Юбилейный

Глава 1

«Чудеснейшая Долина гейзеров, расположенная в Кроноцком заповеднике на Камчатке — одно из крупнейших в мире скоплений гейзеров…» - дописав строку, Николаенко отложил перьевую ручку, откинулся на спинку стула, в задумчивости покусывая губы. «Чудеснейшая» - неподходящее слово, - пожал плечами, и сказав вслух: «хотя, чёрт знает этих американцев, может понравится», встал из-за стола.

В деревянном, двухэтажном доме, в котором Виталий Александрович жил несколько десятилетий, было просторно. Николаенко с равнодушием относился к удобствам, презирал вещизм и очень любил книги. Свою библиотеку, перевез из города по приезду в Долину, в далеком семидесятом. С тех пор, не больно-то она и пополнилась – нечастые были вылазки в город.

Николаенко был крепким, ладно скроенным мужиком, голубоглазый, улыбчивый, легкий на подъем и на шутку. Открытое, доброе лицо, с густыми затронутыми сединой бровями, небольшой залысиной и бородой в два пальца. Друзья любили его за веселый характер, ясный, пытливый ум, смелость, смекалку и за фанатичную любовь к делу.

Хмурившееся с утра небо, наконец, разразилось ливнем. Вдалеке, слышались раскаты грома. Дождь стучал по крыше, карнизу, железному ведру, позабытому на крыльце с вечера, шумел в листве деревьев, бежал ручейками по камням. Николаенко подошел к окну, и, разглядывая, как бегут струйки воды кривыми дорожками по стеклу, меланхолично улыбался.

Вдруг, в окне показалась медвежья морда. Николаенко испугавшись, отпрыгнул в сторону и выругался: Добрыня, твою дивизию! Разве можно так? – погрозил медведю кулаком.

Медведь, то ли стряхивая с себя капли воды, то ли отвечая на вопрос Виталия, замотал головой.

- Вот и я говорю! – засмеялся мужик и стал взглядом искать фотоаппарат. - Позируй, красавец, позируй, - шептал, делая снимки.

Но медведю видимо наскучило и, он ушёл.

Дождь пошёл на убыль. Вскоре, послышался шум приземляющегося на площадке вертолета. Николаенко торопясь, сделал еще несколько кадров, когда услышал на крыльце топот ног и человеческие голоса. Отложив фотоаппарат в сторону, он подошел к двери и, распахнув ее настежь, нос к носу столкнулся с долгожданными гостями.

- Приветствую, Виталий Саныч, - пробасил Егор, снимаю капюшон, - ну и дождина. Давненько такого не было. Вот, принимай гостей. Американцы, - добавил шепотом.

- Ну проходите, - жестом пригласил в дом Николаенко и также, шепотом спросил: по-русски говорят?

- Говорят, - ответил долговязый, светловолосый парень. Сняв брезентовый плащ, вытер поспешно руку о джинсы и протянул хозяину дома: - Джон. Не много, но говорим.

- Споёмся, значит, - приветливо улыбнулся Николаенко.

Гости расположились за столом, тихо о чем-то переговариваясь. Егор помогал накрывать на стол.

- Виталий, мы когда подходить дом, видеть медведь большой. В Россия часто много увидеть медведя?

- Конечно! Особенно в Москве, - шутливо ответил Виталий и поставил на стол самовар, - смотрите, какую реликвию припас – традиция.

Гости удивленно переглянулись.

- Москва? – подал, наконец, голос второй гость.

- Да, это столица нашего государства. Они там на велосипедах рассекают, машинам не проехать, людям не пройти, - с серьезным выражением лица говорил Николаенко.

- Да шутит он, шутит, - вмешался в разговор Егор и протянул американцам вилки, - угощайтесь. Здесь – каша гречневая с тушенкой, здесь капуста квашенная, здесь соленые огурцы.

- А, шутка! – воскликнул второй американец и неестественно засмеялся.

- А водка пить будем? – поинтересовался Джон.

