Writober-25

Предисловие

В прошлом году я впервые приняла участие в таком движе. Начиная, не особо верила, что дойду до конца, но тогда справилась и осталась очень довольна тем, что дошла до конца. Получилось это потому, что я не ставила перед собой грандиозных целей, не пыталась обязательно писать что-то стоящее, а просто писала хоть что-то, но каждый день.

Получилось очень неровно, но появились несколько зарисовок к книге, которую написала этим летом, несколько новых, неожиданных глав в книге, которую писала тогда, несколько полноценных рассказов, а главное - море удовольствия от творчества.

Поэтому решила повторить творческий октябрь и в этом году. Он у меня ожидается довольно напряженным, поэтому вновь полна сомнений - дойду до конца или нет. Но рискну! Даже если продержусь хотя бы половину пути - ужехорошо.

В качестве темы беру вот этот набор:

Глава 1. Книжный за углом

Этот Книжный за углом я уже готова была считать миражом. Сколько раз, увидев у знакомых в руках новую книгу, на вопрос “Где купили?”, получала ответ - “в Книжном за углом”. Но когда я отправлялась на его поиски, то ничего за углом не обнаруживала. То ли угол был не тот, то ли вывески на нём не висело, но найти его не удавалось.

Лишь пару раз я совершенно случайно натыкалась на него. Один раз в сильный ливень я заскочила в первую попавшуюся лавку, чтобы спрятаться от падающей сверху стены дождя. И просто окаменела от удивления, увидев стеллажи с книгами. Я долго бродила тогда там, рассматривая красивые обложки и жалея о том, что денег как раз сейчас у меня нет. Иначе бы я развернулась!

Как я потом жалела, что не осмотрелась внимательно, уходя оттуда. Я так спешила добежать до дома в короткий миг затихающего дождя, что не посмотрела внимательно, с чем соседствует магазинчик. К тому же мне казалось, что теперь-то я его без проблем найду. Но когда вернулась на эту улицу на следующий день, то на том месте, где я, мне казалось, спасалась от ливня, теперь работал алко-маркет. Да, вина там стояли качественные, и публика бродила приличная, но спутать его с уютным книжным было совершенно невозможно.

Другой раз я наткнулась на Книжный, когда зимними сумерками возвращалась домой из гостей. Гостеванье тогда не задалось. Моя подруга, что зазвала к себе половину нашей группы, на меня времени не нашла, кокетничая с парнем, ради которого, как оказалось, и затевалась встреча. И шла я в глубокой грусти, когда моё внимание привлекла светящаяся тёплым жёлтым светом витрина. Книги и игрушки на ней подсказали - это он, Книжный. И я,почти без надежды, толкнула дверь.

Всё же час был скорее вечерний, и я боялась, что магазин уже закрыт. Но он работал, хотя покупателей было немного. Внутри было тепло, тихо, пахло типографской краской и бумагой. И книги там были на любой вкус. Так что я словно выпала из пространства и времени, листая красочные фолианты. И когда уходила оттуда, прижимая к груди желанное и давно разыскиваемое издание, то все огорчения этого дня были забыты.

Я даже почти не огорчилась, когда проходя по улице через день, вновь не нашла Книжный. Была уверена – он вновь появится, когда я буду в нём по-настоящему нуждаться.

Глава 2. Иди сквозь туман

Саша стоял у дверей подъезда и вглядывался в туман. Где-то там прятался его котик и жалобно мяукал. Он выскочил из квартиры, когда мама уходила на работу, а Саша, в каникулы отвыкший вставать рано, не смог его поймать. Успел только заметить рыжий хвостик, мелькнувший за захлопнувшейся дверью.

Саша надеялся, что Шустрик далеко не убежит, ведь подъезд закрывался автоматически. Но его надежда не оправдалась. Когда мальчик надел шорты и футболку, обулся и вышел из квартиры, то Шустрика в подъезде уже не было. Похоже, кто-то из соседей тоже встал рано и покинул дом, вот котик и сумел выскочить на улицу вместе с ним.

И теперь Саша стоял у подъезда и вглядывался в туман. Серая влажная пелена затянула всё, и знакомый, привычный двор превратился вдруг в какое-то мрачное и загадочное место. Туман искажал звуки и формы, прятал в промозглом облаке старую лавочку, клумбу, кусты и деревья.

Саше казалось, что в этой серости прячется кто-то страшный. Огромный чёрный монстр с острыми зубами и твёрдыми когтями стоял в тумане и следил за Сашей, ожидая, когда мальчик рискнёт отойти от родного подъезда. Мальчику казалось, он слышит, как кто-то громко дышит в тумане, шуршит ветками кустов, тяжело шагает по спрятавшейся от взгляда дорожке.

– Шустрик, Шустрик! Иди ко мне! – позвал он котика, надеясь, что тот сам выскочит ему под ноги.

Но Шустрик не прибежал, а сам жалобно позвал друга:

– Мяу! Мяу!

Котик словно говорил:

– Мне страшно! Я потерялся! Иди ко мне сам сквозь туман.

Саша не мог оставить его одного, заблудившегося в тумане, и набравшись храбрости, решительно шагнул вперёд от двери подъезда.

– Не бойся, Шустрик! Я иду к тебе, иду сквозь туман.

Глава 3. Иногда достаточно вдоха

Иногда достаточно взгляда, чтобы понять до печёнок, до боли, банальнейшую вещь – мир прекрасен! Синь неба, сияние солнца и игра ажура теней от становящихся всё прозрачней крон. Оранжево-алый клён, тёплая насыщенная желтизна дубовых листьев на фоне не уступающей осени зелени других деревьев. Охристый шуршащий ковёр под ногами. И покой, разлитый в хрустальном воздухе.

Иногда достаточно вдоха, чтобы почувствовать скрытую горечь и тонкую печаль наступившей осени. Всё проходит. Красота мимолётна. Мимолётна жизнь.

Глава 4. Костёр в ночи

:Темнота. Пустота. И высасывающий все чувства холод. Все, кроме тоски и страха.

И когда почти совсем не осталось сил, вдруг далеко впереди замерцал огонёк. Рыжая дрожащая точка, обещающая тепло и свет. Надо добраться к ней! Как бы тяжело ни было, надо двигаться вперёд – к костру, что кто-то зажёг в ночи.

Вот уже костёр хорошо виден и пустота отступает. Мрак уплотняется, превращаясь в укрытую темнотой землю с седой от росы травой. Пустота превращается в прохладный воздух, пахнущей дымом, горящим смолистым деревом и какими-то цветами. Кажется, лилиями.

Костёр стреляет в ночь яркими искрами и серыми мотыльками пепла. Когда пламя взлетает выше, его блики начинают играть на воде, что иначе выдаёт себя лишь шелестом волн.

У костра сидит какая-то странная компания: ребёнок, старуха и несколько мужчин в военной форме. Они не смотрят друг на друга. Только на танцующее тёплое пламя.

Не хочется приближаться к ним. Но жар огня манит к себе. Из темноты от воды выходит ещё один мужчина, одетый в странный наряд. Кажется, такое называется хитоном. Он смотрит прямо на меня и говорит6

– Вот и ещё одна заблудившаяся душа. Тебя как раз и не хватало, чтобы мы могли отправиться в путь.

Глава 5. На кухне

Татьяна сняла последнюю пробу, убедилась, что мясо мягкое, крупа в каше разварилась, выключила газ и, зная, как дети порой заигрываются, позвала их ещё до того, как завершила последние приготовления:

– Дети, идите кушать!

Скоро услышала лёгкий топот от спешащих на кухню ног и лап. Невольно улыбнулась. Их кошка всегда откликалась на её зов первой, словно спеша опередить всех остальных. Она путалась у них под ногами и редко кого из детей пропускала вперёд.

