Взрослая маленькая девочка

Аннотация

В России после распада СССР вот уже который год и идёт экономический кризис, и Никитиным приходится нелегко: отец целыми днями работает на свиноферме, чтобы хоть как-то прокормить свою большую семью. Поэтому вся забота о доме ложится на плечи жены и старших дочек. Несмотря на все тяготы жизни, дети не унывают, а стараются сообща со всем справиться. Они вместе проходят через радости и горести, мечтают о будущем и постигают нелёгкую науку взросления.

Главная героиня – десятилетняя Катя. Её желание узнать неизведанное на первый взгляд только прибавляет всем хлопот, но на самом деле – изменяет каждого до неузнаваемости.

Книга основана на реальных событиях из истории семьи писательницы.

От автора

Эта книга посвящается моей семье, которая, несмотря на мои недостатки, ценит меня и делает всё, чтобы я была счастлива. Она очень важна для меня.

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ от редактора Елены Сафоновой

Вы верите в чудо? Очаровательная и трогательная героиня этой повести – верит. Вероятно, поэтому они с ней регулярно случаются. В маленьком мире девочки не всё гладко: здесь и криминал, и ненависть, и нищета… Кажется, что море мглы вот-вот сомкнётся над её головой. Но детская вера, отвага и чувство юмора становятся тем самым библейским светом, который разгоняет любую тьму!

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

Я благодарна вам за то, что вы перелистываете страницы этой небольшой книги. Моя жизнь наполнена разными красками… Людьми, эмоциями, переживаниями… С каждым днём и с каждым человеком я получаю этот горький и сладкий ОПЫТ, который позже выливается в сумбурные четверостишия и красноречивые мысли. Для меня поэзия и проза – это мой внутренний мир. Как ни странно, но я пишу, когда мне очень плохо душевно и одиночество давит на моё сердце и разум. Но давайте не будем об этом… Жизнь прекрасна и необъятна! Надо лишь найти в ней очарование, приглядеться, и тогда точно сумеешь разглядеть весь её блеск и великолепие.

Я надеюсь, что мои стихотворения и думы найдут отклик и в вашей душе! Подарят не только пряную и жгучую перчинку, но и безмятежность, отраду! Что ж, хочу пожелать приятного чтения. Если вам захочется обсудить эту книгу, поделиться своим мнением или просто поздороваться, вы всегда можете найти меня в моём блоге Instagram под ником @katie_vestly.

С любовью,

Кэти Вестли

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Пусть эта небольшая повесть

Всё тайное со дна души поднимет,

Заставит вас подумать и понять,

Что нету доблести превыше доброты.

Пусть эта небольшая повесть

Представится вам вроде пилигрима,

Который вам поведал тьму историй,

Чтоб, их узнав, вы сделались мудрей.

Пусть эта небольшая повесть

Заставит вас задуматься о ближнем

И, несмотря на множество преград,

Обучит вас науке милосердия.

Джон Баньян*

*Джон Баньян (1628–1688) – английский писатель и проповедник, который написал одно из наиболее значительных произведений религиозной литературы – «Путешествие Пилигрима в Небесную Страну».

Глава 1. ЗНАКОМСТВО С СЕМЬЁЙ НИКИТИНЫХ

— Трудно представить себе, что было бы, если бы в такое трудное время не осталось вежливости, доброты и заботы о ближнем,— задумчиво сказала Вера. — Ведь людям всегда так этого не хватает.

— Да уж, куда хуже, — добавила Даша,— когда и так тяжело от бедности, а над тобой ещё и смеются.

— Ужасно быть невежей,— со вздохом произнесла маленькая Катя.

— Да и нам, девочки, нужно всякий раз помнить о милосердии и галантности, ибо и мы бываем так несострадательны и необходительны,— подхватила Вера.

— Да, да! — воскликнула Даша. — Давайте будем за всё благодарны и никогда не станем воздавать злом за зло.

— Точно, как в Библии написано,— подтвердила Катя. — Тем более сейчас, когда везде безработица...

— Хорошо, что наш дорогой отец наконец нашёл работу, — отозвалась Даша. — Мы очень долго молили Бога, и Он услышал, благодарю Его за это. Хотя мне и не совсем понятно, почему добрый Господь допускает столько переживаний нашей семье.

— Дашенька, дорогая, Бог любит нас так сильно, что ты и представить себе не можешь. Он желает для нас только блага и посылает нам испытания, чтобы мы, преодолевая их, укреплялись, а не отчаивались! — отозвалась Верочка.

Тут все трое затихли. Каждая подумала: как хорошо, когда люди живы и счастливы, несмотря на невзгоды; когда есть крыша над головой, пропитание, одежда и постель. Но самое главное, когда есть Тот, кому можно всецело доверить свою жизнь.

Ещё не пробило и восьми часов, как, немного поговорив, девочки принялись за свои утренние увлечения. Вера всегда по утрам приводила в порядок маленькую Катерину: одевала в красивое жёлтое платье с коричневым фартуком, расчёсывала её длинные русые локоны и заплетала в косы. А затем принималась читать занимательный журнал «Тропинка», знакомящий детей с основами христианства. Даша изучала томик с нотами, чтобы после обеда поиграть на флейте. А на Катю по утрам находило вдохновение. Своим крайне непонятным почерком, который порой она и сама не могла разобрать, девочка записывала какие-нибудь свежие мысли в старенький, протёртый почти до дыр дневник.

Комната, в которой мы застали девочек, имела самый жалкий вид. Она была до того низкая, что высокому человеку становилось в ней чуть-чуть жутко: вот-вот стукнешься головой о потолок. Пожалуй, помещение походило на склад со старой мебелью. Два обшарпанных стола и четыре табуретки, электрическая лампа, кресло-кровать у входа, два угловых шкафа вдоль стен, небольшой ковёр над односпальной кроватью у окна... В середине каморки, рядом с газовой печкой, висела занавеска, загораживающая раскладушки — спальные места двух братьев девочек. Но этим утром мальчиков не было дома, так как вчера, ближе к вечеру, папа отвёз их в город погостить у бабушки, дедушки и тёти — на несколько дней, до тех пор, пока семейное благосостояние не улучшится. И всё это убранство занимало столько места, что бедным ребятишкам негде было резвиться. Только в конце конуры, между печкой и стеной, оставалось немного свободного пространства, где дети частенько укрывались, играя в прятки. Эта комнатка была самой большой в доме и с недавних пор выполняла функцию не только детской спальни, но и гостиной.

Девочки так увлеклись своими делами, что не заметили, как их мама, Светлана Арсеньевна, вошла в комнату. Эта была женщина довольно высокого роста и худого телосложения, одетая в самую что ни на есть простую одежду — ситцевое платье синего цвета. Светлые волосы, белая кожа и очаровательные зелёные глаза придавали ей вид необычайно мягкий и доброжелательный.

— Девочки, вы уже встали?! — удивлённо сказала мама.

Обычно сёстры позволяли себе подольше полежать в постели в летние каникулы. Но тот день был благоприятным для работ с землёй. Уже настал конец мая, и почва достаточно прогрелась.

— Мама, с добрым утром! — воскликнули девочки.

— Доброе утро, доченьки! Сегодня нам нужно хорошенько потрудиться в огороде и успеть посадить всё необходимое до заката. Поэтому идите скорее завтракать.

Сёстры немедля отложили свои занятия и отправились на кухню, где их ждала гречневая каша — правда, без молока, потому что на него не было средств. Но и этой еде они безмерно обрадовались. Потому как прекрасно понимали, что папа устроился на местную свиноферму совсем недавно и до зарплаты ещё целая неделя. Запив кашу тёплым сладким чаем, девочки направились в сарай за садовым инвентарём.

Что ж, дорогие читатели, настало время хотя бы в общих чертах набросать портрет Никитиных. Как вы уже поняли, семья была большой. Она состояла из родителей, трёх сестёр и трёх… братьев. Вы удивлены?

Итак, старшим ребёнком в семье была Вера, на ней лежала вся ответственность по хозяйству наравне с матерью. В этом году ей исполнилось 14 лет, совсем недавно она окончила 8-й класс. Высокая, розовощёкая, черноволосая, с живыми глазами и густыми тёмными бровями, она, как и следовало ожидать, была неотразима. Совмещая учёбу и помощь по дому, Верочка сильно уставала, но никогда не жаловалась, и вообще, с детства была девочкой ответственной, скромной и послушной, за что её все и любили.

Даша родилась годом позже Веры, но родители отдали их в один класс, считая, что вместе им будет намного проще справляться со школьной программой. С тех пор их дружба только крепла, а если они, бывало, и ссорились по пустякам, то, разумеется, тут же мирились. Даша имела крайне привлекательную внешность: белолицая, стройная, голубоглазая, с золотистыми кудрями до плеч, гладким лбом, нежным овалом лица, коротким носиком, красиво очерченным ртом, белоснежными зубами, изящными руками и круглыми плечами. В общем, настоящая красавица, без преувеличений и прикрас. Должно быть, её красоте завидовали многие девочки и в школе, и на улице.

Следующим ребёнком стала Катя. Ей исполнилось 10. На первый взгляд она казалась домашней и нерешительной, но это впечатление было обманчивым. Девочка неоднократно попадала в центр всех событий, а порой даже становилась причиной проблем. К всеобщему удивлению, она росла бойкой, храброй, трудолюбивой, мечтательной и умной не по годам. И, кажется, у неё отлично получалось быть непоседой, в чём ей помогала чрезмерная любознательность. Интересно жить со слегка взбалмошной девочкой: никогда не знаешь, чего от неё ожидать. Катя, хотя и была ещё малышкой, несомненно, обладала сильным характером, умело распоряжалась своей необычайной рассудительностью и достаточно высоко себя ставила. К тому же она активно поглощала знания со страниц книг, которые ей поначалу читали сестрёнки и временами родители. Близкие считали её одарённым и необычным ребёнком.

Следом за Катей, в самом начале 2002 года, родился брат Павел. Рыжие волосы, зелёные глаза, обворожительные веснушки, длинные светлые ресницы и белозубая улыбка придавали ему загадочности. Он был наполнен какой-то божественной, разумной жизненной силой.

Предпоследним ребёнком был Андрей — малолетний шалунишка. Этот белобрысый мальчик выглядел, мягко говоря, впечатляюще. В свои шесть лет он был весь в отца, с характером. Про таких ещё говорят «упрямый как осёл».

Через год после Андрея родился ещё один долгожданный малыш, которого назвали Сашей. Ах, как он смотрелся — маленький, хрупкий комочек счастья, радующий маму своим полноценным развитием!

Что ж, а теперь нам пора возвращаться, непревзойдённые леди наверняка уже заждались.

В то время как маленькие женщины выбирали инструменты для обустройства земельного участка, Светлана Арсеньевна уже одела кроху и положила в детскую коляску, модель которой получила известность ещё в 90-х годах. Затем приготовила молочную смесь на случай, если сынишка проголодается, поскольку её грудного молока не хватало. Это была хорошая смесь, однако иногда она вызывала у малютки аллергию. А заменить её на более дорогую семье не позволял бюджет. Получив погремушку и соску, Саша чувствовал себя комфортно, свежий воздух явно шёл ему напользу. Вот почему пока матушка трудилась, дитя ничуть не плакало и поначалу даже забавлялось, хохотало и исследовало окружающий мир. После обеда его разморила жара, и он сладко и крепко заснул. Время от времени девочки по очереди подбегали к коляске, чтобы убедиться, что с карапузом всё в порядке, а иной раз, чтобы покачать или спеть колыбельную, если он просыпался.

Под весёлый девичий смех и болтовню время на огороде шло быстрее. Сёстры не успели оглянуться, как начало смеркаться и появились первые комары. Убрав грабли, мотыги, лопаты и лейки на свои места, девочки заторопились домой, пока совершенно не стемнело и кровососущие не закусали до смерти.

По словам опытных дачников, работа на собственном огороде с успехом заменяет занятия физическими упражнениями и приносит массу удовольствия от достигнутого результата. С этим невозможно спорить, как невозможно спорить и с тем, что после такого труда необходим хороший отдых.

Мама и девочки настолько устали, что валились с ног; им хотелось скорее смыть с себя грязь и лечь спать, невзирая на то, что их животы урчали от голода.

Придя домой, сёстры увидели на плите бак с горячей водой. Папа уже вернулся с работы. Поужинав жареной картошкой, приготовленной своими руками, он принялся укачивать в кроватке восьмимесячного Сашу.

Мама быстро искупала, накормила и переодела ко сну дочек. Через некоторое время семья в неполном составе собралась в гостиной. Отец растопил печь, и все расселись поудобнее, стараясь быть как можно ближе друг к другу. Воцарилась тишина — семья приготовилась слушать главу семейства. После длительного рассказа о трудностях на работе отец добавил:

— Дети, настали трудные времена. У нас практически не осталось денег и продуктов, а до получки ещё несколько дней. Но я знаю, что Господь не оставит нас. Поэтому прошу вас быть сильными и мужественными, хотя и понимаю, что требую слишком многого.

— Хорошо, папочка, мы постараемся набраться терпения,— отозвалась Вера и попросила отца исполнить песню, которую он часто пел в тяжёлые дни. Тот охотно согласился.

1. Есть чертог наслажденья для малых детей,

Сам Спаситель туда их принял,

Он небесною радостью их осиял

Далеко от греха и скорбей.

Припев:

Чудный Божий чертог, чудный Божий чертог

Приготовлен для малых детей.

Там уста их полны непрестанной хвалой.

Чудный Божий чертог для детей!

2. Дети Ангелам вторят спасённой душой,

Славя жертвенный подвиг Христов.

Агнец Божий, избавивший их от грехов,

Дал им видеть Свой образ живой.

3. Он их в доме Отца Своего водворил,

Хлебом жизни питает их Сам;

Нет уж голода их искупленным сердцам,

Он навеки его утолил.

4. Он их поит спасительной чистой водой

И их водит по дивным лугам,

Окружает дарами, любовью святой

И внимает их детским устам.

Станислав Маген*

Слова песни наполняли радостью каждого присутствующего в зале: как-никак они были большим утешением в этот поздний час.

За окном мерцали звёзды, слабо курилась ночь, в домах уже не горел свет и только где-то изредка доносились напевы.

*Станислав Маген — российский религиозный проповедник, поэт и композитор. Родился в Севастополе в 1949 году. Окончил музыкальное училище-интернат для слепых в Курске и Одесскую консерваторию.

Глава 2. Заморить червячка

Утро не предвещало ничего необычного, но неожиданно на семью свалилась беда.

Катя проснулась от тихого плача старших сестёр.

— Что случилось? — удивлённо поинтересовалась она и потёрла глаза, чтоб взбодриться.

Но Вера и Даша лишь без конца обменивались друг с другом взглядами, полными отчаяния, делая вид, что ничего не слышат.

Напряжённую тишину снова нарушил звонкий голос:

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? И где мама?

Но девочки по-прежнему молчали.

— Да что за тайны Мадридского двора? Вы что, язык проглотили? — возмутилась Катя.

Отклика, как и следовало ожидать, не последовало.

— Что ж, тогда давайте поиграем в молчанку. Думаю, весьма занятное времяпрепровождение получится, — хмыкнула Кнопка.

Тут Даша не выдержала и рассмеялась. Это был весьма странный смех, словно приступ истерики. Кате стало как-то не по себе, и, вздрогнув, она начала теребить волосы. Теперь ей спать совсем не хотелось: в голове метался вопрос «Почему сёстры плачут?», ответа на который маленькая леди не находила.

Через несколько минут из кухни донёсся скрип. Казалось, что кто-то поднимается по ветхой лестнице. Кате стало любопытно. Она вскочила с кровати, побежала на звуки обнаружила поднимающуюся из погреба мать. Та шептала: «Ничего нет! Уже не один раз проверяла припасы за это утро и всё равно никак не могу угомониться! Смешная... Будто съестное само собой появится, как по волшебству. Что же делать? Как же быть? Чем кормить детей всю неделю?»

Так вот из-за чего ревели девочки! Кате и самой захотелось всплакнуть. Семья неоднократно недоедала, и дети прекрасно знали состояние полного бессилия и глубокой усталости от недостатка еды.

— Мамочка, мы все умрём, верно? — всхлипывая, спросила Кнопка.

— Нет, конечно, что ты, доченька! — тотчас же ответила Светлана Арсеньевна. — Подойди ко мне поближе, родная.

Она крепко прижала дочку к себе.

— Пожалуйста, не плачь, мы с папой обязательно что-нибудь придумаем. Хорошо?

— Да, — ответила Катя и, поцеловав мать в щёчку, вернулась обратно в свою комнату.

— Вот и славно,— почти шёпотом промолвила матушка, боясь, что голос выдаст её внутреннее беспокойство.

Девочки, услышав разговор, успокоились и приступили к повседневной работе по дому: Даша раскладывала по полкам разбросанные тетради, учебники и книги, Вера протирала пыль с мебели, Катя подмела пол, а после убрала резиновый мяч, кубики, юлу, красных солдатиков, куклу без одной ноги в уникальный мешок для хранения игрушек. Наведя в каморке полный марафет и потратив немало энергии на это, им внезапно жутко захотелось есть.

Мама была настолько расстроена происходящим, что продолжала искать провизию, но уже на полках буфета: «Хоть бы крошка какая хлеба осталась!»— говорила она себе под нос. Передвинула железную банку для кофе и…увидела кусок простого чёрного хлеба, драгоценный, словно слиток золота.

— Вот теперь будет чем заморить червячка! — с облегчением сказала она.

Затем достала подсолнечное масло и сольницу — но та оказалась пустой. Мать строго-настрого наказала старшей дочери следить за Сашей, который лежал в кроватке и играл с подвесной погремушкой. Убедившись, что поручение будет исполнено, она направилась к соседке, живущей через стену, и через пару минут вернулась с полной чашкой соли.

Улица, на которой жила семья, находилась в посёлке городского типа и пользовалась дурной славой, поскольку здесь укрывались люди с тюремным прошлым, цыганские таборы с наворованными сбережениями, уставшие от жизни лгуны, бабы-сплетницы, мальчуганы-хулиганы, самогонщики, пьяницы, тунеядцы, мужчины и женщины, постоянно лезущие не в своё дело. Ну что тут скажешь? Криминальная улочка. Эти жители не были похожи на обыкновенных: до того испорчены, что соседи боялись соседей. А если у кого-то случалась беда, ему приходилось становиться самому себе помощником. Обращаться за помощью казалось бесполезным: никто и слушать не хотел о чужих проблемах. Конечно, не все были такими бездушными, но, как правило, об отдельных людях мнение создаётся таким же, как о большинстве. Поэтому порядочным, боголюбивым, честно работающим, добродушным, щедрым и эмпатичным тут приходилось несладко. Сложно поверить, но складывалось ощущение, что на этой авеню* введено военное положение.

Зная этот расклад, семья редко, а точнее, никогда не просила о помощи. Но в тот день стоило попробовать дать окружающим шанс проявить себя более открытыми, жертвенными и добросердечными.

Мама сделала три бутерброда, которые, пожалуй, получились самыми что ни на есть классическими, только не со сливочным маслом, а с подсолнечным, вдобавок с щепоткой соли. Но детям было всё равно: им просто хотелось их съесть, что они и сделали. Уплетаемое за обе щеки обыденное хлебушко становилось бесценным.

— С голоду хлебная корка слаще пирога*,— вымолвила Катя.

— Ты абсолютно права! Я бы лучше и не сказала! — откликнулась Даша.

— Странно, но, когда ты знаешь, что еды нет, кушать хочется вдвое больше,— сказала Вера.

— Да, а съев хоть что-нибудь, чувствуешь сытость,— добавила Даша.

Спустя несколько минут матушка обратилась к девочкам:

— Доченьки, дефицит пищи заставляет нас идти за помощью. Посему прошу вас переодеться в более-менее приличную одежду для выхода в пригород. Ведь мы же хотим показать себя с лучшей стороны?

— А куда мы поедем? — полюбопытствовала Катя.

— К отцу на работу,— ответила мама.

Девочки ушли собираться. А Светлана Арсеньевна, приготавливая себя и малыша к долгой прогулке, размышляла: «Может, начальник сжалится, когда увидит многодетную мать с детьми, и выплатит мужу авансовую часть от зарплаты. Это спасло бы нас от голода».

— Мама ты выглядишь так элегантно! — восхищённо проговорила Кнопка, заметив радужный блеск в глазах матери.

— Важные визиты не наносят в домашней одежде, — широко улыбнулась Светлана Арсеньевна и заправила за ухо вьющуюся прядь волос.

Дорогой мой читатель, пожалуй, тебе стоит более подробно узнать о нелёгком пути главы семейства Никитиных.

Отец — Василий Иванович — каждый день трудился не покладая рук, не зная отдыха. Его работа на ферме начиналась в 7:00 и заканчивалась в 18:00. Совершенно очевидно, что за эти 10 часов семьянин выматывался по полной программе, хотя он никогда не жаловался. А впрочем, что тут говорить? Это и так понятно: большая семья требует больших эмоциональных и материальных затрат. Выглядел он изо дня в день всё более уставшим, лишь его голубые глаза горели живым огнём. Видимо, они и не собирались утрачивать блеск и живость, несмотря на изнурённое тело. У отца были чёрные волосы, длинные широкие усы с тонкими концами, высокий рост, широкие плечи, склонность к худобе, классическое атлетическое телосложение. Обдуманные решения, мудрость, строгость и справедливость, доброта и забота, сила духа и благоговейность по отношению к Богу — всё это золотые ключики к семейной любви и гармонии, которыми обладал кормилец. Совсем не трудно сказать, что его делало таким: вера в единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли.

Порой жизнь умело преподносит нам сюрпризы, но прежде чем их получить, нужно что-то отдать или выдержать целый ряд тайных испытаний.

Приехав к папе на работу и поговорив с руководителем, семья добилась немногого:

— При всём моём уважении, госпожа, я вынужден отказать в вашей просьбе. Поймите, сейчас экономический кризис, ферма на грани банкротства. Я сам еле держусь на ногах, надеясь только на выгодный контракт, который должен заключить на днях с одной из точек общепита в городе. Ещё неделю назад я начал распускать рабочих, ведь мне нечем им платить…Я, как и вы, жду перемен и не намерен сдаваться! И как только всё наладится, я непременно заплачу вдвойне тем, кто поверил в меня, в то, что дела на производстве скоро пойдут в гору, и продолжил работать. А пока возьмите вот эти две банки тушёнки — это всё, что я могу для вас сделать, по крайней мере на сегодняшний день.

Поблагодарив начальника, семья отправилась в обратный путь. По дороге все молчали. Чувствовалась какая-то надсада*.

Подходя к дому, Катя воскликнула:

— Мамочка, смотри, у нашей калитки стоит большая коробка.

— И вправду! Интересно, что там? — подхватила Даша.

Девочки ускорили шаг.

Оказавшись у коробки, мама и сёстры были ошеломлены. Мир вокруг казался уже не таким хмурым.

— Да тут целый ящик продуктов! — объявила Вера.

— Молоко, гречка, рис, макароны, овсянка, подсолнечное масло, сахар, соль, яйца, мука, чай, сыр, хлеб, батон, яблоки, курица, репчатый лук, морковь, свёкла, мешок картошки, чеснок, фарш, печенье и детская смесь,— перечислила Катя.

— Это самый щедрый и бесценный подарок от Бога! — заверила Даша.

— Действительно, Господь никогда не оставляет своих детей,— сказала мама.

Сердце каждого наполнилось великой радостью. Теперь яств хватит на всю предстоящую неделю.

В этот момент отрады от полученного подношения у всей семьи возросла сила веры. Они получили хороший урок: никогда не опускать руки, а только надеяться на лучшее и ждать изменений, ведь впереди ещё целая жизнь.

*С голоду хлебная корка слаще пирога — народная пословица.

*Надсада — чрезмерная напряжённость.

Глава 3. Настоящий ночной кошмар. Призрак-то появится?!

Дом, где проживала семья, имел ранее до жути плохую репутацию. Часто соседи рассказывали родителям, что в нём творились чудовищные вещи. Во время «царствования» последнего владельца в этой деревянной бревенчатой постройке находилось место насилию, в том числе садизму и убийству, поэтому её мрачного постояльца называли Красным: слишком уж много несмываемой крови было на его руках. Все крайне боялись этого старика, так как знали, что у него остались блатные крышеватели*, которые частенько шныряли вокруг жилища. Конечно, перед тем как переехать в новую хижину, семья пригласила пастора для освящения, но, видимо, это не помогло поставить надёжную защиту от нежеланных гостей.

Катя тихо вскрикнула и открыла глаза. Она лежала на неудобной раскладушке, придвинутой к тёплой печке. Её лоб покрыла холодная испарина.

«Это сон... Всего лишь сон, хотя и такой реалистичный! Ведь совершенно ничего такого... Ну, подумаешь, приснился тот же кошмар, что и неделю назад… И что с того?! Так... Спокойствие, только спокойствие! С кем не бывает?»— успокаивала себя Кнопка.

Поднявшись на локтях, Катя осмотрелась. Тёмную комнату освещал свет луны из окна. Девочки крепко спали.

«К чему мне приснился этот незнакомый мужчина в чёрном, да к тому же ещё и с пистолетом? — задумалась Катя. — К счастью ли? А может, мне не следует придавать этому сну значения? Да, пожалуй, не стоит! Надо попробовать снова уснуть!» Кнопка мысленно попыталась убаюкать себя, напевая колыбельную, которую ей когда-то пела мама:

Ложкой снег мешая,

Ночь идёт большая,

Что же ты, глупышка, не спишь?

Спят твои соседи —

Белые медведи,

Спи скорей и ты, малыш.

Спят твои соседи —

Белые медведи,

Спи скорей и ты, малыш.

Мы плывём на льдине,

Как на бригантине,

По седым суровым морям.

И всю ночь соседи —

Звёздные медведи

Светят дальним кораблям.

И всю ночь соседи —

Звёздные медведи

Светят дальним кораблям.

Ложкой снег мешая,

Ночь идёт большая,

Что же ты, глупышка, не спишь?

Спят твои соседи —

Белые медведи,

Спи скорей и ты, малыш.

Юрий Яковлев*

Но песня не помогала. Катя всё ворочалась, а перед глазами продолжала мелькать картинка того самого устрашающего мужского силуэта.

— Ну сколько это будет продолжаться? Почему становится ещё страшнее?

Тут она повернула голову к дверному проходу и окаменела. Её сердце пронзила колючая боль, дыхание перехватило. Тело казалось неподвижным, ноги и руки ватными, не переставая кружилась голова. Вот он... Мрак, который являлся в сновидениях, прямо сейчас предстал перед её взором. Ей хотелось кричать, но она не могла издать ни малейшего звука, как будто язык был отрезан. Глаза заполнялись слезами, начался приступ панической атаки.

Еле-еле пересилив внутри себя нависшую тёмную силу, девочка беззвучно взмолилась: «Боже, пожалуйста, прошу Тебя, укрой меня Своей сильной рукой и дай мне заснуть!» Буквально через мгновение Катя почувствовала прилив крови к лицу. Она отвернулась от бестелесной фигуры, и сердце забилось медленнее, его ритм становился всё более ровным и спокойным. Накрывшись полностью одеялом, она наконец задремала. Господь услышал её безмолвный голос, и тут же невидимый свет зажёгся среди бездны.

*Крышеватели — те, кто «крышуют» кого-либо, то есть обеспечивают защиту.

*Юрий Яковлевич Яковлев (1922–1995) — советский писатель и сценарист, автор книг для подростков и юношества, отец известного израильского писателя Эзры Ховкина. Яковлев — это псевдоним писателя, взятый по его отчеству, настоящая фамилия — Ховкин.

Глава 4. Новые беды

Когда взошло солнце и яркий жёлтый свет озарил комнату, а часы пробили ровно семь, Катя уже не спала, вновь и вновь переживая случившееся ночью. Как бы ей хотелось сейчас обнять маму и прижаться к ней настолько сильно, насколько это возможно, — чтобы забыть о произошедшем и больше никогда о нём не вспоминать.

«Вряд ли мне кто-то поверит, если я всё расскажу. Скорее скажут: "Детские выдумки и не более того!". Наверное, лучше будет ничего не говорить»,— подумала Кнопка.

Спустя час проснулись и сёстры. Выглядели они весьма настораживающе: опухшие глаза, заторможенное состояние; как будто укрывали какую-то недобрую тайну или чего-то сильно остерегались.

— Мы просто обязаны поделиться этим с мамой и с папой,— встревоженно сказала одна другой.

— Тогда давай поспешим! — послышался ответ.

Девочки, не раздумывая, направились в комнату родителей, а за ними последовала и Катя. Ведь она очень старалась соответствовать выражению «В каждой бочке затычка!», которое нередко к ней относили родные. Матушка ещё спала, а отца уже не было дома.

— Мамочка, мамочка, ты не представляешь...

— Что такое? — спросонья перебила дочек Светлана Арсеньевна.

На что старшие сёстры единым махом во всех деталях поведали о ночном призраке. Оказалось, что Катя была не единственным свидетелем мистического явления.

Мама сохраняла видимое спокойствие, но новость изрядно напугала её и заставила задуматься: может быть, детям и правда открывается то, чего не дано узреть взрослым? Ласково утешив сестёр, мать склонилась на колени, прося у милосердного Создателя защиты и охраны.

После завтрака дети отправились на улицу. Когда они играли в любимые догонялки, классики, «море волнуется раз», вышибалы, «съедобное-несъедобное», «колечко-колечко», «тише едешь, дальше будешь — стоп», — время куда-то незаметно улетало.

Отобедав вкусным борщом, Вера и Даша приступили к работе в огороде. А Кнопке мама разрешила поиграть во дворе в песочнице. Она строила замки, проводила дороги и катала по ним машинки братьев, не зная и минуты покоя. И только изредка отрывалась от любимого дела — чуть-чуть отдохнуть и поглядеть на коляску, в которой спал Саша.

Малыш спал крепко, и это Катю весьма радовало, ведь никто не мог отвлечь её от интереснейшего занятия. Но спустя некоторое время из люльки донёсся истошный детский плач. Подскочив к младенцу, Кнопка ритмично стала покачивать коляску, пытаясь его унять. «Не плачь, Саша, не плачь. Ты не один, я с тобой. Тише, тише, ч-ч-ч... Всё хорошо! Успокойся... Вот так... Молодец! Вот так... Хороший мальчик!» — говорила она тихим проникновенным голосом.

Что ж, усилия юной особы были ненапрасны. Малыш перестал плакать, но спать, к сожалению, больше не хотел. Катя не стала звать на помощь мать, считая себя достаточно взрослой, чтобы самой справиться с карапузом. Ведь ей не раз приходилось одевать и раздевать свою куклу Люсю, укачивать её и укладывать в кроватку. А это не так просто, согласитесь!

