Writober 2026

Введение

Сборник, посвящённый челленджу Writober 2026.

Неожиданность

Утром я проснулась, как всегда. Мне будильник ни к чему. Январское солнце светило в большие окна, и вся комната была залита светом. Торопиться особо было некуда. Я полежала немного, послушала тишину и встала.

Из моего панорамного окна открывался весь Заилийский Алатау. Утром горы особенно красивые — ещё не успеваешь толком проснуться, а уже стоишь и смотришь на них. Вершины белые от снега четко выделялись на фоне сине-голубого зимнего неба. Воздух такой прозрачный, что кажется они рядом, стоит только протянуть руку. Я смотрю на горы уже много лет, каждый день, и мне не надоедает. Они всегда такие разные.

Я накинула халат и спустилась в кухню. Она светлая и теплая. Из окон гор не было видно — только ель и липа под снегом. Здесь просто уютно и спокойно. Пахло мятой и имбирем. Я поставила чайник, сварила кашу — овсянку с яблоком и корицей. И яйцо всмятку, как всегда. Ела без хлеба, привыкла уже.

Вообще-то я теперь могла позволить себе не спешить. Времени у меня стало гораздо больше, и групповых занятий на фитнесе прибавилось: плавание, йога, танцы, теннис. Очередную тренировку пропускать не хотелось.

Я заварила чай с кардамоном, взяла кружку и поднялась в спальню. Снова остановилась у окна. Можно было сказать, что я привыкла к этому виду за стеклом, но… к горам привыкнуть невозможно, наверное. Допила чай и посмотрела на часы. Нужно было собираться на тренировку.

Я пошла в ванную — или туалетную комнату, как я ее называю — переодеваться. Она рядом со спальней, через стенку, буквально два шага по коридору. Там у меня все приготовлено: спортивная сумка, вещи для бассейна, сменная обувь, спортивные штаны, футболка. Я вошла и прикрыла за собой дверь. И тут она захлопнулась.

— Что такое? — удивилась я, услышав непривычный звук.

Я дернула ручку. Дверь не открылась.

— Ну вот…

Страх

Я сначала решила, что я делаю что-то не так. Неправильно открываю. Надавила на ручку сильней. Потом толкнула. Потом потянула на себя. Снова толкнула. Дверь даже не шелохнулась.

— Черт.

Я похлопала себя по карманам халата — телефона не было. Он остался на кровати. Так я на тренировку опоздаю. Вот этого мне только не хватало. Я снова взялась за ручку. Трясла ее изо всех сил. Ничего.

В сердцах я стукнула ладонью по двери. Потом сильней.

— Эй!

Я прислушалась. Тишина. Я начала колотить в дверь кулаками.

— Помогите!

И вдруг стало неприятно от собственного голоса. Он ударился о стены и вернулся ко мне каким-то чужим. Сказала — и сама испугалась этого слова. Помогите. Я никогда не думала, что мне придется когда-нибудь его произнести.

Сердце забилось так сильно, что я чувствовала каждый удар. По спине и рукам прокатился холодок. Стало трудно дышать. Руки задрожали.

Однажды мне было очень страшно. Я лежала в аппарате МРТ. Сердце колотилось, выступил холодный пот, казалось, теряю сознание, а в руке я судорожно сжимала резиновую грушу, которую мне дали на всякий случай. Врачи помогли. А сейчас рядом никого не было.

Я присела на край ванны и пыталась себя успокоить. Всё просто. Заклинило замок. Придет кто-нибудь, вызовет мастера. Ничего страшного.

Я смотрела на дверь. Почему-то она уже не казалась обычной дверью. Я встала и снова начала ее дергать. Бесполезно. И только теперь меня пронзила первая по-настоящему страшная мысль. А если меня никто не услышит? Никто не придет?

Я стояла перед дверью и думала уже не о тренировке. А о том, что будет, если она действительно не откроется.

Злость

Если дверь не открывается сама, значит, ей надо помочь. Молоток? Топор? Или еще что-то весомое? Я решила найти что-нибудь, чем можно открыть замок.

Начала открывать шкафчики. Полотенца. Туалетная бумага. Кремы. Шампунь. Какие-то баночки, пока не до них. Открыла нижний ящичек, потом верхний.