- Ноу, - сказал Николаенко, - дождь ща закончится и дела пойдем делать. Некогда распивать, да и нечего, - развел руки в стороны.

Американцы с уважением посмотрели на хозяина дома и принялись за еду.

За обедом, гости были молчаливы. Вопросы задавали скупо, и по всему было видно, что смущались. Егор рассказывал о своих делах, передавал Виталию поклоны и приветы от общих знакомых и сразу же после обеда, выгрузив из рюкзака принесенную из города провизию, уехал домой. Николаенко предложил гостям прогуляться и выбрать место для работы.

Дождь тем временем закончился.

Открыв дверь, американцы остановились на крыльце, восхищенно рассматривая местность. Джон даже от удивления рот открыл, а Николаенко с чувством гордости и внутреннего удовлетворения наблюдал за ними.

Край здесь и вправду, удивительный, что и говорить. Когда-то, Николаенко приехал впервые в эти места, увидел, влюбился, как говорится и остался. С тех самых пор, жизнь в городе стала казаться пресной, неинтересной. То ли дело тут. Долину окружают красивые горы со снежными вершинами. Писать – не описать эту красоту. Животные поблизости, озеро, гейзеры опять-таки. Каждый со своим характером, свойствами, так просто не подберешься. Даже извержения одного и того же гейзера каждый раз выглядят по-разному и всегда – неповторимо. Зависит же извержение от освещения, температуры воздуха, наличие ветра, его силы и направления. Взять, например, Жемчужный. Расположенный в ярком и многоцветном окружении других горячих источников на берегу реки Гейзерная, Жемчужный извергается минут по пять каждые четыре часа. Им можно любоваться до бесконечности.

А есть еще, совсем неподалеку, гейзер Спящий. По самому названию, можно догадаться о свойствах и характере этого гейзера.

Николаенко, почему-то, с особенной, трогательной жалостью и сочувствием к нему относился. Жизнь в нем замедленная и ни восхищения тебе, ни любви. Долгое время этот гейзер не давал покоя Николаенко, пока он однажды, не смог все-таки, понять, как разбудить Спящий.

Птицы, после дождя запели ярко, сильно, с переливами.

- А там что? – спросил второй американец, показывая пальцем в сторону смотровой площадки.

- Пойдемте, - махнул рукой Николаенко, приглашая американцев пройтись сложной тропкой среди разросшейся, высокой, густой травы. – Только с тропки не сворачивать, - предупредил гостей, - экологическая система здесь сложная, должны понимать. След от человеческой ноги может на десятилетия остаться. И если всяк сюда приезжающий начнет землю топтать, испортим природную красоту. По-хорошему, дорожки бы тут надо сделать. Деревянные. Тропинки. Но денег пока нет, вот там, камнями выложили, по ним ходите.

Американцы понимающе закивали головами. Джон расчехлил фотоаппарат, а второй, что-то записал в блокноте.

- Потрясающе, - прохрипел второй. – Никогда, никогда человек такое не создаст.

Надо же, понимает, - удивленно мотнул головой Николаенко и с уважением взглянул на второго.

Спустились тропой к маленькой площадке. Перед ними расстелилась бирюзовая гладь реки. На правом холмистом берегу, плотной стеной стоял лес. На левом, каменистом берегу, дышали струями кипятка и пара, гейзеры. Джон снова защелкал фотоаппаратом, а второй, стоял неподвижно, как истукан, словно хотел запомнить и вобрать в себя до мельчайшей детали эту красоту. Чистый воздух пьянил и кружил голову.

Большой гейзер с грохотом выплюнул струю кипятка окутанную густыми клубами пара, метров пятнадцать в высоту. Толчками, гейзер выплескивал воду снова и снова, в течение нескольких минут. Вода, перелившись через края грифона, залила гейзерную площадку.

- Вау! - в два голоса закричали американцы.

Николаенко, входя в раж, повел гостей к другим гейзерам, показывать прекрасные места долины.

