в хвост колонны.

– Где мой меч? – Женёк озадаченно озирался, – я его оставил…

Он повернулся в сторону просеки и осёкся. Мы проследили за его взглядом:

Над лесом стоял чёрный столб.

***

Мы неслись по просеке. С каждой секундой гул танков исчезал. Другой шум объяснял, где настоящая мощь! Высокий непрерывный треск.

***

Кухня горела. Мы забыли дверь закрыть. В проёме было видно пламя. У дальней стены. И снаружи над крышей.

Мы остановились. Женёк подпрыгивал на месте. Переминался.

– Он близко! У входа! – закричал и кинулся вперёд.

Когда Женя пересёк порог, что-то толкнуло меня по ноге сбоку...

Рупрехт стремительно летел к кухне.

Мы даже воскликнуть не успели, как он догнал Женька, схватил за рубашку и потащил вон.

Но добраться до выхода они не...

!!!

Я перестал видеть..

Упал.

И ударился затылком.

***

Андрей никого не ждал. Он всегда был самый быстрый.

Мы отстали.

Никита бежал рядом и плакал. Или я плакал, а он бежал рядом...

***

Их тела обнаружили пожарные. Мы не видели – убежали раньше... Но они всё равно каждую ночь представлялись мне. Как два больших Никитосовых муравья. Скрюченные и чёрные.

***

Сказали, взорвался газовый баллон.

***

Это последнее лето, что я был на даче. Родители продали участок. После всего, что в семье произошло за тот год.

***

С Андреем и Никитосом я больше не общался. Потеряли контакт.

Зато я теперь общаюсь с каждым червячком. Буквально.

Я смотрю на них:

Миллионы лет эволюции... И всего несколько десятилетий асфальта.

Они привычно выползают из земли во время дождя. Чтоб переждать на камушке.

А дальше...

Дождь заканчивается. А камушек – не заканчивается. И солнце выходит... И жарит, и сушит...

Я вижу на асфальте червя после дождя, подымаю его и несу на газон, выбираю возвышенность, с которой уже вода ушла. Взрываю пальцами землю. Или палочкой, если рядом есть. И кладу в эту ямку червячка...

А дальше на асфальте ещё один, и ещё, и ещё...

На меня прохожие смотрят, как на идиота.

В общем, закопав несколько штук, я стараюсь идти так, чтоб новых не замечать.

Но если вижу.....

… в голове сразу мысль, что сейчас его жизнь зависит от меня.

Мы все живём за сколько-то часов до смерти.

***

А в нашей семье радость!!!))))

На следующее лето у меня появился младший брат!)))))

***

Лёнька – такой классный!!!

Когда я смотрю на фотографии, где мы вдвоём, то сам удивляюсь, как мы похожи на нас с Ваней. Только теперь я большой и держу брата.

И на фотках я стал похож на Ваню, а Лёнька на меня маленького.

***

ЗА СКОЛЬКО-ТО ЧАСОВ ДО СЛЕДУЮЩЕЙ

Я сижу перед компом. Закончил сейчас воспоминания. Буду подниматься.

Вчера у Лёньки был День рождения. Пять лет!

И вчера на ночь мы читали рассказ Носова – «Мишкина каша». А сегодня будем читать следующий. Про собаку. «Дружок» :-))

)))

*** *** ***

ЧТО ПРОИЗОШЛО В РАССКАЗЕ?

Когда я писал рассказ, то незаметно для себя зашифровал сюжет. Особенно в финале. Мне-то сюжет был известен! Я всё помнил. Но писать напрямую у меня не выходило... И я, как бы сам пряча голову в песок, начинал давать ключевые факты иносказательно.

В итоге, когда рассказ начали читать люди, которые не в курсе истории, то они резонно стали спрашивать, что там вообще произошло? Кто погиб? И почему горела кухня? – Сказали, что я сделал ребус.

Но переписывать я не хочу.

Поэтому решил тут отдельно от основного текста просто сложить нужные цитаты в нужной последовательности.

Вот:

***

Что случилось во время боя на просеке:

«Я оступился... Падаю назад... Меч подвернулся!»

«прямо вертикально встал от земли, как столб.»

«– Ты что, повеситься решил? – Андрей отпутывал меня от меча.»

«Правая рука прижата моим же мечом. А сверху душат...»

«Верёвки??»

«Женя помогал снимать с меня стебли, освобождал шею.»

«сдёрнул с гарды последние живые верёвки.»

***

Как произошёл пожар:

«Никитос поднял хлипкий веник, выселенный из дома в пыль на улицу.»

«Никитос сидел поджав ногу и занимался веником, он опять достал лупу, был увлечён.»

«В два счёта он протопал к нам со своим курящимся веником.»

«– Фу! Надымил-то! – Андрей поспешил на улицу.»

Дальше мы убежали, привлечённые шумом танков. Про то, что Женёк забыл свой меч, ничего не сказано. Как и про то, что Никитос оставил в кухне курящийся веник.

***

Момент гибели:

«Женёк подпрыгивал на месте. Переминался.

– Он близко! У входа! – закричал и кинулся вперёд.

Когда Женя пересёк порог, что-то толкнуло меня по ноге сбоку...

Рупрехт стремительно летел к кухне.

Мы даже воскликнуть не успели, как он догнал Женька, схватил за рубашку и потащил вон.

Но добраться до выхода они не...

!!!»

«взорвался газовый баллон.»

«Я перестал видеть..

Упал.

И ударился затылком.»