Ясность и философия небытия

Введение

"Ясность и философия небытия"

Нисидо Китара

Перевод Нилова Даниила

Моя душа настолько бездонна, что ни радость, ни скорбь не смогут её заполнить...

Введение

Японская метафизическая спекуляция, основанная на традиционных религиозных убеждениях, существует уже около 11 веков. В то время, как современной японской философии, основанной по западному образцу, нет ещё и сотни лет. С тех пор, как Япония столкнулась с западными философскими и культурными идеалами, мыслители считали своей задачей поиск гармоничного соединения этих двух концепций: чуждой японцам западной философии и исконно восточной мудрости прошлого. В рамках этой идеи отличился современный японский философ Нисидо Китара(1870-1945)

Нисидо написал множество философских трудов. Эта работа состоит из перевода трёх эссе, которые Нисидо написал в поздний период своего творчества. Он про себя говорил:« Я всегда был добытчиком руды, которому так и не удалось её отыскать.»

Поначалу читатели могут быть удивлены принципиально новой мыслью, которая здесь описана. Может быть, она тронет Вас? Может быть, она изменит вашу жизнь? Нисида Китаро использует модель западной философии для собственных рассуждений. Поэтому читатель может не воспринимать его идеи, основанные на дзенской концепции мироздания, которые не могут существовать в рамках философского мышления западного образца и нуждается в структуре новой мысли. Из этого следует, что понимание мыслей Нисидо Китары отнюдь не простое. Однако я убеждён, что его философия откроет новый путь к взаимопониманию Востока и Запада. В надежде внести свой вклад в понимание и освоение восточной культуры, как некой концепции мировоззрений, представляю вашему вниманию данное издание.

Содержание

«Трудности понимания»

«Исторический фон современной японской философии» «Нисида Китаро как современный японский философ»

1.«Бытие и небытие»

Введение в «Ясный мир»

2.«Искусство и метафизика»

Введение в «Метафизику Гёте»

3.«Философия истории»

Введение в «Единство противоположностей»

I Ясный мир

II Метафизика Гёте

III Единство противоположностей

Трудности понимания

«Трудности понимания»

Порой бывает, что во время философских дискуссий речь заходит о Японии, однако трудов японских современных философов в переводе крайне мало. В попытках решить данную проблему, человек не должен обращать внимание на фундаментальные трудности понимания мысли людей, которые сильно отличаются культурой и складом ума. Философия напрямую зависит от исторического фона. Как и любая идея, философская идея относится напрямую к высказывающему, слушающему и к сути вопроса. Поэтому идея не может быть изолирована и отделена от исторического фона и постоянного развития философской проблемы. И всё же философская мысль не до конца связана с историческим фоном, однако достигает его в пределах «области объективности». В этой области необходимо найти истину, которая не терпит произвольных мыслей. Любая мысль, любое высказывание неразрывно связано с бытием. С одной стороны, бытие связано с субъективной ситуацией говорящего и слушающего. С другой стороны, связано непосредственно с обсуждаемым вопросом и его объективностью. Даже если позиция слушателя разнится с позицией говорящего, отношение к бытию должно послужить основой для дискуссии, либо оно должно обеспечить достаточную объективность вопроса, чтобы облегчить задачу понимания. В конце концов философия это не пустые разговоры, а наша интеллектуальная борьба с различными проблемами, специфическая структура которых не зависит исключительно от нас самих. Проблемы воспринимаются людьми по разному, они могут волновать кого то больше, чем другого. В редких случаях, проблема может быть для человека чем-то непостижимым, а порой он даже её не замечает.

Даже слушая голос из глубины другой культуры и существования, мы не можем исключать возможность понимания металогических элементов чужой культуры. Может показаться не совсем привычным слышать восточный голос во время знакомой нам западной дискуссии, однако нам не стоит исключать возможность такого участия. Нам не стоит совершать ошибку, желая слышать этот голос только как эхо нашего собственного(т.е. эклектику). Точно также не следует допускать ошибку, желая слышать это как совершенно непонятное и даже странное. Чтобы услышать этот голос, нужно обладать чутким ухом, ибо существуют значительные отличия между западным и восточным способом донесения своей мысли до слушателя. Опытный европейский оратор будет говорить громко и по существу. Образованный японец, в свою очередь, будет говорить вполголоса. Западный философский трактат должен быть ярким, откровенным и отчётливым, анализ должен быть максимально детальным, и ни в коем случае не может оставаться каких либо недосказанностей или неясностей. Японцы любят недосказанность и довольствуются намёками и загадками, как например японские чёрно - белые картины (в стилистике ёхаку),где белый всегда выразительнее и ярче, чем чёрный. На Западе всё иначе, ибо в книге написано всё, что существенно. Это не исключает того факта, что западные читатели умеют читать между строк, но для японцев это междустрочие и является существенным: то что не написано в книге, это можно довести до ума самостоятельно. В определённой степени это позволяет читателю думать самому. С другой стороны, западный автор хочет думать для читателя(это и объясняет неприязнь Шопенгауэра к чтению)