Поздно вечером, уложив гостей спать, Николаенко сел за работу: делать записи. Утром, должна была приехать оставшаяся часть иностранной экспедиции. Продумывая план работы, Николаенко старался ничего не упустить: и грязевые котлы показать и свои наработки и к Голубой лагуне гостей отвести и к Вратам Ада. Да и про Дальнее озеро, что находится в кальдере вулкана Узон не забыть. Один лишь Спящий, оставался не удел.

Закончив работу, Николаенко взял снаряжение, лопату и вышел на улицу.

Все-таки, странные они люди, - размышлял вслух Виталий Александрович, - поздравили с недавним развалом СССР, будто это событие праздничное. Наслушались Чубайса что ли? Кому от развала жить будет легче? Финансирования нет. В этом году на заповедник ни копейки не перечислили, а нужды растут. Столько вкладывались в экономику и предприятия других стран, отстраивали механизм совместной работы и все одним махом, на корню. Дотационные республики, говорят, на шее висят. Можно подумать. Закроются предприятия в этих республиках, народ рабочие места потеряет, экономика повалится, и будем покупать те же запчасти, например, за бугром. Втридорога.

Привычка говорить вслух у Николаенко появилась давно. Все-таки, здесь не город, зверья вокруг полно. Те же, любимые им медведи. Красивые, гордые, но дикие животные.

Одним из хобби Виталия было фотографирование. Животным в естественной среде и позировать не надо, все равно красиво получается. Мечтал Николаенко, когда-нибудь, фотографии свои оформить в альбом, выпустить книгу. Чтобы люди смотрели, наслаждались, восхищались и гордились богатством своей страны. Вот бы еще денег раздобыть, чтобы тропинки деревянные сделать, да мало ли на какие дела можно эти самые деньги потратить. Дом, например, отстроить. А еще, было бы здорово вертолетную экскурсию организовать. Чтобы как можно больше людей увидело своими глазами, при этом, не нанося вред природе. Американцы могут помочь. Если верить их словам и книгу напишут о Долине и фотовыставку устроят и в передаче покажут. Материала-то наснимали много.

Николаенко подошел к Спящему.

- Что, дружок? Поработать на благо родной Долины не хочешь? – спросил шутливо и принялся за работу.

Разобрав часть естественной каменной стенки, перекрывавшей сток из ванны Грота, тем самым уменьшив уровень воды в ванне и в пещере сантиметров на двадцать. Однажды, он уже это испробовал. Получилось. Должно получиться и сейчас. Спящий просто обязан, ради рекламы, на глазах американцев проснуться.

Спустя семь дней, команда восторженных американцев собиралась уезжать домой.

- Красота, красота! - твердили выученное недавно словечко.

Джон, долго тряс на прощание руку Николаенко, обещая прислать материалы и претворить в жизнь то, о чем говорил. Особенно, американцев восхитил Спящий, бурливший безостановочно все дни и ночи.

- Он входить в список самых лучших! – чмокал языком. – Мы дать ему имя Юбилейный! Спящий неправильное имя. Он номер один или два, - показал пальцы, - самых сильных и необыкновенных. Человечество должно знать, что Юбилейный проснулся именно тогда, когда приехала наша команда, в честь нас. Это чудо!

Николаенко в ответ улыбался и крепко пожимал руку.

Второй американец, подойдя к Виталию Александровичу, пристально посмотрел в глаза и сказал тихим голосом:

- Меня это изменить. Душу, мозг, всё. Я собственными глазами видеть, что русские могут дружить не только с людьми и медведями, но и могут управлять гейзерами. Ведь вы сделали это специально, верно?

Николаенко снова улыбнулся.

Проводив гостей, Виталий Александрович вернулся в дом и, взяв свое снаряжение, направился к Спящему.

- Пора возвращать все на круги своя, - сказал гейзеру. – Ты поработал на славу, пора и на покой. Будешь миру известен под именем Юбилейный, и только мы с тобой, дружок, будем знать правду.