#За пределами гаджетов

Добро пожаловать в мой мир

Кто заставляет этого

молодого человека, отлагая только

на время неизбежную работу

или пользуясь полудневным отдыхом,

в палящий зной, искусанного

в кровь летним оводом, таскающего на себе

застреленных уток и все охотничьи

припасы, бродить по топкому болоту,

уставая до обморока?

Охота, без сомнения, одна охота.

Вы произносите это волшебное слово,

и все становится понятно.

(Сергей Тимофеевич Аксаков)

Летнее утро в маленьком городке, погрязшем в унынии и бесконечном однообразии, наступает вполне обычно: из-за мутного горизонта на светлеющее небо, отчасти скрытое за несколькими дымовыми столбами, выпускаемыми трубами двух заводов, выползает солнце. Уличные фонари устало отключаются и поникшими «головами» обреченно смотрят вниз, на избитую дорогу со стершейся колесами разметкой. Машины одна за другой выезжают из гаражей и со стоянок и устремляются потоком по обеим полосам в разные стороны. Чем выше поднимается солнце, тем оживленнее становится городок. Дети несут за плечами тяжелые от учебников ранцы, шествуя по обочине с еще не до конца высохшей грязью и с вздыбившейся в разные стороны брусчаткой, абы как уложенной на мерзлую землю в бесснежный декабрь того года, открываются ларьки и магазины, гудят клаксоны автомобилей, слышится мат и ругань пешеходов, которых спешащие водители окатили грязной водой из-под колес. Нагло ходят вокруг стоящих на остановках людей голуби, воркуя и подбирая лузгу от семечек, хлебные крошки, не боятся даже бродячего пса, который устало поглядывает на неинтересную ему добычу, которая пялится на него круглым маленьким глазом, повернув пернатую голову вбок. Позже в храме Александра Невского оживают колокола на звоннице. Они весело поют однотипную мелодию, повинуясь обычной компьютерной программе, которая запускается по таймеру в строго отведенное время. Вторят одним колоколам другие: оживает звонница в храме Ксении Петербуржской. Колокола там живые, звонарь морщинистыми руками тянет за верёвки и заставляет глашатаев повиноваться каждому движению ещё послушных пальцев старика. Ему всё равно, что люди давно очерствели к вере, давно поставили деньги во главе своих интересов и желаний, но всё же выполняет работу, возложенную на его сгорбившиеся плечи тяжелым, но пока еще посильным грузом. Все горожане давно смирились с нелюбимой работой, с нелюбимой семьей, которая стала для них обузой. Им порой нет дела до воспитания детей, до маленьких радостей, как нет дела и до могилы неизвестного солдата, возле которой набросаны окурки и разбитые бутылки, до памятника погибшим в Афганистане, разрисованного оскорбительными граффити и признаниями в любви в нецензурной форме, и до памятника авиаторам (так же оплеванном лузгой семечек и раскрашенным граффити), установленном после трагедии на Нижнем озере.

Но охотники видят другое утро.

Для них оно всегда разное.

Даже если это серое небо, закрытое низкими тучами - утро в лесу не похоже ни на какое другое утро.

Ночной густой туман, обволакивающий сыростью и свежестью лес и прилегающее к нему поле с разнотравьем, нехотя рассеивается. Яркие рыжие лучи с трудом проникают внутрь лесного царства: частокол деревьев и обилие молодой поросли перенимает на себя яркие краски самого опытного художника - Природы. Хмарь начинает подниматься выше и вот уже плотное облако, висящее у самой земли, тает под натиском непримиримого противника – Его Величества Рассвета. А после и вовсе исчезает.

В подлеске замолкают соловьи. Они разносили свои волшебные трели всю ночь, но пора дать возможность остальным птицам оживить просыпающийся лес. Где-то вдали еще ухает филин, будто бы не хочет прощаться с отступающей ночью. А после его перебивает сонм птичьих голосов.

Вот запела иволга – она то хвастается красивым голосом, то верещит, как драная кошка. А вот и дятлы завели то тут, то там барабанную дробь, крепко уцепившись коготками на стволах. В тени деревьев мелькнуло серо-коричневое оперение с белыми пятнами на распустившемся хвосте, а потом началось пищание и потрескивание птичьего голоска – сойка уже не дремлет. А где-то на другой стороне огромного поля горюет кукушка, лишь эхо доносится до слуха охотника, проснувшегося с рассветом с лесном домике или в шалаше.

