Я люблю тебя

Глава 1

Я люблю тебя

Всего три слова. Три каких-то обычных слова, которые состоят из местоимений и глагола. Казалось бы, что такого? Но почему порой эти три слова так тяжело вымолвить из себя? Почему порой так тяжело говорить их людям? Родным? Почему же? Что происходит с человеком, когда сердце просит это сказать, но на деле словно сковывает весь организм и вместо «я тебя люблю» получается лишь сказать какую-то несуразицу. Что же это за слова такие? Каждый хочет их слышать, но не каждый может их произнести. Противоречивость, однако.

То же самое и произошло с молодым человеком, который запутался в своих мыслях. Который так и не смог найти корень проблемы…

Ему было примерно 5 лет, когда он впервые услышал слова от родителей: «Мы любим тебя, сынок». Это был первый раз в его жизни. Он не осознавал тогда, что эти слова значат. Не знал, какие чувства скрываются за этими словами.

Мальчик был ещё слишком мал, чтобы анализировать слово «люблю». Он с детской наивностью отвечал родителям то же самое, потому что думал, что это обычные слова по типу: «спасибо, мам, за ужин», поэтому говорил с лёгкостью и свободой. Друзья в его окружении тоже говорили эти слова родителям, родным, даже говорили людям, которых едва знают. Так что всё казалось весьма простым и понятным. Особенно, когда родители приносили сладости в дом, ходили с детьми по магазинам и покупали подарки. Именно в эти минуты можно было с восторгом услышать от детей: «я вас люблю!».

У мальчика было немного иначе: в нем просыпались эти волшебные слова тогда, когда он дожидался родных людей. Его не радовали так сильно ни подарки, ни обеды, ни сладости, как объятия с любимыми людьми. Порой он сидел в школе, унывал от того, что рядом с ним какие-то посторонние люди, которых он видит каждый день без всякого желания. А вот когда он приходил домой, то в душе просыпались радость, детская шалость и нежность. Он не осознавал пока, что чувствует на самом деле.

И вот молодому человеку 30 лет. И так ли он уже молод? И вот сидит он у той самой полянки, где раньше жил цветочек, думает, куда пропал его собеседник, думает, почему всё вокруг помрачнело, почему он опять мечтает об ухе, почему не может признаться ухе, что любит её? Ведь сейчас же он знает, что такое настоящая любовь. Или не знает?

Почему ему звонят те самые любимые люди, которых он в детстве так ждал, говорят ему те самые слова, а он им в ответ: «Да, и я, до встречи»? Что случилось? Куда улетучилось то желание постоянно говорить «я тебя люблю»? Что за странные изменения в человеке? А стал ли он от этого плохим человеком?

Если человек не может сказать эти слова, значит ли это, что он разучился или вовсе не умеет любить? Как найти правду? В чем она скрывается? Может, правда скрывается под видом того страха, который боится что-то потерять в то мгновение, когда человек скажет эти слова?

Был вечер. Солнце постепенно исчезало за облаками. Молодого человека пронизывал холодный ветер. Мимо проходили люди, дрожащие от леденящего ветра. Они накидывали на своих детей куртки, а сами шли, уткнувшись лицом в ладоши. Мужья спасали своих жён от этого свежего бриза, прижавшись к ним своим телом, они брали их маленькие ручонки в свои и согревали их тёплым воздухом изо рта. Дети весело разбегались по сторонам, не обращая внимания на родителей, кричали и визжали от того, что так холодно и одновременно тепло, потому что с ними рядом находятся любимые люди.

Молодого человека вновь погрузили в анализ эти живые лица людей. Он вспомнил, как сам разъезжал вокруг родителей на велосипеде, пока они медленно шли за ним. Мама положила голову на плечо папе, а папа обнял её одной рукой. Мальчик тоже тогда визжал от скорости на велосипеде, визжал от этого тёплого ветра, который разлохматил его волосы, который бился ему прямо в лицо, который чувствовался даже в обуви, куда, казалось, ветер точно не проникнет. Ветер тогда был для мальчика чем-то таким же новым, как и первое воспоминание, где родители говорят ему сказочные слова.

Все люди разошлись, остался лишь молодой человек и заросшая полянка без цветка. Теперь согревали его лишь воспоминания о прошлом, о маминой ухе, о том ветре:

- Милый, обед готов, иди кушать.

- Иду, мамочка, иду.

- Не замёрз сегодня?

- Нет, но даже если и замёрз, то сейчас согреюсь твоей ухой.

- Ешь, милый мой, согревайся, приятного тебе аппетита.