Дети устроились за столом, и Татьяна принялась выставлять на стол тарелки.

– Суп? А где булочки? – протянула Лидочка.

– Какие булочки?

– Как у бабушки. Разве ты сегодня их не пекла?

– Когда бы я успела? С чего ты взяла, что я пеку?

– Просто тут пахнет сдобой, – пояснил сын, начиная активно работать ложкой. – Как при бабушке.

Татьяна вздохнула. Уже три года, как её мама ушла, а дети время от времени вспоминают её так, словно она рядом.

Прежде самой сесть рядом с детьми и приступить к обеду, она положила в миску корм для кошки и удивлённо оглядела кухню: куда делась бежавшая вместе с детьми Мурка. И почти не удивилась, увидев её сидящей на пороге кухни.

– Мура, опять! Иди ешь! У тебя уже полная миска.

Но кошка сидела на пороге и молча смотрела на неё круглыми жёлтыми глазами. Такая у неё появилась привычка последний год – замирать на пороге и сидеть, непонятно чего ожидая. Как её ни звали и ни заманивали, она сидела загадочной статуэткой, рассматривая пространство кухни. Пока сын или дочка не затаскивали её через порог. После этого, словно пересеча невидимую границу, Мурка вела себя уже как обычно. Тёрлась о ноги хозяйки, мяукала, смотрела ей в глаза, выпрашивая еду, словно не она только что неподвижно сидела на входе.

Самое странное, что вела она себя так далеко не всегда. Иногда её совершенно не останавливал порог, и дети видели впереди пушистый хвост и толстую попу кошки, последним мощным рывком опередившей их в забеге на кухню.

Мура смотрела на старую хозяйку, стоявшую за спиной новой, и ждала, когда та кивнёт ей, разрешая зайти на кухню. Но та, как обычно, улыбаясь, любовалась внуками и про кошку пока не вспоминала.

Глава 6. Слишком много

Анна Павловна наслаждалась: дышала полной грудью свежим прох ладным воздухом с нотками зелени и цветов, любовалась игрой солнечных бликов на воде. Лепет речных волн, редкие крики птиц вдали и шорох ветерка в прибрежных кустах и травах. На душу Анны Павловна снисходили покой и гармония.

“Всё же хорошо, что я не поленилась выйти на прогулку пораньше”, – подумала женщина. Утомительная рабочая неделя подошла к концу и возможность побыть наедине с кусочком природы была желанна, как чай-антистресс. В этот час на берегу немногочисленные граждане выгуливали детей и собак, старательно избегая друг друга, так что можно было вообразить, что река и небо принадлежат только тебе.

Вдруг наверху на набережной грянула весёлая музыка, и Анна Павловна вздрогнула.

– Опять! – вырвался у неё горький стон. – Опять какой-то фестиваль!

Она завертела головой, выбирая путь, ещё не перекрытый музыкантами, волонтёрами, аниматорами и прочими развлекателями несчастных горожан. Праздник ещё только разгорался, а значит сейчас, когда гуляющей публики было немного, пройти мимо бесчисленных зазывателей, призывающей поучаствовать в викторине, лотерее, квесте, мастер-классе и “свободных микрофонов” будет непросто.

Анна Павловна не любила обижать людей отказом, но и участвовать в беспрерывном праздничном марафоне у неё уже не было сил. Городские власти с мая усиленно развлекали народ, и Анна Павловна от этого уже страшно устала.

“Слишком много культуры!” – вздохнула она и, не рискнув подняться по лестнице на оживающую набережную, пошла, маскируясь за кустами, вдоль прибрежной полосы подальше от разгорающегося праздника.

Глава 7. Кошмар наяву

Сегодня Катю ждал ответственный день. Ей предстояло выступать с докладом на первой в своей жизни конференции. Она заранее продумала свой наряд, чтобы выглядеть одновременно по-деловому и женственно: классическая белая блузка, приталенный пиджак и узкая юбка-карандаш, колготки телесного цвета и туфли-лодочки. Всё перемерила и приготовила ещё с вечера, чтобы утром не тратить лишнее время на сомнения и сборы.

Долго не могла уснуть из-за переживаний. Всё представляла, как будет выходить к микрофону на глазах у множества людей, что скажет. И когда уснула, то мучилась кошмарами, где то на ней внезапно не оказывалось юбки, то пропадал голос, с ноутбука исчезала презентация, то микрофон начинал шипеть и свистеть микрофон. Она долго с ним воевала, пока не поняла вдруг, что слышит не свист микрофона, а будильник, который тщетно пытается её пробудить.

Ракетой Катя вылетела из кровати, обливаясь холодным потом при мысли, что проспала! Она суматошно заметалась, чтобы успеть умыться, собраться, накраситься и выпить кофе. Нет! Сегодня - только ромашковый чай! Он успокаивает, а кофе - будоражит. Для Кати сейчас это совершенно лишнее.

Она и так даже с макияжем никак не может справиться! То тушь размазалась, то тени легли чересчур жирно, румяна – неровно, а стрелки на веках дрожащие руки выводили особенно криво! Кате пришлось несколько раз всё стирать и начинать заново. Ей казалось, что стрелки часов двигаются в два раза быстрей, чем обычно. Но вот с макияжем покончено, чай выпит, сумка собрана, и пора одеваться.

Кате казалось, что чёрная полоса кончилась пока дело не дошло до колготок. Она раскрыла новую упаковку и заторопилась натянуть их на свои стройные ножки. Неудачно поддела их острым ноготком, и вот – у неё на глазах стремительно поползла стрелка!

– Хорошо, что купила сразу три упаковки! – пробормотала себе под нос Катенька.

Вторую пару она надевала осторожно и довела процесс до конца без трагических случайностей. Но когда рванулась в коридор на выход, то неудачно задела угол тумбочки, зацепилась не понять за что, и с ужасом услышала тихий треск рвущихся колготок.

Катя вскрыла третью, последнюю пару. Не дыша, нежно-нежно натянула колготки, на цыпочках вышла в коридор, надела лодочки. На миг замерла, мысленно проверяя – не забыла ли чего? Не забыла! Всё, можно идти! Часы обнадёживали – должна успеть.

Действительно успела. Правда, впритык, но главное – не опоздала. Зарегистрировалась. И уже перед входом в зал решила посмотреться в зеркало, вспомнив сон про пропавшую юбку.

Юбка была на месте. Но на колготках красовалась невесть когда появившаяся стрелка! Просто кошмар наяву!

С тех пор на все ответственные мероприятия Катя ходила только в брючном костюме.

Глава 8. Что ты знаешь?

Что ты знаешь о лете? О зное и неге? О солнечном свете, что пронзает насквозь кроны лесов и толщу озёр? Про ливни и грозы, мощь которых пугает одних, а других восхищает? Про энергию жизни, что наполняет всех, кому выпало счастье наслаждаться этой жаркой порой?

Что ты знаешь о зимах, холодных и тёмных? О застывшей земле, укрытой снегами? О похожих на мёртвых обнажённых деревьях? О ветрах и морозах, что выстудят сердце, высосут радость?

Если твои зимы другие, то ты вряд ли оценишь всё счастье лето, надежды вёсен, осени грусть.

Глава 9. Пуговица

Одинокая белая пуговица. Четыре дырочки. Плоский кружок из простой пластмассы. Уже никто не помнит, где она работала прежде, где несла свою службу по соединению разных частей во что-то единое нужное.