Неописуемая красота открывается взору человека. Когда-то давно он вышел и построил свои джунгли, каменные, облегчил себе жизнь донельзя и перестал видеть, хотя постоянно смотрит, утратил способность слышать, хотя не прекращает слушать, ничего не ощущает, хоть и способен чувствовать. Невозможно понять красоту леса, если ни разу там не бывать. Побродить по пролеску и собрать немного грибов или просто погулять за городом, заслушиваясь переливами птичьего пения – этого недостаточно, чтобы проникнуться атмосферой дикой природы. Отправиться туда на несколько дней и есть только то, что поймал, готовить еду в котелке и заваривать на костре травяной чай – вот настоящая жизнь там. Жизнь охотника.

Здесь нет интернета, который отнимает многие часы жизни. Здесь отсутствует связь, что позволяет насладиться тишиной и спокойствием. Не найти магазинов, асфальтированных дорог и всевозможных благ цивилизации. Не висят над головой провода, не светят тускло фонари, грустно склонив яркие лики ламп. Для человека, привыкшего вариться в котле из механических звуков, из увеселительных встреч и бесконечного потока информации, пребывание в лесу подобно глухоте.

В лесу свои устои и законы: это мир без предательства, лжи и лицемерия. Тут не помогут позёрство и бесстрашие, наглость и вседозволенность, не спасут деньги. Трусость не выступит щитом и не закроет от опасности, а навигатор не включится внезапно, чтобы указать дорогу.

Власть тут отдана инстинктам. Входя в лес, каждый охотник должен оставить позади свою жизнь и стать частью этого мира – мира, наполненного жестокостью и беспощадностью, искренностью и азартом, смелостью и неотступностью. Трусам и слабакам здесь не место, за глупыми и неопытными ходит по пятам смерть, одаривая приятным до дрожи холодком или укутывая тяжелым покрывалом зноя.

Люди уже не помнят, что такое война, а лес помнит. Он помнит всё, что происходило на его территории. Он помнит, с каким трудом рылись землянки, в которых до сих пор лежат скелеты в оборванном тряпье, скудные запасы, которые живые люди не успели разделить между собой при последней трапезе, помнят, как рылись окопы, что теперь превратились в глубокие овраги с пологими склонами устеленными толстым слоем листвы и веток; сквозь этот слой с трудом пробивается к слабому свету трава, из последних сил тянущаяся вверх. Помнят, как враг ступал небрежно по местным землям и бросал окурки, оставлял в схронах взрывчатку, которая до сих пор еще может разнести целый квартал, и неразорвавшиеся снаряды и мины, что лежат в земле, постепенно окисляясь и ржавея под натиском сырости и времени.

А еще лес помнит, где водятся те или иные животные. Вот, под дубами и осинами на окраине непроходимого леса оставлены следы на коре. В некоторых местах она содрана, а поросль вокруг стволов поломана или часто разрыта. Словно кто-то, наслушавшись сказок про лесные сокровища, на энтузиазме отправился покорять бескрайние просторы таинственного царства, успокаивающе шелестящего при малейшем порыве ветра или в слабый дождик. Это постарался кабан. Стадо бродит, похрюкивая и взрывая пятаками и копытами землю, добираясь до корневищ и червей, свинья обучает нерасторопный и разбредающийся молодняк, как добывать пищу.

На другой стороне леса со ствола дерева из расселины в коре стекает янтарная жидкость. Вокруг злобно кружат дикие пчёлы, не прекращая защищать разворошённое гнездо и украденные запасы сытного и сладкого мёда. Многие из собратьев погибли в неравной схватке с лесным мародёром, который имеет вес больший, чем вся семья вместе взятая. Это поработал медведь. Всеядный король леса редко встречается на пути, а когда это происходит, то муравьи долго еще будут отстраивать свои муравейники, пчёлы – восстанавливать ульи, а кабан – недоеденный гнить неделями после продолжительной трапезы. В заброшенных деревнях трещат тонкоствольные сливы и раскачиваются яблони с незрелыми плодами, ложится в стельку малина в высокой траве, обглоданная порой вместе с листьями. Косолапый не брезгует ничем.

