Writober 2025

Вступительное слово

Октябрь снова на пороге. Writober 2025.

Вот и приближается октябрь, а вместе с ним и Writober. В прошлом году этот челлендж дал мне очень мощный творческий толчок. Да не все темы были осилены и не всё что хотелось написано. А то вдохновение, то рвение присутствовало со мной весь следующий год.

Так что, здравствуй октябрь, мне уже не терпится начать, чтобы увидеть куда он приведет в этот раз и какие эмоции подарит.

Как и в прошлом году я возьму темы художников Inktober. Писать истории, коротыши или просто мысли и видеть, как художники интерпретируют каждую тему по-своему. Хочу и буду!

– усы

– ткать, плести

– венец, корона

– мутный

– олень

– пирс, прокалывать

– морская звезда

– безрассудный

– тяжелый

– подметать

– жало, жжение

– измельченный

– напиток, выпивать

– хобот, магистраль

– тряпичный, потрепанный

– промах, ошибка

– нарядный, витиеватый

– сделка, предложение

– арктический, Заполярье

– соперники

– взрыв

– кнопка, пуговица

– светлячок

– буйный

– преисподняя

– загадка

– лук

– костный

– урок

– пустой, свободный

– награда

1. Усы

– Черт, да где они!

Громкий возглас нарушил тишину квартиры. Парень, в одних штанах, озабоченно метался по комнате, то скинет подушку на пол и шарит рукой по кровати, то встанет на четвереньки уже высматривает что-то на полу, то метнется к столу перебирая тетради и книги. На полу уже лежал раскрытый рюкзак, толстовка с вывернутыми карманами и куча других вещей.

Он рванул из комнаты, запнулся о вещи и влетел в дверь, но даже не остановился, в коридоре схватил куртку, вывернул карманы, бросил на пол, взял следующую и так пока на вешалке ничего не осталось. Парень в панике осмотрел вещи, столик, ботинки. И как будто что-то вспомнил, забежал в ванную комнату, посмотрел на раковину. Но ничего не нашёл.

–Сука!!! – Че тут происходит? – донесся сиплый голос из коридора и мгновение спустя в дверях появился другой парень, волосы растрепаны, лицо чуть припухшее от сна. – Жека? Ты совсем е…нулся? – Я усы потерял — обреченно, не поднимая глаз, ответил Жека. – В смысле потерял? – Ну вот так, потерял, проснулся а их нету! – Хер ли ты на меня орёшь? Может в кровати где, об подушку сорвал? – Да нету там, я всё перерыл… – А может сбрили? – Да этим уже ни кто не занимается… Че делать-то теперь, а?

Второй парень оперся о дверной косяк, помолчал и ответил.

– Ну… давай вспоминать, вчера ты точно был с усами, я помню. Мы пошли в бар после работы. Там тоже все было на месте. Потом ты к девкам начал клеятся, коктейлями их угощал. Ну и на кидался в итоге сам. Мне тебя волочить домой пришлось. Правда я и сам не хило так выпил. Мои усы при мне. Так что… Если ты их посеял и ни кто их не сбрил, они либо в баре, либо слетели по пути домой. Правда я хз, как они могли слететь. – А как бы мы домой зашли будь я… А да… Ты меня тащил… Тоха, че делать? – Да мне откуда знать, я со школы усы не терял. Иди в бар, может там лежат. – Пошли со мной, а? – Не чувак, я пас. Глаза слипаются и во рту будто кошки нагадили. Ща водички хлебну и спать.

Женя вышел из ванной и начал собираться, на всякий случай, уже по пятому разу проверил все карманы, но усов там не было. И вот уже стоя в коридоре:

– Тоха, ты это, дверь. – А? Точно.

Антон подошёл к входной двери, потянул за ручку, послышался щелчок замка, дверь открылась в пуская свежий воздух из открытого окна в подъезде и звуки улицы.

– Давай, шуруй, а я пока до сплю.

Жека вышел из квартиры и пошёл к лифту. За спиной захлопнулась дверь. А лифт всё не приезжал. Женя еще несколько раз нажал на кнопку, но та и не думала загораться. Он постоял ещё пару минут и направился к лестнице. Дверь на лестничную площадку было распахнута, давно уже обещали починить, но так и стоит с вывернутым доводчиком. Парень уже и забыл, когда последний раз спускался пешком, звук шагов отражался по этажам разносясь гулким эхом в похмельной голове. Спуск показался бесконечным. Чуть запыхавшись, парень толкнул дверь, но та не поддалась, он толкнул её ещё раз, подергал ручку, но результат остался тем же.

– Да бл…дь!

В надежде, что кто-нибудь зайдет, он простоял у дверей около полу часа. Голова гудела. Так никого и не дождавшись, он смирился с ситуацией и пошёл обратно. У дверей квартиры, он нажал на звонок, но тот не издал ни звука. Подёргал ручку двери, закрыто. Постучал, но глухой звук не вызвал ни какой реакции. Опершись спиной о дверь, парень медленно сполз на корточки. С улицы доносились звуки автомобилей, веселые крики детей и другая какофония улицы. А Женя сидел и вспоминал, где же он мог потерять усы. В голове промелькнула картинка, как в баре он пошёл в туалет умыться, что б хоть немного прийти в себя, помнил как усы грелись, а дальше провал. Неизвестно сколько прошло времени, когда открылась дверь лифта и звук каблуков наполнил коридор подъезда.

– Простите, это 102-ая квартира? – А? – Женя не сразу понял вопрос. Перед ним стояла молодая девушка в форме службы обеспечения. – Я говорю, это 102-ая квартира? – Да. – А вы? – А я в ней живу. – Здорово, а как вас зовут? – она чуть нахмурила брови – Женя, Евгений. – А фамилия? – Строков – Отлично – девушка улыбнулась и стала доставать, что-то из сумки. – Нам поступило донесение, что в заведении “Журавли” было найдено У.С.И. – по буквам произнесла она– Были сняты данные и средство заблокировали. Вам направили новое У.С.И. предупреждаю, если вы выдаёте себя за другого, настоятельно не рекомендую подключать устройство.

После этих слов она протянула коробочку с новым У.С.И. Евгений поднялся на ноги, взял коробку, аккуратно раскрыл и достал новое устройство, блестящее, новая версия. Девушка наблюдала за действиями парня. Он аккуратно извлек усы, крошечный металлический элемент, похожий по форме на каплю, но с едва заметным свечением и поднёс его за ухо, оно как намагниченное прыгнуло в разъем, легкий электрический разряд прошёлся по телу, а в голове раздался голос. “ У.С.И. подключен. Строков Евгений Витальевич - верификация пройдена. Уведомление: начислен штраф за утерю устройства в размере 2000 кредитов. Уведомление: выставлен счёт за новое У.С.И. в размере 5000 кредитов. Уведомление: Списание со счёта 7000 кредитов. Ваш баланс: -2107 кредитов. Оформить заём?”

– Хорошего дня, носите усы аккуратно.– девушка усмехнулась и ушла.

Евгений проводил её взглядом. В голове ещё летели уведомления: “Добавлен контакт Анна - служба обеспечения, сохранить? Перенесены 4382 контакта с предыдущего устройства, просмотреть?” но он лишь отмахнулся, обернулся к двери и потянул за ручку. “Доступ разрешен, дверь открыта. Уведомление: Зафиксирована неизвестная личность, попытка проникновения, 01.10 в 14:47, фотографии высланы на ваше устройство, показать?”

– Ну да, а неизвестная личность - это был я…

Словарь:

1. У.С.И. – Универсальное Средство Идентификации заменяет паспорт, ключи, пропуск, кошелек и многое другое, в народе прозвали как “усы”

2. Сбрить усы — сленг, украсть средство идентификации

2. Ткать

Темное небо планеты озарила вспышка света, десантный корабль прорезал атмосферу врываясь в толщу облаков. Свет от раскаленного корпуса, огонь выбрасываемый дюзами корабля для замедления. В корабле находили восемь человек, все как один в боевых скафандрах черного цвета, у каждого на коленях винтовки. Капитан корабля наблюдал за приборами, нещадная тряска будто бы проходила мимо него. До столкновения с поверхностью оставались считанные секунда.

– Всем приготовиться!

Весь отряд, почти синхронно, подобрали оружие, прижались спинами к креслам по краям корпуса. Удар. В тоже мгновение послышался визг и треск сервоприводов. Корабль шатался, кренясь пока не встал на нейтральную позицию. Дверь в задней части корпуса поползла вниз превращаясь в трап. Густой воздух заполнил пространство внутри. Ещё мгновение и команда пришла в движение, один за другим они покидали корабль и с оружием на изготовку занимали позиции у трапа.

– Чисто! – раздалось через динамики шлема.

Капитан Архан, так же как и команда вышел из корабля целясь в пустоту тумана. Заняв позицию клином, одним жестом руки он направил команду вперед. Туман неохотно расступался показывая пришельцам свои секреты.

Планета Оярх 17 - обнаруженная несколько лет назад сразу привлекла внимание ученных. Её поверхность полностью покрыта растительностью, а плотность воздуха не позволяла исследовать её с орбиты. Вскоре научники основали на поверхности исследовательскую лабораторию. Открытия поражали, все растения планеты были связаны единой корневой цепью, а немногочисленные животные были в симбиотический связи. И вот уже 10 земных суток из лаборатории поступает сигнал бедствия, но ни кто не выходит на связь. Было принято решение направить эвакуационный боевой отряд для спасения выживших, а если таких не найдется то извлечь данные с компьютеров и ликвидировать станцию.

Стены станции показались впереди, свет над шлюзом пульсировал красным. Корпус будто бы погрузился в толщу земли, корни растений оплетали повсюду. Шлюз был частично открыт, несколько корней уже прорастали внутрь.

Капрал Олис, отвечающий за разведку, медленно подошёл к шлюзу. Снял с бедра трубку визора и направил его в проём. На внутренней части шлема появилась картинка. Стены коридора оплетены вьющимися растениями, свет сигнальной лампы, вспышками окрашивал всё в красный свет.

– Чисто!

Капитан осмотрел шлюз и приказал расчистить вход. Вибро-лезвия легко отделяли корни от металлической поверхности, пара минут и путь свободен, Двери разошлись пропуская отряд вглубь помещения.

– Сотос! Со светом что-то можно сделать?

Тех эксперт отряда, уже подключался к компьютеру базы через коммуникатор на предплечье.

– Подключаюсь к системе жизнеобеспечения.

Рапортовал Сотос. Красный сигнальный огонь моргнул ещё пару раз и отключился, следом помещение залилось дневным светом ламп по периметру помещения. Двери за спинами команды закрылись, послышался звук работы воздушных насосов. Датчики показывали увеличение процентного содержания кислорода. Картина открывшаяся перед отрядом оказалась неестественной. Теперь было видно, что лозы оплетающие внутренние стены базы были красного цвета, они словно пульсировали, можно поклясться, что местами удавалось разглядеть синие вену в глубине лоз.

– Всем быть наготове! Двигаемся!

С повышением уровня кислорода начали проявляться и звуки. Влажное, шуршащие, скрежет и цокот доносились отовсюду, затем у ним добавился гулкий бас, он раздавался раз в пару секунд. Капитан запретил команде снимать шлемы. Полы покрытые слизью издавали неприятный хлюпающий звук на каждый шаг.

– Впереди!

Олис указал на распахнутую дверь, куда уходило множество красных, пульсирующих лиан. Команда замедлила шаг и в тактическом построении приблизилась к комнате. Это был жилой блок. Переплетенные лианами кровати ещё можно отличить по форме, но то чего здесь явно не было раньше, так это сталактиты свисающие с потолка, не менее пятнадцати, по одному над каждой кроватью.

– Что это за херня?

Шима раскрыла медицинский сканер на предплечье. И начала пропускать данные через базу ксенобиологии. Ожидаемый отрицательный результат, она запустила ещё несколько программ и уже хотела коснуться, что бы взять образец.

– Не трогать! Никому ничего не трогать!

Жестко прервал Архан.

– Капитан. Оно шевелится и посмотрите, это же… кости, рёбра… человеческие, они как каркас для этой массы.

Архан пристальней вгляделся в это нечто. И правда, оно подрагивало, а сквозь мембраны стенок, удалось разглядеть круглые капсулы, размером с человеческую голову. Именно они ворочались и подрагивали внутри коконов.

– Приказ. Амир, ставь заряды. Действуем по третьему пункту.

Архан старался не показывать негодование от увиденного, он капитан, от его действий зависит успешность операции и жизни каждого из команды. Архан- низкорослый мужчина, снял с плеча увесистый ранец. Пара нажатий и тот раскрылся, высвобождая отсеки с зажигательными снарядами. Не известно кто их придумал, но эта дрянь способна гореть и в космосе, по крайней мере, так говорили в оружейке.

Дальше действовали быстро, комната за комнатой, заряд за зарядом. Больше коконов не было, но жгуты лиан становились тем толще чем ближе к лаборатории в центре базы приближалась команда. Гул разносился по коридорам и сильно давил на психику, выключать микрофоны скафандров не было смысла, он проходил вибрацией насквозь.

– Воздух!

Выкрикнул Диал и сразу открыл огонь в потолок. Весь отряд рванул в стороны пригибаясь. А затем на пол упало существо. Оно напоминало паука, но очень отдаленно, двенадцать лап, брюхо раздвоено, а размерами не меньше овчарки. Тварь свалилась с потолка оставляя за собой нити слизи. Диал повел стволом, освобождая обзор, но слизь не оборвалась. Она словно застыла и была липкой. Солдат рывком попытался вернуть оружие, но намертво приклеилось к нити. Диал не заметил как вошёл в лужу из той же субстанции, которая разлилась от паука.

– Я не могу сдвинуться! Ноги прилипли!

Он пытался вырвать себя руками, но все попытки были тщетны. А затем раздался истошный крик. Диал начал метаться на месте, и пытался сорвать с себя шлем. Шима хотела помочь, но капитан остановил её, преградив путь рукой. Когда же Диалу удалось скинуть шлем скафандра, его лицо было перекошено, вены вздулись, капилляры в глазах лопнули, из ушей сочилась кровь. Он пытался кричать, но рот беззвучно распахивался. Секунда и солдат замер в неестественной позе, словно окаменел.

– Уходим! -спустя мгновение скомандовал Архан. – Но капитан!? – Исполнять!

Не было времени на пререкания, нужно уходить, горевать и злиться можно будет потом. Команда двинулась по коридору в обратном направлении, но за первым же поворотом путь был прегражден. Весь проход был прошит той самой слизью, не оставляя пространство для побега.

– Олис, здесь есть другой выход? – Да, но нужно пройти через центр. –ответил тот вызвав на экране шлема план базы. – Чёрт. А может сделаем новый? – Слишком тесное пространство. – Амир сразу понял ход мыслей капитана. – Тогда нужно идти к центру, да вот только мне кажется, что нас туда и загоняют.

Выбора не было. Отряд двинулся обратно по коридору. Диал был всё в том же положение, словно ужасная статуя. Аккуратно обойдя лужу слизи, двинулись даль. Двери комнат впереди также оказались зашиты. Все кроме одной, двери в лабораторию. И стоило к ней приблизится, как сработали механизмы и створки расползлись в стороны. На противоположной стене был человек, точнее его часть, от головы до низа груди, остальное туловище словно расползлось и вросло в стены. Лицо человека было спокойно, ни гримасы боли или отчаяния, лишь спокойствие. Команда прошла внутрь лаборатории, держа оружие наготове. Тело на стене повернуло голову вслед за продвижением команды.

– Какого черта! – Шиму затрясло. – Всё хорошо – ответило существо. Корус не дожидаясь приказа выпустил очередь в эту тварь. Снаряды прошили грудь и голову. Но существо ни как не отреагировало на это. – Не нужно агрессии, всё хорошо. Мы вас ждали. – Кто мы? - Архан судорожно оценивал обстановку, но происходящее не вписывалось в рамки логики. – Мы все. Мы Оярх 17. Вроде такое имя вы нам дали. – Ну и зачем вы нас ждали?! – Мы проснулись, когда ваши люди пришли сюда. Теперь МЫ вместе. И теперь мы знаем, что мир большой и нам интересно, мы хотим познать мир, вобрать мир. – О как?! Мы в этом вам вряд ли поможем!– Капитан сделал жест пальцами и на экранах шлемов команды появился красный сигнал. –Может вы спать ляжете? А мы пойдем? – Зачем? Мы спали, мы знали гармонию единства, мы знали скуку, а теперь нам интересно. – А вот мне не особо. – Это не важно, ты поймешь и они поймут. Надо лишь объединится. – Ну ага, бегу и падаю. Существо попыталось вытянуть руку по направлению к капитану, когда тот отдал приказ. Раздался взрыв со стороны коридора, в спину ударила волна воздуха и жара. Стены трещали, лианы скукоживались под воздействием температуры. А существо, его кожа обугливалась, но он не выражал эмоций боли, даже наоборот, оно улыбнулось.

***

– Говорит капитан Архан. Миссия завершена, прошу разрешения на стыковку. – Принято капитан. Стыковка разрешена.

Челнок медленно плыл в бесконечном пространстве космоса приближаясь к громадине спутника. Командный центр с персоналом больше полутора миллиона человек.