— Нет таких проблем, с которыми я бы не справилась! — снова и снова амбициозно повторяла себе Кнопка в такие моменты сомнения, как сейчас. И, видимо, это ей помогло набраться смелости, чтобы выйти на улицу без спросу с маленьким братиком.

Не останавливаясь, она катила коляску по каменистой дороге, а дойдя до конца авеню, решила и вовсе не возвращаться. Продолжив путь, Катя оказалась на незнакомой улице, но и это её не смутило. Дитя наконец засыпало.

— Ещё немного погуляю, и Саша точно уснёт,— рассуждала Кнопка, как вдруг повалил чёрный едкий дым, да такой, что ей стало трудно дышать.

— Наверное, кто-то жжёт костер, надо срочно убираться отсюда! — приказала она себе.

Мысленно прикинув, как лучше добраться до дома, Катя быстро развернула коляску и, вглядываясь в дымовую завесу, направилась в обратном направлении. Саша не издавал ни звука, и это девочку настораживало ещё больше.

— О, только не плакать! — просила она про себя.

Тут-то нежданно-негаданно послышались чьи-то шаги сзади и раздался грозный голос: «А ну катись отсюда к чёртовой матери! Дура!»

Испугавшись вкрай, Кнопка бросилась бежать сломя голову. Она повернула налево, и дым наконец-то оказался позади — её взгляду предстали самые яркие и чистые небеса. Но стоит нахвататься страха, и уже не остановишься, а будешь инстинктивно лететь стрелой.

На спуске с горки от состояния крайней безнадёжности у Кнопки подкосились ноги, и, отпустив коляску, она упала коленом на асфальт.

— Нет, нет! — закричала Катя. — Остановись, пожалуйста!

Но коляска катилась всё быстрее. Тогда Кнопка, пересилив боль от кровоточащей раны, ринулась за ней. В конце концов коляска остановилась. Теперь-то Саша не орал, а лежал не шевелясь и словно не дыша: он был жутко напуган.

Как бы грустно ни звучало, но это было ещё не всё, чему предстояло случиться.

Внезапно дно коляски шлёпнулось на землю и на улице снова раздался душераздирающий крик.

— Мама, о мамочка! — зарыдала девочка.

Подняв кроху на руки, она не знала, что делать дальше. Из его пробитой головы стекала кровь на лицо. Вокруг не было ни души. Крепко прижав к себе братика, она устремилась к дому, оставив сломанную коляску.

Подбегая к дому, Катя увидела нервно мечущуюся мать и старших сестёр, которые, по всей видимости, только сейчас заметили пропажу детей и всячески пытались их найти.

— Мамочка, прости! — со слезами на глазах сказала Кнопка и трясущимися руками передала ей окровавленный комочек.

Лицо матери побелело, глаза жутко расширились. Она выглядела насмерть перепуганной.

Ничего не сказав, женщина опрометью поспешила в жилище, чтобы как можно быстрее оказать первую медицинскую помощь бедному ангелочку до приезда врача.

Девочки разрыдались.

— Как ты могла так поступить? — возмущённо спросила Вера.

Но Катя ничего не могла ответить. Она лишь тихо вздохнула и низко опустила голову. Сёстры удалились, оставив её одну.

Катя не решилась войти в дом и поэтому укрылась в неприметном уголке сада за многоствольным кустарником ирги. Сюда она приходила часто, сидела подолгу. Это было её тайное место. Конечно, мама и папа о нём знали, но никогда не нарушали её уединения.

Здесь она превращалась в романтичную фантазёрку, придумывала приключенческие истории, где была принцессой не какого-нибудь захудалого королевства, а целой планеты, отзывчивым крокодилом Геной, коварной старушкой Шапокляк и всеми теми, кого только могла вообразить. И, надо сказать, получалось у неё довольно неплохо. Но сейчас она чувствовала вину, и ей совершенно не хотелось развлекаться.

— Если что-то плохое произойдёт с братиком, это будет только из-за меня. А ведь всё могло бы быть иначе, будь я послушнее. Мама не раз говорила, что нельзя отходить от дома без разрешения. Ах, как жаль, что я такая беспечная! Бедный, бедный Саша!

Она так искренне раскаивалась, что в её голове возник стих:

Прости... прости... прошу прощенья,

Так совесть мучает меня,

И слёзы льются сожаленья...

И стыдно от самой себя!

Благодаря сильному душевному потрясению у Кнопки открылся поэтический дар, который впоследствии станет для неё самым большим увлечением.

Спустя какое-то время внезапно полил дождь, словно почувствовав что-то неладное.

— Я заслужила... Это моё наказание! — говорила она себе под нос, не трогаясь с места несмотря на холод: уж так ей хотелось устроить себе хорошую трёпку за проделанное. Но в эту же секунду до неё донеслись голоса сестёр:

— Катя, Катя, где же ты спряталась? Если слышишь нас, отзовись!

Сёстры ждали ответа, но Катя молчала.

— Пойдём скорее домой, не мокни под дождём, ты можешь простудиться! — продолжали они.

Но Катино решение не изменилось.

— Мы понимаем, как сильно ты расстроена. Но в жизни нет кнопки возврата, время назад никак не вернуть. Всё уже произошло, и от этого не спрятаться. Теперь лишь остаётся извлечь урок и возложить все заботы на Бога.

В конце концов Катя вылезла из укромного места и вместе с девочками нерешительно зашагала к дому.

В избе было тихо, врач, осмотрев Сашеньку, вынес вердикт:

— С мальчиком всё в порядке. Рана оказалась неглубокой, а точнее, пустяковой, разве что довольно кровавой.

Затем, посоветовав матери, как лучше накладывать повязку, добавил:

— Да не переживайте вы так, никаких внешних отклонений у малыша нет, через пару дней будет как новенький! Только пока оставьте его в покое: никакого шума, никаких ползаний и ходьбы. До завтрашнего утра — постельный режим! И, пожалуйста, лишь лёгкие поглаживания и прикосновения к голове. Если появится рвота — немедленно сообщите мне, это может быть признаком сотрясения. Но надеюсь, что у вас всё будет хорошо!

После того как доктор ушёл, матушка расспросила Кнопку о происшедшем, и Катя по порядку и во всех подробностях рассказала ей о невесёлом приключении.

Светлана Арсеньевна не стала ругать дочь, понимая, что та уже достаточно хорошо осознала необдуманность своего поступка.

Катя сменила мокрую одежду на сухую и выпила чашечку горячего чая. Промыв и обработав зелёнкой рану на коленке, девочка не заметила, как задремала: её физические силы были истощены от эмоционального перенапряжения.

Глава 5. Преданный пёс

Утром было необычайно тихо. Выйдя на цыпочках в коридор между гостиной и второй спальней, Катя услышала разговор мамы со старшими сёстрами, которые воодушевлённо рассказывали, кем они себя видят в будущем. Вера и Даша всем сердцем хотели посвятить свою жизнь медицине. Мама, внимательно выслушав, горячо поддержала их выбор. Ведь она сама всегда мечтала стать врачом, но жизнь распорядилась по-иному. Со временем ей пришлось смириться с невыполнимостью мечты, которая отражалась теперь только в её снах и фантазиях.

«А я пока не решила, чем буду заниматься, когда стану взрослой. Выбор призвания — непростое дело, однако. Жить с пера, овладев мастерством слова, али не жить. Бороздить таинственные просторы нашей планеты, сделавшись вольным странником, али не бороздить. Вот в чём вопрос», —призадумалась Катя.

Сумев выбраться из дома, не проронив ни слова, не скрипнув половицей и не стукнув дверью, Кнопка вышла во двор. Погода была восхитительная и жаркая. Воробьи суетливо щебетали на дереве, перепрыгивая с ветки на ветку. На широком подоконнике дома сидел голубь. Внезапно перед ним возникла чёрная кошка. Она пристально посмотрела на птицу, громко фыркнула и устрашающе зашипела, тем самым немедленно прогнав её прочь. Оставшись наедине с собой, кошка продолжительно зевнула, медленно потянулась, свернулась в клубок и уснула.

Наблюдая за этой скучной картиной, Кнопка подумала:

«Похоже, сегодня будет очень долгий день!»

Открыв калитку и выглянув на улицу, она возмущённо произнесла:

— Ну вот, опять на улице ни души! Даже не ходят важные петухи и не бегают суматошно курицы. Как так?!

Её настроение упало. Ведь ей хотелось весело скоротать время, играя со здешней ребятнёй, которой уже несколько дней как нарочно не наблюдалось.

Внезапно Катя вспомнила одинокую бабушку Раю и её старого пса Шарика. Девочка частенько к ней заглядывала.

Поначалу — из жалости, поскольку старушке было тяжело передвигаться и требовалась помощь по уходу за домашним питомцем. Но впоследствии Кнопка сильно привязалась и к дворняжке, и к бабушке и уже не могла без них жить, да и они без неё тоже. Они стали её настоящими друзьями, с которыми она любила весело проводить время.

Повернув голову вправо, Катя увидела пьяное туловище с непонятным орудием в руке, направляющееся к дому бабушки Раи.

«Ого, что-то надвигается, — подумала Кнопка. — Надо бы проследить!»

И юный сыщик последовал за этим весьма сомнительным типом.

Мужчина открыл калитку, вошёл во двор. Шарик, мирно сидевший рядом с хозяйкой, соскочил с лавочки и бросился на незнакомца. Он прыгал вокруг него и звонко лаял.

— Шарик, спокойно! — сказала старушка. — Что вам нужно?

— Дай денег, а иначе зарублю! — прозвучало в ответ.

Бабушка немедля вскочила, бросилась в дом, уверенная, что безумец сразу за ней не побежит, и закрыла дверь на ключ.

Мужчина не спеша забрался на террасу и принялся колотить по стене жилища.

— Выходи, старуха, выходи! — приказывал он.

Тогда Катя вылезла из-за толстого ствола дерева, за которым всё это время пряталась.

Бабушка, увидев девочку через окошко, в панике позвонила в милицию, а затем начала стучать в окно, громко говоря Кнопке: «Беги отсюда, беги. Спасайся!»

Но Катя её не слышала, она была как ёжик в тумане.

Невменяемый продолжал ломиться, не обращая внимания на отважный лай Шарика.

Но когда сторожевой пёс схватил его за ногу, то, на мгновение замерев, бросился на защитника.

— Да как же ты меня достала, шавка! Сейчас я тебя поучу, как надо уважать людей!

Сначала он пнул старого пса ногой, а затем замахнулся на него топором. Шарик завизжал и, жалобно скуля, упал боком на землю. Он был ещё жив, когда мужчина нанёс ему удар в шею. Шарик безмолвно взывал о помощи. Из его глаз текли слёзы. Катя расплакалась, не думая о последствиях, подбежала к жестокому человеку и со всей мочи затарабанила своими маленькими ручонками по его горбатой спине. Но лютый гость не замечал храброго бойца, он по-прежнему продолжал издеваться над бедным четвероногим, придавливая всё сильней и сильней сапогом его брюшко.

Кнопка поняла, что ей не справиться с этим демоном ада и, вопя, медленно начала отступать в сторону.

Перед тем как сделать последний вздох, хвостатый друг пристально посмотрел Кате прямо в глаза: таким образом он хотел выразить свою преданность и любовь.

— Сдохни ты уже, тварь! — закричал преступник и, чуть изменив траекторию топора, без сожаления нанёс Шарику последний добивающий удар.

Теперь кровь выплескивалась сильным потоком из безжизненного тела.

Катя почувствовала, как внутри неё, где-то глубоко, раздался страшный вопль горя и ядом пронзил всё тело.

Обезглавив собаку, хладнокровный убийца не успокоился. Он заметил девочку, которая сейчас стояла в пяти шагах от него совершенно неподвижно. Замахнувшись топором, он стремительно направился к ней. Катю затрясло от ужаса, и она рванула что было сил. Её лёгкие горели от напряжения, адреналин наполнял кровь. Всё произошло за долю секунды, сработал инстинкт самосохранения. И вот уже она стоит у знакомой калитки, но та заперта.

Не оглядываясь, она перелезла через забор, благодаря чему была спасена.

В ту же минуту к деревянным воротам подбежал душегуб и стал свирепо стучать по ним окровавленным топором, горланя:

— Я убью и тебя, любопытная мразь, и всю твою никчёмную семью! Эй, ты, выходи! Выходи, кому говорю!

Катя была беспредельно рада, что высокая калитка оказалась задвинутой тяжёлыми железными засовами вверху и внизу.

Через несколько минут настала полнейшая тишина.

Забежав в дом, девочка забилась в угол между печкой и наружной стеной и тихо зарыдала, уткнувшись лицом в колени:

— Прощай, мой друг...

До самого вечера у Кати перед глазами маячил образ убитого Шарика.

— Ты навсегда останешься в моём сердце. Белым, с чёрными большими пятнышками, с вечно весёлыми карими глазками, гладкой шерстью и самой доброй душой на планете!

Кнопка плакала, пока не выплакала все слёзы. Она чувствовала себя отвратно, ей не хотелось ни есть, ни пить, ни общаться с родными.

Разочарованная, с болью и ненавистью в сердце девочка в конце концов заснула. Лишь глубокий сон помогал ей отвлечься от недугов и жизненных козней.

Глава 6. Осторожно, злые соседи!

Катя проснулась в холодном поту и с опухшими глазами. Должно быть, она плакала во сне.

— Доброе утро, солнышко! Ты проснулась? — произнесла вошедшая в комнату мама, широко улыбнувшись.

Кнопка кивнула.

— У тебя что-то болит, дорогая?

— Голова.

— Сейчас, потерпи, я принесу таблетку! — сказала матушка, бережно поправляя подушку дочери.

— Хорошо.

Девочка посмотрела на часы. Было уже больше двенадцати.

Когда Светлана Арсеньевна вернулась из кухни со стаканом кипячёной воды в руке, где билась о стекло и пузырилась большая таблетка анальгетика, Катя лежала на спине, положив ладонь на лоб, а по её щекам текли слёзы. Она вспомнила боль в глазах Шарика.

— Мама, мне будет его не хватать!

— Знаю, доченька, знаю.

Кнопка посмотрела на мать и удивлённо прошептала:

— Откуда ты знаешь?

— Сегодня утром к нам заходила бабушка Рая, она хотела проведать тебя, узнать, всё ли в порядке, но ты ещё спала, поэтому я попросила её заглянуть в другое время.

— И что было дальше?

— Когда бабушка Рая вошла в дом, я поняла по её взволнованному виду, что что-то случилось, и напрямую спросила об этом. Она мне всё рассказала. Доченька, мне очень жаль, — вымолвила мама и крепко обняла малышку.

— Мама, мне так страшно!

— Будь сильной, дорогая! Мы с тобой, помни об этом! — шепнула ей на ушко Светлана Арсеньевна, и девочке стало легче.

В моменты, когда родные сопереживают ребёнку, разделяют его боль, ему становится легче её преодолеть.

— Мам, можно я ещё чуть-чуть полежу?

— Да, конечно, отдыхай. Я буду на кухне. Позови меня, если что-то понадобится.

Катя закрыла глаза и едва кивнула.

Прошло не менее часа, когда она услышала слабый, монотонный голос:

— Катя, проснись! Давай, просыпайся, просыпайся, просыпайся!

Катя открыла глаза и сразу же увидела Дашу, которая держала в правой руке чашку с бульоном.

— Ну, что ты так на меня смотришь?! Тебе давно пора поесть! Быстро открывай рот, — скомандовала Даша.

Кнопке ничего не оставалось, кроме как послушаться сестрёнку.

Еда пошла девочке на пользу, она сразу же почувствовала прилив сил и энергии. Не зря говорят: «Вкусная еда приносит в дом мир и спокойствие!» Это действительно так.

После обеда сёстры стали уговаривать Кнопку пойти с ними погулять.

— Гулять после обеда — ПОЛЕЗНО! Поэтому СОБИРАЙСЯ! — тормошила Катю Верочка.

Они всячески старались отвлечь младшую сестру от тягостных мыслей. Но, к сожалению, неизбывная тоска по хвостатому другу только усугублялась.

Катя потёрла лицо ладонями и вздохнула:

— Девочки, я ценю вашу заботу обо мне. Спасибо за беспокойство. Но мне нужно время. И если вы не против, то я бы хотела побыть одна. Чтобы собраться духом, мне необходимо ещё поспать.

— Конечно,— ответила Даша.

— Вы только не переживайте за меня. Со мной всё будет хорошо!

— Ладно, тогда мы пойдём полоть грядки в огороде. Думаю, маме лишние руки не помешают,— промолвила Вера.

Сёстры ушли. А Катя снова задремала, а когда проснулась, на дворе уже стемнело.

Дом, где жили Никитины, был разделён на две квартиры с разными входами. Вторая квартира принадлежала матери с сыном. История их проживания здесь началась ещё с момента, когда старик по прозвищу Красный вышел из тюрьмы. Ему нужна была помощница в домашних делах. Увидев бомжующую женщину Галину, побирающуюся на вокзале, он не упустил возможность и предложил ей работу горничной взамен на жильё и пропитание. Конечно, она согласилась — это было её спасением. К тому времени, когда дед умер от сердечного приступа, из колонии строгого режима освободился сын Галины — Вадим. Что ж, на замену старому хрычу пришёл тридцатилетний мафиозо. Жителям по-прежнему не было покоя, поскольку чудил Вадим по-страшному. К тому же он был пьяницей несусветным — каждый день хлестал разведённый спирт. А по пьяни, сами понимаете, люди вообще головой не думают. Когда дела обстоят таким образом, то остаётся одно — терпеть. Другого выхода просто не было!

Катя сидела возле раскрытого окна и смотрела на улицу. Вдруг раздался мощный взрыв, и яркая белая вспышка осветила двор. Лицо девочки побелело от испуга.

— Что это было? — донёсся до Кнопки мамин голос из кухни.

— Сидите дома! Я сейчас проверю,— заявил папа.

И тут Катя понеслась к двери.

— Папа, можно мне с тобой, пожалуйста? — жалобно попросила она.

— Ладно, пойдём! Только будь осторожнее, хорошо?

— Так точно, капитан! — сказала Кнопка и, наморщив лоб, приложила правую руку к виску.

Папа улыбнулся.

— И где ты только всё это берёшь? — спокойно произнёс он, выходя из дома.

В ответ девочка лишь пожала плечами и кинулась вслед за ним.

Они бросили взгляд на крышу и сразу всё поняли.

Причиной произошедшего стали попавшие под раздачу разбушевавшемуся соседу Вадиму ни в чём не повинные провода, идущие от столба к дому. Они со всей дури были скручены между собой деревянной шваброй. И тогда произошло короткое замыкание, которое обесточило всю улицу.

А всё потому, что мать не пускала сына домой — будучи пьяным, он неоднократно избивал её, но ни разу не понёс за это ответственность. Как ни странно, ему всё сходило с рук, несмотря на уйму заявлений на него в кабинете майора милиции. Классно так жить: делай что хочешь, всё равно же будешь свободен и чист. Кому бы так не хотелось? Интересно только одно: что нужно отдать, чтобы приобрести такую «кайфовую» жизнь? Деньги? Или, может, душу? Ведь в современном мире продают всё, не так ли?

Теперь из переплетённых кабелей с треском рассыпались в разные стороны яркие электрические искры.

Когда Катя взобралась на самый верх лестницы и открыла дверь чердака, папа уже был там. Стояла жара. Старое помещение было буквально завалено разными вещами, и Кнопка с интересом принялась их рассматривать, пока папа отбирал необходимые инструменты для починки.

— Ого, давненько, видать, тут никого не бывало, — прошептала девочка. — Смотри-ка, как густо затянуло паутиной во всех углах и щелях.

— Вот это да! — воскликнула она, обнаружив в углу большой сундук и осторожно открыв его.

Оказывается, в нём хранились вещи со свадьбы родителей: мамино платье, фата, перчатки, украшения для причёски и туфли.

Катя была так рада находке, что перемерила всё, что было в ящике, несколько раз. И пришла к выводу, что «ничего из этого толком ей не подходит».

Она рыскала взглядом по чердачному помещению, чтобы найти что-нибудь полезное, когда до неё донёсся какой-то неясный шум.

Приоткрыв створку окна, Катя увидела нечто напоминающее стаю голодных волков, вышедших на охоту.

Толпа свирепых соседей, вооружённых до зубов садовым инвентарём, резво стекалась через задние огороды к дому Никитиных.

Топоры, мотыги, лопаты, грабли, косы — да чего только не было в их руках.

— Пап, пап, смотри, похоже, они направляются к нам.

— Да нет, что ты! — отмахнулся папа.

— А если не к нам, то к кому тогда? — спросила девочка.

— Скорее всего, к Вадиму, разбираться с ним за его проделки,— предположил Василий Иванович.

Все мы знаем, что человек — существо непредсказуемое. И порой он не на шутку пугает своими внезапными порывами. Согласен, читатель?

А ведь и правда, никогда не знаешь, что и от себя самого-то ожидать в следующую минуту.

Так вот, папа и девочка не успели оглянуться, как у высокого деревянного забора, разделяющего соседние участки и лес, уже галдела та самая толпа, намереваясь пробить преграду.

Папа направился к чрезмерно обеспокоенным людям.

— Что вы там натворили? У нас из-за вас нет электричества. Мы убьём всех, если не исправите ситуацию!

— Наша семья к этому никак непричастна,— объяснил Василий Иванович. — Это учинили не мы, а...

— Неубедительно! — перебив, хмыкнула какая-то женщина из толпы.

— И вообще, нам плевать с высокой колокольни, кто это сделал,— подхватила другая. — Делайте что хотите, но чтоб через час свет в наших домах горел. А иначе вам не поздоровится!

Найдя козла отпущения, народ стал расходиться. К счастью, через небольшое время папе всё же удалось устранить неполадку. И больше никто из жителей не побеспокоил семью своими требованиями и угрозами. Всё обошлось благополучно.

— Человек в гневе стал настолько безумен, что из него вряд ли получится вытянуть хоть что-то разумное! — заявила Катя, укладываясь спать.

— Мир, пожалуй, действительно не в себе,— пробормотала Даша.

— И только Бог даёт каждому из нас шанс изменить этот мир,— дополнила Вера.

— Ну и как же нам быть, чтобы этого добиться? — поинтересовалась Кнопка.

— Чтобы изменить мир вокруг, в первую очередь мы должны изменить себя. Это самый главный принцип,— ответила Верочка.

— И что, этого будет достаточно? — спросила Катя.

— Определённо, да, дорогая! Но помни, что без помощи Создателя невозможно победить нашего внутреннего демона. Он незаметно оставляет на сердце отпечаток и очерняет, ожесточает его до тех пор, пока оно не сделается воплощением Зла, порождением Царства Тьмы! — тихо зевнув, пробормотала Даша.

—Как хорошо, что завтра всегда свежо и в нём пока нет ошибок… Что ж, спокойной ночи, девочки! — помолчав, сказала Катя.

— Спокойной ночи! — в один голос откликнулись сёстры.

Глава 7. Жизнь обрывается внезапно

Катя стояла у одинокой могилы рядом с цветущей вишней в саду у бабушки Раи. Здесь был похоронен преданный пёс Шарик. Недавно он трагически погиб, защищая своих друзей.

Кнопка положила на могильный холмик ромашки, которые принесла с собой, и тихонько направилась к выходу.

— Прощай, мой друг! Я тебя никогда не забуду! — обернувшись, вымолвила она.

Внезапно за её спиной послышались крики.

— Что такое? Что ещё такое? Кто кричит? — произнесла Катя, открыв входную калитку в лес и выйдя на пыльную тропинку.

— Как же здесь всё заросло! — с горечью воскликнула она, осторожно пробираясь сквозь заросли деревьев и кустарников туда, откуда раздавались звуки.

Крик становился всё ближе, вот уже совсем рядом, вон за теми кустами.

Кнопка выглянула из-за кустов, и перед ней раскинулась великолепная зелёная поляна, через которую текла река с быстрым течением.

На берегу как загнанный зверь металась насквозь мокрая девочка лет двенадцати и не переставая кричала:

— Кто-нибудь, помогите, пожалуйста, кто-нибудь! Она тонет... Тонет... Помогите! Спасите! Таня! Таня! Только держись, слышишь, умоляю, держись!

Катя посмотрела в ту сторону, куда был направлен взгляд перепуганной девочки.

— О нет! Нет! Боже! Нет! — заголосила Кнопка, увидев ещё одну девочку. Её унесло далеко от берега и затянуло вращающейся воронкой.

— Помогите... — прохрипела тонущая.

Всё-таки она была сильной. Очень сильной. Настолько сильной, что даже в измождённом состоянии сумела вынырнуть из воронки. Девочка не хотела сдаваться, ведь она была слишком молода, чтобы умереть. Ей столько всего ещё нужно успеть сделать.

Катя долго слушала отдалённые крики и стоны утопающей и приходила от них в оцепенение. «Что же делать?»

Но было уже слишком поздно, слишком поздно что-либо делать. Бедняжка ушла, вода поглотила её.

— Ах, Таня, Танечка! Прости меня, моя подруга, что не смогла тебя спасти,— упав на колени, зарыдала девочка с берега.

Катя тоже плакала. Она не знала ни одну из них, но испытывала сильную боль утраты.

Наконец, на шум прибежал мужчина.

— Что тут происходит? — возмутился он.

Но девочка с берега не обращала на него внимания. Она мотала головой, била кулаками землю и визжала. Ничто не могло утешить её сейчас.

А Кнопка по-прежнему оставалась лишь таинственным наблюдателем издалека.

— Девочка, что с тобой, тебе плохо? — продолжал мужчина.

Девочка украдкой посмотрела на него.

— Мо-я по-д-рру-га у-тто-ну-лла, ттам, — захлёбываясь слезами, сказала она.

Недолго думая, мужчина прыгнул в реку, поплыл к тому месту и скрылся под водой. Через несколько секунд он вынырнул, затем снова нырнул и снова вынырнул, держа в своих руках безжизненное тело Тани.

Он аккуратно положил лёгонькое тельце девочки на песок, попытался сделать искусственное дыхание и прямой массаж сердца, но ничего не помогло. Дыхания и пульса не было.

Ноги Кати стали ватными, тело гудело, словно улей, и, обхватив голову руками, она рухнула на траву.

К этому времени сбежалось ещё несколько людей. Они вызвали медиков, забрали подругу утонувшей и отнесли её родителям.

Спустя полчаса на место происшествия прибыли скорая помощь и милиция.

К несчастью, девочку не удалось спасти.

Когда её прикрыли белой простыней, Катя закрыла глаза, по телу поползли мурашки, а сердце окаменело от негодования.

— Господи, за что? За что ты её забрал? Она ведь была ещё совсем маленькая. Неужели так сложно было её спасти! — спрашивала она Бога.

Дорогой читатель, ты наверняка понимаешь, что смерть не за горами и жизнь — всего-то лишь мгновение. Обернуться не успеешь, как тебя уже нет, и главный вопрос состоит в том, будешь ли ты готов расстаться с ней.

Глава 8. Святая истина

Иногда всему приходит конец. И ты понимаешь, что жизнь не такая, как в юмористических книгах, а намного сложнее. И что нужно выбирать ту или иную истину, которая будет для тебя опорой. А вот что есть истина и какую истину может открыть нам жизнь, каждый должен осознать сам. Ведь человек на протяжении всего существования ищет свою собственную аксиому*, которую никто не вправе осуждать и высмеивать.

— Ну, вот и воскресенье! А это значит, настал день, когда можно всей семьёй пойти на богослужение, чтобы воздать хвалу Богу за спасение, любовь и заботу! — радостно объявила Вера, собираясь в путь.

«Ах, как жаль, что нельзя остаться дома. Я так устала за эту неделю. Столько всего плохого случилось!»— подумала Катя.

Да, последние дни действительно выдались не то что напряжёнными, а попросту невыносимыми. Из-за чего её ещё неокрепшая вера стала постепенно таять. Теперь ей совсем не хотелось молиться и слушать библейские истории, поскольку в душе поселилось глубокое разочарование.

Высокая, ярко освящённая солнцем церковь была уже полным-полна народа, когда семья Никитиных переступила высокий входной порог. В этом месте все, сливаясь в одном порыве восторга, становились счастливыми и радостными как никогда. Но Кате сегодня не хотелось ликовать вместе с другими. Она села у окна и, пригорюнившись, смотрела на лучшее, по её мнению, творение природы — голубую бездну неба, которой частенько любовалась часами. Катя не замечала никого и ничего: ни сестёр, неустанно певших вместе с другими детьми на клиросе*христианские гимны и псалмы; ни до боли знакомых слов пастора о пришествии Миссии, Его страданиях и смерти. Она была полностью поглощена своими мыслями, тревогами и заботами.

«Почему наша жизнь бывает так сурова? Почему Бог кажется таким немилосердным? Почему люди такие злые? Почему дети так рано уходят из жизни?» И ещё множество вопросов без ответов метались в её голове.

Кнопка всячески сопротивлялась Божьей любви, но отталкивать вечного Творца, когда Он держит тебя в Своих объятиях, невыносимо тяжело.

Услышав пламенный евангельский призыв, звучащий как глоток свежего воздуха: «Нас сотворил Бог, открой Ему сердце, душу, ощути, как Он безмерно велик, премудр и всесилен!» — Катя задумалась, и с каждой секундой ей становилось всё более стыдно за недоверие к Тому, кто был пригвождён ко Кресту и пролил кровь Свою за всех людей на грешной земле.

Внезапно перестав сопротивляться, она закрыла ладонями лицо и тихо заплакала, мысленно разговаривая с Тем, кого несколько минут назад отвергала.

«Я такая слабая! Господи, если ты всё-таки есть, открой снова моё сердце, пошли мне знак. Я прошу только об одном: пошли мне знак. Ведь, как гласит Библия, «Ты есть всё, и пространство, и время, для Тебя нет границ, всё идёт по твоей воле». Поэтому прошу, пожалуйста, позволь узреть Твою всемогущую силу!»

Собрание уже подходило к концу, когда парадная дверь распахнулась и из здания незаметно выскользнула маленькая девочка.

«И что это на меня нашло? Но я ведь взаправду слышала этот голос, зовущий к выходу. Или мне просто показалось? Неужели да? Не может быть!»

Подняв голову, она увидела кучевых белых барашков, медленно плывущих в голубом небесном поле, которое казалось таким бескрайним и далёким. И вдруг внезапно небо раскололось и озарилось. Яркий свет полился прямыми потоками, ослепляя ненасытные глаза девочки. Перед её взором предстала частичка обетованного рая.

— Что это? — медленно произнесла она.

О, это была божественной красоты огромная золотая корона, украшенная чередующимися драгоценными камнями — рубинами и изумрудами в круглых оправах; настолько завораживающая, что её невозможно было описать никакими словами.

Сердце Кнопки радостно забилось. Упорно она всматривалась, щурилась, смахивала редкие слёзы счастья.