Продолговатое болотце в лесу умело спряталось между деревьев. Поверхность его поросла ряской, кубышками и сочным рогозником с ватными верхушками, похожими на сгоревшие на костре сосиски. Зелёная вода пошла кругами, ряска вздыбилась и отчасти показалась зелено-коричневая вода, после чего яркое покрывало снова спрятало её от посторонних взглядов. Послышалось редкое кряканье и шум сильных крыльев. Это утки почувствовали опасность и сорвались с поверхности болота в разные стороны.

А где-то вдали бесшумно ступая по лесной подстилке мягкими подушечками на сильных лапах, прячась за порослью при помощи пятнистой пушистой шкурки и поворачивая чувствительные уши с кисточками на конце, мяукает рысь, подзывая своих котят. Она вернулась с охоты и принесла своим детёнышам полуживого тетерева, который ещё барахтается на земле и ожидает своей кончины от молодых клыков взрослеющих рысят.

Лес настолько интересен, необычен и непостоянен, что давно порос слухами и байками. Которые спешат рассказать охотники. Здесь видели старика, указывающего на клады и грибные места, не могли найти дорогу от столетнего дуба, на вервях которого ветер тихо поглаживает разноцветные ленты, здесь стоит мертвенная тишина или буйное раздолье, схлёстываются между собой хищники в беспощадной борьбе на территории, происходят необычные встречи с лесными обитателями – происходит много всего странного, опасного и весёлого, загадочного и необъяснимого. Этот мир непостижим для тех, кто тут не был, а тем, кто хоть раз побывал в этих местах, всегда хочется вернуться.

Добро пожаловать в мой мир - мир за пределами гаджетов.

Валера, я раненый!

Каждая область, расстелившаяся на карте необъятной России-Матушки, являет собой кладезь интересных мест, особенностей природы и менталитета. Нигде нет ничего одинакового и постоянного, отдельные уникальные индивиды украшают страну, как бы то ни было.

Аккурат под Москвой и Московской областью, этим величественным организмом и механизмом, работающим без сбоев, как пылесос, и втягивающий в себя множество народов и национальностей, находится аппендикс, который мало кто принимает во внимание, если дело не касается переезда на более спокойную землю или отдых, – Калужская область.

Многим славится область. Только Циолковский и Жуков чего стоят. А уж Гончаровых-то знают если не все, то многие. Ведь именно прадед Натальи Гончаровой, жены незабвенного Александра Сергеевича Пушкина, владел в своё время Чугунолитейным заводом. И сам поэт частенько сюда заезжал. Все, кто когда-либо был в Полотняном заводе, в состав которого входят парусная и бумажная мануфактуры (вторая по сей день выпускает половину всех тетрадей страны), не смогут не согласиться.

Там, где заканчивается дорога и здравый смысл, где начинаются леса и деревеньки, где дышится легче и работается хуже – есть городок, который носит классическое название «А это где». Многие его путают с другим великолепным городом, всегда посылают посылки не туда, звонят не туда и едут не туда – это Киров. Скромный маленький рабочий городок, численность населения которого не переваливает даже за зарплату среднего жителя страны.

Молодой лесник вышел с делянки с пакетом свежесрезанных грибов. Ох и грибная нынче пора! Нельзя ступить и шага, чтобы не наткнуться на пузатый боровичок или тонконогий обабок. А как хороши рябые красавцы с рыжей шляпкой – подосиновики! Первая волна хлынула по лесу и тут же грибницы явили на свет множество разновидностей. Урожайный год.

Мужчина закинул пакет, заполненный под завязку, на заднее сидение старенького УАЗа и вставил охотничий нож в ножны. Поправил патронташ и снял ружье с плеча, заломив стволы и разделив на две части оружие. Проверка участка леса на предмет незаконной вырубки – это дело нужное, но безопасность превыше всего, по следам видно, что медведь забрел в эти места. Не дай боже попадется на пути – тут варианта два: либо попасть с одного выстрела, либо начинать писать завещание.