— Ну должен же здесь быть хоть какой-нибудь инструмент?

Инструментов не было. Только нашлись маникюрные ножницы и пилочка.

— Вот и все мое хозяйство.

Ножницы в замок, конечно, не полезли как следует. Потом взялась за пилочку. Поковыряла сильнее. Пилочка жалобно звякнула и согнулась.

— Вот зараза!

Я швырнула ее на пол, ножницы тоже. Легче не стало. Я снова посмотрела на дверь. Потом перевела взгляд на стены. Два небольших окошка располагались высоко — под потолком. А если попробовать добраться до них?

Я огляделась. В углу комнаты нашелся маленький стульчик. Деревянный. Поставила его под окошком, встала. Не достаю. Тогда поставила его на унитаз и попыталась залезть на него. Но дотянуться до стены не получилось. Стульчик качнулся и… я плюхнулась на пол.

Сначала просто лежала. Потом начала собирать свои кости. Болел локоть, подвернула ногу. А чего я, собственно, хотела? Крикнуть? Позвать? Это же нереально.

Зима. Всё в снегу. Прохожих почти не было. Особняк стоял в глубине немаленького участка, огороженного трехметровым забором. На кого или на что надеяться?

Я вскочила, не обращая внимания на боль в ноге. Ну уж нет. Я выломаю эту дверь, даже если придётся разнести всю комнату. «Кто вообще ставит такие замки? Идиотская дверь. Идиотский особняк. Идиотская я — что не проверила ручку заранее».

Я доковыляла до двери. Схватила стульчик и ударила им. И раз. И другой. Стул жалобно хрустнул, но дверь даже не шелохнулась. Я замахивалась снова — уже не думая, просто чтобы бить.

— Откройся же ты!

Я перехватила стульчик поудобнее и занесла для нового удара.

Закрытая дверь

После всех моих попыток открыть дверь сил уже почти не осталось. Ладони горели, плечи ныли. Я опустилась на пол перед дверью. Уже не пыталась ее открыть. Просто сидела и смотрела.

Странное всё-таки чувство. Обычная дверь, которую я столько раз открывала и закрывала, вдруг стала стеной. Я внимательно разглядывала ее.

Хорошая дверь. Я сама выбирала, когда делали ремонт. Хотела, чтобы в доме всё было красивым. Не дешёвые пустые полотна, а именно из натурального дерева. Лиственница, что ли? Долго выбирала цвет, рассматривала рисунок дерева, прикладывала образцы. Мне нравился этот оттенок, нравилось, как они смотрятся в доме.

Таких дверей восемь. Я ходила по дому и любовалась. Тогда я радовалась, что не ошиблась. И вот теперь сижу перед одной из них. Я усмехнулась. Вот уж действительно — никогда не знаешь, для чего тебе в жизни пригодится то, что выбираешь с таким удовольствием.

Я провела рукой по двери. Гладкая. Крепкая. Надежная. Я вздохнула и снова посмотрела на замок. Такие же замки были на всех дверях. Одинаковые. Только зачем? Связка ключей хранилась на кухне в нижнем ящике. «Если бы я только догадалась взять их с собой, когда пошла в ванную. Но кто берёт ключи в собственный туалет?»

А за этой дверью был мой дом. Десять комнат, где было много жизни и тепла. Моя кровать, кухня, телефон, ключи. Всё моё. А здесь — я. И мне нужно всего лишь открыть эту чёртову дверь.

Я медленно окинула взглядом всю туалетную комнату: пол и стены до потолка облицованы плиткой. И вдруг подумала: если бы не знала, что я у себя дома… это место похоже было на маленький склеп. От этой мысли я сразу встала.

— Нет уж, — сказала я. — Только не это.

И снова надавила на ручку. Попробовала толкнуть дверь. Потом прижалась ухом к двери. Тишина. И всё-таки я была уверена: меня скоро найдут. Должны найти.

Знакомство

Я еще немного постояла и опять села на пол. Вот теперь я устала. Руки болели от ударов по двери, в локте ноющая боль, нога тоже напоминала о моем неудачном покорении стульчика. Я обхватила голову руками.