Ещё один фактор, который отличает японское письмо и мышление от западного - это использование китайских иероглифов, которые, в свою очередь, дополнены двумя японскими силлабическими алфавитами. Японцы думают этими символами, которые содержат традиции нескольких тысячелетий. Когда японцы видят эти символы, в их разуме происходит бесчисленное количество процессов, которые могут быть неосознанными, однако они повлияют на эмоциональный фон. В одном единственном иероглифе ещё сохранилась «старинная магия слова». Один лишь перевод никогда не сможет передать полного значения, которое представляется японскому разуму при виде китайского иероглифа.

Во всех европейских языках значение слова чётко определяется только через его функцию в словосочетании и по контексту. В японском языке, однако, слово сохраняет своё независимое значение с небольшим количеством контекста и функционала. Японская грамматика сравнительно рыхлая и не имеет особой логической структуры. Иероглиф доминирует в своей визуальной форме и в своём первоначальном значении, которое обогащено конфуцианской, даосской, буддийской и даже западной философской традицией, в то время как грамматическая составляющая кажется незначительной.

Японская философия неотделима от эстетической значимости слов. Японский читатель видит понятие как образ. Поэтому иероглифы, написанные рукой мастера, ценятся как живописное произведение искусства . Важна не только работа кистью, но также и характер, который был выбран писателем. Последовательность символов имеет большое значение для японского читателя, в то время как перевод, по-видимому, не несёт никакой диалектики. За исключением нескольких лингвистических творений, таких как "Tathandlung" Фихте и "Aufheben" Канта, мы не склонны рассматривать набор слов, как достижение философской мысли.

Философские труды Нисидо, напротив, изобилуют подобными «лингвистическими творениями». Из-за природы традиционных китайских иероглифов последовательное расположение отдельных иероглифов обогащает значение слова, в отличие от многих западных языков, где составление комбинаций из слов имеет противоположный эффект. По этой причине, весьма длинное словосочетание «Абсолютно противоречащая самоидентификация» ("Zettai mujunteki jikodoitsu") переводится просто как «Единство противоположностей». Или такое сложное словосочетание «hyogen-saiyo-teki», буквально «Выражение-действие-как», иногда переводят как «выразительный» или «функция экспрессии». Привыкши называть это «экспрессией», мы теряем исконный корень японского слова: ту глубину, которую закладывал автор в это понятие.

Эстетическая ценность японских выражений, прежде всего, заключается в их многозначности. Слово поэта, являющееся плодом свободного воображения, не будет ограничиваться лишь единственным, чётко определённым значением. В связи с этим, японский язык очень поэтичен по своей природе. Это преимущество может быть и недостатком. Например, в науке, где необходимы точные логические выражения. Когда по - японски символ (представляющий собой субъект фразы) определяется другим синонимичным символом (представляющим сказуемое), который может звучать очень глубоко по - японски, в переводе будет звучать тавтологично. В японском поток мысли перетекает из образа в образ, от эмоции к эмоции, поэтому теряет при переводе гораздо больше глубины, чем при переводе с одного западного языка на другой. Принимая во внимание все эти факторы, можно сказать, что из-за разного языка, разных способов мышления и самовыражения, понимание японской философии посредством перевода очень сложно. В общем, можно сказать, что японское мышление имеет целостную форму (Ganzheit): начиная с нечёткого общего аспекта проблемы, японская мысль переходит к более отчётливой. Это является целостным восприятием действительности, благодаря которому связь всех частей становится интуитивно понятной. Данный тип мышления является интуитивным, поэтому многое зависит от настроения и атмосферы, а не от расчётливого интеллекта. Выявление отношений отдельного аспекта проблемы ко всем её частям и к структурному представлению целого кажется японцам чем-то абстрактным. Более того, вежливость не позволит называть многие вещи слишком прямо. Японский язык очень уклончивый и уделяет небольшое внимание деталям. Западная эволюция мысли идёт в противоположном направлении: современная философия пытается уйти от всех дифференцированных и аналитических методов, стремясь к некому комплексному методу. Японцы, напротив, пытаются уйти от недифференцированных и комплексных методов мышления, пытаясь найти логику и анализ в западной философии. Все вышеперечисленные трудности ещё больше усиливаются, когда мы имеем дело с проблемами, которые сами по себе затрагивают невыразимое, как в случае с философией Нисидо. Однако прежде чем приступить к рассмотрению его работ, мы должны изучить культурный фон его и всей остальной японской философии.