- Спасибо, мам, она такая вкусная… Сегодня особенная какая-то. Что ты положила туда?

- Частичку своей любви, когда видела, как ты ловко катаешься уже на велосипеде. Очень хотелось тебя порадовать…

- Мам, спасибо тебе, я тебя люблю…

- И я тебя, сыночек! – поцеловав любимого сыночка в лоб, она разогрела уху для папы и посадила его рядом с собой.

Молодой человек пустился в эти воспоминания и обомлел… Какое же тёплое, нежное, светлое детство подарили ему родители только потому, что они его так любили… А он не может им сейчас даже сказать три заветных слова, которым они бы так обрадовались…

- Чего ты хочешь сейчас?

- Я? Не знаю.

- А ты уверен в том, что не знаешь?

- Не уверен, но мне кажется, что я хочу любить и быть любимым.

- А как ты хочешь любить другого, если даже не можешь сказать ему об этом? Человек- не ясновидяще. Если он этого не знает, он уйдёт.

- Я просто не понимаю, почему раньше мог сказать это легко, а сейчас словно сжимает всё нутро, и я не могу выдавить ничего искреннего из себя.

- А ты уверен, что любишь тогда?

- Да.

- А как ты можешь быть уверен, если даже не знаешь, почему не можешь сказать эти слова?

- Знаю, потому что эти чувства живут во мне с самого детства. Я раньше был маленьким, в моей жизни ничего не происходило, я этого не понимал. А сейчас повзрослел и осознал, что такое любовь. Это настолько сильное чувство, что я порой начинаю бояться его.

- Бояться любви? Ты с какой планеты? Как можно бояться солнца?

- Значит, я вампир. Я хочу солнца, но боюсь его. Боюсь, что оно причинит мне слишком много боли.

- Как любовь может причинить боль?

- Как тогда, когда я выкинул свой роман в реку, когда ушёл и цветок завял, когда боялся признаться любимой девушке, и она ушла навсегда, когда ругался с мамой и папой, потому что они не понимали, что со мной происходит. Как тогда, когда я перестал говорить «я люблю тебя» и на меня словно обозлился весь мир.

- Обозлился мир? Это как?

- Будто все перестали чувствовать от меня тепло и отдалились от меня. Решили, что я человек, не способный ни на какие сильные чувства.

- Так может это ты обозлился на этот мир, а не он на тебя? С чего бы миру на тебя злиться? Будто бы миру есть дело до тебя… Почему ты винишь во всем других, если виноват только ты. Только ты виноват, что выкинул роман, только ты виноват, что цветок умер в ожиданиях тебя и твоей любви, только ты виноват, что девушка ушла, когда ты вспугнул её своим признанием, только ты виноват, что перестал говорить «я тебя люблю». Только ты виноват, что все отдалились от тебя.

- Знаю, знаю, что виноват, и сожалею об этом очень сильно... Во мне кипит слишком много чувств и злобы на самого себя, прежде всего... Я не понимаю, почему и откуда это берётся. Помоги мне выяснить, почему я разучился говорить «я тебя люблю»?

- Ты спрашиваешь это у меня? У своего подсознания? Почему ты разучился говорить? Ты знаешь ответ на этот вопрос. Я лишь выступаю в качестве посредника, чтобы сдвинуть тебя с одного места. Так может ты мне скажешь, почему разучился говорить? Может, от этого все твои беды?