Капитан размял затекшую шею, плечи ломило, переборки давили на шлюз, а дюзы чесались после взлета. Он больше не мог встать с кресла пилота, он был одним целым с кораблем. Но Архан чувствовал, чувствовал всю команду, он знал их мысли, их радость единения, их тревогу за коконы с ткачами, что сейчас подрастали внутри корабля. А ещё он чувствовал радость, представляя как сможет слиться со всеми остальными людьми на спутнике, как их мысли и желания переплетутся…

3. Корона

У нас в отделе появился новый сотрудник. Нет, не так. НОВЫЙ СОТРУДНИК, большими жирными буквами и курсивом. Хотя и этого будет недостаточно.

А ведь всё начиналось достаточно обычно. Когда ушла в декрет наш менеджер по продажам, на её место пришёл парень. Звезд с неба не хватал, но очень сильно пытался выделиться перед начальством. Мы ласково называли его Игорёк. Парень много болтал, пытался подружиться со всеми, а мы в свою очередь не отказывали ему в помощи. Игорёк часто задавал глупые вопросы, мол как добавить строчку в таблицу, где найти контакты клиента, как поменять шрифт в конце концов? И по классике это заканчивалось тем, что ты делаешь ему эту таблицу, а Игорёк сидит рядом и восхищается твоим профессионализмом.

– Ого как здорово! А ты сам этому учился? Вау как быстро у тебя получается! Я же могу обращаться к тебе за советом?

И так каждый раз. День ото дня.

И всё бы ничего, мы все с чего-то начинали. Но когда Игорёк продал свой первый крупный слов, ну как Игорёк, мы всей командой делали документы, проводили собрания, выставляли счета, а он всё показывал в своей отчетности. Вот это он делал мастерский, отчет по проделанной “им” работе был шедевральным, ну просто мастер на все руки, разве что мытье кофемашины он туда не записал. И то лишь по тому, что Лидия Петровна, наша уборщица, сразу невзлюбила молодого сотрудника и не подпускала его к себе на расстояние вытянутой швабры. Ну так вот, Игорь сдал свой объект и отчет о проделанной работе. Начальство оценило рвение сотрудника, и дабы показать свою лояльность, выдали ему премию и место на доске почета, как сотрудник месяца. Мальчик чуть не расплакался от радости, но начал выпрашивать ещё и грамоту, чтобы “показать маме”. Вот тут-то и началось.

Игорёк превратился из забавного дурочка, в само воплощение успеха. Новый костюм, видимо купленный на всю премию, гордо поднятый подбородок и снисходительный тон к остальной челяди, ну то есть ко всем нам. А ещё он затребовал, чтобы к нему обращались ни как иначе как Игорь Витальевич, а если кто называл его Игорьком, тот яростно зыркал и тут же бежал к HR-ам. Писать жалобу на неуважительное отношение к сотруднику и оскорбления его высочества столь пренебрежительным обращением.

Работал же он также, величественно! Делать таблицы теперь было не по статусу, копался в заявках, так как он достоен только крупных заказов, а остальное мусор для нищебродов — это не мои слова, а прямая цитата. Ну и на работу он теперь приходил в одному ему известное время, при попытках узнать, где же наш сотрудник, можно было услышать, что он очень занят и вообще мы не имеем право лезть в его жизнь. Ну в общем, наше величество был неприкасаемым, по его личному мнению.

Ну, да начальство у нас терпеливое, но не глупое. Очередная выходка Игорька, закончилась увольнением. И мы провожали его всем отделом, радости нашей не было предела.

Игорек, уходя высказался про всех, какие мы ненадежные и не командные работники, как не оценили его великую работу и что вообще мы его не достойны. И уже в дверях его окликнула Лидия Петровна:

— Постой, ты корону забыл!

Игорёк обернулся и даже поднял руку к голове, пытаясь осознать произошедшее. Секундная пауза и вот уже он покидает офис под бурный гогот всего отдела.

4. Мутный

Плотно задернутые шторы, что бы свет не мешал работе, да и кому сейчас нужен этот солнечный свет, когда мерцание монитора может подарить гораздо больше? Руки как у виртуоза пианиста летали по клавиатуре выстукивая одному мне понятные такты и мелодии. Окна браузера сменяли одно другим, графики, прогнозы, фотографии и записи с камер. Всё готово, можно переходить к кульминации.

Включить фильтр голоса и набираю номер:

– Слушаю – резкий и жесткий бас ответил на звонок.

– Сергей Степанович, добрый день. Это из агентства Корсак. Вы оставляли запрос про…

– Я понял, не тратьте моё время, что-то удалось выяснить?! – не дал мне договорить собеседник, он явно был разражен, ну да это вполне вписывается в его профиль. Судя по собранной информации, раздражение это его естественное состояние, ну и агрессивность, а также скупость.

– Да, мы сожалеем, но ваши опасения подтвердились. Ваша супруга действительно имеет связь с Кирюхиным.

– Тварь! Доказательства есть?!

– Конечно Сергей Степанович, пересылаю на вашу почту, подтвердите получение.

– Вот Сука!!! – после короткой паузы разразился собеседник, думаю, это можно считать подтверждением.

– Сергей Степанович, что по поводу оплаты?

– Чего? Какой ещё оплаты?!

– Оплаты за выполнение вашего запроса.

– Слушай сюда, я сначала разберусь с этой тварью, а потом вернемся к твоей оплате, понял меня?!

– Сергей Степанович, это ещё не всё. – ну давай, ты уже на пределе, глотай наживку.

– Ну, чего ты мямлишь, говори давай!

– Дело в том, что ваша супруга сейчас у него. Я могу скинуть вам адрес, правда это не входит в оговоренную часть сделки и будет стоить ещё…

– Быстро говори мне адрес!!!

Молодец какой. Уровень его раздражения зашкаливает. А значит на разумные действия он уже не способен. Вместе с фотографиями, отправленными мной, в письме был ещё маленький файл. И сейчас я могу видеть месторасположение телефона. Он примерно в часе пути от адреса супруги, идеально.

– Я отправил координаты вам на почту, так что по поводу оплаты?

А в ответ ничего. Платить он конечно же не станет. Ну да оно мне и не нужно, этот олух загрузил обе части кода на свой телефон. Теперь я и сам возьму с его счетов всё, что мне причитается. Отключаем оповещение о списание средств и делаем заготовленные переводы. Продолжим. Переключаю фильтр голоса и делаю следующий звонок.

– Лидия Сергеевна, добрый день. Это юридическая консультация. Удобно сейчас говорить?

– Да, конечно, что-то удалось выяснить?

– Да мы проверили активность счетов вашего мужа, дело в том, что проводил не совсем законные сделки. Так что бракоразводный процесс будет быстрым, а вы сможете претендовать на гораздо большую часть имущества, чем вы сообщили нам ранее.

– И на сколько больше?

– Отправляю вам на почту выписку со счёта. Можете ознакомиться, а завтра начнем процесс.

– Хорошо, сейчас посмотрю, спасибо.

Теперь чуть-чуть подождать. Вряд ил она отложит этот вопрос на долго. В отличие от своего мужа, женщина была осторожнее и не скачивала ничего на свой мобильник. А вот и сигнал. Я запустил скрипт и на экране всплыло изображение с камеры ноутбука. Какая милая сцена, красивая девушка вдумчиво, что-то читает, затем её глаза округляются и она начинает ликовать. В кадре появляется мужчина, с голым торсом, ну тут грех её осуждать. Если сравнивать двух её мужчин, то внешность побеждает у последнего с колоссальным отрывом. А тем временем эта парочка начинает страстно целоваться. Хорошо, не спешите, мне вас даже немного жаль. В скрытом режиме провожу копирование файлов на ноутбук.

Снова меняю фильтр.

– Алло Мишутка, как дела? – уже женским голосом начинаю разговор.

– О Диана привет! Да всё хорошо, слушай я в прошлый раз погорячился и наговорил лишнего.

– Ой да не парься. Я к тебе по делу.

– Что за дело?

– Хочешь сенсационный материал для своего канала?

– На сколько сенсационный?

– Это будет бомба.

– Конечно хочу, рассказывай.

– Э нет, Мишка, давай ка по прайсу. С тебя 100.

– Сколько?! А не многовато?!

– Миишаа, мы, конечно, давно знакомы, но ты у меня не единственный. Согласен или нет?

– Черт с тобой, согласен. Говори, что у тебя?

– Не вижу денег, дорогой, ты знаешь правила.

– А черт…– пришло оповещение о поступление средств. – Ну?

– Обожаю тебя, лови адрес и поторопись, у тебя полчаса.

– Ах ты ж тварь, это другой конец города, сука!

– Не трать время на болтовню и поспеши, ещё спишемся.

– Да пошла ты!!!

Успеешь Мишка, успеешь. Я вижу, где ты находишься. Мой маленький репортер, потом еще и извиняться будешь, в общем все как обычно, а главное предсказуемо. Точки на карте медленно шли к своим позициям. Ну а теперь последний штрих. Кто у нас есть поблизости? Так этих отметаем, прикормленные собачки Степаныче мне тут не нужны. Ага, майор Сидоренко.

– Алло, кто это? – раздалось из трубки.

– Петр Алексеевич, мне дали этот номер ваши коллеги. – фильтр сейчас преобразовал голос в роботизированный, металлический. Не нравится мне вся эта показуха, но почему-то с законниками это работает лучше всего.

– Кто дал, имена, звания?!

– Петр Алексеевич, мы оба понимаем, что это не в моих интересах. Есть информация про “Быка”, и она не терпит. Если вам интересно, могу отправить файл. Только поторопитесь, боюсь времени совсем мало.

И не дожидаясь ответа кладу трубку. Отправляю заготовку Сидоренко. Майор, мужик не глупый, прочтет всё правильно. Правда на месте он увидит чуть больше, чем рассчитывает.

Открываю чат, никаких имен, только переписка, которая хранится меньше часа.

“Всё готово, ближайшее время смотрите новости.”

“Принято. Приятно иметь с вами дело.”

Хотел сделать глоток кофе, но даже не заметил, что кружка уже пуста. Пошёл на кухню, там как обычно что-то кипело на плите, а старик Игнат Прохорович курил в форточку.

– О Костя, ты бы хоть погулять вышел, смотри погода какая хорошая.

– Да не люблю гулять.

– Эх, со своим компьютером ты уже совсем зеленый стал. Сидишь там целыми днями, опять в игрушки режешься?

– Ну а то, уже 50-ый уровень.

– Тьфу ты, работу бы себе нормальную нашёл.

– Да, да, да.

Жизнь в коммуналке — это свой особенный колорит. А главное меня устраивает, с теми деньгами, что я зарабатываю мог бы уже давно жить на каких-нибудь островах. Но тут я меньше привлекаю внимание. Моей работой восхищаются и презирают, меня ценят и ненавидят, многие хотели бы иметь такого сотрудника под рукой или убить. А что самое забавное, никто не знает, что работает именно со мной. Все заказы и запросы я перехватываю от других фирм, пусть выясняют, кто и где накосячил. А мне нужно прокачивать Эльфа 50-го уровня, завтра рейд.

***

Шокирующее задержание: владелец крупного холдинга подозревается в двойном убийстве

Громкое дело потрясло деловой мир

Сергей Степанович Кирюхин, известный бизнесмен и владелец многопрофильного холдинга «Горизонт Групп», был задержан правоохранительными органами по подозрению в совершении двойного убийства. По данным следствия, предприниматель расправился со своей супругой и её любовником в порыве ревности.

Финансовый крах

Фондовый рынок отреагировал на новость о задержании миллиардера резким падением акций холдинга. За один торговый день ценные бумаги компании потеряли более 70% стоимости, что привело к общей капитализации компании в размере около 100 миллионов долларов.

Передел собственности

Конкуренты не упустили возможности воспользоваться ситуацией. Уже несколько крупных инвестиционных фондов заявили о намерении приобрести активы холдинга. Эксперты прогнозируют скорую реструктуризацию компании и возможное поглощение одним из лидеров рынка.

Расследование продолжается

Правоохранительные органы проводят тщательное расследование всех обстоятельств дела. В доме бизнесмена и офисах компании проведены обыски, изъяты документы и электронные носители информации. Следователи не исключают, что в ходе расследования могут вскрыться дополнительные эпизоды противоправной деятельности предпринимателя.

По информации источников, близких к следствию, Кирюхин дал признательные показания. Судебное заседание по избранию меры пресечения запланировано на ближайшее время.

5. Олень

– Слушай, а чего ты на встречу не пришёл, я же тебе кидал приглашение? – Андрей откинулся на спинку кресла в баре. Подбородок поднят, грудь расправлена, три последних пуговицы рубахи расстегнуты выставляя на показ золотую цепочку.

– Какую встречу? “Настоящие мужики” эта что ли? – Данил раскрыл телефон и быстро нашел их чат.

– Ну да. А чего так пренебрежительно?

– Слушай, я не хочу навязывать тебе своё мнение, так что оставлю его при себе. – Даня взял бокал пива и сделал короткий глоток.

– О, ну-ка. И что же это за мнение?

– Ну ладно, ваша группа, как по мне, это очередной гурист, который пропагандирует какую-то фигню. Альфы, бетты, сигмы… Идиотизм. Тебя самого ничего не смущает в этом?

– А что меня должно смущать? Всё по делу, всё правильно. Есть те, кто берут от жизни всё, а есть те кто прогибаются под первых! Так устроен мир. Одни хищники, а другие добыча. И пока ты отказываешься принять действительность, ты остаешься добычей.

– Какие хищники? Какая добыча? Мы сидим с тобой в баре, нам принесли пиво и закуску. Что-то я не видел тебя с копьем охотящемся на мамонта.

– Не передергивай. Ты понимаешь, о чем я говорю!

– Нет друг мой, не понимаю. И по этой причине не пришёл.

– Пф – Андрей усмехнулся ответу, покачав головой. – Так и скажи, что трусишь оказаться среди сильных.

– Ну, если тебе так будет проще. Да, Андрюха, я очень боюсь оказаться в толпе “сильных самцов”. Всё? Закрыли тему?

– Да ладно тебе. Я же тебя знаю, у тебя и работа нормальная, зарабатываешь ты не плохо, ну и не соскуфился ещё. Просто не хочешь принять очевидного, всё это – он обвел руками зал – Это джунгли и тут выживает сильнейший.

– Джунгли, хищники. Мне кажется, реальность тут отрицаю не я.

– Да забей, придешь еще к этому, главное, что бы поздно не было.

– Хорошо. Давай сменим тему? Что у тебя с Кристиной? Я её видел вчера, она что-то совсем не в духе.

– С кем? А с этой. Да что у меня с ней, покувыркались и хватит. Когда захочу, позвоню, пусть ждет.

– Что-то мне подсказывает, что она не в восторге от такого отношения.

– А кому не на срать?! Да и че ты так за неё переживаешь, родилась бабой, веди себя как баба.

– Может по тому, что она человек, для начала? Хоть малость уважения можно проявить.

– Хех… Женщины созданы, чтобы ублажать мужчин, а мужик должен брать столько сколь успеет!

– А я смотрю тебе хорошо мозги промыли.

– Да ну тебя. Сам-то давно трахался?

– Меня интересует сам человек, чем увлекается, чем занимается. Человек понимаешь? Могу сказать, что секс в этом плане, совсем не главное.

– О да, слова настоящего Бетты. Будь ты мужиком, а не вот этим… - он оборвал себя, не закончив речь.

– А что плохого в том, чтобы относится к человеку как к человеку, а не как к куску мяса?

– Ну для начала не к человеку, а к бабе. А во-вторых человек человеку волк.

– А зомби зомби зомби. С каких пор женщины людьми перестали быть? От кошек рождаются кошки, от собак собаки, а от людей люди. Если женщина не человек, то ты тогда кто?

– Блин я не знаю уже как тебе объяснить. Ты даже не бетта, ты…

– Ну, договаривай!

– Олень ты, вот ты кто!

Данил на секунду замер. «Олень»? Такого слова в их дурацкой иерархии он не слышал. Но по тону Андрея — это было хуже, чем «бетта». Что-то совсем вне иерархии.

– Олень говоришь. Вы там друг друга с дерьмом мешаете, альфы над беттами, женщин за людей не считаете. А я олень?

– Мир такой – Андрей скрестил руки на груди.

– А знаешь, лучше я буду презираемым оленем, чем уважаемой свиньёй, в стаде таких же свиней.

После этих слов Данил встал из-за стола и ушёл, оставив недопитое пиво.

– Олень – процедил сквозь зубы Андрей.

______________________________________________________________________________________________

От автора: это художественное произведение. Все персонажи и их взгляды вымышлены и нужны только для раскрытия темы. Автор не поддерживает токсичные стереотипы и уважает всех людей независимо от пола, убеждений или взглядов на отношения.

6. Пирс

Подобных мне называют «барахольщиками». Но, в отличие от душевнобольных, я превратил свою одержимость собирательством в прибыльное дело. Всё началось с банальной нехватки денег. В тот день я открыл старый сарай, накидал в тележку всё, до чего дотянулись руки, и отправился на блошиный рынок.

Первый день принёс сущие крохи, но на второй произошла судьбоносная встреча. Некий дизайнер долго изучал мои товары, а потом скупил почти всё. Когда я поинтересовался, зачем ему эти вещи, он открыл мне глаза. Оказалось, многие готовы платить хорошие деньги за то, от чего другие спешат избавиться.

