ЯБЛОЧНЫЙ ПИРОГ

Глава 1

Александр Степаныч сидел перед стопкой кулинарных книг и тетрадок с аккуратно записанными бабушкой Аленкой рецептами.

- Пирог из яблок... Компот из дички... Печеные яблоки... В карамели с орехами... Да ну вас! Сложно слишком! - пожилой мужчина с раздражением захлопнул очередную книгу "О вкусной и здоровой пище". - Была бы тут Аленка, царствие ей небесное...

Коварные внуки следили за здоровьем старика. Во всяком случае, именно так они объяснили пятикилограммовый пакет яблок, оставленный у него в прихожей. Александр Степаныч подозревал, что им попросту некуда девать урожай, а выкинуть рука не поднялась...

Деда Саня, как называл его младший внучек, терпеть не мог всякого рода шарлотки на скорую руку. А замешивать дрожжевое тесто, катать, варганить начинку и лепить пирожки ему было откровенно лень.

- Компот, что ль, сварить? - рассуждал он вслух. - С вареньем тоже одна морока... Куда добро девать, соседи сами все с яблоками...

Александр Степаныч открыл последнюю тетрадку. Это была обычная школьная тетрадь с неприметной серой обложкой, но в ней остались волшебные записи, по которым бабушка Аленка готовила такие кушанья, что пальчики оближешь. Он бегло листал страницы, ища слово "яблоки". Но взгляд его то и дело против воли останавливался, а фантазия уходила далеко в воспоминания.

- Уха... Ох, Аленка, как же ты меня ругала, когда я с рыбалки приходил! Рыбу не принес - жрать нечего, много рыбы принес - сам чистить будешь... О, а вот и пирожки с капустой. На мясо-то денег не было, хе-хе... А вот и яйца в мешочек... Хорошая у нас курочка была, я эти яйца на всю жизнь запомню...

И тут среди потрепанных страниц промелькнуло странное название: "Молодильный пирог".

- Аленка, шутница ты старая! - удивился дед. - Решила опять мне веселье устроить? Это же шарлотка, гадость! Хотя погоди-ка... А что это за "молодильное зелье в порошке"? Наркоманка, что ли?

В голове снова зазвучал ее голос:

- Готовить вздумал, бобер? Яблоки обычные сойдут, не зря ж тебе внуки пять килограмм приперли на своем горбу. А зелье возьми в баночке от "Нескафе" в левом кухонном шкафу, желтое такое. Смотри, с мерками не промахнись! Хотя чему я учу, ты у нас готовить не приучен, все пельменями своими травишься.

- Ох, Аленка... - вздохнул он. - А что будет, если приготовлю? Морщины сойдут и боец встанет, как молодой?

- Все ты об одном, старый козел, - фыркнула бабушка. - Попробуй - узнаешь.. Жизнь свою с начала проживешь. Только может статься, мы и не встретимся больше...

- Встретимся, куда ты от меня денешься, - проворчал дед и отправился на кухню.

Через полтора часа он вытащил из духовки ароматную шарлотку. По всей кухне поплыл яблочный дух.

- Ой, пакость, - проворчал дед. - Не люблю я вашу шарлотку, но мне ж помирать скоро...

- Не хочешь - не ешь, - обиделась Аленка. - Сначала ты от моей стряпни нос воротил...

- Ну нет, свою-то я съем! - возмутился Александр Степаныч.

Он поставил шарлотку на стол прямо в сковороде, нарезал ее на куски и достал вилку.

- Ну... С Богом! Надеюсь, ты меня своим зельем не отравишь.

- Надейся, старый, - сварливо ответил голос. - Приятного аппетита. Ну, прощай... Может, увидимся.

Александр Степаныч подцепил вилкой порцию шарлотки, понюхал, зажмурился и откусил малюсенький кусочек. Ничего не произошло. Он отправил оставшийся кусок в рот, прожевал...

Ему шестьдесят. Кругом люди в черном. Рядом играет оркестр. Что это? Прощание с Аленкой?

Дальше! Он быстро запихнул в рот следующий кусок.

Он сидит за обшарпанным столом в своем кабинете в ЖКХ. На столе громоздятся стопки бумаг, счетов и заявлений. Рядом дымится чашка пакетированного чая...

Фу, какая скука. Дальше!

Ему сорок. Тот же кабинет. На столе надрывается дисковый телефон. Он берет трубку.

- Аленка?

- Сашенька! Ты новости смотрел? Там опять такое творится! Кажется, мы опять без денег останемся...

- Тут бы в живых остаться, Аленка... Девяностые всех сожрут...

С каждой секундой видение становилось все реалистичнее, но какая-то часть сознания помнила, что Александр Степаныч сидит на кухне перед горячей шарлоткой.

Еще кусок. Дальше!

Аленка качает на руках их третьего сына, Мишутку.

- Баю-бай, баю-бай, спи, мой милый, засыпай...

Александр Степаныч залюбовался. Какой же красивой она была сорок лет назад!

Но все-таки... Дальше!

- Горько! Горько!

Они целуются. Ее губы на вкус - малина. Он обнимает ее крепче, прижимает к себе. В него упирается ее большой живот. Под платьем этого почти не видно, а то бы засудачили...

Горько. Им всегда было горько.

Он загреб пальцами шарлотку и запихнул пирог в рот целой горстью.

- Сашка, война закончилась! - пискляво кричит маленькая девочка в смешном летнем сарафане.

- Что? Не слышу! - надрывается ей в ответ пятилетний Сашка.

Она подбегает наконец ближе, обхватывает за шею руками и кричит прямо в ухо:

- Война закончилась, мы победили!

- УРА-А-А-А! - вопит Сашка. И тут же в страшном сомнении переспрашивает: - Ты точно не врешь?

- Да чтоб мне провалиться! - отвечает Аленка, копируя интонацию взрослых.

- УРА-А-А-А! - снова кричит Сашка, быстро целует Аленку в щечку и убегает в дом.

Дальше! Остановиться уже нельзя!

Он не видит и не слышит. Все чувства как будто стерли. У него нет имени, возраста, памяти. Он - теплая волна дрожи, расходящаяся по двум телам, он - женский крик и капля крови на рваной простыне, он - ощущение...

Молодая невеста уткнулась Степану в грудь и расплакалась. В ту же секунду Степан почему-то подумал, что первая ночь принесет им ребенка.