Медленно вращаясь, необъяснимое явление летело низко над землёй, всё дальше и дальше. Катя долго смотрела ему вслед, пока оно не превратилось в маленькую, едва различимую чёрную точку и не исчезло.

«Вот и всё! Почему мне так грустно и в тоже время легко?!»

«Ты — очень счастливая, — донеслось до её сознания. — Понимаешь?! Господь послал то, чего ты так искренне хотела!»

Теперь Кнопка стояла перед неопровержимым фактом существования Бога.

Друг! Вот почему это происходит? Кажется, ты осознаёшь, что сейчас последнее время. Ты также понимаешь, что путь, и истина, и жизнь заключаются только во Христе! Ты стараешься соблюдать заповеди, посещаешь церковь, читаешь Библию, молишься, раскаиваешься в своих плохих деяниях, помогаешь людям и даже пишешь духовную литературу, но ты всё ещё не полностью отдаёшь своё сердце. Как будто с Богом и как будто нет. Когда всё хорошо, ты вовсе забываешь о Нём, явно манки́руешь* Им, а когда преобладает «плохая погода», ты просто рвёшь и мечешь, прося у милосердного Создателя помощи. Да уж, звучит как-то по-предательски... И, к большому сожалению, современные реалии не могут быть другими!

Думаю, тебе вряд ли захочется умереть не получив Божьей благодати. Ведь, как говорится, жить без Бога можно, умирать — нельзя. Каждый хочет вечной жизни, верно? И что ты тогда предпринимаешь? Пытаешься отличить правду от лжи. Но, в конце концов, приходящие пустые земные заботы по-прежнему превыше Того, Кто пострадал, Кто был пригвождён ко Кресту, Кто умер за тебя. И единственное, что остаётся, сурово сказать самому себе: «Привет, неисправимый грешник! Когда ты уже наконец прозреешь? И выпустишь внутреннего демона? Попробуй возродиться! Шанс у тебя есть, многие верят, и ты поверь! Встань и борись за Рай! А иначе останешься глупцом!»

Когда девочка вернулась домой, всё пережитое и прочувственное запросилось на бумагу. Катей овладело сильное, неудержимое желание писать, что она и сделала в своём блокнотике, начав так: «Господь, Ты знаешь обо всём, что происходит со мной. Прошу, помоги мне пройти все сложности вместе с Тобой».

Дорогой друг, когда вся жизнь сосредотачивается на вопросе «Есть или нет?» и Господь вдруг посылает тебе явное удостоверение, что Он есть и тебя видит,— ты понимаешь, насколько был неправ. Ведь каждое Его касание к твоей жизни определённо изменяет тебя в лучшую сторону, хочешь ты того или нет. И вот, наконец, открываются твои глаза, и ты во всей полноте осознаёшь, что путь, и истина, и жизнь заключаются только во Христе.

*Аксиома — здесь: правда, истина, реснота и действительность.

*Клирос — место для певчих в церкви на возвышении по обеим сторонам перед алтарём.

* Манкировать — небрежно отнестись к кому-нибудь или чему-нибудь, пренебрегать чем-то.

Глава 9. Белый мальчик

Удел того, кто хочет жить без любви, — пустота. Избегая любовь, мы обрекаем себя на страдания. Ведь пустота поглощает всё... Всё то, что мы так стремительно старались обрести или создать. Честь и достоинство становятся лишь малой частью, ради которой мы продолжаем пребывать на этой Земле. Но со временем и она погибает, оказывается бездомной в наших сердцах, без дела кочующей из одной клетки в другую. Тут и наступает момент, когда для нас ничего уже не имеет смысла. Что же такое любовь? Да и вообще, что значит любить? Так странно и отчаянно мы столько лет пытаемся понять... А если жизнь — сильнее смерти, то, получается, любовь — сильнее и жизни, и смерти?! Мне бы очень хотелось в это верить. Нам всем положено любить... Интересно, отчего же мы так сильно боимся принять этот Божий дар? Дар вечно спасающей любви? Как жаль... Как жаль таких же, как и мы, глупцов! Боюсь, есть только одна единственная надежда, что не все такие... Что есть ещё те, кто свято верит в любовь и искренне любит без оглядки. И вам, таким, ребята, респект!

Прошла неделя. Жизнь продолжала бить ключом и становиться всё занимательнее. После тягостных дней наступило облегчение. Стало быть, справедливое равновесие восторжествовало и всё возвращалось на круги своя. Василий Иванович, наконец, получил долгожданную заработную плату с повышением. На улице стояла совершенно загадочная тишина. Спокойная обстановка радовала глаз, хотя никто не понимал до конца, что происходит. Обитатели улицы давно раз и навсегда распрощались с покоем и понимали, что это затишье временное.

На тенистой от тополей, клёнов и черемухи улице было благоуханно-прохладно. Катя налегке направлялась к водоразборной уличной колонке, притаившейся на окраине. Там стоял невзрачный «теремок», к которому родители строго-настрого запретили приближаться: в нём ютились цыганские семьи.

Чем они жили и как жили, Катя не знала. Цыгане по улице не ходили, погадать не предлагали, да и в школе никто из цыганских детей не учился. Поэтому Кнопку сюда манило, словно магнитом. Уж больно хотелось ей раздобыть хоть какие-то сведения об их существовании. Что ж тут поделать, когда природа человека такова? Чем больше что-то запрещаешь, тем больше этого хочется! Тем более, прошёл слух о появлении белого мальчика, якобы похищенного цыганами для корыстных целей.

Возле дома табора, который было видно ещё с дороги, сидел на земле годовалый мальчишка в поношенной рваной одежде, с грязными, босыми ногами, покрытыми царапинами, и с большими небесными глазами, сверкающими на чумазом лице. Где он жил раньше, откуда появился так внезапно — никто не ведал, но его вид свидетельствовал, что судьба ему не благоволила.

Люди не вдавались в подробности и вообще старались не вмешиваться в чужие дела, особенно в дела кочевого народа. Цыгане в свою очередь тоже жили замкнуто, не допуская в свой мир посторонних.

— Какой же он несчастный! — выдала Катя, нажимая на рычаг колонки.

Умывая лицо и жадно утоляя жажду, она старалась скрыть свой интерес и, не привлекая к себе внимания, просто иногда бросала взгляд-другой в сторону маленького ребёнка. При этом она сама не понимала, что же именно её так заинтриговало в нём.

Внезапно ребёнок выбежал на дорогу.

— Куда же ты собрался бежать, малыш? — спросила Катя.

Мальчик с испуганным лицом пробежал мимо неё.

— Погоди, не убегай! — крикнула Катя, бросившись вдогонку.

Малыш остановился как вкопанный, но лишь на секунду, а потом снова принялся бежать, и вся его фигурка излучала такую хрупкость и безнадёжную потерянность, что по спине девочки пробежал холодок.

Хотя мальчик значительно ускорился, было очевидно, что долго уходить от погони ему не удастся. Катя без труда настигла его. Она было протянула руку, чтобы коснуться его плеча, как вдруг он замер, обернулся и вздрогнул. Он стоял на своих худых трясущихся ножках, понимая, что ему некуда бежать и что повсюду его найдут. Взглянув на девочку уже без эмоций, странный мальчик сошёл с асфальтовой дорожки к краю, внезапно присел и, наклонив голову, стал перебирать неровные, корявенькие камушки, лежавшие рядом.

«Неужели единственная эмоция, которую он действительно знает, — это испуг?»— как молния пронеслась в голове девочки мысль, сопровождаемая гулкой болью.

Кнопка подошла к малышу, присела рядом и взяла его за руку. Пальцы мальчика были ледяными. Малыш не сопротивлялся. Девочке показалось даже, что он обрадовался теплу человеческих рук.

— Не бойся, я хочу помочь. Хорошо? — говорила девочка спокойным голосом, пытаясь успокоить малыша. Она подумала, что нужно вызвать в нём хоть какое-нибудь светлое чувство.

— Ты знаешь, что такое улыбка?! Вот она какая, — девочка расплылась в улыбке до ушей.

Малыш удивлённо хлопал ресницами.

Безотчётная тревожная догадка пронзила её. Это было смутное ощущение, пронизывающее насквозь,— от горла, где перехватывалось дыхание, до поджилок, что предательски начинали дрожать.

— Что же творится у него в душе? Ничего удивительного, что он замкнулся в себе. Даже страшно представить, что это такое — быть оторванным от родных,— рассуждала Кнопка, наблюдая за собеседником, который не умел ещё говорить и лишь издавал протяжные звуки в ответ на обращённую речь.

— Малыш, ты знаешь, где солнышко живёт? А я знаю, на твоей ладошке,— ласково прошептала девочка, прочертив указательным пальцем круг и лучики солнца по кругу на ладони мальчика.

И с удивлением увидела, как его глаза заблестели от навернувшихся слёз.

— Ма-ма, — медленно и отчётливо произнёс малыш.

Такая была в Кнопке материнская страсть и нежность, что малыш почуял в ней мать и крепко к ней прижался. Девочка почувствовала, что он уже не такой холодный, каким был.

— Не плачь, малыш! Я буду заглядывать к тебе каждый день, — пообещала Катя, гладя его по головке.

Дорогие мои читатели, так уж сложилось в нашем мире: чем дольше в начале царит тишина, тем оглушительнее конец.

***

В тот день знакомства Катя провела с малышом почти весь день до самого вечера, забавляя его песенками и стишками, хлопаньем в ладоши и щекоткой. Она периодически бегала домой. Принесла ему стакан цельного молока, свою шерстяную накидку и детские погремушки. Нет, он никуда не пропадал, он по-прежнему ждал её у дороги. В свою очередь, цыгане даже не беспокоились. Они как будто бы не замечали пропажу ребёнка и очнулись лишь тогда, когда к дому подъехала машина барона.

Водитель спереди обошёл автомобиль — легендарную советскую «Чайку», чистенькую и сияющую в бледных лучах солнца, и остановился рядом с бородатым мужчиной преклонного возраста. Тот только что встал с пассажирского сиденья. За его пояс был заткнут автоматический пистолет Стечкина*.

Глава цыганского табора зажёг папиросу и, вдыхая дым тлеющего табака, нехотя направился в дом.

Буквально через минуту послышался женский крик:

— Сюда, сюда, он здесь!— такой истошный, злобный, во все лёгкие; так кричит человек, доведённый до предела. Катя от испуга подпрыгнула на месте. Две цыганки в цветастых своих халатах и косынках, окружённые маленькими детьми, приблизились к ней. Они вырвали ребёнка из её рук как сорную траву, одарив девочку, пожалуй, не совсем добрыми даже весьма свирепым взглядом.

Цыганские женщины были слишком шаблонны, слишком обезличены. Буркнув что-то на своём языке, они лихорадочно кинулись в обратном направлении, унося с собой бедное маленькое создание.

Катя смотрела на него так, как будто видела в последний раз.

— Я тебя люблю, малыш! — тихо и с паузами произнесла она. — Мы обязательно увидимся! Слышишь?! Обязательно...

Малыш улыбнулся в ответ и даже помахал рукой. Кнопка знала, что не может вмешаться и помочь бездолью* мальчика. Её сердце разрывалось на части от невыразимой жалости.

На следующий день и на протяжении всего месяца Катя каждый день мчалась к водоразборной уличной колонке, чтобы встретить мальчика, но этого так и не произошло. Его больше никто не видел. Нет, никто не знал, где он. Остались в памяти лишь его бездонные голубые глаза, удивительно добрые и грустные, полные необъяснимой тоски, смотрящие куда-то вдаль — в нерушимый, негасимый, дивно сказочный мир, мир таинственных огней, где таится тепло, где всё обретает гармонию и покой.

* Автоматический пистолет Стечкина — автоматический пистолет, разработанный в конце 1940-х — начале 1950-х годов конструктором И. Я. Стечкиным и принятый на вооружение Вооружённых Сил СССР в 1951 году, одновременно с пистолетом Макарова.

* Бездолье — несчастливая участь, судьба.

Глава 10. Не ходите, дети, в Африку гулять

Что делать, если потерял смысл жизни? Помнится, как-то раз мама сказала мне одну очень важную вещь: «Чистое и непорочное благочестие есть то, чтобы призирать* сирот и вдов в их скорбях». Я долго думала над этими словами, но не придавала им особого значения. И только спустя время осознала, как это важно — заботиться о ближних. Вот тогда-то ты и обретаешь смысл жизни, который так долго ищешь. А как мы можем помочь, если сами нуждаемся в помощи? Друзья, всегда всё начинается с малого, с небольших шагов. Мы можем просто улыбнуться кому-то, сказать доброе слово, и эта щепотка человечности уже одарит нуждающегося радостью и счастьем. Разве это не проявление милосердия? Разумеется, оно самое. Поэтому делайте добро безвозмездно, и оно обязательно вернётся к вам. И помните, что только так мы сумеем помочь и человечеству, и Земле, и самим себе.

— Поживей, девочки, поживей! — поторапливает дочек Светлана Арсеньевна, прижимая левой рукой яркий безворсовый ковёр к стволу дерева и заглядывая в раскрытое окно кухни, выходящее на огород.

Сашенька, сидящий лицом к маминой груди в рюкзаке-переноске, поддержал эту просьбу. Он гулил, агукал и улыбался.

— Ага, — морщит носик Катя, — ещё только пару огурцов достану из банки, ломоть хлеба уложу в узелок, и всё готово в дорогу!

Вера заметалась по двору в поисках чего-нибудь, что позволило бы забраться на чердак. Лестница...

— Помоги мне!

Даша подоспела на помощь. Вдвоём они приставили лестницу к стене дома. Вера мгновенно вскарабкалась наверх и, сразу же издав радостный вопль, неуклюже спустилась с двумя ротанговыми выбивалками* и железным тазом.

— А теперь в путь, — сказала Кнопка и, подхватив нужные им корзины, зашагала вперёд.

— Девочки, вы никогда не воображаете себе вещи не такими, какие они есть на самом деле? — спросила она.

— Нет, — откликнулись сёстры.

—Мобилиарбус*,— произнесла Кнопка, взмахнув веточкой.— Ах, девочки, вы даже не знаете, как много теряете! Воображение так важно для пробуждения дремлющей внутри нас гениальности.

Солнце подошло к зениту, когда девочки приблизились к речке. Было невыносимо жарко, поэтому перво-наперво все трое умылись, а затем, румяные и довольные, смеясь как ненормальные, обрызгали друг друга прохладной водой. На этом развлечения не закончились. Сёстры взялись пускать плоские камни в воду так, чтобы те несколько раз подпрыгивали, прежде чем утонут. Каждая всеми силами старалась, чтобы её камень летел побыстрее, ведь чем больше получится прыжков, тем удачнее запуск, тем ближе победа.

— Блинчик! Блинчик! — кричали сёстры на каждый прыжок.

И в этот момент они казались такими наивными и романтичными, по-детски настоящими.

— Как же всё-таки здорово бросать камни! — заметила Даша.

— Да, это действительно занятие в радость. Я враз забываю обо всём. Неприятности и заботы отходят на второй план, остаёшься только ты и танцующий на воде камень,— улыбнулась Вера.

Девочки начисто забыли, зачем, собственно, сюда пришли. И только лишь заслышав мамин голос, ласково напевающий какую-то до боли знакомую песню, опомнились. И, принимаясь выбивать короткими частыми ударами ковёр от мелкого сора и пыли, тоже запели ту самую песню о мечте, которую пела матушка, кормя и укачивая малыша.

Маленький домик, русская печка,

Пол деревянный, лавка и свечка,

И ребятишек в доме орава —

Вот оно, счастье! Правда, Забава?

Ах, если бы сбылась моя мечта!

Какая жизнь настала бы тогда!

Ах, если бы мечта сбылась

Какая жизнь, какая жизнь,

Какая жизнь тогда бы началась!

*Юрий Энтин и Максим Дунаевский

Набрав полный таз воды, засыпав солью небольшие пятна от жидких чернил и почистив их мыльным раствором, девочки перешли ко второму этапу чистки. Для начала они рассыпали сухой стиральный порошок по всей поверхности ковра, а затем хорошо потёрли его щеткой, успевая скользить по нему, как по льду. Как ни странно, у девочек было исключительно жизнерадостное настроение. Словом, они умели видеть большое в малом.

Дорогие дети, если бы вы только знали, что для ваших родителей нет ничего важнее вас; если бы понимали, как им приятно видеть ваши восторженные лица и слышать ваш громкий, искренний смех, — тогда вы бы, конечно, наполняли моментами радости каждый свой день.

После протирки Вера и Даша убрали пену и грязь с помощью влажной ткани, и наконец-то их труд был оправдан. Ковёр засиял чистотой и яркими красками.

— Ну вот, потрудились, теперь можно и перекусить,— заявила Кнопка.

Мама тут же расстелила на траве скатерть, достала провизию и позвала дочерей отведать бутерброды с маслом, отварные яйца с солью, замаринованные огурчики и пирог, испечённый этим утром и полюбившийся семье своей полосатой расцветкой, напоминавшей зебру.

После еды сестёр немного разморило, и, привалившись к свежей копне сена, они стали любоваться проплывающими по небу облаками.

—Мама, а почитай нам что-нибудь,— с надеждой в голосе попросила Катя, прижимаясь к ней всем телом. Ей очень хотелось погреться в объятиях её рук, понежится в переливах её лучшего в мире голоса.

— Хорошо, — ответила мама и, открыв сборник детских рассказов, начала читать.

Не прошло и десяти минут, как Кнопка безмятежно заснула. Пробудилась она уже к концу рассказа. Но это не помешало ей уловить главный смысл прочитанной мамой истории — не обесценивай того, что имеешь, где бы ты ни оказался!

На улице значительно похолодало, и все заторопились домой. Буквально на днях отец сообщил семье, что нашёл бумажник на городском рынке, туго набитый купюрами и различными ценными бумагами. Он позвонил по номеру телефона, указанному в визитке. Ответил очень приятный мужской голос. Владельцем кошелька оказался торговец с юга, продававший фрукты. Отец, рассказав о цели своего звонка, услышал в ответ:

— Неужели?! Я так рад. Мало того, что у меня тяжёлый период в жизни, — так ещё эта пропажа денег и документов! Несколько раз возвращался на рынок, но всё было тщетно. Знаете, я уже смирился с потерей и даже не надеялся на что-то хорошее, поэтому вернулся в Краснодар. Но один лишь звонок, и всё изменилось, как никогда кстати… Спасибо! Я отныне в долгу перед вами! Ждите меня через три дня. Я возвращаюсь,— растерявшись от радости, произнёс мужчина.

Перед домом стояла фура. А дома их поджидал сюрприз. В коридоре красовалось десять ящиков с красными спелыми томатами и десять ящиков с абрикосами сорта «Мелитопольский»*. Из-за стены разборчиво доносились мужские голоса. Сёстры сразу сообразили, что в избе тот самый человек, который потерял нечто необходимое для своего существования.

Сказать, что он был счастлив и благодарен, забрав свои деньги и бумажник, — это не сказать ничего. Его почти трясло от осознания удачи и от доброты незнакомцев. Ведь абсолютно всё было на месте.

— Я хотел бы пожелать вашей семье всего наилучшего! — сказал он на прощание, выглянув из окна машины, включил зажигание, и большегруз тронулся с места.

— До свидания! Приезжайте к нам ещё! — хором закричали дети.

Остаток вечера прошёл быстро. Сёстры пропололи все грядки в огороде и наносили воды для полива, а потом, наспех поужинав, ушли к себе восвояси.

В маленькой полутёмной комнате негромко затрещал диапроектор. Видели бы вы лица детей, которые снова начинают верить в сказки! На экране появился чудесный, наидобрейший доктор Айболит, который помогает всем, кто в него верит, и всем, кто в нём сомневается. Ведь им движет самая что ни на есть всепоглощающая любовь к ближнему, и даже злой и коварный Бармалей не в силах остановить того, чьё сердце наполнено отвагой и благородством.

Пронизанная духом приключений история захватила Кнопку и старших сестричек с первой минуты, ведь опасности и неожиданности на каждом шагу — мечта каждого отважного мальчишки и каждой отважной девчонки.

Но они ещё не знают, что со дня на день их ожидают и погоня, и встреча со злыми разбойниками. И, что самое главное, — в конце концов добро победит зло!

* Призирать — устаревшее русское слово, которое означает «заботиться» или «проявить сочувствие».

* Мобилиарбус — заклинание, заставляющее деревья летать.

*Юрий Энтин— советский и российский поэт, драматург, поэт-песенник, сценарист. Широко известен в России и СНГ благодаря песням из кино-, теле- и мультипликационных фильмов.

* Максим Дунаевский — советский и российский композитор, пианист. Народный артист Российской Федерации.

*Абрикос сорта «Мелитопольский» — сорт-южанин, растёт только в тёплых областях.

Глава 11. Исчезнувшая

Дорогой читатель! Просто пойми, наконец, что жизнь идёт, и она может поменяться в любую секунду. Будь готов к поворотам. Но ждать нечего, пока ты сам не начнёшь всё менять. Ты надеешься сделать первый шаг с закрытыми глазами? Ты серьёзно сейчас? Оглянись! Есть только ты, и больше никого. Ты понимаешь себя лучше других. Загляни внутрь, что ты видишь? Страх, вот что тебя губит. Ты живёшь, считая, что всё нормально и у тебя просто кризис, который пройдёт. Вспомни, что тебя последний раз радовало так, что ты имел это чувство в избытке? Начни слушать и слышать себя. Ответь себе уже: чего ты хочешь на самом деле?

Дай себе шанс всё исправить, пока ещё не поздно. Оставь пустые разговоры с людьми, которые не понимают тебя или не пытаются понять. Живи своим сердцем. Не будь рабом чужого мнения. Поступай так, как считаешь правильным. А сделаешь ошибку — получишь урок, который, безусловно, тебе пригодится. Будь верен самому себе. Живи! Жизнь — мгновение. Тебя может и не быть. И, пожалуйста, доверяй Богу, ведь слушая своё сердце без Него, можно наделать ошибок, которые будут аукаться всю жизнь… Такой печальный и непоправимый опыт тебе ни к чему. Неспроста в одной мудрой книге написано: «Лукаво сердце человеческое и крайне испорчено».

Катя сидела в кресле с только что прочитанной книгой в руках. Она случайно кинула взгляд на подлокотник и мгновенно ласково — нет, гораздо больше, чем ласково — улыбнулась. Такую улыбку, полную неиссякаемой согревающей силы, удаётся встретить только раз-другой в жизни.

— Хрумка, это ты? Я так давно тебя не видела. И где ты пропадала эти дни, милочка? — проговорила она, поглаживая сидевшую на ручке кресла мышь по пушистой голове.

— Вновь слыхала про твои шалости... Тебе, девочка моя, пора образумиться! Не стоит шнырять в буфете, если не хочешь оказаться в мышеловке, и вообще, не показывайся лишний раз никому на глаза.

Детская рука опять погладила мышь.

Тут Хрумка как ни в чём не бывало скрылась за спинкой кресла, а потом показалась снова.

— Ах ты маленькая проказница! Хочешь поиграть? Ну давай. Что с тебя взять-то?!

И девочка увлеклась игрой, правила которой были очень просты. Когда она поворачивалась к мышке, та пряталась, а когда отворачивалась, выбегала тут как тут.

Но потеха длилась недолго.

— Ну вот, она опять пропала так же внезапно, как и появилась. Ох уж эта Хрумка! — сказала раздосадовано малышка.

— Девочки, время обеда! — сообщила Светлана Арсеньевна.

Сёстры из разных уголков дома прошли на кухню и уселись за стол.

— Доченьки, не обижайтесь, но сегодня я гулять вас не пущу. Сашенька приболел, и ему требуется особый уход: приём лекарств и поддержка взрослого, поэтому мне без вашей подмоги не обойтись. Кухня в вашем распоряжении. Уверена, что готовка не вызывает у вас затруднений, — сказала мама, разливая суп по тарелкам и насыпая в них гренки.

— Мам, да без проблем! Готовить мы любим, — обнадёжила Верочка.

— Да, да! — поддержали Катя и Даша.

Когда сёстры налили себе чай и принялись угощаться тем, что приготовила мама, раздался звонок в дверь.

— Кого это к нам занесло? Пойду посмотрю.

Светлана Арсеньевна протиснулась к двери между стульями и холодильником и исчезла из виду, а дочери остались допивать чай.

Матушка вернулась держась за голову, вид у неё был слегка напряжённый.

— Мама, что стряслось? — спросила Вера.

Оказалось, соседский мальчик Женя специально поставил алюминиевые грабли так, чтобы они упали на открывшего дверь. Как вы уже поняли, этот сюрприз получила Светлана Арсеньевна.

— О Боже, какой ужас, какой ужас... Не понимаю, зачем он это сделал? —возмутилась Кнопка.

— Я спросила его. И знаете, что он мне ответил? Что совсем не хотел ударять меня, да и вообще не подозревал, что калитку отворю я, ведь он ждал вас, девочки, чтобы пригласить погулять. Тогда я поинтересовалась: «Если я правильно поняла, ты хотел причинить боль моим дочерям? Неужели ты считаешь такое поведение уместным?» А он опустил глаза и прошептал: «Простите! Я не знаю, что на меня порой находит».

— И что? Дальше-то что? — перебила Даша.

— Конечно, он получил прощение.

— Бедная, бедная мама, — кинулась её обнимать Катя.

— Да что происходит с ним в последнее время? — изумилась Даша.

— Чужая душа —глубокий океан… Иногда её так трудно понять! А что, если он переживает непростой период и сейчас нуждается в нашей помощи и эмоциональной поддержке? Ведь в трудную минуту внимание — это лучшее лекарство, — сказала Вера серьёзно, словно обдумывая вопрос большой важности.

— Доченьки, умение не осуждать и понимать другого, даже когда сложно осознать причины содеянного, искренне прощевать* и проявлять благосклонность — вот что нам завещано от Бога и вот о чём нам всем надо бы помнить. И будет очень правильно и хорошо, если мы станем помогать не только друг другу, но и своим недругам, мягко поправляя и подсказывая им, действуя при этом в угоду высшей справедливости.

— Разумеется, мам. Что толку изводить себя бесконечными догадками, когда мы в самом деле можем сделать нашу жизнь лучше, помогая тем, кто находится в состоянии потерянности, кто попал под влияние энергии вырождаемости*. В конце концов, мы тоже можем ошибаться! Кто из нас не без греха?! — откликнулась Вера.

Поблагодарив Бога за обед, Верочка поставила патефонную пластинку и принялась орудовать шваброй и тряпкой на кухне.

Музыка была очень красивая — такая нежная, что Вера невольно пустилась в пляс. Она заливисто смеялась и изящно вальсировала со шваброй. Боже, как она танцевала! Её чёрные как смоль непослушные пряди развивались от стремительных движений в такт известной заводной мелодии «Вальс цветов»Петра Ильича Чайковского. Вера сейчас была прекрасней всего самого прекрасного на свете — настолько, что всем стало радостно, глядя на неё.

Даша и Катя уселись на лёгкие удобные стулья, стоящие напротив печки, и принялись изучать книгу маминых рецептов, выбирая, что приготовить на ужин.

Спланировав примерное меню, сёстры прикинули, какие продукты понадобится докупить.

— Мам, мы сейчас в магазин сходим, купим всё, что требуется для готовки. Мы быстро, не скучай, — сказала Верочка, отправляясь с сёстрами к двери.

Девочки купили в ларьке хлеб, молоко, яйца и муку и уже хотели уйти, но продавщица остановила их властью слова.

— Девочки, а по мороженке не хотите?

Сёстры переглянулись.

— Даш, давай купим? — попросили Вера и Катя, поскольку сдача оказалась у неё.

— Нет, — сердито ответила она, — у нас и без того мало денег, чтобы тратить их ещё на всякую ерунду.

Сёстры нешуточно разобиделись, хотя, с другой стороны, и сами всё понимали. Но ведь иногда-то можно позволить немного побаловать себя?

— Ну и ладно, ну и не нужно! Вот и иди тогда одна, раз такая умная!

— Ну и пойду! Ну и пожалуйста!

— Иди-иди!

Девочки пылко рванули вперёд. А Даша осталась стоять.

Не прошло пяти минут, как Вера и Катя оказались примерно на середине пути.

— Зря мы так с ней! Даша ничего нам не сделала! — вздохнула Кнопка. — Она же хотела как лучше. А мы обошлись с ней так чёрство, как будто бы и не родные ей совсем.

— Как мы могли так поступить?! Нам надо поскорее её найти! — откликнулась Верочка.

Они вернулись к магазину, но там сестры уже не было.

— Может, она пошла по той длинной прямой улице с небольшим уклоном? — предположила Вера.

— Да, вероятно. Бежим скорее туда! — воскликнула Кнопка.

Незаметно девочки миновали всю длинную дорогу, но поиски снова ни к чему не привели.

— Куда же она делась?! — воскликнула младшая сестра.

— А что, если она давным-давно дома?

— Нет, я чувствую, что с ней что-то не так… Пожалуйста, давай ещё поищем.

— Ладно.

Сёстры двинулись дальше.

Сделав большой круг, девочки повернули к прежней короткой и довольно узкой улице, которая вела прямиком к бакалее.

— Давай помолимся! — обратилась к сестре Кнопка.

Верочка кивнула.

— Господи, прости нас, — вознесла она пламенную речь. — Прости за то, что обидели сестрёнку. Пожалуйста, помоги нам найти её! Ведь мы знаем, что Ты скорый помощник в бедах, и поэтому мы прибегаем к Тебе и верим, что Ты поспешишь нам на помощь.

Вдруг они услышали истерический возглас: «Бегите, спасайтесь! Я прошу вас, спасайтесь вы! Да спасайтесь же!»

Это была Даша, она стояла совсем недалеко от сестёр и плакала.

— Даша? Что с тобой? — обеспокоенно спросила Кнопка.

— Просто уходите, уходите отсюда так быстро, как можете, — ответила та на одном дыхании.

— Что с тобой случилось, что с тобой такое, что происходит? — продолжала дотошно расспрашивать Катя.

Но Даша резко рванула с места и пропала за поворотом.

От испуга и Вера побежала куда глаза глядят.

— Стоять! Стоять! — приказала Кнопка старшей сестре, боясь потерять из виду и её.

— Стой там... То есть уйди с дороги... Просто стой здесь и не попади в неприятности, умоляю! — Катя указала пальцем на место, где росло старое кленовое дерево.

Уверившись, что веление не будет нарушено, она стремительно направилась туда, куда подсказывало ей простое и доброе сердце.

Дойдя до угла улицы, девочка повернула налево и пошла прямо, оглядываясь по сторонам. Но Даши нигде не было видно, так что ей пришлось вернуться.

— Что же делать? — пыталась понять она.

— Нет. Прошу вас, не надо… — донёсся пронзительный плач сзади.

Катя обернулась и остолбенела. Буквально в трёх метрах от неё стояло двое мужчин и среди них — Даша.

— Прошу вас, пустите. — Из последних сил она пыталась вырваться из мужских рук.