— Давай я сделаю тебе сайт, красиво всё оформлю. Ты только чисти и ремонтируй находки. Я возьму небольшой процент и буду сам покупать, со скидкой, естественно.

Уличные торги меня не привлекали, поэтому я сразу согласился. За пару месяцев освободил сарай, чердак и гараж с отцовским «Уралом». Постепенно научился разбираться, за что платят больше, а что поднимать не стоит. Хотя свалки приносили доход, запах и встречи с местными обитателями отбивали желание туда возвращаться. Тогда я переключился на разваленные заводы, мёртвые деревни и прочие забытые места.

Одним субботним утром я оказался на заброшенном затоне. Баржи, тягачи и другие суда нашли здесь последний приют. Пересохшая заводь, бывшая когда-то ремонтной зоной, хранила следы былой жизни. Среди бетонных блоков выделялся деревянный пирс со столбиками под фонари — словно гость из другой эпохи.

К пирсу подгнившим канатом была привязана старинная ладья. Будь здесь вода, она давно покоилась бы на дне — дырявая корма не оставляла сомнений. На поднятом носу качался колокольчик — маловат для рынды, какие ставят на большие корабли.

С ладонь величиной, он мерно раскачивался на ветру. Странно, но звука не было. При ближайшем рассмотрении причина стала очевидна — отсутствовал язычок. Наметанным глазом я осмотрел пространство вокруг лодки. Колокольчик купят и без язычка — уж больно хорош, возможно, даже антикварный. Можно приделать что-то другое, но, если найти родной язычок, цена заметно вырастет.

Через полчаса отыскался металлический кусочек — словно капля с ушком. Сняв колокольчик, я погрузился в изучение находки. Настолько увлёкся, что не замечал ничего вокруг. Возможно, оторви я взгляд, увидел бы сгущающиеся тучи, услышал бы тревожный крик ворон. Но я был поглощён своей находкой.

Пытаясь прикрепить язычок, случайно задел внутреннюю скобу — она впилась в палец. Когда я отдёрнул руку, на подушечке набухала капля крови. Но колокольчик не выпустил. Тихий звон ожившей реликвии достиг моих ушей. В тот же миг птицы взмыли в небо, словно от выстрела, а небо расколола вспышка молнии с оглушительным громом. Тяжелые капли дождя ударяли о земли.

Я бросился к машине, припаркованной у забора. Старенькая «шестёрка» приветливо скрипнула дверцей, забирая меня в свои тёплые, а главное — сухие объятия. Не теряя времени, я достал аптечку и принялся обрабатывать рану — с собирательством всегда нужно быть готовым к подобным неожиданностям.

Колокольчик, ставший причиной моих неприятностей, устроился на пассажирском сиденье. К моему удивлению, домой я добрался быстро. Обычно в дождь дороги превращаются в настоящий ад: пробки, нетерпеливые водители на новеньких машинах подрезают и прижимают мою старенькую «шестёрку» на каждом повороте. Но сегодня судьба была ко мне благосклонна: другие участники движения словно по волшебству уступали мне дорогу, а на светофорах никто не торопился трогаться, давая мне преимущество.

Стоило мне переступить порог родного дома, как голова поплыла, а веки тяжелыми гантелями давили на глаза силясь закрыться. Я присел на кресло, старое, с выпирающими пружинами и тут же отключился.

______________________________________________________________________________________________________

Проснулся я, когда солнце уже клонилось к закату. Сон был тяжёлым, будто сквозь пелену тумана. В голове крутились обрывки каких-то тревожных видений, но вспомнить их не получалось.

Желудок напомнил о себе призывным урчанием. Совсем забыл заехать в магазин, собирался это сделать по пути домой. Ещё не очень поздно, так что я принял решение отправится до ближайшего магазина.

Дождь уже закончился, оставив после себя глубокие лужи. Весь район погрузился во тьму, фонари тускло освещали улицу. Людей почти не было, а те, кто попадались на пути, были какими-то странными. Угрюмые лица, а главное то, как они смотрели на меня, как на врага, казалось, что они готовы бросятся с кулаками.

Я ускорил шаг, стараясь не обращать на них внимания. Но странности на этом не закончились. Вывеска магазина, обычно яркая, как маяк. Сейчас мерцала в темноте, как лампочка, которая вот-вот перегорит. Внутри всё так же, в том смысле, что лампы под потолком моргали. Может перебои с электричеством? Видимо гроза повредила какую-нибудь подстанцию. Взял корзинку и пошёл по немногочисленным рядам с товарами.

На кассе стояла женщина, наверное, новенькая, так как раньше её не видел. Она смотрела на меня пристально, не отводя глаз. Каменное лицо, без эмоций. Я выложил продукты на прилавок перед ней. А когда поднял взгляд, за кассой уже никого не было. Сердце тяжело ударило в груди. И шорох за спиной. Я резко обернулся. Женщина стояла позади, лицо бледное, глаза белесые, мокрые волосы прилипли к коже.

– Верни – булькающий голос. Изо рта сочилась вода.

– Ч... Что?

– Верни! – закричала она и рванулась ко мне. Резким движение она схватила меня за шею, её руки, темные и покрытые ороговевшей кощей, обожгли шею.

Я с криком вскочил с кресла.

______________________________________________________________________________________________________

Продолжение следуют

7. Морская звезда

В 2054 году загрязнение океана достигло критической точки. Рыболовство практически прекратилось из-за вымирания морской фауны. Немногие выжившие виды стали непригодными для употребления из-за высокой токсичности. Только тогда правительства разных стран наконец обратили внимание на проблему.

Огромные финансовые средства были направлены на научные исследования. К 2057 году произошёл прорыв: учёные создали нанороботов, способных расщеплять неорганические соединения и самовоспроизводиться, используя морскую соль для восполнения энергии. Система работала автономно, не требуя дополнительных вложений. Мир ликовал.

К 2062 году океаны и моря очистились. Биологи начали восстанавливать морскую фауну, и природа постепенно приходила в норму. Но тут случилось непредвиденное.

Когда роботы переработали весь мусор, функция самовоспроизводства остановилась. Программа, следуя заложенным директивам, нашла новый источник неорганических соединений — порты, нефтяные вышки и другие объекты. К 2070 году океан стал смертельно опасным для человечества. Даже крупнейшие суда растворялись в его водах за считанные дни. Попытки остановить роботов оказались тщетными — из-за спешки при запуске проекта «бэкдор» так и не был протестирован.

Наступила новая эра — возвращение к прошлому. Континенты оказались изолированы. Морская торговля прекратилась, что разрушило экономику многих стран. Воздушные перевозки оказались слишком дорогими для массовых перевозок. Некоторые видели в этом своеобразную иронию судьбы: мы убили океан, и теперь он мстит нам.

Меня зовут Дюркхам Самит, но все знают меня как Дюрка. Осознав ситуацию, я нашёл крайне выгодное решение. Мне удалось построить небольшое деревянное судно — задача не из лёгких. Пришлось искать дерево, изучать древние методы кораблестроения без использования металла и пластика, искать натуральные пропитки. Стоимость постройки сравнялась с ценой новейшего автомобиля.

Моё судно было небольшим, но идеально подходило для моих целей. Я перевожу грузы по воде — дорогие и не всегда законные. Я не задаю вопросов о содержимом, меня интересуют только вес и оплата.

Поздним вечером подъехал грузовик. Молчаливые люди начали выгружать груз — десять бочек. Я мельком взглянул на них.

— Мы договаривались на восемь! Так не пойдёт!

Ко мне подошёл один из них. Тёмные очки скрывали глаза, чёрная синтетическая куртка блестела в свете фар.

— Всё нормально, тебе доплатят.

— Дело не в деньгах! Груз слишком тяжёлый!

— Всегда дело в деньгах, Дюрк. И потом… У тебя есть два варианта: либо ты везёшь товар, либо… Хочешь услышать второй?

Он не угрожал оружием — в этом не было необходимости. Я знал, с кем имею дело.

— Ладно, грузите.

Лодка заметно осела. Грести стало тяжело. При каждом движении весло ударялось о бочки. Руки болели, спина ныла. Погода начала меняться — слабый дождь предвещал бурю.

Ветер усиливался, поднимая волны. Вода всё чаще попадала внутрь. Пластиковые бочки уже стояли в воде, но за час с ними ничего не случится. По навигатору было видно, что меня сносит в сторону. В борьбе человека с природой обычно побеждает природа.

Очередная волна ударила в борт. Я изо всех сил грёб, пытаясь развернуть лодку против стихии. Крышка одной из бочек сорвалась — то ли от ударов, то ли от воздействия воды. Внутри был ребёнок, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Его глаза были полны ужаса.

— Что за чертовщина?!

Это уже слишком. Одно дело — перевозить оружие и наркотики, но дети… Вспышка молнии вырвала меня из ступора. Сейчас нужно было выжить, а моральные терзания могли подождать.

Лодку швыряло из стороны в сторону. Дождь заливал перегруженное судно. Следующая волна оказалась роковой. Горизонт перевернулся, грохот грома и воды, треск дерева… Тишина. Вода заполнила уши.

На глубине было спокойно и тихо. Там, наверху, бушевала стихия и люди со своими пороками. Здесь было хорошо. Но тело отказывалось покоряться спокойствию пучины. Остатки совести пронзили разум.

Я рванулся на поверхность, пытаясь разглядеть бочки. Несколько плавали рядом. Я заметил, как одна пошла ко дну — та самая, с ребёнком!

Я нырял снова и снова, пока не нашёл его. Он был без сознания, когда я вытащил его на поверхность. Одной рукой я держался за бочку, другой прижимал ребёнка. Шторм заканчивался.

Нас выбросило на берег — какой-то пустынный, незнакомый. Ноги едва коснулись твёрдой земли, как я, не раздумывая, бросился к мальчику. Дрожащими руками распутал верёвки, начал делать искусственное дыхание. Его хрупкое тельце содрогалось от каждого моего прикосновения.

«Живи! Ну же, живи!» — кричал я, задыхаясь от слёз. Сжимал его грудную клетку, переворачивал набок, хлопал по спине. И вот наконец — долгожданный кашель, хриплый, надрывный, но такой долгожданный. Вода толчками выходила из лёгких, и я понял — он жив.

Окинув взглядом водную гладь, на передели видимости ещё качались на волнах несколько бочек. Я было ринулся к воде, но ноги уже не держали. Руками впился в песок в бессильной ярости и боли, кричал и рыдал. Но тут увидел её, одну, лишь одну бочку у самого берега.

Из последних сил добрёл до бочки. На её крышке, словно знак судьбы, лежала морская звезда. Руки тряслись, когда я открывал крышку…

***

Прошло два года. Каждый раз, когда мой взгляд падает на бескрайнюю морскую гладь, в груди разливается острая боль. Я оставил всё — дом, прошлое, даже собственное имя. Скрываюсь от бывших работодателей в затерянной деревушке на краю света. Я и двое моих детей, тот самый мальчик и девочка, я ласково зову её Звёздочка. Моя морская звёздочка.

8. Безрассудный

Максим обычный парень, каких модно встретить в каждом доме. Работает в офисе, живет, пусть и в не большой, но уютной, съемной квартире. Спортзал по вечерам, иногда может пропустить стаканчик с коллегами. В общем и целом, жизнь его была неспешной и приятной.

Однажды он задержался, чтобы помочь коллеге сдать отчет. Домой пришлось возвращаться уже за полночь. Автобусы не ходили, но ночь выдалась теплой, так что Максим решил пройтись пешком. Проходя очередную улицу, он услышал женский крик. Ноги сами понесли его в темную подворотню.

Бугай схватил миниатюрную девушку. Он крепко сжимал её руки одной своей, а другой шарил под блузкой. Недолго думая, Максим схватил пустую бутылку с земли, коих тут было в изобилии. Подбежал к негодяю и ударил того по голове. Звон стекла и бугай сложился, пополам держась за затылок. Девушка окаменела и не двигалась.

“Наверное шок” рассудил Макс. Подхватил её под руку и аккуратно, но настойчиво потянул её за собой. Неизвестно когда тот подонок придет в себя. Надо было увести её подальше от этого злачного места. Девушка не сопротивлялась и пошла следом за парнем.

– Ты как? – спустя пару кварталов поинтересовался Макс.

– Я… В порядке.

– Может скорую вызвать или полицию?

– Н… Нет, не надо. Всё хорошо.

– Ты далеко живешь, может тебя проводить?

– Нет, не далеко. Спасибо тебе, но не нужно. Я сама дойду.

– У тебя кровь! – Макс увидел полоску пореза щеке, видимо осколком зацепило.

– Всё в порядке, почти не болит. – она провела пальца по ссадине.

– Ладно. Слушай, запиши хотя бы мой номер, если что случится, звони. Я сразу примчу.

– Да хорошо.

Симпатичная девушка, на вид лет 18, может 20. Видно, что перепугалась. Он достала из миниатюрной сумочки с плеча телефон. Похоже, что кроме него туда вряд ли, что-то ещё поместится.

– А, как тебя зовут? – уже набрав номер и остановившись на графе “имя”, поинтересовалась она.

– Я Макс, а тебя? – парень расплылся в улыбке и даже как-то застеснялся.

– Вероника – улыбнулась в ответ девушка и сделала снимок на телефон – На аватарку. Ладно, я пойду.

Так они и распрощались, Макс ещё какое-то время стоял на месте провожая её взглядом, ошарашенный. Внутри его бушевали эмоции, он чувствовал себя героем. Чувствовал, что всё сделал правильно.

Весь следующий день, он ходил загадочно улыбаясь. А на вопросы коллег, отвечал, что просто хорошее настроение. “Герой не должен хвастаться своими подвигами”, так он рассуждал. Но немного корился, ведь и называть себя “героем”, тоже было не верно. Он обычный человек, сделавший хороший поступок.

Вечером, когда Макс готовился ко сну, раздался стук в дверь.

– Кто там?

– Полиция! Открывайте!

“Полиция? Что-то случилось с Вероникой?!”. Макс открыл дверь, стоя в одних штанах. На пороге стояли трое сотрудников.

– Киселев Максим Олегович?

– Да, а что случилось?

А дальше последовали удар в живот, наручники и полицейский уазик. Никто даже не пытался отвечать на его вопросы, скрутили и запихнули в машину. Позже в участке выяснилось, что некая Вероника Лебедева, подала заявление о нападении и попытке изнасилования. По её словам, Максим напал на неё, когда она гуляла со своим братом, Антоном Лебедевым, Максим пригрозил ей разбитой бутылкой и порезал лицо. Она вырвалась и успела снять нападавшего.

Все доказательства на лицо, побои тоже сняты. Следователь сказал, что ему грозит от 10 до 15 лет. А с подобной статьей, такую мразь, ждут очень веселые годы в тюрьме.

Мир для Макса погрузился во тьму. “За что? Я ведь ничего не сделал! Я помог! За что она так?!”. Мысли, бешено скачущие в голове, прервал сотрудник, когда макс сидел в камере предварительного заключения.

– Эй ты!

– Я?

– А ты тут ещё кого-то видишь? На, тебе звонят. – и протянул сквозь решетку телефон парня.

Максим, не понимая, что происходит, принял телефон. На экране “неизвестный номер”.

– Алло – голос дрожал.

– Ага, ну привет насильничек. Как тебе твой новый дом, нравится? – Глумливый, хриплый мужской голос.

– Кто это?

– Это тебя еб…ть не должно. Слушай сюда, фраерок, хочешь оттуда выйти готовь бабло, а не хочешь готовь жопу!

– Я не понимаю…

– Да что ты такой тупой?! Короче, завтра к вечеру притаранишь четыреста кусков и заява исчезнет. Так понятно?!

– У меня нету таких денег!

– А мне пох…ю. Либо бабло, либо по этапу, решай фраерок. Как надумаешь, напишешь. Номер тебе смс-кой придет. Понял?

И раздались короткие гудки. Макс не знал, что и думать. Он посмотрел на полицейского у решетки, тот лишь улыбнулся презрительно и ушёл, оставив парня с телефон наедине.

Макс был в панике. Всё против него и все. Менты, Вероника и этот. Ему не выпутаться. И он принялся звонить всем, кто мог занять денег, хоть какую-то сумму.

Деньги собрал и передал, и перевёл на электронный кошелек. А утром следующего дня, Макса отпустили. Униженного и растоптанного. Был героем, а оказался использованным простофилей.

За следующие два месяца многое изменилось, Макс съехал с квартиры и снял комнату в отдаленном районе, чтобы сэкономить на аренде. Вернул абонемент в спорт зал. Устроился на ночные подработки. Сильно похудел. Но долги отдавал, по не многу, но отдавал.

Одним вечером, возвращаясь домой с работы. Он увидел, как двое пьяных мужиков пристают к девушке. Она посмотрела умоляюще на Максима.

Макс сильнее натянул капюшон на голову и прошёл мимо. “Нет уж, не моё это дело”. Повторял он себе, ускоряя шаг, когда за спиной послышался девичий крик о помощи. Максим остановился, глядя под ноги.

– Да бл…дь! – С этим криком он схватил с земли палку и побежал обратно, спасать беспомощную юную девушку.

9. Тяжелый

День сливался с днём, месяц с месяцем, а год с годом. Время превратилось в вязкую гущу, в которую он погружался всё глубже, не в силах выбраться на поверхность. Каждый рассвет приносил ту же серую картину, каждый закат окрашивал мир в те же безрадостные тона. Стрелки часов для него, всегда стояли на месте.