- Не знаю, может, это случилось, когда мне было 15 лет. Тогда я довольно-таки сильно замкнулся в себе… Очень хотелось влиться в то общество, в котором я находился, поэтому я даже начал больше проводить время с теми, кто мне вообще не интересен. Сам того не понимая, я отдалился от родителей. Они много ссорились, очень. Порой папа уходил на несколько дней и возвращался, словно ничего не было, а мама потом неделями с ним не разговаривала, потому что чувствовала его отчуждение. Мне не хотелось возвращаться домой, и я много времени проводил с парнями, с девушками. Меня привлекала беззаботность моих «друзей» и легкомыслие девушек, которые верили всяческим уловкам парней, у которых цель была одна. Мне это не нравилось. Я считал, что у вас с девушкой должны быть чувства, чтобы нежно обниматься и целоваться. В общем, приходил я домой какой-то отшибленный. Меня тошнило от ссор родителей и от моих друзей, которые всё больше походили на каких-то озабоченных. Я отдалился ото всех, нашёл укромное местечко в ротонде и начал писать лирику, потом прозу. Не знаю, получалось ли у меня, но мне нравилось писать о чём-то важном и глубоком, хотя я не испытывал в жизни каких-то потрясений. Просто был обыкновенным подростком с неким максимализмом, который считал, будто он нужен этому миру. Через год родители прошли свой кризис отношений и начали жить мирно. Я перестал общаться со своими сверстниками и решил, что лучшее, что могу сделать – это погрузиться всецело в самого себя. Пожалуй, сейчас могу заметить, что я никогда не писал на тот момент о любви… Я писал о чём угодно, но только не о ней. Понимаю, что искусство без любви – не искусство, но я боялся затрагивать эту тему. И старался о ней не думать. Естественно, в своих чувствах я больше не признавался маме, когда она готовила мне уху. Даже не ловил себя на мысли, что ей, быть может, хочется вновь услышать эти слова… И я сидел напротив мамы, которая по-прежнему гладила мою голову и говорила: «Это тебе, милый мой, как ты любишь. Я приготовила твою уху с любовью, чтобы она была особенно вкусной», - а в ответ пустота. Да, наверное, ей было очень больно… Она ещё тогда сразу замолкала и с её лица спадала резко улыбка… И вот однажды со мной случилось чудо… То самое чудо, когда я повстречал ту самую Мою… Мы познакомились на джаз-концерте. Ей было некуда сесть, и она спросила, можно ли ей подсесть ко мне… Помню этот день, как вчерашний… На ней было шелковое платье, с переливающимся жёлтым цветом, на ней была такая яркая красная помада, что первое, на что я обратил внимание оказались именно её красивые губки. Боже, как очаровательна она была! И она была такой маленькой… Такой маленькой и беззащитной, робкой девушкой, которая решила надеть высокие каблуки, чтобы ослепить молодых людей своей очаровательностью и кротостью. Мы говорили о джазе, о музыке в целом, о цветах, о картинах, ловили минуты блаженства, замирая от звуков саксофона… И когда я замирал в оцепенении, то всегда бросал свой взгляд на неё, пока она не видит. Я не знал на тот момент, что со мной происходит. Но мы вышли из бара, и я осмелился пригласить её на прогулку. Она устала ходить на каблуках, поэтому сняла их и ходила босиком прямо по асфальту. Такая нежная, беззащитная… Она была ниже меня на сантиметров 30, мне так и хотелось взять её на руки и повертеть вокруг себя. Проводив её до дома, я осмелился взять номер телефона и позвонить ей на следующий день, чтобы назначить следующее свидание. Она была не против. Мне так и хотелось взять перо и начать писать стихи про любовь, но я сдержался. Почему-то мне не хотелось писать об этом чувстве, словно я чувствовал себя уязвимым.

На втором свидании мы гуляли по городу, рассказывали какие-то истории из жизни друг другу, зашли в парк аттракционов и прокатились на колесе Обозрения. И она вновь показалась мне на вершине великолепной… Так и хотелось её заключить в свои объятия, согреть своим теплом, но я не осмелился… И мы пошли гулять дальше, пока я не проводил её до дома.

Через две недели я опять встретился с ней… На этот раз я пригласил её на «Травиату». Она была без ума. Рассыпалась в благодарностях, что я подарил ей столь дивный вечер. Почему-то после театра мне захотелось отвезти её в самый большой книжный магазин, который был в городе. На удивление, она там ни разу не была. Мне было чертовски интересно, какими книгами она зачитывается, чтобы понять, каков её внутренний мир, ведь книги, как и музыка раскрывают в человеке то, чего он порой даже сам не знает. И она подошла к полке с книгами Харуки Мураками – главного любителя включать красиво джаз в романы. Удивительная девушка…

И на следующем свидании, в ресторане, всё вырвалось само с собой – я не знаю, но сказал ей, что чувствую между нами какую-то невероятную связь; чувствую, как никогда, что она для меня особенная и первая… А она содрогнулась, выпила чашку чая, сказала, что ей надо отлучиться… И, в общем, так и не вернулась… Такое мучение… Однако… Однако я начал писать о любви, но я чувствовал, что по-прежнему её боюсь. Что-то сковывает меня, возможно, из-за того, что… Или… Может, я просто боялся любви, как те люди боялись того сильного ветра? Но страх им не помешал идти дальше, рука об руку… А мне, почему-то, помешал… Да, всё внутри сжимается при мысли, что я кому-то могу сказать эти слова, как тогда, на кухне у мамы. Но я любил и люблю её уху, и её тоже… И очаровательную девушку… Видимо, мы с ней во многом похожи. По крайней мере в одном точно – мы оба малодушны. Боимся любви и страдаем от того, что она есть, но мы её отвергаем, потому что боимся боли. А по итогу боли только больше…

Что скажешь, подсознание? Где ты, подсознание? Почему в самый нужный момент ты от меня ушло? Где ты? Появись же!