Мужчины были в чёрных одеждах, лица их были искажены плотоядными ехидными ухмылками. Они издевательски смеялись и толкали девочку друг другу, хватали за руки, а если она вырывалась, били по лицу. Она умоляла мучителей не трогать её. Но это ещё больше их заводило.

— Нет, пустите, пустите, — опять начала вырываться она, но мужчина толкнул её на асфальт.

— Заткни свою пасть! Или я загоню твои зубы тебе в глотку и заткну сам.

Он поднял Дашу на ноги и ударил по щеке. Девочка молча давилась слезами. Ещё один удар. Она уже была не в силах даже кричать.

— Ну что же ты, плачь, проси пощады, — усмехнулся один из мужчин.— Щас ты у нас повеселишься, малолетняя. — И он толкнул её другому со словами: «Чувак, она готова!»

Тот легко ухватил девочку за руку, поволок за собой, распахнул дверь белой «Лады» и швырнул на заднее сиденье, как кутёнка.

Один из них сел за руль, а второй уселся рядом с девочкой.

Времени для размышления оставалось слишком мало.

— Ну уж я тебя не брошу! Боже, будь со мной! — пробормотала Катя и понеслась к автомобилю.

Она запрыгнула в открытое окно на заднее сиденье, вцепилась за что-то обеими ручонками и дико завизжала:

— Остановите машину! Остановите!

— А ты ещё кто такая, козявка этакая? — зашипел водитель и посмотрел на напарника через зеркало внутри салона: — Вытряхивай её!

— Сейчас я тебя проучу! Убирайся, ты, маленькая чертовка! — заверещал тот, одной рукой держа Дашу, а второй пытаясь вытолкнуть Катю.

Но Кнопка так сильно укусила его за кисть, что он с криком её отдёрнул.

— Ах ты проклятая овчарка! Убери её отсюда, брат!

— Какого … ты творишь? — выругался водитель, ударив по тормозам.

От резкого торможения девочка, и без того чудом остававшаяся на своём месте, вылетела из окна машины и с глухим звуком упала на трассу.

Малышка была разъярена, в груди у неё что-то клокотало, она неистово жаждала рвать и метать всё, что попадёт под руку.

А ведь в самом деле, так и есть... Как говорится, мы не ручаемся за себя, если трогают тех, кто нам действительно дорог, потому что за них мы готовы всем порвать глотку.

Благо, авто оказалось с «сюрпризами». После остановки двигатель по неизвестной причине заглох.

Десятилетняя девочка не растерялась, схватила камень, швырнула в голову водителя — и не промахнулась. От удара тот упал на соседнее сиденье.

Второй парень в шоковом состоянии взирал на распростёртое неподвижное тело.

Теперь предстояло вытащить сестрёнку из рук ещё одного отморозка.

— Кто ты такая, девочка?

— Отцепись от моей сестры! — гаркнула Кнопка, пытаясь вытащить Дашу. — От-це-пи-ись!

— Вон с глаз моих, мерзкая дрянь! — сказал парень, ударив её головой об спинку сиденья.

— Я сказала, отцепись от неё, хулиган! — закричала Катя, вцепившись в рот мерзавца, — двигаясь спонтанно, с целью отвлечь внимание противника на себя.

— Даша, беги!

Выскочив из машины, Даша медленно и нерешительно двинулась в сторону знакомой дороги, ведущей к дому, время от времени останавливаясь. Она не хотела, да и не могла сейчас смотреть назад, потому что слёзы застилали ей глаза. Она не знала, что делать, как вместе с сёстрами добраться до безопасного места, да и, в общем-то, где его найти, чтобы спрятаться на какое-то время.

Тем временем Катя всё ещё находилась в салоне. Вскрикнув полуиспуганно, полугневно, она задрыгала ногами, замахала руками, стремясь отбиться от жестокого человека.

Собрав всю свою волю в кулак и проявив всю решимость, на какую только способна, она внезапно размахнулась и царапнула лицо негодяя своими когтями. А потом посмотрела на него так же злобно и испепеляюще, как минуту назад на неё смотрел он, и прошипела:

— Не трогай меня!

Парень молчал, закрыв лицо ладонями от жгучей боли. Катя выпрыгнула из машины.

Но она понимала: это не конец, будет погоня. По-прежнему нужно было срочно искать выход из положения.

— Помогите! Спасите! Люди! Убивают! — изо всех сил закричала она, надеясь привлечь внимание взрослых, и побежала к сёстрам.

Завидев её, Даша и Вера тоже закричали.

Заметив женщину, идущую навстречу к ним, Кнопка облегчённо вздохнула:

— Вот и наше спасение!

Её маленькая фигурка была не больше чем в двенадцати ярдах от машины, когда та повернула на боковую дорогу и скрылась из виду.

Кнопка неоднократно приняла верные решения и этим спасла себя и своего родного человека.

Сейчас, схватив друг друга за руки, соприкоснувшись лбами и рыдая навзрыд, сёстры не чувствовали ничего, кроме безграничной любви друг к другу. Именно с этих пор девочки стали неразлучны.

Дорогие мои читатели, это удивительно, но любовь способна творить настоящие чудеса! Пожалуйста, никогда не забывайте, что только она придаёт нам подлинную уверенность в себе. Только она изменяет нас до неузнаваемости. Только она побеждает наши страхи — и благословенно влияет на все сферы нашей жизни. И только нелюбовь забирает душевный покой и несказа́нную радость, что в итоге приводит к неизлечимым болезням и невосполнимым потерям. Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что человеческая жизнь без любви — очень хрупкая штука. Поэтому каждому из нас нужно любить и быть любимым. А любовь растёт как дерево. Нужно лишь правильно ухаживать за ним, чтобы оно не погибло.

* Прощевать — прощать.

* Вырождаемость — деградация.

Глава 12. Всеми любимый и уважаемый гость

Продавайте имущество и помогайте бедным,

заводите себе кошельки,

что не знают износа, копите богатство,

которое не оскудеет,

— на небесах, куда вор не доберётся и

где моль не съест.

Потому что где ваше богатство,

там будет и сердце ваше.

Евангелие от Луки, глава 12, стихи 33–34

Почти каждый мой знакомый говорит: «Я одинокий волк, мне нужно что-то особенное, чтобы просто радоваться наступившему дню». И вот ходят воскресным днём по гипермаркетам стаи одиноких волков... Такие поникшие — безжизненные, мертвецы. Они передвигаются, едят, спят, дышат, даже размножаются, превращаясь в зомби, которые нельзя излечить. А чем больше в мире одиноких, тем больше печали. И вот начинаются эпидемии самоубийств, остервенения и шизофрении, такие же смертоносные, как эпидемии чумы в Средние века. Да о чём это я вообще? Может быть, о том, что давно уж нам пора научиться заботиться не только о себе любимых?

— Девочки, дорогие мои, где вы так долго пропадали? — спросила сестёр Светлана Арсеньевна, как только они вошли в комнату.

— Да мы тут... — покраснев, промямлили те и нерешительно замолкли.

— Поди, весело играли с ребятишками на улице?

Девочки молчали. Врать они уж точно не собирались. Ведь стоит солгать по одному поводу, как тут же появляется другой.

— Надеюсь, с вами ничего не стряслось дурного?

— Прошу, мама, не волнуйся. Пожалуйста, прости за то, что заставили тебя нервничать. — И вообще, как Сашенька? — перевела тему Верочка.

— Идёт на поправку. Ладно, партизанки, идите уже готовить, — с любовью сказала мама.

— Хорошо, госпожа, — натянув улыбку и притворяясь, что всё в порядке, ответили сёстры и отправились на кухню.

Во время готовки между ними повисла тишина. Они решительно не представляли, о чём можно говорить после происшедшего.

Когда дверь кухни распахнулась и на пороге появилась испачканная мукой и растрёпанная Кнопка, мама рассмеялась и спросила:

— У вас там что, война?!

Мама прекрасно знала, что для Кнопки погром на кухне — это своего рода ритуал, который ей нравилось устраивать изо дня в день. Нет, даже не думайте! Конечно, потом она хорошо прибиралась.

— Всё готово, мама, только что закончили. И, смею заметить, это будет идеальный ужин!

— Не сомневаюсь, золотце ты моё!

К десяти годам Кнопка так же, как и её сестры, активно помогала матери во всех домашних хлопотах и могла сама спокойно приготовить несложную здоровую деревенскую пищу. Поэтому мать никогда особо не переживала по поводу стряпни дочерей.

— Полвосьмого уже, — бросила взгляд на часы Верочка.

— Итак... Время ужина! Но где отец? Обычно он всегда возвращается к трапезе вовремя, — задумалась Кнопка.

— Я дома! — отозвался папа, не жалея связок.

Очень скоро выяснилось, что он пришёл не один.

— Дедушка Устин! Дедушка Устин! — заверещала Катя, вбегая в прихожую, — и тут же упала, споткнувшись.

— Дочка, будь аккуратнее, так и расшибиться можно! — обеспокоился Василий Иванович, помогая ей подняться на ноги.

— Девочки, смотрите, кто к нам пришёл! — не обращая внимания на боль, крикнула Кнопка.

— Мы скучали по вам! — почтительно сказали Вера и Даша.

— Вы ж мои хорошие! Дай обниму вас!

Дедушка подмигнул детям и обнял их.

— И чего это, скажите на милость, вы тут столпились? — незаметно входя, спросила Светлана Арсеньевна. — Это в самом деле вы, Устин Петрович?! Вот радость-то какая! Ну, тогда добро пожаловать! Проходите на кухню, не стесняйтесь!

— Премного благодарен.

Дорогие читатели! Каждый человек в нашей жизни не случаен. Если ваши пути пересеклись, значит, это было необходимо. Ведь всякий для нас — учитель, даже если он приносит разочарование или другую негативную эмоцию. Нет абсолютно бесполезных людей, все они что-то да дают нам и миру. Поэтому нужно искренне ценить окружающих, хотя иногда это требует больших усилий.

Дед Устин являлся примером для подражания не только для детей, но и для их родителей. В его сердце было столько доброты и нежности! А главное, он всегда оставался другом, к которому можно прийти с любым вопросом. Устин Петрович выглядел не так, как дедушки в сказках, конечно. Ни густой бороды, ни лысины, высокий рост… У него были чёрные волосы с седыми прядями, морщины на лбу и большие мозолистые руки. В свои 72 года он оставался бодрым и сильным мужчиной. Таким уж его сделала жизнь в деревне. Сам ходил за водой, отказываясь от водопровода, сам рубил дрова и занимался огородом. И, хотя всю жизнь ему приходилось много и тяжело работать, дедушка даже будучи на пенсии с удовольствием шёл трудиться. На окраине деревни, где, кстати, обосновались самые дружелюбные люди, у деда имелась пасека, поэтому всё лето семья Никитиных лакомилась свежим мёдом. О пчёлах и пчеловодстве дед Устин мог рассказывать целый день. Иногда Устин Петрович надевал на Веру, Дашу и Катю защитные сетки и разрешал подойти к ульям поближе, чтобы понаблюдать за работой славных насекомых. Этим летом детям посчастливилось узнать и о том, как строятся домики для пчёл. А в его столярной мастерской многому можно было научиться даже девочкам, несмотря на общественные стереотипы.

Наверное, с самого детства он любил лес. Ему нравилось слушать его тишину, пение птиц, смотреть, как растут деревья. Часто вечерами Устин Петрович устраивал концерты для здешних жителей. Он играл на стареньком аккордеоне и пел бардовские песни о тенистых вековых дубравах и бескрайних волнистых полевых просторах.

Как говорил дед Устин, лес — щедрый подарок природы, который даёт много полезного и необходимого каждому. Сам он относился к этому подарку очень бережно. Знал все тропинки, все природные «тайники», где можно найти лучшие грибы, спелые ягоды и лекарственные травы, и старался запастись ими на зиму. Частенько он брал девочек с собой на прогулку по лесу, учил их узнавать птиц по пению, разбираться в грибах, правильно собирать зверобой, бессмертник, сосновые и берёзовые почки, кору дуба, плоды рябины, чтобы делать эффективные травяные чаи для лечения различных болезней.

По выходным он продавал дары леса на рынке, а все вырученные деньги отдавал в руки пастора с искренним сердцем. Ему было важно, чтобы церковь могла поддерживать своё существование и продолжать миссию. Ведь больше всего он любил Бога. А ещё дед Устин никогда не упускал случая помочь кому-нибудь.

— Все мы должны быть готовы служить, независимо от нашего дохода, возраста или общественного положения. А служение — это оказывать помощь тем, кто в ней нуждается. Бог хочет, чтобы мы научились бескорыстно и щедро любить других людей, потому что Он это делает. Любовь — это не просто чувство: когда мы любим других, мы хотим им помогать. Ибо, помогая друг другу, мы угождаем Богу,— нередко говорил он.

Деревенские жители уважали деда за доброту, отзывчивость, трудолюбие. Но больше всего — за то, что он никогда не унывал.

Прошло несколько минут, и все стояли рядом с накрытым столом и глядели жадными глазами на аппетитно разложенные яства.

— Присаживайтесь кому где удобно, — предложил глава семейства.

Следующие полчаса были посвящены самому приятному моменту: народ старательно поглощал запечённую курицу с картошкой, компот из сухофруктов, пирог с яблоками и молотой корицей.

Девочки постарались на славу и проявили весь свой кулинарный талант.

Когда все поели и отдохнули, дедушка Устин достал гостинцы.

Вдумчивый ты мой читатель, без ложной скромности стоит признаться, что все мы любим подарки. Какие-то потом стираются из памяти, но есть и настолько своеобразные, что даже мысли о них вызывают улыбку.

Дедушка Устин подарил Никитиным лечебные травы (мяту, иван-чай), плетёную корзину с грибами, трисоломенные куклы — «стригушки», созданные своими руками, дабы выразить семье свою благосклонность и отблагодарить за годы прочной дружбы.

— Огромное спасибо, Устин Петрович! Вы нас так балуете! — горячо поблагодарил Василий Иванович.

Мои друзья! Забота о ближнем — это приятные мелочи, создающие главный вкус — вкус жизни. Они делают нас счастливыми. Именно через такие учтивые проявления мы учимся наслаждаться самим процессом жизни — способностью видеть, слышать, дышать, двигаться, ощущать и, конечно же, любить.

— Пора, — сказал дедушка, вставая и глядя на наручные часы. — Очень не хочется уходить, но уже поздно... От всего сердца благодарю вас за потрясающий ужин и непревзойдённое гостеприимство!

За окном окончательно стемнело, и Кнопка могла различить только небольшой силуэт старшей сестры, сидящей рядом с ней. Даша давно спала.

— Я так мечтаю быть такой же, как ты! Ты намного сильнее меня, — восхищённо повторяла старшая сестра.

— А ты знаешь, в чём моя сила? — спросила Катя задумчиво. — Я умею преодолевать свои страхи.

— Значит, ты действительно ничего не боишься?

— Как же я могу бояться, если Тот, Кто сотворил всю необъятную Вселенную, живёт внутри меня?!

— Но как же мне этого добиться? Какими способами?

— Просто доверься своему сердцу и действуй созвучно с ним.

— А чего бы тебе хотелось больше всего?

— Я лишь хочу, чтобы завтра было лучше, чем сегодня! А завтра всегда свежо, и в нём нет ошибок! — зевая, прошептала Катя.

Дорогой читатель, пожалуйста, всегда помни, что наш Творец знает пределы каждого и Божьего неравнодушия достаточно, чтобы ты мог одержать победу над жестокостью и несовершенством этого мира.

Глава 13. Вот непростая задача — поймать и посадить!

Мир цветов необычайно ярок и красив, но, увы, всему приходит конец. Ох, как же прекрасно они распускаются! И же как грустно увядают... Остаются лишь воспоминания — пока не наступит время нового посева и пока кто-нибудь снова не возделает землю, не посадит семя... Так и я в своей жизни: будто бы только вчера распустилась, как роза, а сегодня опал мой бутон и стебель начинает сгнивать. А увяв окончательно, буду где-то там ждать, когда кто-нибудь вспомнит обо мне и даст новую жизнь. И вот, наконец, откроются мои глаза, и жизнь «побежит», а я постепенно окрепну и больше никогда не увяну.

В воскресенье утром Кнопка, встретив отца за несколько минут до завтрака, воспользовалась случаем и расспросила его о совершенно важной, на её взгляд, вещи.

— Папа, если мама злится на тебя, как вы с ней миритесь?

— Хмм. Отличный вопрос. Как, дорогой? — хихикая, спросила мама, она как раз заходила на кухню.

— Сперва я извиняюсь. А затем делаю всё, что она хочет.

— Даже если она неправа?

— Так не бывает, дочка.

— Как же это чудесно! — воскликнула Кнопка.

— Что именно? — поинтересовался Василий Иванович.

— Это восхитительно, когда согласие между любящими людьми увеличивается — благодаря взаимному уважению, сочувствию, восхищению друг другом, вниманию, благодарности за то прекрасное, что было, и возможности просто быть рядом.

Папа разинул рот от удивления и уставился на дочку.

Сделав небольшую паузу, он заметил:

— Я рад, что у нас с мамой растут такие смышлёные дети!

После завтрака отец посмотрел на часы. Они показывали 7:50. В8:00ему нужно было быть в деревенской церкви, чтобы подготовить всё к богослужению: поместный пастор уехал в город на библейские семинары и назначил Василия Ивановича исполняющим его обязанности.

— Ох… Я, кажется... Надо бы поторопиться, чтобы не опоздать!

Особой любовью отца пользовалось лишь одно транспортное средство — старый велосипед с красной рамой, который верно служил ему долгие годы и преодолел тысячи километров, оставшись совершенно неубиваемым.

— Пап, а можно мне прокатиться с тобой на велосипеде?

— Доченька, ну конечно, можно!— разрешил отец.

В провинции дети зачастую катались на отцовских велосипедах, находясь сбоку под верхней трубой рамы или на седле — не имея возможности достать до педалей.

Стояло чудесное утро, ярко светило солнце, в воздухе сладко веяло свежескошенной травой.

Пока они ехали, солнечный свет обжигал Кате глаза, но прохладный утренний ветерок приятно обдувал лицо, принося с собой какое-то невыразимое облегчение.

Как это обычно бывает, где бы ни находилась церковь — в большом городе или маленьком селе, — верующие стараются её наряжать цветами. Должно быть, это — древняя благочестивая традиция, некая жертва благодарности Богу, стремление благоукрасить место молитвы, напомнить о вечной жизни и воскресении. Поэтому и сегодня искренние, богобоязненные старицы принесли цветы. В церкви запахло лилиями.

Катя вставала, преклоняла колени, снова садилась, исполняла гимны в соответствии с требованиями богослужения, знакомыми ей, как ритм собственного сердца.

Она выходила из церкви в благоговейном молчании, с чувством благодарности Богу, стараясь сохранить душевный мир и благорасположение к окружающим как можно дольше. И это несмотря на то, что была крайне расстроена.

— Почему дети неверующих иногда оказываются более человечными, чем верующих? — задумалась девочка.

С травлей сталкиваются почти все. Причин, почему дети обижают и не любят друг друга, множество. И обычно зачинщики находят себе оправдание. Но, когда оскорбления, колкости и необоснованные упрёки сыплются градом от детей верующих родителей, детей, которые с младенчества приобщаются к церковной культуре и считаются более отзывчивыми, щедрыми и добрыми, чем безбожные… Это просто неукладывается в голове. А вот действительно, почему так происходит?! Ведь зачастую именно из-за них воцерковленные чада оставляют церковь и проводят какой-то период жизни в мире, а некоторые вообще не возвращаются, разочаровавшись в народе Божьем, а значит, и в самом институте церкви. Однако следует понимать: религиозная природа родителей не гарантирует, что их дети унаследуют положительные качества. В то же время жестокость порождает жестокость. Давайте будем честны, такие отношения встречаются и между взрослыми отнюдь не редко, что очень, конечно, печалит. Если окружающая среда агрессивна, то детская психика ломается. Особенно у детей родителей, которые разговаривают друг с другом резко, на повышенных тонах. Они выплескивают на ребёнка раздражение, а тот в ответ ожесточается. Не потому ли детская жестокость во многом происходит от недостатка тепла — как вы думаете, дорогие читатели? Но и не будем упускать из виду и тот факт, что все мы наследовали падшую природу — дети тоже рождаются с ней. Потому уже в детстве, когда ребёнок ещё не очень ответствен за свои поступки, в его природе всё же проявляется что-то греховное: строптивость, своеволие, упрямство, — и с этим нельзя не бороться. Пожалуй, прозвучит банально, но, дорогие взрослые, как вам наверняка известно, характер человека сформирован при рождении наполовину, остальное — дело воспитания. Мы играем большую и ответственную роль в жизни своих детей, и только в наших руках сделать всё, чтобы родительское предназначение было реализовано до конца.

Придя домой, Катя разрыдалась.

— Дочка, не плачь, — сказал папа, присаживаясь рядом и обнимая её. — Вернее, поплачь, конечно. Если хочется.

— Я не хочу быть неудачницей!

— Ты не неудачница. С чего ты это взяла?

— Потому что дети в церкви ненавидят меня, и сегодня они в очередной раз сообщили мне, что я неудачница!

— Постой-ка минутку. Знаешь, кто такой неудачник? — Настоящий неудачник — это тот, кто так боится быть побеждённым, что даже не старается бороться и жить полной жизнью. А ты стараешься, не так ли?

Кнопка покачала головой.

— Дочка, я не раз тебе говорил: прежде всего полюби себя, а всё остальное приложится. Понимаешь?! Ты должна по-настоящему влюбиться в себя, если хочешь чего-то достичь в этом мире.

— Спасибо тебе, папочка, за уроки мудрости, это так важно для меня! Твоя поддержка помогает мне найти выход, придаёт сил и окрыляет.

В ответ отец широко улыбнулся, ласково погладил дочь по голове, вытер с её щёк слёзы и поцеловал в лоб.

— Дочка, я всегда готов тебе помочь и сделать всё, чтобы ты была счастлива!

После обеда родители удалились к себе, а дети отправились на прогулку.

— Про кого это вы говорите?— спросила Кнопка двух о чём-то шептавшихся юношей и прислонилась к старой металлической бочке у забора.

— Не твоё дело! Стой и молчи! — пресёк любопытство девочки молодой Ян. Его друг Миша, и постарше, и повыше ростом, стоял молча и с откровенной насмешкой наблюдал за ними.

Катя ничего не знала о Мише, кроме того, что он был обычным городским мальчиком, который порой приезжал навестить своих бабушку и дедушку в деревню на два-три дня. Ну а что касается Яна, то для него уже отведена целая глава.

После недолгого разговора парни помчались в разные концы улицы, как-то грозно озираясь по сторонам, будто ища кого-то.

И тут до слуха Кнопки донёсся звук милицейской сирены. Она коротко взвыла и исчезла где-то вдалеке.

Ян и Миша скоро вернулись.

— Ты его видел? Куда он исчез? — обратился Миша к Яну.

— Он в надёжных руках! Теперь никуда не денется. Я его запер в сарае.

— Ребят, может, расскажете, что здесь происходит? — снова полюбопытствовала Кнопка.

— Пигалица, ты всё ещё тут?! Смотри, перед тобой стоят настоящие герои, — сообщил Ян, сделав небольшой реверанс.

— И отчего же это вы герои?

— А хочешь, покажем тебе, кого мы поймали?

Катя кивнула и замерла в напряжённом ожидании.

— Чего стоишь? Идём за нами. Только смотри, не проболтайся кому!

— Из меня слова и раскалёнными клещами не вытянуть! — шутливо заверила юношей девочка.

Ян открыл калитку и привёл ребят по тропинке в сад. Дойдя до дощатого сарая, Ян свистнул, а потом буркнул Кнопке:

— Гляди в щёлку.

— Женя?! — В сарае сидел тот самый соседский мальчик, который на днях нарочно поставил алюминиевые грабли перед дверью.

— Да, теперь он преступник. Милиция так долго не могла его поймать. Он мастерски прятался в лесу за нашими домами. Сегодня утром я случайно встретил лейтенанта милиции, и он дал мне свой номер телефона на случай, если Женька вдруг вынырнет. Я же пообещал ему помочь чем смогу. Как видишь, подключил к делу Мишаню, и мы начали поиск.

«Почему человек становится преступником? Как доходит он до такой жизни? Почему один становится уважаемым всеми, а другой — презираемым обществом? Неужели здесь всё дело лишь в личном выборе каждого?» — призадумалась Катя.

— Всё решает один миг. Женька просто попал в плохую компанию. Так часто бывает: шаг, и неплохие ребята от безысходности или по воле жестоких обстоятельств становятся уголовниками, — вымолвил Миша, как будто прочитав мысли девочки.

Дорогие взрослые! В плохую компанию могут попасть дети из семей как с авторитарным стилем воспитания, так и с попустительским (без какого-либо контроля, с безразличием, вседозволенностью). Нередко там оказываются ребята с низкой самооценкой либо патологическим нарциссизмом —при не очень заинтересованных родителях. Когда вам будут понятны причины, по которым ребёнок связался с «плохой компанией», тогда удастся найти и совместное решение проблемы. Запомните: если вы не выясните мотивы ребёнка, не наладите с ним контакт, а просто переедете в другую школу, другой район, деревню или город, — перемены вряд ли произойдут.

Женечке крупно не повезло. Отчим редко приходил домой, а если и приходил, то только после очередной пьянки. В раннем детстве ребёнок часами играл один, ведь на него просто не обращали внимания. Да разве останутся здесь хоть какие-нибудь тёплые воспоминания?! Став старше, он должен был молчать, потому что знал, что получит, если попытается повлиять на отчима или мать. Мне неизвестно, насколько это тяжело: видеть своего отца только с бутылкой, жить с нелюбящей, холодной матерью, не знать нежности, не чувствовать духовной близости с родителями. Но я убеждена, что ни один ребёнок на этой планете такого не заслуживает. Женя начал пить ворованный алкоголь, употреблять наркотики и проводить всё свободное время с плохой компанией, ставшей для него вторым домом. Путём уговоров и обещаний «друзья» подтолкнули его к добыче «лёгких» денег. Мастерство вора он оттачивал, грабя квартиры и дачные дома. Но, как сказал один поэт, Юрий Татаркин: «Безнаказанность окрыляет. Жаль только, что полёт обычно длится недолго».

Женя стучал по двери сарая, кричал, плакал и протестовал.

— Я невиновен! Я ничего не сделал! А ей-богу, так! Ей-богу, правда! — всхлипывал он.

— Там милиция решит, что с тобой дальше делать.

— Ян, прошу, давай его отпустим! Давай отпустим! — слёзно умоляла Катя.

— Жалко тебе его?! Разумеется, жалко…Так, всё, хватит тут распускать нюни, уже закончились платки для твоих соплей! — ухмыльнулся Ян.— Уходим!

Через несколько минут у дома Яна появилась милицейская «Волга» — ярко-жёлтая, с синей полоской и проблесковым маячком. Очевидно, Ян успел сделать звонок «куда следует».

Сотрудники милиции оперативно вывели Женю в наручниках и посадили в салон служебной машины.

В это время мать Жени с криком и воплем выбежала на улицу.

— Ах, что же я, сыночек, наделала, боже мой, что я, родной, натворила? Это я, я тебя погубила!

Она побежала за машиной, в которой увозили её четырнадцатилетнего сына с абсолютно пустыми белёсыми глазами, без единой эмоции, будто бы не жильца.

— Прости меня… Прости меня… Сыночек… — не успокаивалась она, хотя говорила уже мягче.

Дорогой читатель, в этой жизни мы все делаем выбор, и самое трудное — потом жить с ним.

Оставшийся вечер прошёл тихо, без каких-либо происшествий.

Когда часы пробили одиннадцать, домашние разошлись по углам и в доме водворилось глубокое, сосредоточенное молчание, Катя зажгла настольную керосиновую лампу и принялась что-то строчить в блокноте.

— Три самых замечательных места на свете для каждого ребёнка: быть в мыслях у родителей, в молитвах у родителей и в сердце у родителей, — прочитала она вслух написанное.

Дорогие друзья! Знаете ли вы, на что способно маленькое пламя нашего тепла и хорошего примера?!Представляете, оно может в корне изменить жизнь, мировоззрение и судьбы, даже если вы сами ещё не до конца это осознаёте. Просто будьте светом для окружающих!

Глава 14. Баба Нина

Утром в почтовом ящике Светлана Арсеньевна обнаружила письмо.

На конверте не было ни почтовых марок, ни обратного адреса. Внутри лежала лишь небольшая записка, написанная витиеватым почерком на пергаментной бумаге:

Мама, если бы не ты...

Каждый день и каждый час мы нуждаемся в тебе, мам... Ты всегда была, есть и будешь в наших сердцах. Да, признаёмся, мы не самые лучшие дочери. Но мы пытаемся стать ими, хотя иногда это и тяжело... Просто знай, ты такая одна. Именно та, что подняла нас с пустынного дна.

Поделись немного своим воздухом. Своими печалями и радостями. Всем, чем можешь, поделись с нами! И ругай, ругай нас, мам, когда надо! Не надо жалеть. Только просим, будь постоянно рядом! Мы молим Бога, чтобы Он не разлучил нас с тобой. С нашим прелестным цветком, приносящим счастье. Мы просто не выдержим расставания. И тотчас превратимся в жаб, и уже никакие принцы на белых конях или лимузинах не смогут обратно превратить нас в принцесс даже поцелуями.

Мам, всё лучшее, что мы имеем,— создано твоими руками. Поэтому хотим сказать тебе спасибо. Миллион раз спасибо большое за всё!

Улыбнись, ведь у тебя определённо есть фанаты, и ты знаешь, кто они!

Мам — это мы, твоя семья, безумно любящая тебя!

Мама потрясённо моргнула огромными, как блюдца, глазами. Слёзы счастья, умиления и восторга потекли по её щекам, и, глядя на дочек, она произнесла:

— Дети, это самый дорогой подарок, который мне когда-либо дарили за всё время!

— С днём рождения, мамочка! — сказали девочки хором и поспешили в мамины объятия, такие тёплые и такие солнечные, как июльские деньки.

Дорогие читатели! Родители — самые важные люди в нашей жизни, которые принимают нас такими, какие мы есть, и любят нас, даже если знают, что мы в чём-то неправы.

Они заслуживают нашего уважения и восхищения за всё, что сделали, потому что им много раз приходилось жертвовать чем-то, даже своими мечтами, чтобы у нас была лучшая жизнь.

Любите их, заботьтесь о них, как они заботились о вас, когда вы были маленькими, говорите им, как сильно вы их цените, и не оставляйте, когда они нуждаются в вас больше всего.

День рождения выдался ясным и солнечным. Увидев за окном чистое небо, Катя подумала, что у такой мамы, как Светлана Арсеньевна, — жизнерадостной, красивой и счастливой — иначе и быть не может.

