Я ошибаюсь под конец

Глава 1

Прохлада осеннего ветра распахнуло окно в лекционную, номер которой не знал никто. Ни одна живая душа не могла разобрать расплавленный в черную кляксу оловянный значок времен СССР. Видимо, номер был трехзначный, ибо все номера на этаже были такими, скорее всего, начинался он с тройки, по схожей причине. Старые добротные парты, которые более всего походили на укрытие для доброй ковбойской перестрелки, поддерживали головы усталых студентов. Третья пара по предмету, название которого с трудом помнил сам преподаватель.

- Подытожим: если пик бэта строго единичный, нет признаков расщепления или сторонних связей, то мы имеем дело с обычным спиртом и спектр его будет именно таким, как я нарисовал вам на доске. Впрочем, если у вас объявится пару десятков лишних сигнатур в области отпечатков пальцев – не переживайте, ИК-спектроскопия – это вам не баран чихнул, тут все куда менее однозначно. В идеале подкреплять данные, полученные из этих спектров, каким-нибудь параллельным анализом. Хоть бы и органолептикой, да, Снежкова?! Ну вот что за нетерпение? Я же тоже голодный, но дождался же конца лекции! А потом на зачете опять будут слезы и декольте на грани закона! Все свободны.

Студенты не были бы студентами, если бы не рванули к выходу на последнем издыхании. Но преподаватель был быстрее, и со словами «Эх, вы, салаги! Учитесь!» он вырвался из аудитории первым. Девушки из свиты Снежковой, которые хомячили кукурузные палочки на паре, игриво провожали аспиранта, мчащегося по коридору, пока их не лишили обзора два полуботана из параллельной группы.

- Эй, а ну свалили с прохода! – крикнула Снежкова доходягам.

- Девушка, а вы что, решили взяться за ум и начать учиться? – спросил левый.

- В каком смысле? – недоуменно опешила Снежкова.

- Ты вот борзеешь, мать, а тебе еще списывать у Коляна в сессию. От того и вопрошает он – ты больше не будешь списывать у него, Катя? – перевел речь товарища правый.

- Ой, да идите вы! – бросила девушка и ушла прочь.

- Эх, - вздохнул Лева, - вечно они ультуют и уходят. Ни одной еще не заденаил. Одни ассисты…

- Завязывай со сленгом игровым и будет тебе счастье! – мудро заметил Николай.

- Ладно, пошлепали, мне еще в общагу надо.

- Идем.

Улица встретила их ворохом листьев в лицо – аллея древних платанов загораживала вид на стремную фабрику канцелярских принадлежностей. Немногие были этим огорчены.

Вот вы читаете это и думаете: эй, ты зачем подсмотрел у Стругацких самый бесячий финт? Где история секса аспиранта Отджиганова и Снежковой? На это у меня есть вполне разумный ответ: мимолетный секс в университетском туалете совершенно лишен каких-либо ценных для автора эмоций. А эмоции – это главное в литературе.

Пара друзей шагали к общежитию номер семь. Ходили слухи, что отыскав первые шесть и собрав их вместе, можно было сократить количество прогулов по всем дисциплинам вдвое. В шутку или нет, но их искали очень рьяно и небезуспешно.

- Слушай, Лева, - нарушил поток мыслей своего друга Николай. Поток мыслей касался того факта, что, вероятно, Иисус был офигенным виноделом и фокусником, но его гений попросту опередил время. – А нафига ты мне все это рассказываешь?

- Да фиг его, Коль, - почесывая затылок, ответил Лева. – Ты ж мне друг? Вот и сваливаю всякий хлам в надежде, что ты отыщешь среди этого мусора дельные мысли. Ты мой бэтатестер идей, ха!

- А мне какой навар с этого? – обиженно спросил тестер.

- Как это какой? Кекать с моих рофлов, лоллировать с моих фэйлов и просто быть хорошим собеседником! – смеясь, ответил генератор идей.

- Тише ты! Блин, мы же под окнами филфака идем! Имей совесть, они сейчас из окон сыпаться начнут.

Из окна на третьем этаже высунулась девичья мордашка.

- Не прыгай! – закричал Лева. – Я исправлюсь! Начну читать Бродского!

- Лучше бы Маяковского читал! – поучительно бросили из окна и закрыли его.

- Эх, а счастье было так возможно! – пропел Коля и друзья вновь двинулись к общежитию.

Спустя минут десять бэтатестер идей спросил:

- Слушай, а о чем говорить с девушкой, если…

- Если не хочешь, чтобы она от тебя сбежала в клинику пластической хирургии и сменила пол? – понимающе спросил Лева.

- Ну… да.