Она терялась в ворохе связок красивых и ярких наборов своих коллег, что хранились с ней рядом в шкатулке. Рука хозяйки даже не касалась её, когда иногда открывалась крышка, и другие пуговицы извлекались на свет. А когда (очень редко) хозяйка всё же редко останавливала взгляд на ней, и в сердечку пуговицы появлялась надежда,всё кончалось одинаково. В конце концов слышалось:

– Жаль, что такая только одна. Придётся взять другие.

Белая пуговица отчаялась и решила, что так и будет пылиться ненужной в шкатулке. Пока однажды её не извлекли из кучи других - ярких и новых, и не сказали:

– Вот же она! Я помнила, что где-то есть подходящая! Смотри, Танечка, я пришью её крепко, и у твоего мишки появится снова глазик. Будет не хуже, чем раньше.

Вот так и вышло, что одинокая белая пуговица перестала быть ненужной, забытой, а превратилась в часть любимой игрушки.

Глава 10. тема 9 и 11: Не засыпай, или Те, кого нет

Женька таращил глаза, сидя в кровати, и отказывался засыпать. Я уже ему и три сказки прочитал, и песни пел. Чуть сам не уснул, а он изо все сил сопротивлялся сну. Хотя уже и зевал, и тёр глазки, невольно выдавая усталость и подступающую дрёму.

– Женька, ты почему всё не спишь? – не выдержал я.

Когда сестра попросила посидеть с племянником, пока она с мужем отправились на чей-то юбилей, я рассчитывал, что Женька быстро заснёт, а я спокойно поиграю в Сети на сестрицыном компе.

– Я усну, а ты уйдёшь.

– Не уйду, пока твои родители не вернутся.

– Обещаешь?

– Обещаю!

– А пока я не усну, ты здесь посидишь?

– Посижу.

– Тогда ладно. Только не пой больше. Ты поёшь плохо.

– Ну и ладно, не буду.

Я молча устроился в кресле, надеясь, что в тишине Женька уснёт быстрее. Тишина, тепло и неяркий свет ночника меня самого стали бросать в сон. Но стоило моим глазам закрыться, как тут же раздавался Женькин голос:

– Не засыпай!

...

– Не засыпай!

---

– Не засыпай!

– Да что ж это такое! – не выдержал я. – Сам не спишь, и мне не даёшь. Почему не засыпать-то? Ночь на дворе.

– Не засыпай, – тревожно сказал Женька. – Если заснёшь, то придут Они...

– Кто – они?

– Те, кого нет.

– Это как?

– Чудовища с острыми зубами и красными глазами. С когтями – во! – растопырил ладошки племяш. – Мама говорит, что их нет, но я знаю – они есть. И придут, если ты заснёшь.

Глава 12. Мрачный полдень

За окном шёл дождь и завывал ветер. Было серо, сыро, пасмурно. И полдень казался печальным и мрачным.

На ясном небе сияло солнышко, согревая осеннюю землю. Пели птички. Пригревшиеся на солнце кошки одним глазом следили за птахами с надеждой на то, что кто-то из крылатых певуний решит прогуляться по присыпанным листьями дорожкам.

Но для Сонечки полдень всё равно был мрачным. Она училась со второй смены и в полдень ей пора было собирать портфель и отправляться в школу.

Глава 13. Ты увидишь листопад

Жизнь замотала. Бежим, бежим, из дома на работу, с работы домой, уткнувшись носом в землю, все в делах и хлопотах. Не успеваем замечать смены сезонов.

Нет, конечно, знаем, что весна сменилась летом, а осень – зимой, ведь приходится менять обувь, одежду, шины у машины и т.п. Но успеваем ли прочувствовать напоённые влагой и надеждами ветра весны, цветение лета, сверкание снежинок в свете фонарей?

Остановись, вздохни поглубже, присядь на лавочку в сквере, и ты увидишь листопад. Медленное кружение разноцветных листьев в прозрачной синеве неба. Их задумчивый танец в солнечном долгом свете. Падение на серый асфальт или уже усыпанный их собратьями газон. Тихий шорох при падении, последнем кусочке полёта у самой земли.

Ты увидишь листопад и оценишь красоту прощания листьев с летом и жизнью.

Глава 14. Ветер в глубине души

Лизанька считала себя стойкой барышней, которая умеет держать лицо несмотря ни на какие обстоятельства. И гувернантка, и классная дама всегда повторяли, что девица должна выглядеть невинной, кроткой и радостной, демонстрируя миру свою благодарность за те блага, что изливаются на неё.

И Лизанька всегда старалась соответствовать этой науке. Она долго и тщательно тренировалась перед зеркалом сохранять “ангельский” вид: потупленный взгляд и нежную загадочную полуулыбку на устах.

– Кто бы знал, как сложно сохранять улыбку, когда у тебя в глубине души бушуют ветра, – жаловалась она подругам.

Лизе очень нравился придуманный ею образ – “ветер в глубине души”. Она представляла себя стоиком, который улыбается несмотря на бури, что веют внутри, разрывая сердце в клочья. Правда, она никак не могла придумать повод для разрывания сердца.

Сосед по даче Коля, забывший о ней после возвращения в Петербург, на причину сердечной драмы никак не тянул. Он был рыжий и младше Лизы на целых два года. К тому же обсмеял Лизаньку, когда она опробовала на нём своё романтическое сравнение.

Услышав про “ветер в глубине души”, рыжий Коля захохотал и бестактно заявил:

– Про ветер – это точно! Сквозняк в твоей голове – это факт! Мысли из неё выдувает только так!

Это стало хорошим поводом для Лизы продемонстрировать свою стойкость. Она посмотрела на Николая снисходительно:

– Смейся, смейся. Тебе меня не задеть. Это лишь показывает грубость твоей натуры и отсутствие поэтического чутья.

Глава 15. Ты с нами?

Вадик был парнишкой компанейским, за любой движ, кроме похорон. Рассказывал, как в детстве поехал в деревню к бабушке. Познакомился с местной пацанвой. Они ему как-то и говорят:

– Пойдём сегодня яблоки собирать. Ты с нами?

– А как же!

Вадика немного удивило, что за яблоками они отправились ночью, но решил, что слова “днём жарко, и других дел полно” всё объясняют. То, что до огороженного забором сада дошло ребят меньше, чем выходило, его даже обрадовало: значит, ему достанется больше.

Но много собрать не удалось. Только Вадик успел приноровиться к темноте и набрать немного яблок, как над садом разнёсся гневный вопль какого-то деда, и приятели Вадика побежали на выход. Все побежали, и он побежал. Остальные бегали быстрее и на забор вспорхнули, как птички. Тренированные! А вот Вадик замешкался и когда он наконец вскарабкался на забор, то раздался жуткий грохот выстрела. Вадик дёрнулся и свалился. К счастью, не в сад, а на обратную сторону забора. И хоть ушибся, но, впечатлённый выстрелом, побежал стремительней зайца.

Яблоки оказались кислыми. Вызвали оскомину и понос. Но Вадик верил приятелям, что “всё было круто!!!”

Вадик вырос, устроился на работу и в первую рабочую пятницу к нему подошли коллеги:

– В выходные собираемся на рыбалку. Ты с нами?

– А как же!

Его немного удивило, что удочки и снасти взяли не все, а в рюкзаках у ребят что-то булькало и звякало, но задавать вопросы не стал. Решил, что на месте разберётся.

Когда он на следующий день пришёл в себя, ему было ОЧЕНЬ плохо! Вадик не мог вспомнить, куда делись его удочка и наживка, ведь улова он так и не обнаружил. Бока у него болели, на лбу красовалась шишка, но он поверил словам коллег, что отдохнули они знатно!

Скоро все знали про готовность Вадика отвечать на вопрос, куда бы его не звали:

– Ты с нами?

– А как же!