Прежде чем взяться за повседневные обязанности, Кнопка произнесла короткую, но горячую молитву: «Господь, прошу тебя, позаботься о нашей мамочке… И пусть сегодняшний день навсегда останется для неё в воспоминаниях счастливым и светлым».

Светлана Арсеньевна развешивала во дворе выстиранное вручную бельё, когда внезапно послышался тихий стук в калитку. Даже не стук, а один удар.

— Случилось что, баб Нин? — И тут с ужасом и состраданием мама увидела, что та держится за голову и вокруг её руки расползается кровавое пятно.

— Помогите мне! —еле слышно прошептала старушка. — Я поскользнулась в ванне и ударилась об раковину.

Бабушка стояла, шатаясь из стороны в сторону. Светлана Арсеньевна подхватила её под руку и повела в дом, бросив хозяйственный таз с прищепками на землю. Взяв аптечку и усадив бабушку на стул, мама попросила её убрать руку с головы.

Убрав руку, измождённая женщина застонала. Теперь с её головы свисал скальп, и все присутствующие увидели глубокую рану, из которой обильно текла кровь.

Матушка тщательно промыла перекисью водорода повреждение, аккуратно смазала его края раствором йода, поставила давящую чепцевидную повязку и приложила к ней наполненную холодной водой грелку, чтобы уменьшить кровотечение, боль и отёк. А после проведённых процедур без промедления вызвала скорую помощь.

— Баб Нин, поправляйтесь поскорее! Мы будем вас ждать! — попросила Кнопка, помогая вместе с фельдшером ей встать.

— Спасибо, внучка! — Слабая улыбка мелькнула на окровавленном лице старушки.

Каждый проходит свой жизненный путь, и каждый считает, что идёт в правильном направлении. Спорить с этим глупо. Переубеждать бессмысленно. Задуматься о том, что это может быть не так, страшно.

У бабушки Нины была двойная слава. Кто-то говорил, что она целительница с чистой душой, белая ведьма, а кто-то считал проводником в иной мир, откровенной душегубительницей. В общем, дом местной самогонщицы — тот, что с ярко-голубой крышей, — знали все. Бывало, приходили сюда толпы женщин и бросали камни в окна, хотя Нина Степановна уже лет десять не занималась изготовлением крепкого спиртного напитка. Видимо, так они запоздало мстили за своих мужей, покинувших этот мир из-за беспробудного пьянства. Но, несмотря ни на что, бабушка Нина играла огромную роль в жизни маленькой девочки, просто даря ей особое человеческое тепло и мудрость.

По вечерам на веранде горела подвешенная к потолку лампа под красивым абажуром. С одной стороны стояли круглый стол, покрытый скатертью с бахромой, и несколько стульев. С другой — два плетёных кресла-качалки, на которых любила отдыхать Катя с бабушкой Ниной. Здесь Кнопка не раз обращалась к ней за советом, когда не могла избавиться от некоторых детских обид. На что Нина Степановна повторяла: «Ты пожелай обидчику здоровья и счастья, а Господь знает, что ему дать…» Вот она мудрость, которая кроется не в прожитых годах, а в накопленном жизненном опыте.

Дружба девочки и бабушки крепчала день ото дня. Вместе они замешивали тесто для булочек, ставили их в печь. Ах, как ароматно пахло из печи! Кнопка всё время крутилась около «голландки» и ждала, когда же пирожки «от бабушки» испекутся и получат глянцевую корочку. Нет, наверное, никогда не забыть ей бабушкины слова: «Ставь, Катенька, пирожки на стол, ставь, моя сладкая!»

Да, многие из нас могли бы придраться к Нине Степановне за её ужасное с точки зрения христианского учения прошлое. Но прежде чем судить кого-то, мы должны взять его обувь и пройти его путь, попробовать его слёзы, почувствовать его боль. Споткнуться о каждый камень, о который споткнулся он. И только потом говорить, что мы знаем, как правильно жить. Не зря же духовный лидер тибетского народа Далай-лама XIV говорил об этом?!

Слишком поздно возвращаться, чтобы начать всё правильно, но ещё не поздно броситься вперёд, чтобы закончить всё правильно.

В ожидании хороших новостей большая часть дружной и такой разной семьи Никитиных собралась в малом зале совета их родового поместья вокруг стола, на котором красовались спагетти, цыплёнок в томатном соусе, салат с помидорами, огурцами и перцем со сметанной заправкой и другие праздничные блюда.

— Мамочка! Мы поздравляем тебя с праздником! — начала Вера, немного волнуясь. — Я дарю тебе этот букет и желаю, чтобы ты была всегда красива, как эти лютики.

— А можно я на минутку выйду? — спросила Кнопка, вставая со стула. — У меня не здесь подарок. Я сейчас.

— Что ж, подождём сюрприз, — улыбнулся папа.

Катя отсутствовала недолго. Она появилась в бантиках и заколочках.

— А я дарю тебе свои стихи и эту красивую открытку. — Кнопка поцеловала Светлану Арсеньевну в щёку.

— Мамуля, а мой подарок — поделка из солёного теста. Я сама её сделала. Пусть сей маленький комочек «Мяу!» радует тебя днем и ночью! — Даша подошла к маме и обняла её.

Когда девочки перецеловали виновницу торжества и уже спокойно сидели за столом, слово взял папа.

— Дорогая, я поздравляю тебя с твоим днём и приглашаю всех вечером в цирк! — Он положил на стол билеты.

— Ура-а-а! — Девочки обступили родителей.

Нечасто жителям села предоставляется возможность посетить цирковые балаганы, где гимнасты, клоуны и дрессировщики, сменяя друг друга, выдают яркое шоу, принося детям и взрослым смех и радость.

Всю дорогу до циркового шатра девочки шли за родителями, возбуждённо переговариваясь, с нетерпением ожидая выступления больших королевских пуделей, маленьких пони и хищных тигров вместе с другими номерами программы. Они никогда раньше не были в цирке, и для них этот вечер должен был стать незабываемым.

Отец и мать, возглавлявшие группу, явно гордились друг другом. Светлана Арсеньевна держала мужа за руку, и её изумрудные глаза, казалось, говорили: «Ты мой рыцарь!» И Василий Иванович улыбался в ответ, сияя от гордости, и как будто отвечал: «Так и есть, сеньора!»

И вот настал желанный час — началось представление. Громко заиграл оркестр, и, как по волшебству, бравурная музыка полилась из механизмов, заполняя основную арену и зрительный зал.

«Сияй, сияй арены круг!» — вдруг выкрикнул резко и требовательно кто-то из толпы.

Публику заворожили манипуляции фокусника и прыжки гимнасток под куполом. В этот момент все чувствовали себя единым целым, потому что все были счастливы.

Дорогие друзья, на этой планете всему своё время и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать.

Никто не знал, что именно сейчас у Нины Степановны диагностировали рак 4-й стадии и, пока её везли в городскую больницу, она впала в кому.

Врачи боролись до последнего и сделали всё от них зависящее, но спасти не смогли, ибо болезнь может сломить любого в любом состоянии и в любое время. Этим вечером бабушка Нина ушла, безвозвратно погас тепла огонёк.

Бабушка Нина была чрезвычайно храброй и смелой. А такие люди не думают о смерти, даже если больны тяжёлыми и неизлечимыми болезнями. Первое, о чём они думают, — сколько у них шансов остаться в живых. Просто продолжать жить, не имея ни малейшего понятия, что происходит на самом деле; просто улыбаться, отдавать ближнему частичку своего доброго сердца, ибо, помогая другим, ты исцеляешь свою душу, — согласитесь, на это способен не каждый!

К нам приехал цирк, цирк, цирк! Сколько волнения вызывает эта весть у ребят небольшого поселения!

Во время представления смешной клоун с белым лицом, красным шаром вместо носа, жёлтым париком, ярким костюмом, ботинками невероятного размера и ртом с улыбкой от уха до уха вызвал на арену одного добровольца, который не побоится каверзных вопросов.

Самой решительной оказалась Кнопка.

— Какое твоё самое любимое время года? — громко спросил клоун.

— Время, когда близкие здоровы, когда в душе мир, когда улыбки искренни, а счастье бегает по дому и всех любит, — тихо произнесла девочка.

— Вот это да! Мне кажется, что это достойно одобрения. И где же ваши бурные овации? — прозвучало со сцены, и зал предсказуемо взорвался аплодисментами.

— Кто ты, милое создание? Как тебя зовут?.. Ты — подарок?.. Наказание?.. Или Божий суд?.. — поинтересовался артист.

— Твой друг, — услышал он в ответ. — Или враг. Смотря по тому, как пойдут наши дела.

Тут раздался ободряющий свист и гомерический хохот всего зала.

— Вы думаете о том же, о чём и я? — риторически вопросил клоун у зрителей. — Будьте добры, не просите меня поменяться с ней местами! …Малышка, а ты любишь сюрпризы?

— Вот что-что, а сюрпризы я не люблю совсем! — засмеялась по-детски Кнопка.

Снова зал засмеялся над проделками маленькой звёздочки.

— Ох и смех! Ох и смех! Я хитрей, конечно, всех! — садясь в кресло и вытягивая ноги, сказал клоун. — И поверьте мне, не вру, я-то эту девочку перехитрю!

— Потерял! Потерял! — вскочив со стула, закричал он.

— Что потерял? — проявила интерес девочка.

— Конфету потерял, — ответил тот, нахмурив брови. — И тут нет. И тут нет, — причитал он, ища во всех карманах.

— А какая у тебя была конфета — фруктовая, шоколадная, мармеладная, мятная?

— Нигде нет. А ты спрашиваешь, какая да какая. Вкусная! Вот какая! — сказал он как отрезал, продолжая искать в карманах.

— А если ты найдёшь конфету, ты мне дашь откусить?

— Нашёл! Вот она, моя конфета! — обрадовался мастер смеха, идя вдоль первого ряда зрителей и показывая сладость. — Малышка, хочешь конфету, и даже не откусить, а целую?

— Хочу!

— Я тебе дам конфету, если ты угадаешь, в какой руке я её спрячу.

— Хорошо. Я обязательно угадаю. Прячь поскорее.

— Только ты отвернись и не подглядывай.

— Отвернулась! — Катя отошла и встала к клоуну спиной.

— Готово! — протянул обе руки он.

Кнопка переводила взгляд с одной зажатой ладони клоуна на другую, но, как только делала выбор, сразу передумывала.

— Боюсь ошибиться, — оправдывалась она, отходя, а потом опять подходила к артисту и смотрела на его руки.

— Хмм… — произнесла наконец-то Катя, посмотрев на лицо клоуна. — Так, у тебя на лбу большущий комар.

— Большущий комар? — выдал испуганно шут, хлопая свободной рукой по лбу.

— Конфета здесь, — заулыбалась она, быстро схватив другую руку клоуна.

— Так нечестно!— сценически зарыдал

клоун, упав на колени.

— Честно, честно! Постойте, господин клоун, постойте убиваться! Я всего-то-навсего очень ловкая, в отличие от вас!

— Ах ты хитрюга. Ну, я сейчас с тобой рассчитаюсь! Возьми уже эту конфетку и съешь её! А мне некогда… — крикнул он и, весело приплясывая, исчез за кулисами.

Когда девочка возвращалась на место, шокированный зал аплодировал стоя. Такого представления от неё не ожидал никто, в том числе она сама!

Этот день надолго останется в памяти семьи как самый трогательный в то же время удивительный и волнующий в их жизни.

Дорогой мой читатель, думаю, что мы, люди, постоянно находимся в раздумьях о своей судьбе. Нам неоднократно кажется, что когда-то мы были совсем другими, не теми, кем являемся сейчас. А какими мы были? Первозданными, незапятнанными, вот какими. И об этом определённо говорит нам наша душа. Ведь она инстинктивно не хочет идти на дно. И наверняка каждый из нас хотел бы обрести настоящее счастье. Вот только в чём оно заключается? Как-никак счастье-то для каждого своё. Мы видим, что мир вокруг нас грязен и уже давно мёртв. Мы осознаём свою порочность и признаёмся в своих грехах. Но это ничего не меняет. Мы по-прежнему продолжаем совершать кучу ошибок. Говорит ли это о том, что мы неисправимы? Как знать! Может, пора отыскать в себе силы, чтобы вырваться из этой безжалостной тюрьмы упадка для вечной жизни? Разве мы не устали бездействовать? И не посему ли мы жаждем найти истину, которая приведёт нас к спасению? Во всяком случае, в нас теплится надежда, что есть свет в конце туннеля. И этот факт уже радует. Надо только научиться идти дальше к намеченной цели, невзирая на кромешный земной ад.

Глава 15. Гори, гори ясно, чтобы не погасло!

Дорогой читатель! Порой мне так хочется по-ребячьи поверить в сказку, забыть реальность, суету… Перевоплотиться, например, в аппарат «Вояджер». Это высокоавтономный робот, оснащённый всякими трудно поддающимися пониманию приборами для исследования дальних планет Солнечной системы, а ещё собственной энергетической установкой, ракетными двигателями, компьютерами, системой радиосвязи и управления… Да как со всем этим приданым отправиться в космическое путешествие! Нестись с востока на запад со скоростью 400 километров в час; огибать планету Земля, орбиты 75 шаровых скоплений и 12 карликовых галактик; наблюдать за восходом солнца каждые 45 минут и видеть 16 закатов в день; сражаться с астероидами и кометами; любоваться звёздным ветром и многими, многими неимоверно красивыми небесными телами, вращающимися вокруг гигантского Млечного Пути… Наслаждаться музыкой со всего света, приветствиями на 69 языках, шумом океана, шелестом листвы, зовом кита, пением птиц, биением человеческого сердца, заразительным смехом, тоненьким плачем, первым криком ребёнка и звуком сладостного поцелуя. Ах, если бы всё было так просто! Ну, помечтать-то мне хотя бы дайте… Надеюсь, Кэти Вестли смогла заставить вас немного улыбнуться?! Потому что улыбка — это удивительная штука: в правильных дозах она лечит изнутри. Более того, улыбка — это главное, что делает нас людьми. Ладно, не буду тут особо распыляться… В конце концов, пора сосредоточиться на более важных вопросах и поведать вам ещё одну историю.

Детский дом — это нечто априори ужасное, тяжёлое и проклятое, приводящее к всевозможным негативным последствиям: психологическим травмам, неуверенности в себе и прочим малоприятным вещам. Многие могли бы сказать: «Это не жизнь. Это попытка выжить. Спишь где покажут. Ешь что дадут. Гуляешь там, куда и когда выведут. Свободное время проводишь так, как предписано. И всё это под присмотром персонала и на глазах у других детей». Согласны?! В детдоме ты живёшь по одному из двух сценариев: первый — тебя учат воспитатели, второй — тебя учат старшеклассники. Все живут по понятиям: по понятиям старших ты не имеешь права слушаться воспитателя, должен идти против него, а по понятиям воспитателя, ты должен его слушать. Но, слушаясь, будешь избит старшеклассниками. Сбежать? Куда? Ты никому не нужен! Остаётся только мечтать, что тебя заберут домой. Многим сиротам везёт оказаться в приёмных семьях, но слишком часто им так и не удаётся стать в них родными. Да и берут не всех. Дети более старшего возраста теряют надежду на новую жизнь с чистого листа, где они бы могли обрести себя.

Яну же поразительно повезло. Его забрали в тринадцать лет и постепенно приобщили к жизни в семье, не давя и не настаивая на резкой смене обстановки. Со временем рутинность дней поглотила опекунов. Сконцентрировавшись на материальных ценностях, они стали уделять мало внимания как подопечному, так и родному сыну Егору. Судить мы их не вправе. Здесь лишь уместно воспользоваться выражением главного идеолога советского образования и коммунистического воспитания молодёжи Надежды Константиновны Крупской: «Семейное воспитание для родителей есть прежде всего самовоспитание».

Что ж, ныне шестнадцатилетний Ян и девятилетний Егор росли среди ссор и разлада. Старший брат отличался от младшего повышенной возбудимостью. Неврологи в один голос называют такую патологией и норовят прописать буяну какой-нибудь «успокоин». У мальчика не было намерения демонстрировать такое поведение «назло». Правда, новоиспечённых родителей это не сильно волновало, и они сразу наказывали Яна вместо того, чтобы научить управлять собой. Они не догадывались устроить ему размеренную жизнь, чаще демонстрировать родительскую любовь, поощрять за любые успехи, общаться с ним спокойно, сдержанно, мягко, не злясь.

Казалось бы, парадокс, но контролировать себя ему помогала агрессия. Нередко под горячую руку попадали и сёстры Никитины, проходившие мимо его высокого деревянного забора. Чего только не прилетало им на головы: в летнее время — отцовские башмаки и какие-нибудь сухие ветки, в зимнее — сосульки и снежные комья, от которых появлялись припухлости и темные круги на лице и теле. Ян, бесспорно, переходил границы дозволенного. Девочкам приходилось несладко, но они старались не опускать руки и не становиться более чёрствыми, неспособными на жалость. Они хотели стать сильнее, научиться преодолевать даже самые большие трудности. «Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, — говорили старшенькие. — Сверх всего, Творец не стал бы подвергать нас всевозможным испытаниям, не зная, что мы их выдержим».

Светлана Арсеньевна с Василием Ивановичем проводили долгие беседы с родителями Яна, которые совершенно не знали, что делать с сыном. «Тут одной поркой не ограничишься!» — только и повторяли они, размахивая руками. Иногда, чтобы чуть-чуть притормозить дитя, они сажали его на стул — посидеть и наедине с самим собой подумать о вине. В отдельных случаях подключали психолога, который разрешил Яну бить палкой, но не живых существ, кидать камни, но там, где никого нет, пинать ногами, но не сверстников, а брёвна.

Солнце потянулось и поднялось с постели, роняя золотые и розовые блики на зелёную ель.

Катя сидела в мягком кресле, укрытая тёплым пледом, и, прижимая ноги к груди, пила чай. Она могла сидеть так часами, наблюдая за меняющимся садовым ландшафтом через оконную конструкцию.

«Было бы неплохо на некоторое время позаимствовать у Ягишны TV-тарелку с румяным яблочком. Чтобы посмотреть на мир чужими глазами и почувствовать себя немного лучше, пока не появится возможность ответственно исследовать нашу прекрасную планету в зрелые лета, — мелькнуло в голове у Кнопки. — В конце концов, хочется же полюбоваться тем, как дождь орошает папоротники в Гургаоне Индии или как ветер дует на иву в Глазго Шотландии».

Должно быть, не зря она на днях изучала рукописный сборник каких-то любителей дальних путешествий по малоизвестным местам Земли, найденный на чердаке.

Опомнившись, она встала, вскипятила чайник и заварила очередную кружку вкусного чая. Бесцельно побродив по комнатам, она зашла в ванную, безучастно посмотрела на отражение в зеркале и пошла обратно.

В доме все ещё спали сладким сном.

Они рано не просыпались, в отличие от Божьей искры, которая вставала с недавнего времени в 4 или 5 утра и чувствовала себя бодрой и готовой к делам.

— Ну я и ранняя пташка, — пошутила над собой Кнопка, взглянув на часы.

Тут в окно раздался стук. Камень попал в стекло и отскочил. После короткой паузы стук раздался снова.

— Да кто же этот меткий метатель камней? — Девочка выглянула из окна и увидела, что Ян стоит за забором и призывно машет обеими руками. Рядом с ним валялось пластмассовое ведро.

— Выходи! — звал он. — Выходи давай!

Кнопка ненадолго застыла.

«Что это с ним? И зачем я ему понадобилась?» — подумала она. Однако после некоторых раздумий быстрым шагом направилась к выходу.

— Доброе утро! Что-то случилось? — спросила девочка своим бархатным голоском, открыв дверь.

— Да, собственно, ничего особенного. Слушай, я хочу кое-что показать тебе, и мне нужно твоё пристальное внимание. Что скажешь на это, пигалица?

— Ты хоть знаешь, что пигалица — это маленькая птица семейства жаворонков?

Ян нахмурил брови.

— Ну вот, теперь знаешь, поэтому не называй меня так. Мне это не нравится!

— Ты серьёзно думаешь, что меня волнует, что тебе нравится, а что нет?! Какая же ты ещё глупышка! — рассмеялся он после минутой паузы.

Катя пристально посмотрела на него и сказала внятно и громко:

— Прошу тебя: давай без уроков самоутверждения, ближе к делу!

Парень больше не мешкал. Поставив пластмассовое ведро на землю, он положил в него ткань, пропитанную горючей смесью, и поджег её зажигалкой.

— Разве ты не знаешь, что играть с огнём опасно?

— Огонь — мой друг, а не враг, и этим всё сказано. Только он приносит мне удовольствие, — произнёс Ян, вдумчиво вглядываясь в разгорающееся пламя.

— Пожалуйста, Ян, затуши огонь, пока не произошло ничего неприятного.

— Я подожду, пока ведро не выгорит само. Смотри, как я умею! Опа, опа, — перепрыгивал через огонь Ян.

— Раньше, — начал свой интригующий рассказ парень, — на Руси в дни народных празднеств разжигали на краю деревень большие костры, искры от которых должны были долетать до самых звёзд. Возле костров разворачивались гуляния: люди устраивали общую трапезу, водили хороводы, пели песни и плясали. А одним из важных обрядовых игрищ считались прыжки через огонь. Кто выше всех прыгнет — будет удачливее всех, здоровее и красивее.

— Да это какое-то очищающее и спасительное пламя у тебя получается?

— Пожалуй, ты права, пигалица. Я верю, что огонь уничтожает всё зло: болезни, несчастья, нищету. А ты видела когда-нибудь пожар?

— К счастью, нет, и не хотелось бы. Ведь тот, кто хотя бы раз видел пожар, знает, какое это страшное бедствие. Он уничтожает не только материальные ценности, но и порой самое дорогое — человеческие жизни.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Ян и растворился, оставив ведро догорать на том же месте.

— Да уж, — подумала Катя, направляясь к дому. — Я, пожалуй, тоже пойду. А то странно всё это как-то. И вообще, непонятно, что это было? Словно началась какая-то тайная игра!

Вновь усевшись в зале перед окном, она стала смотреть во двор. Всё бы ничего, но её вдруг стали одолевать дурные мысли. И сама эта озабоченность начинала так пугать, что девочка решила ещё раз выглянуть наружу и убедиться, что нет повода для тревоги.

— Гори, гори ясно, чтобы не погасло! — услышала она.

Мелькнула убегающая фигура Яна.

— О нет! — ужаснулась Катя. — Что же ты натворил, Ян?!

Багряный забор нынешнего мафиози Вадима дымился.

Через секунду девочка начала колотить по калитке и звать на помощь соседей — никто не откликался.

Вспомнив, что небольшое возгорание можно попытаться затушить подручными средствами, Кнопка рванула в сарай. Там давно пылилось старое войлочное одеяло.

Катя схватила его, накинула на очаг горения —и пожар был ликвидирован.

К этому моменту уже выглянула на улицу мать мафиози Галина и тут же побежала обратно за тарой с водой.

Спешно вылив воду на забор, она принялась отчитывать девочку, не давая ей сказать и слова.

— Убирайся с глаз моих, зараза этакая! Вот погоди, я тебе ещё покажу. Ишь чего удумала… Ох ты ж… — причитала старуха. — Не, ну ты погляди на неё! Стоит она, видите ли… И не вздумай мне тут слёзы пускать. Иди прочь!

— Ваша любезность не знает границ. Благодарю за правду… В наше время, к сожалению, нечасто услышишь о себе искреннее мнение. Зараза… Нет, я и не думала, что так красива, как вы говорите!— продемонстрировала высшую степень иронии Кнопка, припомнивши тот примечательный факт, что на Руси красивых девиц называли заразами.

Да-да, дорогой читатель, в XVIII веке это был комплимент. А всё потому, что происхождение слова тесно связано с глаголом «разить». Девушек называли так, когда они наповал сражали своей красотой.

— Что?! Ах ты, сопля, учить старших вздумала?!А ну кыш отсюда! Живо! А то сейчас быстро научу тебя хорошим манерам! Достану розги, в солёной воде вымочу, да и выпорю тебя по голой заднице!

Катя стремительно зашагала, но уверенность её не покинула — правда стояла за ней.

«Обстоятельства не благоприятствуют, Екатерина Васильевна, но жизнь-то продолжается, не переставая вас толково учить, и это прекрасно, иначе было бы скучно», — бойко сказала она себе.

Всю эту нелепую историю на улице как-то быстро замяли. Никто ничего не обсуждал и не расспрашивал детали.

Со временем резвость Яна утихла, и он избавился от всякого рода шалостей, превратившись из озорного мальчишки в очень достойного молодого человека. На протяжении его становления Кнопка изо всех сил старалась быть дружелюбной и понимающей. Видя такое хорошее расположение со стороны сестёр Никитиных, Ян почувствовал себя лучше. Ему захотелось ради них стать другим, меняться и внутренне, и внешне, искореняя свою обиду на весь мир. Хоть и не сразу, но у него это всё ж таки получилось! Он научился любить себя, прежде чем требовать этого от других. Ведь любить себя — не значит полностью перестать помогать или сопереживать окружающим — наоборот, когда ты начинаешь ценить самого себя, тебе становится гораздо проще давать поддержку остальным.

Мой дорогой друг! Пожалуйста, держи в голове непрерывно, что мир вокруг нас не меняется от насилия и ненормативной лексики — он меняется от доброго слова и уважительного отношения.

Глава 16. Сезон купания открыт!

В саду и огороде начали созревать долгожданные фрукты и овощи, наступила настоящая летняя жара. Сёстры радовались прохладному ветерку, который дул с севера от реки, и старались заниматься прополкой и другими работами на огороде ранним утром, пока дневное светило невысоко. Кате, Даше и Вере очень нравились помидоры, лихо созревающие под лучами августовского солнца, и они ели их прямо с куста.

Но лето неслось так же быстро, как и весна, надвигалась осень, а значит, пора было готовиться к школе.

— Так, стало быть, скоро звонкой трелью запоёт школьный звонок и позовёт нас на урок?!

— Получается, так… Кончится шумное лето, и наступит следующий этап нашей жизни.

— Ах, всё это так волнительно! — произнесла Кнопка с придыханием. — Я словно уже сижу за партой и изучаю два иностранных языка с выпученными от страха глазами: английский и математику. Фррр…

Вера и Даша рассмеялись.

— Да не переживай ты, справишься! — бросилась обнимать Катю старшая сестра. — Тебе ли чего-то бояться, малышка?!

— Да, что это я на самом деле. Рано ещё раскисать. Екатерина Васильевна, соберитесь! Хватит раздувать проблему на пустом месте!

Поскольку ничто не предвещало ухудшения погоды, после обеда дети планировали искупаться в прогретой речной воде.

Пока старшие сёстры потихоньку собирались, пританцовывая под заводную музыку из патефона, Катя уже направлялась на мелководье с пологим травянистым берегом.

Здешняя река отличалась буйным нравом: не переставая, спешила куда-то по своим делам. Вероятно, торопилась слиться с другими речками и реками…

Когда до пляжа, где деревенские дети проводили редкие жаркие дни, барахтаясь в воде и играя в прятки, оставалось несколько метров, внезапно послышался отдалённый крик. Катя вздрогнула и повернула голову на звук. Через некоторое время крик повторился. Девочка прислушалась. На этот раз она чётко различила в нём просьбу о помощи.

«По-мо-ги-те!» — донеслось до её ушей.

Посмотрев вначале в одну сторону речной долины, потом в другую, Кнопка с ужасом заметила ребёнка, окружённого бурлящей водой. Взрослых рядом не было, а течение быстро уносило его прочь. Казалось, он не мог продержаться долго: судорожно взмахивал руками, голова то и дело скрывалась в волнах.

— Боже милостивый! — воскликнула Катя и, не раздумывая, бросилась в воду. — Пожалуйста, молю Тебя, помоги!

Ребёнок — девочка лет восьми-девяти — был уже совсем рядом, всего в каких-нибудь шести футах. Но Катя понимала, что ещё чуть-чуть, и она вместе с ним попадёт в лапы воронки и их закружит водоворот, поэтому необходимо было ускориться.

— Я иду! Я иду, продержись ещё немного, малыш!

«Я должна… Я должна спасти её!» — мелькало у неё в голове.

Подумав, что второго утопления за лето она не выдержит, Кнопка в два взмаха доплыла до ребёнка и схватила его за плечи. Тонущая, почувствовав руку спасительницы, с молниеносной быстротой взобралась на её шею.

От неожиданности натиска и от веса девочки Катя медленно погрузилась в подводный мир с головой.

Теперь ей предстояла тяжёлая битва: плыть против течения, когда сзади бушует воронка, а руки крепко сжаты утопающей.

Кнопка начала бурно работать ногами, медленно продвигаясь вперёд, но смертельная опасность становилась всё ближе и ближе.

— Малышка, прошу, помоги мне сейчас немного. Закрой глаза, глубоко вдохни и не дыши, — громко скомандовала Катя. — Всё будет хорошо, обещаю.

Девочка подчинилась, и через несколько секунд они вместе попали в воронку, их закрутил водоворот.

Тут Катя набрала побольше воздуха в лёгкие, нырнула и, резко оттолкнувшись ногами, прыгнула в сторону.

Тонувшая при внезапном погружении глотнула воды так, что она потекла изо рта, когда девочки вынырнули на поверхность.

Катя держала малышку за предплечье, повернуть её лицом вверх совсем не получалось. Пришлось запрокинуть ей голову, сковать руки и, снова вступая в нелёгкую схватку, пробираться к берегу, периодически следя за тем, чтобы та не захлебнулась.

Всего через несколько метров, нащупав ногами песок, она с силой вытолкнула ребёнка на берег. А сама, дрожащая, осталась лежать наполовину в воде: вылезти сил уже не было. Тонувшая девочка заплакала и, как и Кнопка, затряслась.

— Боже, спасибо Тебе! Если бы не Ты, мы бы погибли. Пожалуйста, руководи мной и дальше, чтобы я могла служить спасению человеческих душ, став мощным светильником и яркой путеводной звездой! — отдышавшись, взмолилась Катя.

Вскоре подоспели взрослые и оказали им дальнейшую помощь.

Остывая и успокаиваясь, она долго лежала на берегу реки, храбро вглядываясь в небо.

Я к небу поднимаю кроткий взор

И вижу град грядущий и златой,

Где серафимовский фавор

Внушает сердцу гимн святой.

О том, что благий прокурор

Жизнь подарил высокою ценой

И тяжкий мой простил позор,

Чтоб обрела незыблемый покой!

Я светлых глаз своих не опущу,

О небо, быть с тобой всегда хочу,

Твой Дух Святой в себе взращу

И в чудо верить ближних научу!

Так у Кнопки вновь пробудился поэтический талант.

Как говорят, многие случайности не случайны. Ну не зря же девочка таскала потихоньку отцовские гири и гантели. Иногда, когда она забывала положить их на место, из коридора доносился голос Василия Ивановича: «Да куда ж они задевались? Катя, снова твои проделки? Зачем ты их брала?»