Алексей сел в машину и вставил ключ в замок зажигания. «Козел» кашлянул и его встряхнуло, а после «заговорил» двигатель. С трудом и скрежетом продвинув рычаг коробки передач на заднюю скорость, лесник повернулся корпусом на сидении, отпустил сцепление и вывернул задом на проторенную дорогу, отправившись домой.

Уже будучи в родном селе, носящем звучное название Воскресенск, он не преминул остановиться возле магазинчика, чтобы купить продуктов: жена целый список накатала, как бы чего не забыть. Нужно же еще дочку порадовать. Лесник улыбнулся: на этот случай у него есть пакет грибов. Теперь она при всем желании не сможет отказаться от еды, суп съест за радость, облизав тарелку и ложку – Мишка Косолапый помогал собирать. Частенько семилетней малышке силком в рот всё запихивали. Как смоется из дома, как день ее не видно, а есть ни в какую – либо с подругами яблок в саду напрутся, либо в малину залезут и все красные и расцарапанные оттуда выползут, либо попой кверху дочь всю клубнику оберет, да так, что и махонькой ягоды не сыщешь. И когда успевает? Уж сколько раз говорили, что с аллергией на красные овощи и ягоды нельзя ничего есть, но бесполезно. Всё подчистую сносит за лето. Как они только с соседскими девчатами деревню не вычистили ещё напрочь?

Задумавшись, Алексей едва сумел заметить, что подошла его очередь к прилавку. Он тряхнул головой и начал перечислять продукты, а грубоватая полная продавщица в синеньком переднике шустро носилась от одного стеллажа к другому.

- Алексеич, грибы в лесу есть? – спросила женщина, начав считать на деревянных счётах общую сумму.

- Есть, - улыбнулся он.

- Где? – подняв искушенный взгляд, с жадностью спросила она. – Ну ка, и много ты набрал? Небось три лисички и поганку! - хохотнула басовитым голосом продавщица в свойственной ей манере. – Ты ж правды не скажешь никогда, что ни слово, то брехня!

- О! – выдал возмущенно лесник. – Все тебе брехня! Вот скажу я тебе сейчас, где грибы есть, ты опять в рожу мне плюнешь, что я брешу, а сама своего алкаша подмышку потащишь за двадцать километров по лесу ползать! – терпение лопнуло. За несколько лет Валя надоела своими речами, пора на место поставить. – Сколько с меня?

- Триста семьдесят, - выплюнула Валя.

- Сколько? Пересчитывай так, чтоб я видел, - озлобился Алексей. Обманула, тварь. Как всегда, на карман работает. – Что встала, считай давай, глазами хлопать в другом месте будешь.

Продавщица начала пересчитывать, бормоча про себя цену за каждый товар вперемешку с ругательствами.

- Триста пятьдесят два рубля, - буркнула она. – Без сдачи будет?

Алексей кинул на прилавок пятисотку и ухмыльнулся. Не получилось у Вали обобрать его. Он всегда за ней считает, она то пять рублей ужмет, то пятнадцать. Много раз говорили ей, что начальница шутить не будет – повесит все недостачи при увольнении и та будет платить, никуда не денется. Но некоторых людей исправить не получится никогда. Говорят, что горбатого исправит могила. С такой, как Валя, это не сработает. И на том свете будет тырить всё, что не приколочено намертво.

Забрав сдачу и пакет с продуктами, лесник сел в машину и поехал домой. Перед кладбищем он завернул направо и въехал огородами на задний двор дома. Заглушил мотор и вышел из машины.

Невдалеке от некрытой пристройки, стены которой выложены из белого кирпича, жена шустро развешивала постиранное бельё на верёвки, расправляя его и фиксируя прищепками. Она изрядно вымоталась за день. Несмотря на то, что у учителей начался положенный отпуск, работа по дому не прекращалась ни на минуту. Утром нужно было приготовить сытный завтрак и встретить брата на остановке: водители автобуса то ли глухие, толи слишком оборзевшие, раз не хотят останавливаться на положенном для этого месте. После переодеться в рабочее и помогать Димке подносить цементный раствор в вёдрах – он по-родственному помогает строить дом, строитель ведь. После – готовить обед, чтобы накормить всю семью, а потом уборка дома, и снова браться за помощь.