И вот однажды к нему подошла Лидочка из бухгалтерии и говорит:

– Завтра Катя с Максом пойдут в ЗАГС подавать заявление. Мы с подружками собираемся их поддержать и идём с ними. Ты с нами?

Вадик уже открыл рот, чтобы ответить, но Лидочка поторопилась добавить:

– Только паспорт не забудь.

И Вадик насторожился.

Глава 16. Сияние

Сегодняшняя тема – “Сияние”, но сияния в наступившем дне не было ни на гран. Солнце не показывалось даже краешком, не в силах пробиться сквозь ровную облачную пелену. Тусклый желтоватый свет, низкое скучное небо давили, высасывали из души малейший намёк на радость.

Даже первый в этом году снег не добавил света, не принёс облегчения. Мелкая белая крупка, падавшая с низкого неба то ли таяла в полёте, то ли терялась в сухой траве и мёртвой опавшей листве.

Сегодня мне предстояло пойти в филармонию на Открытие концертного сезона, но желания никакого не было. Тусклый свет и низкое небо придавливали к земле, внушали единственное желание - забиться в норку, свернуться клубочком и закрыть глаза, чтобы никого и ничего не видеть. Но лежавший в сумочке билет, выстроенные заранее планы и чувство долга заставили отправиться на концерт.

Что меня там ждёт, я не знала. Почему-то думала, что увижу обычный для наших местных концертов набор номеров - песни и танцы. А оказалось, что меня ждала встреча с классической музыкой. Свойственная ей меланхолия, которая прячется даже в самой светлой мелодии, неожиданно нашла отклик в моей измученной предзимьем душе. Нижней точкой стало танго Астора Пьяццоллы Oblivion, что значит Забвение. Название очень точно передаёт настроение музыки. Забвение – это то, что сегодняшний давящий день словно пытался добиться от нас. Забудь о лете. Забудь о радости, энергии, силе. Забудь. Забудь. Забудь.

И это совпадение музыки, природы, настроения неожиданно привели к рождению покоя и гармонии. Мягкому сиянию надежды.

Я не знала, что в эти минуты происходило снаружи концертного зала. А там начался снегопад. И выйдя из филармонии, неожиданно встретила сияние снега под фонарями, белые крупные хлопья в тёмном вечернем небе.

Глава 17. Слишком много думаешь

Сегодня я финалила повесть, которую пишу для другой площадки, поэтому для Райтобера решила взять отрывок из неё, написанный сегодня.

И вот пришёл день, когда мы с Тони отправились расторгать наш временный брак в посольство Гаммы. Это заняло минут пятнадцать, а после Тони предложил мне отметить наше расставание чашечкой чая. Я не стала отказываться. Он заслужил от меня хотя бы нормального прощания.

– Тебя что-то тревожит, Эри? – спросил он, занимаясь чаем.

– Ты не обижаешься не меня? Что я подвела тебя?

– Нет. Хотя мне жаль, что у нас не сложилось. Но лучше расстаться в начале пути, чем увидеть ошибку, зайдя достаточно далеко. Так тебя что, мучит вина передо мной? – посмотрел на меня с тёплой усмешкой Тони, явно сомневаясь в этом.

– Не только, – честно призналась я.

И глядя на его спокойное, доброжелательное лицо, вдруг вывалила на своего уже бывшего “первого мужа” ворох своих сомнений.

– Ты слишком много думаешь. Да, выбирать тебе наверняка придётся. Но ты ведь ещё в начале нашего знакомства говорила о возможности своей отставки. Значит, мысль об этом у тебя уже была без всякой связи с Фаридом.

– Да, – подтвердила я. – У меня уже есть достаточная для этого выслуга. Но я считала, что ещё пару, тройку лет послужу.

– Уверен, такой срок Фарид потерпит.

– А что потом? Как я буду жить?

– Страшно? – понимающе усмехнулся Тони. – Менять жизнь всегда страшно. Вот и я хотел спрятаться за твоей спиной в свой период перемен, но не вышло. И знаешь, что скажу? Это к лучшему. Я понял, что никто за меня не устроит мою жизнь. И тебе не стоит бояться. Ты сильная, справишься. Главное, пойми, что нужно именно тебе.

Глава 18. В мутной воде

У нас с мутной водой нехорошие ассоциации. От неё ждёшь подвоха и между чистыми прозрачными водами и мутной водицей мы всегда выберем первую. Между тем мутная вода комфортный дом для многих живых существ от микроорганизмов до рыб. Хотела я написать что-то юмористическое, навроде басни, об этих кишащих в мутной воде живых существах, но наткнулась на почти трагическую историю индского речного дельфина, реликтовое существо, не выбиравшее свою судьбу.

29 миллионов лет назад на земле обитали не только морские, но и речные киты. Реки тогда были полноводными и если и не совсем прозрачные, то всяко не такие загрязнённые, как нынче. Но увы, к меняющемуся миру приспособиться дано не всем. Миллионы лет удалось пережить лишь двум видам. Остались индские и гангские дельфины, разлучённые как Зита и Гита близнецы. Когда-то они жили в одной реке, но 550 тысяч лет назад половодье, мощное, как всемирный потоп, разлучило их навсегда.

Легко быть красивым и милым, когда ты живёшь в тёплом и благодатном море. Но не всем выпадает такая судьба. Жизнь в мутных водах Инда превратила речных дельфинов в зубастых слепых, почти безглазых чудовищ. Они даже плавают боком, чтобы легче было маневрировать на мелководье.

На них охотятся люди и никакой надежды на то, что жизнь станет легче. Воды всё грязней, да ещё ко всему прочему к обычной мути добавился мёртвый пластик. Инд вторая по загрязнённости им река в мире. Леса вырубают. Места для жизни всё меньше, а шума и помех - больше.

Но слепые дельфины живут. Борются. Не сдаются.

Глава 19. Там, где нет слов

Сегодня вновь решила сжульничать. В прошлый раз я объединила 2 темы в одну, а сегодня решила понять тему буквально: там, где нет слов - это для меня рисование. Оно предполагает создание образов без слов - линиями, пятнами, цветом. Так что сегодня покажу моё выполнение задания в челлендже инкогтябрь, который проходит в ЖЖ.

Нужно было восстановить сюжета и образы из случайных клякс и пятен. Я уже проходила подобный марафон и убедилась, что это хороший способ раскачать фантазию. Тогда мы делали акварельные кляксы, а в этот раз увидеть образы предстояло увидеть не в любых, а кофейных.

Мне казалось, что я запомнила пропорции для приготовления кофе для рисования, но оказалось, что напутала. У меня получилось бледно.

Поэтому оставлю здесь цитату из поста с заданием:

Что понадобится: — Листы бумаги, белой или цветной — Порошок кофе: полстакана на стакан кипятка (пусть остынет) — Ложка, чайная или столовая

А дальше я действовала, как написано: брызгала чайной ложкой раствор на страницы альбома. А после того, как пятна высохли обрисовала вначале их силуэт черным линером, а потом добавила детали. В приведённом примере в исходном посте к графическому силуэту добавлялись другие цвета. Но, возможно, потому, что на дворе октябрь, мне захотелось оставить только тёплый сдержанный цвет пятен, так похожих на цвет сухих осенних трав. Получилась композиция с осенними цветами на правой стороне разворота, и немного "искажений и фантазий" на левой - обитатели этого осеннего цветочного мира - улитка, сердитый мотылёк, жучок, странная женщина с ромашкой в зубах.

Глава 20. Если закончится

Бабушка говорила смешно:

– Если закончится осень, то тебе как раз пригодятся связанные мной носочки... Если закончится зима, то я посажу рассаду и у тебя летом будут свои огурчики.

– Бабушка, ты говоришь неправильно, – важно поправляла её Сонечка. – Надо - когда закончится зима.