Кроме того, Кнопка затевала кулачные бои со старшим братом. Поединок длился до тех пор, пока кто-нибудь из них не был поражён. Но и тогда девочка порой не унималась, за что ненамеренно награждалась фингалами. Несмотря на «боксёрские» увлечения, брат и сестра росли близкими людьми с глубокой родственной связью. Хотя, как в любых отношениях, эта связь не была безоблачной.

Они обменивались ударами вовсе не потому, что что-то не поделили или у них не было чего-то общего. Они не умели драться, не знали, как защитить себя, дать отпор распоясавшимся хулиганам, потому наставляли друг друга премудростям поединков.

Катя знала, что сила духа важнее физической силы. Но, если сила духа сочетается с физической силой, — это ещё лучше, думала она. В первую очередь ей хотелось стать сильной, а уже после умной.

Вдобавок ко всему прочему Кнопка изводила себя тренировками по задержке дыхания — после прочтения научно-фантастического романа Александра Беляева о человеке, способном жить под водой.

Ну а всё прошлое лето было посвящено урокам плавания от Василия Ивановича.

Да, друзья, индийский гуру Рамеш Балсекар неспроста утверждал: «Ничего не наблюдается напрасно, всё является подготовкой к следующей сцене».

Глава 17. Этот опасный предмет

«Сердце пусть всегда звучит хвалой».

Наверное, нет таких людей, которые не любили бы пельмени. Это блюдо русской кухни — действительно сытное и очень вкусное — не только особенно почитал, но и учил готовить своих детей Василий Иванович.

Часы пробили ровно двенадцать. Семейство Никитиных собралось за одним столом после возвращения с утреннего богослужения в поместной церкви. Под интересные и весёлые истории отца дети оживлённо лепили, а затем варили пельмени, то и дело вспоминая свои самые нелепые поступки раннего детства. В основном воспоминания касались дерзких выходок Кнопки, её неуместной бравады и упрямства. Причём ей они дерзкими вовсе не казались. Заставить Катю сделать что-то против её воли с пелёнок было практически невозможно — только помочь развить внутренний контроль и самодисциплину. Как знать, может, природа создала её бойцом, чтобы она выходила победителем из всех жизненных баталий?!

Дети вспомнили, как Кнопка лакомилась солью, пока её братья и сёстры радовались сладостям и конфетам.

Оттого солонка обитала где угодно, только не в буфете: на столе, на подоконнике, в кровати.

Вспоминали о её детской любознательности, приводившей к опасным последствиям. (Ох, чего только стоят бусы, которые она запихивала себе в нос...) О многократных попытках побега к Устину Петровичу. О мстительности этого пятилетнего ребёнка в отношении любых обид, реальных или мнимых, преодолеваемой только духовным воспитанием. (Ну разве ударять молотком по пальцу мамы, чтобы добиться желаемого, разумно?! А скидывать обидчика со стула?)

Наконец, о её дружелюбном отношении к животным, сочувствии и сопереживании им.

Однажды пятилетняя Катя перелезла через забор, в очередной раз увидев во дворе соседки Галины бультерьера на привязи. Пёс метался и лаял несколько дней подряд, будто призывая обратить на себя внимание. Вот своим одиночеством он и приманил девочку.

Приблизившись, она разглядела его звериное неистовство, но поздно: пёс сбил её с ног и увернуться было уже невозможно. Он искусал девочке руку, и его острые клыки оставили шрам на её правой щеке. На крики ребёнка прибежала сама хозяйка и отпугнула бультерьера палкой. Через четыре дня он умер от бешенства. Катю спасли вакцинация и искренняя родительская молитва.

Прошло два часа, потом ещё тридцать минут. Настало время чудесного обеда. Папа подавал наполненные тарелки, добавляя в каждую «подсластители»: сметану, горчицу, уксус и масло, — учитывая личные предпочтения близких.

После того как ланч был съеден, все, кроме сестёр-рукодельниц, разошлись по кроватям на дневной сон. Пора было готовить презенты, ведь буквально через два дня намечался юбилейный праздник любящего мужа и заботливого отца.

Вера вышивала крестом рисунок на канве разноцветными нитями мулине.

Катя выстукивала рукой по столу ритм, делая акцент на каждый второй слог. Вполголоса проскандировав стихотворный отрывок как детскую кричалку, она принялась что-то мысленно зачёркивать, а потом снова разбирать стих на слоги.

Эту нужную начинающему поэту сноровку она переняла от Василия Ивановича, который небезрезультатно часами просиживал с ней за письменным столом.

Даша, оглядев домашнюю библиотеку и немного постояв в стороне, вот уже в который раз изучала журнал «Искусство рисования и живописи».

— Ты не могла бы дать мне ключ от тайника? Мне нужно взять палитру и акварель в тюбиках, — подошла она к старшей сестре.

Все свои девичьи штучки для творчества они убирали подальше от братишек, которые по неосторожности могли их сломать или потерять.

Вера благосклонно кивнула.

— Сейчас… Где же они? А-а-а! — громко закричала она, разбудив весь дом, а в следующую секунду запрыгала на одной ноге, шипя от боли.

Её левую пятку пронзила игла, не оставив большой, заметной раны. Она вошла наполовину, не острым концом, а тупым, где расположилось ушко вместе с красной нитью.

— Мам, я не ожидала, что это произойдёт, когда воткнула иголку в ковёр, — хлюпала носом пострадавшая.

— Не переживай, родная, до свадьбы заживёт! Правда, сейчас тебе придётся потерпеть. Постараешься?

Верочка закивала головой, что всех наблюдающих несказанно порадовало.

Светлана Арсеньевна осмотрела ранку, обработала наружную часть незаменимым в таком деле бриллиантовым зелёным и перевязала стопу чистым бинтом. Удалять инородное тело мать не осмелилась, поскольку знала, что во многих случаях подобные манипуляции несут опасность. Есть существенный риск занести инфекцию в рану или протолкнуть предмет ещё глубже в мягкие ткани.

«Мне бы такое спокойствие… Когда я стану взрослой, то, само собой, посвящу матери несметное число произведений искусства — как наиболее значимой личности в жизни практически каждого человека», — пообещала себе Божья искра.

Родители подхватили Веру с двух сторон за локти и повели к Аполлону Илларионовичу Пирогову — хирургу на пенсии, преподающему в сельском медицинском училище в наёмном доме. Он хорошо знал их семью и весьма радушно отзывался о ней, а

иногда подкидывал книги для Кнопки.

Аполлон Илларионович, надев круглые очки, уложил пациентку на кушетку и с помощью специальных инструментов приступил к процедуре.

— М-да, дело плохо, — произнёс он задумчиво, встав со стула и потрогав седую бородку. — Вам следует обратиться в городской травматологический пункт. Игла сломалась посередине во время прокола, одну половинку я вытащить смог, вторая же осталась в ступне.

Необходимы рентген и оперативное вмешательство.

Оставив пятерых детей на попечение соседки Ларисы Ильиничны, супруги поспешили в город со своей пострадавшей дочерью.

Впервые увидев у Ларисы Ильиничны детский спектакль по телевизору, Катя захотела связать жизнь с актёрским мастерством. Ибо кто сказал, что высокое искусство подвластно только избранным? Театр — магическое пространство, в котором найдётся место каждому: и убеждённым эстетам, и новичкам, и даже детям дошкольного возраста.

Вот и сейчас девочка внимательно всматривалась в ящик, создающий ряд иллюзий, и время бежало быстрей.

Кнопка посмотрела на часы — было девять ноль семь.

В дверь позвонили. Из прихожей донеслись оживлённые голоса родных, и дети кинулись обнимать сестрёнку.

— Бедная девочка! Тяжело, наверное? — сочувственно поинтересовалась Лариса Ильинична, заметив увесистые костыли в руках у пострадавшей.

— Переживу. — Вера неопределённо дернула плечом: ей не хотелось, чтобы её жалели.

— Разумеется. После каждого тяжёлого момента наступает облегчение! — обосновала очаровательная соседка.

Забрав детей, Никитины вернулись в свой добротный дом.

Верочка, утомлённая долгой дорогой и такой ужасной нервотрёпкой, тотчас же уснула.

Выключив свет, Даша и Катя подоткнули одеяла и поблагодарили Бога за проявленную сегодня к старшей сестре милость. Всё обошлось благополучно.

Глава 18. Кров ру́ска рома́*

— Катя! Катя! Иди скорее сюда. Смотри, какого тут к нам вороного красавца занесло восточным ветром! — воскликнул Павлик, и Кнопка двинулась вслед за братом. На лужайке у старого, покосившегося забора, пользуясь недолгой передышкой, щипал траву конь на тонких, стройных ногах, с блестящими боками. Он показался девочке образцом лошадиной красоты, самым благородным конём из всех когда-либо скакавших по степям. Завидев детей, мустанг насторожился, поднял голову и навострил уши.

— Ну, дружок, не бойся, не бойся! Мы тебя не обидим! — Катя осторожно подошла к коню, протянув открытую ладонь. — Я назову тебя Дунай. Ведь в тебе явно что-то есть мужественное, храброе, сильное и могучее. Она ласково погладила Дуная по его огромной мордочке, затем медленно подошла ещё ближе и потрепала по косматой чёлке и длинной гриве.

В ответ конь довольно заржал и несколько раз взмахнул хвостом из стороны в сторону.

— Как же ты, дружок, передвигаешься с верёвкой на передних конечностях? Тебе, наверное, очень больно?! Погоди… Я вернусь и исправлю твоё положение, — сказала Кнопка и ненадолго исчезла, возвратясь с большими портновскими ножницами.

Она попыталась приблизиться к коню и срезать аркан*, но животное, встав на дыбы, откинуло её в сторону, и девочка грохнулась на землю.

Через секунду беглец пронзительно посмотрел на неё, совершенно неожиданно сорвался с места и понёсся во весь опор.

Катя не успела опомниться, как лошадь оказалась далеко на лугу. Чудилось, будто она парит над землёй. Зрелище было настолько невероятным, что казалось, Катя грезила наяву.

— Бывай, Дунай! Бывай! Лети-лети, как птичка, лети к свободе, — приговаривала она, махая руками.

Вероятно, конь попросту испугался, но небо было такое голубое, солнце светило так ярко, а птицы щебетали столь весело, что ни о чём неясном девочке не хотелось думать.

Она полагалась на то, что такого свободолюбивого скакуна ничто не может сломить, что бы с ним ни произошло. Во всяком случае, Дунай яро дал понять, что готов бежать лесными просторами, пролетая, как ветер, мимо восторженных людей. Он словно призывал их освободиться от оков и тоже побежать, не оглядываясь, в край раздолья— вопреки всему, что мешает, будь то скованные ноги и руки, изнуряющие раны или же обременительные заплечные мешки.

Возвращаясь, Катя увидела у дома цыганского барона забавный эпизод, который вызвал у неё взрыв хохота.

Десятки машин бездумно виляли по дороге, пока одна из них резко не дала по тормозам и не остановилась, подпрыгнув вперёд-назад. Все остальные машины одновременно сделали то же самое. Наступила тишина. Наконец, из первой затормозившей «пятёрки», следующей в колонне, вылезла под громкую музыку юная чета. Девица-цыганка лет четырнадцати в белоснежном платье, по-видимому, сшитом из множества занавесок, шла то ли в гости, то ли в отчий дом со своим избранником, который блистал в чёрном костюме. Избранник выглядел гораздо старше, чем она. Вслед за ними из своих битых автомобилей повыскакивали и их товарищи, аплодируя над головой, странно пританцовывая и кривляясь со смехом.

— Ну вот и всё… Затихло представление…А всё-таки, как бы мне хотелось посетить этот загадочный цыганский табор, — призадумались Кнопка, продолжив путь к дому.

Вечером Светлана Арсеньевна попросила Кнопку забраться на чердак и вынести оттуда мешок с вещами, который убрала туда пару дней назад. Девочка выполнила просьбу, абсолютно не подозревая, что скоро обнаружит то, зачем так долго пыталась шпионить. Мама разобрала детскую одежду и сложила в тот же мешочек то, что получше.

— Катюша, пожалуйста, отнеси его цыганским семьям, оставь у ворот и бегом домой, — попросила матушка.

Вылетев из дома пулей, девочка за пять минут добежала до нужной калитки и вскоре, решив поступить по-своему, смело ступила на запретную территорию.

— Кон дый?* — пробасил грубый женский голос на внезапный стук в дверь.

Затем с лёгким скрипом она отворилась и вышла старая цыганка, которую Катя понаслышке знала. Это была бабушка Забара — королева гадания на картах по руке, на колечке и на кофейной гуще.

— Чего тебе? — спросила она.

— Здравствуйте! А-а… Это мама велела вам передать, — сообщила Кнопка, немного растерявшись.

— Входи! Кидай на пол! — Старуха указала пальцем место и оглушительно забормотала нечто несуразное на своём языке: «Чаялэ! Чавалэ! Яв дарик! Яв дарик!*»

Тот, кому принадлежала эта комната, явно был очень богат. Ярко освещённая и роскошно обставленная, замаскированная под янтарную сокровищницу, она поражала обилием и разнообразием антиквариата.

Обзор прервал шум от несущихся по лестнице детей.

— Дык! Дык!* — радостно голосили они.

За считаные секунды цыганята расхватали не глядя вещи, будто играя в игру «Кто быстрее?».

Кнопка же напряжённо и внимательно вглядывалась в их лица. Она искала среди них того единственного, к которому могла бы подойти здесь, нежно обнять и прошептать: «Малыш, я так скучала по тебе! Где ты был? Куда забросила тебя жизнь?»

«Господи, молю Тебя об одном, храни "белого" мальчика, где бы он ни находился!»— мысленно обратилась девочка к Богу.

— Наи́с ту́кэ!* — проговорил каждый из детворы и пропал куда-то так же, как появился. Бабушка Забара тоже вышла.

Дети выглядели странно, и складывалось впечатление, будто такое поведение — уже отработанная для них схема.

— Хмм… Даже не соизволят выпроводить меня?! Какие необычные люди, однако, эти цыгане! — мелькнуло у Кати в голове, и она пошла вон.

Посмотрев вновь на старый, неприметный дом цыганского табора, Божья искра задумалась и тихохонько произнесла: «Вот оно как получается… То, что мы видим снаружи, порой совершенно расходится с тем, что внутри. Поэтому, Екатерина Васильевна, старайтесь не делать поспешных выводов!

...Но откуда у них столько драгоценностей? Где они взяли полотна древних мастеров? Почему появляются люди с какими-то свёртками в обеих руках, стучатся в окно, и бабка Забара забирает их в обмен на свои? И зачем цыганский барон привозит вёдрами один из самых эффектных цветов, украшающих наши сады, — мак?»

Тогда Катя не могла знать, что такие, казалось бы, мелочи вырастают в крупные делинквентные* события.

Да, на свете существует много необъяснимого: нам видны лишь последствия и неведомы причины.

Кто бы мог подумать, что в начале 70-х годов достаточно широко распространятся наркотики, и, соответственно, наркоманов станет гораздо больше. А поскольку исторически сложилось так, что основная часть цыган искала лёгкий и быстрый заработок (и это было связано со всей их кочевой жизнью: приехали в какое-то место, быстро что-то сделали, поехали дальше, и попробуй тут догони), то и здесь долго они не раздумывали. Засеяли маком клочок земли и стали ждать урожая. В изрядном количестве цыгане варили из него то, что называли «ширяловка», или «ширка», от укола которой люди оказывались будто бы в невесомости. А наутро, протрезвев, ощущали невыносимую скуку и тревогу. Им было уже неинтересно слушать обычные разговоры приятелей, а привычные ценности резко теряли в весе. И ничего не оставалось, как снова отправляться искать «ширку». Каждый день находили её, кололись и «тащились» до вечера, делая это с радостью. Даже тюрьма, в которую частенько попадали, казалась им местом исключительно романтическим. Вот потому-то они и выносили золото, камни, картины из своих домов, когда заканчивались деньги, лишь бы только приобрести новую дозу мнимого наслаждения, уносящую жизни.

*Ру́ска рома́ — самоназвание русских цыган.

* Аркан — верёвка с петлёй на конце.

* Кон дый? — Кто там?

* ЧаЯлэ! ЧавАлэ! Яв дарИк! — Девочки! Мальчики! Идите сюда! * Дык! — Смотри!

* Наи́с ту́кэ! — Спасибо!

* Делинквентное поведение — антиобщественное противоправное поведение, воплощённое в проступках (действиях или бездействии), наносящих вред как отдельным гражданам, так и обществу в целом.

Глава 19. Не разлить водой

Дружба подобна семени, ожидающему посадки в чью-то жизнь. Оно может прорасти — через доверие и понимание.

Этим летом Кнопка очень хотела найти новое дерево дружбы. Откровенно говоря, она мечтала о нём годами, но не думала, что всё произойдёт так неожиданно…

Приближалось время обеда, когда раздался звонок в калитку. Открыв её, к своему удивлению, Катя и Светлана Арсеньевна увидели коробку с продуктами, лежащую на земле.

Осмотревшись и не заметив никого, кроме женщины, идущей уже в самом конце улицы, они стремительно последовали за ней. Кнопка сразу вырвалась вперёд.

— Стойте, пожалуйста, остановитесь! — запыхавшись, попросила девочка.

Женщина обернулась.

— Добрый день. Чем я могу вам помочь? — откликнулась она.

— Простите. А это не вы случайно оставили коробку с едой у нашего дома? — вопросила Катя.

Женщина улыбнулась и согласно кивнула.

— Мы хотели бы поблагодарить вас за проявленное сопереживание к нашей семье, — обратилась к ней уже подоспевшая матушка, затем протянула руку и представилась: — Светлана Арсеньевна.

— Татьяна Ивановна! — женщина грациозно пожала протянутую руку.

— А меня Катя.

— Рада познакомиться с вами! — Татьяна Ивановна вытянулась во весь свой величественный рост, а её голубые глаза заискрились светлым, тёплым изумлением.

— Вы нам так помогли! Не знаю, как мы можем отплатить вам за вашу щедрость… Видимо, это вы столько раз снабжали нас продовольствием…

— О, что вы… Не беспокойтесь. Это было самое малое, что я могла сделать для вашей большой семьи. Кроме всего, я, как человек верующий, не могла поступить иначе. Уверена, что и вы поступили бы так же. Ведь христиане подобны кирпичикам в строении: они поддерживают друг друга.

— Вы правы! Кто может быть ближе и роднее, чем братья и сёстры во Христе! — воскликнула Светлана Арсеньевна.

— Я живу к юго-востоку от вас у подножия реки. Была бы рада, если бы вы сегодня вечером заглянули ко мне на чашечку чая. Что скажете на это, Светлана Арсеньевна?

— Мы с радостью примем ваше приглашение.

— Что ж, в таком случае, я буду вас с нетерпением ждать после пяти. А сейчас мне пора. До вечера!

— До скорой встречи! — отозвалась матушка, и женщина скрылась за поворотом.

Приготовив блинчики с мясом, рулет «Баунти» и безе с какао-порошком и с растопленным шоколадом (как говорится, ходить в гости с пустыми руками — дурной тон), Светлана Арсеньевна с дочерями заспешили на встречу, оставив дома отца с малышом Сашей.

«Да, в гостях к тебе особое отношение… Посадят за красиво убранный стол с разными лакомствами. Бронзовые подсвечники, вышитая скатерть, хрустальные блюдца. Ах… Загляденье прямо! И первый кусочек домашнего пирога будет обязательно предназначен тебе — ведь ты гость. Ух… Объеденье прямо! А пока взрослые делятся друг с другом новостями и многое обсуждают, дети могут немножко и пошалить, сильно ведь ругать не будут! Не жизнь, а сказка какая-то», — подумала Кнопка.

Наевшись досыта и осмотрев всю кухонную утварь, Кате ничего более не оставалось, как попросить разрешения у взрослых ненадолго выйти на улицу, чтобы хоть как-то угомонить свою сонливость. Получив одобрение, она схватила внучку Татьяны Ивановны за руку.

— Пойдём, я покажу тебе нечто скрытое, но ценное для меня, — шепнула она на ухо новоиспечённой подружке и они вместе побежали к речке, носившей древнее название Пензятка. Здесь было чрезвычайно извилистое, песчаное русло.

— Долго ещё до твоего таинственного места?

— Потерпи чуть-чуть, недолго осталось.

Пробираясь узкой тропой между лиственными деревьями и буреломами вдоль берега, уворачиваясь от усыхающих ветвей, цепких шариков репейника и других малоприятных кустовых зарослей, трудно было представить, что тут есть что-то удивительное.

— Катя, постой, смотри… Чья это одинокая могила виднеется на холме?! Кто там похоронен?!Я раньше прогуливалась в этих местах с бабушкой, но никогда её не замечала.

— Я расскажу тебе всё подробно, когда мы заберёмся туда, а пока помоги собрать небольшой букет.

Нарвав охапку полевых цветов, девочки двинулись вперёд и не без труда вскарабкались на отлогую горку, а потом возложили лютики, калифорнийские маки и колокольчики под ржавым крестом.

— Некогда я повстречала старого бородатого пастуха по имени Пимен, совсем недалеко отсюда. Он сидел с трубкой в руках на высоком песчаном пригорке. А внизу, в широкой долине, где по сей день растут травы с необычайно душистым ароматом, паслось стадо его овец. Он показался мне чем-то опечаленным, и я просто не могла пройти мимо, поэтому остановилась возле него.

— Это особенные овцы. Погляди на них хорошенько. Они вовсе не глупые и совсем не беззащитные, — начал он учтивым тоном, завидев меня, стоящую неподвижно и боящуюся вымолвить хоть слово. — Хочешь, я расскажу тебе про них?

Я весело закивала головой.

— Подойди поближе, присядь со мной рядом. Я не кусаюсь! — вслед за тем попросил он меня, и я за милую душу* присела.

— Сменить жизнь в городе на размеренную сельскую жизнь никогда не было моей мечтой, — еле слышно пробормотал Пимен и, радостно вздохнув, уже громче добавил: — Однако неизбежные обстоятельства не сделали мою жизнь невыносимой, они сделали её невыносимо прекрасной. После многочисленных метаний тут я обрёл покой. Я переехал сюда десять лет назад. Меня ждала единственная вакансия — пастуха, и та случайно подвернулась. Я как истинное дитя мегаполиса до этого встречал овец чаще на картинках, чем в реальной жизни. Но я знал, что придётся примириться с тем, что есть, поэтому скрепя сердце отправился на работу. Со временем я научился управлять стадом и стал относиться к этому делу с большой любовью и бережностью.

— Что тут поделаешь… Если жизнь заставит, то волей-неволей научишься очень многому! — сказала я, чтобы поддержать разговор.

Пастух взглянул на меня и рассмеялся, но так добродушно, что я не могла не улыбнуться ему в ответ. Я чувствовала себя так, будто бы это мой старый добрый знакомый.

Старик нащупал возле себя свою «герлыгу» — длинную палку с крючком на верхнем конце — и заявил:

— В наши дни овцой называют того, кто бездумно и покорно следует за другими. «Не будь овцой!» — так говорят, когда призывают человека подумать своей головой и не подчиняться чужой воле. Но, малышка, правда состоит в том, что овцы гораздо умнее, чем принято считать.

— Знали бы вы, как я вас понимаю! С животными легче, чем с людьми, ведь они никогда не будут тебя ругать, им не свойственны лицемерие и враньё. Они добрые и искренние, — отозвалась я.

— Ах ты бедная Хавроша! Как мне тебя не хватает…— внезапно сказал старик и по его морщинистой щеке пробежали две скупые мужские слезы…

— Похоже, ты любитель растягивать истории, — объявила Юля, прервав Кнопкин подробный пересказ.

— Есть такой грешок! Так вот, Пимен поведал мне о своей верной напарнице — ведущей овечке в стаде, с чёрным пятном на лбу, которая отличалась от других чрезмерной ласковостью, жизнерадостностью и дружелюбностью. Она являлась для пастуха неким стимулом, чтобы просыпаться по утрам. Пока однажды всё не изменилось. Она потерялась, а когда старик нашёл её — было слишком поздно.

— А не знаешь, что с ней случилось? — поинтересовалась Юля и тут же закусила губу.

— Скорее всего, Хаврошу охватило непредсказуемое, неконтролируемое чувство безнадёжности. Она сбросилась с обрыва в пропасть. Пимен говорил, что овцы, как и люди, способны испытывать целый спектр чувств — от страха до гнева, от отчаяния до счастья.

— Печально, — пробормотала подруга.

— Очень! — с придыханием добавила Кнопка, и девочки снова зашагали дальше, вот только чуть быстрее, не пытаясь больше завести беседу о пастухе и Хавроше. Нечего тут было обсуждать. Эта история показывает, насколько важную роль в жизни человека играет домашнее животное, которому тоже требуется человеческая поддержка, помощь, а самое главное — забота. Для большинства владельцев их питомец является членом семьи. А для кого-то единственным другом. А потеря навсегда становится глубочайшим стрессом.

Вот показался подвесной деревянный мост через глубокий овраг.

— Виадук! Так я его называю. Знаешь, Юль, именно на этом месте у меня неизменно возникает удивительное чувство… Я начинаю чего-то мучительно ждать, чего-то необыкновенного. А потом раз — и это что-то у тебя под носом, и оно встречает тебя с подкупающей теплотой, как самого дорогого гостя.

— Вот это да, какая мощь и красота! — воскликнула Юля и остановилась, ошеломлённая.

Странно-приятные ощущения рождаются и усиливаются при виде живописной природы — венца Божественного творения. Веет свежий ветерок, пахнет горячей от солнца листвой. И первое, что слышится, — это дивная соловьиная трель, а потом уж непринуждённый разговор двух подруг на рыбацком мосту, рядом с которым раскинулся прекрасный островок зелени. Что тут скажешь, картина маслом! Через пару минут девчонки с криком и визгом катались на тарзанке, испытывая прочность толстой ветки наклонно растущего дерева.

— О, это небо! Как ты прекрасно!

Ты — отраженье Божьей любви!

Где бы взять крылья, чтобы подняться

И пребывать у Христовой груди?! — запела Кнопка, всматриваясь в голубую даль.

— Знаешь, говорят, что иногда, когда небо чистое, как сегодня, можно загадывать желание, — оживилась Юля.

— Ты уже загадала? — спросила Катя.

— Ага.

— Что?

— Чтобы мы дружили с тобой всё крепче с каждым днём! — объявила Юля. Её длинные русые волосы играли на ветру, а тёмно-ореховые глаза блестели, на розовых губах играла улыбка.

Этот момент стал отправной точкой для них обеих в долгожданном путешествии дружбы, которое не только несёт в себе бесконечный внутренний покой, искренность и тепло, но и требует усилий, заботы и бережного отношения.

По дороге домой девчонки весело пели, ощущая, что впереди их ждёт ещё много сюрпризов, а жизнь легка и прекрасна, когда есть человек, близкий по духу, по убеждениям, на которого можно во всём положиться.

Не прошло и двух недель, как Катя обнаружила в новой задушевной подруге по меньшей мере шесть ценных качеств: доверие, уважение, верность, честность, поддержку и понимание. Юля оказалась той ещё хохотушкой, и эта её таинственная энергия так манила, поднимала настроение и заряжала позитивом! Просто отличная компаньонка, чтобы вместе идти по жизни! Теперь до самого вечера Катя и Юля проводили время друг с другом: то бегали на любимое место отдыха — к виадуку, ведущему в райский уголок, то устраивали домашние постановки и театры теней, растягивая простыню, ставя лампу, а то и свечку. Вот вам, пожалуйста, дамы и господа, — готово представление! Они могли пиратствовать вволю, разбрасывая реквизит по всему дому. Конечно, руководила всем Кнопка, потому что для неё это было лекарственным средством от любых неприятностей. Юля тоже не отставала. Рисовала афиши к спектаклям, мастерила кукол-дергунчиков из картона, сочиняла поразительно смешные диалоги. Начитавшись книг Гайдара, в том числе «Тимура и его команду», Катя решила внедрить тимуровское движение и в рамках родного посёлка. Юлю тоже эта затея стороной не обошла. Так что вскоре в рядах детской дружины по оказанию помощи маршировали две активистки. К делу подходили серьёзно, не мелочились. Из шелковистой ткани «настрогали» пионерские галстуки — яркую атрибутику советских лет, и вперёд, да ещё и с песней!

Единственный таксофон в телефонной будке был оккупирован этими двумя жуткими пронырами. Очевидно, из самоотверженных побуждений: «Алло! Тимуровцев вызывали?!»

Вызывали! Доярка Гальфия Вагизовна пригласила лущить* стручковую фасоль: у самой руки никак не доходили из-за работы. Аптечный работник Клавдия Марковна умоляла нащипать молодые побеги «глухой крапивы», растущей в затенённых местах по берегам оврагов, уж больно ей захотелось борща с огонь-травой. Отставной моряк Зеведей обучал спозаранку премудростям рыбной ловли, потому как попросту искал общения с людьми, которые отвечали бы ему искренней благодарностью.

Бывало, по просьбе соседей обеспечивали их молоком, преимущественно старичков. Около девяти утра приезжал молоковоз, а Катя и Юля тут как тут с эмалированными трёхлитровыми бидончиками. «И чего это вам не спится?!» — недоумевали прохожие. Но девочки знали, что доброе дело два века живёт, а почивать на лаврах — это всегда успеется.

Иногда родители не разрешали идти на улицу — например, из-за плохой погоды или ссор соседей. Но Катя нашла решение, как встречаться с подругой и в таких случаях: она изящно вылезала и влезала через форточку, умудряясь делать это скрытно от родных. Хотя…

Ох уж эти непоседливые детки! Чего только ни придумают, чтобы быть в водовороте событий. Но нас, родителей, не проведёшь! Тайное всегда становится явным! Но пока давайте оставим это в секрете от наших детей! Шшш… Могут услышать!

* За милую душу — с охотой, с радостью, с готовностью, не заставляя себя просить.

* Лущить — очищать от скорлупы, коры, какой-либо оболочки.

Глава 20. Мой дом на небе, за облаками

Когда к близкому человеку приходит горе, мы не всегда знаем, что делать и как реагировать. Хочется помочь, хочется облегчить боль, но злит и расстраивает ощущение собственной беспомощности — ну вот как именно помогать? Как вести себя с человеком, из жизни которого ушёл близкий?

Наверное, нужно уметь молчать в таких случаях. Молчать, когда человеку плохо и не давить на него. И молчать, когда плохо самому — не просить советов и поддержки. А лишь неустанно молиться.

Да-да, вы не ослышались. В моменты познания вкуса страдания и душевного раздора наша молитва действительно должна быть усилена во много раз больше, чем обычно. Ибо именно она достигает неба, даёт нам силы и исцеляет души.