Вкус еды исчез, краски мира поблекли, звуки стали приглушёнными, словно он существовал в вакууме собственного страдания. Он сам выстроил эту тюрьму из чувства вины, сам запер себя в ней, не позволяя ни единой искре радости проникнуть сквозь стальные прутья самобичевания.

Не имело смыло, какая одежда на нем, не имеет смысла на сколько отросли волосы. Смысл - сам по себе был потерян. В клетке нету места смыслу, нету места свету, нету места веселью. Лишь призрение к себе.

Люди проходили мимо, не замечая его внутренней агонии. Они улыбались, смеялись, строили планы на будущее. А он застыл в одном моменте, в одной точке своей жизни, где совершил непоправимое.

В тот день всё изменилось. Случайная встреча на улице. Её глаза, такие же, как раньше. Она улыбнулась, спросила, как дела. Он машинально ответил «хорошо», хотя внутри всё оборвалось.

Она не знала о его вине. Не подозревала о той ноше, которую он носил все эти годы. А он не мог признаться. Слова застревали в горле комом, рвались наружу и снова возвращались обратно.

— У тебя что-то случилось? — спросила она, заметив его растерянность.

Слеза предательски скатилась по щеке. Он быстро вытер её, надеясь, что она не заметила.

— Нет, всё в порядке, — выдавил он из себя.

Но вопрос, мучивший его годами, вырвался сам собой:

— А я… имею ли я право жить дальше?

Она смотрела на него с удивлением, не понимая смысла вопроса. А он вдруг осознал: право на жизнь даётся не за заслуги и не отнимается за ошибки. Оно просто есть — как воздух, как солнце, как дождь.

Но простить себя — это то, чему предстоит научиться.

10. Подметать

Раннее осеннее утро. Солнце ещё не успело взойти на небосвод, но тяжелые облака не позволят людям увидеть его и позже. Город только-только начинал просыпаться, редкий свет из окон. Тишина, лишь шуршание листьев на ветру.

Эту холодную и мокрую, после вчерашнего дождя, идиллию нарушил монотонный скрип колес. Старик, Тимур Николаевич, катил тяжелую тележку с рабочим инструментом: метла, лопата, сверток плотных черных пакетов. Одно колесо телеги виляло.

Тимур Николаевич остановился у одного из подъездов жилого дома, осматривая фронт работ. Лицо у дворника было смуглое, но это обуславливалось долгим нахождением на воздухе, цепкий взгляд, который редко встретишь у стариков. Он поправил кепку на голове, одернул оранжевый жилет и приступил к работе.

Жизнь Тимура не была легкой. Детство он провел в деревне, помогая родителям по хозяйству, дрова, скот, покос. Парень рос крепким и здоровым. Затем армия, в ней парень возмужал и был на хорошем счету у командования, первое звание и предложение продолжить службу. Отец, офицер в запасе, поддержал парня. Уважаемая профессия. И начались годы службы.

А затем перестройка, развал советов. Тимур оказался заперт в крохотном военном городке, коих на просторах родины было огромное множество. Молодой офицер не унывал, продолжал нести службу и даже умудрялся помогать родителям, отправляя им тушенку и сгущенное молоко, в душе теплилась надежда на лучшее. Но вместо этого пришёл приказ отправляться в Чечню.

Кромешный ад творился в те годы, нехватка обеспечения и боеприпасов, юнцы поставленный под ружье сразу после учебки. Тимур прошёл это всё, три года рядом со смертью. И под самый конец, уже возвращаясь, судьба дала новый виток, мина на дороге.

Контузия, госпиталь и демобилизация. Такой боец был армии не нужен. Наградная медаль, комплект одежды, рюкзак и инвалидность. Вот всё с чем Тимур возвращался домой. Родители сильно сдали, держать хозяйство было не кому, да и не на что. Бывший военный оказался на краю пропасти.

Череда попыток устроиться на работу заканчивалась однотипно: “С инвалидностью не берем”. Охранник, водитель, вахта– он не был нужен ни где. В добавок отец сильно заболел, всё, что можно было продать ушло с молотка, лекарства не помогали. Через год мучений он скончался, а следом ушла и мать.

Один в прогнившей системе, неподъемные долги. Мир испытывал Тимура на прочность самыми садистскими методами. Когда подъехал черный внедорожник к покосившемуся дому, Тимур не удивился. Четверо ребят бритых на лысо, кожаные куртки. Офицер вышел навстречу концу, а чего ему было ждать? Но и тут судьба не захотела отпускать уже не молодого человека, один из парней узнал Тимура. Им оказался парень, которого офицер вытащил из-под пуль, ещё в самом начале конфликта.

Новая жизнь по новым правилам. Далеко не всё нравилось Тимуру с этой стороны реальности. Китель сменился на кожаную куртку, тельняшка на белую рубаху, берцы на туфли. Боевой офицер чувствовал себя не на месте, но другого не было. Он быстро заимел уважение и авторитет среди других “бойцов”, его параноидальная предусмотрительность не раз спасла жизнь коллегам и новому начальству. Но та боль и обида, от потраченной в пустую, на войне жизни, те ужасы, приходящие в кошмарных снах, тяготили.

Время шло, многое менялось. И гораздо больше информации о прошедших событиях оказались в открытых источниках. Причины по котором у солдат не было надлежащей экипировки, оказалась прозаична. Воровство со стороны командования. А когда босса посадили, офицер решил заняться другим.

И вот, два десятка лет спустя, Тимур метет двор, очищая дорогу ещё спящим людям. Мешки наполнялись и становились в один ряд у дороги. Фонари уже погасли, а небо и не думало светлеть. Старик вернулся к тележке, достал из кармана папиросы, пристрастился к ним еще в Чечне.

Свинцовое небо давило. Мелкие капли дождя ложились на чистый от листьев тротуар. Работа была практически завершена. Урны очищены, дорожки свободны. Тимур стоял по центру тротуара, облокотившись на древко метлы.

Домофон пропищал, выпуская мужчину в солидном костюме. Тот угрюмо и с отвращением глянул на дворника и быстро пошёл к машине. Тимур сделал шаг в сторону уступая дорогу. Молниеносное движение, ручка метлы раздвоилась, выпуская холодную сталь.

Дворник аккуратно сложил мешки в телегу, прикрыв тело. Скрипучие колеса медленно покатились дальше, оставляя сразу смываемый след на асфальте.

– Ну вот товарищ Майор, теперь здесь чисто... – Проговорил Тимур Николаевич. Пусть покойник и не узнал его, но Тимур запомнил лицо майора– лицо предателя, продававшего оружие и выдававшего расположение войск врагу. Человека, который менял жизни солдат на звонкую монету. Теперь он лежал в скрипучей телеге под прелыми листьями и мусором. Тимур вытащил сложенный листочек, там было порядка двадцати имён, и большая часть из них была уже зачеркнута.

11. Жало (Жалить)

Лето — восхитительное время года, когда природа раскрывает все свои краски. Мир словно погружается в палитру художника, где каждый оттенок играет свою неповторимую роль. Здесь и сочная зелень листвы, и нежная синева неба, и золотистые блики солнца на воде. А ароматы… О, эти пьянящие ароматы леса и полей! Сладкий запах полевых цветов, терпкий дух нагретой солнцем хвои, свежесть речной воды — всё это создаёт неповторимую симфонию лета. Неудивительно, что люди стремятся провести это время на природе: устраивают пикники, отправляются в походы или просто отдыхают в тени деревьев.

Двое влюблённых нашли свой уголок счастья у реки. Они расположились на мягком полотенце, расстеленном прямо на траве. Жаркие лучи солнца ласкали их кожу, а лёгкий ветерок, играя в листве, приносил приятную прохладу. Мерный шёпот реки создавал идеальный фон для этого момента.

Молодой человек осторожно приподнялся на локте, стараясь не нарушить очарование момента. Его взгляд скользнул по профилю девушки. Она лежала на животе, подперев голову руками, и с упоением рассматривала цветы, растущие у самой воды. В её глазах отражалась вся красота этого летнего дня.

– Нравятся?

– Что? – он оторвал её своим вопросом от размышлений.

– Цветы, говорю, нравятся?

– А, да нравятся. Но я не на них смотрела.

– А на что? – он тоже перевернулся на живот, что бы смотреть с ней в одном направлении.

– Ты знаешь как размножаются растения?

– Эм… ну пестики там и тычинки…

– Да нет, не чем, а как?

– А ну опылением. Если говорить о цветах. Насекомые их опыляют.

– Ага, в основном шмели да пчелы.

– Так… И к чему ты?

– Я смотрела на пчел. Их тут не много, но они есть.

– Вот как. Боишься их?

– Нет, почему мне их боятся? Несчастные существа, в сущности им бы стоило больше опасаться людей.

– Ну как и всем другим животным, да насекомым.

– Я не об этом. С пчелами произошла вопиющая несправедливость. Они опыляют растения собирая пыльцу, делают мед, а человек этим всем пользуется. А главное, что ужалить человека, пчела может лишь один раз.

– Серьезно?

– Ты не знал? Плотность человеческой кожи такая, что ужалив, пчела не может выдернуть жало обратно, уж слишком мягкое у пчелы брюхо. По этой причине, она пытаясь улететь, вырывает жало, после чего умирает сама.

– Да уж. Ну, они больно жалят.

– Больно, но защищаясь и платят за это собственной жизнью. И я иногда думаю, а что если бы люди были устроены подобным же образом.

– Что ты имеешь ввиду? Опыляли растения и делали мёд? Или имели хлипкое жало.

– Я больше метафорически. Человечество устроено так, что мы делаем друг другу больно постоянно. Случайно или преднамеренно, словами или действиями, мы делаем друг другу больно и идём дальше, порой даже не замечая этого.

– Тут трудно не согласиться.

– Так вот, а что если бы у нас было как у пчёл? Вот сделал ты кому-нибудь больно, ужалил, так сказать, и поплатился за это жизнью. Представляешь какой стал бы тогда аккуратный и экологичный мир. Мы бы учились общаться с раннего детства, общаться уважительно, ценить чувства другого.

– Ну это как-то сильно радикально.

– А мне кажется, что на человека может повлиять только такая угроза. Мы жестокие и эгоистичные создания, и по большей части безнаказанные. Вот жалим, безнаказанно, друг друга.

– Ну все ровно, это, как-то, не равноценно, что ли. Ужалил и умер. Боль в обмен на смерть, это совсем не справедливо.

– Согласна. Один ужалил человека и сразу скончался, а другой будет нести полученную боль всю свою жизнь, боля и боясь причинить боль другому. Мы в принципе так и живем, только не умираем. Тот кому сделали очень больно, знает как это и не хочет делать больно другому. Почему же причинивший чувствует себя хорошо?

– Не знаю. По тому что мы не пчелы.

– Видимо да.

12. Измельченный

Комната с кирпичными стенами, которые впитали в себя память и следы множества жизней. Темные разводы на них уже невозможно было оттереть, они как память, выступали сквозь слои краски, раз разом. Окна зарешечены и солнечный свет, цепляясь за пыли, пучками проходил во внутрь. Сейчас в этом помещении, длинной не более пяти метров, собралось ранее не виданное, для этих стен, количество людей. Репортер, оператор, звуковик, осветители, помощники, четверо охранников в форме и при оружии, а также несколько человек наблюдателей. Все они собрались в этом душном пространстве ради одной персоны. Он сидел на стуле, в наручниках по рукам и ногам. Мужчина лет сорока, темные волосы, очки с погнутой душкой и прямая спина, вид его не был самодовольным, но в нем чувствовалась некая уверенность.

Репортер перевернул лист с вопросами на планшете. Осталось совсем не много, духота и явное напряжение охранников нервировало.

– И всё же. Что подтолкнуло вас к этим действиям? – капельки пота выступили на лбу ведущего, голос его был ровным, поставленным.

– Ну тут коротко и не ответить. Если позволите, я бы начал с небольшого экскурса. – в этом ответе чувствовался менторский тон.

– Да, конечно, прошу вас.

– Когда я заканчивал школу, как и многие другие, я понятие не имел куда хочу поступать и чем заниматься:

Отец тогда говорил, “следуй за мечтой, просто поставь себе цель и иди к ней”. А какие могли быть у меня мечты? После 11 лет в школе мне хотелось ничего не делать, вот и всё. А на решение у меня было, буквально пара месяцев, ну или армия.

Решение я так и не принял, так что, его приняло за меня государство. Следующий год я провел в дали от дома. И там тоже много говорили о цели и мечте: “Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом”. Будучи в армии, я увидел человеческую натуру с разных сторон, были и хорошие люди и плохие, и что-то среднее. А главное, они все воспринимались нормально, я имею в виду обществом. Как такое возможно? Задавал я себе вопрос. Наверное тогда, я увлекся психологией.

Меня интересовало общество и как не странно мечты, и цели. В одной из книг, про постановку целей, я вычитал такую вещь– “Теория маленьких шагов”. Там писалось о том, что бы прийти к поставленной большой цели, нужно разбить её на маленькие, выполнимые задачи. Это было гениально и очевидно, но мне не приходило это в голову. Раньше я воспринимал это так: есть мечта, она как большая глыба, ты её видишь и копишь силы, берешь разбег и если их было достаточно, то мечта начинает двигаться. А с этой теорией, получалось, что мечта– это как костяшка домино, нужно толкнуть маленькие и тогда большая упадет. А до какой степени нужно разбивать большую мечту на маленькие цели? До какой степени?

Эдвард Лоренц в 1960–1970-х годах. В одном из своих докладов задался вопросом: «Может ли взмах крыла бабочки в Бразилии вызвать торнадо в Техасе?». Нам это известно под название “Эффект бабочки”. И раз так много людей убеждены в правдивости этого действия, оставался вопрос. А как узнать или даже просчитать, какие маленькие действия приведут в движение огромную цепочку событий?

По возвращению из армии я уже принял решение– я хочу поступить на Математический Факультет. Ведь что бы уметь считать, нужно знать математику, верно? И в чем-то я был прав, считать-то я научился, да вот данных было недостаточно. Как посчитать человечество? По моему мнению, ответ могла дать психология и после третьего курса, я перевелся на факультет психологии.

Я поглощал информацию, как обезвоженный человек пьет воду. Жадно и не желая упустить ни капли. На место психологии пришла аналитика, затем антропология и даже поэзия. Я изучал все возможные данные, которые могли бы мне дать ответ на вопрос: из чего состоит человечество? И знаете, что? Я его нашёл.

В начале я просто кинул один камень в воду. Ну а дальше больше.

Прежде чем толкнуть домино, фишки нужно расставить в правильном порядке, от самой маленькой к самой большой. Первым шагом стало написание книг. Да, вижу удивление на вашем лице. Ту серию “Поток” из 17 книг я написал в самом начале пути. Это были не первые фигуры, но поставить их нужно было в самом начале.

Дальше я мне нужно было заинтересовать собой людей, создать себе имя. В этот момент появился мой канал. Было совсем не важно, что публиковать, главное привлечь как можно больше внимания. Я просчитал, что сейчас популярно и будет популярно в будущем.

Шаг за шагом, фишка за фишкой я ставил фигуры на поле. До того самого момента, когда нужно было толкнуть первую фишку. И ей стало интервью в прямом эфире. Мне очень жаль того блогера, на его месте мог быть любой, но на роль человека с большой аудиторией в онлайне подошел именно он. Я дождался, когда количество зрителей достигнет миллиона, достал пистолет и выстрелил. Вот и всё.

Уже позже, когда были суды, когда меня показывали по новостям, я написал несколько чисел, но так что бы их заметили камеры. Последовательность, в которой нужно читать книги. Всё шло согласно формуле.

Используя знания, полученные от психологии, я использовал метод НЛП. и в правильной последовательности, вложенные слова в книге вызывали у читателя, нужные для меня мысли и импульсы. Собственно результат вы видите.

–Это конечно интересно. И спасибо вам за столь развернутый ответ. Но для чего это всё вам? В чем ваша цель?

–Я отвечу на ваш вопрос. Но для начала, ответьте и вы. Почему вы сейчас со мной разговариваете?

–Ну, потому что, толпа ваших фанатов собралась в городе. Они расшифровали координаты в ваши книгах и собираются там. Это становится опасно. И вы согласились дать интервью, чтобы успокоить эту толпу. Но пока вы даже не попытались этого сделать.

–Да, верно. А сколько человек собралось в городе?

–Больше миллиона и было бы больше, но власти перекрыли подъезды в город.

–И это явно не помогает. – он усмехнулся

–Конечно нет.

– Спасибо за ответ. Тогда я отвечу и на ваши вопросы. Моя цель была переделать человечество, ни больше ни меньше. Глобальная цель, но достижимая, главное было правильно сделать маленькие шаги. Помните я сказал, что кинул камень в воду? Так вот это не была метафора. Маленький камушек, брошенный в воду, оставил совсем меленькое повреждение на турбине плотины, со временем турбина должна была создавать нужное количество вибрации, чтобы пошли микроскопические трещины по всему сооружению. Я высчитал масштаб необходимой трагедии, чтобы люди изменились. И посчитал, что должно произойти для этого и когда.

С улицы донеслась тревожная сирена. Свет в помещении погас и раздался жуткий гул. Люди были в панике. Лишь человек на стуле с усталостью на лице, спокойно смотрел на зарешеченное окно, в которое вот-вот зальется вода.