Бабушка в ответ улыбалась:

– Для тебя - когда, а для меня если...

Глава 21. Где никто не искал

Принц Рикардо, стоя за спиной сидящего на троне отца, скучал. Все эти официальные приёмы проходили до одурения однообразно. Одни и те же речи, одни и те же главные действующие лица. Второстепенные менялись, но из-за одинакового выражения лиц и строгого следование этикету казались похожими друг на друга. Потому любое отступление от привычного ритуала приёма сразу привлекало внимание.

С тронного возвышения принцу был хорошо виден весь зал, заполненный людьми, и потому он сразу заметил необычную тихую суету, начавшуюся к середине действа. Нет, ничего чрезвычайного. Просто в зале появилось несколько слуг из внутренних покоев, которым нечего было делать в этой части дворца.

Они скользили вдоль стен, внимательно глядя на пол, банкетки, на которые никто не смел садиться, осторожно заглядывали за шторы и скульптуры.

«Похоже, опять Пушок потерялся», – понял принц.

Белый пушистый кот был любимцем младшей принцессы, и если вдруг Мари не могла его отыскать в течении получаса, то на его поиски отряжали целую армию – няньки, фрейлины, слуги и служанки носились по личным покоям принцессы и принцев в поисках кота.

Кот, давно вышедший из возраста игривого котёнка, любил покой, и внимание юной принцессы его утомляло. Потому он старательно изыскивал возможность отыскать такое место, где можно поспать, не опасаясь того, что тебя схватят за пузо цепкие ручки и начнут тискать и мять, или потащат куда-нибудь прочь от любимой лежанки.

Где он только ни прятался и где его только не искали! Принцу стало интересно, где Пушок затаился на этот раз, если искать его пришли даже сюда.

Едва приём завершился, Рикардо заспешил в покои младшей сестры.

– Как, отыскали? Где он прятался на этот раз? – весело спросил он старую нянюшку, которая когда-то растила и его.

– Какой там, Рикки! – махнула рукой нянька. – Уже везде посмотрели. Нет паршивца! А девочка скоро придёт с занятий танцами и начнёт нас гонять по новой. Может, выручишь?

– Попробую, - кивнул принц.

Прежде чем самому начинать поиски, он тщательно опросил всех, где именно они искали кота, делая при этом пометки на плане дворца, который всегда носил с собою.

Когда выслушав доклады слуг он отметил флажками все осмотренные территории, выяснилось, что есть лишь одно место, где никто не искал – спальня принцессы, из которой Пушок убегал при первой возможности. Туда Рикардо и направился вместе с тремя служанками.

На первый взгляд кота там не было. На второй и третий тоже. Заглянув во все укромные уголки, служанки белого ленивца так и не обнаружили. И лишь когда в спальню внесли гусиный паштет, который Пушок обожал, Рикардо заметил, какое-то странное шевеление на кровати сестры. Он пригляделся и заметил странный бугорок возле подушек.

– Разве постель не должна быть идеально ровной? – спросил он. – В покоях сестры появилась новая неопытная служанка?

И точно! Кот обнаружился под покрывалом, где он мирно спал, уверенный, что принцесса, ненавидящая спать днём, точно его не потревожит.

Глава 22. Возьмёшь меня за руку?

– Димочка, не убегай! Впереди дорога. Возьми меня за руку.

...

– Ого, сколько здесь народу. Как бы нам не потеряться. Возьми меня за руку, Димочка. Я знаю, что ты уже большой мальчик, но мне так будет спокойней.

---

– Надо же, как скользко. Настоящий гололёд. Дай мне руку, Дима, обопрусь на неё.

...

- Что-то у меня в глазах потемнело. Не вижу ничего... Страшно. Возьмёшь меня за руку?

Глава 23. Старый телефон

Сегодня в музее было тихо и Татьяна Сергеевна была уверена, что вряд ли до конца дня что-то изменится. На улице лил унылый осенний дождь, а в такую погоду посетителей у них практически не бывало.

Пожилую смотрительницу клонило в сон, и потому она вздрогнула и не сразу сообразила откуда доносится пронзительный звон. Она не поверила себе, когда поняла, что трезвонит экспонат в подведомственной ей экспозиции. Старый, даже старинный телефон, стоявший на столе кабинета рядом с малахитовой чернильницей, пронзительно дребезжал и даже, казалось, подпрыгивал, настойчиво привлекая её внимание.

Телефон не был подключён ни к чему и звонить не мог. Но звонил. Звук был столь пронзительным и требовательным, что Татьяна Сергеевна, хоть и была уверена в том, что её разыгрывает молодёжь, всё же сняла трубку.

– У меня зазвонил телефон, – негромко произнесла она знакомые с детства строчки и поднесла трубку к уху.

Услышала шорохи и потрескивания и автоматически продолжила:

– Кто говорит?

Татьяна Сергеевна не удивилась бы, услышав в ответ “Слон!” и хихиканье. Но на том конце провода всхлипнули и дрожащий детский голос произнёс:

– Тётенька... тётенька телефонистка... мне страшно!

Татьяна Сергеевна отодвинула трубку от уха и внимательно осмотрелась. “Наверняка меня разыгрывают”, – подумала она. В зале по-прежнему никого не было, но она не сомневалась в возможностях нынешней технике. Небось записывают всё на музейную видеокамеру и потом повеселятся от души.

– Тётенька телефонистка, – донёсся из трубки дрожащий детский голос.

Разумней было положить трубку, не выставлять себя доверчивой дурой. Ведь никакого ребёнка на другом конце провода быть не может из-за неимения самого провода.

Татьяна Сергеевна услышала тихое отчаянное поскуливание, словно ребёнок боялся так, что не мог плакать. И она не выдержала. Даже если есть хотя бы один процент того, что с ней говорит настоящий малыш, она не может положить трубку и оставить его наедине с отчаянием и страхом.

– Что у тебя лучилось?

В ответ раздался плач и невнятное бормотание.

– Успокойся. Раз ты до меня дозвонился, то всё будет хорошо. Говори чётко и ясно. Что случилось?

– По-ожар! Там... там всё горит.

– Взрослые дома есть?

И ожидаемый ответ:

– Нет. Я один.

– Выйти из дома сможешь?

– Там в прихожей огонь!

– А ты где?

– В папином кабинете.

– Там тоже уже горит?

– Нет. Я закрыл дверь, а из под неё дым...

– Так, положи трубку рядом с телефоном и чем-нибудь заткни щель под дверью.

– Чем?

– Посмотри вокруг. Можно скатертью, покрывалом с кресла или дивана, или подтащи ковёр или дорожку, если они есть. И посмотри есть ли в комнате вода - в вазе или графине. Намочи в этой воде тряпочку - платок или косынку и приложи её к носу. Понял? Действуй.

В трубке стукнуло, и стало понятно, что её положили на стол. Татьяна Сергеевна слышала пыхтение и постукивание, плеск воды. Похоже ребёнок старательно выполнял её инструкцию. Она напряжённо обдумывала, что можно сделать ещё. Правильней всего было вызвать спасателей, но сможет ли ребёнок назвать свой адрес? А главное, в глубине души жила уверенность, что спасатели здесь не помогут. Всё зависит только от неё и ребёнка, что надеялся на её помощь.

– Я сделал! Что дальше?

– А балкон у тебя есть?

– Нет, мы живём на первом этаже.

– Так это же здорово! Открыть окно сможешь? Если да, то обуйся, оденься потеплее и выбирайся в него. Даже если ушибёшься – не страшно. Доктор тебя вылечит потом. И кричи погромче, зови людей на помощь. Понял?

– Да.

– Тогда не бойся. Действуй! Ты справишься!