«Просто стой смирно… И не смей показывать, что ты не в силах вынести это утро!» — вновь и вновь мысленно повторяла Кнопка, медленно роняя слёзы.

Согласитесь, не нужно заканчивать театральный вуз, чтобы сказать себе или родному человеку, что всё хорошо и Бог не ошибается, а творит, что нужно, даже когда у тебя самого кошки на душе скребут и хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть раз и навсегда!

Родственники и друзья следовали за гробом, который вынесли из квартиры бабушки Ани назначенные лица. Зал был изрядно тесноват для совершения заупокойного богослужения, поэтому все переместились во двор.

Так как похороны — важное событие в жизни верующих людей, то не пригласить служителя из церкви было бы недопустимо. Для христиан смерть — не конец всему, а переход к вечной жизни. А значит, погребение — не тяжёлое прощание с человеком, которого больше никогда не будет, а проводы в иной мир, который ждёт каждого из нас после смерти. Главное здесь — молитва о душе почившего. И всё же девочкам было непросто.

— Дедушка… Как же так… — убитым голосом проговорила Даша.

Вера плакала сильно, просто захлёбывалась от слёз.

— …Друзья, на этом месте я должен напомнить вам, что душа человеческая сотворена бессмертной, она не умирает вместе со своим телом и после разлучения с ним, а предстаёт перед Богом на частный суд. После частного суда до всеобщего воскресения и Страшного суда душа пребывает в ожидании своей вечной участи. Где именно пребывает? Нам знать не дано. «В доме Отца Моего обителей много», — говорит своим ученикам Иисус Христос…

По завершении слов служителя собравшиеся запели гимн:

Мой дом на небе, за облаками,

Где жизни новой уж нет конца,

Друзья, родные где будут с нами

Петь песни славы там, у Отца.

О, дом небесный, где быть желаю,

Туда стремлюсь я, чтоб вечно жить.

Там буду Бога я вечно славить

И в свете чудном Христу служить…

* Аркадий Кобяков

— Я так много тебе не успела сказать, дедушка… — прошептала Катя, глядя на неэстетичное жёлто-бурое тело.

Теперь, когда проповедник призывал к покаянию, плечи сестёр снова начали подрагивать.

— Есть ли здесь те, кто не примирился с Богом? Пока ещё не поздно, поторопитесь познать радость спасения в Иисусе Христе и освобождение от власти греха! Друзья, сейчас мы будем петь песни с братьями и сёстрами во Христе, и если кто-то из вас захочет сделать первый шаг навстречу к новой незапятнанной жизни во время их исполнения, то, пожалуйста, преклоните колени, и мы помолимся вместе с вами.

Тихий внутренний двор снова наполнился песнопением.

В двери закрытые поздней порой

Кто-то стучит, кто-то стучит!

Отзыва нет, и усталой рукой

Кто-то стучит, стучит!

Это Спаситель у двери стоит,

Кротко стучит, нежно стучит.

Сердце открой — Он недуг исцелит,

Снова Христос стучит…

*«Песнь Возрождения»

За первой песней последовала вторая:

Неужели не приняв Христа ты уйдёшь,

Чтоб дальше во мраке блуждать?

Прощеньем Божественным пренебрежёшь,

Не приняв Его благодать?

Неужели уйдёшь, неужели уйдёшь,

Неужели уйдёшь ты, не приняв Христа?

Неужели уйдёшь?

*«Песнь Возрождения»

Даша и Катя бережно придерживали за локти бабушку, которая едва могла стоять на ногах.

Незнакомый парень вышел вперёд и встал на колени, прохрипев:

— Господи, прости меня и помилуй, грешного! Я не хочу жить прежней жизнью. Я хочу принадлежать Тебе!

Служитель положил левую руку на плечо молящегося, а правую прижал к груди, и вознёс пламенную речь к небесам:

— Великий Господи, опора в жизнях наших. Каждый предстанет пред очами Твоими в назначенный час, верующие и неверующие, богатые и бедные, старые и молодые, учёные и неучёные. Разными путями, но неизменно сие свершится, и никто не сможет этого избежать. Помоги быть готовыми к этой встрече. Молим Тебя, Отче, помилуй и этого юношу. Услышь его мольбу и дай ему просимое. Войди в его сердце и очисти его, ведя стезёю Своею. Господи, также просим Тебя утешить скорбящих родственников и друзей Своей милостью и исцелить всю боль утраты, лежащую в их сердцах, укрепляя Духом и премудростью. Молим Тебя и об упокоении Ивана Гавриловича. Если Тебе угодно, Господи, упаси его от дьявольских терзаний, забери под свой покров. Аминь.

Первая часть похорон подошла к концу.

Кладбище находилось на отшибе какой-то деревни.

По дороге разбрасывались еловые ветки и полевые цветы.

За гробом шли родственники, а потом все остальные. Шли медленно до катафалка.

Цветов принесли много, были и венки.

Прибыв на кладбище, тело предали земле — но сначала служитель отчеканил заключительные слова:

— Ныне мы вверяем тело Ивана Гавриловича земле, земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху, с надеждой на его воскрешение в вечной жизни, согласно могучей силе, способной покорить Собою всё.

После этого гроб закрыли и, закрепив крышку, опустили в могилу. Проповедник был первым, кто высыпал горсть земли на обитый красным бархатом ящик, затем это сделали и другие с песней на устах:

Мой в небе край родной,

Мой в небе дом!

Там мой Отец благой,

Мой в небе дом!

Я странник на земле,

Мой путь лежит во мгле,

И скорби лишь кругом,

Мой в небе дом!

Недолог путь земной,

Мой в небе дом!

Хоть тяжек жизни бой,

Мой в небе дом!

Но всё пройдёт, как сон,

И будет путь свершён,

И буду я с Отцом,

Мой в небе дом!

*«Песнь Возрождения»

«Даруй, Господи, Ивану извечный покой, и да сияет ему вечный свет», — несколько раз проговорил кто-то из толпы, всхлипывая.

Катя достала из кармана медальон на тонкой цепочке, погладила его со словами: «Храни меня, мой талисман», а после осторожно открыла крышку и слегка улыбнулась. Там ничего не было написано. Кроме пяти нотных линеек и четырёх нот: соль-диез — си — фа-диез — ми.

— Дедушка, хоть я отнюдь и не музыкант, но я всегда знала, что означают эти ноты: «Я люблю вас».Мне не забыть того дня, когда ты снял медальон, который всегда носил на груди, и протянул мне. Это то немногое, что останется мне в утешение от тебя.

Нет ничего более символичного, чем начавшийся над кладбищем дождь, омывающий надгробные плиты и пропитывающий землю животворной влагой под ободряющее самих себя пение плачущих.

1. На трудной жизненной тропе

О дай, Спаситель, силу мне

Сказать безропотно Тебе:

«Как хочешь Ты».

Припев:

Как хочешь Ты, как Ты,

Как хочешь Ты, как Ты.

2. И если Ты захочешь взять,

Что мне больней всего отдать,

О, дай мне радостно сказать:

«Как хочешь Ты».

3. Идёт ли средь страданий путь,

Лишь Ты моей опорой будь;

Со мной всегда, Господь, пребудь;

«Как хочешь Ты».

4. Всю волю покори Себе,

Смиренье дай и силу мне

День каждый говорить Тебе:

«Как хочешь Ты».

5. Когда ж придёт последний час,

Пусть шепчет мой усталый глас

Тому, Кто дух навеки спас:

«Как хочешь Ты».

*«Песнь Возрождения»

Вечером вся семья собралась в гостиной — вспомнить, как неделю назад они отмечали день рождения дедушки и его возвращение из больницы. В тот солнечный и шаткий день — такой день, когда флюгеры на крышах домов кружатся и, теряя ориентиры, готовы сорваться с места, — дедушка испытывал радость, хоть и выглядел не очень свежо и бодро: волосы его спутались, под глазами маячили синяки; сильно исхудавший, бледный, он был прикован к кровати. Однако всем думалось, что подул победный ветер, который принесёт явственные перемены: состояние здоровья Ивана улучшится и сохранится на долгое время. Для дедушки старшие сёстры с малышами подготовили яркие творческие номера: дети пели, танцевали под хорошо знакомые всем русские народные песни: «Калинку-малинку», «Валенки», «Каравай», рассказывали стихи, разыгрывали сценки. Такими задорными, весёлыми и лёгкими предстали они перед домашней публикой, что взрослым так и хотелось присоединиться к их выступлению.

«Дедушка!» — как сладостно повторять это чудесное слово! «Дедушка! Дедушка! Дедушка!»

У каждого человека в этой жизни должен быть дедушка, который научит преодолевать сложности и не унывать по пустякам.

Согласитесь, дедушки бывают разные. Есть дедушки-смотрители, дедушки-учителя, дедушки-контролёры и, наконец, дедушки-напарники. Иван Гаврилович наслаждался обществом своих внучат, пуская в свою жизнь и живо интересуясь их жизнью. Он позволял им многое из запрещённого родителями, объясняя это тем, что, пока они маленькие, пусть поиграют и побалуются, а стать взрослыми и серьёзными ещё успеется. Отношения выстраивались доверительные и равные, а основным способом воздействия становилась договорённость.

Во всех отношениях дедушка был настоящим другом.

— Наш дедушка Иван Гаврилович навсегда останется в наших сердцах, с его самыми тонкими блинчиками-«налистниками» и с занимательными рассказами обо всём на свете, — улыбаясь, воскликнула Кнопка.

— Конечно же, малышка! Человек не умирает до тех пор, пока память о нём жива, — объявила Вера.

— Дети, сегодня нам следует помолиться о том, чтобы прийти к пониманию воли Божией в своей жизни, чтобы быть готовыми принять всё от Бога: «...Господь дал, Господь и взял! Как угодно Ему, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно!» — призвал Василий Иванович, обращаясь к семье.

Дорогие читатели! Большую часть своей жизни мы проходим, не задумываясь о своей смертности. Мы справляемся с существованием этого факта, стараясь сосредоточиться на том, что видим перед собой. А вот теперь представьте, что было бы, если бы нам сообщили точную дату и причину нашей смерти?

*«Песнь Возрожде́ния» — печатный сборник духовных песен для общего пения на богослужениях и для хорового пения. Широко используется в баптистских и иных евангельских церквях России, Украины, Беларуси и других стран СНГ / бывшего СССР.

Глава 21. Старейшина Шейн Боуэн

«Динь-дон» — раздался короткий звонок в дверь.

— Вы только посмотрите, кто пожаловал! — воскликнул Павлик, всматриваясь в окно.

Всем сразу стало интересно поглазеть на посетителя. Шестилетний Андрюша самостоятельно подставил стул к окну и залез на подоконник.

Шейн Боуэн в строгом деловом костюме, в белой рубашке с красным галстуком в полоску маячил у калитки. На его пиджаке красовалась именная табличка чёрного цвета. Там были указаны наименование церкви, имя и титул, которому в России соответствует титул старейшины.

— Катя, пожалуйста, сними Андрюшу оттуда, пока он не упал! — попросила Светлана Арсеньевна.

— Хорошо, — не отрываясь от книжки с приключениями мальчика, живущего в небольшом американском городке Сент-Питерсберге, ответила Кнопка.

— Я скоро вернусь, не шалите, за вами ведётся слежка! — засмеялась мама и продемонстрировала предупреждающий жест: поднесла к глазам два пальца, а потом направила их на детей.

Будучи молодым миссионером из штата Юта на западе США, призванным служить в России, Боуэн свидетельствовал о силе обращения, которой обладает книга Мормона. Он верил, что она истинна и в ней содержится полнота Евангелия Иисуса Христа, приводящая к истинным заветам Отца. Соблюдение заветов гарантирует земным Его величайший дар — жизнь вечную. Считая себя одним из «собирателей последних дней», Шейн делился этим знанием с окружающими как словом, так и — что более важно — делом: обучая обращённых покаянию и крещению.

Однажды г-н Шейн встретил в городе Василия Ивановича. Поговорив с ним о духовном и возвышенном, он увидел, что тот отличается глубокими познаниями в Библии, в чём сам Шейн пока так и не преуспел, и хорошо подготовлен в вопросах религии.

Боуэн не растерялся и попросил у незнакомца разрешения прийти к нему домой и поговорить о Священных Писаниях.

Василий Иванович с большой радостью согласился. А прочитав синюю книгу, вручённую ему Шейном, еле сдерживался, ожидая встречи.

Он знал, что должен сделать: наставить заблудшего Боуэна на путь истинный с помощью Библии, ниспровергнув все ложные убеждения мормонского учения. Ведь только Писание способно чётко и ясно указать на неправильность чьих-либо путей.

Когда миссионер постучался в дверь, а Василий Иванович открыл её, началось время возрождения Шейна как Божьего дитя и его приобщение к духовному наследию христианства.

Теперь мистер Боуэн спешил в дом Никитиных, как только выпадала возможность, чтобы лучше познать цели Евангелия и испытать подлинное обращение в веру.

Но сегодня ему не суждено было застать главу семейства, так как тот находился на работе.

Вера и Даша в этот момент собирали чёрную и красную смородину на участке. Пока мама спешила к калитке, Кнопка осталась дома за старшую.

— Андрюша, упадёшь, слезай оттуда.

— Не упаду, я уже взрослый!

— Хоть раз послушай старших. — Оторвавшись от захватывающего сюжета, Катя встала с кресла и подошла к окну.

— Да слезай уже, я тебе говорю! — рассердилась она, пытаясь снять брата и поставить его на пол.

— И не подумаю! О нет! Не тронь меня! Не мешай мне, я хочу посмотреть! — завопил Андрей.

— Ух… Ты такой непослушный и упрямый… С рождения! Ладно, смотри, — уже более мирно, вспомнив себя маленькой девочкой, пробормотала Кнопка.

— Паш, придержишь его?

— Ага.

— Спасибо!

Вновь усевшись в кресло, она продолжила читать вслух:

«…Когда Бен выдохся, Том продал следующую очередь Билли Фишеру за подержанного бумажного змея, а когда тот устал белить, Джонни Миллер купил очередь за дохлую крысу с веревочкой, чтобы удобней было вертеть, и т. д. и т. д., час за часом. К середине дня из бедного мальчика, близкого к нищете, Том стал богачом и буквально утопал в роскоши…

…Том отлично провёл всё это время, ничего не делая и веселясь, а забор был покрыт извёсткой в три слоя! Если б у него не кончилась извёстка, он разорил бы всех мальчишек в городе…»*

— Ну даёт этот Том Сойер! — вскрикнула изумлённая девочка. — Заставил мальчишек покрасить его забор. Вот хитрец! И как ему только это удалось! Да-а, человеческий ум очень изворотлив. А уж если речь идёт о том, чтобы обмануть ближнего своего, он изворотлив вдвойне, — рассуждала она, не переставая разглядывать прочитанную страницу.

Вдруг послышался шум и пронзительный детский рёв.

Кнопка тут же вскочила, ошпаренная ужасом. Всё завертелось и закружилось.

— Почему вы так шумите? — сказала Светлана Арсеньевна, как раз вошедшая в дом. — Вас на одну минуту нельзя оставить. Тише вы, разбудите Сашеньку… О, мой мальчик! Да что же это такое?! Катя! Я же просила… — Мама стремительно подхватила Андрея на руки.

Да, Андрюша таки упал с подоконника и сильно ушибся. Тревога нахлынула с удвоенной силой, когда стало понятно, что без врачебной помощи не обойтись.

Кончик языка мальчика почти оторвался. Кровь текла ручьём.

Светлане Арсеньевне пришлось немедленно вызвать скорую и оставить остальных детей без присмотра.

В зале повисла странная тишина. Всё остановилось в возрастающем напряжении, ожидая развязки. Никто никого не обвинял в случившемся, нет. Слышалось только лёгкое причмокивание Сашеньки — Вера держала его на руках и кормила из бутылочки.

— Смотрите-ка, мне наложили швы! И чего вы как кислые щи тут расселись?! Ме-е-е-е! Ха-ха!— шаля, показал язык Андрюша.

В комнате прокатился весёлый смешок, дети заулыбались. Все шумно вздохнули, у каждого отлегло от сердца. Раз братик шутит, значит, всё не так страшно!

— То-то же! — усмехнулся он, и все заторопились его обнимать.

За ужином отец почти ничего не ел, хотя ужин был вкусным: вареники с вишнями и мясной пирог. Он молча смотрел на детей, затем грустно спросил у них: «Что такое послушание? Почему родители стремятся к тому, чтобы дети их слушались?»

Выслушав ответы детей, он продолжил:

— Слово «послушание» происходит от слов «слушать», «слышать». Послушный, слушающий, слышащий есть тот, кто исполняет то, о чём ему говорят, что от него требуют. Исполняет — значит слушает, значит слышит. Именно поэтому Иисус Христос говорил о непослушных людях так: «Имеют уши и не слышат».

Быть послушным — значит внимательно выслушать то, о чём тебя просят, и сразу же сделать это. Послушным детям не надо много раз повторять одно и то же. Они с радостью повинуются родителям, потому что любят их. Но есть дети, которым постоянно приходится повторять: «Будьте послушными». А от непослушания бывают огорчения, слёзы, боль, разочарование, наказание. Мама с папой огорчаются. Подумайте об этом перед сном. И не забывайте: мы с мамой очень хотим, чтобы вы чувствовали, как мы вас любим и как дорого нам ваше внимание».

Дорогие читатели, то, что вы сейчас прочтете ниже, я однажды услышала из уст одного алтарника*. Его слова глубоко тронули меня, поэтому не могу не поделиться ими с вами:«Радостью наполняются сердца родителей, когда сын или дочь с готовностью откликаются на высказанную просьбу, прислушиваются к доброму совету. Глубокую печаль чувствуют мать и отец, когда дети не прислушиваются к родительским наставлениям, предостережениям. Условием истинного послушания является взаимная любовь детей и родителей!».

* Отрывок из романа Марка Твена «Приключения Тома Сойера».

* Алтарник (служитель алтаря) — именование мужчины, помогающего священнослужителям в алтаре.

Глава 22. Посеял зло — не жди пощады

Сострадание или добродетель? Что побуждает человека делать добро другому человеку? Кажется, любить животных легче, чем людей. Непросто относиться хорошо ко всем, причём в одинаковой мере — к тем, кто делает добро, и к тем, кто делает зло. Но что поделаешь — таков закон Божий. Вот такая бывает наша жизнь — непосильная… Или нам всё под силу?

Этой глубокой ночью Кнопка проснулась от резкого звука шагов, отчётливо доносившихся из кухни. Осторожно приоткрыв занавеску, она замерла, не сводя глаз с взволнованной мамы, сновавшей взад и вперёд со словами:

— Нет, это уже чересчур опасно, и нам, Василий Иванович, нужно что-то делать!

«Что здесь происходит? О чём речь?» — пронеслось в голове у девочки.

Вскоре выяснилось вот что.

Светлана Арсеньевна, спев Сашеньке колыбельную, повалилась на кровать и тут же уснула крепким сном. Денёк выдался тяжелее некуда — скорейший отдых был просто необходим. В два часа ночи матушка проснулась, услышав чьи-то шаги на чердаке, притом, что там никого быть не могло. Она почувствовала смятение.

Не теряя времени даром, встала с постели, накинула плед на плечи, взяла фонарик, чтобы осветить выход, и медленно отворила входную дверь.

— Кто здесь? — Женщина взобралась по лестнице и, с трудом открыв створку на мансардный этаж, вошла в не полную меру эксплуатируемое чердачное пространство, пропахшее нафталином и чем-то сладко-тяжёлым.

Светлана Арсеньевна обвела ярким белым лучом фонаря тёмные углы — её не оставляло чувство, что из-за деревянных перекрытий за ней наблюдают чьи-то суровые глаза.

Вдруг откуда-то сбоку раздался шорох. Мама повернула голову на звук и замерла. Шорох раздался снова, теперь совсем в другой стороне, и громче. Прошло несколько долгих секунд.

— Есть кто? — крикнула она в черноту.

— Тише ты… — Мужчина с бутылкой виски, угрожая газовым револьвером, подступил к ней, сердито сдвинув брови.

— В-ва-дим? — кашлянув, вопросила она, схватившись за горло, которое сдавило от волнения.

— Надо же, как вам, дамочка, неймётся! Ночь на дворе, а вы всё ходите всюду, бродите, — вздохнул хмельной Вадим. — Раз вам сказал, два сказал: «Не смейте мне на глаза попадаться!» Куда ни поди, тут вы и есть… Надоедливая семейка… Да я вас в лес вывезу, грохну там, и никто не найдёт! Что, не боишься смерти? А, тебя ж твой Господь примет вместе со всеми твоими грехами в свой дом обетованный… — усмехнулся он, приставив холодное дуло к её виску.

Фонарь выпал из задрожавшей руки матушки.

— Господи, помилуй! — взмолилась она.

В ту же секунду Вадим покачнулся, рухнул оловянным солдатиком на опилки и захрапел.

Светлана Арсеньевна без промедления вернулась в дом и разбудила мужа.

Добыв всю возможную информацию, Кнопка удалилась в спальню с мыслями:

«Как же надоел этот Вадим... Лучше б его не было... Вот бы с ним что-нибудь произошло, и он исчез "с глаз долой — из сердца вон!"»

Утром Катя подумала о том, как ей повезло, что она проснулась, здорова, что у неё есть драгоценная жизнь, которую она не собирается тратить напрасно.

В свой черёд в памяти всплыли слова одного старца из её церкви: «Не проклинай врагов, они предстанут перед Богом». Теперь ей было ужасно стыдно за безрассудную злобу на соседа.

«Нет, Екатерина Васильевна, вы не должны быть настолько критичной. Вот что говорите себе каждодневно: "Я хочу направить все силы на своё развитие, на помощь другим, на благо всем. У меня будут только добрые мысли, я не собираюсь злиться на людей и плохо о них думать. Я сделаю как можно больше добра и принесу столько пользы, сколько смогу"».

Если вы сочтёте этот метод полезным, попробуйте его применить — и увидите, как ваша жизнь будет меняться к лучшему.

Божья искра убирала приусадебный участок: сгребала граблями в кучу палые листья. Ко двору подъехал белый мерседес. Из него выскочили крепкие парни в чёрных масках и с дубинками в руках.

— Эй, ты, девочка, здесь живёт Вадим? — грубо спросил один из них.

— Нет. — Кнопка подошла к калитке и оказалась лицом к лицу с незнакомцем, который был великолепно сложен и очень высок. Его кулак с кастетом был направлен прямо на неё. — Он живёт в соседней квартире, — ткнула она пальцем в сторону.

Её слова показались им неубедительными, и, резко оттолкнув девочку, шесть вооружённых человек ворвались в дом Никитиных, при этом чуть не огрев дубиной недоумевающую Светлану Арсеньевну. Тем не менее матери удалось выставить наглецов за дверь.

«Надо же… Что творится?!» — едко хмыкнула Кнопка про себя, молча наблюдая за странным ходом событий в огороженном дворе.

Где-то через 15 минут они

силой выволокли Вадима из его жилища,

привязали руки верёвкой к фаркопу и поволочили по дороге.

Катя незаметно последовала за ними, представляя, как рассердится мама, если узнает, что она пошла за незнакомцами в неизвестном направлении.

Остановившись у водозаборной колонки, мужчины цинично принялись добивать руками и дубинками местного мафиози, уже окровавленного и теряющего сознание, но всё ещё из последних сил стоящего на ногах и пытающегося отбиться. Однако все его старания хоть как-то себе помочь были тщетны.

— Слышь, подонок, где, говори?! Ты чё, немой, что ли? Аллё, гараж? Может, ты типа глухой? Тогда нам типа жаль тебя. Паскуда, кинуть нас решил? — кричали они.

— Смотри на меня! Не узнаёшь? А брата моего помнишь? А? Гнида! Чтоб ты сдох! Жри землю! Почувствуй, каково это — в землице лежать по чьей-то наводке. — Один из группы, сняв маску, выпрямился, пнул ногой по земле, отчего грязь прилипла к мокрому от слюны и крови лицу уже отвязанного Вадима, а после ударил его в живот.

Остальные тоже не оставались в стороне. Тело мафиози скорчилось от ударов, он кое-как сплюнул кровью и выбитыми зубами.

— Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, остановитесь! Пожалуйста, не убивайте его! Прошу вас, дяденьки! Пожалуйста! — выскочила Кнопка с криками, встав на колени, инстинктивно среагировав на нарастающую опасность для какого-никакого, да соседа.

Бандиты ошарашено переглянулись, а после как-то неожиданно и поспешно стали покидать место самоуправства. Что-то, должно быть, ёкнуло в их груди.

— Мы ещё вернёмся к разговору, Вадя. Это не последний наш визит. Так что, в следующий раз с хлебом с солью встречай своих непрошенных гостей! — Кто-то из стоящих противно хихикнул, и все они подались к фургону, освобождая дорогу.

Когда их машина тронулась с места, девочка посмотрела в глаза мафиози. Его взгляд ответил ей благодарностью — по-другому сказать спасибо он не мог.

Кажется, глаза недаром издавна называют зеркалом души, и, когда одна душа заглядывает в другую, случаются захватывающие, порой очень непривычные вещи.

— Ой, мамочки родные! Святые угодники! Аййй, да что же это такое творится средь бела дня?! Куда ни плюнь, кругом преступники. Ох, бесы проклятые! Батюшки, а ты чего тут... Ну-ка, дочка, давай, домой поспешай, нечего тебе, милая, на такие дела глазоньки разувать! — запричитала Маргарита Павловна, жена

хирурга на пенсии Аполлона Илларионовича Пирогова, увидев из окна искалеченного мужчину и выбежав наружу.

Девочка быстро зашагала вверх по улице, к дому.

— 3, 4, 5… 3, 4, 5… 3, 4, 5… — зачем-то повторяла она.

К вечеру прибыл человек в униформе. Его погоны, резиновая дубинка и пистолет были видны издалека. Милиционер, стоящий на страже безопасности граждан, приступил к опросу очевидцев по делу с потерпевшим Вадимом Бойко, известным в правоохранительных органах под прозвищем Жемчужный пристрастник — его называли так за кражи и мошенничества.

— Илья Захарович? — степенно вопросила матушка, выдержав паузу.

— Добрый вечер! Светлана Арсеньевна, мне бы поговорить с вашей разведчицей. Можно?

— Что ж, мы гостям хорошим рады. Проходите смело в дом! — просияла улыбкой она. — Ох уж эта проказница! Ума не приложу, что с ней делать!

— Утихомирится: школьная пора начнётся, сосредоточится на учёбе, и некогда будет лазить где ни попадя, — успокоил он женщину.

Увидев того же милиционера, что пару недель назад вознаградил её кульком конфет за находку (телефон сынишки одного влиятельного человека в здешних краях), Кнопка слегка зарумянилась.

— Кажется, кто-то засмущался.

Катя улыбнулась, ещё больше засмущавшись и немного занервничав.

Илья Захарович был молод, горяч и к выполнению служебных обязанностей относился добросовестно, искренне любил Родину, гордился своей профессией, отличался высокими морально-боевыми качествами, старался соблюдать правила, установленные строгими начальниками. Хотя временами позволял себе некоторые вольности — но с кем не бывает! Так или иначе, в этом непростом ремесле нужно быть внимательным не только к стоящей задаче в целом, но и к деталям. Поэтому он сразу принялся за дело.

— О неизбежности этого посещения я узнал от Маргариты Павловны. Как я понял, ты тоже стала свидетелем преступления, верно?

Девочка качнула головой.

— Потерпевший сейчас находится в больнице. Ему крайне повезло остаться в живых. Мне нужно добыть как можно больше информации о нём самом и людях, его окружавших. Ты мне в этом поможешь?

В знак согласия она снова кивнула головой с важным видом, села на кровать и, раскрыв одеяло, вытащила из-под него большую куклу.

— Ну что ж, приступим, гражданка Никитина! — бодро сказала она, приводя волосы куклы в порядок.

Милиционер задал формальные вопросы. Попросил описать нападавших. Светлана Арсеньевна в беседу не вмешивалась, но о хранении у соседа оружия сообщила. Когда необходимые мучения кончились, сотрудник милиции облегчённо вздохнул, поправил фуражку, попрощался и ушёл — вместе с показаниями в кожаной папке, на которых Катя поставила свою корявую подпись.

— Ой, подождите, я кое-что забыла сказать… — выбежав во двор, воскликнула Катя.

Офицер остановился и обернулся.

— В 345 ТУ, В 345 ТУ! Это номер машины, на которой приехали те громилы!

Пристально глядя на Кнопку, Илья Захарович встал по стойке смирно, широко улыбнулся, отдал честь, произнёс: — Благодарю вас, барышня! — и ушёл.

«Да, — подумала Кнопка, — похоже, у милиционеров своё, очень странное чувство юмора, и если кому-нибудь попадается милиционер, который не улыбается и не отдаёт честь, то это ненастоящий милиционер!»

Глава 23. Ухо слона

— Сегодня самое подходящее время, чтобы собирать скороспелые яблоки, — распахнув створки окна на кухне, выдала Кнопка, глядя на сочные, наливные плоды.

Мама, в ретровинтажном фартуке викторианского стиля, стояла у плиты, обжаривая на сковородке сырники из топлёного молока до румяной корочки с обеих сторон.

Отец читал газету и только время от времени выглядывал из-за неё, чтобы убедиться, что с детьми всё в порядке.

Дети, как обычно, оживлённо болтали за столом, томясь в ожидании маминого лакомства.

Испёкши в духовке сырники до готовности, Светлана Арсеньевна наконец подала их к столу вместе с вареньем. Что ж, удержаться тут тяжело, особенно если хозяйка постаралась на славу. Не съесть лишних творожников, таких нежных и вкусных, практически невозможно!

После завтрака все домашние отправились с корзинами и ящиками на уборку овощей, фруктов и ягод. Предстояла жатва от зари дотемна: такого обильного урожая семья ещё не видела.

Папа собирал большие кочаны капусты. Сёстры и братья выкапывали плоды картофеля, моркови, репы, баклажана, тыквы, кабачков, свёклы, срезали с осторожностью огурцы-голыши и паслёновые томаты, молодой крупный редис, стручковую фасоль, петрушку и репчатый лук.

Мама укладывала в специальные ящички свежесобранную сливу и тёмно-красную малину.

Когда основной сбор был закончен и оставалась только груда больших красных яблок, нетронуто лежавших у раскидистых яблонь, пришло время отдохнуть. Солнышко ещё по-летнему пригревало, и всем хотелось впитать это уходящее тепло каждой клеткой.

Папа ловко развёл костёр из жухлой ботвы и веток. Соорудил пеньковые стулья, чтобы сидеть на них, как в лесу, и приятно всем вместе провожать лето и встречать осень.

— Так, тут сосиски, в костре уже запекается картошечка. За дело! — скомандовал он.

Вскоре запечённая картошечка с сосисками, приправленными дымком от костра, была готова. Ух, это был невероятно вкусный обед!