13. Напиток

Война между силами света и тьмы дошла до своего предела. Два мира столкнулись в жестокой и кровопролитной битве, и не было ей конца. Годы, века шла бойня. Столкновение за столкновением. И так продолжалось бы и впредь. Но отважный отряд героя направился в самое сердце тьмы, дабы уничтожить сам корень зла и принести мир.

Поход был долгим, многое успели претерпеть славные войны света. Лишения, страдания и потери. Но не опустили руки войны, продолжали путь. До самой великой башни лорда тьмы. Полчища его приспешников встали на пути героев.

Войны света готовились к решающей битве. Стоя на холме, у подножия которого собирались войска зла. Элирон, воин мечник, несущий свет, был в смятении.

– Их слишком много, я не уверен, сможем ли мы прорваться и выжить.

– Не бойся, мой славный друг, мы прошли этот путь не для того, чтобы здесь склонить головы. Мой лук бьет без промаха, а твой меч остер как бритва. Мы справимся. – эльф лучник, положил руку на плече своему брату, не по крове, а по вере.

– Я верю, мы сможем. – рядом встала чародейка, её красные одеяния ордена пламени, светились, а посох искрился – мы пройдем по этим отродьям, словно огненный шторм, никто не уйдет.

Элирон, посмотрел на своих спутников, не капли сомнения, каждый уверен в победе. Лишь маленький гном, алхимик, самый мудрый из них, сейчас молчал.

– Лоурен, а что же ты думаешь? Сможем ли одолеть эти полчища тьмы? – Элирон хотел услышать слова мудреца.

– Не знаю друг мой, не знаю. Я чувствую сомнения в тебе, да ты и не скрываешь их. А это может плохо отразиться. И думаю я, что смогу помочь развеять их, подойдите же ко мне братья.

Отважный лучник, могучая чародейка и непобедимы мечник, все подошли к алхимику. Тот доставал из сумки разные склянки с зельями.

– Это зелье скорости, возьми Аулиен. Ты сможешь бить из лука в три раза быстрее, враги даже не будут успевать понять, что уже мертвы. –эльф с благодарностью принял зелье. – А это тебе Исиида, возьми, это эссенция пламени, твои заклинания приобретут силу вулкана, никто на свете более не увидит подобной мощи – чародейка приняла с почтением светящийся сосуд. –А что качается тебя мой друг, твои силы велики, навыки отточены до совершенства, но воля твоя терзаема сомнениями, так возьми же зелье храбрости, оно раскроет в тебе всю смелость и ярость богов– Элирон принял сосуд с кристально прозрачной жидкостью. И тогда старик поднялся на ноги. – Да будет этот день триумфом наших свершений! –он открыл и свой сосуд. Герои выпили зелья и бросились в бой.

То была славная битва. Стрелы сливались с воздухом прошибая сразу несколько противников, заклиная выжигали полчища освобождая путь к башне, взрывы склянок алхимика создавали кислотные облака, не давая врагу подступиться, а смелость и отвага мечника вела их всех за собой, прямиком в башню тьмы.

Силы зла были повержены, как только Лорд пал от меча Элирона. Кто выжил, скрылся в самых дальних пещерах, опасаясь показать белый свет.

Герои возвращались с триумфом. Их чествовали в каждом селении. Им возносили почести, темные века закончились и наступило время радости и любви. Отряд возвращался через родные края. Эльфийские кущи, где их угощали вином слаще мёда, огненные равнины, где самые прекрасные яства обжигали и дарили тепло, славные земли людей, где их одарили золотом и на конец, они добрались, до скрытой деревни гномов в лощине забвения.

Сам король маленького народа пригласил за свой стол великих героев.

– Так выпьем же, за мир и спокойствие, за победу над силами зла – король произносил тост. – Но будьте осторожны, вас не одолели ни колдуны, ни монстры, ни сам Лорд Тьмы со своим войском, будет обидно пасть от нашего крепленого вина. –раздался смех, кубки метнулись ввысь.

Веселье царило в этот миг, кто танцевал, кто пел песни. Смех и радость. Лишь Элирон задумчиво и угрюмо сидел на своем месте.

–Что случилось друг мой, от чего ты не веселишься? –эльф подошёл к войну.

–Я прибью нашего алхимика, как только все разойдутся– зло выпалил тот.

–Что же случилось, видение тебя настигло? –вмиг озадачился Аулиен.

–Да если бы. Просто я уже вкушал крепленое вино гномов! –Элирон смотрел на свой кубок, с кристально чистой и прозрачной жидкостью. – Зелье храбрости, сволочь. Я его прибью!

14. Багажник (Trunk)

Когда Игорь увидел объявление о продаже Toyota 2015 года за смехотворную цену, он не поверил своим глазам. Машина в идеальном состоянии, минимальный пробег, документы в полном порядке — и всё это почти в два раза ниже рыночной стоимости. Хозяин авто объяснил низкую цену срочной необходимостью в деньгах. «Ну да, ситуации бывают разные», — подумал Игорь, и они ударили по рукам.

Сделка прошла гладко. Игорь с наслаждением вдыхал аромат нового автомобиля, любовался кожаными сиденьями и блестящими дисками. Мотор работал безупречно, словно шептал. Первые недели владения были безоблачными — машина вела себя идеально, будто только что сошла с конвейера. Лишь иногда слышался негромкий стук со стороны багажника. «Видимо, запаска разболталась», — так объяснил себе Игорь после проверки неисправностей.

Спустя месяц стуки прекратились. Но однажды вечером, возвращаясь из супермаркета, Игорь не смог найти один из пакетов, оставленных в багажнике. «Видимо, не заметил и оставил на парковке, надо быть внимательнее», — подумал он. Однако внимательность не помогла — пропадали то пакет, то набор ключей. Обыск багажника ничего не давал.

Радость от покупки давно прошла. Игорь всё реже садился за руль, и каждый раз, глядя на свою «ласточку», испытывал тревогу. Мысли о продаже автомобиля посещали его всё чаще. Связаться с предыдущим владельцем не удавалось — автоответчик сообщал, что номер не обслуживается. К тому же на работе объявили о переводе. «Сначала перееду, а потом и продам», — решил Игорь.

Вещей оказалось много, и не всё поместилось в салон. Пришлось часть загрузить в злосчастный багажник. Игорь долго не мог заставить себя сесть за руль — внутреннее отторжение и неприязнь были слишком сильны. Поборов себя, он отправился в путь.

Половина дороги осталась позади. Уже стемнело. Игорь начал перестраиваться, но в зеркале заднего вида не увидел своего отражения — его заволокло белесой дымкой. Он остановил автомобиль и, потирая глаза, вышел на обочину. Прямо перед его взором рессоры распрямились, будто весь груз разом исчез. Игорь бросился к задней двери — в салоне было пусто. Он рванул к багажнику — там тоже была пустота, даже запаски не оказалось на месте.

В сердцах он ударил по днищу багажника. Рука прошла сквозь металл, не встретив сопротивления. Неведомая сила потянула Игоря внутрь. Мир крутанулся, небо и земля поменялись местами. Игорь оказался на асфальте возле машины. Рядом валялись коробки и пакеты с рассыпанными и уже сгнившими продуктами. Вокруг — лишь белый туман, разрезаемый светом фар.

Игорь кричал, пытался найти хоть кого-нибудь, но всё время возвращался к машине, независимо от того, в какую сторону шёл. Он вновь и вновь открывал багажник, срывал обивку, колотил внутри, пытаясь вернуться обратно. А сквозь зеркала видел свой мир: солнце, дорогу и… себя за рулём.

15. Тряпичный

Каждое утро, открывая глаза, я пытаюсь понять: зачем? Зачем вообще я просыпаюсь? Был ли смысл просыпаться? Зачем мне вставать и куда-то идти? Я не понимаю.

Каждое утро, когда я просыпаюсь, мне требуется время, что бы понять: где я? Я не узнаю свою спальню, словно вижу её впервые, будто бы это и не моя спальня. Возможно так и есть, возможно меня и не должно тут быть? Я не понимаю.

Каждое утро, когда я встаю с кровати, я не узнаю себя: Кто я? Человек? Возможно. А может что-то ещё, кто-то ещё? В голове тишина. Я смотрю на свои руки. Свои? И не знаю, зачем они мне. Я не знаю.

Давно ли я так живу? Не знаю. Я не знаю какой сегодня день, месяц, год. Они слились в одно бесконечное, серое что-то. Но ведь есть в памяти иное, есть в памяти другое. И даже память как будто бы не моя.

Мне тяжело дается коммуницировать с людьми. Это требует слишком много сил. Каждый разговор забирает кусочек меня. Порой мне видится, как люди подходят, вытягивают нитку из моего тела и забирают, ничего не отдавая взамен. И я был рад делиться с людьми, дать им тепло, заботу, свет, дать им ниточку себя, чтобы людям было лучше. Был, рад.

Люди по-разному себя ведут. Кто-то берет лишь ниточку, кто-то берет нить и тянет наматывая на руку, кто-то хватает и вырывает кусок. Но все они похожи в одном, ни один человек не пытался предложить что-нибудь мне. Ни один. И меня почти не осталось, даже на то, чтобы жить.

Зазвонил телефон, на экране номер мамы. Невидимая нить протянулась через трубку, да эта нить там уже давно, она тянется годами, и я не в силах её оборвать, не в силах сказать, чтобы перестали тянуть. Беру трубку и разговариваю, точнее слушаю. Слушаю о её заботах и проблемах, слушаю о других родственниках, слушаю о людях, которые живут лучше меня, качественнее и доставляют меньше проблем чем я. Соглашаюсь. Слышу “как я расстраиваю мать”, слышу и прошу прощения. Слышу и слушаюсь– Я хороший сын.

Время идти на работу. Зачем? Не знаю, наверное, чтобы не расстраивать, чтобы быть хорошим, для кого-то. А там всё, как и всегда. Натянутые улыбки, “дружеские” подколки и просьбы: “Слушай, а сходи за кофе, потом я сходу”, не сходит, но я иду, я хороший коллега и ниточка ушла. “А чего ты так плохо выглядишь, болеешь?”, нет всё хорошо, простите. И ещё одна ниточка. “Зайди ко мне, надо обсудить твой проект” да иду, но ведь я там не один, но иду, за всех, я хороший работник. Вот и целый клочок ушёл. “Я не успеваю, доделай за меня, а то меня уже ждут” да, конечно, я хороший друг, иди, тебя ждут.

Вот и закончился день. А завтра будет то же самое. И послезавтра. Меня почти не осталось, в один прекрасный день никто не выйдет из офиса, потому что больше некому. Интересно, а кто-нибудь заметит? Заметит, что я закончился?

Люди в автобусе толкаются, отодвигаю в сторону, конечно, им надо, посторонюсь, ведь я хороший человек. Прошу пропустить меня к выходу, я тихо говорю, просто нет сил. Не услышали, не пропустили, проехал свою остановку. Не страшно, дойду пешком, мне не трудно. Меня все ровно никто не ждет.

И я возвращаюсь домой. Иду по темной улице, а за мной волочатся нитки, кусочки, остаются на земле. Ноги уходят в пустоту. Глаза смотрят в никуда. Руки зачем-то достают ключ и открывают замок. Зачем? А это мой дом? Точно?

Я снова дома. Но зачем? Смог дойти до кровати. Но зачем? Надо бы поесть. Но зачем? Не пойду, просто усну. Свет лампы режет глаза. Когда я её включил? А может и не выключал? Я слышу, как гудит нить накаливания. Слишком громко. Выключу свет и усну, просто провалюсь во тьму. Хоть на короткий миг, уйду туда, где меня не будут вытягивать по ниткам. Просто засну. Засну и проснусь завтра. Проснусь. Зачем?

Но ведь было иначе. Когда? Не помню. А было ли? Не знаю. Я надеюсь, что было. Я, а кто я? Человек, наверное. Ладно, надо спать, а утром идти на работу, а то мама расстроится…

16. Промах

В тусклом свете неоновых ламп бар казался местом, где время идёт по своим законам. Мягкий джаз создавал уютную атмосферу, услужливый бармен всегда готов поддержать беседу и предложить напиток под настроение, а дым от кальянов лениво поднимался к потолку, укутывая в свои объятия этот маленький мир.

Макс приходил сюда как в свои охотничьи угодья, один два раза в месяц, чаще не стоило, дабы не попасть в неприятную ситуацию. Её он заметил сразу. Девушка сидела у бара, потягивая коктейль через тонкую соломинку. Рыжие волосы слегка колыхались при каждом движении, на шее поблескивало изящное колье, платье облегало, подчеркивая изгибы тела.

Он подошёл уверенно, как и всегда. Махнул бармену, заказывая виски и встал рядом с ней, делая вид, что изучает меню.

–Простите –начал он, стараясь звучать непринужденно. –У вас такое красивое колье, это рубин?

Девушка улыбнулась, оценивающе взглянув на него.

–Да. А вы что разбираетесь в камнях?

Разговор завязался сам собой. Максим рассказывал забавные истории из жизни, умело шутил, вплетая аккуратные комплименты. Он смеялась, её голос ласкал слух, а губы манили.

Через час они уже сидели за столиком в тихом углу, выпивали коктейли и наслаждались обществом друг друга. Макс чувствовал, что всё идёт по плану, ещё чуть-чуть и вечер удался.

–Знаешь –сказал он, придвигая ближе и прошептал у самого уха. –я раньше не встречал таких как ты, глядя на тебя, мне кажется, что весь мир блекнет. Ты особенная.

–Правда? – она повернулась к нему, чтобы смотреть прямо в глаза и с легкой улыбкой произнесла. –И что, часто такое срабатывает? С другими особенными?

Макс замер. Его заготовленная речь, отточенная и отрепетированная, вдруг стала картонной.

–В смысле, что ты имеешь в виду?

Девушка засмеялась, покачав головой.

–Ничего, мне просто стало любопытно, скольким ещё ты это говорил?

Она встала, положила на стол несколько купюр, за свои напитки и направилась к выходу. Максим остался сидеть, чувствуя, как его тщательно выстроенный план рушится, словно карточный домик. И он не знает, что можно сделать в подобной ситуации, раньше было иначе.

Вечер не удался.

17. Нарядный

” …Её белое платье, усыпанное крошечными жемчужинами, казалось частью этого волшебного мира. Лёгкий аромат флёрдоранжа, смешанный с запахом дорогих духов и воска, кружил голову, заставляя сердце биться чаще.

Когда зазвучали первые аккорды вальса, она заметила его — молодого офицера в парадном мундире, с горделивой осанкой и внимательным взглядом. Он пробирался сквозь толпу, на встречу единственной. Их глаза встретились, и время, казалось, остановилось.

— Позвольте пригласить вас на танец? — его голос был низким и бархатистым, как дорогое вино.”

Кристина закрыла книгу, прижимаю её к груди. На щеках выступил легкий румянец, глаза прикрыты. А в её фантазиях бал продолжался, роскошные наряды, дамы и молодой офицер, вернувшийся с войны, прижимает к себе милую девушка, погружаясь в потоки вальса. –Эх. Какое же прекрасное время. Вот бы хоть одним глазком увидеть подобный бал.

Встав с кресла, Кристина подошла к компьютеру, сейчас из колонок доносились звуки классической музыки. На рабочем столе лежали книги, романы ушедшей эпохи.

Девушка была фанатом серебряного века, несмотря на юный возраст. Она даже уговорила родителей записать её на конный спорт. “Я уже совсем взрослая и будь мы в XVIII веке, то уже могла бы пойти под венец.” так отвечала Кристина каждому, кто называл её ребенком или маленькой.

Девушка села за компьютер, с сожалением отложила книгу. Ей не нравилась техника, ведь книги и письма от руки были куда лучше. Но время диктовало свои условия, нужно было посмотреть лекцию по биологии, класс снова перевели на удаленку.

Монотонный голос учителя утомлял. Кристина выключила звук в плеере, перенесла тот в оконный режим, сейчас отслеживались просмотры, это было закреплено за каждым аккаунтом, плюс в любой момент могли запросить доступ к камере, чтобы проверить, на месте ли ученик. А вот таким образом, можно было посмотреть, что-то действительно важное. И девушка запустила документалку про балы, эту она ещё не видела.

Прекрасный мир вновь показывал ей свои красоты. Просторные залы, платья, кавалеры. Она с упоением вбирала в себя этот далекий, практически, сказочный мир. Кристина прикрыла глаза, представляя себя в нем.

Из фантазий её вырвал странный шум из родительской спальни, это не на шутку напугало девушку. Родители сейчас на работе, а она одна дома. Она тихонько встала и пошла к комнате. Звук то я появлялся, то угасал за дверью. Он был знаком, но Кристина никак не могла вспомнить, откуда.

Аккуратно открыла дверь. Всё было как обычно, кровать, тумбочки и шкаф большим зеркалом. Кристина прошла в центр комнаты, ведь звук был явно отсюда. Её глаза расширились, когда в отражении зеркала она увидела себя, вот только на ней были ни футболка с шортами, а изящное белое платье, волосы причудливо уложены и на глазах ажурная маска. Девушка сделала несколько шагов вперед, отражение повторяло всё в точности. Она протянула руку, касаясь холодной поверхности зеркала.

–Кристина, доченька моя, ну чего ты там стоишь? Пойдем скорее.