– Правда?

– Конечно! Я тебе обещаю – всё будет хорошо.

В трубке снова стукнуло от соприкосновения со столешницей. Татьяна Сергеевна прижала трубку к уху так плотно, что стало немного больно, но она не обращало на это внимание. Важнее было слышать, что происходит там.

Стуки. Шорохи. Хлопки. И тоненький крик где-то далеко:

– Помогите! Пожар!

Выбрался! Поняла Татьяна Сергеевна. Она плотнее прижала трубку к уху, но там царила глухая тишина. Только шум собственной крови смотрительницы и стук её сердца. Старый телефон снова превратился в неработающий экспонат.

Глава 24. Первый ход

Я лежала на дне повозки и бездумно смотрела на полотняный тент, закрывавший от меня небо. Я не знала, сколько мы едем. Мне было всё равно. Вначале я плакала, быстро поняв, что бороться со слезами бессмысленно. Как я ни пыталась сдержаться, они лились нескончаемым потоком, и я решила дать им волю, пока никто меня не видит.

Я старалась ни о чём не думать, но отчаяние прорывалось всхлипами и тихими рыданиями сквозь намеренную пустоту безмыслия. Мне было обидно, страшно, больно. Как я ни пыталась взять чувства под контроль, ничего не получалось. Всё переменилось слишком резко и неожиданно.

Обессилев от тихой истерики, я на время впала в дрёму, а когда проснулась, истерика и слёзы ушли, оставив ледяное равнодушие. Было холодно и внутри, и снаружи. Заглядывавшая в повозку Мара укрыла меня одеялом, но холод не отступал. Но меня это устраивало. Холод затягивал тонким льдом чёрный омут отчаяния, что спрятался внутри, вымораживал мысли, превращая их в ленивых медлительных рыб, которых теперь легко было отогнать на глубину, чтобы перестать их видеть.

Нет, я понимала, что думать о том, как жить дальше, придётся. И знала, что как-нибудь, но я... Нет, мы. Ведь я не одна, а с Марой. Мы справимся. Я не могу подвести Мару, как она не может бросить меня. Я снова соберу себя из осколков. Но не сегодня. Сегодня, сейчас, я позволю себе быть слабой. Пока никто не видит, пока ничего нельзя изменить, пока ничего не происходит.

Когда повозка остановилась, то я не откликнулась на зов Мары. Мне не хотелось шевелиться. Казалось, что стоит выбраться из под одеяла, и сковавший меня лёд треснет, боль голодным зверем вновь примется драть мне душу.

Я слышала, как Мара и Айвар возятся снаружи, негромко переговариваясь, но не вслушивалась в их голоса, не задумывалась о том, чем они заняты. Мне было всё равно.

Сквозь пелену апатии пробился незнакомый женский голос:

– О, новенькие! Вы кто такие? Чьи будете?

Ответил не Айвар, а Мара. Она в их семье была главной.

– Ничьи. Свои собственные.

– Если ничьи, то вам здесь не место. Перебирайтесь в арьергард, – и, похоже, увидев, что её не поняли, пояснила. – В хвост обоза.

Я не знала, как поступят Айвар и Мара: переберутся ли послушно в хвост, где куда опасней, или начнут спорить с незнакомкой. Но и то, и другое нам не подходило.

Придётся вмешаться. Подняться удалось не сразу. Тело затекло, и при попытке встать острые иголочки боли на время заставили замереть.

– Почему мы должны тебя слушаться? – возразила незнакомке Мара.

– Если вы ничьи, то вы никто. И вам в самом безопасном месте обоза делать нечего. А я – Рыжая Барб, меня здесь все знают. И я всех знаю. Могу и вас под крылышко взять, но не за так.

У меня в душе робко зашевелилось любопытство: кто это здесь такой влиятельный, что готов предложить нам покровительство? Откинув полог и выглянув наружу, увидела особу явно неблагородную. Высокая крупная рыжеволосая женщина, чей возраст перевалил за середину жизни, что не мешало ей краситься так, словно она стояла на подмостках. Напудренное лицо, подведённые глаза и ярко алый рот нисколько не делали её моложе. Было странно, что столь вульгарно выглядящая особа берётся командовать.

– Эти люди – мои слуги. Поэтому все переговоры вам стоит вести со мной.

Под оценивающим взглядом Рыжей Барб подумалось, что я поторопилась. Стоило прежде проверить в зеркало, не размазались ли от слёз пыль и грязь на лице. Я почувствовала, как опухли мой нос и глаза от долгого плача. Да и причёска, наверняка, сейчас как у девицы, спустившейся с сеновала.

– Ага, тут у нас ниса из благородных. Но здесь твоя благородная кровь ничего не значит. Важно лишь, кто тебе покровительствует.

С этим трудно спорить. Рыжая Барб права.

– Даже не знаю, что сказать. Лучше объясните, что предлагаете вы, когда говорите о взятии под крыло.

Женщина вновь смерила меня взглядом, проверяя, не издеваюсь ли я. Но мне действительно было интересно. Сегодня я привлекла внимание императора, а завтра ему надоем. И кто знает, может тогда помощь от Рыжей Барб станет для нас хлипкой опорой.

– Если ты шлюха, то присмотрю за тем, чтобы тебя никто не обидел. Если маркитантка, то обеспечу защитой, чтобы с тобой честно расплачивались за товар. А ты мне платишь процент с дохода, – она хмыкнула. – Как видишь, разницы нет. Будь ты хоть шлюхой, хоть маркитанткой. Плати мне долю малую, а я тебя обеспечу защитой.

– Да как ты смеешь! – не выдержала Мара. – Благородную госпожу называть шлюхой!

– Здесь других нет. Жён и дочек благородные с собой на войну не тянут. Если едет в обозе только в вашей компании, значит, торгует или собой, или чем-то ещё.

Слова Рыжей Барб звучали грубо, но были правдой.

– Не могу сказать, что мне платят, но, пожалуй, сейчас я скорее шлюха, чем маркитантка. Шлюха императора.

– Вот как... Тогда моя защита вам не нужна. Пока. Только сомневаюсь, что император с тобой надолго. Он до девок не падкий. Приедаются они ему быстро. Или, думаешь, с тобой всё будет по-другому? Чай, ты из благородных.

В голосе Рыжей Барб явно звучала усмешка. Но меня это не задевало. Она говорила так, как есть, и от этого мне становилось легче. Словно ноги коснулись дна.

– Не думаю. Симпатия правителя переменчивей весеннего ветра. Возможно, уже завтра мне понадобится твоя помощь. Только продавать себя я не буду, – я задумалась, чем могла бы заинтересовать женщину, и её вид дал мне подсказку. – Я могу готовить мази и притирания для красоты кожи, отвары для волос, настои для лечения простуды и болей в суставах.

– Так ты целительница? – заинтересовалась Барб.

– Нет. Дар у меня слабый. Серьёзные раны и болезни не лечу, а так, что-то по мелочи могу помочь.

– Если не побрезгуешь лечить моих девочек, то можешь рассчитывать на меня. А то целителям не до них. Они солдатами заняты.

– Не побрезгую. Но пока я ничего обещать не могу. Не знаю, что меня ждёт.

– Ладно. Если что, шли свою служанку ко мне. Пусть спросит Рыжую Барб. Меня здесь все знают, проведут.

– Договорились.

Рыжая Барб кивнула и пошла дальше. Мара, проводив её осуждающим взглядом, сказала, когда та удалилась достаточно, чтобы не услышать наш разговор:

– Госпожа, как вы можете разговаривать с такой... Терпеть от неё оскорбления!

– А ты видишь здесь кого-то ещё, кто готов предложить нам хоть что-то? Уверена, что даже будь здесь благородные нисы, они захотели бы теперь со мной разговаривать?