Дочка выскочила из дома босиком и тут же залезла на заднее сидение машины, выволочив оттуда внушительный пакет с грибами. Когда она успела это сделать, Алексей от усталости не заметил. Обернулся, только когда дверь УАЗика хлопнула, и девочка, улыбаясь потащила домой добычу с грибной охоты.

Пройдя по новому, ещё не обструганному до конца, деревянному полу пристройки в старую хату, мужчина выложил все продукты из пакета на маленький кухонный столик и начал греметь кастрюлями в поисках еды. Ничего. Даже чайник пустой.

В желудке заурчало. Грибы хоть сырыми ешь – жрать хочется сильно. Не есть, не кушать, а именно жрать. Алексей вздохнул. Опять яичница на обед, хорошо хоть с грибами, а то молча сковородку облизывать пришлось бы. Хотя…

- Давай суп сделаем. А то от мамы не дождёшься вообще ничего, - предложил Алексей дочери, когда она прошла на кухоньку и поставила на печку пакет с грибами.

Та радостно кивнула. Когда готовит отец, невкусно не бывает, а помочь ему с готовкой – святое дело, которое заканчивается сытным обедом или ужином, лесными байками по расписанию и чаем с сотовым медом.

Отец и дочь поставили табуретки, взяли маленькие кухонные ножички, поставили под ноги пакет и начали потихоньку чистить грибы. Лисички складывали в одну кучку на столе, белые сразу нарезали на противень, а подосиновики и подберёзовики – в кастрюлю. Девочка прекрасно разбиралась в грибах. Она обожала их! Когда папа брал её с собой в лес, она без особого труда ориентировалась и набирала порой больше, чем отец, радуясь хорошему сбору, свежему воздуху и прекрасной погоде, какой бы она ни была. Морось ли, солнце ли или пасмурно – ничто не могло заставить девчушку перестать делать то, что она любила, а именно, собирать грибы.

Мать зашла в кухню с глубоким тазом и запихнула его за печку, в угол.

- Я только убралась! – тут же заворчала она, увидев, что муж и дочь чистят грибы. – Сейчас снова мне грязи наведёте!

- Свет, ну ты ж нихрена не приготовила! – ответил Алексей, не отвлекаясь от занятия. – Вот и приходится самим заниматься! Уберем всё, не беспокойся.

- Знаю я, как ты уберешь! Всё я убирать буду! – если женщина расходилась, остановиться уже не могла. – Задолбала эта грязь! Сколько можно уже! Убираешься, убираешься, а толку ноль вообще!

- Не, я не пойму, а что ты хотела? – Алексей поднял лицо и вперил злой взгляд на супругу. – Маша, сбегай на овощник, нарви укропа, морковки и вытащи пару головок лука. Хорошо? – он быстро спровадил дочь на улицу, дав задание, а сам продолжил: - Сначала ты хотела собственный дом – вот тебе дом, оставленный в наследство мачехой. Потом ты захотела дом побольше и получше – я два года клад искал, с металлоискателем носился по всей области, чтобы дом построить. Вот, нашёл. И вместо того, чтобы съездить за границу и мир посмотреть, мы строимся. Дальше что, Свет! Это стройка, грязи будет еще очень много! Если она тебя задолбала – дверь ты знаешь где находится.

Женщина промолчала. Она не знала, что сказать. Этот разговор повторялся изо дня в день и всегда было одно и то же: она начинает скандал на пустом месте, возобновляется грызня по поводу грязи. Потом всё плавно переходит на обсуждение работы, на которой едва ли не сутками пропадает муж, извечная битва полов и прочая ересь, и заканчивается ссора обычной обидой женщины на супруга. Она уже перестала понимать претензии Алексея по поводу того, что не приготовлен обед, что женщина вся обложена тетрадями, что дочь уже терпеть не может мать и крутит пальцем у виска из-за претензий к каждой пылинке. Она считала себя святой и обделённой всеми дарами, несмотря на то, что у неё было всё: семья, дом, работа, еда. Но ей всегда нужно было больше. Светлана увидела стоящую в дверях дочь, сжала губы в полоску и вышла, привычно ворча про себя.