Она обернулась, за её спиной стояла дама в не менее шикарном наряде чем девушка, только тот был в синих тонах. Родительской спальни больше не было. Стены, отделанные деревом, резные двери, тяжелые шторы на окнах и канделябры со свечами.

Страх и восторг смешались. Звуки скрипок манили пойти следом за дамой, которая уже выходила в широкие двери, мельтешащие тени на полу и гул разговоров, ароматы духов и цветов. Кристина с радостью поддалась соблазнам.

Звуки скрипок становились всё громче, когда Кристина вслед за дамой вышла в огромный зал. Её глаза едва успевали охватывать всю эту роскошь: позолоченные колонны, хрустальные люстры, от которых разбегались тысячи солнечных зайчиков, и море нарядных платьев, кружащихся в танце.

— Дорогая, позволь представить тебя гостям, — голос дамы дрожал от волнения. — Сегодня особенный вечер для нашей семьи.

Кристина кивнула, хотя внутри всё трепетало. Она чувствовала, как тяжёлое платье стесняет движения, как корсет сдавливает дыхание, но это было ничто по сравнению с тем волшебством, что происходило вокруг.

В центре зала кружилась пара — статный мужчина в военном мундире и прекрасная дама в розовом платье. Их танец был настолько грациозным, что казалось, будто они парят над полом. Кристина залюбовалась этим зрелищем, но внезапно её внимание привлёк странный шум из-за колонны.

Там, в тени, несколько лакеев торопливо расставляли что-то на небольшом столике. Присмотревшись, девушка с ужасом поняла, что это ночные горшки, прикрытые вышитыми салфетками

— Что это? — прошептала она, но дама в синем уже увлекала её дальше, к группе гостей.

— Ах, не обращайте внимания, дорогая. Это для удобства наших гостей, — произнесла она с лёгкой улыбкой.

Кристина огляделась по сторонам. Теперь она замечала то, чего не видела раньше: как дамы время от времени прикладывают к носу надушенные платки, как господа отворачиваются от некоторых углов зала, где воздух казался особенно тяжёлым.

— Мадемуазель, позвольте пригласить вас на танец? — низкий голос вывел её из оцепенения.

Перед ней стоял тот самый офицер из её фантазий, но теперь она видела не только его красивую форму и гордую осанку. Она замечала лёгкую щетину на его щеках, усталость в глазах.

— Да, конечно, — ответила она, но уже без прежнего восторга.

Они закружились в вальсе, но теперь музыка казалась ей фальшивой, а улыбки гостей — натянутыми. Да и офицер, был не так молод, как показалось в начале. По его шее стекала полоска пота уходя за ворот. Кристина чувствовала грубость его рук, кожа его пальцев царапала нежные девичьи ладони.

Грохот пульса в голове перекрывал звуки музыки. Корсет душил и не давал нормально дышать, многослойное платье усиливало духоту. А танец продолжался. Офицер не обращал внимания на состояние девушки, его потные ладони грубо сжимали её талию.

Кристина краем глаза заметила, как в углу зала господа смеются над неловким движением слуги, разлившего вино, а господин по старше лупцует того тростью. Никто не спешил помочь, лишь презрительные улыбки скользили по их лицам.

Музыка казалась теперь не волшебной мелодией, а насмешкой. Аромат духов превратился в удушливую смесь запахов немытых тел, пота и свечей. Когда танец закончился, девушка едва держалась на ногах. А матушка уже вела очередного кавалера.

–Ну уж нет! –вскрикнула Кристина и побежала. Скорее на балкон, на улицу, главное, чтобы был воздух и не было танцев. Гости смеялись над девушкой, дамы прикрывали лица веерами, кавалеры презрительно провожали её взглядом.

Ещё чуть-чуть, двери на улицу уже так близко. Но платье не давало нормально двигаться и на очередном шаге споткнулась о подол, навощённый паркет стремительно приближался к лицу.

Кристина дернулась, больно ударившись ногой о ножку стула. Угол стола сильно отдавил грудную клетку. В глазах плыло. Реальность медленно возвращалась. А из колонок поверх классической музыки мужской колос:

–Такой описывали дворцовую жизнь современники, увидимся в следующем видео. И что бы не пропустить, подписывайтесь на канал и не забудьте нажать колокольчик!

Девушка закрыла вкладку с видео. Лица гостей ещё стояли перед глазами их смех, слуги. Она посмотрела на книги, мир описанный там никогда не существовал. Горечь, обида и отвращение.

– Вот зачем было так портить ту прекрасную эпоху?

18. Сделка

Степан не мог ответить, когда это началось, такое чувство, что он так делал всегда. Это было его тайное знание, его оружие. Каждый раз, когда в жизни случались неурядицы, он заключал контракт со вселенной. “Вот сегодня я встану в 5 утра, приму холодный душ и обойду дом четыре раза, а в замен, на работе всё будет хорошо.” Так и происходило, каждый раз.

Условия сделок менялись, в зависимости от ситуации. Они просто возникали в голове, он мог согласиться на них, а мог отказаться. Правда, он ещё ни разу не отказывался. А зачем, если это работает?

Бывало, что ситуация не менялась к лучшему. Тогда Степа придирчиво “изучал” условия контракта и находил, то, что упустил в начале. Вселенная его не обманывала, просто он неправильно понял условие. Осознав это, становилось легко на душе.

Даже в институте, когда остальные ребята учили предмет или делали шпаргалки. Стёпа закидывал учебники под подушку после прочтения, а утром шёл на экзамены со спокойной душой. Его жизнь и эти сделки были тесно переплетены.

Он хотел поделиться этим знанием с другими, но самый близкий друг лишь высмеял Степана. Ещё и обидными словами называл. “Если тебе голоса приказываю, что-то делать, сходи-ка к врачу. Походу это шизофрения.” Люди не верили в правила вселенной и не хотели её слушать, слушать. Но Степан не отступил: “Подобного просветления достойны лишь избранные, такие как я!”

И вот, когда жизнь бьёт ключом, в голове Степана раздался голос: “Хочешь, чтобы всё было хорошо? Тогда ты должен поехать в горы и найти там минерал!”. Не раздумывая, он отпросился с работы, нашёл билеты на самолет и уже утром летел к горам. Контракт нарушить были нельзя.

Живописные пейзажи и свежий воздух. Уникальная природа и тишина. Степа впитывал всё, он знал, что камень найдется, просто знал. Ведь вселенная не дает невыполнимых заданий. Так и произошло, перед самым отъездом маленький камушек с красноватыми вкраплениями был найден. Степан радовался как ребенок и находке, и уверенностью, что и завтра всё будет хорошо. Ведь он знает секрет, знает, что со вселенной можно заключать сделки.

Степа жил и радовался подобной жизни. А вселенная жила своей, даже не подозревая о сделках, о Степе, да и о людях в целом, вселенная слишком велика, что обращать на это внимание. Ну а Степа пускай верит.

19 Арктический

Холод пронизывал до костей. Он открыл глаза и увидел перед собой гладкую металлическую поверхность. Стерильная капсула окружала его со всех сторон. Голова кружилась, во рту была неприятная сухость, а тело казалось ватным, словно чужим.

Тихий механический голос раздался откуда-то сверху:

«Поздравляю, вы были выбраны и доставлены на Арктическую станцию АР92Т. Ваша задача — ежедневный обход периметра, мониторинг систем жизнеобеспечения и ведение журнала наблюдений. Вход в Лабораторию 37 строго запрещён. Аварийное состояние.»

Когда капсула открылась, он шагнул в стерильное белое пространство. Никаких окон, только голые стены и минималистичная мебель. На столе его ждал ноутбук и папка с документами.

Включив компьютер, он увидел видеозапись. На экране был он сам — усталый, но решительный.

«Я добровольно соглашаюсь на транспортировку… Ознакомлен с побочными эффектами: временная амнезия, дезориентация. Меня уведомили, что работа продлится семь месяцев в полной изоляции. Я осознаю всю серьезность и секретность объекта…»

Подпись, дата, штрихкод — всё выглядело безупречно. «Значит, я сам этого захотел», — подумал он, чувствуя, как тревога отступает. Ниже на бланке сумма. Довольно внушительная сумма. И имя: Андрей.

Дни слились в однообразную череду. Ежедневные обходы, проверка датчиков, записи в журнале. Пейзаж, за единственным окно, в одной из комнат, никогда не менялся, лишь снег и ветер. Даже солнце не заходило полностью.

Но вскоре начались странные сны. Они начинались у двери Лаборатории 37 и становились всё более реалистичными. Андрей видел оборудование, коридоры, детали, которых не помнил в реальности. И с каждым новым сном он обнаруживал себя всё дальше в лаборатории, столы с экранами, кипа бумаг, стеллажи со склянками.

Теперь во время обходов, дверь будто бы смотрела на пришельца. Давила своим присутствие, казалось, что она может распахнуться в любой момент. Сердце колотилось нещадно. Андрей пытался проходить мимо неё как можно быстрее.

А ночами же наоборот, стоило закрыть глаза, как он сразу шёл в эту проклятую лабораторию. Код на двери 1189220. Эти цифры горели красным перед глазами.

Однажды он не смог больше ждать. Подошёл к двери Лаборатории 37, дрожащими пальцами нажимая цифру за цифрой. Код был введён. Ничего, ни сигнала, сирены, ничего. Андрей выдохнул с облегчением, и только он начал отворачиваться, как замок издал мелодичную дверь и послышался щелчок, дверь открыта.

Внутри царил полумрак. Десятки мониторов показывали записи с камер станции: где он спал, ел, смотрел в окно. За ним наблюдали всё это время. Вот только была нестыковка, на записи за окном была ночь.

Перед последним монитором мигала красная кнопка с надписью «Калибровка», а на экране рябило изображение, не удавалось разобрать, что это за комната. Его рука сама потянулась к кнопке.

Газ хлынул из вентиляционных отверстий. Сознание начало меркнуть. Последнее, что он увидел — экран монитора, на котором была Лаборатория 37. Сознание погасло.

Андрей открыл глаза и увидел перед собой гладкую металлическую поверхность. Стерильная капсула окружала его со всех сторон. Голова кружилась, во рту была неприятная сухость, а тело казалось ватным, словно чужим.

Тихий механический голос раздался откуда-то сверху:

«Поздравляю, вы были выбраны и доставлены на Арктическую станцию АР92Т. Ваша задача — ежедневный обход периметра, мониторинг систем жизнеобеспечения и ведение журнала наблюдений. Вход в Лабораторию 37 строго запрещён…»

20. Соперники

Даниил и Кирилл познакомились в университете на первом курсе. Поначалу они были просто соседями по общежитию. Болтали, да ходили вместе в универ. Но вскоре всё изменилось. Всему виной была Соня — новенькая с факультета журналистики.

Стройная, с копной тёмных волос и чарующим взглядом, она мгновенно привлекла внимание обоих парней. Даниил, самоуверенный спортсмен с обаятельной улыбкой, сразу начал ухаживать за ней. Кирилл, скромный отличник с философским складом ума, наблюдал со стороны, с трудом сделал первый шаг.

Даня приглашал Соню то в кино, то кафе, то на концерты местных групп. Кирилл же приносил ей научную литературу, приглашал на выставки и лекции.

Соня с радостью принимала внимание парней. Проводя время то с одним, то с другим, при том никому, не давая знаков на что-то большее. Они были как подружки для неё.

На вечеринке в честь начала нового учебного года Даниил наконец добился того — Соня согласилась пройтись с ним вечером до дома. От чего Даня уже строил далеко идущие планы. Кирилл, подавленный поражением, решил оставить попытки.

В тот вечер, когда Даниил провожал Соню домой. Внезапно раздался звонок, и её лицо озарилось улыбкой.

— Привет, дорогой! — проворковала она в трубку. –Да уже иду домой… Всё в порядке, меня друг провожает… Ага и я тебя!

Даниил замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

На следующее утро в университетском дворе Даниил увидел Соню с тем самым «дорогим». Им оказался Глеб — старшекурсник.

Кирилл, заметив растерянность друга, подошёл к нему:

— Знаешь, когда борешься за чье-то внимание, хорошо бы для начала узнать, а оно вообще надо человеку, это внимание.

Даниил молча кивнул, понимая, что их соперничество было бессмысленным с самого начала.

21. Взрыв

Катя была тем человеком, который не хотел быть замеченным, причиной стал не самый приятный жизненный опыт. По средствам проб и ошибок, она поняла, что быть серой мышкой, прятаться от всех менее эффективно, чем создать образ, который сам отталкивает людей. Широкие чёрные свитера, тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, и яркий, почти агрессивный макияж — всё это создавало вокруг неё невидимый барьер. А в дополнении громкая музыка в наушниках завершала образ, плюсом было то, что музыка и правда ей нравилась.

В университете её почти не замечали, и это устраивало Катю. Тихони не приближались, ну а для особо популярных она была вне поля зрения. Можно было жить своей собственной жизнью.

Всё так и продолжалось, но однажды, во время перерыва в коридоре к ней подошёл парень из параллельной группы. Что-то сказал, Катя его проигнорировала, на что он решил преградить ей путь. Эдакий мачо, слишком близко наклонившись, на столько, что можно было ощутить его дыхание на коже. Не выдержав, Катя резко оттолкнула его. Парень ударился о стену. Послышались смешки от зевак, а в глазах мачо закипала ненависть. Катя не стала ждать развития событий и быстро ушла.

На следующий день началось: насмешки, толкания, как бы случайно, унизительные надписи на парте и стенах туалета. Если раньше Катю просто игнорировали, то теперь провожали взглядом и о чем-то перешёптывались.

Катя терпела, все нападки в надежде, что это всё скоро закончится. Но Артур, тот самый парень с параллели, лишь подогревал ситуацию, не давая ей просто исчезнуть. Ощутив, что уже весь поток ополчились на Катю, он решился позлорадствовать открыто. Уличив момент, что бы было по больше зрителей, он подошёл к Кате:

– Ну что, сучка высокомерная. Довольна?

– Отвали от меня, а? – Катя хотела просто уйти, но Артур схватил её за руку, зная, что никто не вступится за девушку.

– И что ты мне сделаешь?!

Адреналин ударил в голову, мысли метались, пытаясь найти выход из ситуации перебирая все известные советы, книги, сериалы. Он резко выдернула свою руку оцарапав его запястье ногтями.

— Я ведьма и прокляла тебя! Ходи и бойся, утырок, до утра не доживёшь!

Пока все стояли, пытаясь осознать произошедшее, включая самого Артура. Катя убежала. Уже дома она прокручивала ситуацию вновь и вновь. “Какая же дурость! Какая к черту ведьма?!”. Она сама была в шоке от себя. А эти слова, почти дословно, она вычитала в одной фэнтезийной книге.

На следующий день Катя не пошла в институт. Боялась ещё больших насмешек и травли. Она даже из дома старалась не выходить. Затем наступили выходные. Эти дни выдались спокойными, Катя собрала все силы и решила продолжить учится, а если травля продолжится, то переведется на вечернее отделение.

В университете вновь произошли изменения. Катю не толкали, не обзывали и даже на парте в аудитории не осталось надписей. Лишь шушуканье за спиной, но её будто сторонились. Так прошли пары, а во время большого перерыва к Кате подошла одногруппница.

– Слушай, а ты правда ведьма?

– Чего? – Катя не понимала, насмешка это или новая издевка.

– Ну… Ты можешь и меня научить? Что бы я тоже могла, как ты с Артуром.

Если бы Катя сидела в соцсетях, то была бы в курсе, что по университету разлетелась новость, как она оправила парня в больницу. Выяснилось, что после их ссоры с Артуром, парень, выходя из здания поскользнулся на лестнице и расшиб голову. Не умер, но находился в больнице, не приходя в сознание. А новости от том, что Катя ведьма взорвали мир учебного заведения.

Травля сменилась интересом от одних и опасением от других. Девушки из группы начали подходить, спрашивать про магию, привороты, «как стать ведьмой». Поначалу она отнекивалась, но интерес рос, и Катя, чувствуя непривычное внимание. И она ей нравилось.

Она начала одеваться ещё эффектнее, изучать основы эзотерики ради шуток, придумывать «ритуалы» для подруг. То, что было защитной реакцией, превратилось в её новую идентичность. «Ведьма Катя» стала популярной, и даже преподаватели относились к ней с любопытством.

Внутри она всё ещё оставалась той же застенчивой девушкой, но внешняя оболочка дала ей уверенность. Даже появилась подруга, которую Катя посвятила в реальную историю произошедшего.

22. Пуговица

Все новостные каналы пестрели кричащими заголовками: «Пойман маньяк „Пепси“!» Прозвище прилипло к преступнику из-за характерной детали — на каждом месте преступления следователи обнаруживали пустую банку из-под газировки. Если бы не леденящая душу серия убийств, история его поимки могла бы показаться даже забавной.

Начало расследования

Поворотным моментом стало заявление владельца торгового автомата. Его раритетное приобретение кто-то не только разбил, но и запачкал кровью. Автомат действительно был особенным — принимал исключительно монеты, и владелец намеренно не модернизировал его, ведь это привлекало внимание прохожих.

Следствие ведёт…

Оперативники прибыли на место происшествия и сняли отпечатки пальцев с разбитого автомата. База данных мгновенно выдала совпадение — эти же отпечатки были обнаружены на банках, найденных на местах преступлений.