Сидела в собственной ванной, разговаривала с дверью, рядом валялась погнутая пилочка, а на тренировку я уже точно не попадала. Тренер, наверное, будет недоволен. Хотя какой теперь тренер…

Я подумала, а кому вообще мог бы прийти в голову вопрос: где я? Верной подруги у меня нет. А приятельницы знают, что я живу одна, но разве кто-нибудь станет проверять меня, если я не отвечу на звонок? Я сама отучила всех от этого. Я сама.

Только муж. Он бы не стал долго думать и разбираться. Пришел бы… Я почти увидела его возле этой двери… Но его уже нет. Или он всё-таки есть — вот здесь, в этой ванной, со мной. Потому что я вдруг почувствовала запах его парфюма — тот самый, с первого нашего вечера.

И почему-то сразу вспомнила, как мы познакомились. Господи, сколько это было лет назад? Мне было девятнадцать.

А началось всё с одного бокала вина, который я позволила себе вечером. Мне тогда тоже было одиноко в чужом городе, и я тоже сидела одна.

В Алматы я приехала недавно, после окончания колледжа. Подруг здесь не было, знакомых — немного. Комнату снимали вместе с одной девушкой, моей землячкой.

Была осень. Бар находился недалеко от моего дома. Я любила прогуливаться по вечернему городу, когда дневная суета заканчивается, и город начинает отдыхать. Знакомый бармен налил любимый коктейль. Пахло корицей и апельсином. Музыка была тихая, на грани слышимости, я просто слилась с неземной красивой мелодией.

— Разрешите угостить вас коктейлем, — голос незнакомца слегка завораживал.

Я подняла глаза. Передо мной стояла легкая небрежность и обаяние, с настойчивым взглядом серых глаз. Молодой человек чуть выше среднего роста, средней комплекции, главное — он был в пиджаке. Пиджак — это что-то! Мне тогда казалось, что мужчина в пиджаке обязательно должен быть серьезным и взрослым.

Фёдор, так его звали, разговаривал легко и оказался великолепным собеседником… Он много говорил, шутил. Потом мы иногда встречались, бродили по городу, наслаждаясь взаимным присутствием.

Зверь

Сидеть на полу мне тоже надоело. Хорошо хоть пол в доме был с подогревом.

Днем небольшие окна под потолком давали достаточно света. Я даже не заметила, как он постепенно менялся. А потом вдруг поняла, что на улице темнело. В комнате тоже стало как-то сумрачно. Всё вокруг стало серым.

Вот бы сейчас включить свет. Только выключатель снаружи. Пока еще что-то видно, я решила устроить себе постель. Вытащила штору, которая давно просилась в стирку, сложила ее в несколько раз и постелила на пол. Под голову положила спортивную сумку.

Вот и всё. Можно сказать, подготовилась. Посмотрела на свою постель и усмехнулась. Ночевать в собственном доме на полу в туалете мне еще не приходилось.

За окном становилось темнее. Я легла на приготовленную постель. Смотрела в потолок и подумала, что я сейчас в самом безопасном месте — дома, за закрытой дверью. И тут вспомнила другую комнату. Она тогда тоже мне казалась совершенно безопасной. Там был Федор.

В теплое время осени мы с Федором гуляли по узким дорожкам парка, смеялись, спорили и тихо беседовали — интересно проводили время. Но наступило время холода и дождей. После работы совсем не хотелось идти куда-то пешком, поэтому мы с Федором решили сходить в кино.

Договорились встретиться на остановке. Шел мелкий дождь с крупинками снега. Я вышла из дома в курточке с капюшоном. А Федор вышел из автобуса уже весь мокрый. Он работал прорабом на стройке.

— Я так в кино не пойду, — сказал он, отряхивая волосы. — Надо переодеться.

До кино оставалось время, и он предложил зайти к нему в комнату. Переоденется — и пойдем. В мужское общежитие? Нет. Никогда не была.

— Мужчины такие же люди, как и вы, — пожал плечами он. — Не звери. Чего бояться?

Я посмотрела на его мокрый вид. Он продрог, и мне стало его жалко. Ну правда — человек под дождём, в мокрой одежде. И согласилась. Ну переоденется человек.

В комнате было тепло. Федор снял мокрую одежду и пошел в душ. Вышел довольный — согрелся. Достал из шкафа сухую рубашку. А потом вдруг все изменилось.