- Тебе Иваныч звонил. Забыла сразу сказать, - бросила она, находясь в проходе, а потом ушла в зал, села на диван и включила телевизор.

- Её опять пчела в попу ужалила? – спросила девочка, продолжая стоять в проходе, держа в руках свежую морковь и лук за ботву и укроп, распространяющий сладко-пряный аромат по дому.

- А ну, цыц! – осадил Алексей. – Она просто устала сегодня, вот и всё, - сказал он, вздохнув. Давай сюда овощи, - улыбнулся натужно мужчина. Сейчас я их обмою и порежу, а ты пока помой посуду, хорошо?

Девочка кивнула. Она почти всегда выполняла указания отца. Мать не доверяла ей практически ничего, особенно не хотела, чтобы дочь мыла посуду, потому что могла побить тарелки, кружки и разлить воду по полу, а отец всегда позволял. Он, пока не видела жена, вытирал воду с пола, помогал дочери вытирать полотенцем кухонную утварь и выносил ведро с водой, слившейся из раковины, на улицу.

Дверной звонок отвлёк от готовки и домашних дел. Алексей вышел на террасу и выглянул в ещё не застеклённый оконный проём. На пороге стоял полноватый мужчина с густыми чёрными усами и пивным брюшком – зам начальника лесхоза.

- Александр Иванович, приветствую, - поздоровался он и кивнул, открыв дверь и впустив гостя внутрь.

- Алексеич, привет. – Мужчины пожали друг другу руки. – Как стройка, как семья?

- Бьёмся, - отрезал Алексей. – Делянку я сегодня проверял. Тишь да гладь. А грибов… м-м-м… Много. Набрал пока ходил, целый пакет.

- Надо свою свозить как-нибудь, - задумчиво произнёс Александр Иванович. - Сейчас отпуск, а то в больнице целыми днями пропадает. Да детей вывезти на природу. Школа достала за весну. Выпускной класс, все нервы вытрепали с экзаменами.

- Сдали?

- А куда они денутся-то, - хохотнул мужчина хрипло. – Слушай, чего я приехал-то. На днях режиссёр с Москвы приезжает. Митта или как там его. Кино снимать будут в Шайковке. Ты бы присмотрел там, а то заблудятся, да еще и бор весь сожгут к чёртовой матери. Москвичи ж, епт. Вылупя глаза носятся все, как один.

- А, эт ладно, - согласился Алексей. – Присмотрим. Зарплата когда будет?

- Хех! Шустрый ты. Зарплата ему. Будет, двойная.

Алексей хмыкнул. Он с подозрением и откровенным неверием посмотрел на Владимира Ивановича. Ага, как же, двойная оплата. Всегда зажимал каждый рубль, «мамочке» - начальнице лесхоза – всё про всех докладывал и порой даже закладывал, а тут вдруг двойная оплата. Не поверил он в эти сказки. Алексей достаточно уже насмотрелся на людей, чтобы знать, кто из них на руку не чист и на язык остёр.

- Хорошо. Меж тем ответил он. – Во сколько выезд?

- Завтра в десять у КПП в военгородок. Как раз там и познакомитесь, - ответил Александр Иванович. – Их разместят и к часу уже в лес выедете, всё там осмотрите.

- Ага, ладно, Александр Иваныч, разберёмся, - дополнил согласно лесник. – Чайку? Супчика грибного? – предложил он, кивнув в сторону двери в пристройку, приглашая пообедать.

- А давай, всё равно дел нет никаких. Заодно и поболтаем, - улыбнулся в усы зам начальника и прошёл в дом.

***

Хвойный лес в летнюю знойную пору наполнен ароматом свежести и при том приятно обволакивающей духотой. Грязно-коричневые стволы при ветре протяжно скрипят и кажется, что они вот-вот начнут валиться в ряд под натиском стихии. Но они упорно стоят, противостоя нападкам несильных порывов, и скрипят, переговариваясь друг с другом. Тёмные ветви с длинной сине-зелёной хвоей раскачиваются и на концах их уже зреют зелёные мелкие шишки. Сколько их опало за годы на жёлтовато-коричневый мох, устеленный рыжими подсохшими иголками.