- Я тут. Всегда. Хочу сказать тебе одно: любовь не терпит малодушия, поэтому если ты хочешь по-настоящему полюбить и сказать об этом человеку, то вспомни мамину уху, её объятия, нежные слова, еду, приготовленную с любовью… Вспомни тот момент, когда ты ей сказал, что любишь её. Ты ведь только что признался, что любишь. Так скажи ей, и увидишь, как жизнь заиграет яркими красками.

Обдало таким холодным ветром, когда молодой человек закончил разговаривать с самим с собой. Как дальше быть? Что делать? Внутренний голос был прав. Надо менять свою жизнь. Менять её, излучая и получая любовь. Но ему вдруг стало так больно… Пришло осознание, что он уже не молодой человек, а мужчина, которому скоро будет 31 год. Чего добился? Что получил, кроме ухи? От кого или от чего он так убегал? Почему все эти годы он так яро боялся этой любви? Что такого… Любит и любит… Он вдруг взял телефон и позвонил маме с папой. Они подняли трубку, и он начал в начале что-то неразборчиво говорить:

- Я… В общем, дурак. Да…

- Чего? Милый, чего ты там говоришь? – нежно спрашивала мама.

- Я не говорил вам уже очень давно то, чего вы хотели от меня услышать.

- И что же именно? – с интересом и некой иронией спросил папа.

- Что… я… как бы это сказать… Люблю… вас… Да, я люблю вас. – с неким восхищением даже громко повторил мужчина.

- Сынок, милый, и мы тебя любим…- рыдая, вымолвила мама из себя.

- Да, сын мой, мы знали, что ты боишься это говорить, поэтому искренне ждали момента, когда ты до этого дорастешь. И, знаешь, ты дорос. Конечно, хотелось бы, чтобы не только нам ты в этом признался, но и той, что проникла в твою душу.

- Откуда вы знаете?

- Мы не знаем, просто чувствуем тебя. 31 год. Пора бы уже влюбиться, как считаешь? А это то, что происходит совершенно с каждым.

- Ну, видимо, в моём возрасте выше Амстердама уже ничего не светит.

- Да ну не надо так говорить. Ты просто попробуй. Ничего от этого ты не потеряешь. Возможно, я был не лучшим отцом для тебя, но я хочу сказать, что то тяжелое время мы пережили с мамой потому, что любили друг друга… Не скрою, у меня были и другие женщины, но ни одна из них не заставляла во мне переворачивать внутренний мир так, как это делала твоя мама. И когда я надолго ушел, а потом вернулся – я осознал, что больше эту женщину я не потеряю. Ты потеряешь, если не попробуешь. А если попробуешь, то терять будет и нечего, только можешь приобрести.

- Я понял, пап… Спасибо…

- Звони нам, сынок, мы всегда тебе рады! – сказали оба родителя одновременно.

«Ладно», - заверил он самого себя и направился к дому своей возлюбленной. Там он простоял два часа, потом три, четыре, но её не видать… И решился он прогуляться по городу, как раньше, а потом зашёл в тот самый книжный магазин, купил ноты пьес Скрябина, серенад Шуберта и не обошел стороной полку с Харуки Мураками. Взял «К югу от границы, на запад от солнца», включил The Beatles «Here comes the sun» на своём плеере и пошёл дальше. Ему стало интересно, расцвел ли новый цветок на той поляне и пошёл в сторону парка. Там он сел возле неё, где никакого цветка не оказалось, взял книгу, открыл и начал читать. Но тут к нему подсела девушка и сказала: «Хорошая книга. Люблю её, так много рассказывает о любви, в таких джазовых звучаниях…». Чуть со страхом он поднял глаза, уже было подумал, что это Она, но нет, это была совершенно другая девушка, хотя чем-то и похожая на Неё. Они проговорили всю ночь, а на следующий день она пригласила его к себе домой. Он вдруг осознал, что то, что с ним было – это первая влюблённость. Подростковая, наивная влюблённость в 30 лет. И взглянув на её книжный шкаф, рояль и приготовленную её уху, он понял, что никогда в жизни не любил… Не любил до этого момента. До того момента, как не попробовал эту уху. Уху, приготовленную с любовью.

Прошёл месяц. Он взял перо, чернила и новые листы, направился к парку, увидел новый растущий цветок, который пленил его сердце так сильно, что он не удержался, подошёл к нему, наклонился над ним и прошептал: «Я люблю тебя».