Я даже не сразу поняла, что происходит. Федор подошел ко мне совсем близко и обнял.

— А может, никуда не пойдём? Останемся здесь, — сказал он почти спокойно.

Я оттолкнула его.

— Федь, ты чего?

Он будто не услышал. Еще секунду назад передо мной был Федор, которого я знала. А теперь я смотрела на совершенно другого человека. Он снова пытался меня обнять. Я как-то вывернулась, но он не отступал. Мне стало страшно.

— Федор, прекрати!

Он толкнул меня на кровать. Я ударилась спиной о край кровати, и на секунду перехватило дыхание. В голове билось: «Это Федя? Это не может быть Федя».

Дальше все происходило быстро. Я пыталась вырваться, отталкивала его, кричала, а он словно обезумел. Я не понимала, что с ним случилось? Почему человек, с которым совсем недавно спокойно разговаривали и смеялись, вдруг превратился в зверя.

В какой-то момент мне удалось удачно ударить его. Со всей моей силой. Федор отшатнулся, а мне этого мгновения хватило. Я рванула к двери и выбежала в коридор. Бежала не оглядываясь.

Только когда оказалась на улице, остановилась. Дождь все еще шел. Холодные капли попадали на лицо, а я стояла, медленно приходила в себя. В кино мы, конечно, не пошли.

По дороге домой я не плакала — шла быстро, смотрела под ноги, обходя лужи. А дома, переступив порог, зарыдала. Соседка по комнате испуганно смотрела: «Ты чего? Что случилось?» А что сказать? Ничего ведь не случилось. Я же вырвалась.

Я долго стояла под горячим душем и решила: больше никогда не пойду в гости к мужчине, которого плохо знаю. И не пошла.

А потом… я была счастлива, что окончательно от Федора отделалась.

Танцевать

Ночью мне снился Фёдор. Или не снился — я не могла вспомнить. Когда я открыла глаза в туалетной комнате было уже достаточно светло.

Я поднялась, потянулась, размяла ноги. Подошла к двери и подергала ручку. Дверь не шелохнулась. Я обреченно поплелась к умывальнику. Умывалась, чистила зубы и думала, что же теперь делать? Но ответа не находила.

Я стояла в центре и медленно окидывала взглядом всю комнату. Ванна, унитаз, биде, умывальник, стиральная машина и шкафы. Даже не думала раньше, насколько она большая — никогда даже мысли не было замерять размеры.

Высота до потолка три метра двадцать сантиметров — это я знаю — шторы заказывала. Я прошлась вдоль и поперек комнаты. Восемнадцать шагов в длину и четыре в ширину.

А ведь сейчас начинается тренировка в фитнес-центре по аргентинскому танго. Если уж меня заперли в туалете, значит, буду использовать пространство по максимуму. Танцевать я люблю.

Я с детства танцевала. Сначала просто для себя, потом начала заниматься бальными танцами. Три раза в неделю по два часа. При любой погоде. Музыка включалась — и я будто становилась другой. Не надо ни о чем думать, только слышать ритм, чувствовать партнера и успевать за музыкой.

Помню первое свое выступление на турнире по бальным танцам. Мы уже стояли за кулисами, ждали своего выхода. Я ужасно волновалась, коленки тряслись. Я вцепилась в локоть партнера Михаила. Как ему удавалось всегда сохранять спокойствие?

— А если я забуду движения?

— Я тебя поведу и доведу куда надо, — улыбнулся он.

Первое движение я сделала почти на автомате. Потом второе. Третье. А дальше все пошло само. Я уже не слышала ни зрителей, ни разговоров. Только музыку. Только наши шаги. Поворот, еще один, рука, движение корпуса…

Мы заняли третье место. Я ревела от счастья, а Миша говорил: «Я же сказал, доведу».

Сейчас ни партнера тебе, ни музыки, ни сцены. Только унитаз, ванна и дверь, которая не открывается. Зато ноги есть.

Я включила в голове музыку и сделала несколько танцевальных шагов между унитазом и дверью. Места, конечно, маловато. Но когда человек хочет танцевать, ему и метр на метр — сцена. Так что пусть будет тренировка.

В кармане

После подобия тренировки по танцам я села на унитаз и вытянула ноги. Смотреть на дверь уже надоело, но делать все равно было нечего. И тут я подумала, что неплохо бы перекусить. Есть хотелось вполне прилично.