Приятная обстановка была развеяна гулким «Стоп! Снято!» и лес наполнился голосами людей и звоном посуды. Съёмочная группа отложила на время оборудование и собралась вокруг раскладных столиков, сервированных для обеда. Работа работой, а обед по расписанию. Девушки из Кировской забегаловки, громко названной рестораном, привезли уже подостывшую еду и накрыли скромный шведский стол для группы.

Не все люди являются вполне адекватными и воспринимают скромное гостеприимство с благодарностью. Иногда человек настолько высокомерен, что не видит ничего дальше собственного носа и считает, что ему должны поклоняться. Потому что он актёр и с телеэкранов на него смотрят миллионы людей. Где бы такие люди были, если бы не зрители! Вероятнее всего, работали бы на обычной работе, паха ли бы за прожиточный минимум и ворчали бы, как обычно на государство, которое поставило их раком и поимело с самого момента рождения в девственное место.

- Какое же это говно, - отозвался Алексей, один из актёров, расстегнув реквизитную военную форму пограничника. Он резко поставил тарелку на скатерть, немного риса и остатки отбивной едва не вывалились на цветастое полотно. – Еда для бомжей, не иначе, - продолжал ворчать он, вытирая рот салфеткой. Её он бросил прямо в тарелку, только в другую, наполненную салатом. – За мой автограф вы должны лучше стараться!

- Да кому ты нужен, - буркнула сгоряча светловолосая девушка в белой футболке и спортивных штанах. – Вот у Башарова я бы взяла автограф. А ты… Пфф!

- Ты мне не тыкай, - озлобился Алексей. – Оху*** вконец в своём захолустье.

- Да ладно тебе, - к столу, довольно вздохнув, и аккуратно поставив пустую тарелку, подошёл неспешно другой актер – Михаил. – Хорошо тут готовят. Спасибо, - он кивнул обиженной девушке (официантке) и улыбнулся. – Только выпить вот нечего, один чай да компот. Хоть бы водочку поставили, что ли.

Находясь немного в стороне от стола и облокотившись плечом на бугристый ствол сосны, за разговором наблюдал лесник. Он поправил цветастую клетчатую рубашку, из нагрудного кармана которой торчал светло-серый портмоне, и сложил руки на груди. Не все люди меняются. В один момент он подумал, что у всех есть определённые черты характера и они лишь укрепляются и костенеют в постоянной среде. Будь этот человек актёром или нет – он всегда был бы таким говном, каким предстаёт сейчас.

- Добрый день. – Лесник Алексей повернул голову в сторону источника хрипловатого баса. Рядом с ним стоял актёр в военной форме пограничника. Он вынул бутафорский пистолет из кобуры и повертел его перед собой, осмотрев. После засунул оружие обратно в кобуру и протянул руку собеседнику: - Михаил.

- Алексей, - лесник представился и крепко сжал кисть актёра. – Видел несколько ваших фильмов. Они достаточно хороши.

Михаил кивнул в благодарность. Пока шёл продолжительный обеденный перерыв, мужчины беседовали. Леснику понравился собеседник. Он спокойный и не зазвездившийся, приятный и юморной. «Наш человек», - подытожил Алексей Алексеевич, поглядев ещё раз на актёра. Люди быстро перешли на «ты», чтобы было легче разговаривать.

- Слушай, - обратился Михаил, - где можно водочки достать? Сухой закон, знаешь ли, не по мне.

- Да это не вопрос, нужных людей тут много. – ответил Алексей. – А вам можно? Съемки же.

- С этими съёмками уже вся глотка высохла, - выплюнул актёр. – Со дня приезда ни одной капли в рот не брал. Барин сказал: «Нельзя».

- Ну, значит, не зря сказал, - наставительно произнёс мужчина.

Он бросил пить пят лет назад и его уже не тянуло к алкоголю. Но он понимал тех, кому хочется выпивки, кому нужно каждый день принимать по стопке, чтобы лишь ненадолго прекратить обжигающие муки, что зарождаются в груди. Было так трудно избавиться от чувства непреодолимого голода, по крайней мере, похожего на него, от зависимости, которая лишала рассудка в периоды отрезвления и заставляла искать новую дозу, налитую в стопку. Пока человек сам не решит бросить эту пагубную привычку и забыть о ней раз и навсегда, мучить его не имеет смысла. По крайней мере, Алексей в это верил. Только сам человек может снять с себя цепи, только у него есть ключ от кандалов, которые связывают руки и тянут вниз.