- Для начала задай ей все интересующие тебя вопросы. В момент ответов старайся слушать и хоть немного запоминать информацию. Это важно. В идеале, постарайся говорить с ней, как со мной.

- Это как? – недоуменно спросил Коля.

- Это как с человеком. Они же тоже люди, что ты маешься, будто к первому контакту готовишься… Ну-ка, стоп, машина. Сейчас же Лида выйдет и мы пойдем гулять… Да ну нафиг, ты правда решился? – спросил друга Лева.

- Ой, отстань! – раздраженно отозвался Ник.

- Ладно, как скажешь. Кстати, вон она, уже выходит!

- Где?! – заозирался тестер.

- Нигде, это не та общага, нам еще минут десять пилить. Но ты спалился. Ну стой, стой! Я пошутил и больше не собираюсь! – остановил друга тараном Лева. – Тогда еще два совета. Не хвастайся и не дави информацией. Вот же блин, я думаю, чего он такой спокойный сегодня, а тут … да все-все, молчу!

Из дверей нужной общаги, что показалась из-за поворота, выбежала девушка в оранжевой куртке, оранжевой шапке и оранжевой улыбке. Лева улыбнулся ей навстречу, Коля – тоже. Нельзя было не улыбаться ей. Рыжая девочка, воплощение огня в этом осеннем царстве красных листьев смотрелась удивительно гармонично.

- Ну что, пошли? – спросила радостная Лида. У нее сегодня не было пар и радости ее не существовало пределов.

- Пойдем, - мягко отозвался Коля и тут же резко выпалил: - А как у тебя день прошел?

- Ого, вот это чуткость! Ну, если совсем честно…

Далее шли трое, говорили, шутили, но в реальности шли двое и один. Коля, Лида и Лева. Разумеется, Лева не сразу ощутил это, но вдруг, во время входа в очередной магазин, его разум будто познал все законы мироздания и одним импульсом остановил время. В голове его раздался голос:

- Ты уверен, что ничего нельзя сделать?

- Да нет, почему же? Вариантов несколько тысяч. В нескольких сотнях вариаций даже убивать никого не придется. Но…

- Как всегда, да? – понимающе спросил голос.

- Да, как всегда. Даже если никого не убивать, я все равно кого-то из них потеряю. Рано или поздно.

- Все равно потеряешь. Поздно или рано. Нельзя вечно дружить…

- Но очень долго ведь можно, да?

- Очень долго – да. Но очень долго дружить с такой девушкой, как Лида – ты уверен, что это не означает ее потерять?

- Кто знает… Ладно, пора бы уже и таблетку принять – всякие глюки голову прошивают… - сказал Лева, бросая под язык таблетку седативного.

- Как узнал, что опять глюки? – спросил голос.

- Тебя не видно, ты невнятен и повторяешь мои слова. Вывод: ты плод моего сознания.

Мир вновь зажил своим чередом. Лида и Коля зашли в магазинчик, Лева даже не вспомнил, зачем. Просто развернулся и неслышно ушел.

- Ой, а где же… - спросила Лида, снимая шапку.

- Да вот фиг его… А, ему же доклад сдавать послезавтра! – воскликнул Коля. – Доделывать пошел, однозначно. Так на чем мы остановились?

- Я остановилась. Ты вообще не говоришь сегодня, только слушаешь, - деланно проворчала девушка. Очередь была длинной, но это их не смущало.

А на улице бесшумно шел Лева, шагал без особой цели, без особой причины, даже доклад был сходу изобретен и забыт – вечером он его вспомнит. Листья, конечно, были красивыми, падали, завораживая проходящие мимо парочки. Кто-то собирал их, кто-то – топтал, не замечая истинной красы осени. Мимо прошла одна из немногих одиночек в этот вечер – девушка с косичками, в капюшоне и с томиком Маяковского в руках. Лева ее не видел. Он просто курсировал по району, вокруг одного квартала, только бы вымотать себя и не вскрыться от осознания, что он выбрал самый ужасный из всех вариантов развития событий. Не было ни дождя, ни града, ни молний – только гнилое и мерзкое осознание, что ближайшие пару лет, а, может, и все десять, придется самому редактировать свои идеи, самому гулять в парке, самому уважать себя как личность. Самому радостно улыбаться.

В аптеке недоуменно косились на парня, который попросил пачку пластыря, перекись и бинт. Во-первых, у того из руки сочилась кровь. Во-вторых, в россказни о собаке поверить было сложно – когда он промыл рану, стало понятно, что кусал его человек. А, судя по углу укуса – это он сам себя укусил. И вконец странно было видеть, как этот парень улыбается кассирше, высыпая мелочь на тарелочку в окошке.