Кадры с камер наблюдения

Записи видеонаблюдения раскрыли удивительную цепочку событий:

19:40 — Взбешённый мужчина яростно колотит по автомату. От чрезмерного усилия разбивает стекло и режет руку. Его лицо чётко попадает в объектив камеры.

19:37 — Тот же мужчина бросает монеты в автомат. Выглядит довольным, но свет в аппарате мигает. Он начинает трясти машину.

19:14 — Подросток пинает автомат. Из-под машины вылетает искра, мальчик пугается и убегает.

19:12 — Школьник лет четырнадцати подходит к автомату. Достает банковскую карту, но, увидев только монетный приёмник, начинает искать мелочь. Не найдя ничего, срывает пуговицу с пиджака (видимо, школьная форма) и бросает её в приёмник. Аппарат начинает работать, но напиток не выдаёт.

Сотрудник полиции, держа в руках злополучную пуговицу, задумчиво улыбнулся. Стоит ли искать подростка, чтобы наказать за мелкое хулиганство, или поблагодарить его за неосознанную помощь в поимке опасного преступника?

Полицейский задумчиво спрятал пуговицу в карман: «Надо будет пришить её к своему пиджаку. Всё-таки счастливая пуговица…». Иногда самые обычные вещи могут привести к самым неожиданным последствиям. А случайность может оказаться неслучайной.

23. Светлячок

Ночь была тихой и безветренной, как застывшее время. Михаил сидел на старой скамейке посреди парка: вокруг ни души — только темнота и… светлячки. Обычно настроение делала из Миши неподъёмный булыжник, которому всё равно — что понедельник, что пятница, что конец света. Но сегодня он вышел на улицу специально — посмотреть на светлячков вживую. Говорят же, природа лечит! Особенно если батарейку у телефона посадить. И не только у телефона.

Первый светлячок зажегся прямо возле его ботинка. “Маленькая искорка”, — хмыкнул Михаил про себя, — “Вот бы хоть часть твоего энтузиазма получить”. Наверное, этот был похож на его бывший оптимизм: вспыхивал не вовремя и всегда не в тему.

Чуть дальше осторожно промелькнул второй жучок. Этот летал вокруг дерева раз двадцать подряд — видно же сразу: “Синдром тревожного расстройства с уклоном к перфекционизму! Нужно найти идеальную ветку!», – будто говорил он каждому взгляду Миши.

Третий светляк лениво завис между ветками сирени и вообще будто бы заснул в полёте. “А это моё желание просыпаться по утрам”, — устало усмехнулся Михаил. Когда-то там тоже был огонь и смысл… Потом остались лишь инерция и необходимость средств для пропитания.

В лесу щёлкнула ветка “Наверняка маньяк нашёл свою жертву, ну или наоборот”, но Михаил даже не вздрогнул: зато заметил четвёртого светляка – тот едва мерцал и прятался за листком в траве. “Моя уверенность в себе!” – мысленно отметил Михаил галочкой уничижительно.

Пятый бедняга летал низко над землёй прямо перед носком ботинка: врезался то в травинку, то чуть не плюхнулся в муравейник. Смешно… Вот ты совсем как моя надежда устроиться работать по профессии!

Вдруг огромный светляк издевательски описал восьмёрку вокруг всей лужайки – эффектная демонстрация выживания среди себе подобных: “Классный парень, видимо сын маминой подруги”, – невольно произнёс вслух Михаил и сам же улыбнулся этой шутке.

Однако ночной показ не заканчивался – куча мелких точек мерцала то ближе к земле, то взлетала наверх, а иной вообще почему-то мигал задом вперёд. “Это точно я!”, уже почти развеселился сам себе Михаил.

Со стороны казалось бы – обычный парк ночью; обычный грустный парень дышит холодом под толстым слоем хандры… А вокруг творится настоящее чудо, по всей аллее — там десятки искр мерцали медленно и странно синхронно.

“Каждая маленькая точка вроде бы абсолютно ничтожна… но, если собрать их всех вместе? Целый фейерверк!” От этой мысли вдруг стало чуть легче дышать: может быть, и во мне просто слишком много разных несовершенных огней? И каждый со своей причудой пылает криво-косо? Зато вместе они создают мой странный внутренний мир с ночными улицами.

Михаил окинул взглядом тёмные кусты с миллионами своих незавидных черт-светляков… Впервые за долгое время ему захотелось дождаться рассвета.

И снова шутка разума напоследок – вот ведь сидишь ночью, любуешься этими живыми фонариками… А если доживешь до утра – окажется ведь всё это были обычные жуки! Но грусть уже была подсвечена изнутри – а вдруг всё-таки это магия?

24. Буйный

Жизнь, швыряет людей не к мечтам, а к обязательствам. Военкомат — это кульминация подростковых кошмаров, особенно для тех, кто еще не определился, где он на самом деле хочет быть. Вот и Димка не знает, теперь сидит в обшарпанном коридоре на чудом уцелевшем стуле, судя по виду, он тут со времен второй мировой.

Папка с документами больше похожа на пухлый дневник, а повестка — как приговор. Напротив, толпятся такие же пацаны: кто-то уткнулся в телефон, кто-то смотрит в стену, кто-то пытается прикрыться, прежде чем зайти в этот коридор, всем приказали раздеться до трусов и забрали одежду. «Нежданов!» — послышался голос из-за двери.

Кабинет психиатра встречает безжизненным холодом и запахом дешевого кофе из старой кружки. На стуле — типичный представитель пьющей интеллигенции: серый костюм помят, поверх накинут такой же серый халат, белым он был детки лет назад, глаза мутные от скуки. Он даже не смотрит на Димку. Бумажки для него важнее любого человека.

— Ну что, присаживайся.

Неловкая тишина стелется по полу. Психиатр щелкает ручкой и морщится:

— Ты зачем сюда пришёл? Мамка отправила?

Димка нервно пожимает плечами:

— Так надо…

Врач усмехается уголком губ:

— Так надо? Если бы был нормальным — ко мне бы тебя не посылали!

Цинизм скребёт по нервам. Очередной вопрос чуть громче:

— Ссышься небось?

Каждое слово — как оскорбление. Димка начинает злиться:

— Да всё нормально у меня!

Психиатр откровенно провоцирует дальше:

— Нормальные сюда не заходят. Чего трясешься? Напасть хочешь?!

Каждый подросток рано или поздно сталкивается с этим: взрослым вообще плевать, во что превращается твоя голова под прессом государства и требований системы. Слова врача становятся все более язвительными:

— А может ты вообще псих? Может ты опасен для окружающих?

Димку трясёт внутри: за дверь выйти нельзя — сразу штамп, показать эмоции нельзя — запишут в психа. Психиатр смотрит испытующе — ждет хоть какой-нибудь вспышки:

— Что молчишь? Боитесь правду про себя сказать?

Димка хватает воздух ртом и выдавливает:

— Всё в порядке…

— Так и запишем: “повторяется, скрытный, патологический лжец”. А может тебе таблетки прописать? За рецептом пришёл? Наркоман?

— Нет…

— Да кто тебе поверит, вот же написано, что ты “патологический лжец”!

Парень не сдержался, вскочил со стула:

— Да вы же сами написали!

Врач всё также спокойно и издевательски:

— Сядь на место! Я кнопку нажму и тебя прямо отсюда в комнату с мягкими стенами увезут.

Димкино лицо уже белее стены, но врачу этого мало:

— Часто такой вспыльчивый? Когда последний раз дрались? На людей бросаешься?

В этот момент парень опускает голову и ждет: сколько ещё продлится этот фарс?

— Чего молчишь?

— Я вас слушаю…

— А ты на вопросы отвечай, слушает он. Ну? Буйный?

За окном серо и промозгло, но всё же ярче, чем внутри кабинета: капли грязной воды бегут по стеклу. Надежда выйти отсюда просто человеком — рассыпается под нажимом системы и случайных людей в белых халатах.

— Нет не буйный…

— Ну-ну.

Врач опустил глаза и что-то написал на листке, затем закрыл папку и подвинул к Диме.

— Иди давай, не буйный.

Парень взял папку и вышел из кабинета, руки сами по себе сжимали этот картонный талмуд до белых костяшек. Спустя пару минут, продышавшись, Димка открыл папку. В обходном листе на против графы “Психиатр” стояло “ГОДЕН”

25. Преисподняя

Дождь барабанил по лобовому стеклу с такой силой, что не слышно было радио, дворник бешено мотались из стороны в сторону. Потоки воды размывала очертания дороги, превращая мир за стеклом в размытое полотно. Фары, вместо того чтобы рассекать тьму, лишь создавали белёсую пелену перед глазами.

Пальцы крепко вцепились в руль, и не разжимались. Скорость казалась слишком высокой для такой погоды, но нужно было успеть к самолету, это были важные люди.

Внезапно что-то промелькнуло в этой серой пелене. Тень? Животное? Не разобрать. Мозг ещё не успел обработать информацию, а руки рефлекторно дёрнули руль влево.

Металлический барьер ограждения появился из не откуда. Визг тормозов разорвал ночную тишину. Машина, словно разъярённый зверь, сопротивлялась попыткам остановиться.

Секунды растянулись в вечность. Время, будто издеваясь, замедлило свой ход. При этом невозможно даже пошевелиться.

И тут удар. Оглушительный, всепоглощающий. Металл жалобно заскрипел, сминаясь под натиском неумолимой силы. Что-то хрустнуло, ремень безопасности впился в грудь, ножом продираясь к ребрам и мир погрузился во тьму.

Последнее, что удалось уловить — запах жжёной резины и бензина, смешанный с металлическим привкусом крови во рту и холодные капли дождя на коже. А потом наступила тишина.

Медленно, словно преодолевая невидимую пелену, сознание начало возвращаться. Перед глазами всё плыло, первый нерешительный вздох с ожиданием боли в груди, но боли не было.

Андрей сидел на водительском сидении автомобиля, но другого, чужого и более старого, что ли. Ремня безопасности тоже не было, лобовое стекло отсутствует, крыша покорежена, двери тоже нету.

Мужчина, начал аккуратно выбираться из автомобиля, в воздух поднялась пыль с сидения. Пространство вокруг еле просматривалось через белесую дымку тумана.

Силуэты домов, тротуар и автомобиль, видимость не больше десяти шагов. Андрей, оглядевшись пытался вспомнить, как попал сюда, но в голове были только: дождь, визг тормозов и металлический привкус во рту. Он проверил карманы в поисках телефона, безрезультатно.

– Да где я? – Андрей вышел на тротуар и пошёл вдоль здания. Окна, что удавалось увидеть, все были без стекол, рамы либо выбиты, либо раскрытые настежь. Ни звуков, ни запахов, только туман, неохотно проявляющий свои владения.

Неизвестно сколько времени он шёл, может десять минут, а может и несколько часов. Время суток не менялось, тело не болело. Лишь иногда из тумана проявлялись необычные находки: упавшее дерево, уже засохшее, обугленный остов здания, перевернутая машина.

–Ау! Здесь есть кто-нибудь! Ау! – Андрей кричал в надежде, что ему ответят, но даже звук голоса не возвращался эхом. Это место укутывало всё туманом как ватой.

Пройдя ещё несколько кварталов, парень сел на бордюр опустив голову. “Я что… Умер?” единственная логичная мысль, которая всё объясняла и не давала ответов.

— Привет!

Юношеский, веселый голос раздался из-за спины. Андрей вздрогнул от неожиданности, а попытавшись встать и развернуться одновременно завалился спиной на асфальт. Позади стоял юноша в кожаной черной куртке на голое тело, широких джинсах с цепочкой у кармана и босиком. На голове его были абсолютно белые волосы и яркие голубые глаза.

– Т… Ты кто? – внезапно заикнулся Андрей.

– Я? Кто-нибудь, ты же сам звал. –парень улыбнулся, а затем скорчил растерянное выражение лица и закричал, подражая голосу Андрея– Ау! Здесь есть кто-нибудь! –затем вновь вернулся к своей дурашливой манере – Вот я здесь, чего хотел?

– Подожди – Андрей встал на ноги, не выпуская юношу из вида – А здесь это где?

Парень непонимающе чуть склонил голову на бок, как это делают собаки.

– Здесь это здесь! – он указал пальцем себе под ноги – Здесь.

– Я ничего не понимаю. Давай с начала, как тебя зовут?

– Меня? Гарри, можешь звать Гарик. –парень вновь улыбнулся так весело, как могут только очень юные люди и протянул руку. –А тебя?

— Андрей –он пожал руку парню, ситуация абсурдна до невозможности. — Слушай, Гарри. А ты тут давно находишься, не прямо тут, а тут? — Андрей сделал рукой круг, припоминая предыдущий ответ парня.

— Не знаю. Тут нету ни дня, ни ночи, так, что не знаю.

— А здесь есть ещё люди?

—Конечно, полно!

— А можешь меня к ним отвести? — Андрей воспрял духом, ведь парень был явно не в себе, но может привести к более адекватным людям.

— А зачем?

— В смысле зачем? Может они знают, что это за место такое и как связаться с родными или вызвать помощь!

— Неа, они не знают. – он вновь улыбался.

— Что, но почему?

— Потому что это невозможно. Да и зачем, тут нету ни боли, ни жажды, ни голода. Тут хорошо и спокойно.

— Да что ты несешь?! —Андрей закипал — Меня же потеряли, волнуются! Нужно предупредить, что со мной всё в порядке!

— А. Неа, не получится.

— Да какого черта! Отведи меня к другим людям! — Он был готов вцепится Гарику в горло.

— Хорошо, пошли. — будто и не заметив ответил парень и пошёл вдоль улицы, разве что не подпрыгивая.

Андрей шёл следом. “Это какой-то дурдом!”, всё происходящее: этот парень, это место, всё было ненормальным. Но в одном Гарри был прав, голода и жажды действительно не было. Андрей помнил, как гулял с подругой по огромному парку и как к середине прогулки у него гудели ноги от усталости, а сейчас он явно прошёл больше, но никаких отзвуков усталости.

Друг из тумана вышла девушка, он была явно растеряна, волосы растрепаны, из одежды лишь футболка и трусики. Она шла, оглядываясь по сторонам и чуть не столкнулась с Андреем, он вовремя отшатнулся.

— Эй, ты в порядке? — но девушка даже не обернулась.

— Она тебя не видит — сказал Гарри, он остановился и смотрел на Андрея.

— Что в смысле не видит?

— Ну вот так, она ещё не приняла произошедшее, а значит и тебя не может принять. — буднично рассказал парень.

— Приняла? Приняла что? – Андрей вдруг вспомнил свои мысли, прежде чем увидел юношу “Я умер?”

— Ага, вижу ты понял. Ну так что. Других тебе показать? Их тут много.

— Подожди… Мы, что умерли?

— Ну да.

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

— А чего переживать, всё что могло произойти, уже произошло.

Андрей осел на землю. “Умер? Но почему, авария?” он пытался осознать происходящее, ведь если он умер, то что теперь?

—А отсюда можно выбраться? —уже без надежды.

—Смотря куда. Если ты хочешь обратно, то нет.

— Откуда ты знаешь?

— А ты много встречал воскресших пока жил? Нет? Вот то-то и оно.

— Слушай, а правда, откуда ты всё это знаешь?

— Да просто, гуляю, смотрю и думаю. Вот и узнал.

— А ты много, где… гулял?

— Ага. Весь город обошёл, даже до черного тумана сходил, но там плохо, там больно и громко, а здесь хорошо и спокойно.

Андрей подобрался, ведь если есть и другие места, может и выйти отсюда можно? Но черный туман? Больно? Громко?

— Значит ты не ходил дальше? Ну за черный туман?

— Неа, я что мазохист по-твоему? Так посмотрел и вернулся.

Мимо снова прошёл человек, мужчина, он держал в руках детскую шапочку. —Степка! Степка ты где! —он также прошёл мимо не замечая их.

— Жалко таких. —внезапно погрустнел Гарри. —Эти так и не принимают, просто ходят кругами… ну и…

— И что? Что с ними происходит?

— Они просто сливаются с туман и растворяются в нем.

— Так, постой. Если тут ходят умершие люди, то их как-то мало, не думаешь? Каждый день умирают сотни, тысячи людей!

— Ну так их много, просто тебе не видно. Ты присмотрись, заставь себя видеть, только не увлекайся.

Андрей непонимающе смотрел на парня, но ответов больше не было. Он решил попробовать, на столько на сколько понял. Прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно начал открывать веки. Поначалу был только туман, но затем в нем стали проявляться силуэты людей, они ходили, кричали, плакали. Улица была забита ими, как на концерте какой-нибудь рок звезды. В каждом окне были люди, у подъезда, на тротуаре рядом.

Андрей вновь закрыл глаза, резко, с силой, до искр в глазах. Его пальцы дрожали, когда он медленно, словно боясь того, что может увидеть, начал открывать их. Перед ним по-прежнему был только туман и невозмутимый Гарри, но в этот раз…

В сознании Андрея, словно кадры старого фильма, начали проноситься образы. Лицо жены — её улыбка, такая родная и тёплая, её глаза, полные любви и тревоги. Дочь, бегущая к нему с раскрытыми объятиями, её звонкий смех, который он так любил. Друзья, их совместные приключения, шутки, поддержка в трудные минуты.