Мара сердито поджала губы и повернулась к костерку, на котором висел котелок, и принялась энергично в нём помешивать.

Меня и саму не радовал состоявшийся разговор, который слишком наглядно показывал, как изменилась моя жизнь и положение. Никогда раньше я не общалась с подобными особами, даже не видела столь откровенно вульгарных женщин. Но я сделала первый ход. Взяла цветной камешек и положила на поле, усыпанное осколками. Буду собирать свою жизнь заново.

Глава 25. Другая сторона времени

Время - это постоянное бесконечное движение, изменения, поток, неумолимо несущий всё сущее от рождения до смерти. Та самая река, в которую невозможно войти дважды.

Есть ли у этого потока другая сторона? не знаю. Но если есть, то это – безвременье. Страшное место, где ничто не движется и не меняется. Всё, попавшее туда, на ту сторону времени, застывает навечно, как мушка в янтаре.

Это не смерть. Ведь и смерть конечна.

Это не жизнь. Ведь жизнь без изменений невозможна.

Это краткий миг, превратившийся в вечность.

Глава 26. На фото

Обратите внимание на эту стену. Здесь размещена серия фотографий, посвящённых знаменитой Битве при Аиде. Нет, никакого отношения к аду и его демонам они не имеют. Речь идёт о сражении Византийских армий на равнине Полемон или, другое название местности – Аид.

В центре вы видите панорамное изображение битвы, где хорошо видно как армия императора Михаила YI Стратиотика сошлась с мятежниками под командованием полководца Исаака Комнина. Но панорама позволяет оценить ландшафт и масштабность битвы. Деталей на ней не разглядеть. Поэтому предлагаю посмотреть на фото слева, где изображён важный эпизод состоявшегося сражения, когда имперское левое крыло под командованием магистра Аарона полностью разгромило правое крыло повстанцев. Преследуя их до лагеря повстанцев, он захватил там возглавлявшего правое крыло мятежников Романоса Склероса и был на пороге захвата лагеря повстанцев, а вместе с ним и победы.

Скажу сразу: столь эффектное начало не помогло. Из-за нерешительности Аарона имперцы упустили удачу, а личная стойкость Исаака Комнина, удержавшего центр, принесла мятежникам победу.

На правом фото вы видите самый драматичный момент сражения, когда четверо русских наёмников императора пытались убить Исаака Комнина. Они атаковали его одновременно с двух сторон, их копья застряли в его доспехах и удерживали его в воздухе, пока он балансировал посередине.

Кто-то может усомниться – как такое возможно? Но фото подтверждает воинское искусство и удачливость Исаака Комнина.

Что вы спрашивает?Повторите вопрос.

– Разве в 11 веке уже была фотография?

– Странные сомнения, если фото вот они, перед вами.

– Так это подлинники?

– Подлиннее не бывает!

Глава 27. Если они подойдут

Вера Сергеевна спохватилась не сразу, что внучки нет дома. Семилетняя Катюша была девочкой серьёзной и, бывало, могла час тихонько заниматься своими делами, если увлеклась чем-то. Да и Вера Сергеевна не совсем привыкла к её присутствию в доме. Дочка завезла её всего недели две назад, а до этого никогда раньше не оставляла Катюшу у бабушки с дедушкой надолго без собственного присутствия. А тут дочери предложили участие в экспедиции на недавно открытый Ставрос, как раз по её научному профилю, и Ольга не захотела отказываться от выпавшего шанса.

– Катя уже подросла. А я всего на месяц в командировку слетаю и заберу её у вас. Присмотрите?

– Конечно, не волнуйся. Мы справимся.

И до сегодняшнего дня всё шло хорошо. Катя, хотя и скучала по маме, но была девочкой позитивной и во всём умела находить хорошие стороны. Бабушку и дедушку знала с детства и прекрасно усвоила, что от них можно добиться больших послаблений, чем от строгой мамы.

– Катя, Катенька! – позвала Вера Сергеевна, не обнаружив внучку в отведённой её комнате.

– Чего ты мечешься, как заполошная? – спросил муж, когда Вера Сергеевна по второму кругу обежала дом, выкликая девочку. – Небось, спряталась Катька от тебя и конфеты есть втихомолку. Чего паникуешь?

– У меня предчувствия плохие. Тут объявили, что началась миграция архов на неделю раньше…

Олег Петрович нахмурился и присоединился к поискам.

Большую часть года Арахия была совершенно безопасным для людей местом, но два раза в год начиналось перемещение архов – похожих на пауков полуразумных коренных обитателей планеты. И хотя законы Звёздного Содружества запрещали убийство аборигенов, но люди на Арахии придерживались другого правила: если архи подойдут – бей первым. Иначе будет поздно. Убьют тебя.

Такой печальный вывод сделали люди с первых лет освоения планеты. Попытки наладить контакт с архами ничего не дали и все последующие годы люди и архи старательно избегали друг друга. В обычное время архи скрывались в подземельях и на территории, обжитые людьми, не совались. А люди не заходили к ним. Но в сезоны миграции архи передвигались маршрутами, проложенными их предками задолго до появления людей. И люди на это время запирались в своих жилищах, оставляя Арахию аборигенам. Если удавалась избегнуть прямой встречи, то обе расы расходились с миром. Пережив сезон, всё возвращалось на круги своя.

– Вера, я нашёл её, – севшим голосом произнёс муж. – Только не паникуй. Вон она.

И он кивнул в окно.

Катя, зная, что бабушка простит, нарушила запрет: вышла во двор одна и сидела сейчас на лавочке у самой дороги, по которой катилась тёмная волна архов.

Они ещё не приблизились к дому, но были уже хорошо видны. Ещё пара минут и первые из них окажутся рядом с их стоявшим на окраине поселения домом.

Вера Сергеевна рванулась к выходу.

– Стой! – ухватил её за руку муж. – Не успеем. Остаётся только ждать и молиться.

– Чего ждать?!

– Ты знаешь, что бывает они просто проходят мимо. Редко, но такое бывает.

– Если человек спит или без сознания, то да, такое случалось. Но Катя-то нет! Вон сидит, ножками болтает.

– Я и говорю – молись! Хоть крошечный, но шанс есть. А вот если ты выскочишь и бросишься к ней, то и надежды не будет. Погибнете обе!

Вера Сергеевна замерла и сжала руки так, что ногти до крови впились в ладонь.

Катя сидела на лавочке и смотрела на дорогу. В руках девочка вертела несколько листьев, сорванных с росшего во дворе куста малины.

Вот первые архи показались на дороге прямо напротив лавки, где сидела девочка.

– Господи, только бы они прошли мимо!

И, словно услышав её, первый арх повернул голову и посмотрел своими большими фасеточными глазами в сторону внучки. Но не остановился. Не тронул её. Заскользил дальше. Катя продолжала сидеть, болтая ногами.

Появившаяся надежда заставила Веру Сергеевну затаить дыхание. Может, всё-таки обойдётся?

Ещё несколько похожих на пауков фигур, прошелестело мимо. И ещё. Ничего не происходило. Внучка с любопытством рассматривала архов. Она, не жившая на Арахии, ничего про них не знала и, похоже, не испытывала страха.

– Первые группы всегда небольшие, – сказал Олег Петрович. – Ещё немного и они пройдут. До следующего отряда буде промежуток, и я успею вытащить её оттуда.

Катя тоже увидела, что архи заканчиваются и неожиданно для всех спрыгнула с лавочки.

Онемев, Вера Сергеевна смотрела, как Катя подходит вплотную к дороге и протягивает арху листья. Тот остановился. Осторожно, медленно протянул лапу. Обычно они двигались куда стремительней! Взял один из листочков и пошёл дальше.