Неважно, по какому поводу, на природе и в помещении, нет ничего лучше, чем проводить время вместе с родными.

Скоро с едой было покончено, и Василий Иванович со словами «А вот и сюрприз» достал огромного воздушного змея, которого, видимо, сам заранее смастерил:

— Ну что, полетели?

Всё семейство двинулось на прилегающее к лесу скошенное поле за огородом.

Чувство необыкновенной лёгкости и всепоглощающего счастья охватило каждого.

— Вперёд-вперёд-вперёд! — радостно выкрикивал Андрейка.

— Держи… Крепко-крепко держи! — подпрыгивал рядом с братиком Пашка.

Оранжевый змей норовил улететь вместе с вольным осенним ветром. Словно неуловимый коршун, он то нырял к земле, то снова взмывал в небесную синеву.

После недолгой разминки на свежем воздухе семья вновь принялась за работу. Мальчики почесали собирать все оставшиеся листья, выкорчёванные кусты и срезанные ветки, чтобы закопать их в углу огорода. Всё это за зиму перегниёт и послужит прекрасным удобрением для нового урожая. Девочки же отправились снимать яблоки с нижних ветвей яблони, затем — с середины кроны и с верхушки.

Солнце клонилось к закату, раскрашивая пейзаж удивительными цветами — розовым, алым и пурпурным.

— Нет! Нет!! О, нет!!! — крикнула Даша.

Деревянная лестница выскользнула из её рук и устремилась прямо в соседское окно из цветного стекла, которое теперь разлеталось дождём ярких осколков.

Даша оробела и заплакала:

— Что же делать? Что делать-то?

На плач и причитания прибежали другие сёстры и замерли в растерянности.

В следующее мгновенье из разбитого окна выглянула мать местного мафиози Галина. Увидев её, девочки, казалось, перепугались ещё больше.

— Что?! Да вы спятили совсем?! Отца зовите! Зовите своего отца! Чего уставились? Живо, поганки этакие!

Прошло минуты полторы, и папа стоял на месте случившегося. Не пытаясь ничего объяснить рассерженной женщине, понимая, что она сейчас неспособна логически мыслить, он дал ей возможность выплеснуть гнев и поспешил исправить ситуацию. К счастью, Василий Иванович хранил запасные оконные стекла, так что всё наконец успокоилось!

Вернувшись домой, семья собралась в любимой маленькой гостиной.

— Дни становятся ненастными, ночи холодают… — сказал Василий Иванович задумчиво и стал растапливать голландскую печку.

При мягком свете лампы отец зачитал из большой семейной Библии святое благовествование от Луки:

— «…И сказал им: жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою».Дети, наш мир — это поле жатвы, место, где каждый человек может примириться с Богом. День спасения сегодня, а не завтра. Поэтому ищите Господа всюду, дети! Пока ещё непоздно. А став истинными последователями Иисуса, вы должны служить другим, взять и пронести слово Божие от края до края! — так прокомментировал он прочитанное.

В тот день дети легли спать раньше обычного. Отец погасил свет в комнате, зажёг свечу и запел песню, ту же, что и всегда. Никто и не хотел бы другую, только эту — такую умиротворяющую, залечивающую самые глубокие раны, радующую самые беспокойные сердца:

Пишутся прекрасные пейзажи

Вечного Художника рукой.

Пусть никто о Боге мне не скажет—

Скажет ива ночью над рекой.

Скажут звёзды, скажет буйный ветер,

И колосьев золото, и лес,

И закат в прозрачный летний вечер

Нам откроет дверь в страну чудес.

Мир безмолвный нам о Боге скажет.

Скажет громом, молнией, грозой…

Скажет солнцем и росой, что ляжет

На траву серебряной слезой.

Пусть никто о Боге нам не скажет,

Пусть не слышен голос нам живой —

Пишутся прекрасные пейзажи

Вечного Художника рукой*.

На другой день Кнопка вылезла из постели по вине милого, звонкого голоска Даши где-то возле её головы.

— Катя, Катя, вставай! Ты хочешь увидеть ухо слона?

— Чего? Ухо слона?!

— Да. Пойдём, я покажу!

— Хах. Скажешь тоже… Ухо слона… Ну, пойдём!

Андрейка и Пашка сидели на кухне, допивали чай. В глаза девочке сразу бросилась повязка Андрея. Это был бинт, довольно аккуратно намотанный на его левое ухо.

— Покажи ей, — решительно потребовала Даша.

Перед взором предстало растянутое, размером с ладонь, опухшее, красно-синюшное ушко.

— Какой ужас. Кто мог сотворить такое? Бедный Андрюша. Больно?

Андрей покачал головой и слегка отстранился от Кнопки.

— Это, должно быть, папа его так наказал вчера, — предположил Пашка.

— За что? Как он мог так поступить со своим маленьким сыном? — возмутилась Кнопка.

— Да-а-а, нет ему оправдания! — согласилась Даша.

Андрей молча слушал. Но в какой-то момент не вытерпел и сообщил: «Да это Катя со мной сделала!»

— Что? Ну, знаете ли, это уже слишком… Чтобы я и такое… Это ни в какие ворота не лезет! — стала отнекиваться девочка.

Тогда Андрей рассказал, как всё было. Он хулиганил, мешал собирать яблоки с дерева, раскачивал лестницу так, что Кате приходилось судорожно цепляться то за перекладины, то за ветки. Ну, в общем, её терпению пришёл конец. Она спустилась, схватила брата за ухо и потащила в другой конец двора. После чего мальчик от боли сел на землю и заплакал.

Вера и Пашка изумились, они просто не могли в это поверить.

— Нет слов, Кать! И ты ещё осмеливаешься сваливать всё на папу?! Очень низко и подло с твоей стороны, — вздохнула Даша.

Катя промолчала, ей было слишком стыдно за то, что вчера злость переполнила её сердце и она не смогла сдержаться. Она правда абсолютно забыла о содеянном, потому что не придала ему значения.

— Андрюша, прости меня! Я виновата! Я не должна была терять контроль над своими эмоциями! — произнесла она, глядя брату в глаза.

— Ничего, —протянул руку он. — Знаю, ты не хотела. Я сам спровоцировал тебя. Ты тоже прости меня, сестрёнка!

Да, друзья, как же всё-таки хорошо уметь признавать свои ошибки и промахи, искренне прощать и быть прощённым!

— Девочки, мальчики, настал час домашних заготовок. Ведь что может быть прекраснее, чем наслаждаться зимой фруктами и овощами из собственного огорода, — заявила Светлана Арсеньевна, и работа закипела.

Казалось, целую вечность, гремя и звеня, они опускали в дощатые ящики с сеном огромные банки и склянки. Между тем время близилось к вечеру. Неудивительно, что все были выжаты как лимон. Дети разошлись по своим углам, чтобы немного отдохнуть после затянувшегося дня, набраться сил и собраться к школе.

Только Кнопка потихоньку убежала— на прекрасный островок зелени за виадуком.

Однажды она прочитала об удивительной вещице под названием «бутылочная почта», с помощью которой люди во все времена спасались, находили верных друзей или даже любовь, исследовали океан, получали баснословные богатства. И в её жизни появилась традиция, некая детская забава. Теперь каждый год 31 августа она приходила на рыбацкий мостик, откуда бросала в воду письмо в бутылке на счастье.

Девочка, расположившись на мостике, написала на листке бумаги свой адрес и небольшое послание:

Привет, незнакомец! Меня зовут Катя. Мне десять. Завтра 1 сентября — День знаний! Так сказать, день, с которого начинается не просто очередной виток, а новый этап моей жизни. Торжественная линейка, неразборчивый шум толпы, первый звонок, запах новых учебников, отзвуки старого сталинского уклада в школьной форме — военных гимнастёрках с воротничком стоечкой, коричневых шерстяных платьях с белым передником, ярких кожаных портфелях— и букеты цветов в руках у ребят — всё это в ближайшем будущем запестрит, замелькает… Это немножко волнующе, пугающе и ужасно приятно. А так, честно говоря, в школу мне ходить не хочется. Или хочется. Не знаю! Кажется, я выросла за это лето и стала другим человеком… Да, да! Я осознала, что всё зависит не от прожитых лет, а от пережитых обстоятельств. А как считаешь ты? Пожалуйста, если ты найдёшь эту записку, напиши мне ответ.

Катя положила записку в бутылку, бросила её в приток реки и не спеша направилась к дому.

— Добрый день,—сказала Кнопка, нос к носу столкнувшись у калитки с Вадимом.

«И зачем я продолжаю здороваться с ним, когда он постоянно делает вид, что не замечает моего дружелюбия? Ни разу не соизволил поприветствовать меня!»

Посмотрев на мужчину, Кнопка немного съежилась. Его лицо пестрело синяками и ссадинами, голова была перемотана бинтом.

— Ах, это ты. Здравствуй, Катя! Я ожидал тебя!

«Меня?»—подумала она удивлённо и от неожиданности покраснела.

— Вас уже выписали из больницы? — спросила она и, не ожидая ответа, продолжила: — Рада видеть вас более или менее здоровым и невредимым!

Вадим легонько мотнул головой, издал резкое «кхе-кхе» и, произнеся:«Не держи зла!»,протянул ей полиэтиленовый пакет с грушами.

— С-с-пасибо! — едва успела вымолвить Катя, как Вадим, подхватив свои костыли, неуклюже заковылял семимильными шагами прочь.

— Что-то в нём изменилось… Понять бы что. Неужели он вступил в борьбу с самим собой? Не оттого ли его злобное сердце начинает оттаивать? — В глазах девочки засветилась надежда. — Что ж, Екатерина Васильевна, вы лишь можете рассчитывать на то, что когда-нибудь он всё же проснётся свободным и счастливым, с любовью в глазах к себе и окружающему миру, обретя в конце концов душевную гармонию.

Примостившись на нижней ступеньке лестницы, ведущей на чердак, и прокрутив в голове летние воспоминания— всё хорошее и не очень, что вместилось в эти 92 дня, — Катя засмеялась сквозь слёзы. В её голове зародилось несколько волнующих строчек, которые она повторяла снова и снова:

Познания жизни приходят не сразу,

Приходят, когда человек повзрослел,

Когда он проходит ненастье и счастье,

Когда он увидеть надежду успел.

Тогда человеку становится ясно,

Что мир наш суровый, а жить надо всем,

Тогда он стремится понять все задачи,

Тогда он находит решенье проблем!

— Почему ты плачешь и смеёшься? —послышался рядом знакомый голос.

Распахнув глаза, она с изумлением посмотрела на Андрейку, который тряс её за плечи.

— Почему ты плачешь и смеёшься? — повторил он.

— Я не могу тебе ответить, братик! Наверное, мне жаль, что каникулы так незаметно пролетели, — с горечью ответила Кнопка.

— А что будет завтра?

— А завтра наступит сентябрь!

— А что будет с летом?

— А лето на время уйдёт!

— Не грусти, сестрёнка. Оно же когда-нибудь вернётся! — сказал Андрейка, подарив сестре утешительный чмок в лоб, призванный поддержать того, кто приуныл, и поднять настроение.

— Само собой разумеется! — Катя нежно обняла брата за плечи.

«Эх… — сказала она себе. — Какая же вы глупышка, Екатерина Васильевна! Нет смысла оглядываться назад. Жизнь продолжается, и она не так уж и плоха! Вы решили быть счастливой?! Значит, будете ею! Обязательно! Слышите?!»

Да, друзья, следуя по дороге жизни, нужно научиться без сожаления оставлять позади всё то, что затрудняет путь вперёд: плохие воспоминания и старые обиды, прошлые ошибки и разочарования.

Медленно покачав головой, хлюпнув носом и вытерев рукой слёзы резким, порывистым движением, она немного помедлила на дворовой площадке и произнесла молитву: «Благодарю тебя, Господь, за это уходящее лето, хоть оно и такое непростое. Много было тяжёлых испытаний и нехороших новостей. Но именно благодаря им побеждён мой страх, я знаю теперь, на что способны вера и любовь. Спасибо, что сделал меня сильной и научил ценить каждую минуту. Отец, я — Твоё дитя! Пожалуйста, помоги мне стать более благоразумной, чтобы Твой светильник во мне никогда не погас! Аминь!» Девочка вздохнула и, улыбаясь, пошла укладывать пенал с ручками и карандашами, тетради и учебники в портфель.

Дорогие мои, самые любопытные и стойкие читатели! Думаю, немного откровенности не помешает. Что ж, открою занавес для вас. Всё та же маленькая Божья девочка, только уже во взрослой жизни, перед вами. Да-да! Правда! Я по-прежнему совершаю кучу ошибок, терплю неудачи и поражения, делаю шаги навстречу к своей мечте, ежедневно работаю над собой, выкладываюсь изо всех сил, падаю и поднимаюсь, получаю желаемое и снова падаю, бывает, сомневаюсь в себе, но поднимаюсь снова. Это нормально. В конце концов, только так люди становятся победителями!

Позвольте мне в завершение сказать вам давно известные вещи.

Не ждите, что станет легче, проще, лучше. Не станет. Трудности будут всегда. Учитесь испытывать счастье прямо сейчас. Иначе не успеете. И не забывайте, что боль, которую вы чувствуете сегодня, завтра превратится в силу. Вы справитесь! Я верю в вас!

Иногда небольшой дискомфорт в начале может предотвратить сильное сожаление в будущем.

Неважно, кто против, — важно, кто рядом с вами! Цените их, пока они ещё живы. Не относитесь к ним придирчиво и строго.

Уповайте на Господа и утешайтесь Им.

Делайте добро даром.

А когда вы начнёте любить себя, то и другие начнут любить вас.

И — не жалуйтесь, не обвиняйте, не оправдывайтесь! Просто оставайтесь людьми!

У меня всё! Честь имею, дамы и господа, леди и джентльмены! С Богом!

Конец книги. 22:22 8 октября 2021 года

* Автор слов — Вера Кушнир (24 сентября 1926 г. — 14 января 2011 г.),деятель Церкви евангельских христиан-баптистов, христианская поэтесса, прозаик, публицист. Член редакционной коллегии газеты «Наши дни», почётный член редакционного совета издательства «Титул», автор и ведущий «Трансмирового радио», директор протестантской миссии «Вефиль».

Дорогие читатели!

Что же пожелать мне вам такого,

Чтоб на сердце стало вам тепло,

Чтоб душа внутри как птица пела

И чтоб было вам всегда светло?

Пожелаю вам здоровья, счастья!

Ну а так — чего ж ещё желать?

Вмиг отгородиться от ненастья,

Врагов своих любить и всё прощать.

Пожелаю вам побольше денег!

Но, чтоб в пользу они были вам.

Чтоб не запятнали они совесть,

А домашним были как бальзам.

Что ж, пора, похоже, закругляться...

Пусть любовь пребудет с вами, в вас!

Пусть от бед вас Ангел свыше охраняет!

Это будет благом для всех нас!

Благодарности

Прежде всего я хотела бы отдать дань благодарности моему ответственному редактору — Елене Сафоновой. Благодаря её профессионализму и широкому кругозору моя книга «Взрослая маленькая девочка» вышла в свет. И я уверена, что она не затеряется среди других, ведь у неё есть своё лицо и свой голос.

Я не смогу, наверное, никогда выразить в полной мере, насколько содействие, поддержка и одобрительные слова моей семьи (мамы — Анны Станиславовны, папы — Сергея Николаевича, сестёр: Анастасии, Любови и Марии, братьев: Алексея, Константина, Евгения, Сергея, Максима и Андрея) были для меня ценны во время работы над этой книгой.

А знали ли вы, насколько важно руководство верных друзей?! Вот отчего я хочу горячо поблагодарить Ярослава Гурчёнка, Мадину Худайбердиеву, Юлию Козунову,

Елену Охочинскую, Елизавету и Аню Яшиных. Вы удивительные существа, чуткие и внимательные. В этом сложном мире так мало людей, которые способны понять. Спасибо за то, что вы есть в моей жизни!

От автора

«Я знаю место, где есть свобода слова, я чувствую, оно внутри меня, в самом центре, где затаилось начало всех начал и гнездится мой потерянный рай. Оно непременно вернёт мне то, что должно быть моим или, по крайней мере, со мной. Осталось только подождать», — говорила я себе, создавая главу за главой «Взрослой маленькой девочки».

Порой жизнь преподносит сюрпризы. Всё разворачивается так, как мы и сами от неё и себя не ожидаем. Я и не думала, что начну когда-нибудь писать книгу. Но всегда ощущала необходимость излагать свои мысли на бумаге или в телефоне. Надеюсь, что это, кроме того, довольно долгое и до жути трудное путешествие принесёт много добрых плодов. Наконец подступил рассвет. И в этот момент я безмерно признательна, что могу выйти «на сцену», где столько людей искренне меня поддерживают, и просто сказать: «Я довольна собой! О, да! Уверяю вас, у меня получится стать хорошей писательницей! Но это будет не без помощи Бога, потому что, если Его не существует в сердце, то цена "выигрыша" невелика: безверие ничего не даёт. Ну а я не сдамся на пути к мечте. Ведь нет ничего недостижимого!»

О драгоценности письма

Каждый раз, когда я пишу что-то под вдохновением, получается нечто необыкновенное! К счастью, я не могу жить без возможности излагать свои чувства и эмоции на бумаге. Именно благодаря этому я обретаю душевный мир, открываю гармонию внутри себя, освобождаюсь от страданий, принимаю прибежище любви, сохраняю покой ума, распознаю правильное воззрение, учусь находиться в гуне благости и накапливать причины для нескончаемой радости. Вот тогда-то любящая доброта наполняет моё тело и душу, которые соединяются в свободном дыхании толерантности к окружающим. А толерантность — это прежде всего путь к миру. Возможно, вам покажется, что я странная и чуждая… Пусть будет так! Ведь на тех, кто меня непременно осудит, найдутся те, кто меня непременно поймёт. И пока ещё есть время, я не собираюсь останавливаться, я буду жадно писать — и писать с любовью!

Ещё немного признательности

Дорогие читатели, сейчас, когда за окном полночная тишина, у меня в голове слишком много навязчивых мыслей, из-за которых я не могу собраться, и этот ненужный мыслительный процесс агрессивно поглощает меня… Но, так или иначе, надо с чего-нибудь уже начинать. Так вот, я всё время ищу подходящую обстановку, чтобы сказать вам пару признательных слов, но, к сожалению, этот долгожданный антураж не хочет наступать… В общем, спасибо вам, что вошли в мою жизнь под названием «книга»… Честно говоря, именно вы заставляете меня ценить каждую минуту на этой земле и без вас я бы точно не стала той, кем являюсь сейчас. А на сегодняшний момент я безумно нравлюсь себе. Просто знайте, что настоящая я тут и на этих печатных листах водворилась моя ранимая душа. Поэтому спасибо за всё, за добрые слова и не очень, которые вы дарили мне. «Я выросла, я помудрела, а значит, научилась жить, / Не ждать вестей и писем от ушедших, о прошлом не жалеть, судьбу не ворошить». В этом есть и ваша заслуга. Ну а если вы захотите понять меня лучше, то добро пожаловать в мои объятья. Двери для вас всегда открыты. Вот тогда вы непременно станете для меня намного более, чем желанные гости.

Аплодисменты, занавес, антракт…

Трактат о снисходительности

Друзья, знаете что? Не торопитесь с выводами о человеке, лишь прочитав его творение. Не судите о том, что праведно, а что нет, ибо не можем мы доподлинно ведать ни о том, ни о другом… Вырабатывайте терпимость к чужому мнению. Не задевайте человеческие чувства понапрасну. Не будьте столь взыскательны. Помните, что, возможно, через стихи и прозу человек не только изливает свою боль и радость, но и продлевает себе жизнь. Ведь для него это ещё и большая отдушина, своего рода «глазок» в место движущей силы и блаженного умиротворения… Просто постарайтесь понять… Пожалуйста, не убивайте желание писать о чём хочется. Писать — искусство, которое не всем даровано. А если и даровано, то не всегда использовано в полную меру. Цените сам факт проделанной кем-то творческой работы.

С чего же всё начиналось?

Однажды зимним вечером, сидя в мягком кресле и закутавшись в плед, я дочитывала «Маленьких женщин» Луизы Мэй Олкотт. История жизни четырёх сестёр — романтичной Мег, озорной Джо, застенчивой Бесс и своенравной Эми — меня поразила до глубины души. Я так восхищалась их силой, мужеством и стойкостью, что даже не заметила, как перенеслась в своё отчасти беззаботное детство, где всё начиналось так красочно и удивительно, но со временем стало обыденно. Потому что менялась я и всё вокруг меня менялось. Я становилась взрослей, и мир казался уже унылым и серым. Я наблюдала, затаив дыхание, многие криминальные и мрачные вещи, от которых в памяти остались лишь леденящие душу детали.

Перерождались ценности жизни… Будто я только открыла глаза, будто только сделала первый шаг и пошла так смело, как никто ещё не ходил. Но, понимая, что детство — время, которое просто нельзя забыть и вычеркнуть, оно будет и должно храниться в памяти каждого человека,

мне захотелось взять перо и чернила, как это делали до меня великие поэты и писатели, и написать о самой невозвратимой поре моей жизни, о периоде самых ярких эмоций и искренней веры в чудеса.

О процессе работы над книгой

Работать приходилось много, утром, днём и ночью. Я предпочитала менять локации и творить там, где удобно. Так, первые главы писались в ванне. Лишь спустя 6–8 часов я приходила в себя, возвращаясь в настоящее, почувствовав пронизывающий до костей холод остывшей воды.

Вскоре я созидала, покоясь в постели, за кухонным столом, примостившись в лоджии, гуляя по вечернему городу, в маленьком, но уютном кафе Nova Coffee, что на улице Рождественской, 23/33, в метро, наконец, сидя на скамейке, установленной у двух дорог. К концу процесса по насаждению словесного дерева я перебралась в городские парки и лесные массивы. Здесь, созерцая красоту природы, я обретала сладостный миг вдохновения.

Даже работая во временном госпитале при городской клинической больнице г. Москвы (сотрудником по организации выписки пациентов, инфицированных COVID-19, в красной зоне), мне удавалось сочинять пару-тройку глав. Моё желание добиться успеха в литературном поприще быстро становилось одержимостью. Хотя я находила 33 причины, чтобы не писать. Ведь частенько всё созданное мной вдруг начинало выглядеть детским, непрофессиональным, а то и напрочь лишённым всякого смысла. Это угнетающее и мерзкое состояние преследовало меня повсюду. Но я боролась как могла с творческим кризисом и нарастающей от него депрессией. В свою очередь редактор прилагал немало усилий, чтобы поубавить мою самокритику. Я получала от Елены Сафоновой мотивационные послания, дающие силы и надежду: «Катюша, ты несомненно талантлива. Все эти мысли явно не от Бога. Творчество — это диалог с Богом, поэтому неудивительно, что демоны его ненавидят. Но у тебя получится всё. Потому что Бог за тебя. Может быть, просто нужна передышка. Вдох-выдох, напряжение-расслабление — так устроена жизнь. Возможно, пришло время выдоха, время отдыха. Не гони себя. Пусть творчество будет в радость. Ты молодец!»Теперь я вспоминаю всё происходящее тогда с улыбкой. Эти два года пролетели уж больно быстро, но сплошь плодотворно. И сейчас я попросту счастлива!

Вдохновение на дне чашки

Не могу не сказать пару слов о напитке, сводящем с ума. Напитке, имеющем страстных приверженцев, любителей, почитателей, фанатов… Я, пожалуй, осмелюсь заявить, что являюсь одним из самых рьяных кофейных «наркоманов». Мои «полсотни» чашек кофе в день… Уму непостижимо, но без них у меня были связаны руки, и я вовсе не могла ничего написать.

Тот, кто даёт мне жизненную энергию

Когда Иисус вошёл в мою жизнь, всё изменилось. Он дал мне силы не пребывать в слабости и научил ценить себя не за то, что я в чём-то хороша или безгрешна, а просто потому, что я есть. Вот так я, наконец, обрела безусловную правильную любовь к себе, поскольку каждый из нас — уникальное творение Бога.

Пожалуй, оставлю тут ещё пару назидательных стихов для вас из моего сборника. Пусть льётся Христу хвала до небес!

Как хочется найти ответы

На те вопросы, коим объясненья нету.

Как хочется понять тот мир иной,

Чтоб сердцу обрести покой.

Как хочется того, что не дано,

Ведь все ответы жизни у Того,

Кого мы не познали сами,

Хотя должны хвалить устами.

Как хочется запретного всем нам,

И знаем мы расплату тем делам,

Но всё же нет доверья Богу,

И со грехом шагаем в ногу.

Идём путём, дорогою убогой.

Не назовёшь тот путь — жизни дорогой.

Под властью мы находимся греха,

И год за годом так летят веха.

Но есть ли в жизни верная дорога?

Тот путь, где ты познаешь Бога.

О, милый друг! Конечно, есть!

Звучит к тебе Евангельская весть!

О человек, когда поверишь в Бога,

То к небесам откроется дорога.

Познаешь ты все тайны бытия,

И миром жизнь наполнится твоя!

***

Я искал Тебя всю свою жизнь,

А Ты рядом ходил так близко,

Кто-то часто шептал: «Отклонись!»,

Что ж, душа уходила от «сыска»...

Не хотелось нести людям свет,

Мне совсем ничего не хотелось,

Чёрный ангел скрывал Твой ответ,

И вокруг смертной прелью всё «грелось»...

Мой удел — венец мёртвых бы был,

Но Ты ждал, не оставил — любил...

Распростёрши объятья — простил,

Веру в вечный покой подарил!

Столько лет спорил я с судьбой

Ради этой жизни земной,

Брёл я где-то, валял дурака,

Понял только, что всё было зря.

Зная это, я счастлив теперь,

Ты открыл в моём сердце дверь,

Бог богов, Царь царей, Дух Святой —

Ты спаситель врачующий мой!

***

Пора бы знать, что нет пути иного

И незачем в тоске нам прозябать,

Пора, мой друг, пора, и не виня другого,

Всю свою душу за других отдать.

Ты знаешь точно: сгинет злое лихо,

Войдёшь в блаженный рай у облаков,

Где безмятежно, безусловно, тихо-тихо,

Для Бога посвятишь немерено стихов.

***

Можно только представить...

Можно только всплакнуть...

Можно душу изранить...

Можно жизнь упрекнуть...

Но себя не обманешь,

И придёт твой черёд,

И в свой срок ты увянешь,

Жизнь никто не вернёт!

И недаром горюешь,

Что посеешь — пожнешь,

Ты, подруга, ведь знаешь,

От судьбы не уйдёшь!

Можно только представить...

Можно только всплакнуть...

Можно душу изранить...

Можно жизнь упрекнуть...

Но есть шанс всё исправить.

Свыше есть благодать.

Душу к Богу направить,

Ему сердце отдать.

И непременно изменится

Всё к лучшему — навсегда!..

Вы знаете, а мне верится,

Что счастлива буду я!

***

Вся наша жизнь — одно мгновенье!

Усвой урок — живи сейчас!

Отбросив всё своё волненье,

Борись за свет, чтоб не погас!

Ещё не поздно — попроси прощенья,

Смой с тела слипшуюся грязь

И обрети бессмертное спасенье,

Чтобы душа всегда к добру рвалась!

***

Хотя со мной никто не идёт,

Но я последую за Тобой...

Пусть груды бед видел в упор,

Я всё равно разведу костёр.

Разожгу, посижу в тиши,

И пора отправляться в путь,

Помолюсь я в ночной глуши,

Мне с Тобою не страшно ничуть!

И, робко к Кресту подойдя,

Я знаю, Ты примешь меня,

Ведь Ты Отец, а я Твоё дитя,

Моя душа всегда Тобой полна!

И слёзы капают от счастья

И день, и ночь, Спаситель мой,

Хочу Тобою наполняться,

Пройти сквозь нестерпимый зной!

**************************

Душа, не вздумай отклоняться

Ни днём, ни ночью, ни во сне,

Старайся лучше укрываться

В прозрачно-белой пелене!

Дорогие читатели, вот мы и расстаёмся, но это не страшно. Как говорится, мы расстаёмся, но мы ведь и снова встречаемся! Поэтому я не говорю: «Прощайте!», я говорю вам: «До скорой встречи!»

Об авторе

Екатерина Сергеевна Балабохина (Кэти Вестли) родилась в Пензе 20 мая 2000 года в семье большой, весёлой и дружной.

Училась в МБОУ СОШ № 59 г. Пензы. После окончания средней школы поступила в Пензенский социально-педагогический колледж, получила диплом специалиста по туризму. Затем, в 2024 году, завершила обучение в Институте экономики и управления ПГУ, также по специальности «Туризм».

Стихи начала писать будучи школьницей, в 10 лет. В 2020 году, на основании решения Президиума Российского союза писателей, стала номинантом на премию «Поэт года» за 2019 год и награждена медалью «Анна Ахматова. 130 лет». Произведения девушки были опубликованы в конкурсных альманахах и оценены Большим жюри. Вскоре после этого она начала писать и прозу.

Так в 2022 году вышла первая автобиографическая книга «Взрослая маленькая девочка» — о нелёгкой науке взросления и милосердия, — которая уже к концу года стала полуфиналистом Всероссийского открытого литературного конкурса «Небываемое бывает» к 350-летию Петра Великого и номинантом общенациональной литературной премии «Неформат», учреждённой Издательским Домом Максима Бурдина.

А в 2023 году вышел в свет её сборник стихов «Прорываясь сквозь тьму».

Более того, в 2025 году лучшие стихотворные произведения Екатерины были опубликованы в конкурсной антологии «Неповторима каждая весна», издаваемой Международным Союзом Русскоязычных Писателей (сокращение – МСРП).

Между тем, 4 декабря 2025 года в Соборной палате Московского Епархиального дома на торжественной церемонии оргкомитет литературной премии «Наследие» вручил Екатерине Сергеевне звезду «Наследие» III степени.

Не секрет, что Екатерина принимает активное участие во множестве литературных конкурсов, среди которых выделяются международный конкурс молодых поэтов на приз имени Бориса Богаткова, известный купринский конкурс «Гранатовый браслет» и открытый национальный конкурс «Наш Есенин.130», проводимый при Министерстве культуры РФ.

Сверх того, её стихотворение «Есенинские мотивы» получило 90 % хороших и отличных оценок в опросе читателей в сообществе ВКонтакте «Поэт? Да!»

К тому же она — участник «Антологии русской поэзии 2025», в которой была опубликована часть её произведений.

16 марта 2026 года Екатерина Сергеевна удостоилась медали «Антон Чехов: Народное признание выдающихся заслуг» от Международного Чеховского общества за добросовестный труд на благо общества, развитие гуманитарных ценностей и широкое признание, достойные памяти великого писателя, врача и гуманиста.

С 2026 года она является членом Российского союза писателей.

Все книги Кэти Вестли доступны на ЛитРес.