Эти воспоминания должны были вызвать щемящую боль в груди, тупую тоску по утраченному, но вместо этого он ощутил лишь холодную пустоту, белёсую, как окружающий туман. Сердце билось ровно, в нём не было ни скорби, ни сожаления…

— Я же говорил, не увлекайся.

—Слушай парень. Я так не могу. Я не могу просто оставаться здесь и в итоге раствориться в тумане.

—А что в этом плохого? Я же говорю, тут хорошо и спокойно…

— А говорю, что не могу так. Нужно выбираться отсюда!

—Куда? -с вызовом спросил парень.

—Да куда угодно! Если сюда можно попасть, то и выйти отсюда можно, понимаешь?

—Звучит логично.

—Да логично! Отведи меня к черному туману, я пойду дальше!

Парень лишь махнул рукой куда-то в сторону.

— Это там, но я не пойду, говорю же там больно, не хочу.

—Ладно, Гарри, а пойду, не могу я так просто сидеть здесь…

Андрей встал с земли и не прощаясь пошёл в сторону, указанную парнем. Он был полон решимости выбраться, даже не представляя, что может ждать его впереди. Он быстро скрылся в тумане.

Гарри смотрел ему в след, пока он совсем не исчез из виду.

—Иди Андрюша, иди…

За спиной парня медля раскрылись крылья с черными перьями. Легкий взмах и юноша взмыл в воздух растворяясь в белой дымке.

26. Загадка

Утро всегда начинается одинаково: темное полотно дверей, шорох пальцев по затертому пластику пропуска, короткий список фамилий — и никто не смотрит в глаза. Первый посетитель говорит тихо, почти на грани слышимости, сидит на самом краю стула, отзывается на вопросы резким движением подбородка: “Скажите, а мои мысли могут жить отдельно от меня?”

Я молчу дольше обычного. Странный вопрос, почти безумный, но не слишком. Такие клиенты встречаются, как минимум, раз в неделю. Чаще всего, они исчезают, смешиваются в памяти с другими.

Этот вопрос запомнился, не человек, а именно вопрос. Позднее, в промежутке между сессиями, ловлю себя на том, что продолжаю катать его в голове: “Мысли живут отдельно от меня.” А ведь мне тоже приходила подобная мысль, что вопросы не принадлежат тем, кто их произносит. Они просто блуждают, где-то в коридорах, прячутся под столом или в шкафу и ждут, ждут того, кто их назовет в слух.

Следующий посетитель рассказывает, будто ему снится один и тот же сон, где он задает вопросы, но вместо ответа слышит свое собственное дыхание, громкое, нарастающее. “Может ли человек быть слишком шумным для самого себя?” — спрашивает он.

Я записываю фразу в блокнот, уже зная, что потом не вспомню, кто ее сказал. Этим утром большинство диалогов становятся эхом — то ли моим, то ли их.

Кабинет все чаще кажется декорацией — здесь нет ни запаха бумаги, ни движения воздуха, только смазанные пятна света от единственного окна. Иногда один из посетителей смотрит на меня особенно пристально.

—А у вас не возникает желания спрашивать самому?

Я чуть улыбаюсь краем рта — привычная реакция. “Я научился слушать других, чтобы не слышать себя”, хотелось бы мне так ответить, но вместо этого говорю по инструкции:

— Думаю, у всех есть свои вопросы.

С каждым днем голоса клиентов смываются, становятся тонкими, острыми, проходят вглубь. Так просто потерять грань — где мои мысли и суждения, а где перенятые. Возникает тревога: если у всех вопросы похожи, возможно, все мы — лишь голоса, повторяющие одну и туже тему на разные лады.

В конце дня я остаюсь один, или мне только так кажется. Чашка с кофе уже холодная, поверхность напитка покрылась тонкой пленкой, блокнот исписан бесполезными цитатами, уже потерявшими смысл. За окном сгущаются сумерки, постепенно стирая мир.

Я спрашиваю сам себя — вслух, будто на приеме:

—Кому адресованы эти вопросы?

Ответ был рядом, но растворился в наступившей тишине. В этот миг я понимаю: найти ответ — это не процесс поиска истины, а способ не исчезнуть среди чьих-то чужих, или своих вопросах.

27. Лук

Лук — не то растение, что ищет симпатии. Его способ общения прост: либо ты его ешь, либо проходишь стороной, зажав нос. Он защищается — не стыдливо, как крапива, тихо жалящая если к ней подойти слишком близко, а нагло, воняя на всю кухню. От лука всегда слезятся глаза, но кто из нас вспомнит об этом после первой ложки обжигающего супа?

Когда-то лук был диким, неприветливым. Всё в нём — оборона от мира: горечь, грубая кожица, сильный запах, а также способность прорости в самых неплодородных условиях. За это его не любили животные, стороной обходили копытные, плевались птицы. Но человек — это существо задалось вопросом: “А можно ли его использовать?”. И человек нашёл в нем вкус, особость — место в котле, где пусто без крепкой остроты.

Я встречал похожих людей — луковых. С ними тяжело. Слова их режут не хуже ножа, а мысли цепкие и твердые способные прорости даже в самых непробиваемых. Им говорят: “Почему вы такие?” — а они пожимают плечами. И правда, почему? Просто иначе нельзя, иначе их не заметят, не сохранят, навредят — а ведь их главное свойство — быть основой. И только попробуй “сварить суп” без них: всё вроде бы правильно, а вкус — постный, никакой.

Луковые люди не стремятся нравиться. Они живут не для аплодисментов, а для дела. Их невозможно носить как украшение: никто не хвастается ими в Инстаграме, не просит автограф. Они портят настроение, зато спасают от пресности существования. Они могут вызывать слезы — и эти слезы приносят облегчение.

Потому и стоит иногда всплакнуть — отравившись чьей-то горечью, чтобы вспомнить: настоящий вкус жизни приходит только вместе с луковыми людьми.

28. Костный

В отделе про нее говорили просто: “Железная леди”. Иногда – перешёптываясь, иногда – в открытую. Маргарита Петровна вошла в коллектив давно, когда тут еще и не пахло ни электронной системой учета, ни облачным хранилищем, зато за проступки безжалостно устраивали разнос. Она всегда держалась прямо – не, чтобы показать характер и силу, а потому, что иначе не умела.

С годами накопилось прозвищ: несгибаемая, скала, айсберг и даже странное костная.

Она умела гасить конфликты и панику одной лишь короткой фразой. Могла за пять минут поставить на место даже упрямого директора. Её побаивались и завидовали: “Вот бы уметь также.”

К ней шли с неприятностями. Она всегда могла дать нужный совет, пусть жесткий, пусть не щадя собеседника, но всегда рабочий. Если начинались проблемы с клиентами, вызывали ее, проблема сразу разрешалась.

Домой Маргарита Петровна тоже шла с прямой спиной. Пальто – строго по погоде, волосы собраны, выдержанный макияж. С соседями короткое, равнодушное приветствие, в квартире тишина и порядок.

По возвращению, почти армейский ритуал: туфли снять, почистить и в шкаф, на замену уже потрепанные, но особенно удобные тапочки. На кухне заваривала зеленый чай. Доставала из антресоли картонную коробку и аккуратно, будто боясь, что та рассыплется, ставила ее на стол.

В коробке – письма и записки из разных лет. Несколько фотографий, старый билет на поезд, открытки с выцветшими изображениями. Она рассматривала их молча, раз за разом, перебирала свидетельства того, что не вся жизнь проходит между решениями чужих проблем и защитой своего отдела.

Поздно вечером на столе осталась лишь чашка с чаем на блюдце. Тогда Маргарита позволяла себе роскошь – не держаться. Сидела, уронив плечи, смотрела в окно на редкие огни, и что-то медленно ползло вдоль скулы, щекотало шею, потом исчезало в мягкой ткани халата. Она не плакала навзрыд – просто сидела, позволяя глазам наполняться тяжестью. Свидетелем был только кот, который делал вид, что ему все равно.

За стеной играла музыка, кто-то болтал по телефону, громко смеясь, где-то хлопала дверь. Все это не имело к ней отношения: железная опора не должна показывать слабину, а если такое и происходило, то только за плотно закрытой дверью. В такие вечера, Маргарита позволяла дать себе трещину – незаметную, мелкую, чтобы с утра склеиться обратно и выйти к людям, собранной, сдержанной, привычной.

Ее мысли были просты, еще один день выдержать, еще одну задачу решить, а утро начинается не с кофе, а с того, чтобы собрать себя по кусочкам. В отделе никто не пытался узнать, как она проводит вечера, – всех устраивала ее роль: незыблемость и четкость. Говорили – хорошо, что есть такая, можно положиться. Даже те, кто за глаза называл ее холодной, в сложные минуты искали глазами именно ее.

Никто не видел, как по ночам Маргарита складывает свои осколки обратно, примеряет улыбку перед зеркалом, а потом снова становится той самой – железной, неизменной.

Такое качество не воспитывают на курсах. Оно приходит от одиночества, необходимости быть не только для себя, но и для других. А цена – маленькая, всего лишь боль, которую нельзя показать, никому.

29. Урок

Бывало, Антон входил в комнату — и тут же ощущал на себе взгляды. Студент, горящий глазами, ждал подсказки. Старший коллега набирал его номер, чтобы спросить совета. Дома, на кухне, сын ставил чашку на стол и пристально смотрел, словно ожидая, что отец тут же выдаст решение: починить разбитый телефон или с невозмутимым лицом выбросить его.

Инструкции рождались почти рефлекторно — и, что удивительно, это даже нравилось. Нравилось знать больше других, мягко корректировать чужие выводы, направлять. Антон привык думать: в этом и есть суть взросления — постепенно превращаться в чей‑то ответ, в точку опоры.

Но всё чаще в эти самые моменты он замечал внутри едва уловимую дрожь. Давая безупречный совет, тут же вспоминал, как сам неделю назад искал поддержки у младшего коллеги. Как один‑единственный совет старого друга перевернул всё с ног на голову и заставил пересмотреть давно устоявшиеся убеждения.

Иногда он улавливал паузу — тонкую грань между привычной фразой и собственным сомнением. Выходило парадоксально: когда учишь других, незаметно сам становишься учеником. Только осознаёшь это далеко не сразу.

Особенно неловко становилось, когда Антон замечал: чужие вопросы отзываются в нём эхом. Вечером жена в шутку просила подсказать, как отвлечься от тревог, — и он уже разворачивал привычную проповедь о пользе спорта, режима и здорового сна, но вдруг осекался: весь месяц сам мучился от бессонницы. Днём наставлял коллегу: «Не принимай решения на эмоциях», — а по пути домой закипал из‑за пробки, мысленно упрекая себя за несдержанность. Вечная дилемма: ты раздаёшь инструкции другим, но самому, кажется, они нужны куда больше.

В конце недели Антон навестил отца. Разговор поначалу тек привычно: новости, дела на даче, лёгкие споры ни о чём. Но постепенно беседа набирала обороты — и вот уже Антон горячо доказывал, настаивал: — Ты просто не видишь перспективы!

Отец лишь усмехнулся: — А ты откуда знаешь, что я не вижу? Просто, когда‑то сам не слушал, а теперь объясняешь другим.

Антон рассмеялся — впервые без раздражения. И правда: не слушал. Да и сейчас не мог с уверенностью сказать, кого именно учит.

Вернувшись домой, он опустился за стол и задумался. Сколько раз за последний месяц чья‑то случайная фраза заставляла его пересмотреть свои убеждения? Сколько раз, объясняя сыну алгебраические формулы, он сам вдруг улавливал смысл, который, когда‑то упустил?

Граница между ролями учителя и ученика с каждым днём размывалась всё сильнее. Оставалось лишь одно по‑настоящему ценное — попытка понять и быть понятым. И только это, в конечном счёте, имело смысл.

30. Свободный

В юности слово «свобода» казалось простым. Казалось, стоит дождаться совершеннолетия, уехать, перестать зависеть — и вот она, полная, свежая, как морозный воздух на рассвете. Не быть никому обязанным, не объяснять, куда ушёл, не думать о расписаниях и не вписываться ни в чьи планы.

С годами стал замечать странное: те, кто живёт совсем на своих условиях, выглядят не свободнее, а растеряннее прочих. На лавочке у магазина спит в обнимку с мусорным пакетом мужчина — то ли бездомный, то ли просто тот, у кого сегодня выходной. Мимо проходят спешащие прохожие, и никто не мешает ему лежать, никем не быть, ничего не хотеть — абсолютное отсутствие целей, абсолютная «свобода». Но есть в этом какая-то нелепость, ощущение, будто границы расширились слишком далеко и уже не видно берега, за который можно держаться.

Самое трудное — не выйти из-под контроля, а не потеряться вне него. Свобода, когда она оправдана, всегда стоит чего-то: покоя, привязанности, иногда — собственной уверенности. Внутри, если честно, всегда есть остаток страха — а вдруг если исчезнут все рамки, не останется и меня самого?

Я курю на балконе ранним утром, слушаю, как во дворе кто-то долго чихает, а за окнами соседних зданий зажигается и гаснет слабый свет. Сегодня я могу не идти на работу — выходной, и никто не спросит, чем займусь. Я могу читать до полудня или просто ничего не делать. Но это почему-то совсем не похоже на ту свободу, о которой мечтал двадцать лет назад.

Иногда мне кажется: смысл не в количестве разрешённого, а в том, с каким миром встречаешь себя — в ежедневной возможности выбирать себя самого, а не обстоятельства. Может быть, в этом и есть суть — быть наедине с собой и не искать оправданий.

Долго затягиваюсь, вдыхаю ещё прохладный воздух, считаю крыши чужих машин. Знаю, уйти отсюда можно в любой момент и в любом направлении. Но покидать привычное место совсем не обязательно для того, чтобы ощутить себя свободным.

31. Награда

Месяц назад он поставил себе задачу. Почему? Сам не знал. Разве что потому, что все остальные задачи давно приелись или разбились о стену, которую не обойти и не перепрыгнуть. А тут — вроде бы просто: один рассказ в день. Маленький шажок для человека…

Первые дни были лёгкими, даже азартными. Новое делание — это всегда надежда. Потом втянулся: утренний кофе, черновик, несколько бессмысленных абзацев, помарки, скомканная бумага (впустую изрисованные, если честно), а дальше — та самая пауза, когда кажется, что внутри больше ничего нет.

Но каждый раз к вечеру появлялось что-то: хоть за уши притянутый сюжет, смешная реплика, неожиданное слово. За месяц получилось тридцать историй. Почти все — вовсе не о главном герое (да и был ли он хоть в одной из них?). Эти рассказы жили собственной жизнью. Случайные истории, случайные судьбы, чьи-то стороны жизни, в которые он подсмотрел украдкой.

Сегодня последний день. Проснулся от холода и странного ожидания…

Он открывает почту механически: глаз цепляется за количество новых писем, но оно не меняется. Ни аплодисментов, ни дружеского “молодец”. Только привычный спам — скидки, бонусы, чужие анонсы. Ни строчки одобрения. Даже намёка на то, что что-то завершилось.

Он долго не подходит к рабочему столу. Бродит по квартире, готовит слишком горький кофе, вспоминает, как в детстве терпеть не мог каникулы именно потому, что в эти дни никто не ждал ни нового достижения, ни знаний, ни тебя самого. Касается полки с книгами: привычный жест, как будто чужой опыт может заглушить чувство собственной невидимости.

В середине дня садится. На столе — всё также аккуратно, как всегда, немного скучно: лист бумаги, ручка, клавиатура и монитор. Лист — действительно чистый, в этом есть что-то вызывающее. Как если бы жизнь не началась. Или всё закончилось.

Он смотрит в белизну бумаги. Ощущение — глубокое, как у тех, кто пробежал длинную дистанцию: уже не болят мышцы, но внутренняя тишина кажется оглушающей. Можно было бы бросить всё, никто ведь не заметит. Или дописать финальный рассказ — ни для чего, ни о чём.

Он медлит. Не хочет больше писать просто ради “галочки”. Но — ради чего, если не ради этого? Никто не ждал от него ничего, кроме его самого.

В какой-то момент ему кажется: сейчас, через секунду, он поднимется, уйдёт в пустую тишину дня. Может быть, забудет про весь этот нелепый писательский эксперимент и больше не вернётся.

Но тут что-то меняется. Чистый лист не кажется больше страшным. Он видит в нём не пустоту, а итог. Конец пути — и собственное “дошёл”, пусть даже без аплодисментов.

И вдруг, не ожидая ничего, он ловит ощущение: не один. Оборачивается — и осознаёт, что в полутени за его спиной сгрудились тридцать человек. Они все разные: высокий мужчина в фантастическом скафандре, усталая женщина в классическом костюме, молодой программист, одетый будто вечно не по погоде, ещё кто-то — странный, забытый, написанный наспех, но теперь почему-то живой.

Они все смотрят на него и улыбаются. Кто-то виновато, кто-то сдержанно — как люди старой закалки, которые не привыкли к овациям, но ценят силу завершённого дела. Они здесь потому, что он их создал, дал им хотя бы один день. Через него они узнали о мире что-то новое, а он — через них.

Он улыбается в ответ. Первый раз за месяц по-настоящему. Всё оказалось довольно просто: иногда награда не в признании, а в том, что ты закончил начатое.

Он встаёт, выключает компьютер и уходит на кухню. Позади — утихают голоса, размываются чужие тени. В этой тишине нет ни одиночества, ни апатии. Есть только спокойствие.