Вера Сергеевна видела, как Катя смеётся и протягивает листочки следующему.

– Они её не трогают!

– Они вступили с ней в контакт, – поражённо сказал Олег Петрович. – Это первый нормальный контакт между человеком и архом. Как это понять?

Дождавшись, когда последние из архов отойдут от них подальше, Вера Сергеевна и Олег Петрович выскочили на улицу и завели Катю в дом. Они никак не могли поверить в своё счастье. Всё обошлось! Катя жива!

***

Этот случай произвёл сенсацию. После тщательных исследований было выяснено, что архи читают эмоции людей. Из-за их сходства с пауками первые люди, столкнувшиеся с ними, испытывали к архам страх и неприязнь. Хотя они и старались не показывать свои эмоции, но архи их ощущали и ждали от людей нападения. Взаимный страх порождает агрессию. И после первых стычек каждая из сторон приняла решение убивать противника сразу.

Катя же считала пауков симпатичными и излучала навстречу впервые увиденным архам лишь любопытство, симпатию и дружелюбие. Опасности в ней не увидели и потому пошли на контакт.

Глава 28. Обитатель живого уголка

Живой уголок в школе №6 не отличался изобилием обитателей. Пара крыс и хомячков, переданных школе уставшими от питомцев родителями учеников, кролик и два попугайчика.

Отвечавшая за уголок учительница уже привыкла, что дети норовят притащить в него найденных на улице котят и щенков, выпавших из гнезда птенчиков, но Петя Иванов сумел её удивить. Он принёс в школу камень и настаивал, что тот живой.

– Я видел, как он моргал и охотился на мух! – утверждал мальчик.

Камень действительно обладал интересной формой, напоминавшей застывшего то ли тролля, то ли гнома в балахоне до пола. Правда, никаких признаков жизни за весь день, что камень лежал на парте в классе, у него замечено не было. булыжник и булыжник!

Но попытки учительнице объяснить Пете разницу между живым и неживым к успеху не привели. Он настаивал, что каменюге самое место в живом уголке, потому что держать его дома он, Петя, опасается, но и просто выбросить такую интересную штуку жалко.

Их горячий спор услышала школьный психолог и, отведя учительницу в сторону, тихо ей посоветовала:

– Похоже, у ребёнка трудный период в жизни, и он обзавёлся воображаемым другом. Не стоит с ним спорить. Положи камень возле клеток. Он есть не просит и убирать за ним не нужно. Пусть себе лежит. А потом, когда всё забудется, унесёшь его куда-нибудь.

Так и поступили. Но с тех пор корма стало уходить почему-то заметно больше. Из аквариума стали пропадать рыбки, а ночью из живого уголка иногда доносился странный стук и нервные крики обитателей. Только ночью в школе никого не было, а потому вопросов о причине волнений среди обитателей живого уголка ни у кого не возникало.

Глава 29. Что скрывает окно?

Лизанька считала себя особой, стоящей выше банального любопытства.

- Этот душный мир обывателей не для меня, – заявляла она. – Я живу в мире грёз, в своих мечтах, а потому можете не спрашивать меня о погоде за окном или приходил ли сегодня молочник. Я вам не отвечу! Подобные пустяки проходят мимо моего внимания.

И когда Лизанька шла в гимназию, то старалась иметь вид возвышенный и меланхоличный. Не то что вечная сплетница Ляля. Та вечно всё рассматривала по дороге, и норовила прокомментировать:

– Смотри, служанка Петровских строит глазки молочнику! Вот умора! О, а это кто там мелькает за окном у Гречихиных?

– Кто там может мелькать? – невольно включалась в обсуждение Лизанька. – Скажи ещё, сидеть как прикованная – я поверю. Мадам Гречихина – дама солидная. Она уж как сядет у окна утром, так до обеда не поднимется. Смотрит за улицей в щелку между плотными шторами и думает, что никто про её длинный нос, вынюхивающий новости, не догадается.

– Вот именно! Обычно окна у Гречихиных задёрнуты плотной шторою, а нынче там лишь прозрачный тюль и за ней, я тебе клянусь, мужской силуэт мелькал.

– Вот прямо уж мужской! Откуда ему там взяться? Мадам Гречихина – вдова. И сына у неё нет.

– Вот мне и интересно! Что там за кавалер взялся? Да ещё и за гимназистками следит тайно. Может, это чей-то поклонник?

– Выдумаешь тоже! Там что-то мелькнула, а ты уже целый роман выдумала, – скептично произнесла Лизанька и стрельнула глазками в сторону обсуждаемого окна.

Всё же любопытно – что за историю скрывает окно вдовы Гречихиной. Есть там кто, за прозрачной тюлью или Ляля выдумывает?

Глава 30. Странные соседи

У Натальи Петровны появились новые соседи. Странные. Во-первых, они пришли знакомиться. Так и сказали:

– Мы – ваши новые соседи. Очень рады познакомиться.

И так радостно улыбались! Как будто и не говорили из чистой вежливости.

Переехав, они почему-то не затеяли ремонт с перфораторами на полгода. Так, недельку постучали, погремели, и успокоились. И то, занимались этим строго в дневные часы. Ну не странно ли?

Они нервировали Наталью Петровну тем, что при встрече всегда здоровались, спрашивали «как дела?» и улыбались. Улыбались!

«Уж не шпионы ли они?» - заподозрила подвох Наталья.

Ещё больше подозрений появилось у неё, когда после приезда в гости дочки с внуком и внучкой, от соседей никаких жалоб и возмущений не поступило. Никто не стучал в потолок, когда внук, разбежавшись, катал грохочущую машинку через всю квартиру, не жаловался и не вызывал полицию, когда внучка слушала громкую музыку после десяти вечера, а зять курил на балконе, стряхивая пепел вниз. И гадостей в ответ никаких не делали.

– Странные соседи, какие-то неправильные, - решили на общелавочном совете старые жительницы подъезда. – Надобно бы за ними приглядывать. От таких только и жди подвоха. Рано или поздно они проявят себя.

– Мы их выведем на чистую воду!

Послесловие

Этот сборник - результат моего участия в Райтобере, октябрьском писательском марафоне.

Октябрь в этом году был у меня напряженный по основной работе, и я не была уверена, что дойду до конца, но всё же решила вписаться. И точно - Райтобер в этом году дался мне тяжелее, чем в прошлом. Расписаться на полноценные рассказы не удавалось. Много раз мне хотелось бросить, но соучастники по марафону помогали держаться. Чтобы не отставать от других авторов я садилась через "не могу и не хочу", рассчитывая написать хотя бы абзац по заданной теме, и мне это удавалось.

Да, я пару раз пропускала дни, иногда немного жульничала, то объединив две темы в один рассказ, то взяв для Райтобера отрывок из книги, которую начала писать недавно (но тот кусочек, который писала в данный день октября). И так и не дописала последнюю тему, решив завершить свой Райтобер в последний день октября.

Но всё же я продержалась!

То, что времени и сил на полноценные рассказы не было, в какой-то мере пошло даже в плюс. Я восстановила навык писать коротко. Когда пишешь романы и тем более циклы, мозг перестраивается, и сжато выразить мысль перестаёт получаться. А это иногда тоже надо.

В результате Райтобер дал мне возможность попробовать кратко писать в разных жанрах и на разные темы. Написались рассказы, зарисовки, эссе, и даже один научно-популярный очерк:)) Появились несколько новых героев, которые, возможно, потом появиться на страницах новых более крупных историй.

Спасибо всем, кто читал и комментировал, поддерживал меня своим примером, спасибо Алёне Ан за вдохновляющие темы!