Я сунула руки в карманы халата и нащупала две слипшиеся шоколадные конфеты и таблетки от головы. Достала их и держала в руках.

— Ну уж нет, — сказала я сама себе. — Таблетки на десерт — круто.

Я посмотрела на дверь. Ведь за ней — мой дом. Большая кухня и огромный холодильник, в котором чего только нет. Я даже представила его: открываешь дверцу, а там… Можно выбрать что-нибудь вкусненькое, поставить чайник, достать из шкафа шоколадное печенье.

Но больше всего мне хотелось хлеба. Обычный свежий. Я бы сейчас съела кусок хлеба с маслом. И сверху сыр. Даже чай не обязательно.

А я сидела в туалете и рассматривала две слегка раздавленные конфеты.

Я вспомнила, что раньше у меня почему-то постоянно мерзли руки. Поэтому во всех куртках и ветровках у меня лежали перчатки. По сезону я меняла верхнюю одежду, и перчатки уже ждали меня в карманах.

На работе коллеги даже подшучивали надо мной. А я надевала перчатки, руки согревались — и почему-то сразу чувствовала себя увереннее.

После того, как выберусь отсюда, мне кажется, буду набивать все карманы едой. На всякий случай. Это уже не шутки.

Я откусила половину конфеты, а остальное положила на полку. Вдруг просидеть здесь придется неизвестно сколько. Ещё пригодятся. Подошла к крану, набрала воды и стала пить маленькими глотками. В животе тут же забулькало.

Может так и панкреатит вылечится. Говорят же: «Холод, голод и… еще что-то».

Все попытки кричать, стучать, ковырять в замке — бесполезно. Я прошла к своей лежанке. Легла и уставилась в потолок. В доме было тихо — только холодильник гудел в кухне. Или мне казалось.

Звонок

Я лежала, вытянув ноги. Оставалось только одно — придумать, чем занять себя, пока меня не найдут. И вспомнила, как однажды мне позвонил Фёдор.

После того случая в мужском общежитии прошёл примерно год. Я уже почти забыла о нем. Увлеклась работой, прошла курсы повышение квалификации. Казалось забыла, что был такой Фёдор. И вдруг – неожиданный звонок.

— Ты сегодня после работы свободна?

Я насторожилась.

— А что?

— Давай встретимся.

— Зачем?

Он засмеялся:

— Просто встретиться нельзя?

Мне почему-то сразу стало не по себе. Весь день думала: к чему это? Что он хочет?

После работы мы встретились. Федор выглядел спокойно. Даже слишком. Мы пошли вдоль улицы, говорили о всякой ерунде. Свернули в сквер. Я всё ждала, когда он наконец скажет, зачем позвал. И не выдержала:

— Ну и что ты хотел мне сказать?

Он остановился. Посмотрел на меня и вдруг стал каким-то серьезным.

— Я хочу жениться. На тебе.

Я даже не сразу поняла, что он сказал.

— Что?

— Жениться.

Я рассмеялась от неожиданности.

— Ты серьезно?

Он немного помолчал и сказал:

— Я никого лучше тебя не встретил.

Я не могла поверить своим ушам. Смотрела на него и молчала. Не знаю, какой он ожидал реакции? А я вспоминала ту комнату. Его руки. Свой страх.

— Нет, Фёдор. Я не могу.

Он не стал спорить.

— Я понимаю. Напугал тебя, перешёл черту. Это нельзя отменить, и ты просто забудь. А я всё понял. Мне очень жаль.

— И ты думаешь, этого достаточно, чтобы я вышла за тебя?

— Нет. Я просто хотел, чтобы ты знала: я больше не тот человек. Но верить мне или нет — решать тебе.

Я не ответила. Мы пошли дальше, и он не пытался взять меня за руку. Я всё ещё не знала, верю ли ему.

— Я хочу, чтобы ты была моей женой.

Этого я точно не ожидала. Я шла рядом с ним и никак не могла собраться с мыслями. Еще недавно я радовалась, что вырвалась от него, а теперь он говорил, что хочет прожить со мной всю жизнь.

Я вздохнула. Поправила сумку под головой и повернулась на бок. В животе булькнула вода.