- Да я только стопку выпью, - сказал Михаил. – Мне больше и не надо. Главное, чтобы водка хорошая была, а не палёнка какая-нибудь. Денег дам, сгоняешь? Сдача твоя.

- Может, лучше самогоночки? – повёл бровью лесник

- Можно и самогоночки, – пожал плечами Михаил. – Не денатурат? Нормальная хоть? – поинтересовался он.

- Гарантирую отличное качество. Сам брал, пока пить не бросил. Ни разу не отравился за все годы, - заверил лесник и после согласия собеседника отправился к своей машине.

***

Невероятные сюжеты создаются творческими людьми. Когда появляется желание создать историю, которая будет наполнена мыслями, чувствами, станет однажды достоянием культуры, то неизменно возникает мечта оставить что-то после себя, нечто особенное, частичку самого себя. А когда находятся единомышленники, то это поистине великолепно. Хочется работать не покладая рук, не спать, трудиться неустанно и… творить.

Если вы хоть раз видели актёра, то понимаете, насколько тяжело человеку творческому вживаться в роль другого персонажа, оживлять его, впускать его в себя, чтобы он заменил собой ту составляющую, которая царит внутри. Делать это нужно на трезвую голову, а иногда на хмельную, чтобы получилось правдоподобно.

«Камера! Мотор!» прозвучало в очередной раз и с новым дублем всё завертелось. Каждый выполнял свою работу ответственно. Но сейчас случилось то, чего никто совершенно точно не ожидал.

Молодой сосняк зашевелился. Шишки иголки и сухостоя слабо затрещали. Раздалось восторженное пьяное икание, человеческое рычание, а после на четвереньках выполз актёр в военной форме пограничника. Китель расстёгнут и помят, лицо раскраснелось, а глаза окосели от выпитого. Пустая пластиковая полуторалитровая бутыль без крышки валялась в тех кустах, под маленькой сосёнкой, а пьяный Миша едва стоял даже на четвереньках, медленно передвигая конечностями.

- Валера… я раненый! Раненый я, Валера! – с трудом проворачивая язык, прорычал актёр. Он заваливался набок, не в силах больше передвигать конечности. Ему больше не интересен был текст и сюжет, не интересна актёрская игра. Он тянулся к ней душой, но никак не мог сосредоточиться, потому что туман алкогольного бреда напрочь застелил его разум. – Ва…лера!

- Стоп! – закричал разъярённо режиссёр! – Кто пронёс алкоголь на площадку! Кто, вашу мать! – он пнул раскладной стул и заметался туда-сюда.

Лесник отошёл в тень дерева, изо всех сил стараясь не ржать. Хотя даже если бы он гоготал, как заправский рабочий, никто бы даже не взглянул на него, потому что с Миши обхохатывалась вся съемочная группа, официантки, находящиеся в стороне, пара других лесников, даже партнёр по цеху ржал, закрыв лицо руками. Он не мог остановиться.

- Отрезвите его кто-нибудь! – режиссёр был в невиданной ярости. Он пошёл к месту, откуда выполз Михаил и поднял пустую пластиковую бутылку. – Какая сука пронесла самогон на площадку! Кто? Сказал же: до окончания съемок не пить! Отрезвляйте нашатырём давайте! Живее! Нам нужно эпизод доснять!

Пришлось прояснять рассудок актёра. Он был настолько пьян, что не мог стоять и сидеть. Даже ползать едва был способен. Полтора литра самогона он всосал за какой-то час.

Эпизод ближе к вечеру досняли, когда немного пришёл в себя Михаил. Он отыграл достаточно хорошо, выполз из кустов как положено, хотя дублей неудачных было немало. При каждом выходе Михаила половина присутствующих всё же изрядно смеялись, вспоминая недавнее происшествие. Только когда они все сосредоточились на съёмочном процессе, всё было закончено.

Однако после того, как прознали, что Алексей принёс самогон, его оттуда убрали.